Дункан посветил фонариком на человека, пытаясь определить, в каком он состоянии, но ничего не разглядел из-за сужения туннеля. Дункан решил вытащить его оттуда и надеяться на лучшее.

— Попробую вытянуть его, — крикнул он Кейду.

Затем Дункан выключил бесполезный теперь фонарь и положил его позади себя, освободив обе руки для работы. Он потянулся вперед, схватил человека за обе лодыжки и начал тащить на себя. Они медленно, но верно продвигались к выходу.

Когда наконец пострадавшего удалось извлечь из трубы, Дункан с Кейдом отнесли его на пригорок и бережно опустили на мягкую густую траву. Кейд проверил пульс, потом занялся ранами.

— Он жив, но едва дышит. Еще десять минут, и…

Сам же Дункан сомневался, что молодой человек способен протянуть эти несколько минут. В правом боку зияла длинная и глубокая рана, обнажившая ребра и внутренние органы. У Дункана создалось впечатление, будто огромный прожорливый зверь вырвал из тела изрядный кусок плоти. Более мелкие раны, похожие на круглые дырочки, виднелись на груди и лице. Раненый потерял огромное количество крови, и ее вытекало все больше с каждой секундой.

— Где, черт побери, застрял этот транспорт? — проворчал Кейд, озираясь по сторонам и пытаясь остановить кровь, струящуюся из ран.

Но кровотечение не прекращалось.

Дункан хотел предложить поместить раненого в коляску мотоцикла и везти к дому, но тут Кейд поднял на него глаза и сказал:

— Ждать больше нельзя. Придется тебе лечить его.

Новый член команды «Эхо» окаменел от удивления. Казалось, прошла вечность, прежде чем он обрел дар речи.

— Лечить его? — повторил Дункан с искренним изумлением.

Продолжая прижимать ладони к телу раненого, Кейд, раздраженный нерасторопностью и непонятливостью нового подчиненного, рявкнул:

— У нас нет времени играть в дурацкие игры, Дункан! Я знаю, ты умеешь это делать. Не пытайся увиливать и скрывать свои способности. А ну, приступай, и быстро, пока еще не слишком поздно!

Однако Дункан не собирался исцелять раненого, если даже тот являлся рыцарем, и не мог понять: как Кейду удалось раскрыть тайну, которую он тщательно скрывал от членов ордена? Дункан не желал нарушать одиннадцатилетний обет по приказу Кейда, и никто не мог заставить его открыть свой секрет.

— Не знаю, о чем вы толкуете! — огрызнулся он, старательно изображая недоумение.

Командир что-то ответил, но его голос утонул в реве мотора: из-за поворота на полянку вынырнул большой пикап и резко затормозил в нескольких метрах от них. Прибывшие медики тут же обступили раненого и принялись оказывать помощь. Они отчаянно старались и делали все, что могли, но этого оказалось недостаточно. Раны оказались слишком глубокие и опасные, и несчастный потерял много крови. Врачи трудились еще минут пять и пытались реанимировать его, но в конце концов сдались.

Медики погрузили тело в машину и собрались уезжать. Тут к Дункану подошел командир Уильямс и встал рядом. Потом вдруг резко и сильно схватил Шона за плечо и тихим голосом, чтобы больше никто не слышал, произнес:

— Его убил не Враг. Это ты его убил. Смерть этого рыцаря — на твоей совести.

Дункан в смятении молча наблюдал, как его новый командир отошел в сторону, оседлал мотоцикл, завел двигатель и умчался в сторону главного здания. Среди деревьев блеснули огоньки фар. Впервые за одиннадцать лет, с того дня как он поклялся никогда больше не использовать свои сверхъестественные способности, Дункан задумался, правильно ли он поступил.



Вечером Кейд, Райли, Ольсен и Дункан собрались в большом зале на командном пункте. Остальных членов команды вызвали по тревоге, и они ожидали дальнейших распоряжений. Пока расследование находилось на слишком ранней стадии, чтобы дать задание всем, но это не означало, что ждать им придется долго.

Дункан прибыл на совещание последним. Кейд даже не взглянул на него, когда он, пройдя комнату, занял место в самом конце стола, рядом с сержантом Райли.

Совещание тут же началось. Кейд обернулся к своему заместителю и коротко бросил:

— Райли?

Отвечавший за безопасность и подрывные работы темнокожий рыцарь получил задание исследовать все оставленные преступниками следы и улики. Он развернул большой план укрепленного командного пункта и его окрестностей и разложил его на столе, чтобы все видели. Потом откашлялся и приступил к докладу.

— Я начал осмотр с этих ворот, — указал сержант на один из въездов на территорию, через который они проехали несколько часов назад. — Ну, тут вы сами все видели. Совершенно очевидно, что здесь нападавшие проникли на территорию. С учетом состояния ворот, я сначала подумал, что без взрывчатки не обошлось, однако не обнаружил никаких следов гари или частиц веществ, входящих в ее состав. Ни на самих воротах, ни на столбах, ни на прутьях решетки, ни на дороге — нигде. Тогда я предположил, что, возможно, они воспользовались каким-то тяжелым транспортным средством: просто разогнали его и снесли ворота на большой скорости. Но краска на металлических частях не повреждена; не нашел я и ее следов на земле, как всегда бывает в таких случаях. — Райли недоуменно покачал головой. — Что-то прошло через эти ворота. Что-то очень большое. А вот что… Это все, что я пока могу вам сказать.

Кейд кивнул и сделал ему знак продолжать.

— У ворот я оставил экспертов-криминалистов — на тот случай, если что-то пропустил, и пошел осматривать дальше. Нашел несколько мест, где явно происходило столкновение. Вот здесь, здесь и здесь, — он показал на карте большие лужайки перед главным входом в дом. — По опыту знаю, что местные рыцари занимают оборонительные позиции перед входом, давая время братьям в здании подготовиться к атаке. Во всех этих трех точках я взял образцы крови и собрал пустые гильзы. Кровь отправил в лабораторию на анализ, хотя подозреваю, что никаких сенсаций тут не будет: она, несомненно, принадлежит нашим братьям. Гильзы осмотрел сам; все они стандартные, девятимиллиметрового калибра, используются в нашем табельном оружии. Отсюда возможны три версии: во-первых, атакующие силы не произвели ни единого выстрела; во-вторых, оружие у них того же калибра, что и у нас. И наконец, в-третьих: если они и пользовались оружием, то не оставили ни одной стреляной гильзы, а все собрали и унесли с собой.

Вспомнив, что говорил ему днем врач, Кейд склонился к первой из версий.

— Ну а следы протекторов? Отпечатки ног? — спросил он.

— Ничего. Если бы не эти чертовы ворота, я бы сказал, что они перелетели через ограду, а затем так же вылетели назад, даже не коснувшись земли. Все физические улики свидетельствуют о том, что там находились только наши люди.

Кейд обернулся к Ольсену:

— Что у тебя?

— Боюсь, что и я ничем порадовать не могу. Я взял людей настоятеля и организовал несколько поисковых групп, чтоб осмотреть все как можно тщательнее. Особенно главное здание. Перерыли и перевернули здесь все сверху донизу. Осмотрели каждую комнату, каждый шкаф и чулан, каждый закоулок и дырку. Кроме раненого, которого обнаружили вы с Дунканом, никого живого не нашли. Жаль, что врачам так и не удалось спасти его: от него можно было хоть что-то узнать. А теперь… у нас только гора убитых и никаких ответов.

Дункан ждал, что Кейд начнет стыдить и упрекать его перед товарищами, но тот даже не посмотрел в его сторону и лишь кивнул Ольсену, делая знак продолжать.

— Ну, пока команды здесь все осматривали, я проверял электронную инфраструктуру. Все тревожные кнопки и системы сигнализации функционируют нормально. Камеры видеонаблюдения — тоже. И тем не менее прошлой ночью все они, как одна, вдруг вышли из строя по совершенно не понятной мне причине. Примерно на три с половиной часа. — Ольсен по очереди оглядел всех присутствующих. — Эти загадочные нападавшие прошли через нашу систему безопасности, словно ее не существовало вовсе. Они точно знали, где и что у нас установлено. Хуже того, они знали, как обойти все препятствия.

Слова Ольсена подтверждали версию настоятеля, что в их ряды проник предатель и врагам помогали изнутри. Эта идея прежде казалась Дункану совершенно невероятной и немыслимой.

Первый раз за все время Кейд взглянул на него.

— Что там с опросами?

Дункан твердо встретил его взгляд, в котором промелькнуло презрение. «Не важно, сосредоточься на деле», — сказал он себе. Вернувшись с бригадой врачей в дом, Шон получил приказ допросить свидетелей нападения. Дункан знал: его доклад будут оценивать с особым вниманием, чтобы понять, достоин ли он быть полноправным членом команды «Эхо». Говорил он спокойно, тщательно взвешивая каждое слово, обращаясь прежде всего к Кейду и в то же время стараясь, чтоб его услышали и поняли оба сержанта. Первое впечатление всегда очень важно.

— Сразу по прибытии сюда я позаботился, чтобы всех людей держали раздельно, а потом допрашивал их по очереди. Если не считать пары малозначащих деталей, все рассказывают одно и то же.

Среди свидетелей были двое рыцарей. Они находились в отпуске, занимались альпинизмом в горах Нью-Гэмпшира. Примерно в три часа ночи к ним поступило срочное сообщение от дежурного, охраняющего здание. Он требовал немедленно вернуться на базу. Ну, они сразу же собрали весь инвентарь, сели в машину и направились сюда. И прибыли около семи утра. Но было уже поздно. — Дункан покосился на свои записи, затем продолжил: — Я проверил их послужные списки. Оба зарекомендовали себя надежными и порядочными братьями, преданными ордену и его задачам. Оба они крайне переживают и не дали мне ни малейших оснований подозревать их в предательстве или во лжи. А также усомниться в их показаниях.

Закончив доклад, Дункан сел и стал ждать.

— Хорошо, — сказал Уильямс после недолгого размышления. — Возможно, экспертам-криминалистам удастся обнаружить нечто такое, что упустили мы. Пусть ведут научные изыскания, а мы тем временем продолжим поиски известными и испытанными методами. Прямо с утра вы трое должны заняться файлами. Прежде всего, ищите упоминания о поступивших в последнее время угрозах. Я также хочу знать, какие организации или отдельные личности были признаны нашей разведывательной службой за последние полгода опасными. Хочу знать конкретно, кто именно высказывал угрозы в наш адрес; кто руководит этими людьми, финансирует их, а также предоставляет средства для проведения атакующих действий, подобных этим. Затем мы должны составить список любой другой группы или групп, способных совершить такое нападение, причем не важно, числятся ли они в разведданных потенциально опасными или нет. — Он обежал взглядом собравшихся за столом помощников. — Они застигли нас врасплох. И окрепли в своем убеждении, что против нас можно так же действовать и дальше. Есть шансы, что они нанесут новый удар. Чем дольше мы будем выяснять, кто они такие и как с ними обращаться, тем вероятнее повторное нападение.

Затем Кейд обернулся к Райли.

— Я собираюсь просить настоятеля поднять по тревоге всех командиров подразделений. Объявить готовность номер один. Хочу, чтобы вы работали в тесном контакте с командующим этой базой, чтобы защитить ее, если вдруг снова возникнет опасность. Когда закончите с этой работой, объявите остальным двадцатичетырехчасовую готовность.

У меня есть ощущение, что наши ребята скоро понадобятся.

С этими словами командир поднялся, дав понять, что совещание закончено.

Глава 6

На командном пункте «Темплтон» в Цинциннати, штат Огайо, рыцарь лейтенант Натан Джессап нервно всматривался в ночной туман.

Туман был какой-то необыкновенно густой и плотный.

Вместо того чтобы расстилаться у земли небольшими облачками, он поднимался, точно стена, заслоняя дорогу, ведущую прямо к въезду на территорию. Туман грозно и неумолимо надвигался, и со своего поста Джессап видел, как плотная серая стена все ближе подползала к высоким металлическим воротам. И вот она наконец остановилась всего в нескольких сотнях метров от нее.

Лейтенант даже зябко поежился, и не только потому, что сентябрьская ночь выдалась такой сырой и холодной. Потом развернулся, зашел в караульную будку и остановился перед маленьким переносным обогревателем и застыл перед ним, стараясь согреться. Через каждые несколько секунд его взгляд вновь обращался к окну. Плотная стена тумана неспешно продолжала продвигаться к его убежищу.

Обычно Джессап ничего не имел против такой погоды. Конечно, видимость на проселочных дорогах ухудшалась и щетки на ветровом стекле работали почти непрерывно, а в остальном — ничего страшного.

Но сегодня погода поистине вытворяла нечто странное. Само присутствие этого тумана действовало на нервы, и несколько раз Джессапу даже показалось, что кто-то наблюдает за ним, как только он поворачивается к окошку спиной.

Смотрит.

И выжидает.

Придвигается все ближе.

Натан отмахнулся от этого неприятного ощущения и решил, что проторчал здесь, в темноте, достаточно долго. Пора наконец услышать живой человеческий голос и почувствовать, что он не один несет сегодня службу на посту. Лейтенант поднес к губам микрофон, намереваясь связаться с контрольным пунктом, как вдруг его внимание привлек звук, доносившийся откуда-то из-за ворот. Он опустил руку с микрофоном, так и не успев нажать на кнопку, и вышел из будки посмотреть, что там такое.

Прошла минута. Джессап стоял у ворот и прислушивался, слегка склонив голову набок.

Две минуты.

Три…

Он уже был готов сдаться, решив, что ему просто почудилось из-за разыгравшегося воображения, но тут звук раздался снова.

Откуда-то издалека, из тумана, донесся звук шагов, слегка приглушенный пропитанным влагой воздухом, но тем не менее вполне различимый.

Джессап прислушался — шаги приближались.

И вот наконец из тумана показалась фигура, которая двигалась к воротам. Сначала она была слабо различима и выглядела темным пятном на фоне более светлого тумана — там, где лучи прожекторов пронзали тьму. Но вскоре фигура приблизилась, и Джессап понял, что это человек, одетый соответственно погоде: в длинный плащ с капюшоном, низко надвинутым на лоб и прикрывающим лицо. Теперь, когда он вышел из тумана, ботинки застучали по каменной дорожке громко и отчетливо, человек словно чеканил шаг. При этом он двигался какими-то странными рывками, точно заводная кукла.

Незнакомец подошел к воротам и остановился.

Джессап видел, как он оглядывает его, ворота и территорию за ними, но низко надвинутый капюшон не позволял разглядеть лицо.

— Чем могу помочь? — спросил Джессап.

Собственный голос показался ему каким-то странным — ровным и безжизненным; очевидно, туман приглушал все звуки.

Незнакомец не ответил.

Джессап шагнул к воротам, совсем забыв про рацию, зажатую в правой руке. Он положил левую руку на рукоятку пистолета в кобуре на поясе.

— Сэр, это частная собственность. Что вы хотите?

В ответ из глубин капюшона раздался странный звук. В первую секунду Джессап даже не понял, что это такое.

Фырканье?

Нет, пришелец громко принюхивался. Точно собака, взявшая след, он медленно поворачивал голову, втягивая ноздрями воздух, и наконец замер.

Джессап развернулся и проследил за направлением его взгляда. И понял, что таинственный пришелец смотрит на главное здание сквозь ветви деревьев. Хотя… с улицы и с этой точки его не должно быть видно.

У Натана мурашки пробежали по коже, словно его обдало холодной волной. Все это выглядело очень подозрительно. Лейтенант уже открыл рот, собираясь приказать странному человеку убираться прочь.

Но слова так и застряли в горле.

Джессап обернулся и увидел, что туман рывком надвинулся, покрыв последние метры, отделявшие его от ворот, и плотной стеной застыл у ног пришельца в капюшоне. Туман крутился, извивался и раскачивался, точно жил своей собственной жизнью. В его подвижной глубине мелькали лица — мертвенно-серые искаженные образы с разинутыми в неслышном крике ртами, призрачные фантомы, словно пытавшиеся вырваться наружу.

Джессап попятился, выронил рацию и начал вытягивать левой рукой пистолет из кобуры.

Но было уже слишком поздно.

Пришелец вскинул руку и указал на ворота. Рука у него была серо-стального цвета, в такой красят военные корабли, а на пальце виднелся длинный изогнутый желтоватый ноготь. Из-под низко опущенного капюшона вдруг вырвался пронзительный вой.

Звук был оглушительный, ревущий. Он ударил в барабанные перепонки Джессапа и вышиб все мысли из головы, кроме одной: надо немедленно заткнуть уши и бежать прочь от этого ужасного крика. Натан забыл и про рацию, и про пистолет, медленно осел на колени и прикрыл голову обеими руками, чтобы защититься от этого звука. И несмотря на ужас, объявший его, почему-то никак не мог отвести глаз от фигуры, застывшей по ту сторону ворот.

Звук не стихал. Туман зашевелился еще активнее, завертелся, закружился; в нем продолжали мелькать лица, которые то возникали, то растворялись с непостижимой скоростью, и каждое новое было еще ужаснее предыдущего. Затем из глубины тумана выплыло что-то огромное.

Джессап с ужасом смотрел, как туман навалился на ворота. Он мельком различил в нем нечто бесформенное, но грозное, небывалой глубины и необъятных пропорций, а затем вдруг увидел, как прутья решетки на воротах начали раздвигаться. И образовалось отверстие, через которое мог пройти человек.

Странный пришелец шагнул на территорию, тихонько посмеиваясь себе под нос, а туман послушно клубился у его ног и покорно полз следом.

Вскоре дикие крики несчастного Джессапа утонули в громком хохоте пришельца.



Сражение шло настолько успешно, что человек, названный при рождении Саймоном Логаном, но известный своим последователям под именем Некромант, решил, что настала пора перейти к следующей фазе. Он и его помощники быстро переоделись, заняли места в двух фургонах и отправились в самый дальний конец территории командного пункта, где находилось маленькое кладбище. Водитель первого фургона припарковал машину у небольшой рощицы, которая находилась слева от кладбища и заслоняла его от главного здания, служившего командным пунктом. Второй фургон остановился сразу за первым. Двери машин распахнулись, и показались восемь фигур, одетых в одинаковые черные плащи. Двое подошли к багажному отделению и вытащили оттуда молодую женщину со связанными за спиной руками и кляпом во рту. От лекарств, которыми ее напичкали, она пребывала в полусонном состоянии, и во время ходьбы ее приходилось поддерживать с двух сторон. Несколько человек несли лопаты. Двое тащили тяжелые на вид сумки, переброшенные через плечо, один вел на поводке молодого черного Лабрадора. Логан ничем не выделялся среди своих спутников, за одним исключением: его плащ был сшит из более тонкого и дорогого материала, и на нем золотой нитью были вышиты каббалистические символы.

Какое-то время он молча стоял и прислушивался к звукам боя, доносившимся со стороны командного пункта, затем удовлетворенно улыбнулся. Все у них шло по плану.

Логан махнул рукой, и его подчиненные послушно двинулись мимо надгробий, каждое из которых они на миг освещали карманными фонариками, чтобы прочесть надпись. Затем переходили к следующему, разыскивая нужную им могилу. Они нашли ее довольно быстро — минут через десять.

Помощники с лопатами стали копать, откидывая землю к основанию памятника, а двое других скинули с плеч тяжелые сумки, в которых принесли соль, и начали сыпать ее на землю в виде больших ровных кругов. Один круг очертили вокруг могилы, другой — на небольшом расстоянии от нее, на свободном участке. Каждый круг был ровно три метра в диаметре, и каждый остался незамкнутым.

Логан стоял в стороне и наблюдал за работой. Когда все было готово, он дал сигнал человеку с собакой. Ее вывели вперед и поместили внутри второго круга. Там заставили лечь на землю и связали лапы. Лабрадор под действием снотворного не сопротивлялся и вел себя покорно и тихо.

Когда помощники докопались до гроба, один из них вылез из могилы и помог остальным установить на краю ямы блок. Затем он бросил конец веревки в могилу, и его напарник обвязал ею гроб. Через пять минут гроб вытащили на поверхность и поставили на землю рядом с разрытой могилой, внутри соляного круга. Затем вперед выступил человек с молотком и стамеской и быстро сбил петли, придерживающие черную лакированную крышку.

Логан довольно улыбнулся.

Настало время приступать к ритуалу.

Женщину вытолкнули вперед и поставили рядом с гробом. Один из помощников наклонился и связал ей ноги. Все ее чувства притупились, она соображала с трудом и не сопротивлялась. Затем мужчины отошли от гроба на несколько метров и встали внутри небольшого круга, нарисованного на земле солью в дополнение к двум другим. Один из них наклонился, взял пригоршню соли и вернулся замкнуть круг, внутри которого осталась женщина у гроба. Затем он присоединился к остальным.

Использование круга в качестве защиты являлось одним из древнейших приемов магии. Заколдованный с помощью специальных заклинаний соляной барьер противостоял даже прямой атаке сил, населяющих подземный мир, и должен был легко защитить всю группу от мертвецов, которых собирался вызвать Некромант. Круг у гроба служил ловушкой для восставшего покойника, и осторожностью в этих случаях пренебрегали только глупцы, особенно когда производились магические действия такой силы. Ну а дополнительные круги защищали самих участников ритуала.

Логан зачерпнул еще соли и с ее помощью нарисовал внутри второго большого круга ряд шумерских символов — знаков, о существовании которых он впервые узнал всего месяц назад. Закончив с этим, он замкнул круг остатками соли, защитив себя, своего помощника и собаку.

Помощник достал остальные приспособления. Он быстро собрал внутри круга маленький складной столик, затем покрыл его куском шелка, в строго определенной последовательности расставил плошки, рядом положил кинжал из обсидиана, или ритуальный нож. Теперь пришел черед собаки. Ее тоже положили на стол и привязали, растянув лапы в стороны и открыв живот. Пока шли приготовления, Некромант повторял про себя все этапы ритуала, который должен был совершить впервые без помощи и надзора со стороны Другого. От остальных участников ритуала помощи ждать тоже не приходилось. Логан вовлек их в связь с демоническими силами; они объединились и образовали группу, которую назвали «Совет Девяти». Темные силы нуждались в людях-слугах, которые были бы способны выполнять их приказы: например вторжение на священную территорию командного пункта рыцарей-тамплиеров. Это партнерство основывалось на общих целях и неистребимой жажде власти. Логан полностью разделял и поддерживал эти идеи и стремления. Если все пройдет гладко, он станет еще более могущественным, способным отстоять в этой борьбе и свои интересы.

Для Некроманта не было награды слаще и желаннее, чем власть.

Ему выпала уникальная возможность доказать свое право на эту власть. И он пойдет на все, чтобы справиться.

Буквально на все.

Логан шагнул к столу. Помощник уже закончил все необходимые приготовления, поставил еще две чаши, на этот раз — золотые, курильницу, разложил на шелке пучки белладонны, мандрагоры, черной белены и опиума. Помощник взял понемногу от каждого пучка и бросил траву в курильницу, а остальные участники ритуала монотонным речитативом затянули заклинания. Сначала тихие, еле слышные, они постепенно становились все громче, разгорались, точно костер, пока, наконец, не перешли в невыносимые для слуха завывания на высоких тонах. И звук этот то повышался, то падал, затем снова повышался и падал, танцуя в воздушных потоках, точно хищная птица.

Казалось, что воздух насыщен электричеством, как перед летней грозой, только при этом не возникало чувства восторга и благоговения при виде силы и мощи природного явления. Вдруг внезапно поднялся ветер, завихрился, зашелестел между надгробьями, словно таинственно нашептывал что-то каждому камню. Порывы ветра все усиливались и вздымали полы длинных плащей у членов Совета.

Когда их пение достигло своего пика, зазвучали самые высокие и громкие ноты, ветер завыл со всей силой, Логан занес кинжал из обсидиана высоко над головой.

И одним резким молниеносным движением перерезал собаке горло.

Хлынула кровь — горячая, дымящаяся в холодном ночном воздухе.

Помощник тут же поднес меньшую чашу и начал наполнять льющейся жидкостью.

Логан снова взмахнул кинжалом и резанул на этот раз по животу собаки, распоров его от горла до паха. Некромант очень торопился, поскольку, по условиям ритуала, собака должна была оставаться еще живой. Затем он отложил кинжал, погрузил обе руки в теплое тело собаки и рывком вытащил из него внутренности. Он щедро натер ими лицо и шею, вдыхая густой запах смерти и медный запах только что пролитой крови. Эти физические ощущения были необходимы ему, чтобы пробудить скрытые темные силы, связывающие с миром мертвых.

И вдруг Логана мгновенно охватил поток невиданной прежде энергии и мощи, заполнивший тело. И Некромант, охваченный восторженным трепетом, широко оскалился в зловещей улыбке.

Для Логана не было большего наслаждения, чем ощущать колоссальную силу, источником которой он являлся. Энергия концентрировалась вокруг него, казалась живым дышащим существом. Логан резким движением выбросил вперед обе руки и направил поток этой силы в открытый гроб.

И разразился громогласным, торжествующим, леденящим душу хохотом.

Он упивался своей властью.



В неразберихе, царившей во время внезапного нападения на командный пункт, рыцари-тамплиеры Стэн Гибсон и Нил Джонс потеряли свое подразделение и оказались на краю территории, на которой продолжало идти сражение.

— Что это?

Гибсон обернулся и взглянул в ту сторону, куда указывал Нил Джонс. Там, за лужайкой, находилось маленькое кладбище, и над ним разливалось странное, довольно яркое зеленоватое свечение.

Любопытство преодолело страх.

Прячась за деревьями, рыцари медленно и осторожно приблизились к кладбищу. Они подобрались к невысоким воротам, не произнося ни слова, а лишь обмениваясь условными знаками. Джонс проскользнул на кладбище первым, а Гибсон прикрывал его, держа наготове автомат.

Внезапно они услышали чей-то голос. Он произносил слова на незнакомом языке, причем тон то повышался, то понижался, и звуки напоминали заунывный напев ветра, от которого кровь стыла в жилах, а волоски на руках встали дыбом.

Рыцари бесшумно двинулись на этот звук.



К удивлению Логана, дух, которого он вызывал, отчаянно сопротивлялся с силой, почти равной его собственной.

Логан физически ощущал, как дух не поддается его призывам вернуться в прежнее тело, сопротивляется приказу пересечь грань и подчиниться. Некромант уже изнемог, но тем не менее удвоил усилия.

Вскоре это превратилось в борьбу двух сил: темной мощи Логана противостояла человеческая воля и праведная вера бывшего рыцаря ордена тамплиеров, и каждая из сторон упорно отказывалась сдаваться. Внутри соляных кругов вспыхивали и сверкали икры, воздух наполнился запахом озона и паленой плоти. Члены Совета продолжали нараспев произносить заклинания, а Логан напрягался уже из последних сил, стараясь завершить магический ритуал. Однако рыцарь не желал покидать состояние вечного покоя и служить нечестивым целям.

От Некроманта исходил такой мощный поток энергии, что она распространилась на соседние могилы, проникла под землю и разбудила других мертвецов. Тела, находившиеся в гробах давно, слишком разложились, чтоб ответить на призыв и восстать. И на кладбище появились призраки стертой, почти неразличимой формы, которые витали над своими могилами или же медленно и осторожно поднимались из земли. Их физическая ущербность лишь подстегивала стремление к жизни и, одновременно, — ненависть ко всем живым. При соединении с магической силой Логана они превратились не в привидения, а в злобных призраков, наделенных неукротимым стремлением причинить как можно больше вреда и страданий живым людям.

Их уже были сотни, а из земли продолжали подниматься все новые и новые чудовищные призраки, пока Некромант продолжал ритуал.

Маги не обращали особого внимания на призраков, зная, что защищены магическим кругом из соли. Вопли мертвецов соединялись в отвратительный громкий шум, перекрывавший заклинания помощников Некроманта.



В это время Гибсон и Джонс вышли из темноты и оказались лицом к лицу с Некромантом, его сообщниками и разъяренными призраками.

Рыцарей многому учили, но они не ожидали увидеть такое зрелище и замерли.



— Стой! — крикнул Гибсон.

Ствол его автомата был нацелен на странную высокую фигуру, от которой исходило зеленоватое свечение.

— Пресвятая Мария Богородица, — пробормотал Джонс.

Гибсон проследил за его взглядом.

На них пристально смотрели мертвецы.

Всего в нескольких метрах стоял покойник: левая сторона головы расплющена, точно алюминиевая банка, глаза вылезли из орбит. Рядом с ним находился еще один: у него сквозь разложившиеся останки плоти просвечивали белые кости. Этих страшных существ были сотни; одни хорошо сохранились и почти не отличались от живых людей, другие настолько разложились и сгнили, что вовсе не походили на человеческие существа.

И некоторых рыцари узнали.

Над ними витали фантомы и призраки, вернувшиеся с того света и обнаружившие, что прежние тела им уже не принадлежат. Их формы были почти неуловимы: то вдруг вспыхивали призрачным потусторонним свечением, то снова гасли и исчезали. Гибсон заметил, что лица у всех существ искажены, точно некая невидимая рука растягивала их в разных направлениях одновременно. Они смотрели своими темными глазницами, зияющими, как черные провалы, а из раскрытых ртов доносился пронзительный визг.

Секунду-другую никто не двигался.

Затем мертвецы набросились на рыцарей.

Гибсон и Джонс открыли по призракам огонь.

Но сопротивление было бесполезно. Гибсону удалось сбить прикладом с ног несколько призраков, но те, что находились позади, напирали, шли стеной, и им не было видно конца и края. Мертвецы без колебаний переступали через упавших собратьев, а те, кто упал, тут же вскакивали на ноги. Пули не брали покойников, и они всей толпой кинулись в атаку на пришельцев.

— Назад! Отступаем! — крикнул Джонс.

Гибсон лишь кивнул в знак того, что понял, хотя из-за криков и визга мертвецов он почти не слышал товарища. Рыцари развернулись и бросились бежать, а призраки преследовали их по пятам, напирали и обступали со всех сторон.

Конец наступил очень быстро.

Одно из жутких чудовищ впилось когтями в лицо Гибсона, оставив на его щеке огромную рваную рану. Одновременно он ощутил острую боль в ноге, опустил глаза и увидел, как другой призрак вцепился в лодыжку сгнившими зубами. Рыцарь не успел опустить ствол автомата и дать очередь — призраки налетели на него со всех сторон. Гибсон рухнул на груду тел, и его отчаянный крик на миг заглушил завывание мертвецов.

Автомат Джонса умолк, когда он расстрелял все патроны. Он размахнулся и со всей силой ударил прикладом по лицу призрака, который успел подобраться поближе, потом начал отбиваться руками и ногами от остальных. Но мертвецы навалились на него и похоронили под своими полуразложившимися телами.

Спектакль был окончен, и Некромант сосредоточился на главной цели. Он чувствовал, как дух слабеет, и видел, что преимущество вот-вот окажется на его стороне. А потому собрал оставшиеся силы и вложил всю энергию в заклинания.

Они подействовали. Некромант победил.

Через секунду крышка гроба отскочила с громким стуком.

Оттуда высунулась покрытая зеленоватой плесенью рука.

— Встань! — приказал Логан, и находившийся в гробу мертвец повиновался.

И едва он успел выбраться из гроба, как его взгляд упал на женщину, что лежала рядом со связанными руками и с кляпом во рту.

Издав вопль, преисполненный торжества и злобы, призрак набросился на несчастную и, дрожа от голода и жадности, начал ее пожирать.

Некромант громко расхохотался при виде этого зрелища. Оно его ничуть не смущало.

Глава 7

Их разбудили перед рассветом, как только поступило сообщение о новом нападении — на этот раз в Огайо. Менее чем через двадцать минут команда «Эхо» уже была в воздухе и летела к месту трагедии. В аэропорт их привез новобранец, который доставил сообщение, а там уже ждал самолет «Гольфстрим IV», принадлежавший ордену и предоставленный команде по распоряжению настоятеля. Согласно традициям ордена, самолет был оборудован только самым необходимым. Здесь отсутствовали кожаные кресла, мини-бары и телевизор. Штора отгораживала салон от небольшого кабинета в хвосте.

Райли занял место рядом с пилотом. Дункан разместился в середине общего салона вместе с Ником Ольсеном, который положил на колени ноутбук и продолжал заниматься обработкой и поиском данных. До сих пор он и слова не сказал новому товарищу по команде, и Дункан удивился, когда Ольсен вдруг откинулся на спинку сиденья и обратился к нему со словами:

— Ну, так что у тебя за история?

Дункан поднял глаза от журнала, который лениво перелистывал, и покосился через проход на своего соседа.

— Какая история?

Ольсен был старше Дункана всего на несколько лет, но держался с уверенностью человека, немало повидавшего на своем веку и много испытавшего. Его рыжие волосы были подстрижены совсем коротко, по-военному, и аккуратная бородка обрамляла узкое лицо.

— Ну, ты понимаешь, откуда родом, почему присоединился к нашей организации? — небрежно произнес Ольсен, но Дункан почувствовал, что вопрос вызван не только досужим любопытством.

— Да рассказывать особенно нечего, — ответил Дункан. — Родился и вырос в Джорджии. Закончил школу, затем — колледж; изучал религию, потом какое-то время работал миссионером. Ну а затем меня пригласили вступить в орден.

— Миссионером, говоришь? Где?

— В основном в Юго-Восточной Азии — Таиланд, Лаос; примерно около полугода провел в континентальном Китае.

«И, надеюсь, ноги моей больше не будет в этой стране», — мрачно подумал Дункан про себя. События, что привели его в орден, были до сих пор свежи в памяти.

Должно быть, Ник уловил некоторую неловкость в этом ответе, а потому не стал настаивать на продолжении.

— И как долго ты состоишь в ордене? — спросил он.

— Десять лет. Три года в обычном отряде, последние семь отвечаю за охрану настоятеля. Я довольно скромно оцениваю пока свои достижения — они ни в какое сравнение не идут с подвигами команды «Эхо». Судя по отчетам, вам частенько доводилось принимать участие в самых отчаянных схватках.

Ник улыбнулся.

— Еще бы, готов поставить на кон свою задницу! Чаще, чем любому другому подразделению. Когда те, кто сидит на самом верху, не в силах уладить проблему, сразу вызывают нас. Пока это новое задание вроде не особо трудное, но гарантирую: придется несладко, иначе бы нас не послали.

— А можно тебя кое о чем спросить?

Ник уже открыл рот, собираясь ответить, но тут его ноутбук просигналил. Что-то пробормотав себе под нос, он начал быстро и уверенно печатать на клавиатуре.

— Да, валяй, я тебя слушаю, — сказал он Дункану, не отрывая глаз от монитора.

Дункан кивком указал на хвостовой отсек салона и спросил:

— Как тебе с ним работается, а?

Ник перестал печатать и молча уставился на Дункана. Тот заподозрил, что затронул запрещенную тему и переступил некую черту, которую не следовало переступать, но тут Ольсен наконец ответил:

— Ты хочешь знать, на что это похоже, когда работаешь на Еретика, верно?

Дункан слегка поморщился от такой откровенности, однако кивнул.

— Ну, у него вполне определенная репутация…

Ник насмешливо фыркнул.

— Позволь дать тебе небольшой совет. Если хочешь стать частью нашей команды, выражайся и действуй напрямую, без обиняков, иначе тебя не поймут. И чем раньше ты этому научишься, тем лучше для тебя, — серьезно, даже строго сказал он. — В нашем подразделении никто не называет Кейда Еретиком. Это дурацкое прозвище дал ему человек, недостойный даже в одной комнате с ним находиться. Сам скоро поймешь, когда столкнешься с таким, что можно увидеть только в ночных кошмарах. И тогда командир первый прикроет тебе задницу.

Ник громко расхохотался, затем несколько смягчил тон.

— Ты не подумай, я вовсе не собираюсь давить на тебя. Даже я вынужден признать, что наша команда… она отличается от остальных. Кейд далеко не всегда следует правилам, а если и следует, то не до последней буковки. Ну и потом, он обладает способностями, которые, честно признаться, меня иногда просто пугают. Но это вовсе не означает, что я не уважаю его или он не заслуживает уважения. И вообще, он лучший из командиров, с кем мне довелось служить. Это факт.

— Так все истории — правда, что ли? — спросил Дункан.

— Зависит от того, какие именно ты имеешь в виду, — с лукавой улыбкой ответил Ольсен.



Из кабинета в хвостовом отсеке самолета Кейд слышал обрывки разговора между сержантом Ольсеном и новым членом команды. И только тут вспомнил, что еще не ознакомился с личным делом Дункана.

Он со вздохом оторвался от сборника актов Апостольского престола, включил свой ноутбук и открыл персональный файл Дункана.

Кейд быстро просмотрел ранние записи — родился и вырос в Джорджии, сын священника, первые годы обучение проходил дома, затем закончил школу при церкви, после этого поступил в Иезуитский университет, где изучал историю религий… Пока ничего необычного в биографии не было, и Кейд решил сфокусировать внимание на настоящем. Он отметил, что Дункан совсем недолго пробыл в семинарии, а затем неожиданно отправился на Восток, где занялся миссионерской деятельностью. Впрочем, и там он тоже пробыл относительно недолго, а вернувшись, вступил в члены ордена. Проявил особое усердие и желание преуспеть на этом поприще, как только был посвящен в рыцари. Послужной список за все десять лет — просто образцовый. Довольно скоро сержант стал отвечать за вопросы безопасности и защиты, а три года тому назад получил нынешний пост.

В отчет и послужной список были включены фотографии, и Кейд не поленился тщательно рассмотреть каждую из них. Он искал подтверждения тому, что сделал правильный выбор; что сила, которую он почувствовал в руках Дункана еще в кабинете настоятеля, свидетельствует об уникальном даре — исцелять своим прикосновением.

Кейд присмотрелся к одной из самых ранних фотографий. Она изрядно истрепалась, изображение поблекло, и при сканировании этот снимок не подновили. Но разглядеть все же можно было. На нем юный Шон Дункан с несчастным видом застыл перед пожилым человеком в костюме. Здесь Дункану было лет десять-одиннадцать, не больше. Мужчина глядел сурово и серьезно, положив Шону руки на плечи. Эта пара стояла перед входом в шатер секты возрожденцев, и часть надписи у входа прикрывали плечо и рука пожилого мужчины.

«Особое представление».

«Сегодня и только сегодня».

«Пастор Патрик Дункан».

«Вера в ис…»

«Ага, а вот это уже кое-что», — подумал Уильямс.

Он распечатал копию снимка, откинулся на спинку кресла и еще долго рассматривал ее, точно надеялся разгадать давным-давно позабытую всеми тайну.

Может быть, у Кейда получится раскрыть ее?



Татьяна Устинова, Павел Астахов

Оплаченный диагноз

© Астахов П., Устинова Т., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

В слове «отгул» Натке отчетливо слышался гулкий лязг тронувшегося поезда. Локомотив поехал, вагоны стукнулись один о другой, покатились, набирая ход – ту-ту, всем пока, мы отправляемся в путь!

Было бы неплохо сесть в поезд, например, Москва – Владивосток и, помахав ручкой никогда не спящей столице, отправиться в незнакомые края.

Пить чай из стеклянных стаканов, тоненько дребезжащих в кружевных металлических подстаканниках, смотреть в окошко на пролетающие мимо столбы, дома, леса и поля, болтать ни о чем со случайными попутчиками и сладко спать под размеренный перестук колес…

Но за один-единственный день отгула не доехать ни до Владивостока, ни даже до Энгельса, который не идейный товарищ Маркса, а город под Саратовом. Второй по численности населения в области, как выяснила Натка из Интернета: по данным последней переписи, там проживают 227 049 человек.

И, как будто этого мало, неумолимое полицейское начальство отправило в Энгельс еще и безропотного Таганцева. Для более круглого счета, наверное – чтобы там было 227 050 человек. Ну, и чтобы в этой народной массе отыскать маньяка, который в прошлом году успел натворить дел в Белокаменной, а теперь всплыл в Заволжье.

Как будто без помощи московского опера местные сыщики столичного маньяка поймать не смогут! Таганцев уехал только позавчера, но обещающее стать затяжным отсутствие любимого мужчины уже неважно сказалось на Натке.

Мигом испортилось настроение – и это полбеды, гораздо хуже, что заметно пострадала внешность! Облупился лак на мизинце левой руки – это раз, кончики волос посеклись – два, брови вознамерились выйти из отведенны им пределов, и, кажется, углубилась единственная пока, а потому привлекающая максимум Наткиного внимания морщинка на переносице.

Ко всему этому она еще и потолстела! На 1425 граммов, если верить чувствительным, как тургеневская барышня, весам, но, продолжая округлять – на целых полтора кило!

Вряд ли такая катастрофическая убыль красоты случилась всего за пару дней, но обнаружена она была именно сейчас. Наверное, потому, что в присутствии влюбленного Таганцева Натка в своей привлекательности ничуть не сомневалась.

Теперь же со всеми этими неприятными открытиями следовало что-то делать, поэтому на отгул у Натки имелись большие планы. Она собиралась закатиться в салон красоты и пробыть там, если понадобится, хоть до самого вечера. Сеньку из школы надо забрать в пять часов – времени на восстановление порушенной красоты должно было хватить.

У Натки даже имелись деньги на эти реставрационно-восстановительные работы, потому что вдобавок к отгулу за архиважную сверхурочную работу по верстке иллюстрированных мемуаров одной малолетней интернет-звезды ей дали премию. Небольшую, но на один день в салоне должно было хватить.

Увы, стройный план полетел под откос, как подорванный врагами бронепоезд. Легкую дурноту Натка ощутила еще дома, но списала ее на понятное волнение перед посещением салона красоты.

Однако уже на улице у нее заболел живот, да так сильно, что на школьный двор через открытую калитку она запустила Сеньку с приличного расстояния, точно шар в боулинге, даже не одарив любимого сына, как обычно, материнским поцелуем и парой напутствий, впрочем, неизменно бесполезных. И едва разогнавшийся Сенька эффектно врезался в разноцветные кегли, пардон, в одноклассников, она развернулась и заспешила домой.

По улице Натка семенила, сгибаясь пополам, хватаясь за живот и постанывая, и с нарастающим ужасом думала: неужели ОНО? Вернее, он – ужасный модный вирус? Помнится, пугающая «корона» числила среди своих симптомов и тошноту, и расстройство желудка.

Ввалившись в квартиру, Натка рванула прямиком в санузел и провела там немало времени – без всякой приятности, не то что в салоне красоты, но тоже очень волнительно.

Потом, терзаемая болью и подозрениями, она прошла в кухню и поочередно вдумчиво понюхала лимон, кофе в банке и нашатырь в пузырьке. Всем известно, что при коронавирусе пропадает обоняние, это самый верный симптом.

Запахи не исчезли и не изменились, что обнадеживало. Тем не менее лучше Натке не становилось, и, помаявшись животом и сомнениями, она все-таки вызвала «Скорую».

В разговоре с телефонным оператором она усиленно напирала на то, что у нее сильно болит живот, есть тошнота и диарея, но и только! Ни кашля, ни насморка, ни боли в горле – никаких проявлений респираторного заболевания! Возможно, обыкновенный аппендицит.

Кого хотела убедить – непонятно. Себя, наверное, в первую очередь.

Так или иначе, «Скорую» ей прислали нормальную. Не такую, из которой, как из прилунившейся ракеты, неуклюже вываливаются громоздкие фигуры в скафандрах, повергая в шок и ужас всех жильцов многоквартирного дома.

К Натке явились обычные медики, даже не в белых халатах, а в красно-синих демисезонных костюмах, похожих на лыжные. Из жестких воротников трогательно торчали тонкие девичьи шейки.

– Какие вы молоденькие, – пробормотала больная, не сумев скрыть вызванного данным обстоятельством сожаления.

Понятно, что в связи со всеобщей мобилизацией врачей на борьбу с коронавирусом в «Скорой помощи» теперь работают и студенты, но можно ли им доверять? Натка предпочла бы иметь дело с опытным доктором.

Девчонки, впрочем, держались уверенно. Больную опросили, осмотрели, ощупали. Сочувственно покивали, пока она рассказывала о своих страданиях. Многозначительно переглянулись, когда Натка призналась, что ночью, не в силах уснуть в одинокой постели, доела позавчерашние суши, запив их холодным йогуртом с пирожным.

– Эклер из соседней кондитерской, – зачем-то пояснила она. – А суши из модного азиатского ресторана, мы были там с моим женихом перед самым его отъездом в бессрочную командировку. – Тут Натка в очередной раз тяжело вздохнула, мучимая не только болями в животе, но и сожалением по поводу ужасно несвоевременного отсутствия Таганцева.

Кто ей будет носить в больницу домашний куриный бульончик и свежий кефирчик? Сестра? Той по горло хватит забот с неукротимым Сенькой, которого на время маменькиного нездоровья придется определить к тетушке…

Натка переключилась на то, как все это получше устроить, и предложение девочек-медичек прокатиться на «Скорой» к хирургу, чтобы тот посмотрел ее «острый живот», приняла без раздумий.

Воображаемый хирург виделся ей могучим дядькой с волосатыми руками и привычкой командовать окружающими в бестрепетном армейском стиле.

Такими типами Натка управляла с легкостью, мигом обводя их вокруг пальчика – блин, с облупившимся маникюром, – но ладно, на сурового хирурга ее красоты еще должно хватить.

С этой мыслью она живо собралась и отправилась на «Скорой» в больницу, чтобы быстро выяснить причину своего нездоровья, экстренно принять необходимые меры к восстановлению нормального самочувствия и как можно скорее вернуться домой. Оставшись в памяти сурового хирурга как мимолетное виденье и гений чистой красоты…

И снова бронепоезд стройных планов загремел под откос! Во-первых, хирург оказался женщиной. Притом того типа, который с прелестной Наткой диссонировал до рези в глазах и скрипа зубов.

Суровая (тут воображение не ошиблось) тетка неопределенного возраста 40+ поразительно напоминала математичку, которая тиранила Наташеньку Кузнецову в школьные годы чудесные: такая же прямая, костлявая, с глазами-буравчиками и куцым хвостиком пегих волос на затылке. Выше голову прикрывала розовая шапочка, лицо от носа до подбородка прятала голубая маска.

Эти аксессуары даму-хирурга не красили: явно не ее цвета. Ей бы в блестящий серый металл одеться: стальной шлем с забралом идеально подошел бы к холодным глазам и резкому бряцающему голосу…

Пока Натка, кривясь от боли и неудовольствия, подбирала модный лук неприветливой докторице, та ее осмотрела, ощупала и, что-то буркнув медсестре, резким жестом повелела больной удалиться из кабинета.

– Так что со мной? – Натка спохватилась, что за своими мыслями и фантазиями все пропустила.

– Подождите в коридоре. – Медсестра помогла ей выдвориться и устроиться на неприятно холодной и жесткой банкетке.

Местечко еще пришлось поискать: в приемном отделении больницы было многолюдно, как на вокзале. Натка с сожалением вспомнила свои утренние фантазии на тему убегающих в чудесные дальние края поездов. Домечталась…

Вот тебе целая толпа нервных граждан с чадами и домочадцами, документами и узелками с пожитками в руках. Кто-то кротко ждет, кто-то мечется в панике, кто-то стонет, кто-то посапывает, но все пребывают в подвешенном состоянии, не зная, что будет дальше…

– Подвинься-ка! – Натку бесцеремонно оттеснила на самый край банкетки объемистая дама.

Пол ее, впрочем, можно было определить только по голосу: дама с головы до ног была упрятана в блестящую упаковку. Прозрачный дождевик поверх шубы, полиэтиленовые бахилы на сапогах, резиновые перчатки на руках, пластиковый колпак для душа поверх вязаной шапки. Все сине-голубое – «тотал блю», модный тренд!

– Маска твоя где? – Дама посмотрела на Натку с подозрением и неприязнью.

– Сняла, – коротко ответила она, не имея сил и желания вдаваться в объяснения. – Меня тошнит.

– Ковидная? – Дама отодвинулась.

– Чего сразу ковидная? – испуганно вскинулась Натка.

– А с чем тут все, ты думаешь? – Дама рукой в перчатке обвела набитый людьми коридор. – Или уже с вирусом, или вот-вот будут, потому как ума не хватает нормально предохраняться. Идешь в больницу – оденься как надо. Вот я – и масочку, и перчаточки…

Дама нудно забубнила, нахваливая свой противовирусный модный лук. Натка, не слушая ее, отвернулась и тоскливо оглядела разношерстную толпу.

Мужчины, женщины, дети, старички и бабушки – неужто и впрямь все «ковидные»?

Эх, сглупила она!

Надо было не ехать в больницу, осталась бы дома – авось оклемалась бы и без хирурга. Марганцовочки попила бы, угольку активированного…

– Кузнецова! – громко и раздраженно позвал женский голос.

Натка встрепенулась, вытянула шею:

– Я! Я Кузнецова.

– Голову запрокиньте. Не дергайтесь.

К ней подошла медсестра, прицелилась, ловко сунула в нос тонкую белую палочку, удовлетворенно хмыкнула и удалилась, ничего не объяснив.

– Это что? – за неимением других собеседников Натка повернулась к упакованной даме.

Та закатила глаза:

– ПЦР-тест, что ж еще! Ну, ничего не знают, как будто в диком лесу живут!

Она снова забубнила про нехватку у граждан ума, масочек и перчаточек.

Натка опять отвернулась. Холодея, она проводила взглядом белую сатиновую спину медсестры и сдвинула руку, которой придерживала больной живот, выше – на сердце.