Впрочем, плевать. В «Нью-Йоркере» можно выпить холодного пива (главное, не забыть устроиться спиной к окну), а потом толкнуть стеклянную дверь и оказаться в настоящем Нью-Йорке, в самом сердце Гринвич-Виллидж. Там имеет смысл немного задержаться и зайти в одно симпатичное местечко под названием «Клуб-88» – на сей раз не ради дальних странствий, а просто так, бескорыстно, для собственного удовольствия. Название не зря напоминает о числе фортепьянных клавиш: вечерами там играет тапер-виртуоз, а одетая в мужской костюм темнокожая леди за стойкой выпевает умопомрачительные блюзы, дразнит меня смутно знакомой воркующей хрипотцой, пока смешивает коктейли и вытряхивает многочисленные окурки из одинаковых белых пепельниц. Да уж, постоянные посетители «Клуба-88», чей пол редко сразу поддается определению – отнюдь не яппи. Они дымят, как паровозы, назло очередной великой американской мечте. Я им, ясное дело, симпатизирую. Жаль только, что мое переменчивое, послушное чужим тайным страхам лицо пугает этих развеселых отверженных, поэтому места за стойкой по соседству с моим всегда остаются незанятыми.

А уж из Нью-Йорка, хвала Магистрам, можно отправиться куда угодно. Все мыслимые и немыслимые географические названия увековечены на вывесках бесчисленных нью-йоркских забегаловок. Польщенное международное сообщество платит Нью-Йорку взаимностью, бар или ресторан, в названии которого упоминается этот новый Вавилон, можно найти почти в любом захолустье. Так что Нью-Йорк стал для меня чем-то вроде промежуточной станции, я посещал его гораздо чаще, чем прочие места. Правда, редко задерживался там надолго – слишком уж много соблазнов.

В те дни я наконец-то отдал должное миру, где когда-то родился и который прежде не слишком-то любил. Я понял, что это невероятное место. Один только запах цветущих лип на сонной окраине Москвы стоит всех прочих чудес, а ведь есть еще горячий ветер Аризоны, головокружительный влажный воздух ночного Лондона и тонкие сухие иглы сосен, устилающие белый песок на побережье холодного Балтийского моря. А также велосипедный трип по пустому воскресному Амстердаму, веселый дудочник на Карловом мосту, цветение яблоневых садов в окрестностях Будапешта, округлые вершины Карпатских гор, аромат парижских кофеен, недовольный цокот потревоженной лесной белки и круглый черный глаз сердитого лебедя, изготовившегося вырвать свежую булку из рук досужего любителя природы. Вряд ли я когда-нибудь соберусь составить полный инвентарный список всех «чудес света». Но какой идиот решил, что их максимум восемь?

Следовало признать, что с миром, где я родился, все в полном порядке. Это со мною, болваном, что-то было не так, пока я принадлежал ему. Нет никакой разницы, где находиться. Если вообще что-то имеет значение, так это – существо, из сердца которого ты смотришь вовне. Кто ты сам – это действительно важно. А мне выпала ни с чем не сравнимая возможность взглянуть на свою бывшую родину глазами удивительного и странного существа.



Но была в новой восхитительной симфонии моего бытия одна фальшивая нотка. Надо сказать, временами она звучала весьма пронзительно.

Я упивался многообразием новых возможностей, играл в занимательную и приятную игру, но что-то во мне знало, что сэр Джуффин Халли вряд ли согласился бы присоединиться к моему путешествию, если бы мне вдруг пришло в голову его пригласить. Я знал это даже в те дни, когда смирился со своей странной судьбой и был почти счастлив. Наверное, я был бы счастлив по-настоящему, если бы существо, которым я стал, умело чувствовать себя счастливым.

В те дни я вполне мог бы забыть даже свое имя, если бы оно не таращилось на меня с многочисленных вывесок, рекламных плакатов и объявлений. Бесконечные «Максы», «Максимы» и «Максимилианы» буквально преследовали меня, можно было подумать, что в мире не осталось других имен. Их назойливое мельтешение не давало мне окончательно забыть о себе.

В одной немецкой закусочной я даже обнаружил в меню соответствующее блюдо: какой-то «штраммер-макс в зеркалах» и заказал его, руководимый бесконечным любопытством. Пресловутые «зеркала» оказались холодной яичницей-глазуньей; кроме нее на тарелке помещались кусок ржаного хлеба и толстый слой мелко нарезанной ветчины. Это было не слишком вкусно, но оказало на меня самое благотворное воздействие. Сэр Макс из Ехо на несколько минут проснулся где-то в темной глубине меня и настойчиво сказал, что ему пора домой. «Скоро пойдем, ладно?» – я отмахнулся от себя, как от ребенка. Сэр Макс снова отступил в темноту, но с этого момента его беспробудный младенческий сон стал чутким и тревожным, как у старика.

Во всяком случае, именно в той закусочной я внезапно принял решение записать все, что успело со мной случиться, пока я был сэром Максом из Ехо. Исписал несколько салфеток и остался доволен. Почему-то мне казалось, что когда работа подойдет к концу, чудеса отпустят меня туда, куда хотел вернуться этот уже почти незнакомый мне парень. И тогда он будет счастлив, а я… – что ж, я буду свободен, на вечные времена.



Я не очень-то знаю, что успел натворить, пока меня носило по всей планете. Моя память пока не может справиться с хаосом событий, обрушившихся на меня во время этих скитаний. Ей не под силу расставить по местам эпизоды, сложить элементы мозаики в единую, непрерывную и внятную картину, которую легко удержать при себе. Ясно лишь, что мне гораздо проще вспоминать события, происходившие после того, как я съел загадочный «штраммер-макс» и взялся за свои бредовые записи.

В тот день я построил первый шаткий подвесной мост, связывающий меня с прошлым. Мозаичные мостовые Ехо понемногу становились объективной, хоть и недоступной пока реальностью. Мне больше не приходилось шарахаться от экрана телевизора, где мелькали титры очередной серии эпопеи о похождениях «Сумасшедшего Макса». Не нужно было цепляться глазами за неоновую вывеску ресторана «Максим» или витрину магазина мужской одежды «Макс», чтобы вспомнить, что когда-то я считал это имя своим. Теперь я ни на миг не забывал, кем когда-то был, а это уже немало.

К тому же, я все чаще обращал внимание на явственный ужас в глазах своих случайных собеседников. И, что немаловажно, получал от этого все меньше удовольствия. Скорее уж чувствовал, что чертовски устал от своих странных обязанностей. Но пока у меня не было шанса уйти в отставку – если уж занял место Доперста, которого случайно отпустил на свободу, будь любезен выгуливать по миру свору своих новых, устрашающих обличий. И не ной, бывают и менее завидные жребии. Иные вон замковыми призраками по сырым подвалам скитаются – как тебе такая перспектива?



Мне, надо сказать, довелось немало узнать о человеческих страхах. Самое нелепое и забавное из моих открытий было связано с велосипедистами. На собственном горьком опыте я выяснил, что подавляющее большинство велосипедистов в глубине души боится сбить какого-нибудь прохожего. Ребята редко осознают свои опасения, но подкармливать их тайные страхи было частью моей работы. Так что стоило мне выйти на улицу, как на меня сразу же наезжал какой-нибудь велосипедист. Не думаю, что в ту пору моему телу можно было причинить реальный ущерб, но регулярные столкновения с велосипедами чертовски действовали мне на нервы. Счастье еще, что подобные страхи почему-то почти не грызут автомобилистов. То есть случается такое и с ними, но довольно редко. Поэтому под машину я попадал раз пять, не больше.

Приходилось мне влипать и похуже. До сих пор не могу забыть высокую светловолосую девушку из ресторанчика «Красный слон» в старом центре немецкого города Эрфурта. Сила, в единоборство с которой не имеет смысла вступать, увлекла меня за ней, в темноту переулка, такого узкого, что два человека не могут ходить там, взявшись за руки – только друг за другом, затылок в затылок. Мне пришлось убить белокурую незнакомку, потому что она весь вечер была одержима мыслью о том, что человек, которого она внимательно разглядывает сквозь тонкое стекло стакана, непременно пойдет следом и убьет ее в этом переулке, и кровь будет отвратительно, неопрятно выглядеть на светло-зеленом ворсе ее джемпера… Впрочем, иногда мне все же кажется, что я остался сидеть на высоком жестком стуле на втором этаже «Красного слона», а нападение ей просто приснилось. Не знаю уж, как я пролез в ее ночной кошмар, но так вполне могло быть. Во всяком случае, последняя версия нравится мне гораздо больше.

Как бы то ни было, но кровавое жертвоприношение – реальное или мнимое – пошло мне на пользу. Именно в тот вечер, ужиная на втором этаже «Красного слона», я впервые почувствовал, что моя невероятная, но вполне бессмысленная новая жизнь подходит к концу. Я почти закончил свои записи, перечитал их и с пронзительной ясностью вспомнил Ехо и людей, которые меня там ждали. Никаких сомнений, старый добрый сэр Макс проснулся и теперь с ошалелым взором скитается по окраинам моего существа. Ему еще требовалось время, чтобы окончательно стряхнуть с себя сладкое и опасное оцепенение, но что-что, а время у нас с ним было. Мы могли легкомысленно транжирить это сокровище, как он – да нет, я! – транжирил звонкие короны, честно заработанные на службе Его Величества Гурига VIII, бесцельно слоняясь по антикварным лавкам Правого Берега. Впрочем, к отпущенному мне времени я относился еще легкомысленней – проще всего беспечно распоряжаться тем, что тебе не принадлежит.



В один прекрасный день я снова попал в Нью-Йорк. Немного погулял по вечерним улицам Сохо, заглядывая в освещенные окна картинных галерей. Решил выпить чашечку капучино и завернул в ближайший итальянский ресторан. Все было немного иначе в этот вечер. Что-то изменилось в моей жизни, и мне нравились эти перемены. По крайней мере, черноглазый парень за стойкой посмотрел на меня с равнодушной улыбкой. Мое лицо определенно не затрагивало никаких тайных струнок в его душе.

«Что я здесь делаю? – внезапно подумал я. – Сколько можно гулять, дорогуша? Пока мама не позовет обедать – так, что ли?»

Я рассмеялся от облегчения – мой внутренний монолог здорово напоминал сумбурные размышления сэра Макса. Неужели мы снова вместе?

Тут мой табурет пошатнулся и чуть не грохнулся на пол. Я не смог сохранить равновесие и мешком свалился прямо в объятия симпатичного пожилого джентльмена в элегантнейшей серой шляпе, которая довольно странным образом сочеталась с пижонской курткой из темно-коричневой кожи.

– Прошу прощения, – весело сказал он. – Я загляделся на свое отражение в зеркале. Все не могу решить: похож я в этой куртке на летчика времен Второй мировой или нет?.. Но, наверное, я гораздо больше похож на сумасшедшего.

Я не сдержал улыбки: в голове симпатичного незнакомца творилось черт знает что! Славный собеседник, как раз в моем вкусе.

– Вы сбили меня, как настоящий ас. Можете рисовать очередной крестик на боку вашего истребителя. Но вам следует сменить шляпу на какой-нибудь шлем – или что они там носят, военные летчики?

– Вы совершенно правы. Мы, пилоты, действительно не носим таких шляп! Можете забирать ее себе, с вашим пальто она смотрится гораздо уместнее, – и он решительно нахлобучил свой головной убор на мою растрепанную башку.

Я так растерялся, что только хлопал глазами. Черт, я уже успел забыть, как это – чувствовать себя растерянным? Странное, надо сказать, ощущение. Но, что греха таить, приятное.

– Ну вы даете! – наконец выдавил я.

Незнакомец кивнул, отошел на несколько шагов и полюбовался делом своих рук.

– А что, мне нравится, – удовлетворенно кивнул он. – Носите эту шляпу, молодой человек, она вам идет. Когда я утром выходил из дома, жена сказала мне: «Рон, я уверена, что сегодня ты что-нибудь потеряешь, а мои предчувствия никогда меня не обманывают, ты же знаешь. Поэтому, черт с тобой, теряй, но постарайся потерять что-нибудь не очень нужное». Теперь она может быть спокойна: я честно выполнил ее просьбу. Прощайте, молодой человек, допивайте вашу коричневую гадость со сливками. Могу себе представить, сколько в ней кофеина, кошмар!

Я задумчиво посмотрел ему вслед, а потом взгромоздился на высокий табурет, с которого меня недавно стряхнули, и послушно принялся за кофе. Молоденький черноглазый бармен приветливо мне улыбнулся.

– Рон – очень эксцентричный парень, как все художники, но он хороший человек. – Итальянец говорил таким тоном, словно сообщал мне страшную тайну. – Он часто сюда заходит.

– И правильно делает. У вас отличный кофе, – заметил я.

– Ну что вы, он никогда не пьет кофе. Только немного хорошего вина и все.

– Да, в вине нет никакого кофеина, это уж точно.

Я расплатился и соскользнул с табурета. Вышел на улицу и обнаружил себя в предрассветном Риме. Я уже несколько раз забредал сюда, к неописуемой радости местных голубей, которым с энтузиазмом скармливал все, что под руку попадалось. «Неужели в названии этого грешного ресторанчика упоминался Рим?» – лениво удивился я. И подумал, что было бы неплохо отдохнуть. Впервые за все время скитаний я почувствовал, что здорово устал и хочу спать. Присел на скамейку напротив какого-то ленивого фонтана, закурил, а потом, кажется, задремал.



Проснулся я от холода. Огляделся и с изумлением понял, что уже не сижу на скамейке, а стою на большом каменном мосту. Холодный ветер с реки пронизывал меня до костей. А ведь только что мне было жарко – мое пальто не подходило для прогулок по Риму. Даже зимой оно оказывалось слишком теплым для Вечного Города.

Судя по всему, я был не в Риме, но вот где? Город казался мне смутно знакомым, особенно холодный ветер, так похожий на ветер Кеттари. «А вдруг?..» – мелькнула у меня дикая надежда.

Но, разумеется, я был не в Кеттари, а в Нюрнберге. Я уже был здесь однажды, в самом начале своей дурацкой «одиссеи».

– Мне действительно пора домой, – сказал я пролетающей мимо чайке.

Птица крикнула что-то резким, неприятным голосом. Кажется, она была со мной полностью согласна и теперь требовала: «Ну и уматывай!»

Я оторвался от каменных перил и медленно пошел по мосту, навстречу печальным, позеленевшим от времени зверюгам, которые охраняли табличку с названием. Я рассеянно уставился на табличку и рассмеялся: оказывается, я только что стоял на «Максовом мосту», – если переводить дословно.

– Приятно быть таким популярным, – сказал я мрачной бронзовой химере. – Что только в честь меня не называют.

У меня за спиной кто-то звонко расхохотался. Я обернулся и обмер. Рядом со мной стояла Теххи. Она выглядела гораздо старше, чем в моих воспоминаниях, но в первое мгновение я этого не заметил.

У меня в голове пронесся ураган сумбурных мыслей: ну конечно, Теххи, как-никак, дочка самого Лойсо Пондохвы, она наверняка еще и не на такое способна! Но почему она так постарела? Неужели меня не было в Ехо так долго? Сколько же, хотел бы я знать?! Двести лет? Триста? Тысячу?

Я замер от ужаса. Неужели жизнь людей, которые не могли без меня обойтись, все же каким-то образом прошла без меня? Пока я транжирил драгоценное время, шляясь по дурацким забегаловкам и закусывая бесконечные порции кофе чужими глупыми страхами, они жили, радовались, печалились, старели и, чего доброго, умирали, так и не дождавшись моего возвращения. Время отлично мне отмстило, оно уволокло от меня моих ребят, и теперь со мною все кончено, потому что… Потому что не они без меня, а я сам не мог без них обходиться.

Это потрясение оказало на меня чрезвычайно благотворное воздействие: ледяным душем окатило сумасшедшую голову. Холодный речной ветер развеял последние остатки непостижимого существа, которым я зачем-то так долго был.

Вот теперь я действительно стал прежним Максом. Только этот смешной парень мог усесться на тротуар, ошеломленно разглядывая совершенно незнакомую даму, и заживо хоронить себя из-за ее случайного сходства с милой девушкой из другого Мира.

– Теххи, что ты здесь делаешь? – хрипло спросил я. – И… и что с тобой случилось?

– Меня зовут Тея, – удивленно сказала незнакомка. – И со мной абсолютно ничего не случилось. Ты меня с кем-то перепутал, да?

Я чуть не умер от облегчения. Конечно, это была не Теххи! Просто милая дама лет пятидесяти, обладающая несомненным, но далеко не абсолютным сходством с моей любимой.

– Перепутал! – Я больше не хрипел, как умирающий гоблин, а, напротив, жизнерадостно повизгивал, как подросток.

Вне всяких сомнений, это был мой собственный голос и, что особенно важно, мои собственные сумбурные эмоции. Вечность больше не держала меня за шиворот. Теперь меня подмывало посмотреться в зеркало и немедленно убедиться, что моя рожа тоже принадлежит старому доброму Максу. Хотя, казалось бы, какое это имеет значение.

– У вас есть зеркало?

Я улыбался до ушей. Думаю, это была самая глупая улыбка из всех, на которые я способен – очень уж старался.

– Есть.

– Дайте мне его, пожалуйста.

Дама довольно долго рылась в сумочке. Наконец, протянула мне маленькое щербатое зеркальце. Я тут же уставился на свое отражение. Из-под серой шляпы веселого нью-йоркского художника Рона на меня смотрел парень, здорово напоминавший сэра Макса из Ехо. Ему только тюрбана не хватало.

– Знаете что? – весело спросил я. – Вы только что спасли мне жизнь. Можно угостить вас чашечкой кофе?

Вместо того, чтобы вызвать полицию или просто постараться смыться подальше от незнакомого невменяемого типа, эта милая женщина решительно тряхнула короткими кудряшками. Дескать, почему бы и нет? Волосы у нее были такие же серебристые, как у моей Теххи. Только по иной причине: ее когда-то смоляные пряди высветлила седина.

– Видишь ли, – усмехнулась моя новая знакомая, – мне кажется, что жизнь стоит немного дороже, чем чашка кофе. Поэтому я настаиваю на стакане хорошего вина.

Она посмотрела на часы и нахмурилась:

– Правда, я опаздываю, но… Ладно, если уж опаздывать, то не меньше, чем на полчаса. В пятиминутных опозданиях есть что-то бюргерское, ты не находишь?

– Нахожу, – согласился я.

Честно говоря, сейчас я мог согласиться абсолютно с чем угодно.

– Здесь рядом есть одно бистро, очень американское. Никаких букетиков с ленточками. Кстати, когда мне говорят «вы», я начинаю чувствовать себя старухой. Переходи на «ты», ладно?

– Ладно. Только я не расслышал, как вас… как тебя зовут.

– Тея, – она укоризненно покачала головой. – Пошли, пока я не опомнилась. Вообще-то, я делаю большую глупость. Мне еще надо добраться до своих друзей, поздороваться с ними – больше я уже все равно ничего не успею – и попасть на мюнхенский поезд. Кошмар, да?

– Кошмар.

Давешние бурные переживания так выбили меня из колеи, что я почти утратил дар речи. Только и мог, что вяло соглашаться со всеми ее заявлениями.

– Вот сюда, – Тея свернула с набережной на короткую, всего с десяток домов, улочку. – Мы уже пришли.

Бистро действительно оказалось «очень американским». На мой вкус даже слишком – стерильная белизна интерьера, взгляду зацепиться не за что.

– Трудно поверить, но здесь держат очень хорошие французские вина. Единственное, чем меня можно соблазнить, – сообщила моя новая подружка.

– Вот и славно, – кивнул я.

У меня кружилась голова, и вообще я был не в форме. Мне никак не удавалось собраться с мыслями, хотя следовало бы безотлагательно начинать думать, как я буду добираться в Ехо. Пока я совершенно не представлял.

– Закажи себе крепкий кофе, – строго сказала Тея. – Сколько ты не спал, дорогой? Твоя жизнь, которую я якобы спасла, – кажется, она до сих пор висит на волоске.

– Ну, не все так страшно, – слабо улыбнулся я. – Я действительно не спал довольно долго, но у меня все впереди. Еще высплюсь. Просто мне нужно вернуться домой, чем скорее, тем лучше. А уж там…

– Домой – дело хорошее. Тебя там ждут, – серьезно кивнула Тея, с удовольствием нюхая вино в своем бокале.

Я вздрогнул. Она говорила таким тоном, словно сам сэр Джуффин Халли только вчера вечером подробно рассказывал ей о том, как они все меня ждут… Да нет, померещилось.

Мне принесли кофе. Тея допила вино, закурила и задумчиво уставилась в окно. Ее молчание было легким и ни к чему не обязывающим. Потом она снова посмотрела на часы.

– Вот теперь мне действительно пора. Еще немного, и я могу просто возвращаться на вокзал – всего три часа до поезда осталось. Спасибо за вино. Это было самое неожиданное приглашение в моей жизни.

– И в моей, пожалуй, тоже, – улыбнулся я. – Не такой уж я псих, как тебе могло показаться.

– Ну, как сказать, – звонко рассмеялась Тея. – Когда я увидела тебя возле моста, ты как раз беседовал с каменным львом.

Она помахала мне рукой и быстро зашагала в сторону реки. Я смотрел в окно, вслед своей спасительнице. Она немного косолапила, но ей это даже шло. Женщина с такими красивыми ногами может позволить себе любую походку.



Я остался в бистро, заказал себе еще кофе и бутылку минеральной воды, и принялся приводить в порядок свои сумбурные записи, полный отчет самому себе о пребывании в столице Соединенного Королевства. Мне хотелось расцеловать каждую страничку: эти растрепанные мемуары помогли мне не исчезнуть навсегда. Они и еще веселый «летчик» Рон, бывший обладатель серой шляпы, и эта чудесная Тея, которая была так похожа на Теххи.

Разобравшись с записями, я обнаружил, что за окном уже давно стемнело. Я вздохнул, потребовал еще кофе, закурил и заставил себя думать о главном. Каким образом я могу попасть в Ехо?

Я предчувствовал, что сейчас это путешествие пройдет легко и просто, как никогда прежде. Вот только что именно я должен предпринять, чтобы отыскать нужную дверь, которая приведет меня в Коридор между Мирами, а оттуда – на порог моей любимой спальни на улице Старых Монеток? Я слишком устал от бесцельных шатаний, мне хотелось с первой же попытки найти верное решение, но я даже не знал, с чего начать. Хоть бы кто подсказал, что ли.

Я чуть не упал со стула, оглушенный невероятной тяжестью, почти раздавленный невидимым самосвалом: в моей голове зазвучала Безмолвная речь сэра Махи Аинти.

«Любая дверь, открытая в темноте, приведет тебя туда, куда ты хочешь попасть. Должно быть очень темно, чтобы видимый мир не мешал проявиться невидимому, вот и все. Ты бы и сам додумался, рано или поздно, но мне уже смотреть тошно на твои мучения, коллега».

«Махи, как же здорово, что вы меня нашли! Не исчезайте, ладно? – попросил я. – Я готов терпеть сколько угодно».

«Тебе только так кажется. Ты не в лучшей форме, коллега. Так что лучше просто отправляйся домой, хватит с тебя пока чудес».

Я так и видел перед собой его сочувственную улыбочку, надежно спрятанную в рыжеватых усах.

Тяжесть сменилась невесомостью. Я огорчился – Махи все-таки слишком поспешил с концом связи. Я так и не успел спросить его, сколько лет продолжалось мое отсутствие, а ведь этот вопрос по-прежнему чрезвычайно меня занимал. Впрочем, он успел сообщить главное. То самое верное решение, на поиски которого я вполне мог угробить вечность.

Оказывается, мне требовалась одна-единственная дверь и полная темнота, – только и всего. Решить эту проблему было легче легкого – просто снять комнату в каком-нибудь отеле, закрыть шторы, выключить свет, и вся темнота ночи будет к моим услугам.



Я вышел из бистро. Ноги сами понесли меня обратно к реке, потом я свернул направо, пересек узенькую пешеходную улочку, остановился перед пансионом «Старый город» и решительно нажал кнопку звонка.

Комната для меня нашлась. Содержимое моих карманов по-прежнему находилось в гармонии с необходимостью, поэтому несколько минут спустя я поднялся на третий этаж и вставил ключ в замочную скважину. В коридоре горело несколько тусклых ламп, поэтому, переступив порог, я попал не в Коридор между Мирами, а в маленькую квадратную комнату с окном в полстены. Не включая свет, плюхнулся в кресло, закрыл глаза и перевел дух.

Я был в нескольких шагах от Ехо. Оставалось только сделать эти несколько шагов, и уже сегодня вечером я буду показывать сэру Джуффину Халли мультфильмы про Тома и Джерри – не худший способ извиниться за внезапное исчезновение.

Я озадаченно уставился на свою лапу, где по-прежнему благополучно хранилось экспроприированное добро. И как это, интересно, я собираюсь показывать шефу мультфильмы? Видеоаппаратуру следует подключить к какому-нибудь энергоносителю. Вот же черт!

Я чуть не разревелся от досады: мой невероятный подарок, который я таскал за собой по всему свету, оказался совершенно бесполезным. В Ехо нет не только стандартных евророзеток, там и электричества-то до сих пор не изобрели. Сказать, что я огорчился – это ничего не сказать. Я был в отчаянии.

А потом меня осенило. Я включил свет и осмотрел свои апартаменты. Обнаружил две розетки, как раз возле входа – как нельзя более кстати.

Я встряхнул левой кистью, и громоздкий стеллаж с видеоаппаратурой и кассетами аккуратно встал на пол. Я подключил видеодвойку, подошел к окну, задвинул шторы, вернулся и снова спрятал имущество моей бывшей подружки Юлии между большим и указательным пальцами. К моему несказанному удовольствию, фокус удался. Было немного странно созерцать два черных электрических шнура, причудливо соединившие мой кулак с городской системой электроснабжения. «Интересно, как это будет выглядеть после моего ухода? – лениво подумал я. – Сколько ни в чем не повинных уборщиц грохнется в обморок, созерцая провода, уходящие в бесконечность? Впрочем, как любит говорить леди Сотофа Ханемер – мне бы их проблемы!»

А потом я, наконец, выключил свет и решительно распахнул дверь, ведущую в коридор. Только это был не коридор пансиона, а «Коридор между Мирами», – во всяком случае, именно так сэр Джуффин Халли называл это непостижимое место, грубо притягивающее к себе абсолютную пустоту. Найти там Дверь, ведущую в мою спальню на улице Старых Монеток, оказалось легче легкого, я даже сам удивился.



Я открыл глаза и огляделся. Я лежал на мягком пушистом полу, который служил мне кроватью. Было темно, но мои глаза давно научились видеть в темноте, не намного хуже, чем глаза коренных угуландцев.

Из моего левого кулака по-прежнему торчали два коротеньких черных шнура. Они уходили в никуда, таяли в воздухе – не обрывались внезапно, как обрезанные, а именно таяли, расплывались какими-то неописуемыми туманными кляксами. Провода здорово стесняли мои движения, поэтому я поспешно встряхнул кистью. Стеллаж с видеоаппаратурой взгромоздился прямо на мое одеяло. Что ж, теперь в этой кровати будет довольно тесно. Не самая большая трагедия, если учесть, что я вряд ли когда-то захочу использовать ее по назначению. В Ехо и без того полным-полно мест, где я могу поспать, а в путешествие между Мирами меня теперь потянет ох как нескоро.

Во всяком случае, так мне тогда казалось.



– Что это ты приволок? – удивленно спросил Джуффин.

Я так и не смог понять – появился ли он из ниоткуда, или просто воспользовался дверью.

– Ох, Джуффин, как же здорово, что вы есть!

– Да, неплохо, – флегматично согласился шеф.

Я чуть не умер от радости, а потом вспомнил свой давешний страх перед неумолимым временем и решил, что с ним нужно покончить немедленно. Чем раньше я узнаю, как долго отсутствовал, тем лучше.

– Сколько меня не было? – Я чувствовал, как бешено колотятся друг о друга мои истерзанные чудесами сердца.

– Четыре дюжины дней, – усмехнулся Джуффин. – Сорок девять, если быть точным. Так и знал, что стоит мне на секунду отвернуться, ты тут же смоешься в отпуск. Ну и где тебя носило, ты хоть сам-то в курсе?

– Сорок девять дней? Всего-то! – Я рассмеялся от облегчения. – Грешные Магистры, а я-то думал!..

– Что, испугался? – ехидно спросил Джуффин.

– Не то слово.

Мой смех вполне мог завершиться рыданиями, так что пришлось заткнуться и подышать, как учил великий Лонли-Локли. После нескольких вдохов и выдохов я, наконец, успокоился. Понял, что не опозорюсь. Во всяком случае, не прямо сейчас.

– Я вам все расскажу, только давайте куда-нибудь пойдем, – попросил я. – Я немного боюсь оставаться в этой грешной комнате. Не ровен час, меня опять куда-нибудь унесет. И потом, мне очень нужно сделать несколько шагов по разноцветным камушкам, которыми вымощены наши тротуары. И я уже почти забыл вкус камры. А потом мы вернемся сюда, и я покажу вам настоящее чудо. Вам понравится, такого вы еще не видели! Но сначала мне нужно выйти на улицу.

– Нужно, так нужно, – согласился Джуффин. – Как скажешь. Я даже догадываюсь, где ты собираешься вспоминать забытый вкус камры.

– В «Армстронге и Элле», все правильно, – улыбнулся я, набрасывая на плечи свое черно-золотое лоохи, Мантию Смерти, по которой успел истосковаться не меньше, чем по всему остальному. – Но непременно в вашем обществе. Это единственный известный мне способ извиниться перед Теххи за долгое отсутствие: привести к ней хорошего клиента.

– Что касается леди Шекк, она была единственным человеком, который не паниковал по поводу твоего отсутствия, – заметил Джуффин. – Честно говоря, после того, как Маба сообщил мне, что тебя нет нигде – вообще нигде, ни в одном из Миров! – земля покачнулась под моими ногами, чего со мной уже давненько не случалось. Но твоя подружка только загадочно улыбалась и твердила, что все будет в порядке.

– Да? – удивился я. – Вообще-то по законам жанра ей полагалось бы смирно лежать в глубоком обмороке, а потом скончаться от счастья у меня на руках. Хорошо, что Теххи плевать хотела на законы жанра.



– Хочешь прогуляться пешком? – с сомнением спросил Джуффин, открывая передо мной дверь. – Вообще-то до улицы Забытых Снов далековато.

– Я бы все-таки пошел пешком, если вы не против, – признался я, осторожно ставя ногу на мозаичный тротуар: а ну как возьмет да исчезнет? Но пестрые камушки оказались вполне материальными.

Пока я шлялся невесть где, в Ехо наступила осень, и это было прекрасно. Лучше, чем все прочие времена года, которые тоже чудо как хороши. Порыв сердитого речного ветра чуть не сорвал с меня тюрбан, я рассмеялся от неожиданности.

– Правильно, побольше холодного ветра с Хурона на мою сумасшедшую голову. Может быть тогда до меня, наконец, дойдет, что я вижу вас не во сне.

– А какая разница? Главное, что видишь, – рассудительно сказал Джуффин. – Ладно уж, пешком, так пешком. Сегодня твой день, можешь капризничать, сколько влезет… Знаешь, а ты здорово изменился. Старше стал, что ли?

– Очень может быть, – вздохнул я. – Магистры знают, сколько я там шлялся! А еще обещал Мелифаро, что он соскучиться не успеет.

– Да, с этим обещанием ты немного погорячился. Он все-таки успел. Ты же знаешь Мелифаро, он все делает быстро.

– Святые слова, – согласился я, сам удивляясь переполнившей меня гремучей смеси нежности и ехидства.

И тут я кое-что вспомнил и растерянно посмотрел на шефа.

– А чем закончилась эта история с живучими покойничками? Я ведь так и не принес эту дурацкую святую воду, забыл напрочь. Как это на меня похоже! Я же именно за нею туда и поперся…

– Ну, положим, это сомнительное зелье было всего лишь предлогом. Да ты и сам это знаешь. Есть много способов сойти с ума, когда два Мира заводят спор о том, которому из них ты принадлежишь. И в любом случае, это была худшая из твоих идей, сэр Макс. Эта так называемая «святая вода» не способна причинить вред даже той нечисти, которая обитает в твоем собственном Мире. Что уж говорить о нашей.

– А в моем Мире тоже обитает нечисть?

Потом я вспомнил, в каком качестве сам там находился, и покраснел.

– Извините, я спорол глупость. Где ее только нет, всякой непостижимой дряни!

– Это ты мне говоришь как крупный специалист в этом вопросе, да? – подмигнул Джуффин. – Мне, знаешь ли, действительно любопытно, чем ты там занимался? И почему Маба не смог тебя найти? Если уж он берется за дело, то, как правило, делает его основательно. Что с тобой вообще произошло, ты сам-то помнишь?

– Знаете, боюсь, что меня действительно нигде не было, – в каком-то смысле. Вышло так, что почти все это время я был Доперстом, – вздохнул я. – Мой болтливый язык случайно даровал свободу существу, которое разъезжало в нашем с вами трамвае. Помните? Сэр Маба в свое время нам о нем рассказывал и говорил, что рано или поздно я должен буду с ним разобраться.

– Еще бы я не помнил, – Джуффин озадаченно покачал головой. – Ну и новости! Ладно, можешь не продолжать. Не думаю, что твой путаный рассказ сможет удовлетворить мое любопытство. У меня, хвала Магистрам, есть другой способ выяснить все подробности. Поэтому сегодня тебе придется переночевать у меня. Хуф, как ты понимаешь, будет счастлив.

– Это, конечно, здорово. Только Теххи станет возражать, вам не кажется?

– Ну, повозражает немного, если захочет, – пожал плечами Джуффин. – Обожаю, когда мне возражают. Это делает жизнь менее пресной.

– Экий вы тиран и деспот, с ума сойти можно, – одобрительно сказал я. – Но все-таки, чем закончилась история с покойниками? Мне действительно интересно. Эти твари из меня душу вынули!

– Могу себе представить. Не вовремя они появились, да? Но ты был просто великолепен. Кофа до сих пор в себя прийти не может. Думаю, он бы не возражал, если бы ты навсегда остался сидеть в моем кресле. Твои методы работы произвели на него самое грандиозное впечатление. Особенно все эти завтраки, обеды и ужины.

– Издеваетесь? – польщенно хмыкнул я.

– Немножко. А с «покойниками», как ты выражаешься, все в полном порядке. Я вас завтра познакомлю.

– С кем, с мертвецами?!

От неожиданности я врезался лбом в толстый ствол дерева вахари и тихо взвыл.

– Никакие они не мертвецы. А не так уж ты и изменился! – расхохотался Джуффин. – Узнаю старого доброго сэра Макса. С тобой очень хочет познакомиться сэр Нанка Ёк, Великий Магистр Ордена Долгого Пути. Ему ужасно интересно, что за парень чуть было не разрушил все его планы, а потом сам же все исправил.

– Какие планы? – удивился я. – Он что-то перепутал, этот Нанка Ёк. Чего я точно не делал в ваше отсутствие, так это не сражался ни с какими Магистрами – ни с «Великими», ни с мелкими.

– Ты до сих пор ничего не понял? Куда подевалась твоя хваленая сообразительность? – Джуффин укоризненно покачал головой. – Не было никаких мертвецов. На Зеленом Кладбище Петтов объявились члены древнего Ордена Долгого Пути. Несколько дюжин тысячелетий назад, чуть ли не во времена Халлы Мохнатого, они добровольно ушли под землю, чтобы обрести бессмертие. Только не требуй у меня объяснить, как их угораздило, это уж пусть сам Нанка тебе рассказывает, он-то как раз очень любит поговорить на эту тему.

– Поговорить?! – возмутился я. – Когда я пытался с ними объясниться, мне сказали: «ы-ы-ы-ы». На этом наша содержательная беседа, насколько я помню, закончилась.

– Ну, разумеется, – пожал плечами Джуффин. – Этим беднягам требовалось провести несколько дней на поверхности, чтобы стать людьми. А вы их все время убивали, сжигали, закапывали, – да чего вы только с ними не делали! Так что ребятам приходилось каждый раз начинать все сначала. Но твоя идея насчет скульптур оказалась им очень даже на руку. Ваши жертвы спокойно полежали в своих каменных коконах, оклемались и приняли человеческий облик. Правда, сам Нанка к тому времени уже успел явиться в Дом у Моста и объяснить Кофе, что к чему.

– Как это?! – изумился я. – Он что, гулял по Ехо, залитый жидким камнем? Вот это было зрелище, могу себе представить! Какая жалость, что я его пропустил!

– Да нет, – улыбнулся Джуффин, – Нанка сбежал от вас еще раньше. Вернее, не от вас, а от Городской полиции. Лейтенант Чекта Жах его упустил, а тебе сказать побоялся.

– Вот гаденыш! – восхитился я.

– Есть такое дело, – кивнул Джуффин. – Я с ним уже это обсудил, так что можешь не объявлять вендетту, с него, пожалуй, хватит. Кстати, по идее, ты сам должен был разглядеть некую виноватую тайну на дне его глаз. Ладно, это дело наживное… А сэр Нанка Ёк – действительно могущественное существо, настоящий древний Магистр. Даже в том сумеречном состоянии, в котором он тогда находился, сумел сообразить, что к чему, ускользнуть от перепуганных полицейских и отползти на безопасное расстояние от вашего полигона. Полежал в кустах дней шесть, пока к нему не вернулся его нормальный облик, а потом пошел прямо в Дом у Моста.

– А откуда он узнал про Дом у Моста? Насколько я понимаю, при его жизни наше учреждение еще не существовало.

– Дырку в небе над твоей лохматой головой, сэр Макс. Мог бы и сам сообразить. Такие могущественные существа, как Магистр Нанка Ёк, вполне способны просто прочитать мысли слоняющихся неподалеку полицейских.

– Да, действительно. Кажется, я действительно не в лучшей форме, Махи дело говорил.

– А ты что, виделся с Махи? – брови Джуффина удивленно поползли вверх, под тюрбан.

– Не виделся. Я с ним говорил, даже два раза. В самом начале своего идиотского мероприятия и совсем недавно, в финале. Во второй раз Махи сам прислал мне зов и подсказал, как оттуда выбраться. Может быть, я бы и сам справился, а может – нет, не знаю. Но мне кажется, что я – его вечный должник.

– Ничего себе, – покачал головой Джуффин. – Чтобы старый хитрец Махи Аинти пришел кому-то на помощь? Мои поздравления, Макс, его теплые чувства к тебе не поддаются описанию! Предоставлять каждого его судьбе и меланхолично поплевывать в потолок – основной принцип жизненной философии моего драгоценного наставника.

– Просто я везучий, – улыбнулся я. А поразмыслив, добавил: – Видимо, я попал в такую странную переделку, что даже Махи стало интересно.

– Еще бы. Честно говоря, я сам умираю от любопытства, дождаться не могу, когда ты начнешь клевать носом, и я смогу узнать все подробности.

– Ох, боюсь, что скоро начну, – зевнул я. – Вот только поздороваюсь с Теххи, и сразу же отрублюсь. У меня такое впечатление, что я не спал несколько лет. Может быть, вам и это удастся выяснить?

– Что именно? Как долго ты не спал?

– Сколько лет я там шлялся, – объяснил я. – У меня такое ощущение, что я отсутствовал очень, очень долго. Какие уж там сорок девять дней!

– Выясню, – пообещал Джуффин. – Мы уже пришли, Макс. Ты что, не узнаешь?

– Узнаю, – улыбнулся я, почти бегом сворачивая к приоткрытой двери «Армстронга и Эллы». – Еще бы я не узнал!

– Ну, и в какое болото тебя на этот раз вурдалаки макали, душа моя? – Теххи улыбнулась мне из-за стойки. – Грешные Магистры, да ты под конвоем! Сэр Джуффин, вы уже тащите его в Холоми? Так мило с вашей стороны!

– Обойдется, – грозно рявкнул Джуффин. – Не дам я ему в Холоми отлеживаться. И так нагулялся – дальше некуда. Но ты можешь не слишком-то радоваться, девочка. Если этот любитель долгих прогулок и будет иногда доползать до твоей забегаловки, то не совсем в той форме, на которую ты рассчитываешь.

– Да вы успели подружиться, как я погляжу, – восхитился я, обнимая Теххи.

– От тебя за милю несет какими-то потусторонними Мирами. Хорошо хоть не чужими духами, – вздохнула она, уткнувшись в мое плечо. – Конечно, мы подружились. Надо же мне было рыдать хоть на чьей-то груди. А лоохи сэра Джуффина просто создано для того, чтобы промокать от девичьих слез.

– Ага, слушай ее больше, – фыркнул Джуффин, удобно устраиваясь на высоком табурете. – Если уж на то пошло, то скорее я сморкался в подол ее скабы, а мудрая леди Шекк гладила меня по голове и обещала, что с тобой все будет в порядке.

– И оказалась права, как видите, – Теххи склонилась над маленькой жаровней. – Я же знаю, зачем ты сюда пришел, милый. Нужны тебе все эти объятия и поцелуи! Тебе моей камры до смерти хочется.

– Хочется, причем именно до смерти, – подтвердил я, устраиваясь рядом с Джуффином. – Но против объятий и поцелуев я тоже не возражаю, тут ты здорово промахнулась.

– Хотелось бы верить, – улыбнулась Теххи, поднимая на меня глаза.

Они были такими печальными, что земля из-под ног уходила, как бы она там ни улыбалась. На мгновение ее лицо показалось мне гораздо старше. Оно было так похоже на лицо этой милой седой леди из Нюрнберга, что я чуть не свалился с табурета.

– Теххи, так это все-таки была ты? – тихо спросил я. – Это ведь ты застукала меня за дружеской беседой с каменным львом, а потом дала свое зеркальце? Мне не показалось?

Она пожала плечами, молча поставила перед нами кувшин с камрой и отвернулась. Всем своим видом она пыталась продемонстрировать, что понятия не имеет, что это за чушь такую я несу.

– Я так и знал, что у тебя хватит пороху послать за ним свою Тень, девочка, – понимающе присвистнул Джуффин. – Я был почти уверен.

– Делать мне больше нечего, – огрызнулась Теххи. – Какая такая «тень»?! Понятия не имею, о чем вы говорите. Вы опять путаете меня с моим знаменитым папочкой, сэр.

Ее черные глаза смотрели на нас настороженно и даже немного сердито.

– Ладно, твои тайны – это твои тайны, – примирительно вздохнул я. – Я просто хотел сказать спасибо – тебе, или твоей Тени. Обеим.

– Да нет у меня никаких тайн.

Теххи опять улыбалась, ни печали, ни настороженности не осталось в ее глазах.

– И вообще, как ты себе это представляешь, Макс? – добавила она. – Я и сама – не большая любительница бегать за мужчинами. А посылать бегать за вами свою ни в чем не повинную Тень – это уж как-то слишком.

– Не за «нами», а только за мной, – обиженно возразил я.

– Ну разве что за тобой, – неожиданно согласилась Теххи. – С другой стороны, моя Тень не настолько легкомысленна, чтобы пить вино в обществе первого встречного красавчика. Так что я не думаю, что это была она.

– Да какой из меня «красавчик», – отмахнулся я.

Но мои сердца колотились о ребра, как сумасшедшие. Выходит, Теххи знает, что я угостил Тею, – не чаем, не кофе и не пивом, а именно стаканчиком вина. И пусть теперь сколько угодно твердит, будто случайно угадала. А я, так и быть, сделаю вид, что готов поверить в совпадение.

– Какие вы таинственные, господа, – лукаво заметил Джуффин. – Чем дальше, тем интереснее, как я погляжу.

Я осторожно отпил глоток горячей камры из своей кружки и расплылся в улыбке. Какой уж там кофе, это было гораздо лучше.



Полчаса спустя моя голова сама собой опустилась на руки, глаза наотрез отказывались оставаться открытыми, а язык едва ворочался во рту.

– Если бы вы знали, как я вас люблю, – пробормотал я, засыпая.

Ей-богу, мог бы придумать что-нибудь пооригинальней. Но я, как уже не раз было сказано, находился не в лучшей форме и мог говорить только правду.

– Ну да, и еще небось хочешь жениться – на обоих сразу, – сэр Джуффин смеялся так, что стекла звенели, но даже это не помешало мне заснуть.

Сквозь сон я слышал, как Джуффин что-то говорил Теххи. Шеф многословно объяснял ей, что увозит меня с собой исключительно в силу необходимости.

– Исключительно по причине собственной злокозненности! – сонно проворчал я к их великому удовольствию, а потом снова заснул. На сей раз так крепко, что бедняге Джуффину наверняка пришлось волочь меня в амобилер за шиворот. Впрочем, мог и за ногу тащить, с него станется.



Я проснулся от того, что кто-то облизывал мой нос. За Теххи такой привычки до сих пор вроде бы не водилось. «И куда же меня на сей раз занесло?» – лениво подумал я, открывая глаза.

На моей груди восседало пушистое существо с нелепой, но милой бульдожьей мордашкой – Хуф, домашний питомец сэра Джуффина. Я рассмеялся и чмокнул собачку в маленький влажный носик.

– Мало того, что ты нахально занял мою кровать, так еще и похитил сердце моей верной собаки.

Сэр Джуффин стоял на пороге, укоризненно качая головой.

– Кошмар какой-то, – заключил он. – Без тебя мне жилось гораздо комфортней, что правда, то правда.

– Будете знать, как увозить меня от любимой женщины, да еще после долгой разлуки.

– Буду, – согласился Джуффин. – А там, глядишь, еще и учебник напишу. Популярное руководство по бережному обращению с сэром Максом. Будет пользоваться бешеным успехом в среде университетских профессоров и мелких уголовников.

– Ну и как вам мои приключения? Вам удалось с ними разобраться? – спросил я, изо всех сил стараясь стать серьезным.

Получалось не очень-то. Я все еще не мог поверить в реальность происходящего. Слишком уж все замечательно!

– Приключения те еще, – хмыкнул Джуффин. – По-хорошему, тебе уже пора бы бросать службу и основывать собственный Орден – самое время. Как жаль, что Эпоха Орденов ушла безвозвратно!

– Так что придется оставить все как есть, да? – обрадовался я. – У меня есть полчаса, чтобы привести себя в порядок?

– Десять минут, – сурово сказал Джуффин. – Уже полдень близится, а я все еще тут с тобой болтаюсь. Если учесть, что без кружки камры ты откажешься выходить из дома, я вообще слабо представляю, когда мы с тобой все-таки доковыляем до Управления. А тебя там, между прочим, ждут. Думаю, сэр Мелифаро жаждет поставить тебе синяк под глазом. Твое исчезновение потрясло его до глубины души, он чуть ли не дюжину дней ходил с такой постной рожей, что смотреть было страшно. Теперь тебе, как я понимаю, крышка.

– Пожалуй. Придется прятаться за широкую спину сэра Лонли-Локли. Однажды я спас Шурфу жизнь, теперь его очередь.



Оказавшись в ванной комнате, я поставил вполне бессмысленный рекорд, умудрившись окунуться во все одиннадцать бассейнов, имевшихся в доме сэра Джуффина, за какие-то несчастные десять минут. Надел тонкую черную скабу, прямо на мокрое тело, и внимательно уставился на свое отражение в зеркале.

Ничего фатального я там не обнаружил. Я действительно стал немного старше, тонкие, но заметные морщинки обозначились в уголках рта, глубокая вертикальная складка залегла между бровями, но лицо было мое собственное. Ну, или почти мое. Я пригляделся повнимательнее. Да, пожалуй, в моей физиономии появилась какая-то неопределенность, незавершенность. Что-то, что не позволяло сосредоточиться…

– Ну что, красавчик, ты себе нравишься? – ехидно спросил Джуффин из-за моей спины. Я смущенно обернулся.

– Нравлюсь как всегда. А вам не кажется, что с моей рожей что-то не так?

– Пошли завтракать, чудо, – вздохнул Джуффин. – Ты помнишь, как выглядит твой приятель Махи?

– Его лицо абсолютно невозможно запомнить, вы же сами знаете, – машинально ответил я, поднимаясь наверх в гостиную. – Погодите, вы хотите сказать, что у меня – тот же случай?

– Именно это я и имею в виду. Остается предположить, что старик Махи тоже попал в подобную переделку, когда был молодым и глупым. Забавно!

– Вы мне льстите, – недоверчиво сказал я.

– Я? С чего ты взял? Скорее уж издеваюсь, по мере своих скромных возможностей. Давай, приступай к своим основным обязанностям, парень.

– С удовольствием, – я сделал несколько хороших глотков камры, сунул в рот рассыпчатое печеньице. – Так сколько же я там пробыл, Джуффин? Мне действительно интересно.

– Ты все время горячо интересуешься вещами, которые не имеют никакого значения, – пожал плечами шеф. – В том Мире, где ты слонялся, прошло почти девять лет. Впрочем, я не думаю, что время затронуло тебя по-настоящему. Твои волосы, например, почти не стали длиннее, а я могу поклясться, что ты так и не добрался до цирюльника. Я прав?

– Цирюльника на моем пути вроде бы действительно не было… Ничего себе, девять лет! – я удрученно покачал головой. – Во всяком случае, по моим внутренним часам прошло около года, никак не больше.

– Значит, у тебя паршивые внутренние часы, – объяснил Джуффин. – Что ж, у всех свои недостатки. Счастье, что ход времени в одном Мире никак не связан с ходом времени в другом. Девять лет отсутствия – это было бы немного слишком.

– Да, пожалуй, – кивнул я. – Но в какой-то момент я здорово испугался, что могу вернуться в Ехо через несколько сотен лет после того, как ушел. Я тогда чуть не рехнулся… А что еще вы обо мне узнали?

– Все. В том числе, кое-что, о чем ты сам забыл напрочь. Но если ты не возражаешь, я буду выдавать эту информацию по частям. И начну не сегодня. Что тебе сейчас действительно следует сделать, так это постараться какое-то время вообще не думать обо всем этом. В Мире и без того много интересных вещей. А тебе потребуется очень много времени, чтобы смириться с собственным могуществом.

– С «могуществом»? – недоверчиво переспросил я.

– Именно. Теперь я, кажется, знаю, что ты из себя представляешь. А тебе не к спеху. Разве что действительно соберешься основать новый Орден, – тогда конечно.

– Не соберусь, – улыбнулся я. – Просто времени не выберу. И потом, вы же знаете, у меня никогда не было амбиций.

– Да, вот уж чего у тебя никогда не было… И не будет, надеюсь.

– Джуффин, – жалобно попросил я, – вы мне просто скажите, что со мной все в порядке, и я оставлю вас в покое. Никаких дальнейших расспросов.

– С тобой действительно все в порядке, сэр Макс. И даже более чем. Во всяком случае, Мир, в котором ты родился, больше не претендует на обладание твоей персоной. Так что тебе вряд ли предстоит еще раз пережить подобное приключение. Разве что какое-нибудь другое, но ни один человек ни в чем не может быть уверен заранее, а мы с тобой пока что люди. А теперь постарайся занять свою лохматую голову другими проблемами.

– Ладно, – кивнул я. А потом вспомнил про свой сюрприз и чуть не взвыл, предвкушая грядущее удовольствие.

– Что за хитрющий блеск появился в твоих глазах? – тут же осведомился Джуффин. – Ах да, ты же еще вчера грозил мне какими-то чудесами! Они как-то связаны с этой уродливой мебелью, которую ты зачем-то притащил со своей странной родины?

– Вот-вот! – я мечтательно улыбнулся. – Пожалуй, я вас все-таки помучаю до вечера. Должен же я как-то вам отомстить. У вас свои секреты, а у меня – свои.

– Тебе же хуже, – с деланым равнодушием заметил Джуффин. – Я-то как-нибудь потерплю, а вот ты лопнешь от своей тайны и до заката не продержишься.

– Лопну, наверное, – вздохнул я. – Но до заката продержусь, вот увидите.

– Ладно, поглядим. В любом случае, не думаю, что у меня до вечера выдастся хоть одна свободная минутка. Возня с твоей драгоценной персоной изрядно выбила меня из графика. Поехали, Макс. Сегодня можешь сесть за рычаг моего амобилера, с Кимпой я уже договорился.

– С ума сойти. Старик согласился доверить мне ваше священное тело?

– Ага. Я сказал ему, что этого требуют интересы Соединенного Королевства, а у Кимпы, как ни странно, очень развито чувство гражданского долга.



Стоило мне дорваться до рычага амобилера, как все метафизические проблемы разом вылетели из моей бедной головы. Я вовсю наслаждался жизнью вообще и быстрой ездой в частности. Джуффин, судя по всему, тоже наслаждался – во всяком случае, резкие очертания его хищного профиля то и дело искажались вполне мечтательной улыбкой.

– Все-таки Ехо – самый красивый город во всех Мирах, – вздохнул я, остановив амобилер у служебного входа в Управление Полного Порядка. – Даже то безобразие, которое я сотворил неподалеку от Кеттари, чуть-чуть недотягивает.

– Подожди зарекаться, Макс, – улыбнулся Джуффин. – Ты еще не видел Черхавлу!

– А что это?

– Заколдованный город на континенте Уандук, в самом сердце великой Красной Пустыни Хмиро. Думаю, он бы тебе понравился… Ладно уж, пошли. Ты готов к медленной смерти от удушения?

– Смотря в чьих объятиях. Леди Меламори приветствуется, Шурф или тот же сэр Кофа – куда ни шло. Главное, чтобы на меня не набросился генерал Бубута, он немного не в моем вкусе. А ведь он, наверное, тоже соскучился.



Мы прошли сквозь пустые прохладные коридоры Управления. Я наслаждался, вдыхая едва уловимый знакомый запах, неопределенный, но ни с чем не сравнимый – запах стен Дома у Моста.

Эта идиллия была нарушена самым грубым образом. Что-то тяжелое внезапно обрушилось на меня сзади и крепко стиснуло шею. Я мешком грохнулся на пол, взвыв от неожиданности и боли в ушибленной коленке. Краем уха я слышал злорадный хохот Джуффина, свидетельствующий о том, что катастрофа была запланированной.

– Теперь ты мой боевой трофей, так что я, пожалуй, повешу тебя на стене в своей гостиной! – счастливый Мелифаро с видом победителя уселся мне на грудь. – Что, испугался?

– А ты как думаешь? – улыбаясь до ушей, спросил я. – Я еще и ушибся, между прочим.

– Я тоже! – рассмеялся Мелифаро. – Вообще-то, такой великий герой, как ты, мог бы и устоять на ногах.

– Я бы мог, конечно. Но если бы я не упал, ты бы не ушибся, и мне было бы обидно. А так все в порядке. Знаешь, я, конечно, рассчитывал на бурные объятия, но не настолько же.

– Это была сладкая месть, – объяснил Мелифаро, помогая мне подняться. – Мне ужасно хотелось, чтобы ты на собственном опыте почувствовал, что случилось со мной на пороге твоей спальни. Через полчаса после твоего ухода я вспомнил, какие у тебя были безумные глазищи, и начал беспокоиться. Тогда мы с Меламори решили прогуляться по твоему следу и убедиться, что с тобой все в порядке. Мы приперлись в твою бывшую квартиру на улице Старых Монеток только для того, чтобы ты исчез из-под одеяла прямо у нас на глазах. Представляешь, какое удовольствие мы получили?

– Ужас! – искренне сказал я. – Но я проводил время не намного веселее, можешь мне поверить.

– Да? Это утешает. Пустячок, а приятно! – обрадовался Мелифаро.

– Вообще-то в нашем распоряжении имеются гораздо более комфортные помещения, чем этот пустой коридор, – заметил Джуффин. – Вы об этом знаете, мальчики?

И мы наконец-то зашли на свою половину Управления.