Перед глазами у меня встала недавняя картина - как она, распростершись передо мной, умоляла меня занять место рядом с ней на троне, предлагала мне все. Она вскинула подбородок, словно прочла мои мысли.
- Если у тебя есть новости об Умгаре Стро, о царица, то сообщи мне их, чтобы я мог взять его за горло и сжимать, пока он не станет безжизненным, как тряпичная кукла.
- Полегче, полегче, мой князь Стромбор! Пока ведь еще ничего не известно наверняка. По мнению разведчиков, такие сведения есть. Мы ожидаем подтверждения.
- Скажи мне, где его искать - и я подтвержу...
- Не так быстро, - Лила посмотрела на Тельду. Стражники уже окружили нас, блестя стальными остриями копий. Сег держал в левой руке лук с надетой тетивой и небрежно помахивал стрелой в правой руке. Я знал, что он вполне успеет в случае чего натянуть тетиву и пронзить этой стрелой насквозь сердце Царицы Боли задолго до того, как его прирежут ее копьеносцы. - Не так быстро. Что она делает с тобой эта... женщина?
Я вызывающе посмотрел в упор на Лилу, глаза в глаза.
- Она ни в чем не виновата, о царица, - я говорил жестко, словно вбивая в ее сознание каждое слово. - Мы застали ее... при обстоятельствах, которые мне бы очень не понравились, сочти я их делом твоих рук.
Она ответила на мой взгляд таким же. Наши глаза сцепились.
- Понятно.
- Есть один человек, лахвийский чародей, сан, некто по имени Лу-си-Юон...
- Что с саном Юоном? - ахнула она.
- Мы с Сегом Сегуторио вытащили его из башни в Пликле. Он был там единственным пленником. Сейчас он ждет, когда на рассвете откроют ворота. Осмелюсь предположить, он будет благодарен, если ты пошлешь стражу и впустишь его прямо сейчас. Там за воротами бродят лимы.
- Да. - Она сделала короткий повелительный жест, и хикдар бросился выполнять ее молчаливый приказ. - Сан Юон для меня бесценен. Я сильно горевала, когда он пропал во время той резни. И ты спас его!
- Вместе с Сегом Сегуторио.
- Да. - Она, казалось, пребывала в некоторой растерянности. И произнесла следующую фразу уже куда менее властным тоном,- Похоже, я опять в долгу перед тобой, Дрей Прескот.
- Ты знаешь, кого я ищу. Умгара Стро. Скажи мне...
- Как только мне передадут последние сведения о местонахождении этого негодяя, тебе сообщат. Но я подброшу тебе одну мысль, мой князь Стромбор. Мы считаем, что он в Черсонане.
Черсонан был соседним городом-государством, который уже не одно поколение враждовал с Хикландуном. Я предвидел, что меня ждут немалые трудности.
Лила сидела на троне, и чуть подалась вперед, опираясь алебастровым подбородком о белую ладонь, и задумчиво глядя на меня.
Он понижает голос.
- Я брошу на Черсонан против Умгара Стро всю свою армию. На мой взгляд, мы сможем сломить и его и их, одним ударом. Вот тут тебе Дрей Прескот и представится хорошая возможность отыскать желанную женщину. Я предлагаю тебе стать во главе моей армии и вместе с моими полководцами выступить против Умгара Стро. У тебя будет большое и сильное войско. Ну, что скажешь?
Тельда рядом со мной ахнула.
— А уж то, что тут так много юных леди, мэм… Что может случиться, я и гадать боюсь.
Стражники теперь окружили нас еще тесней.
Мне не нравится мистер Миллер. У него фальшивая улыбка. Она не соответствует его ядовитым словам. Итал ничего не говорит в ответ, но по тому, как крепко он сжимает зубы, я понимаю, что именно ему хотелось бы сказать.
Мне не требовалось обсуждать с собой свой ответ.
Миссис Найтуинг выпрямляется во весь рост, как она это делает, когда учиняет выговор кому-нибудь из нас.
- Благодарю тебя за предложение, Лила. Это щедро с твоей стороны. Но я не могу ждать. Я отправляюсь в Черсонан сейчас же. Со сном придется обождать.
— Мистер Миллер, я уверена, вы закончите работу до нашего бала.
- Ты глупец!
— Ой, миссус, — возражает мистер Миллер, все так же не сводя глаз с Итала, — мы ведь из-за дождя так промедлили.
Я повернулся к выходу, а рука Сега взметнулась со стрелой в пальцах, но тут мой приятель споткнулся о подставленное копье и растянулся перед троном. Мой меч уже наполовину вышел из ножен, когда что-то - не то тупой конец копья, не то меч плашмя - обрушилось мне на голову, и я покатился по этому длинному гладкому склону в черное забытье.
Миссис Найтуинг обращается к цыганам таким тоном, каким могла бы уговаривать разбаловавшихся детей отправиться спать:
Глава Шестнадцатая
— Благодарю вас за заботу, джентльмены. Но прямо сейчас нет необходимости в лишних руках.
Армия Хикландуна выступает в поход
Я провожаю взглядом уходящих цыган, все еще надеясь увидеть Картика. Миссис Найтуинг занята разговором с мистером Миллером, и я пользуюсь подвернувшейся возможностью. Зажав в ладони пенни, я спешу следом за цыганами.
Если вы сочтете мои действия в тот период - и, на самом-то деле, даже за некоторое время до того - иррациональными, то я не могу с вами спорить.
— Простите, сэр… кажется, вы уронили вот это, — я протягиваю цыгану блестящую монетку.
По правде говоря, я теперь думаю, что мысль о смерти моей Делии буквально свела меня с ума. Я действовал в совершенно несвойственной для себя манере, и в то же время, как мне говорили, на типичный для меня лад. Пример тому - тот буйный миг, когда я оказал открытое неповиновение Царице Боли на корходроме, покинув наше укрытие и бросившись на индиговолосых приспешников Умгаро Стро. Должно быть, я пребывал в состоянии шока. Оно позволяло мне ходить, говорить и действовать, но все это время я не выходил из своего рода психического ступора.
Цыган прекрасно понимает, что я все выдумала; я вижу это по его недоверчивой улыбке. Он вопросительно смотрит на Итала.
Говорят, древние китайцы довели до совершенства искусство пытки водой. Ожидание капли, готовой вот-вот упасть на лоб жертвы, превращала ее в гирю, крошащую мозг. Сама по себе маленькая капля не могла этого добиться. Эффект достигался ожиданием и нарастающим ужасом перед неизбежным, перемежающимся с пассивными интервалами унизительного страха. Нечто подобное переживал и я. Сперва я думал, что Делия погибла, потом услышал, что она, возможно, жива, потом ее смерть опять стала почти неоспоримой истиной, а теперь, она снова возможно пропала без вести, и наверно лучше ей было бы погибнуть. Чистое прерывистое давление, кошмарный раскалывающий голову ритм всех этих событий, сделали из меня животное совсем не похожее на человека, перелетевшего через Стратемск.
Я мог быть уверен только в одном. Живая она или мертвая, Делия горячо и настойчиво требовала от меня продолжать жить, не переставать упорствовать и никогда не сдаваться.
— Это не наше, — качает головой Итал.
Мы с Сегом понемногу приходили в себя. Нас поместили в роскошной, комнате в глубине дворца, обстановка которой могла удовлетворить самый взыскательный вкус. Однако окон в ней не было. Повсюду неподвижно возвышались охранники - личные копьеносцы царицы в расшитых мундирах. В светильниках горело самфроновое масло, источая слабый аромат, и их пламя играло на сверкающих шлемах и стальных наконечниках копий. Нас оставили нагими. И без оружия.
— Так будет ваше! — брякаю я.
- Да, Дрей... - протянул Сег, - мы с тобой могли бы запросто поотнимать копья у этих разряженных болванов!..
— За что? — с любопытством спрашивает кто-то.
- Могли бы, - согласился я. - Вместе мы пробили бы себе дорогу. Но... как насчет Тельды?
При виде его лица мне сделалось больно.
— Поосторожнее, ребята! — предостерегает Итал. — Мы ведь вроде грязи под их ногами.
- Тельда, - повторил он и уронил голову. Грива черных волос совершенно скрыла его мускулистые руки.
Он бросает быстрый взгляд на Фелисити, которая старательно смотрит в другую сторону.
Так мы сидели и взвешивали свои шансы вырваться на волю, прихватив с собой нашу пухленькую даму из Вэллии.
Всякий раз, когда мы требовались во дворце, нас сопровождал внушительный эскорт - вернее сказать, конвой - состоящий из копьеносцев и лучников. Эти последние, как мы прекрасно понимали, весьма действенно пресекли бы любую попытку побега на рывок. И все же мы знали, что даже сейчас нас нельзя считать пленниками в любом обычном смысле этого слова.
— Я просто хочу узнать, нет ли с вами мистера Картика.
Мы чувствовали как в Хикландуне нарастает решимость отомстить за поражение. По коридорам дворца то и дело строевым шагом проходили солдаты. Шла подготовка к походу и Сег снизошел до того, чтобы хоть и мрачновато, но горячо одобрить то, как держались воины.
Итал скрещивает руки на груди.
- Они не забыли унижения, которое заставил их пережить Умгар Стро. Из-за измены одного человека, этого Форпачена, нанесли страшный удар по их чувству самоуважения, - Сег сделал многозначительный жест. - Ну, теперь они заново сплотили ряды, вспоминают старые традиции. Больше они не испытают такой участи.
— А зачем он вам?
Как-то нас пришел навестить Хуан, племянник царицы. Он глубоко переживал из-за того, что Лила была вынуждена с нами сделать - для нашего же блага, как он выразился.
— Он искал работу кучера. А я случайно узнала о семье, которой как раз нужен возница, и подумала, что стоит сообщить ему.
На лице у юноши было написано выражение, как у ребенка, который осознает свой проступок, но исполнен желания нагло его отрицать. Он нетерпеливо пнул полы своей расшитой одежды, попавшей ему под ноги, и уселся. Сег гостеприимно налил вина - как сейчас помню, это было пурпурное вино превосходного урожая, крепкое и все-таки не слишком сладкое, с западных склонов горы Сторр - и Хуан взял кубок так, словно приготовился отхлебнуть и забыть обо всем с чем пришел.
Мне самой стыдно из-за этой лжи.
- Я только что из \"Шлин-ферэо\", от танцовщиц. Они мне наскучили.
— Вот как? Ну и ну… — Итал пристально смотрит на меня. — Я не видел мистера Картика несколько месяцев. Может быть, он устроился работать в хорошую семью и не может сюда явиться, чтобы поиграть с тобой.
- Умгар Стро, - напомнил я.
Меня как будто ударили, я чувствую себя по-настоящему оскорбленной, но гораздо больше жалит меня то, что никто с тех пор не видел Картика. И мне становится страшно: вдруг с ним случилось что-нибудь ужасное?
- Да, Дрей Прескот, - кивнул Хуан. - Ты все правильно понял.
Миссис Найтуинг сгоняет девочек в стадо, и я спешу вернуться под ее начало. Я слышу, как Итал говорит цыганам:
Дальше уже пошел разговор профессионалов о вооружении и тактике армии Хикландуна. Особенно увлеченно это обсуждал Сег. В другой компании, в другое время, лишенное забот и тревог, я, наверно, позабавился бы, наблюдая, с какой страстью Сег заботится о перспективах этого убогого обломка славной империи Вальфарга. Позже я многое узнал о родной стране Сега, этом таинственном крае гор и долин, именуемом Эртирдрином. Но ничто не могло угасить горящую в Сеге гордость, находившую отклик в Хуане гордость тем, что древние доблести Лаха сохранятся и возродятся, и что он, уроженец Эртирдрина, будет в полной мере причастен к этому увековечиванию их. Наверное уже тогда, во время этой беседы в нашей роскошной темнице, я хоть и мельком, но увидел то разрушение национальных барьеров, которое так сильно повлияло на мою жизнь на Крегене.
Прежде, когда мы, коротая время, болтали о том и о сем, Сег не раз рассказывал мне о том, какой страх наводили горцы Эртирдрина на другие народы Лаха. А теперь он твердо вознамерился помочь лахвийцам сокрушить их неизвестных врагов.
— Не соблазняйтесь английскими розами. Их красота быстро вянет, а вот шипы остаются навсегда.
А враги эти оставались неизвестными, поскольку ни я, ни Сег ничего не знали о жителях Черсонана. Да и Умгар Стро явно еще не показал всю свою мощь и, следовательно, оставался неизвестной величиной для Хуана и армии Хикландуна.
— Мисс Дойл! Что вы делали рядом с теми людьми? — бранит меня миссис Найтуинг.
- Ты поступил мудро, Дрей Прескот, не пытаясь сбежать, - сказал Хуан, улыбаясь и делая жест кубком в мою сторону. - Я думаю, такой человек, как ты, мог бы сбежать, если бы захотел. Но и царица, и я в долгу перед тобой, и мы это помним...
— Да мне в ботинок просто камешек попал, — лгу я. — Я остановилась, чтобы его вытряхнуть.
- Вы мне ничем не обязаны.
— Скандал! — шепчет Сесили так громко, что могла бы разбудить мертвых.
- Я, лично, считаю тебя своим другом. И рад, что ты выступишь против Умгаро Стро с армией, а не в одиночку.
Миссис Найтуинг берет меня за руку.
- Ха! - произнес Сег Сегуторио.
Хуан склонил голову и искоса посмотрел на свой кубок.
— Мисс Дойл, если вы не возражаете…
- Разумеется, Сег. Говоря \"в одиночку\", я имел в виду всего лишь \"без моей армии\".
Ее слова заглушает громкий крик кого-то из рабочих.
- Командовать будешь ты? - спросил я.
— Ой! Там что-то есть!
- В каком-то смысле. А также Орпус и другие полководцы. Мы надеемся, что ты присоединишься к нам, Дрей Прескот, и поможешь нам мудрым советом.
Несколько мужчин заглядывают в яму между новой башней и стеной старого строения. Приносят лампу, один человек спускается. Мы следом за миссис Найтуинг подходим к месту событий, толпимся вокруг, надеясь хоть краешком глаза увидеть, что же там нашли.
- Сегу вполне привычно командовать солдатами в бою.
Хуан посмотрел на моего товарища с выражением странной симпатии.
Рабочие берутся за лопаты. Их перепачканные землей руки быстро движутся взад-вперед, убирая комья засохшей глины. Под землей действительно что-то есть; это камень, как будто от какой-то древней стены. На камне имеются странные отметины, но они слишком стертые и грязные, чтобы их можно было рассмотреть как следует. Мистер Миллер хмурится:
- Да. Сег ведь из Эртирдрина, и мы, недостойные наследники былой славы Вальфарга, помним о его народе. Было некогда время.... Ну, ладно, - он осушил кубок, - не имеет значения.
Хуан встал, собираясь уходить.
— Что бы это такое могло быть?
- Да, вот еще, - произнес он, глядя на нас с высоты своего роста. Провожая его я не встал, так как пребывая в положении пленника, не особенно уважал протокол. - Прибыл гонец от Нагхана. Помнишь Нагхана, нашего лазутчика?
— Похоже на винный погреб, — предполагает рабочий с густыми кустистыми усами.
- Да.
- Он должен вот-вот вернуться. В его докладе - а он как и положено для шпиона, составлен в самых осторожных выражениях - утверждается, что есть новости о твоей Делии...
— Или темница, — с усмешкой говорит другой и подталкивает самого маленького из них. — Эй, Чарли! Веди себя хорошо, или как раз туда попадешь!
- Что?!
Он внезапно хватает парня за лодыжку, пугая до полусмерти, и мужчины разражаются грубым смехом.
Я схватил Хуана за плечо, и моя пылающая страхолюдная рожа оказалась у самого его лица.
Его перекосило. Я выпустил юношу и перевел дух, сердито глядя на него.
Миссис Найтуинг берет лампу и подносит ее к старому камню. Она внимательно осматривает его, поджав губы, потом быстро передает лампу мистеру Миллеру.
- Когда Нагхан явится, я приведу его поговорить с тобой.
— Похоже, это осталось от друидов, а может, даже от римлян. Говорят, в этой части страны сам Ганнибал мог проводить свои войска.
- Приведи, Хуан. Молю Бога, в смысле Зара, тудыт меня, чтобы он принес добрые вести!
По нашему настоянию нам разрешили тренироваться. Начальник стражи препровождал нас в просторный зал, и там мы с Сегом бегали, прыгали и колотили друг друга посохами, пока оба не падали - потные, в синяках и основательно измотанные. Нет, не могу сказать, чтоб мы всерьез уставали. Эти шутливые драки были лишь легкой разминкой для людей, чьи мышцы привыкли к настоящим трудностям, ожидающим в походах и сражениях.
— Наверное, вы правы, миссус, — говорит коренастый рабочий. — Похоже на какой-то дорожный знак или вроде того.
Наконец Нагхан-лазутчик вернулся в Хикландун.
А мне этот камень кажется странно знакомым, как сон, который не успеваешь запомнить до того, как он растает и навеки исчезнет из памяти. Я не могу удержаться, пальцы сами тянутся к нему. Дыхание учащается, ладони теплеют. Я хочу прикоснуться к камню…
Вместе с ним в нашу роскошную камеру явились царица Лила, Орпус и Хуан. Как всегда, их сопровождала группа мрачных копьеносцев из личной охраны царицы, вооруженных до зубов. Нам явно давали понять, что не потерпят никаких глупостей. К моему великому удивлению, вслед за ними привели Тельду, одетую в прежнее коричневое платье с короткой юбкой. Как и в последний раз, ее руки были связаны за спиной золотым шнуром. Наша дама вся раскраснелась, выпятила грудь и держала голову надменно и прямо. Она презрительно огляделась кругом - и тут увидела нас с Сегом. Все ее самообладание рухнуло в один момент. И мы, хоть и всего на миг, увидели одинокую испуганную девушку, какой она была на самом деле. Затем Тельда быстро взяла себя в руки и вновь приняла тот высокомерный патрицианский вид, который оставался для нее единственной защитой от безумия.
— Поосторожнее, мисс!
- Говори, Нагхан, - приказала Лила.
Лазутчик не оробел. Он с любопытством посмотрел меня. На нем была очень простая одежда почти без вышивки. Но немногие на Крегене решились бы посмотреть на меня таким взглядом, каким смерили меня бесцветные глаза этого невысокого малого.
Я едва не падаю в яму, но мистер Миллер отталкивает меня. Руки сразу остывают, меня как будто внезапно разбудили.
Он открыл рот и начал было докладывать:
Теперь мне точно известно, что принцесса Делия Вэллийская...
— Мисс Дойл! Вы слишком близко подошли! — выговаривает мне миссис Найтуинг. — Девушки, вам вообще не следует быть здесь, и я совершенно уверена, что некоторых из вас уже дожидается мадемуазель Лефарж.
Но тут Лила коротким жестом остановила его.
— Да, миссис Найтуинг, — отвечаем мы, но не трогаемся с места.
Она повернулась ко мне. После той драматической встречи в ее личных покоях, где мы пили вино и она лежала у моих ног, вся усыпанная мерцающими самоцветами, мы ни разу не оставались наедине. Я догадывался, что она чувствует себя неуверенно и боится говорить со мной без присутствия придворных, полководцев и телохранителей. Только так она могла держать себя в железной узде своего обычного поведения.
- Разреши ему говорить, Лила, - попросил я.
— Может, нам убрать его отсюда, миссус? — спрашивает мистер Миллер, и меня охватывает то же самое странное ощущение, хотя я и не понимаю, почему.
- Сначала я хочу поговорить с тобой, Дрей Прескот.
- Тогда покороче.
Миссис Найтуинг кивает. Мужчины пытаются поднять камень. Они снова и снова повторяют попытку, их лица наливаются кровью, дыхание становится тяжелым. Самый высокий и сильный спрыгивает в яму и налегает на камень всем весом. И отходит в сторону.
- Я желаю, чтобы ты выступил вместе с моей армией против Умгара Стро. - произнесла царица. - Ты будешь возглавлять ее, вдохновлять ее. С тобой во главе моя армия атакует и победит.
- Это достаточно просто - и может хватить для мести. Но смогу ли я найти в Черсонане, Лила, нечто большее чем возможность отомстить?
— Ни на дюйм не сдвинулся, — говорит он.
— Что нам с ним делать, миссус?
Она нахмурилась. Треугольный клин рыжих волос, казалось, сползал ей на глаза, когда она сводила брови и это придавало ее лицу какой-то мрачный, почти дьявольский вид. По странной прихоти - возможно, случайно - Лила оделась сегодня во все зеленое. И хотя этот цвет нисколько не походил ни на зеленые цвета Магдага, ни на зеленые цвета Эстеркари, тем не менее он вызывал у меня странные чувства. На ней была простая изумрудная туника, и короткая юбка поверх кожаных ноговиц. Тонкую талию царицы стягивал золотой пояс - и только этот штрих подчеркивал ее женственность. Но расшитые наряды и драгоценности были забыты, и только на ножнах и рукояти ее меча, висевшего на поясе, сверкали самоцветы. В левой руке царица держала хлыст. Все время, пока мы говорили, часть моего внимания как-то сама собой сосредотачивалась на этом хлысте.
- Я хочу, чтобы ты дал мне слово и поклялся священным именем Хло-Хли или любой языческой богини, которой ты поклоняешься, что не покинешь моей армии, пока не приведешь ее к победе.
Миссис Найтуинг качает головой.
- А что если одержит верх орда Умгара Стро?
— Он так давно здесь лежит… Оставьте его на месте.
- В таком случае этот вопрос уже ни для кого не будет иметь значения.
- На войне ничего нельзя знать наверняка.
Вся ее поза говорила о неуверенности. Но это не мешало ей заниматься со мной словесным фехтованием. Она по-прежнему оставалась царицей.
Глава 8
- Дай мне слово...
Фелисити не простила меня за совет насчет леди Маркхэм, поэтому доступ в ее шатер в большом холле для меня закрыт. Нет, Фелисити не говорит, что не хочет меня там видеть, но она весело хохочет в ответ на тупые шуточки Сесили и подробно расспрашивает Элизабет о походе к портнихе, а любое произнесенное мной слово встречает с полным пренебрежением. Я наконец ухожу в кухню.
- Я сделаю все возможное для твоей армии. Я поведу ее против Умгара Стро, потому что, волей случая, это совпадает с моими желаниями, Лила. Большего не сможет сделать даже твоя Хло-Хли. А теперь дозволь Нагхану говорить.
Там я с удивлением вижу, что Бригид оставила на плите блюдце с молоком. Еще более удивительно, что она прикрепила к стене у двери распятие, а на подоконники положила молодые веточки.
Ее маленький рот сжался, а кончик хлыста непроизвольно поднялся. Но она достаточно спокойно повернулась к Нагхану и приказала ему докладывать.
- Теперь я почти наверняка знаю, что пленницу, на чьи розыски я потратил немало времени, зовут не Делия Вэллийская...
Я отрезаю себе горбушку ржаного хлеба.
Я застыл столбом. И не мог ни говорить, ни двигаться. Я просто смотрел горящими глазами на этого спокойного деловитого человека по прозвищу Нагхан-шпион. И он, этот мрачный смелый человек, поймал мой взгляд и сглотнул.
— Бригид… — окликаю я, и экономка подпрыгивает на месте.
- Как и сказал сан Юон, - продолжал он, - в Пликле перебили всех пленных, кроме него. Но я побывал в Черсонане. Там действительно есть пленница. Может быть, это принцесса Делия Вэллийская, а может быть, и нет. Я выяснил только то, что держат ее все время в темнице и никуда не выводят. Мне не представилось возможности поговорить с ней, но у нее есть служанки и рабыни. Ходят слухи, что Умгар Стро сейчас слишком поглощен своими захватническими планами. А вот когда он выиграет битву, то соблаговолит испытать на ней свой пыл.
— Ох, ради всех святых! — говорит она, прижимая ладонь к сердцу. — Не надо вот так подкрадываться к старой Бригид!
- Судя по тому, что я слышала об этом презренном Умгаре Стро, это вполне в его характере, - фыркнула Лила. - Ему по вкусу покорные женщины, одурманенные страстью, жаждущие ласк. Он не станет терять времени, борясь за женщину - он требует, чтобы они отдавались ему с радостью, пусть даже и притворной.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — У нас тут что, есть кошка?
- Я знаком с подобными недочеловеками, - бросил не глядя на меня Сег.
— Нет, — отвечает Бригид, хватаясь за свою корзинку с шитьем. — И это все, что я могу вам сказать.
- И что же, мужчина, берущий девушку силой, чем-то лучше подобного недочеловека? - выпалила Тельда, прежде чем кто-то успел ее остановить.
Но Бригид всегда готова сказать довольно много на любую тему. Нужно просто выманить из нее очередную сплетню.
Орпус огладил бороду. Что бы он ни сказал, этот жест неизменно придавал его словам вес.
— Пожалуйста, Бригид! Я ни единой душе не проболтаюсь! — обещаю я.
- Отнюдь. И в том, и в другом случае мы видим пример страсти низменной и противозаконной. Но... скажем так: женщину нельзя изнасиловать, если она сама того не желает.
— Ну…
Тельда, явно шокированная, ахнула, а Лила задумчиво улыбнулась. Я вспомнил слухи о ее отвергнутых любовниках, выкинутом за ненадобностью отработанном материале Царицы Боли.
- Когда мы выступаем? - спросил я.
Она жестом предлагает мне сесть рядом с ней перед очагом.
- С рассветом, - Орпус кивнул. Вид у него был весьма довольный. - На мой взгляд, план кампании превосходен. Ты поедешь во главе войска, Дрей Прескот. Полководцы царицы спланировали все очень тщательно...
- А как же Делия? - прервал речь Орпуса, весь пылая от негодования, Сег Сегуторио.
— Это для защиты, — шепчет она. — Крест и листья рябины на окнах — тоже для этого.
Нагхан не ответил. Лила поигрывала хлыстом, но тоже молчала.
— Защита от чего?
- Возможно, та женщина и есть Делия, - продолжал Сег, - мы не знаем...
- Мы с Сегом поедем впереди всех, - перебил я его. - И будем сражаться. Если армия Хикландуна сможет следовать за мной - прекрасно. Но думаю я прорвусь к Умгару Стро - или же меня изрубят на куски.
Бригид втыкает иглу в ткань и вытаскивает ее с другой стороны.
Орпус живо закивал.
— Восточное крыло. Неправильно это — снова отстраивать проклятое место.
- Превосходно. Для наших планов как раз и требуется такая сокрушительная атака, которая превратит черсонанских крамфов в грязь у нас под ногами. Это ведь всего лишь харфнары...
— Ты хочешь сказать, оно проклято из-за пожара и потому, что там погибли девушки?
- Да, харфнары, -перебил его ровным голосом Хуан. - Но сражаются они очень даже неплохо. А Умгар Стро со своими улларами вымуштровал и укрепил их. Может, они и полулюди, но драться будут еще как.
Орпус разразился раскатистым басовитым смехом.
Бригид вертит головой, чтобы убедиться: нас никто не подслушивает. Шитье падает на ее колени.
- На этот раз, когда на нас налетят уллары, в наших рядах не будет изменников. Мы научились защищаться от импитеров и корхов. Когда проклятые харфнары увидят, что их новые союзники бегут, окровавленные и растерзанные, то будут сражаться отнюдь не так, как дрались в прошлом.
— Ну да, из-за этого, только я и раньше всегда чувствовала, что там что-то неладно.
В словах Орпуса явственно звучало эхо многовекового соперничества между Хикландуном и Черсонаном. Взаимная ненависть и вражда много лет тлели подспудно, никогда не угасая и время от времени вспыхивая пламенем военных столкновений. Теперь в этом раскладе появился новый фактор в лице улларов. В том, что сказал Орпус, был смысл - смысл и смертельная опасность, которой не видели эти лахвийцы.
И таким вот образом на рассвете наша гордая армия, полная энтузиазма, выступила в поход. Царица Лила ехала во главе войска вместе со мной и Сегом, поверх вчерашней зеленой туники на ней сверкал позолотой роскошный панцирь. За нами верхом на нактриксах рысил полк кавалерии Хуана. Эта тяжелая конница в доспехах, с длинными пиками и захватывающим дух великолепием блистающих вышивкой шелковых знамен, ехала надменно, уверенная в собственной мощи.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я и откусываю хлеб.
Стройными рядами маршировали полки пехоты. В промежутках между ними грохотали вартеры. На повозках везли также множество странных приспособлений, назначение которых я в последующие годы понял довольно хорошо. А в то время мне лишь раз довелось видеть их в действии, и это произвело на меня сильное впечатление.
— Ну, такие вещи обычно чувствуешь всеми печенками. — Бригид касается креста, который всегда носит на шее. — И еще я однажды слышала, как миссус Найтуинг что-то спрашивала у миссус Спенс насчет восточного крыла, и миссус Спенс, да примет ее Господь в сонм ангелов, говорила, что не стоит тревожиться, что она больше ничего туда не допустит, даже если ей придется умереть. Я тогда просто с головы до ног задрожала!
Тельда ехала вместе с нами. Похоже, Лила хотела держать ее в поле зрения. Мы с Сегом скакали в полулатах, состоящих из бронзового панциря и наплечников, изготовленных с изумительным мастерством. В жизни любого народа наступает время, когда доспехи делают такими великолепными, что самая красота их достигается в ущерб боевым качествам. Внутренние проблемы послужили причиной падения империи Вальфарга не в меньшей мере, чем вторжение варваров. Симптом этой древней болезни я наблюдал и сейчас собственными глазами. Наши доспехи выглядели как настоящее произведение искусства. Кроме того, они были удобны - прекрасно подогнаны, снабжены мягкой подкладкой и хитрыми застежками. Однако между отдельными частями зловеще зияли щели, соблазняя противника нанести удар по шее и плечам.
Евгения Спенс действительно отдала жизнь ради того, чтобы спасти всех от тварей Зимних земель. Хлеб, который я жевала, вдруг показался мне совсем сухим.
Но меня это мало волновало.
На душе у меня становилось легче. Еще недавно я сидел в прочной золотой клетке, и не мог вырваться на волю. А теперь я опять ехал под солнцами Скорпиона, и мне предстояло опять участвовать в очередной крегенской войне. Я не знал, жива ли Делия. Но... Выясним. Уж в этом-то я был уверен.
Вся эта блистательная процессия решительно маршировала к Черсонану, а за нами следовал огромный обоз. Лахвийцы, ведя кампанию, не желали лишать себя удобств. В любом случае, мы провели бы в походе всего несколько дней, прежде чем пересекли бы границу и приблизились к самому городу Черсонану.
Бригид посмотрела в окно, на темнеющий за школой лес.
Воспользовавшись тем, что Лила отвлеклась, Тельда, ехавшая между мной и Сегом, наклонилась ко мне.
- Ты понимаешь, Дрей, зачем эта лимиха заставила тебя вести эту армию? - прошипела она. - Она хочет, чтобы ты первым бросился в атаку и проторил дорогу остальным ее лакеям. Ты ведь не имеешь права определять стратегию, не так ли?
— Лучше бы они оставили все как есть…
- И да, и нет, Тельда, - ответил я. - Я более-менее пообещал ей. Думаю, ты должна понимать, почему я согласился.
— Но, Бригид, подумай, как чудесно будет все выглядеть, когда работы закончатся! — возражаю я. — Разве это не прекрасное подношение памяти миссис Спенс?
-Но в этом не было никакой необходимости! - она закусила губу.
— Ну да, будет. Только…
Сег бросил на ехавшую между нами Тельду быстрый взгляд. Отправляясь в поход она надела подходящее платье наподобие амазонки и перчатки. В этом наряде Тельда снова выглядела высокородной дамой. В руке она держала хлыст.
Она сжимает пальцами мой подбородок.
- О?
— Вы ведь не расскажете никому о молоке?
Направив своего нактрикса почти вплотную к моему, она протянула мне руку. Лицо у нее сделалось каким-то странным: оно выражало сочувствие, тщетно подавляемую страсть, раскаяние - и даже неуверенность. Тельда никогда не принадлежала тем, кто сомневается в себе; даже случай с цветами вилми и фаллими не надолго ее обескуражил.
Я качаю головой.
Как раз когда я уже собирался обратить внимание на ее терзания, раздались протяжные пронзительные звуки хикландунских труб, этих легендарных серебряных труб Лаха. И сразу все пришло в движение.
— Конечно, нет.
- Смотрите!
— Вы хорошая девушка.
Низко над горизонтом, почти над самой землей, подымаясь и опускаясь над купами деревьев, к нам стремительно неслись мириады темных силуэтов. Сперва они казалось роем мошек, но через несколько секунд ускоренно сокращающееся расстояние превратило их в клыкастых ширококрылых импитеров. Свирепые всадники на их спинах потрясали копьями, предвкушая сокрушительную атаку.
Она гладит меня по щеке, и этот жест куда лучше, чем какие-нибудь чары, помогает моей душе избавиться от призраков.
Между разбросанными тут и там небольшими рощами расстилалась всхолмленная местность, поросшая высокой травой. Этакое застывшее в вечности море; волны колышущихся трав создавали неповторимое сочетание неподвижности и бесконечного движения. Уллары мчались на крылатых тварях прямо на нас, даже не пытаясь подлететь незаметно и зайти со стороны солнца. Ровные ряды хикландунской пехоты мгновенно рассыпались, меняя построение. Я увидел как разом поднялся лес левых рук, натянулись большие луки, и солнце заиграло на зазубренных наконечниках стрел.
- Больше им нас не взять! - заорал Сег.
— Когда вы здесь впервые появились, в траурной одежде, я подумала, что вы — самое странное существо на свете. Это все ваши зеленые глаза… они мне напомнили ту бедняжку, Мэри Доуд, что погибла в огне вместе с подругой, Сарой. Но вы совсем на них обеих не похожи. Ничуть.
Он поднялся на стременах, выхватив свой длинный меч. Неистовый порыв охватил все его существо.
— Спасибо за хлеб, — говорю я, хотя он и упал в желудок свинцовой тяжестью.
Странные хикландунские изобретения открыли теперь свое назначение. Когда орда импитеров обрушилась на нас, в небо взвилась туча стрел. Оперенные древки глубоко вонзались в грудь, крылья и брюхо зверей. И вместе со свистящим градом стрел в небо взмыли, описывая спирали и кувыркаясь, цепи, болы и сюррикены, в воздухе разворачивались скатанные сети. Немало улларов погибло в тот день, когда армия Хикландуна свела с ними счеты, и показала летунам Умгара Стро, как она встретит всякую лихую воздушную атаку.
— Всегда пожалуйста, детка. А теперь лучше идите обратно. Вас могут хватиться.
Воин на летающей твари, даже такой свирепой и мощной, как импитер, неизбежно оказывается в невыгодном положении, когда против него сражается пехотинец с дальнобойным оружием. Нелегко попасть в цель, стреляя на скаку с коня - равно как и с зорки, или с сектрикса - но куда трудней, если ты несешься по воздуху на корхе или импитере. Опытному стрелку это, конечно, не помеха, и среди индиговолосых полулюдей Уллардрина такие снайперы имелись. Но им было далеко до стрелков Хикландуна, вооруженных большими луками. Летучие твари и их всадники все чаще и чаще падали на землю.
Она снова оглядывается на темноту за окнами.
Я увидел, как два импитера запутались в наброшенной на них сети. Они били крыльями, изо всех сил пытаясь порвать путы, но тщетно. Спустя несколько мгновений они разбились, врезавшись в землю. Вокруг нас повсюду рушилась наземь летучая орда. Иной раз рядом с улларами на землю падали и воины Хикландуна. Дротики и копья находили путь к незащищенному телу между шеей и ключицей. Но крылатые агрессоры встретили достойного противника. Дисциплина, выучка, владение оружием и ни малейшего намека на измену принесли победу.
— Нет, нехорошо это — отстраивать его. Я просто чувствую. Нехорошо.
Наблюдая за тем как те полулюди там в воздухе бесцельно кружат над нами, вопя от ярости и ненависти, потрясая оружием и пытаясь обстреливать нас из луков, я живо вспомнил бесплодные атаки французской кавалерии, свидетелем которых я стал при Ватерлоо. И тут в моей голове начала выстраиваться схема, позволяющая более эффективно применять эту воздушную кавалерию, а также переносить по воздуху пехоту.
Когда я поднимаюсь по лестнице в свою комнату, всевидящие глаза Евгении Спенс пристально наблюдают за мной. Ее седые волосы уложены по моде тех дней, с кудряшками на лбу и массой локонов на затылке. На ней платье с высоким воротником и затейливыми оборками, сбегающими двумя волнами по светло-зеленому лифу; Евгения Спенс не носила, похоже, ни скучного серого, ни черного. А на ее шее висит амулет — глаз и полумесяц, тот самый, который теперь ношу я, спрятав под платьем.
Во всей этой горячке боя, я не выпустил ни одной стрелы.
«В вашей смерти виновата моя матушка…»
Сег, несмотря на переполнявшую его энергию, тоже не стрелял. Мы оба сидели на нактриксах с полными колчанами за спиной.
Я достаю дневник матери и перечитываю то место, где говорится о героизме Евгении, о том, как она предложила в жертву себя, чтобы спасти Сару и мою мать.
Тут мы увидели, как к нам скачет царица Лила. Клин волос на лбу придавал ее лицу тот вид одержимой, рот раскрыт в торжествующем крике. Вся ее осанка, блестящие глаза и несдержанность жестов указывали насколько велика одержанная нами победа. И верно, все холмы вокруг усеянные трупами импитеров и улларов, наглядно свидетельствовали о том как жестоко поплатились полулюди Уллардрина, и как воины Хикландуна смыли их кровью свой позор.
- Ты видишь это, Дрей Прескот! - крикнула подлетая к нам Лила.
- Вижу, Лила.
— Я все равно получу свою плату! — взвыла тварь, быстро хватая Сару за руку.
Евгения крепко сжала губы.
— Мы должны поспешить в Зимние земли.
В следующий миг мы оказались в этой страшной сфере, полной льда и пламени, и толстых голых деревьев, и неизбывной тьмы вечной ночи. Евгения выпрямилась во весь рост.
— Сара Риз-Тоом, ты не затеряешься в Зимних землях! Вернись вместе со мной. Вернись!
Тварь обернулась к ней.
— Она сама меня пригласила. И она должна заплатить за это, иначе равновесие сфер будет нарушено.
— Я займу ее место.
— Что ж, пусть будет так. Ты обладаешь большой силой, так мы сможем много чего с тобой сделать. Мы сможем даже вовремя прорваться в другой мир.
Евгения сунула мне свой амулет с Оком Полумесяца.
— Мэри, беги! Уводи Сару через дверь, а я запру сферы!
Тварь схватила Евгению, и она закричала от боли. Ее глаза наполнились такой мольбой, что у меня перехватило дыхание, потому что я никогда прежде не видела Евгению испуганной.
— Сферы должны быть закрыты, пока мы не отыщем снова наш путь! Ну же… беги! — закричала она.
И это был последний раз, когда я видела Евгению. Она громко выкрикивала чары, запирающие сферы, несмотря на то что ее уже поглощала тьма… и поглотила, не оставив следа.
- Теперь ничто не сможет устоять перед нами!
Я указал в сторону высившегося впереди холма.
На его гребне появилась длинная темная полоса. Я увидел блики солнц на остриях мечей и копий, на бронзовых шлемах и панцирях. Один за другим полки, уже развернутые в боевом порядке, скатывались по склону холма. А затем с флангов россыпью понеслась кавалерия на нактриксах, эскадрон за эскадроном. Всадники улюлюкали, привстав на стременах, ярко сверкая оружием.
Я закрываю дневник и ложусь на спину, гляжу в потолок и думаю о Евгении Спенс. Если бы она не отдала амулет и не запечатала сферы, невозможно и представить, какое зло могло бы прорваться в наш мир. Своим поступком она спасла нас всех, хотя и ценой собственной гибели. Остается только гадать, что произошло с ней, какую ужасную судьбу встретила великая Евгения Спенс из-за ошибки моей матери, и смогу ли я хоть когда-нибудь все исправить.
Лицо Лилы исказилось. Хлыст, коротко свистнув, опустился на бок нактрикса.
- Вот твой враг, Дрей Прескот! - крикнула она, стремительно уносясь прочь. - Харфнары Черсонана! Атакуй! Уничтожь их всех!
Но было уже слишком поздно.
Ко мне приходят сны, но они не успокаивают, а тревожат. Хорошенькая леди в платье цвета лаванды и такой же шляпке мчится сквозь густой туман лондонских улиц. Рыжеватые волосы падают на испуганное лицо. Она кивает мне, предлагая следовать за ней, но я не могу; ноги тяжелые, как свинец, и я ничего не вижу. Булыжники мостовой покрыты афишами какого-то представления. Я читаю: «Доктор Теодор Ван Риппль — невероятный иллюзионист!»
Кто бы ни организовал эту кампанию, будь то Орпус, или Хуан, или сама Лила, в плане ее допустили роковой просчет. Принятое лахвийцами построение позволило им разбить летучие войска Умгара Стро, но совершенно не годилось для отражения внезапной и губительной атаки армии Черсонана. Миг спустя головные части врага обрушились на нас. И едва ряды воинов Хикландуна сломались и побежали, как меня окружили злобно разящие полулюди. В одно мгновение армия царицы Лилы превратилась в беспорядочно бегущую, охваченную паникой толпу. А мы с Сегом и Тельдой оказались островком в жестоком и смертоносном море вражеских клинков.
Глава Семнадцатая
Туман редеет, и я поднимаюсь по ступеням школы, мимо огромного портрета Евгении Спенс. Я карабкаюсь вверх и вверх, пока не оказываюсь на крыше — прямо в ночной рубашке. Меня пронизывает ветер. На горизонте собираются грозовые тучи. Внизу рабочие продолжают восстанавливать восточное крыло. Их руки двигаются стремительно. Каменная колонна растет и растет. Вдруг лопата ударяется в землю. Она уткнулась во что-то. Мужчины смотрят на меня. «Не откроете ли это, мисс?»
Разгром и плен
Я сражался.
Леди в лавандовом платье шевелит губами. Она пытается сказать мне что-то, но я не слышу ни звука, только вижу тревогу в ее глазах. Внезапно все начинает очень быстро меняться. Я вижу какую-то комнату, освещенную единственной лампой. Слова. Нож. Бегущая леди. Чье-то тело плывет в воде. Я слышу тихий шепот: «Иди ко мне…»
О да, я сражался. Снова видеть перед собой осязаемого врага, чувствовать, как сшибаются клинки, взмахивать мечом и переживать непередаваемое потрясение, когда мой клинок врубается в его плоть, а энергия этого удара пробегает по руке, как электрический ток. Делая и ощущая все это я испытывал огромную мрачную радость. Да, теперь я готов признаться: я тогда испытывал радость в той битве, какую редко испытывал прежде, всего лишь сражаясь и убивая. Каждый мой противник казался мне Умгаром Стро, хотя здравый смысл подсказывал, что он командует сражением из какого-то безопасного места в тылу. Меня гнала в бой личная ненависть ко всем и каждому из улларов и харфнаров. Ведь разве не они, все вместе взятые, отняли у меня мою Делию на-Дельфонд?
Харфнаров я видел впервые. Выглядели они странно, но куда больше походили на тех людей какие известны здесь на Земле, чем уже знакомые мне рапы, или оши, или фрислы, и вовсе не выглядели такими жуткими.
Я внезапно просыпаюсь. Мне хочется снова заснуть, но я не могу. Что-то зовет меня, заставляет спуститься вниз, выйти на лужайку, где полная луна льет маслянисто-желтый свет на деревянный скелет восточного крыла. Башня вздымается к низко нависшим тучам. Ее тень протянулась через лужайку и касается моих босых ног. Трава холодная от росы.
С Хикландуном они враждовали уже не одно поколение. Эта вражда восходила к тому дню, когда харфнары захватили город Черсонан, после того как оттуда вывели войска Вальфарга. Эти полулюди были сильны и дьявольски хитры. Их плоские носы казались комично расплющенными, потому что ноздри находились точно над уголками рта. Круглые и блестящие, как у лемуров, глаза придавали их плоским физиономиям курьезный ящикообразный вид, еще более усиливаемый квадратными подбородками и лбами. Одевались они в яркие развевающиеся одежды из отороченных мехом шелка, атласа и хумспака. А под этой пестротой тускло поблескивали зловещим сверканьем бронзовые панцири и оплечья лат.
Вот так мы с Сегом и сражались, стремясь защитить Тельду и прорваться к небольшой изолированной группе хикландунских кавалеристов. Они укрепились на гребне одного из тех невысоких холмов, стойко отбиваясь от наседавших на них врагов. Это были остатки полка Хуана.
На крыше спят горгульи. Земля гудит у меня под ногами. И меня опять тянет к башне и к камню, лежащему там. Я подхожу к яме. Каркас восточного крыла нависает над головой, ночные облака мечутся, словно их хлещут кнутом. Око Полумесяца светится, и в его слабом свете я вижу очертания камня… он похож на мой амулет.
Воздух вокруг нас потемнел от стрел. Дерн источал отвратительную резкую вонь недавно пролитой крови. Копыта наших нактриксов выбивали неровную дробь, когда мы дергали поводья то в одну, то в другую сторону. Большой лук Сега пел вновь и вновь, и каждая стрела находила цель. Он стрелял назад, гибко поворачиваясь в седле, пуская стрелы презрительной небрежностью. А всякий, кому удавалось подобраться ближе и оказаться в пределах досягаемости моего большого меча - умирал.
Наконец, со скачущей впереди низко пригнувшейся в седле Тельдой, мы пробились к остаткам воинства Хуана.
У меня начинает покалывать пальцы. Дрожь пробегает по всему телу. Нечто внутри меня рвется на свободу. Я не могу это удержать, и я боюсь того, чем это может оказаться.
Ряды воинов расступились, пропуская нас, и тут же сомкнулись вновь. Все хикландунцы прекрасно понимали: их ждет гибель. Я отчетливо видел это понимание на их лицах и в глубине глаз. Но они стояли, сражались и погибали не отступая ни на шаг.
Мы остановили скакунов и спешились. Хуан приветствовал нас с мрачным кладбищенским юмором, происхождение которого я узнал ощутив при этом укол боли. Но для Тельды его невозмутимая мина стала последней каплей.
Я кладу ладони на камень. Сквозь меня проносится волна силы. Камень вспыхивает золотисто-белым сиянием, а мир вокруг чернеет. Как на негативе фотографии: позади меня здание школы, передо мной — каркас восточного крыла, а дальше — лес. Но я поворачиваю голову, и мне кажется, будто между мной и лесом что-то мерцает. Я моргаю, стараясь понять, что это такое, крепко зажмуриваюсь…
- Армия бежит! - выкрикнула она и опустилась наземь, рыдая от ярости.
Сег попытался утешить ее, и - к моей радости и изумлению - она уже не оттолкнула его. Я увидел, как ее ладонь легла ему на руку. Он не оглянулся в мою сторону, но я увидел, как выпрямилась его спина и то, как он склонил голову набок. Они разговаривали друг с другом, тогда как вокруг бушевала битва. У Сега будет еще уйма времени выпустить свои оставшиеся стрелы.