Случившееся было слишком сложным для простого геноцида. Пит представлял себе китайских партийных бонз порядочными людьми и технократами, исполненными благих намерений профессионалами. Однако вполне возможно, что здесь случилось массовое самоубийство. Но продуманное. Оставалось надеяться, что происшедшее — крайне неблагоприятный и довольно неудобный сбой в социальном эксперименте.
Оплошал?
Хотя в Вашингтоне весь этот бардак, конечно же, назовут иначе. Нет хуже бардака, чем этнический. Пит не мог не заметить: послушные обитатели звездолета даже не удосужились повредить щедро расставленное по коридорам оборудование слежения. Но камеры были отключены, а звездолет уже мертв.
Да, оплошали. Чтобы добыть то, что вам надо, вы убили человека. Вы убили другого человека, чтобы ваша тайна осталась при вас. И все же той удачи, какую вам это все принесло, вам недостаточно. Вы напоминаете мне тех людей на конференции. Переделали мир по собственному образу и подобию — и все равно им не нравится то, что они видят. Вам вечно всё недостаточно, любому из вас. Таким, как вы, — вечно.
Воздух внутри сделался чище. По коридору тяжелой поступью вышагивали двое солдат из второго звездолета, старательно грабя трупы местных жителей. Более удачного случая не придумаешь. Мародеры ухмылялись с благоговейным восхищением.
Питер/Ричард встал.
Что ж, я вам уже рассказал более чем достаточно.
Пит вернулся к мертвой напарнице. Снял камуфляжный костюм: батареи еще пригодятся. Тощее бесполое тело топорщилось подкожными карманами — большими выемками, заполненными последними в жизни Катринко средствами для побега. Избитые ребра опухли и посинели. Пит не мог оставаться с ней.
Он уже собрался уходить, но помедлил и сказал:
Он вернулся к отверстию в корпусе корабля, где обнаружил озверевшую толпу. Захватчики мчались по веревочному мосту и столпились, морща носы и оживленно покрикивая. С роботами они справились: попросту не хватило машин, способных противостоять целому рассвирепевшему племени. Интеллект искусственных созданий был недостаточно высок, чтобы одолеть сопротивление вооруженных организованных людей, разве что перебить всех, на что машины попросту не были рассчитаны. Чистая победа.
Знаете, наверное, я вас должен поблагодарить.
Ликующих победителей Пит разогнал при помощи светошумовых разрядов.
За что же это? — спросила Раш.
Затем аккуратно нацелился с края дыры, рванул тело Катринко на себя и отшвырнул далеко-далеко, и бесполая кувырком полетела в кипящие лужи.
Потому что… Ну…
Он вновь уселся напротив нас.
Пит вернулся на первый звездолет. Обратный путь оказался тягостен; добравшись до цели, Паук почувствовал знакомую сильную боль в плече: последствия старой травмы. Обдумывая дальнейшие шаги, Пит скрывался среди ничего не подозревающего населения.
В последние годы я постепенно осознал, что родился с навязчивым желанием — с потребностью — рассказывать истории. И отказаться от этого много лет назад было в некотором роде отказом от собственной природы. Очень глупый, саморазрушительный поступок. И конечно же, эту историю — ту, которую я вам только что поведал, — я хотел рассказать много лет. Десятилетий. С тех пор, как она случилась. Что ж, вот вы и дали мне возможность. Ну действительно: вот явились вы сюда и представились… Безупречно вышло. Вы были безупречными слушателями. Не в последнюю очередь потому, что я знаю: если вы перескажете это кому-то, вам не поверят. Ни во что из этого не поверят. Кто предпочтет слово двух глупых девиц моему? Вам вашу версию событий подкрепить нечем. Ее никак не проверить.
Мы с Раш посмотрели друг на друга — обменялись многозначительными заговорщицкими взглядами. Между нами троими на столе лежал мой телефон. Я все записывала.
Здесь можно было прятаться до бесконечности. Камуфляжный костюм постепенно терял свой заряд, но Пит был уверен, что выживет и без снаряжения. На звездолете, как нигде, было много мест, являвшихся табу. Словно там висели знаки: «закрыто», «проход запрещен» — места давних распрей, кровопролития, оттуда доносились странные звуки или же странная, нагоняющая панику вонь.
Я на самом-то деле ощущаю гигантское… облегчение. Мне действительно стало как-то легче — физически легче, давно я так себя не чувствовал. Потому что, думаю, в некотором роде это и есть та самая история. Ради того, чтобы поведать ее, я и оказался в этом мире. Понимаете, что я имею в виду? И до чего же хороша она, а? Прекрасно вылеплена. Все туго подвязано. Никаких незавершенностей.
В отличие от неистовой, безответственной толпы на втором звездолете обитатели этого корабля поверили в преподнесенную им сказку. В то, что их народ действительно оказался в глубинах космоса, направляясь к счастливому будущему на каменнозвездных небесах. Крошечное небесное гетто было полно странных предрассудков. В своем святом невежестве местные жители считали, будто от каждого их греха содрогается Вселенная.
О, незавершенностей навалом, произнесла Раш.
Правда? — сказал Питер/Ричард, тотчас переключаясь с тона неимоверного самодовольства на затаенную негромкую враждебность. Например?
Пит понимал, что следует попытаться доставить данные на глайдер. Именно этого захотела бы и Катринко. Умереть, но оставить после себя легенду — вполне в духе настоящих пауков-градолазов.
Например, вы не уничтожили все до единого образцы вашего почерка.
Он беззаботно взмахнул руками.
Но Пит с трудом представлял, как будет пробиваться сквозь взбунтовавшихся роботов, карабкаться по стенам с поврежденным плечом, а потом приступит к четырехдневному переходу через ледяную пустыню, да еще в одиночку. К тому же глайдеры не вечны. Разведмодели не рассчитаны на долговременное пользование. Если к тому времени, когда Пит доберется до глайдера, у машины сядут аккумуляторы или окажется, что замечательный плазмомозг просто спекся, то Питу конец. Даже с полным комплектом снаряжения, в идеальном состоянии здоровья градолаз не питал иллюзий по поводу одиночного перехода через Гималаи.
Ах да, болтается сколько-то автографированных экземпляров. На этот счет я сделать мог мало что — только скупать их, когда попадались.
Так к чему рисковать? В конце концов, подземное зрелище не такие уж свежие новости. Прошло уже несколько лет. Кто-то придумал, спланировал и осуществил свой замысел много лет тому назад. Большие люди с мозгами и достаточными возможностями знали о происходящем давно. Кто-то должен был знать. Пусть и не подполковник, безумный первопроходец военной разведки НАФТА, но все же…
Больше ничего? — спросила я его. Вы не помните, к примеру, что сделали запись в гостевой книге в Ведэрби-холле, когда гостили там впервые?
Стоило Питу как следует задуматься об основных последствиях, как… Слишком большая работа, а отдача — невелика. В эту клетку заперто не так уж много людей. Тысяч пятнадцать от силы. В Азиатской Сфере, должно быть, найдутся десятки или даже сотни тысяч неассимилированных народностей. Вероятно, даже миллионы. Да и к чему останавливаться? Проблема, свойственная не только Азии. Всемирная. Непокорные племена, не могущие или не желающие играть по правилам двадцать первого века…
Рассеянными, задумчивыми сделались у него глаза.
Нет, этого я не помню. Хотя, раз уж вы заикнулись…
Сколько атомных испытаний провел красный Китай в глубинах Такламакана? Никто не удосужился организовать для Пита занятия по древней истории. А что, если звездный проект не просто красивая инсталляция? Что, если Сфера продала свой план Европе и НАФТА? Сколько заброшенных дыр оставалось там, сколько реликтовых шахт таилось в двадцать первом веке — в Южно-Тихоокеанском регионе, в Австралии, Неваде? Смертоносные отбросы давным-давно порушенного Армагеддона… Безмолвные свалки, на которые никто и не взглянет,..
Довольно пространный во всех отношениях оставили вы отклик, — добавила Раш.
Конечно же, Паук способен напрячь все свои нервы и мускулы, чтобы заставить мир заметить происходящее. Но зачем? Не лучше ли сперва все обдумать?
Что же, возможно, мне следует что-то в связи с этим предпринять.
Пит так и не смог признаться себе, что уже не хотел уходить.
Тут он встал опять и протянул руку. Само собой, ни одна из нас ее не пожала. Мы яростно смотрели ему вслед, пока он, удаляясь, петлял между столиками в темные недра ресторана.
Мы что, вот так дадим ему уйти? — негодующе спросила Раш.
По мере того как хватка отчаяния ослабевала, Паука все больше и больше интересовали местные. Жесткие границы, в которые умещались их жизни и их вселенная, и то, как можно обдурить узколобых обитателей корабля, интриговало. Никогда жителям звездолета не случалось встречать сверхъестественное существо — прежде они лишь воображали себе подобные создания. Для начала Пит проделал несколько полтергейст-трюков просто от скуки. Прятал блестящие шапки седобородых старцев. Похищал манускрипты на пальмовых листьях из священных библиотек. Украл парочку абаков.
Не беспокойся, сказала я. Он теперь увяз по уши. Верити его достанет, как только услышит.
Но все это было детскими забавами.
Питер/Ричард вышел из ресторана и теперь брел прочь по узкой дорожке вдоль канала. Вид этой зловещей, юркой фигуры в броском красном джемпере, вилявшей между колоннами, во дворики и прочь из них — а те делались все тенистее в венецианских сумерках, — навевал что-то кинематографическое.
Местные жители построили небольшой храм, святая святых. Разумеется, Пит поставил своей целью проникнуть внутрь.
Ты посмотри на него, сказала я, когда он помедлил на середине древнего мостика над каналом. Он же похож на что-то из «А теперь не смотри».
В храме держали взаперти девушку. Красивую и немного безумную — именно благодаря последнему качеству она и оказалась идеальным кандидатом на роль Священной Храмовой Девы. Она была официальной Жрицей Храма первого звездолета. Очевидно, скромные селяне могли позволить себе лишь одну-единственную внушающую благоговение Верховную Деву-Жрицу. Но поскольку обитатели корабля были людьми практичными, то довольствовались тем, что имели.
Это что? — спросила Раш.
Верховная Жрица была миловидной молодой женщиной и вела до отвращения сладкую жизнь. У нее имелись личные служанки, гардероб ритуальных одеяний и прическа, на сооружение которой требовалось немало времени. Всю жизнь Верховная Жрица посвящала крайне сложным и абсолютно бесполезным ритуальным действиям: возжигание благовоний, посыпание пудрой идолов, омовения, очищающие обряды, земные поклоны, бесконечные песнопения, нанесение знаков на запястья и щиколотки… Святая и совершенно сумасшедшая, так что за ней наблюдали с постоянным и непреходящим интересом. Она была всем для обитателей корабля. Именно Жрице приходилось совершать множество сумасбродных, неприятных поступков, чтобы избавить от этой необходимости прочих. Все, что имело отношение к Жрице, было предрешено.
О, это старое кино — из тех, про какие у меня папа любит поговорить.
Пит в общем-то восхищался Святой Храмовой Девой. Вполне в его вкусе, да к тому же чувствовалось подлинное родство душ. Единственная обитательница звездолета, в обществе которой Пит был в состоянии проводить свое время.
Мы еще некоторое время понаблюдали за ним. У меня было такое чувство, будто он осознаёт, что мы на него смотрим. И тут, не желая более тешить его своим вниманием, мы обе презрительно отвернулись.
После продолжительного наблюдения за девушкой и ее действиями Пит явился перед ней. Сперва она запаниковала. Затем попыталась убить градолаза, разумеется безуспешно. Когда же Дева-Жрица поняла, что перед ней неимоверно могучее волшебное существо, совершенно не похожее на сородичей, она принялась кататься по полированному полу Храма, разрывая на себе одеяния и громогласно причитая от нескрываемого ужаса-надежды на то, что ее смертельно, неописуемо осквернят.
Пит оценил привлекательность подобной фантазии. Будь он помоложе, пожалуй, склонился бы к дьявольскому порабощению. Но теперь он повзрослел. И с трудом представлял себе, как подобное смогло бы улучшить ситуацию или же внесло хоть какое-то ощутимое разнообразие.
И ничего не говорили друг дружке, пока вдруг позади, рядом с нашей террасой, не раздался громкий всплеск. Мы обе тотчас развернулись.
Они так и не выучили наречия друг друга. И ни разу не сливались — ни физически, ни мысленно, ни эмоционально. Но в конце концов им удалось найти статус-кво, при котором оба могли находиться в одном помещении, безмолвно изучая друг друга и безуспешно пытаясь постичь происходящее в чужой голове. Порой они даже вместе лакомились яствами.
Ты слышала? — спросила Раш.
Вот и весь контакт, которого Пит сумел достичь за всю историю знакомства с этим невероятно далеким племенем.
Рыба прыгнула? В этом канале рыба водится?
Вряд ли. А где твой телефон?
Пит и представить себе не мог, что звезды погаснут.
Мы обе в ужасе уставились на стол. Никакого телефона между нами уже не лежало.
В табуированной местности звездолета он вырыл себе демоническое логово. Изредка прорубал окно, сводя на нет ремонтные работы роботов, и устраивал незаметные прогулки по искусственному космосу. Такие вылазки странным образом успокаивали. Были у него и другие мотивы для подобных экскурсий. Небезосновательное опасение, что обитатели второго звездолета каким-то образом проберутся, отыщут пути сюда и разгуляются в неистовой расистской вакханалии грабежа, убийства и насилия.
Вот же сволочь! — сказала я. Он опять это провернул.
Но жителям второго космического корабля хватало других забот: роботы. Любая победа над кипящим плазмомозгом и его кошмарными орудиями могла быть только временной. Подобно грязевому оползню, эти штуковины огибали любые преграды, вписывались в каждую возможность эволюционировать и постоянно, неутомимо рвались вперед.
Мы взглянули на мост. Фигура, опиравшаяся о парапет, приветливо нам помахала. После чего исчез и Питер/Ричард.
После сокрушительного поражения кипящие производственные чаны вступили в стадию биомеханического перепроизводства. Прежний режим оказался свергнут. Ни о каком равновесии не могло быть и речи. Машины вернулись к эпохе кибернетической мечты. Не было ничего невозможного. Звездные стены росли будто на дрожжах и толстели от бурлящей массы тюремщиков нового поколения. Атаку второго звездолета вновь отбили — еще одно горькое, неожиданное судьбоносное унижение. Осужденная отчизна превратилась в смехотворный бетонный ком. Пропали даже иллюминаторы, безжалостно запечатанные механической слюной и слизью. Живая могила.
Р
Пит полагал, что это достойное завершение работы. В конце концов, первые конструкторы системы имели в виду явное соответствие проекта нынешним параметрам.
Но система не могла больше ограничиваться человеческими планами.
Когда Питер выглянул в иллюминатор и заметил, как гаснут звезды, то понял: шансов нет. У них воруют звезды. Кто-то приватизирует энергию.
Пит вышел из звездолета. Небеса снаружи точно сорвались с цепи. По скалистым стенам кочевала неописуемая орда каких-то созданий: подпрыгивающих, ползущих, прячущихся, спускающихся на липких канатиках паутины, — направляющихся в зенит звездного небосклона.
Она нам не верит. Как по мне — это безумие, но полиц-дама нам не верит.
К запредельному. На волю.
Он признался, говорим мы ей. Он во всем признался.
Пит проверил залежавшиеся ножные захваты и перчатки, а после без колебаний присоединился ко всеобщему исходу.
Да, но у вас нет записи. Нет доказательства. Есть только ваше слово против его.
Ни одно из созданий его не потревожило. Теперь градолаз стал своим. Оброненное снаряжение было поглощено искусственными существами и открыло перед ними новые двери эволюции. Если можно вывести консервный нож, то точно так же, методом селекции, — и альпинистский крюк, и кайлу, и подъемные клещи, и карабин. Рюкзаки Пита и Катринко были набиты плодами человеческого гения. И цель у всего этого была одна — ВВЕРХ. Подняться… Вверх — и на волю.
Прим говорит: он вернется в эту страну. Он собирается вернуться в Ведэрби-холл, чтобы уничтожить свою старую запись в гостевой книге. Он так и сказал. Вот когда надо арестовать его.
Я могла б арестовать его в любое время где угодно, отвечает полиц-дама.
Тогда почему не арестуете?
Неземной пейзаж Такламакана превратился в декорации войны роботов. Здесь раскинулась механическая прерия мутаций: существа бегущие, ползущие, кусающие, прыгающие. И огненные столпы: военные спутники Сферы. С настоящих небес низвергались лучи, потоки невидимой энергии, взметающие гейзеры пылающей пыли. Предсмертный кошмар биоинженера. Разумный и независимый ад. Такое не убьешь и не спрячешь. И не выжжешь с достаточной быстротой. Если только не разломать купола хранилищ и не развеять древний мусор по поверхности земли.
Потому что я не знаю наверняка, убил он вашего отца или нет.
Подобно персту Господню, над горизонтом прошел луч, сметая все на своем пути. В небе и на земле кишели летучие твари, жужжа, кувыркаясь, размахивая крыльями… Под луч попала крупная машина и ринулась к земле штопором, словно многотонная кленовая крылатка. Отлетела от купола хранилища, перевернулась, подобно агонизирующему акробату, и приземлилась под Питом Пауком. Тот сжался в камуфляжном костюме, записывая происходящее.
А как же аудиозапись? — спрашиваю. Вы же только что ее прослушали. Он пел во сне. Ричард Вилкс на самом деле не Ричард Вилкс. Он Питер Кокерилл.
И почувствовал на себе ответный взгляд. Это был не простой робот, а автоматический репортер. Ярко раскрашенная суперсовременная модель. Европейский сетевой беспилотник, Нагруженный камерами, как медиамагнат коктейлями. Несмотря на силу столкновения, машина не погибла. Она просто не собиралась умирать. Смерть просто-напросто не входила в ее программу. Робот без труда выявил наблюдателя. Человек представлял собой интересный сюжет. Камеры записывали.
Да, терпеливо говорит полиц-дама. Я знаю. Но, боюсь, это дела не меняет.
Всматриваясь в холодное весеннее небо, Пит заметил: журналистское устройство явилось в компании себе подобных.
Невероятно. Какие же еще улики ей нужны? Мы сидим у нее в кабинете в Оксфордширском отделении полиции. Обшарпанная комнатка в углу здания, где стеллажи и шкафы практически пусты. Она явно освободила их перед тем, как возникло это дело. Она уже должна была выйти на пенсию. Не понимаю, почему ей не хочется завершить это все как можно быстрее.
Робот пьяно нарезал неверные круги, взяв Пита в центр спиралевидного фокуса. Затем выставил многозубчатую конечность и обстоятельно выплюнул в небеса и клокочущую бездну всемирной паутины каждое из освидетельствованных им чудес.
А как же ваша другая гипотеза? — спрашивает она.
Пит поправил маску и камуфляж, чтобы выглядеть нормально.
Какая другая гипотеза?
— Черт! — выругался градолаз.
Я думала, вы решили, что убийство совершено по ошибке Хауардом Беддоузом, партнером Чарлза Ньюмена.
А, это.
Надо полагать, вид у нас довольно смущенный. Тогда оно казалось хорошим решением — возможным объяснением намека, который оставил Крис.
COPYRIGHT AND ACNOOWLEDGMENTS
В действительности же, говорит полиц-дама, я проверила список участников конференции, и один Хауард там нашелся.
Прим выпрямляется, внезапно заинтересовавшись.
«Genesis» by Poul Anderson. Copyright © 1995 by Poul Anderson. First appeared in Far Futures, edited by Gregory Benford.
Правда?
«Gossamer» by Stephen Baxter. Copyright © 1995 by Stephen Baxter. First published in Science Fiction Age.
Фамилия у него… (Она всматривается в бумаги у себя на столе.) Хауард Фитч. Сорок три года. Советник Консервативной партии, из Ладлоу в Шропшире.
«Matter\'s End» by Gregory Benford. Copyright © 1991 by Abbenford Associates. First published in Full Spectrum 3 (Doubleday Foundation). Reprinted by permission of the author.
Она смотрит на нас с самодовольной всезнающей улыбкой, которая начинает меня раздражать.
«Reality Check» by David Brin. Copyright © 2000 by David Brin. Reprinted by permission from Nature, Vol. 404, p. 229. Copyright © 2000 Macmillan Magazines, Ltd.
Не наш кадр, боюсь.
«Exchange Rate» by Hal Clement. Copyright © 1999 by DNA Publications, Inc. First appeared in Absolute Magnitude, Winter 1999.
Встаю.
«Wang\'s Carpets» by Greg Egan. Copyright © 1995 by Greg Egan. First appeared in New Legends, edited by Greg Bear.
Пошли, Прим. Мы тут зря тратим время.
«Built upon the Sands of Time» by Michael Flynn. Copyright © 2000 by Michael Flynn. First appeared in Analog, July/August 2000.
Не беспокойтесь, говорит полиц-дама. Мы будем следить за аэропортами. И за терминалом «Евростар». Если Вилкс заявится в страну, мы об этом узнаем.
«For White Hill» by Joe W. Haldeman. Copyright © 1995 by Joe W. Haldeman. First appeared in Far Futures, edited by Gregory Benford.
Обещание нас нисколько не обнадеживает — и не успокаивает гнев и досаду, которые, я чувствую, во мне нарастают.
«Madam Butterfly» by James P. Hogan. Copyright © 1997 by James P. Hogan. First appeared in Free Space.
В коридоре Прим говорит мне:
Ты можешь здесь подождать минутку, Раш? Мне надо в туалет.
«Beggars in Spain» by Nancy Kress. Copyright © 1991 by Nancy Kress. First appeared in Asimov\'s Science Fiction, April 1991.
Пока она в дамской уборной, я стою спиной к стене, опершись на нее, думаю о разговоре, который у нас только что состоялся. Я им недовольна. И чем больше о нем думаю, тем меньше им довольна. И слово «довольна» я применяю буквально. После встречи с Питером/Ричардом в Венеции на прошлой неделе я чувствовала себя раздавленной. Раздавленной печалью — печалью о том, что́ этот мелкий говнюк у меня отнял.
«A Walk in the Sun» by Geoffrey A. Landis. Copyright © 1991 by Geoffrey A. Landis. First appeared in Asimov\'s Science Fiction, October 1991.
Я отталкиваюсь от стенки и медленно направляюсь обратно в кабинет полиц-дамы. По дороге я оказываюсь в диспетчерской, которая сейчас пуста. Позднее послеобеденное время, понедельник, 24 октября. Телеэкран на стене в комнате транслирует новостной канал, звук выключен. Уголком глаза пунктирно прочитываю бегущую строку, объявление внизу экрана: «Риши Сунак, новый лидер консерваторов, станет первым в Британии премьер-министром азиатского происхождения».
«Different Kinds of Darkness» by David Langford. Copyright © 2000 by David Langford. First published in Fantasy amp; Science Fiction, January 2000.
Я возвращаюсь в кабинет и говорю:
«Reef\' by Paul J. McAuley. Copyright © 2000 by Paul J. McAuley. First published in Skylife, edited by Gregory Benford and George Zebrowski. Reprinted by permission of the author.
Прошу вас, найдите его.
«Marrow» by Robert Reed. Copyright © 1997 by Robert Reed. First published in Science Fiction Age, July 1997. Reprinted by permission of the author.
Она поднимает на меня взгляд.
«Great Wall of Mars» by Alastair Reynolds. Copyright © 2000 by Alastair Reynolds. First published in Spectrum SF. Reprinted by permission of the author.
Его?
«Sexual Dimorphism» by Kim Stanley Robinson. Copyright © 1999 by Kim Stanley Robinson. First appeared in Asimov\'s Science Fiction, October/No-vember 1999.
Или ее. Кем бы этот человек ни был.
«The Shoulders of Giants» by Robert J. Sawyer. Copyright © 2000 by Robert J. Sawyer. First appeared in Star Colonies.
Я вновь сижу у ее стола. Напротив нее. Смотрю на нее через стол и только теперь впервые замечаю, до чего у нее сочувствующее лицо. На поверхности манеры у нее по-прежнему собранные и профессиональные, но стоит мне посмотреть ей прямо в глаза, я вижу теплоту и сочувствие. Этого достаточно, чтобы я ощутила, что могу с ней говорить. Воззвать к ней еще разок.
«Halo» by Karl Schroeder. Copyright © 1996 by Karl Schroeder. First appeared in Tesseracts 5.
И я говорю:
«Microbe» by Joan Slonczewski. Copyright © 1995 by Joan Slonczewski. First appeared in Analog, August 1995.
Мне необходимо, чтобы вы довели это до конца. Правда. Не уверена, что иначе смогу выдержать. В смысле, я знаю, что у вас были сотни подобных дел. Для вас это всего лишь очередная головоломка. Но Крис был для меня большим, чем это. Он был мне отцом. Он был мне, нахер, папой…
«A Career in Sexual Chemistry» by Brian M. Stableford. Copyright © 1987 by Brian M. Stableford. First appeared in Interzone, Summer 1987.
«Taklamakan» by Bruce Sterling. Copyright © 1998 by Bruce Sterling. First published in Asimov\'s Science Fiction, October/November 1998.
Я чувствую, как начинают жечь слезы, — далекие воспоминания возвращаются ко мне, и сыплются слова:
Содержание:
Он был живым человеком, понимаете? Просто обычным живым человеком, с обычными противоречиями. И я бы не была тем, кто я есть, если б не он. Я бы не была тем, кто я есть, если б не мой папа. Он был щедрым, он был любящим — и никогда не переставал… Он ради меня расшибался в лепешку. Он мыл мне голову в ванне, когда я была совсем малюткой, и расстраивался, если я плакала, когда шампунь попадал в глаза. Он читал мне перед сном. Иногда читал книги, которые любил, когда был ребенком, и старался не выглядеть обиженным, когда они не нравились мне. Он учил меня кататься на роликах. Учил кататься на велосипеде. Учил играть в теннис. Учил делить в столбик, а преподаватели в школе меня только путали. Он придумывал для меня головоломки, и игры с числами, и шифры. Я заставляла его смотреть диснеевские мультики, которые он по-настоящему, по правде не выносил, но высиживал их со мной, потому что понимал, что я их обожаю. У него были убеждения, и ценности, и идеалы, но он никогда не пытался навязать их мне. Он всегда позволял мне быть тем, кем я хотела быть. Он терпел мою маму гораздо дольше, чем мог бы, потому что не хотел терять меня. После своего отъезда он писал мне письма и рисовал в них комиксы — комиксы вот прямо-таки ужасные. Он бы и ради спасения собственной жизни не сумел бы ничего нарисовать. Он пытался быть оптимистом, но зачастую унывал, а когда унывал — смотрел Лорела и Харди и братьев Маркс, и это его бодрило. Сам себя он считал социалистом, но среди лучших друзей у него были консерваторы. Он на дух не выносил соцсети, но безостановочно писал в блог. Ему нравился джаз-фанк, но он вечно слушал его в наушниках, потому что стеснялся. Он обожал сэндвичи с чеддером и маринованными огурчиками, фасоль на тосте и рыбу с картошкой. Болел за «Бристоль Роверз», но не за «Бристоль-Сити»
[101]. Он располагал энциклопедическими познаниями о сериале «Друзья». Ему нравилась деревня, но он не знал никаких названий деревьев и цветов. Он обожал читать. Он обожал историю. Ему нравилось смотреть телевикторины и выкрикивать ответы. Он хотел похудеть, но ему это никогда…
Грег Иган. КОВРЫ ВАНА. Пер. Н. Фроловой. . . 5
Пол Андерсон. ГЕНЕЗИС. Пер. О. Мартынова. . . 50
Я умолкаю. Столько всего еще могла бы я сказать, но слишком устала. Меня истощило горе.
Нэнси Кресс. ИСПАНСКИЕ НИЩИЕ. Пер. Н. Ибрагимовой. . . 173
Выражение лица Верити Эссен вроде бы не изменилось. Она по-прежнему выглядит спокойной профессионалкой. Однако я знаю, что мои слова изменили что-то, и я ей теперь доверяю. Я доверяю ей довести это все до конца.
Грегори Бенфорд. КОНЕЦ МАТЕРИИ. Пер. Т. Казаковой . . . 251
Она говорит:
Роберт Рид. МОЗГ. Пер. О.Ратниковой. . . 302
Вилкс приземлился в аэропорту Лутона пятнадцать минут назад. Он забронировал гостиницу на одну ночь рядом с Паддингтонским вокзалом. Завтра утром я буду там. Я буду его ждать.
Джоан Слончевски. МИКРОБ. Пер. В.Двининой. . . 368
Ким Стэнли Робинсон. ПОЛОВОЙ ДИМОРФИЗМ. Пер. М. Пчелинцева. . . 384
Я киваю, благодарю ее и встаю, чтобы уйти. Голова у меня кру́гом — толком не понимая, где я, прохожу через диспетчерскую и обратно в коридор, где меня ждет Прим. Я так рада ее видеть. Рада, что вот она, здесь. Ее дружба — единственное благо во всем этом кошмаре. Она раскрывает объятия, и я падаю в них и обнимаю ее так, будто мы эти объятия никогда не разомкнем.
Роберт Сойер. ПЛЕЧИ ВЕЛИКАНОВ. Пер. Т.Белкиной . . . . 405
Джеффри Лэндис. ВДОГОНКУ ЗА СОЛНЦЕМ. . . . Пер. М. Савиной-Баблоян 425
П
Джо Холдеман. ПОСВЯЩАЕТСЯ БЕЛОЙ ГОРЕ. . . . Пер. О.Мартынова 445
Раш не любит книги, в которых много выдуманного. Она считает, что это фальшиво и стыдно — писать о выдуманных людях, вкладывать выдуманные слова и мысли им в уста и головы. Она считает, что писать нужно только о своей внутренней жизни, откровенно, без фильтров, с непосредственностью настоящего времени, поскольку это единственная постижимая для нас реальность. Примерно сорок лет назад писатель Питер Кокерилл пришел к тому же заключению.
Брайан Стэблфорд. КАРЬЕРА НА ПОПРИЩЕ СЕКСУАЛЬНОЙ ХИМИИ. Пер. В.Двининой. . . 494
Мое мнение? Их убежденность я до конца разделить не могу. Довольно часто я мысленно возвращаюсь к тому разговору, который подслушала в аэропорту. Надо ли получать разрешение у тех, кого мы помещаем к себе в голову, где они будут делать то, чего мы от них хотим? Нужно ли испрашивать у них разрешения?
Пол Макоули. РИФ. Пер. А.Новикова. . . 516
Нет, я так не считаю.
Хол Клемент. СКОРОСТЬ ОБМЕНА. Пер. Г. Соловьевой . . . 554
Внутри вашей головы — ваше пространство. Вы королева в замке этом.
Аластер Рейнольде. ВЕЛИКАЯ СТЕНА. Пер. О. Ратниковой . 624
Бывает, что сказать нам есть что, но не своим голосом или не с собственной точки зрения. Что ж теперь, молчать?
Стивен Бакстер. ПАУТИНКА. Пер. В.Двининой. . . 677
Нет, я так не считаю.
Джеймс Хоган. МАДАМ БАТТЕРФЛЯЙ. Пер. В.Двининой . . 698
Вот пример. Вы дочитали досюда. Вам осталось всего несколько страниц. Предположим, вам интересно узнать, чем завершается эта история. Но ни Раш, ни я не присутствовали, когда ДИ Верити Эссен наконец подстерегла Питера Кокерилла и арестовала его. Как это случилось, мы наверняка знать не можем. Как же мне вам тогда рассказать?
Карл Шрёдер. ГАЛО. Пер. Г. Соловьевой. . . 720
Вот как. Я собираюсь применить самую поносимую и опальную способность человека — воображение.
Позвольте, я устроюсь поудобнее в этом кресле, закрою глаза, закину руки за голову и попытаюсь представить себе эту сцену.
Дэвид Лэнгфорд. ИНАЯ ТЬМА. Пер. Б. Сидюка. . . 742
Это могло бы сложиться так…
Дэвид Брин. ПРОВЕРКА РЕАЛЬНОСТИ. Пер. А. Новикова . 754
Это, вероятно, сложилось так…
Майкл Флинн. ДОМ НА ПЕСКАХ ВРЕМЕНИ. Пер. О.Ратниковой. . . 758
Это и сложится так…
Брюс Стерлинг. ТАКЛАМАКАН. Пер. Адама Асвадова. . . 779
Верити отправится на Паддингтонский вокзал и вскоре заметит в вестибюле Питера Кокерилла, ожидающего поезд на Мортон-ин-Марш. Как обычно, он будет выделяться в толпе своим ярко-красным джемпером, который носит под твидовым пиджаком. Она сядет в тот же поезд, что и он, и устроится в соседнем вагоне. Арестовывать его сразу она не станет. Бо́льшую часть пути она просидит, перебирая в уме детали расследования. К сожалению, ход ее мыслей, с равномерными промежутками, будут прерывать нескончаемые объявления-предостережения.
Если вы заметили что-либо подозрительное, скажите об этом сотрудникам или отправьте текстовое сообщение в Транспортную полицию по номеру 61016.
И всё у нас будет схвачено.
Смотрите. Скажите. Схвачено.
Литературно-художественное издание
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ВОЗРОЖДЕНИЕ
На то, что убийцей был Питер Кокерилл, указывает несколько обстоятельств. Устройство дома он знал со своего давнего посещения Ведэрби-холла, знал и о существовании тайного хода, а значит, у него были и средства, и возможность. Был ли у него мотив? Согласно Прим и Раш, был. У него имелась позорная тайна, которую раскрыл Кристофер Сванн. Кристофер записал, как Кокерилл поет во сне. Поет «Лорд Рэндалл». Они пришли к ней в кабинет с этой записью, и она ее прослушала. Однако этого все еще недостаточно. У нее по-прежнему есть только их рассказ о том, что Кокерилл признался в давнем убийстве Ричарда Вилкса и что много лет он выдавал себя за него. Запись того признания оказалась уничтожена — если вообще существовала. Можно ли доверять их истории или это лишь лихорадочные догадки двух девиц с чрезмерно развитым воображением и избытком свободного времени?
Руководитель проекта Денис Лобанов
Чутье ей подсказывает, что они правы. В конце концов, она сама уже пришла к заключению, что Ричард Вилкс наверняка мертв, а под его именем живет Питер Кокерилл. Таково ее мнение с самого начала расследования: стоило ей пристально изучить текст лекции Вилкса на конференции «ИстКон» и увидеть, что начинается он с рукописного напоминания на первой странице: «Вставить цитату из Эдварда Томаса и т. д.» Вскоре после этого, вечером, когда она ужинала в Грайтёрне, Эндрю Мейдстоун показал ей экземпляр «Адского вервия», подписанный на титульной странице. Автограф был адресован, по счастливому совпадению, старому другу его жены, и звали его Томас. В поезде она извлечет распечатки обеих страниц из чемоданчика и положит их рядом на столике перед собой. Вновь отметит поразительное сходство этих двух образцов почерка. Более того, применительно к имени «Томас» это не просто сходство. Надписи неразличимы.
Ответственный редактор Марина Смелкова
Редактор Татьяна Бурмыкина
Художественный редактор Александр Золотухин
Одного этого самого по себе хватило бы, чтобы окончательно и бесповоротно убедить ДИ Эссен в том, что Питер Кокерилл и Ричард Вилкс — один и тот же человек. Но даже так, даже теперь это не подтверждает, что убийство в Ведэрби-холле совершил он.
Технический редактор Татьяна Тихомирова
Корректоры Ирина Киселева, Наталья Хуторная,
Татьяна Никонова, Людмила Ни
Если вы заметили что-либо подозрительное, скажите об этом сотрудникам или отправьте текстовое сообщение в Транспортную полицию по номеру 61016.
И всё у нас будет схвачено.
Смотрите. Скажите. Схвачено.
Верстка Алексея Соколова
Верити Эссен — сыщик дотошный. Мозги у нее — мозги криминалистические, методичные. А потому у нее все еще остается определенное сомнение. Один фрагмент головоломки все никак не ляжет на свое место: записка-подсказка.
Директор издательства Максим Крютченко
В ходе расследования у Верити возникло немалое уважение к убитому. Кристофер Сванн располагал могучим интеллектом и, как и сама Верити, понимал важность дотошности, ясности, точности. Было нечто героическое в его предсмертной попытке оставить сообщение, указывающее на убийцу. Верити уже заключила бы, что единственная буква, которую он пытался вывести на той бумажке, не предполагала быть ни h, ни тем более заглавной B. Он начал писать букву P — Питер
[102], но осознал, что, поскольку он единственный человек, который знает, кто есть Питер, подсказка эта не будет значить ничего, кто бы ни обнаружил ее.
А потому Кристофер вместо имени написал цифры 8/2. Цифры — во всяком случае, по его разумению — достаточные, чтобы недвусмысленно указать на одну фигуру. Была ли то фигура Питера Кокерилла? Было ли в нем что-то, выделяющее его среди четырех подозреваемых?
Подписано в печать 28.02.2008
Верити откинется в кресле и посмотрит в окно, на то, как скользит мимо в солнечном свете беркширская провинция. Одним вагоном дальше то же самое проделает, возможно, и Питер Кокерилл. О чем он стал бы размышлять?
Формат издания 84 x 108 1/32. Печать офсетная.
О чем она стала бы размышлять?
Гарнитура «Петербург». Тираж 10 000 экз.
Усл. печ. л. 43,68. Изд. № 816. Заказ № 8179.
Она размышляла бы о разговоре, который состоялся у нее накануне с Прим и Раш. Она бы задумалась над тем, с какой неожиданной страстью взялась приемная дочь Кристофера перечислять его достоинства. Все мелкие, неповторимые черты, благодаря которым его легко было обожать и любить. О некоторых Верити уже знала, а кое-какие удивили ее.
Вдруг вспомнится одна мелочь. Какое слово Рашида подобрала? «Энциклопедические познания».
Издательский Дом «Азбука-классика».
Верити вытащит телефон и откроет приложение Википедии. Отыщет страницу «Список серий телесериала „Друзья“». Отмотает список вниз, вплоть до той строки, которую ищет: сезон 8, серия 2.
196105, Санкт-Петербург, а/я 192. www.azbooka.ru
«Которая про красный свитер».
Отпечатано по технологии CtP в ОАО
Детектив-инспектор Верити Эссен кивнет сама себе и позволит себе улыбочку довольства. После чего встанет и двинется в соседний вагон, покачиваясь всем телом вместе с движением поезда.
«Печатный двор» им. А. М. Горького
197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15.
Вскоре она нависнет над подозреваемым. Питер Кокерилл на самом деле не глазеет на пейзаж в вагонное окно. Он глазеет на экран своего телефона — на прямую трансляцию со ступеней дома номер десять по Даунинг-стрит. Осознав рядом чье-то присутствие, он взглянет вверх, и Верити заметит огонек узнавания, постепенно разгорающийся у него в глазах. Она произнесет вслух его имя и скажет: «Я арестую вас за убийство…» — и тут ее вновь прервут:
Если вы заметили что-либо подозрительное, скажите об этом сотрудникам или отправьте текстовое сообщение в Транспортную полицию по номеру 61016.
И всё у нас будет схвачено.
Смотрите. Скажите. Схвачено.
Между тем на телефонном экранчике Лиз Трасс произносила бы свою прощальную речь к британскому народу.
Пребывание на посту премьер-министра более чем убедило меня в том, что нам необходимо быть дерзкими и стоять лицом к лицу с испытаниями, с которыми мы сталкиваемся. Как писал римский философ Сенека: «Не оттого все трудно, что мы не дерзаем. Оттого, что мы не дерзаем, все трудно».
Питер Кокерилл вновь отвлечется от экрана и скажет ДИ Эссен:
До чего уместно. А следом добавит горестно: что ж, я хотя бы дерзнул.
Вот уж действительно, отзовется она.
Не уверен, что предполагалась такая концовка, скажет он.
Такая?
Я не про мою жалкую повестушку. Она добром не могла бы кончиться никак. Я имею в виду эксперимент, который мы начали тогда еще, в 1980-е.
Нам необходимо пользоваться свободами, дарованными нам Брекзитом, и все устраивать по-другому.
Это значит обеспечивать больше свобод нашим гражданам и восстанавливать силу демократических институтов.
Это значит снижать налоги, чтобы люди могли оставлять себе больше заработанных ими денег.