Елена Александровна Кабанова, Инесса Владимировна Ципоркина



Стерва сама себе хозяйка. Кодекс семейных ценностей

\"Я всецело за то, чтобы потратить деньги на оборудование служебной части этих зданий устройствами против грабителей, - сказал один из членов совета, - но я не понимаю, почему мы должны тратить деньги на то, чтобы защищать от грабителей первый этаж ИМКА. Там ведь только несколько привинченных к полу металлических сейфов, баскетбольная площадка и другие вещи, которые невозможно унести. Что там будут красть? В любом случае, полиция как следует патрулирует этот район, и соседи тоже присматривают\".

Стерва

Теперь, опасно балансируя на раме, Билли подумал: что если несмотря на погоду и плохую видимость, кто-нибудь уже заметил его? Если это так, он знал, что очень скоро услышит вой сирены, поскольку жители Кингстон Фоллз гордились своим уважением к закону и порядку и не были склонны отворачиваться, когда сталкивались с преступной деятельностью.

Введение в отчуждение

Преступная деятельность, думал он, неужели я в такое ввязался? Он знал, что это не так, но ему пришлось признать: для постороннего глаза его действия казались явно противозаконными. Что бы он мог сказать, если бы его поймали внутри здания? Поскольку никакое оправдание не показалось бы логичным в такой ситуации, его арестовали бы за взлом - просто так. Интересно, разрешили бы ему получить рождественские подарки в тюрьме.

- Значит, опять наружу, - сказал он громко. - Последний шанс...

Приняв собственный вызов, он резко прыгнул в здание. Приземлившись на бок в темноте, он быстро нашел фонарь, который выпал из кармана и начал вставать на ноги. В этот момент он услышал неземной страшный хохот, который пронесся по нижнему этажу. Он прозвучал близко, но поскольку зал был просторным и пустым, Билли знал, что Полоска мог быть в пятидесяти или ста футах от него.

Помедлив, он решил дать возможность глазам привыкнуть к темноте прежде чем двигаться вперед. Прошла минута. Не было слышно ни звука кроме позвякивания цепей машины, проехавшей недалеко от центра. Проползла еще минута. Билли чувствовал теплое дыхание Подарка на шее, слышал легкий шорох ткани, когда его рука изменила положение на боку. Кроме этого, ничего... Не слышно ни скрежета когтистых лап, ни смеха, ничего...

Наконец тишину пронзил звук. Не мягкий или тихий звук, выдающий местопребывание кого-то, но явный и четкий звук, которого можно было ожидать в таких условиях.

Стук баскетбольного мяча.

Тук... Тук... Тук-тук-тук...

Это не намеренный стук мячом, поправился Билли. Это баскетбольный мяч, который упал и теперь останавливается.

Сориентировавшись, он двинулся так быстро, насколько позволяла темнота, в направлении отсека с оборудованием - части первого этажа, про которую член совета забыл, когда утверждал, что там нечего красть. Но отсек всегда был заперт, насколько Билли помнил, и не каким-нибудь навесным замком, который можно отпилить или сорвать. Подойдя к двери, он протянул руку и потрогал бронзовый квадрат, всегда напоминавший ему замки, которые показывают в фильмах про тюрьму. Он слегка толкнул дверь, потом сильнее. Дверь не поддавалась.

Тогда как же, начал он спрашивать себя...

Твердый предмет, ударивший ему в голову, был ответом. За ним тут же последовал громкий истерический смех, который зазвучал прямо над ним.

Направив фонарь вверх. Билли услышал, как хохот сменился криком боли, а потом чем-то очень похожим на длинное ругательство на могвайском языке. Луч фонаря ударил в красные глаза Полоски, и когда голова Гремлина конвульсивно дернулась назад, Билли увидел, что между потолком и верхними прутьями решетки отсека есть пространство в шесть-восемь дюймов. Для человека оно было бы слишком узким, но Полоске туда явно было легко пролезть.

Нарушив теперь темноту. Билли решил держать Гремлина в свете фонаря, поскольку если он снова ускользнет...

У него было мало времени для размышлений о последствиях новой ошибки. На него посыпался град хлама из всех мелких предметов в отсеке - из бейсбольных мячей, гвоздей, отверток, гаечного ключа, старой тапки, кусков дерева и всех металлических деталей, с которыми мог справиться Полоска. Уворачиваясь как мог, прикрывая голову и Подарка от града, Билли как-то умудрялся не сводить фонарь с Полоски. У него была одна стратегия - выжидать, не удастся ли сбить зверя с клетки и напасть на него с мечом, - стратегия, которая во многом зависела от того, как долго батарейки фонарика...

Внезапно свет погас - в руку Билли ударил острый предмет, и он уронил фонарь. Когда фонарик ударился об пол, пластиковая крышка откололась, батарейки и лампочка со звоном разлетелись в разные стороны.

Стон Билли смешался со смехом Полоски в наступившей полной темноте.

Упав на колени, Билли начал шарить ладонями, пытаясь нащупать части фонарика. Он быстро нашел батарейки, потом лампочку и, наконец, крышку. Когда он попытался наощупь собрать фонарик, он услышал, как Полоска побежал по боку клетки, и его когтистые лапы приземлились с металлическим стуком всего в ярде от него. Если бы Билли не был занят фонариком, он мог бы вслепую ударить мечом - так близко он был к Гремлину. Минуту спустя, когда фонарик снова заработал, он бросился по холлу и успел увидеть, как Полоска завернул за угол.

Он направлялся через баскетбольную площадку, и его острые когти скрежетали по гладкой деревянной поверхности. Он бежал в угол, к небольшим складским помещениям и двери, ведущей в большую комнату, где был...

- О, нет! - выдохнул Билли и бросился бежать. - Бассейн! Мы не должны подпустить его к этой двери!

Побежав со всей скоростью, на которую он был способен, держа фонарь перед собой, он заметил с облегчением, что Полоска завернул в направлении складских помещений. Хорошо, подумал Билли, теперь у нас по крайней мере есть шанс.

Добежав первыми до дверей бассейна, они теперь могли не пустить Полоску к воде - пока не сядут батарейки. А тем временем Билли мог найти главный выключатель.

- Вот, - сказал он, скидывая рюкзак. Он вложил фонарик в лапы Подарка так, чтобы он светил от его лица и прямо от двери. - Держи его вот так. Не двигайся. Хорошо?

Подарок крепко сжал фонарик в лапах, глубоко вздохнув, когда Билли исчез в темноте.

Убегая, Билли задумался о том, что будет делать Подарок, когда он найдет главный выключатель. Ему это причинит такую же боль, как и Полоске. Он может убить его, как того Могвая, который умер у заднего крыльца на солнечном свете. Он на секунду помедлил, размышляя, вернуться ему или нет. Потом он бросился вперед. Если свет зажжется, рассудил он, Подарок сможет упасть обратно в рюкзак и избежать боли. Полоска от нее оцепенеет, и я смогу прикончить его.

Сжимая в руке меч, он наощупь пробирался вдоль стены, гадая, на что наткнется вначале - на Полоску или на выключатели. Минуту спустя, не наткнувшись ни на что, кроме гладких холодных квадратиков плитки, он начал уже думать, что поиск того или другого может продолжаться бесконечно.

- Где выключатели? - пробормотал он беспомощно, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что фонарик по-прежнему охраняет дверь. Несмотря на то, что батарейки явно ослабли, рассуждал Билли, у него есть еще несколько минут, пока они работают. Осознав это и отчаявшись найти выключатели - если таковые имелись в этом углу спортивного зала, - он двинулся к противоположной стене.

Наверное, он прошел около пятидесяти футов, когда оглянувшись на дверь бассейна, чтобы посмотреть, насколько ослабли батарейки, он увидел последний акт разумной стратегии Полоски. Явно вычислив, что Подарок держит фонарик, а Билли пытается обойти его или добраться до выключателей верхнего света, Полоска шел вдоль стенки, подкрадываясь к Подарку и прикрываясь от прямых лучей. Теперь, слишком поздно, Билли увидел силуэт Гремлина, который он не мог не узнать, - черная фигура была очерчена светлым контуром. Двигаясь дьявольски медленно, фигура замерла рядом с Подарком, как кобра, готовая броситься на добычу.

- Смотри! - закричал Билли через всю площадку. - Осторожно, Подарок! Он...

Фонарь с шумом упал на пол и покатился под аккомпанемент серии стонов и слабого писка, которые эхом прокатились по спортивному залу. Побежав на смутные очертания двери бассейна, Билли буквально бросился в клубок тел. Два одновременных болезненных удара пришлись ему в плечо и в бок. Махнув кулаком, Билли почувствовал, что попал в твердый предмет и услышал, как взвыл Полоска.

Ориентируясь на звук, он нанес еще один удар, и Полоска оторвался и убежал в бассейн.

- Нет! - услышал Билли собственный отчаянный крик.

Услышав скрежет когтей Полоски по плиткам, который становился все слабее, Билли поспешно нашел фонарик и побежал к бассейну. Он не включил фонарик, хотя почти ничего не видел без него. Даже в нынешнем состоянии, близком к панике, он сознавал, что светом нужно пользоваться осмотрительно - не только из-за слабеющих батареек, но потому что внезапное движение Полоски в определенном направлении теперь...

Долгий и особенно злобный смех сообщил Билли о том, что худшее уже произошло. Полоска обнаружил бассейн и оценил его возможности неограниченного воспроизводства.

Он стояла дальнем углу, слегка подпрыгивая вверхвниз в воде, нос его вдыхал ароматный дымок, поднимающийся с поверхности тела, руки его образовывали широкую победную арку над головой, как у атлета, который только что забил решающий мяч в игре. Каждый раз, когда во время своего победного танца он опускался на плиточный пол, смех его слегка усиливался, и теперь он был похож на живую волынку, из которой постоянно извлекают одну единственную ноту.

- Нет... - выдохнул Билли. - Пожалуйста, HЕТ!

Легкое прикосновение меха к его руке показало ему, что с Подарком все в порядке, - одна хорошая новость за то время, что он стоял и беспомощно смотрел, как Полоска плескался в воде.

Включив фонарик, Билли подбежал к дальнему концу и направил его в воду. Полоска медленно нырнул на дно бассейна и лежал лицом вниз, свободно опустив руки по сторонам. Какое-то время Билли надеялся...

Легкое потрескивание лишило его надежды. Спина Полоски покрылась маленькими пузырьками, которые всплывали и распространялись по поверхности бассейна. Как огромные круглые амебы, они делились вновь и вновь, превращая воду в кипящий зеленый кисель. Легкое потрескивание вскоре перешло в рев, оглушительный вой сотни нечеловеческих голосов, орущих от боли.

Билли смотрел, завороженный, но лишь минуту. Потом, схватив Подарка, он то ли выбежал, то ли выпал из здания.

ГЛАВА 17

Съехав по пологому склону в пятидесяти ядрах от здания ИМКА, Билли оказался зрителем мрачного шоу, которое во многом было его произведением. Вначале было не слышно и не видно почти ничего кроме зеленоватой дымки, поднимающейся над зданием и отдаленного хохота. Потом внутри началось движение и звуки явно усилились. Вскоре Билли увидел одну фигуру, а потом десятки их, движущихся в окнах - каждая была полноценным Гремлином!

- О боже! Когда Гремлины размножаются, они делают это сразу, да?

Подарок смахнул слезу. Он мог бы рассказать об опасностях, и всего этого можно было бы избежать... если бы он мог лучше общаться... если бы эти люди последовали его совету... Если бы, если бы, если бы...

Теперь больше не имело смысла сослагательное наклонение.

Насколько понимал Билли, исчезла последняя надежда. Когда они с Подарком спускались по склону всего несколько минут назад, он думал, что можно вызвать пожарных, и они могли бы поджечь коконы, пока те созревают. Но коконов не было, не было никакой промежуточной стадии даже временной уязвимости, когда можно уничтожить или перевезти их в такое место, где они причинят меньший вред.

Билли вздохнул.

- Что нам теперь делать, Подарок? - спросил он устало. - Просто смириться, идти домой и ждать? Больше мы ничего не можем сделать, да?

Это было бы разумно, но он знал, что теперь не может сдаться. Способствовав выпуску этих дьявольских существ на Кингстон Фоллз, - а может быть, на весь мир! - он должен был перед самим собой и перед всеми остальными сделать все возможное, чтобы исправить ошибку. Это было основным, моральным соображением. Он знал также, что если просто сидеть и ничего не делать, можно сойти с ума.

- Наверное, - сказал он медленно, - нам нужно идти в полицию.

Ему не очень хотелось рассказывать все, что случилось, шерифу Рейлли и помощнику Бренту, которые отличались исключительной тупостью. Даже изложение им обычной проблемы было делом непростым, настолько они были убеждены, что все остальные люди хитры, тупы или одновременно и хитры, и тупы. Плюс к этому - вполне объяснимое сопротивление, которое испытает каждый, услышав рассказ о Гремлинах или им подобных существах. Будучи страстным любителем кино, Билли уже представлял себе сцену, которая разыграется в полицейском участке. Как в столь многих фильмах ужасов, он объяснит, что произошло. Полицейские отнесутся к этому по меньшей мере скептически. Потом, чтобы убедить их, он предложит им пойти в среднюю школу, чтобы взглянуть на тело Рэя Хэнсона и останки Гремлина. После долгих уговоров оии пойдут за ним туда - и конечно, тел там уже не будет. Либо произойдет это, либо исчезнет Гремлин, и у полиции не будет другого выхода кроме как арестовать Билли по подозрению в убийстве.

Перед лицом необходимости объяснять все этим людям Билли заколебался. Но не надолго, поскольку ИМКА явно кишел внутри телами. Мелькая в окнах, они придавали зданию вид слабо освещенного концертного зала или театра после окончания вечернего представления.

- Пошли, Подарок, - сказал наконец Билли. - Наверное, если мы хотим помешать этим ребятам захватить весь город, нам надо обратиться в полицию.

Через четверть часа в крохотном полицейском участке Кингстон Фоллз Билли рассказывал все происшедшее как можно проще и бесстрастнее, тщательно избегая жутко звучащих описаний, которые обычно исходят из уст персонажей фильмов.

Реакция полицейских несколько отличалась от того, что показывают в кино или по телевизору, хотя шериф Рейлли и помощник Брент действительно заняли позицию \"давайте-посмеемся-над-ним-и-может-быть-он-спокойно-уберется\", типичную для служителей закона в подобных ситуациях. Сидя за деревянными столами, попивая из пластиковых стаканчиков вино со взбитыми желтками и специями, они, может быть, выглядели менее официально и более дружелюбно, чем можно было бы ожидать, особенно поначалу. Козда стало очевидно, что Билли говорит серьезно, они позволили ему развить рассказ, не перебивая его.

- Гремлины, - сказал наконец Рейлли. - Маленькие монстры, ты сказал?

- Да.

- Конечно, зеленые, - продолжил шериф, едва заметно подмигнув Бренту. - Маленькие монстры всегда зеленые, знаешь ли.

- Да, они зеленые, - признал Билли, пожалев, что они не какого-нибудь другого цвета.

- С острыми клыками и длинными когтями?

- Да, сэр.

- И их тысячи, да?

- Я не считал, - ответил Билли. -Это было невозможно. Во всяком случае, с виду около двухсот.

- Значит, около двухсот маленьких зеленых монстров с клыками и когтями - по-моему, этого достаточно, - улыбнулся помощник Брент. - Ну и откуда взялись эти Гремлины?

- Мой отец. Он преподнес мне одного в качестве подарка на Рождество несколько дней назад.

- Подарок... - проворчал Рейлли. - Твой отец всегда дарит тебе злобных монстров?

- Нет, нет, - ответил Билли, на этот раз несколько более нервно. Видите ли, вначале они не злобные.

- Конечно, нет, - кивнул Брент, и его снисходительное отношение стало совершенно очевидно.

- Кстати сказать, это даже не Гремлины, когда все начинается, - продолжил Билли. - Вы не могли бы уменьшить здесь свет?

- Почему, тебе что - режет глаза?

- Нет, сэр. У меня Могвай - это то, из чего получается Гремлин - в рюкзаке, но яркий свет может причинить ему боль, даже убить его.

Брент бросил на шерифа Рейлли взгляд, говоривший \"Это-должно-быть-неплохо\" и подавил зевок.

Надеясь, что взгляд на Могвая убедит их в в неземном происхождении этого существа. Билли ждал, стараясь не казаться сумасшедшим. Через минуту Брент сделал пару шагов к выключателю на стене и погасил верхний свет.

Билли открыл рюкзак, вытащил Подарка. Двое полицейских тщательно рассмотрели его, однако не проявили нежности и восторга, как другие.

- Вот так выглядит Могвай до того, как становится Гремлином, - объяснил Билли.

- Да, - кивнул Брент. - Я уже видел таких. Они с островов на юге Тихого океана. По-моему, они называются как-то...

- Нет, сэр, - прервал его Билли. - Это не обычное земное животное.

Брент покачал головой.

- Может быть, так сказал продавец в зоомагазине твоему отцу, но я видел их по телевизору. Знаешь, программа про дикую природу.

Зная, что с Брентом спорить бесполезно, Билли удержался от возражений.

- Значит, это становится Гремлином, так? - спросил помощник шерифа.

- Да, сэр. Он МОЖЕТ, но не обязательно. - Зная, что его слова звучат все более невероятно, как у типично ненормального и недостойного доверия персонажа фильма, Билли все равно ринулся в бой. - Понимаете, они становится Гремлинами, если... поедят после полуночи...

Брент прыснул и подавился глотком напитка. Струйки шафранового цвета жидкости потекли у него из уголков рта. Вытерев губы рукавом, он отвернулся и закашлялся.

- Поедят после полуночи, - проговорил шериф Рейлли, продолжая линию расспросов с того места, где Брент, закашлявшись, прервал рассказ. - Не понимаю.

- Может быть, он имеет в виду заход солнца в пятницу, - перебил его Брент, все еще слегка давясь. - Еврейские Гремлины.

- Давайте серьезнее, - сказал Рейлли. - Я действительно хочу добраться до сути. Значит, он превращается в Гремлина, если поест после полуночи. Полуночи в каком часовом поясе? Ты хочешь сказать, что если я отвезу этого зверя на границу часового пояса, и он поест по одну сторону линии, все нормально, но если поест по другую сторону, он превратится в монстра?

- Наверное... - запнулся Билли. - Я не думал об этом в таком плане.

- И в чем дело - в том, что рот жует или что желудок переваривает? быстро добавил Брент, игнорируя проблему пищевода. - Ты знаешь, что пища некоторое время находится в желудке...

Отмахнувшись от него, Рейлли спросил:

- Сколько еды? Один кусочек после полуночи? Достаточно этого, чтобы он сошел с катушек?

- Наверное...

- А что если он поест в десять часов, и у него что-нибудь застрянет в зубах, а потом после полуночи он это проглотит? - спросил Брент. - Это считается едой после полуночи?

- Вода - это пища? - добавил Рейлли.

- Нет, - ответил Брент. - В воде нет калорий. Если он съест что-нибудь калорийное, вот тогда это произойдет.

- А диетические напитки? - спросил Рейлли с невозмутимым видом. - В них всего несколько калорий.

- Ну и все, - ответил Брент. - Одна калория - и это уже еда.

- Жена говорила мне о каких-то продуктах, в которых минусовые калории, - сказал Рейлли. - То есть тело использует больше энергии для их пережевывания, чем получает от них. Как, например, сельдерей, латук и сырая морковь...

Поняв, что он ничего не добьется. Билли шагнул к двери.

Шериф Рейлли поднял руку.

- Минуточку, - сказал он. - Ты куда?

- Я, наверное, пошел, - сказал Билли. - Я знаю, что это звучит странно, но не я выдумал правила...

- Мы просто пытаемся понять, что происходит, - ответил спокойно Рейлли, на его лице лишь слегка отражался скрытый сарказм. - Допустим, ты внезапно умрешь или забудешь здесь этого зверя. Вдруг, как ты сказал, он превратится в сотню Гремлинов, если мы его покормим после полуночи. Мне хотелось бы побольше узнать. Например, если после полуночи нельзя, то когда опять можно? В шесть часов? С восходом солнца?

- И еще, - добавил Брент, не дожидаясь ответа Билли. - Как он размножается? Ему нужна самка или как?

Билли вздохнул и не ответил. Он решил не говорить этим людям больше ничего про Подарка, и ничего им не говорить про случай в школе. Пусть они думают, что он лунатик, если им так нравится. По крайней мере, они не могут арестовать его за это.

- Послушайте, извините за беспокойство, - сказал Билли. - Наверное, я просто плохо рассказал, и я не виню вас за то, что вы считаете меня сумасшедшим. Я просто зашел сказать вам, что сегодня вечером к вам могут поступить сообщения о вандализме или о том, как на людей нападали или их пугали зеленые монстры. Может быть, благодаря мне вы поверите, что эти люди не сумасшедшие. По крайней мере, я на это надеюсь. А если ничего не произойдет, тоже хорошо.

Закрыв крышку рюкзака над Подарком, он пошел к двери. Притворяя ее за собой, и выходя в темную холодную ночь, он услышал, как двое полицейских вначале подавленно захихикали, а потом разразились громовым хохотом.

- Ну, Подарок, - сардонически улыбнулся Билли. - Как я выглядел?

Серия странных и трагических событий, которые потрясли Кингстон Фоллз, началась через несколько минут.

Первый эпизод, который мог показаться отдельным несчастным случаем, был отмечен диктором радиостанции ВКФ Харманом Эллисом в 19.57 в качестве события местного значения, во время второго часа ток-шоу. В тот момент он не понимал, что это лишь верхушка айсберга, и что происходящее будет держать его и слушателей в напряжении всю ночь.

\"У меня здесь предупреждение для водителей в районе Кингстон Фоллз. Все четыре светофора на пересечении Рэндолф Роуд и Сорок Шестой дороги заклинило на зеленом свете в обоих направлениях. Две легковые машины и трейлер столкнулись там около получаса назад, причем все трое водителей полагали, что путь свободен. Машины серьезно повреждены, но никто не пострадал. Мы советуем водителям избегать этого перекрестка - Рэндольф Роуд и Сорок Шестая дорога, - пока рабочие не починят светофоры. Слушайте нашу радиостанцию, и мы сообщим, когда движение будет восстановлен о...\"

Вспомнив, что он поставил фольксваген всего в нескольких домах от полицейского участка, Билли решил проверить, прилепили ему квитанцию о штрафе или машину отвезли за три часа, прошедшие с тех пор, как он был вынужден оставить ее.

- Это меня не удивит, - сказал он Подарку. - Что бы ни случилось, я не удивлюсь, так уж идет сегодня день.

Повернув за угол, он был поражен тем, что увидел. Не только машина была там, где он ее оставил, но и на ветровом стекле не было квитанции. А когда он сел в нее и повернул ключ зажигания, мотор заработал, заурчав мягко и послушно как никогда.

- Здесь что-то не так, - пробормотал он. - Точно.

Развернувшись, он вскоре вернулся на Мейн Стрит и поехал к дому, совершенно не представляя себе, что делать дальше и к кому обратиться. Ему оставалось только надеяться, что Гремлинов каким-то образом отвлекут, пока они не наделают слишком много вреда.

\"...еще одно объявление - вообще-то три объявления - мне начинает казаться, что Кингстон Фоллз используется в качестве испытательного полигона для проказников. Теперь у нас светофор показывает красный свет во всех четырех направлениях, и там на полмили скопился транспорт. Это на Маунтейн Роуд и Роллинг Виста Хайвей. Полиция едет туда, чтобы регулировать движение, поэтому если вы находитесь на одной из этих магистралей, расслабьтесь, успокойтесь и ждите. Благодарите Бога, что вы не на Дельта Драйв возле Кармоди Стрит, поскольку там на пешеходов и водителей налетело около пятидесяти бесхозных автопокрышек. Они каким-то образом выкатились из склада магазина и покатились по Кармоди огромной массой. Несколько машин побиты, а одна женщина поранилась, когда отпрянула от покрышки и наткнулась на столб. Это еще не все. Сегодня вечером непьющий и заслуживающий доверия источник сообщил, что на посетителей, входивших в Центр Магазинов Гавернорз Мейл, обрушился град швабр с крыши здания - не менее тридцати одновременно. Охрана не смогла найти виновных. А что если мы стали объектом нападения Гремлинов? Может быть, и нет. Скорее всего, это просто последние безумства перед Рождеством. Слушайте нашу программу, мы будем держать вас в курсе\".

На углу около церкви Билли вдруг нажал на тормоза, его занесло в сторону и он чуть не угодил в сугроб, прежде чем остановился. Дав задний ход, он ехал футов сто, прежде чем поравнялся со знакомой фигурой, выходящей из боковой двери церкви.

- Отец Бартлетт! - крикнул Билли через приспущенное окно.

Сгорбившаяся фигура помедлила, стала пробираться по обледеневшей дорожке к машине.

- Это я, Билли Пельтцер.

- С Рождеством, Билли...

- Отец, пожалуйста, идите обратно в церковь, - предупредил Билли. Здесь опасно.

Старик улыбнулся.

- Я просто хочу отправить последнюю открытку. Билли, - сказал он, вытаскивая ее из кармана. Потом, почти про себя, он добавил: - Я совершенно не думал, что они меня поздравят.

- Разве это не может подождать, отец?

- Наверное, может, но пройти надо всего один дом. В чем проблема - ты думаешь, что я поскользнусь на льду?

- Нет, отец, все гораздо хуже. Поверьте мне на слово, что здесь небезопасно, опустите письмо и сразу идите назад.

- Конечно. И с Рождеством тебя.

- Спасибо, отец. Вас также.

Билли завел машину и отъехал. Отец Бартлетт посмотрел ему вслед, пожал плечами и пошел к почтовому ящику на углу. Пока шел, он оглядывался по сторонам и даже через плечо пару раз, но, казалось, никто не скрывался в тени и не преследовал его. Работая с разными группами молодежи, отец Бартлетт знал, что нынешние молодые люди гораздо более мнительны и подозрительны, чем их отцы и деды. В таком мире мы живет, и нельзя винить Билли Пельтцера за то, что он вдруг занервничал, даже в праздники.

Подойдя к почтовому ящику, Бартлетт приоткрыл крышку и бросил письмо.

Через секунду открытка вылетела обратно, ударившись о его пальто и упав на снег.

Моргнув, отец Бартлетт нагнулся и поднял письмо. Он медленно открыл дверцу почтового ящика, заглянул в темноту, пожал плечами и снова бросил конверт.

Тот снова вылетел обратно.

- Это, наверное, какая-то шутка, - пробормотал он, стараясь придать голосу доброжелательное выражение на случай, если его записывают на магнитофон. Снова подняв открытку, он постоял молча, озираясь вокруг достаточно нервно. Он, конечно, видел по телевизору шоу, в котором средний человек становился объектом розыгрыша, и его снимали скрытой камерой, но, конечно, не при таком слабом освещении...

С другой стороны, современной технике подвластно почти все.

Он решил попробовать еще раз. Даже если его записывают, рассудил он, он не выставил себя в смешном свете. Кстати, он всегда реагировал на розыгрыши нормально - со смесью искреннего удивления и веселья; прихожане, которые будут смотреть запись, не смогут обвинить его ни в злобе, ни в глупости. На тот случай, если это все снимали скрытой камерой - а предположив это, он ничего не терял - он решил добавить собственный милый штришок.

Еще раз опустив дверцу, он приложил лицо к отверстию и сказал:

- Еще раз попытаюсь, и все. После этого несу свое письмо в другой ящик.

Как только он произнес эти слова, он почувствовал, как в его руку вцепился холодный предмет. Когда она начал вырываться, другая клешня или рука обвилась ему вокруг шеи и начала затаскивать его голову в почтовый ящик.

- Это зашло слишком далеко! - закричал он, выдавив смешок, скорее истерический, чем искренний.

Теперь он потерял шляпу, и его непокрытую голову с болью втаскивали через ледяной край в нутро ящика. Извиваясь и изворачиваясь, обычно невозмутимый отец Бартлетт начал звать на помощь.

\"...Теперь, принимая во внимание все эти сообщения, мы меняем обычную схему и открываем прямые телефонные линии, чтобы вы могли звонить и говорить со мной об этом... явлении между объявлениями. Мы не хотим распространять панику, но было бы несправедливо, если бы мы не сообщали о том, что происходит, и не рекомендовали нашим слушателям по возможности оставаться дома. Купите последние рождественские подарки после праздников. Ваши близкие поймут. Итак... у нас было много звонков от людей, которые видели очень маленьких животных или людей, которые выскакивали из тени и потом исчезали. Эти... существа имеют размеры примерно трехлетнего ребенка, но ведут они себя, как спортсмены-олимпийцы. Откровенно говоря, мы не знаем, кто они, и проблема усугубляется тем, что все эти люди или существа одеты в костюмы.

Около восьми пятнадцати их видели неподалеку от Центра Торговли Гавернор Молл, примерно в то время, когда покупатели начали застревать в стеклянных раздвигающихся дверях. Согласно сообщениям девяти человек, которые получили незначительные порезы и синяки, двери заманчиво открывались, а потом резко захлопывались с ужасной скоростью. Обслуживающий персонал магазинов сообщает, что система теперь контролируется, но большинство покупателей пользуются неавтоматическими дверями.

В другом районе Кингстон Фоллз произошел случай, который может быть, с этим связан, а может быть, нет. Клиенты первоклассного французского ресторана Симона в Уинслоу Пайк сообщили, что около восьми тридцати началась драка. Согласно одному источнику, порции еды летели с одного столика на другой, хотя никто не видел бросавших. Несколько официантов, несших тяжелые подносы, получили подножки, а скатерти соскальзывали на глазах клиентов, сметая салатницы и тарелки в проходы. В конце концов воцарился такой хаос, что началось буйство с французской кухней. Одной женщине оказывается медицинская помощь, поскольку она вдохнула беарнский соус\".

- Тебе очень надо было смеяться над парнем, да? - пробормотал шериф Рейлли, когда они с помощником Брентом снова бросились к машине. Последний час того, что начиналось как скучная ночь, был сумасшедшим и необъяснимым.

- Мне? - ответил, защищаясь, Брент. - Ты же начал. Мне все равно кажется, что дело не в его зеленых чудовищах. Мне кажется, парень помешался от безделья. А эта радиопрограмма, которая каждые десять минут дает информацию, совершенно не помогает. Ненормальные люди слушают такие вещи и начинают думать о том, что можно сделать, чтобы это переплюнуть.

- Ну ладно, бог с ним, - пожал плечами Рейлли. - Где Дадли и Уоррен?

- В Гавернор Молл.

- Ладно. У нас с тобой есть выбор - беспорядки на телестанции или люди, на которых нападают рождественские елки. Куда ты хочешь?

Брент пожал плечами.

- Мне бы хотелось оставить средства массовой информации в покое. Пусть сами решают свои проблемы. Может быть, обычная свара.

- Тогда пошли к елкам.

Вырулив налево на Вашингтон Авеню, шериф Рейлли направил машину обратно к центру города. Улицы были довольно пустынны для кануна Рождества, придавая Кингстон Фоллз вид города призраков, зато, так было проще передвигаться с места на место. Быстро доехав до конца квартала, он снова свернул у Уотертона, и машину слегка занесло, когда...

- Что... - это было все, что успел сказать Рейлли прежде чем полицейская машина ударилась в прочную стену из поставленных на попа предметов.

Заскрежетав и резко остановившись, машина подпрыгнула. Прозвучал такой грохот, как будто в днище корабля ударила торпеда, полицейские выскочили из машины и осмотрели ущерб при свете фар.

- Кто же это сделал? - пробормотал Брент.

Перед ними на всю длину квартала были лишь шлакоблоки, поставленные на попа, как аккуратные могильные плиты, их квадратные силуэты выстроились насколько хватало глаз.

\"...прямо перед полицейским участком Кингстон Фоллз. Водителям мы советуем избегать Уотертон Авеню между Вашингтоном и Адамсом. Полицейские сообщают, что неизвестные забаррикадировали улицы бетонными шлакоблоками, которые явно взяли со склада Строительной компании Уилльямсона по соседству.

Еще одна странное событие произошло всего в одном квартале от церкви Св. Франциска Асиззского, где отец Эдмунд Бартлетт опускал письмо. Пара невидимых рук или клешней затащила его в почтовый ящик дальше, чем по плечи, поранив при этом. Тем временем сосед, который увидел, что отец Бартлетт попал в ловушку, позвал на помощь, и его вытащили. Но когда помощники заглянули внутрь ящика, он был уже пуст.

К несчастью, это не последний пункт в списке необычных событий этого вечера. Баскетбольный матч между Тиграми и Китами Пресвитерианской Промежуточной Лиги пришлось отложить, когда было обнаружено, что все мячи наполнены арахисовым маслом. Соревнование перенесено на восьмое января.

И последнее - пока что - мы получили сообщение Десятого канала о том, что источник помех - не у вас в телевизорах. Помехи вызваны неизвестными неполадками в оборудовании.

Я уже говорил о Гремлинах? Это явно на них похоже. Слушайте нашу программу\".

- Диктор сказал по радио, что это Гремлины, Меррей, - сказала миссис Фаттерман, возвращаясь в гостиную с чашкой кофе для мужа.

- Может быть, он сказал это в шутку, - проворчал Фаттерман, сдерживаясь, чтобы не стукнуть по телевизору. - Они всегда говорят это в шутку, но никто этому не верит.

Когда, покрутив ручки еще немного, он так и не смог исправить изображение в телевизоре, он устало откинулся назад.

- Только не сейчас, - проговорил он. - Как раз, когда должен был приехать Перри Комо.

- Он опять поет \"Аве Мария\"? - спросила миссис Фаттерман, а потом продолжила: - Я думала, тебе это уже надоело. Они показывают это каждое Рождество.

- Это часть Рождества. Что сказали по радио про телевидение?

Стерва, как правило, представляется символом деловой жизни — этакая акула бизнеса, поедающая все, что движется в толще воды, испуская биоэлектрические импульсы. Но, во-первых, даже акулы не пожирают кого ни попадя — у них вкус избирательный, что бы там себе серферы не воображали. А во-вторых, стать опасной хищницей и хищническими методами отстаивать свои интересы в рабочем коллективе — плевое дело по сравнению с тем, каково это — отказывать родным и близким в «законном праве». В состав «законного права» входят самые разные вещи, среди которых непременно будут попадаться близкородственный прессинг, шантаж, манипуляция. И не потому, что в семье все всем хотят подставить ножку. Просто иначе не умеют. А почему не умеют и что с ними, такими неумелыми, делать — об этом мы и поговорим в нашей книге.

- Гремлины, - повторила миссис Фаттерман. - Никто не знает.

- Может быть, в них масса иностранных деталей, вот такое мое мнение, - проворчал Фаттерман. - То же, что и с этим чертовым \"Сони\". Я знал, что надо покупать \"Зенит\".

В сущности, для каждой женщины отношения с домочадцами составляют целый мир, по важности равный карьере и самореализации. Эволюция и цивилизация, не чинясь, возложили на женский пол задачу налаживания «группы контактов», а вернее, контактов в группе. И жуткое количество времени у рода человеческого ушло на то, чтобы люди перестали бегать стаей, а распределились бы по семейным кланам, в каждом из которых у «сродственников» свое место и свои обязанности, иерархия — незыблема, а статусная система регламентирует всякие там эмоциональные всплески и возрастные кризисы. Ну, и как теперь все это бросить? Как отказаться от социальных механизмов, которые отменно регулировали наше существование на голубой планете несколько миллионов лет (если, конечно, вместе с нашим биологическим видом сосчитать и разные виды пралюдей — для солидности)? Уж больно удобная вещь!

Щелкнув переключателем, он увидел, что по всем каналам идет ужасная зернистая пелена. Щеки его все больше краснели с каждым поворотом переключателя. Стуча кулаком по боку телевизора, он иногда на мгновение радостно улыбался, когда появлялось прекрасное изображение, и возобновлял удары, когда снова возникали полосы.

- Это не просто один канал, - прорычал он. - Это или телевизор, или антенна.

И хотя специалисты вовсю разъясняют современному человечеству, что биологическая программа давно устарела, а инстинктивный метод улаживания социальных конфликтов не работает там, где поведение строится на чем-то еще, помимо наследственных стереотипов — все равно хомо сапиенс ужасно не хочется отказываться от поведенческих приемчиков, которые родились, когда он, может, уже и был хомо, да только не сапиенс. Максимум эректус (нет, это — не то, что ты подумала, это значит «прямоходящий»). В общем, довлеет подсознание, довлеет. И к тем, кто не в силах противостоять зову темного, неосознанного «Оно», можно испытывать сочувствие — но нельзя давать слабину. Иначе тебя сожрут. Буквально. Хотя мы согласны: верить в такое не хочется. Домашняя обстановка, вокруг семья, любимые и родные люди — и вдруг все оборачивается третьесортным ужастиком про тайную секту оборотней, замаскированную под группу реабилитации толстяков, психологически зависимых от еды.

- Ну, давай сейчас об этом не думать, - сказала миссис Фаттерман с мягкой улыбкой.

- Конечно, я не буду об этом сейчас думать, - рявкнул он в ответ. Идут мои любимые рождественские передачи. Почему я должен сидеть здесь и смотреть на снег в ящике и на снег на улице?

Поэтому необходимо найти собственную стратегию противостояния ближнему своему. Ведь, оказавшись лицом к лицу с проблемой «родственных конфликтов», ты можешь запаниковать, у тебя может возникнуть шок из-за испытанного разочарования, крушение иллюзий может вызвать тяжелую депрессию. Всякое случается. И при подобных обстоятельствах пострадают все — и ты, и твои «противные близкие». Между вами вырастет натуральная китайская стена, да еще с полосой отчуждения по обе стороны. У некоторых людей в аналогичной ситуации появляется интимофобия — боязнь близких отношений. Им страшно доверить себя другому и страшно принять на себя обязательствами по отношению к любимому человеку. Интимофобия погружает личность в вынужденное одиночество. Эмоциональная сфера находится в состоянии «и не спать нельзя, и никак не уснуть». Но, даже если последствия окажутся не столь тяжелы, лучше являться на домашний вариант телепередачи «Окна» хорошо подготовленной. И не бояться того, что возмущенная родня время от времени будет восклицать: «Ну ты и стерва!» Ведь альтернативой характеристике «стерва» служит снисходительное: «Она у нас дурочка совсем!» Словом, «выбирай — но осторожно, осторожно — но выбирай»!

Вдруг он вскочил на ноги и побежал к шкафчику в прихожей. Жена просто смотрела на его сборы, зная, что перечить ему бесполезно.

Что же касается отчуждения между тобой и, скажем так, «неотчуждаемыми родственниками» — мамой, папой, братьями, сестрами — то, мы надеемся, ты отдаешь себе отчет в одной чрезвычайно важной вещи: оно — отчуждение — существует. Просто о нем не принято говорить вслух. Семейная сфера обросла мифами, словно затонувшая галера — водорослями. Даже о большом бизнесе не ходит столько сказок, сколько о том, как «жили-были дед да баба, если кашу с молоком». Причем про «хвать по пузу кулаком» рассказывается, как про ужасное исключение из правил. А в основном, дескать, семейная жизнь есть идиллия. Зачем, спрашивается, она нужна, эта слащавая словесная муть? Семья переживает те же кризисы, что и страна. Сергей Довлатов верно определил родство между этими двумя структурами: «семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения. И тому подобное. Все это и есть семья». А значит, все, как поется в мюзикле «Чикаго», «правильно так, радостно так, сладостно так» быть не может. Поэтому не стоит впадать в панику при любом «отклонении от образцово-показательного семейного счастья». Лучше прочти эту книгу и составь собственный план действий.

- Куда ты, - смиренно спросила она наконец.

И поверь — никто не стремится рассорить тебя с близкими людьми. Просто для сохранения отношений приходится следовать древнему принципу: «Si vis pacem, para bellum» — «Если хочешь мира, готовься к войне».

- Пойду проверю антенну, - сказал он. - Может, ее сдуло.

Натянув на голову шерстяную шапку, он вышел, дошел до конца дорожки и посмотрел на крышу.

Глава 1. Хайль, майн либен фюрер!

Антенна была в порядке, но этого мистер Фаттерман почти не заметил. Гораздо лучше он заметил три маленькие длиннорукие фигурки вокруг нее, которые вызвали у него страшные воспоминания о Второй Мировой войне.

Он долго простоял с отвисшей челюстью, глядя на тех троих, что играли с его антенной. Потом, вспомнив о ружье, которое он держал заряженным в закрытом шкафу, он вернулся к дому, не спуская глаз с крыши, пока не дошел до крыльца.

Зачем, спрашивается, воевать — это с родным-то человеком?! Ну, и родной человек все-таки не святой дух. А потому обоюдные недостатки и слабости не могут не проявляться в процессе вашего совместного проживания. Полагая, что родственники — самая лучшая и надежная опора, самые верные и понимающие друзья, самые любящие и добрые души, мы нередко собственными руками роем могилу своему здравомыслию. Мы стараемся «притянуть за уши» реального человека к мифическому образцу — а что в результате? А в результате теряем и иллюзию, и действительность: разочарование заставляет нас расстаться и с придуманным идеалом, и с близкими, «не дотянувшими» до идеала. В детстве такие «крушения» переживаются легче. Видимо, сказывается присутствие титанических планов на долгую-долгую жизнь. Мысль о том, что «все еще будет», приглаживает наждачную шкуру жизненного пути. С возрастом, когда контакты налаживаются с большим трудом, когда начинаешь высоко ценить не столько новое, сколько привычное, когда всякая потеря оставляет шрам на душе — ты готова закрыть глаза на очевидное, дабы продолжать верить в невероятное. Так и рождаются комплексы.

\"...дно предупреждение для водителей в районе Кингстон Фоллз. У нас есть сообщения о том, что на объездной дороге в черте города появился ряд знаков объезда, расставленным таким образом, что водители ездили кругами вокруг центра несколько часов. Некоторые водители, разозлившись оттого, что не могли найти выхода из этого тупика, остановили машины и создали огромные пробки, не говоря уже о нескольких столкновениях. Все, что мы можем вам сказать об этой ситуации - несколько местных гаражей вызвались выслать грузовики, чтобы вывезти водителей из этой зоны. На этих грузовиках большие желтые опознавательные знаки.

Наше сознание пытается спрятать от нас травмоопасные реалии за флером идеализации — и не только в детские годы. Всю жизнь мы опьяняем себя старыми и новыми мифами, стараясь отыскать в собственной жизни признаки наличия «доброй сказки». И ужасно расстраиваемся, если «что-то ничего в волнах не видно», как говаривал новеллист Иероним Поприхин в «Мастере и Маргарите». А ведь стоило бы саму себя поблагодарить за объективность и проницательность. Многие люди, правда, прибегают не к поиску, а к домыслу: подсознательно искажают черты действительности, добавляя своему окружению черты «мифических героев». Увы, но подобное одурманивание мифами, как правило, заканчивается тем, что настоящие, немифические шансы упускаются.

Мы советуем покупателям не пользоваться машиной Кингбанка во всех трех точках и машиной Вест Кельвинс. Они выдают рваные купюры и возвращают карточки согнутыми пополам. Сотрудники банков сделали заявления о том, что это не дело рук так называемых Гремлинов, но обычная неполадка, с которой уже сталкивались оба банка\".

Шерифу Рейлли и помощнику Бренту понадобилось много времени, чтобы успокоить трех женщин, на которых напали автоматы в зоне отдыха Грин Бенд; они явно пережили ужасные минуты, и всем троим очень хотелось поговорить об этом.

Великий писатель Федор Достоевский писал: «Человек всю жизнь не живет, а сочиняет себя, самосочиняется». А если вспомнить другого великого человека — Ингмара Бергмана, — то можно повторить и его слова: «Жизнь имеет в точности ту ценность, которой мы хотим ее наделить». Потом, сложив эти изречения, получаем совсем не парадоксальное утверждение: тот, кто «самосочиняется», низводит ценность жизни до создания воображаемой маски, накрепко приросшей к истинной личности. И маскарад становится его жизнью, а его жизнь — маскарадом. Сперва забавно, но только сперва. Есть, разумеется, определенная психологическая категория, которая страшно увлекается всякими «тусовочными мероприятиями» — про них можно сказать, что маска для них становится лицом, потому что они есть то, что видят окружающие. Но это всего лишь один компонент психологического рисунка личности. В рисунок обычно входят несколько таких компонентов, и им, скорее всего, будет ужасно неуютно в «нескончаемом вихре развлечений». Так что, вероятно, стоит сохранить свою индивидуальность, как бы тебя не тянуло «самосочиняться» — например, ради удовлетворения амбиций твоей родни. Как уже было сказано, поначалу это сработает и даже покажется забавным — а потом станет тошно и жалко себя, потерянную, до невозможности.

- Мы стояли между двумя рядами машин, - начала высокая женщина с синеватыми волосами. - Алиса пыталась решить, покупать ли печенье с сыром, когда вдруг начали вылетать банки с содовой. Не выпадать, знаете, как когда вы за них бросаете деньги. Их выкидывали оттуда. Одна ударила меня прямо сюда, в больное плечо, а другая - Мод по подбородку. Ее до сих пор качает.

Брент кивнул и записал что-то в блокноте, не потому, что ему это было нужно или этого хотелось, но потому что он знал: от него этого ждут.

Конечно, время от времени так и тянет сказануть нечто в духе напыщенной фразы Максима Горького, заученной еще в школе: «жизнь дается один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно»… потраченную зарплату. Впрочем, это бесполезное занятие: каждому из нас придется искать свое собственное «прожить надо так». Никаких единых вариантов не существует — на создание подобных «образцов» отваживаются только идеологи. То есть категория, наименее заинтересованная в счастье отдельно взятого человека. Ведь задача идеолога — обеспечение бесперебойной работы социальных механизмов, даже в ущерб интересам «социальной единицы». Итак, если тебе однажды покажется, что ты обнаружила всеобщий смысл жизни — тогда одно из двух. Либо ты подалась в идеологи, либо тебе пора проконсультироваться у психиатра.

- Посмотрите, - сказала та, которую называли Алисой, указывая на сильный с виду порез под носом. - Не подумаешь, что это может сделать пачка жевательной резинки, да?

Иногда к специалистам данного профиля мы попадаем непосредственно «с подачи» наших родных и близких. Иначе сама идея психоанализа не только не развилась бы в индустрию, но и вообще не родилась бы! Приходится признать: мы не только подвергаемся прессингу со стороны близких, но и сами усугубляем негативные последствия оного, прячась от объективного мировосприятия в свое собственное «измерение». От подобной тактики неизбежные разочарования не перестают быть неизбежными — но становятся гораздо мощнее и сокрушительнее. Поэтому для сохранения твердого ума и ясной памяти у человека выход один: смотреть реальности в лицо, не пудрить мозги ни себе, ни другим байками и сказками. И отстаивать свои интересы в любой ситуации. Но не впадая в паранойю. А это бывает так трудно!

- Да, мадам, - ответил шериф Рейлли.

- Они так и кружили здесь, - вздохнула третья женщина. - Я думала, что это конец света.

Почему же мы, люди вполне здоровые (по крайней мере психически), так устрашающе меняемся, когда приходится решать обычную, вроде бы, задачу — как добиться необходимых уступок от своего круга общения? Почему мы впадаем то в истерику, то в аутизм, то в абулию (это патологическое отсутствие воли), то в депрессию? Почему мы периодически закатываем родным скандалы, больше напоминающие потопление «Титаника», нежели выяснение отношений? Почему нам покоя не дает идиотский (да-да, идиотский!) вопрос: кто глава семьи? Да потому, что когда-то, в детстве, нам годами прививали примитивные «подавляющие» методы общения. И мы взяли их на вооружение, а потом уверовали в соответствующие ценности — натиск, напор, нажим. Поэтому сейчас мы расплачиваемся за неверную информацию, усвоенную в юные годы: либо ты — либо тебя. И выбираем одну из двух далеко не симпатичных ролей — подавляющего или подавляемого.

- Знаете, мы не очень ловки, - сказала вторая. - Когда они начали кидаться этим в нас, мы просто не могли увернуться.

Офицеры кивнули, сделали пару сочувственных замечаний и вернулись в машину.

Но мы же не хотели оказаться перед выбором «съесть или быть съеденной», особенно, когда речь идет о налаживании родственных отношений. И как вся эта жуткая система «налаживания», спрашивается, складывается? Складывается она довольно примитивно — но очень, очень подолгу, можно считать, десятилетиями. Многократное повторение — не мать учения, а мать зубрежки. Повторив сто, тысячу раз какую-нибудь абракадабру, ты затвердишь ее на всю жизнь. И, вероятно, никогда уже не сможешь от нее избавиться. Немало существует семей, в которых намертво прижилась (считай, что это каламбур) карательная тактика взаимоотношений. В принципе, не такое уж это редкое явление. И не так уж много альтернатив «домашнему концлагерю», где правит семейный «айне кляйне фюрер». Суди сама, какие розы нам приготовил — нет, не Гименей, скорее доктор Спок.

Когда они ехали обратно в Кингстон Фоллз, шериф Рейлли наконец перестал бормотать про себя и сказал:

- Надо бы нам еще поговорить с парнем.

- С парнем?

Сотрудничество. Самый сложный и трудоемкий вариант общения. И уж тем более с детьми. Потому что равное партнерство вообще трудно дается русскому человеку — в силу некоторых исторических особенностей — а тем более партнерское отношение к собственному ребенку. Как это так: я его (ее) породил, но, в отличие от Тараса Бульбы, я не вправе его (ее) не только убить, но даже и оскорбить? Да где ж такое видано, православные?! Видимо, там, где история о приношении Авраамом сына в жертву рассматривается с точки зрения Исаака, которому папенька приставил нож к горлу оттого, что у него, видите ли, в мозгу прозвучал чей-то весьма кровожадный глас. Вряд ли в семье, где взаимоотношения имеют форму сотрудничества, ребенку приходится терпеть незатейливый эгоцентризм или еще более незатейливый фанатизм со стороны родных. Повезло дитяте, ох, повезло! У него будут спрашивать — абсолютно серьезно — где он предпочитает отдыхать и учиться, каковы его планы на будущее и в каком стиле он желает одеваться. И не станут паниковать, если у ребенка плохое настроение или потребность побыть в одиночестве. Прямо скажем, в сотрудничестве главное — дозировать родственную заботу и спокойное принятие трений. Если переборщить со спокойствием, получится не сотрудничество, а нечто совсем иное.

- Да. С тем, у которого был тот смешной маленький зверек, что превращается в Гремлина, если покормить его после полуночи. У тебя есть его фамилия, да?

Мирное сосуществование. Впрочем, так тоже неплохо. Большинство детей душу бы заложило за то, чтобы родители поменьше совали носы в дела своих чад. Если же тебя окружает спокойствие, изрядно напоминающее равнодушие, у тебя есть шанс вырасти эгоистом и сделать из своей жизни именно то, что ты хочешь. Когда родители заняты собой, у них полным-полно дел и проблем, требующих решения, а их разговоры с детьми сильно напоминают переговоры астронавтов с Центром управления полетом: «Все нормально? Все отлично! Все? Да, все! Все задания выполнены? Все! Так все отлично, отлично? Все нормально, нормально! Да отцепись же ты наконец!!!» Ребенок предоставлен самому себе — но, честно говоря, современный ребенок (и особенно ребенок подросткового возраста) как правило, только об этом и мечтает. Сентиментальное кино, где брошенные детки, живущие с родителями, умирают от невнимания последних и прибегают к экстремальным мерам, дабы привлечь к себе хоть единый взгляд со стороны мамы (папы) — это кино. И не больше. Конечно, некоторое количество любви и заботы все же не помешает укреплению семейных связей, но самое важное — не впадать в навязчивость.

- Я думал, шериф, он Вам ее назвал.

Гиперопека. С одной стороны, «назойливая» не значит «добрая». Поэтому всем мамам (папы реже погружаются в подобное состояние) можно рекомендовать одно: своевременно начинайте прерывание пуповины, связывающей вас с детьми! Это не только физиологический термин, это и психологическая проблема. Когда ребенок растет, ему требуется свобода выбора и поле для самостоятельный действий. Неудачный эксперимент зачастую оказывается полезнее удачного: появляется бесценный личный опыт. Но проблема в том, что родители не склонны доверять собственным детям. Представить себе, что их малыш вот так возьмет и сам справится… Конечно, трудно. Вот и ходит мамочка за своим чадом с памперсом, стаканом теплого молока и слюнявчиком лет тридцать… семь. Пока детка однажды не дохнет ей в лицо сигарным дымом и не скажет нечто жестокое и неблагодарное типа «Мама, не пора ли нам расстаться и пожить собственной жизнью?» У-ужа-ас… Но нельзя не отметить и позитивный момент: есть вероятность, что у подросшего «малыша» еще сохранились потуги на самостоятельность. Тепличные условия, к сожалению, не предохраняют подрастающее поколение от ошибок, но зато начисто «вымарывают» из списка способностей развивающейся личности такие пункты, как «принятие решений», «анализ информации», «выбор следующего шага» и т. п.

- У тебя был лист жалоб, и я видел, как ты писал что-то после того, как он пришел.

- А, это я просто записывал, чтобы не забыть позвонить домой.

Диктат. Аналогичное влияние оказывает и диктатура. Есть у подобного метода управления людьми мнимые положительные стороны: ощущение «мне все подвластно», возможность слить агрессию, накопленную где-то в другом месте (где-то, где тебя ставят не столь высоко), эффективное самоутверждение путем унижения тех, кто не оказывает достаточного сопротивления — и прочее в том же духе. Обычно домашний деспот отличается от деспота государственного тем, что, в принципе, ни за что не отвечает, но терроризирует своих подопечных (которых разумнее было бы назвать «подопытными») самим фактом своего существования. Понукать, ругать, наказывать и доставать для семейного тирана так же естественно, как и другие естественные отправления: он и общается, как гадит — непринужденно. И все оправдывает благими побуждениями. Дескать, ребенку полезно, чтобы ему время от времени вправляли мозги каким-нибудь далеким от нейрохирургии инструментом — домкратом, например. Вырастет настоящий боец! Хотя, как история учит нас, деспотов окружает два сорта людей — лизоблюды и посредственности. Вот и ребенку, растущему в атмосфере диктата, светит одна из этих невеселых альтернатив. К тому же такая манера общения отравляет сознание младшего поколения — а в результате появляется экстремал (чтобы не сказать «хулиган»), убежденный, что сила всегда права.

- Замечательно.

- Но мне кажется, я знаю, кто он. Он работает в банке. Можно выяснить.

- Хорошо. Мне кажется, нам надо выяснить, что он знает, прежде чем мы будем действовать дальше.

Конфронтация. Родители, кроме своего потомства, еще и друг с другом контактируют. И отнюдь не всегда удачно. Если обстановку в доме впору характеризовать словосочетанием «на передовой», то и взаимоотношений никаких искать не приходится. Нет отношений, только бои и вылазки, вылазки и бои — по всем фронтам. Очень привычная для нашего отечества атмосфера. Видимо, оказывают свое влияние ранние, опрометчивые браки, заключенные без излишеств вроде «Дорогая, сядем рядом, поглядим в глаза друг другу». А через некоторое время, обнаружив, что сидеть-то, оказывается, не с кем и незачем, а человек рядом — просто посторонний, люди сваливают на этого самого «постороннего» вину за ошибки, которые сами и совершили. Попутно в «злодеи» попадают и прочие члены семьи. Таким образом, общение с домашними практически целиком состоит из рукоприкладства и издевок, а доброе слово, которое, как известно, и кошке приятно, возникает, словно летающая тарелка — изредка, мельком и далеко на горизонте. Это, разумеется, не совсем семья или даже совсем не семья, но ребенок таких страшных истин воспринять не в силах. Он будет искать в своей безумной родне зерна рационального мышления, сам себя станет обвинять в том, что «погода в доме» изрядно напоминает сериал «Анатомия катастроф» — и вообще, не стоит взрослым самоутверждаться на детях по принципу: «Мой ребенок — законченный урод, и я ему это докажу!» Докажешь. Благо, что ты — авторитет для своего ребенка. По крайней мере, до поры до времени. А потом, когда родное чадо поверит в собственную «уродскую суть», ты света белого невзвидишь. Поэтому конфронтация — худшая из манер общения, созданных родителями для детей и детьми для родителей.

\"...линии по-прежнему работают. Телефон 922-7400, и приготовьтесь немного подождать, поскольку наш пульт, вполне в соответствии с временем года, горит, как рождественская елка. Ну, вот. Очередной звонок. Пожалуйста, сэр, вас слушают.

- О. Да. Меня зовут Уиллки Смит, и я только что вернулся из ресторана Ховарда Джонсона, который выплюнул этот ужас мне в лицо...

- Ресторан на Вас плюнул?

Итак, путем простого подсчета обнаруживается, что лишь одна из пяти методик может считаться прогрессивной, позитивной, развивающей и согревающей детскую душу. А остальные четыре балансируют в переделах шкалы от «совершенно невозможных» до «почти терпимых». Так что вероятность попадания в «идеальные развивающие условия» еще в младенческие лета — довольно невелика. И, соответственно, тех, кому повезло, то есть детей, выросших в условиях сотрудничества или хотя бы мирного сосуществования, — немного. Примерно процентов двадцать-двадцать пять. В России большая часть населения никогда не стремилась обеспечить своим единокровным наследникам наилучшие условия для развития индивидуальности. С точки зрения простого прагматизма, в этом не было никакой необходимости. Ну, сформирует ребенок в себе незаурядную натуру, полноценную личность — и что с ней, спрашивается, делать? Какое применение можно найти оригинальному мышлению и выдающимся идеям в мире бюро- и охлократии (охлократия, если кто не знает, есть господство толпы, черни; а про бюрократию в нашем отечестве знают все и всё)? Ответов на эти вопросы до сих пор не имеется, хотя с недоброй памяти времен застоя прошло уже два десятилетия. Но ментальная инерция — сила очень мощная. Ей требуется долгий срок, чтобы иссякнуть и освободить мозги целой нации.

- Нет. Одна из этих машин в мужском туалете, под которыми сушат лицо и руки. Машины с горячим воздухом...

- Да. Продолжайте.

Поэтому дожидаться, пока возникнет — не на словах, а на деле — общенациональная потребность в людях неординарных и, как сейчас принято говорить, креативных — бесполезная трата собственной жизни. Придется пробиваться самостоятельно, в какой бы атмосфере ни довелось расти лично тебе. Человеческая личность — штука на удивление стойкая и многогранная. Если тебе постоянно мешают «некондиционные» воспоминания детства, заглуши их мыслью о том, что многое зависит не только от обстоятельств. Существует, наконец, и такой фактор, как психологическая структура личности, сложившаяся в детстве и в юности. В эту структуру входят более и менее внушаемые психологические компоненты — и счастливый шанс человека заключается в том, что всегда можно извлечь из своего сознания более «устойчивый» психологический тип. Он придет тебе на помощь и будет сражаться за твои интересы, словно Зорро — плащ, шляпа, шпага, конь и ядовитая шуточка перед тем, как добить врага и ускакать в ночь. Отпад!

- Ну вот, я включил ее, чтобы высушить лицо, и вдруг весь покрылся гадкой оранжевой жидкостью с ужасным запахом.

- Жидкостью? Вы можете сказать, что это?

- Не знаю. Запах был такой, как из туалета, но затхлый, как бы с плесенью, и...

Глава 2. Тебя не покинет твой верный… враг

- Ну, может быть, это слишком натуралистично. Где этот ресторан, сэр?

Перед тем, как строить планы на грядущие набеги своего «психологического Зорро», выясним, каков он из себя и что умеет. Поэтому позволь вкратце описать систему «опознания» психологического рисунка личности, которую мы используем в наших книгах: она сложилась на основе образов, возникших в воображении английского писателя Александра Артура Милна, а также на основе классификации психологических типов, созданной известным психологом Николаем Нарицыным. Мы предлагаем тебе ею воспользоваться. В книге «Из домохозяйки — в бизнес-стервы» более подробно рассказывается о базовых типах и приводится тест, определяющий наличие каждого из фундаментальных психологических радикалов в твоем сознании. И потому сейчас мы лишь напомним содержание и основные особенности поведения и восприятия основных типов.

- Комперс и Лондейл. Знаете, что я думаю? Я думаю, что так хочет Бог. В Новом Завете говорится...\"

По выражению лица мужа миссис Фаттерман поняла, что он собирается в крестовый поход. Он всегда был легок на подъем, но у него никогда не было такого стального взгляда, такого целеустремленного выражения за исключением тех моментов, когда на него находило безумие или приступ мессианства. Она видела его таким, когда у него из машины украли радиоприемник, и еще когда его любимая футбольная команда проиграла первенство лиги из-за плохого руководства. Когда он появился из подвала с ружьем, она убедилась, что все поняла правильно.

Винни-Пух. Очень деятельный, склонен к риску, у него масса планов один другого причудливее — и он обязательно постарается воплотить в жизнь хотя бы один. Просто чтобы посмотреть, получится или нет. У Винни-Пуха добрая душа, он считает, что окружен друзьями, а врагов опасаться не стоит — по крайней мере заранее. Для Винни-Пуха невыносим монотонный образ жизни, длинные речи, долгие проводы и тоскливое ожидание. Действительно, Винни-Пуха любят, пусть он и авантюрист, и возмутитель спокойствия. Зато его оптимизм распространяется на окружающих и помогает пережить любые неприятности. Винни-Пухи обычно лидируют в компании и зачастую втягивают родню и знакомых в разные предприятия — не всегда успешные. Но с таким другом не соскучишься.

- Меррей, - сказала она, беря его за руку. - В чем дело?

Пятачок. Главное свойство натуры — осторожность. Считает, что жизнь — ужасно сложная штука. Опасается серьезных (и несерьезных) проблем — в настоящем и в грядущем — а потому мечтает об информации, благодаря которой все можно просчитать заранее. Пятачок ужасно не любит принимать скоропалительных решений. Он в некотором роде перфекционист: хочет достичь наилучшего результата, а для этого нужно все хорошенько обдумать. Притом, что сделать выбор — чрезвычайно трудно, поэтому Пятачок нередко пытается переложить эту задачу на плечи «специалиста» — или просто на кого-нибудь посильнее и похрабрее.

- Гремлины, - ответил он. - На крыше.

Ему не хватает уверенности в себе. Но он заботится о близких, способен на мужество и даже на подвиг — если нет другого выхода. Пятачок боится разочаровать друзей. Он очень добросовестный и не любит ссор. Хотя даже близкие не часто понимают, какое многогранное восприятие мира у Пятачка.

- Какие Гремлины?

- Сейчас некогда объяснять. Оставайся в доме...

Кролик. Ужасно основательный и рациональный. Его кредо: порядок важнее всего. Кролик любит, когда события предсказуемы, а жизнь ясна и благополучна. Хорошо, если на друзей можно положиться и обстановка вокруг комфортная. Кролик любит власть, хочет, чтобы его уважали и сам глубоко почитает авторитеты, ищет их поддержки. Приятно работать под началом толкового руководителя. Кролик — расчетливый реалист, а потому в разных обстоятельствах он может казаться разным: своим парнем, сухарем или энтузиастом — если «маска» выгодна. Бывает, Кролик переходит черту: упорство становится упрямством, педантизм — занудством, практичность — скупостью и т. п.

- Но если ты выйдешь на улицу и выстрелишь из этого ружья, об этом обязательно донесут, - возразила она.

- Отпусти руку, Джесси, - приказал он.

Ослик Иа-Иа. Он склонен мыслить глубоко, нестандартно. Часто страдает от депрессии: Иа-Иа мучает сложное, непознаваемое устройство мира. Ослик много сил отдает «великой задаче», хотя окружающие вечно мешают суетой и глупыми советами… Время от времени Иа-Иа разражается путаными рассуждениями, которые дано понять немногим. Поэтому окружающим кажется, что Ослик живет в выдуманном мире. Его дом и образ жизни могут вызывать изумление — но они совершенно подходят для нестандартной натуры Ослика. Иа-Иа отлично знает, чего хочет, но практически никогда не разъясняет своих намерений «публике». Он упрям, как и полагается Ослику, и его трудно переделать. Иа-Иа интроверт и предпочитает одиночество. Общение с ним — задача не из простых. То он не обижается резкую критику, то злится, услышав ни к чему не обязывающие фразы. Хотя и на обиду бывают свои причины. Если Ослик соизволит объяснить, что случилось, ты, скорее всего, с ним согласишься. Но Иа-Иа редко снисходит до объяснений. А потому многие считают Иа-Иа занудой и ипохондриком.

Она послушалась, и он вышел выполнять свою трудную задачу.

На улице он уже почти дошел до тротуара и увидел первых Гремлинов, но тут осознал, что Джесси права. Стрельба из ружья с лужайки перед домом довольно рискованна. Есть окно в задней стене гаража, откуда целиться еще лучше. Быстро войдя в гараж, он протиснулся мимо снегоочистителя, между которым и стенами по обеим сторонам оставалось всего шестнадцать дюймов, и распахнул окно. Он улыбнулся, поскольку обзор крыши был великолепен, и звук выстрела отсюда будет заглушен.

Тигра. Откровенен и общителен, но вместе с тем и равнодушен к чужому мнению. Тигра живет настоящим и не любит далеко идущие планы, на любую проблему предпочитает реагировать действием. Тигра не выносит запретов. Он жаждет удовольствий, поэтому склонен к конфликтам — и с законом в том числе. Тигра не терпит бюрократизма и проволочек. Он — прирожденный авантюрист, находчивый и рискованный. Его жизнь должна быть яркой и бурной. Тигре неведомы сомнения. Он ужасно любит побеждать, но не унывает в случае проигрыша. Тигру бесполезно укорять, переучивать, перекраивать. Он не любит критиков, не выносит самоедства. Тигре трудно разглядеть нюансы во всем, что его окружает — в отношениях, событиях, чувствах. Он слишком прямолинеен. Поэтому многих он раздражает, но Тигре все равно, что о нем думают. Если полоса неудач слишком широкая, это может Тигру сломать — он спринтер, мастер коротких дистанций. В подходящих обстоятельствах он великолепен.

Прицелившись в одного Гремлина, он выстрелил в первый раз. Маленький зеленый дьявол доказал, что он не плод воображения и не бессмертен, скатившись с крыши и упав в сугроб. Фаттерман громко засмеялся. Ему нравилось снова стрелять из ружья, сцепиться с врагом...

Низкое урчание прервало его радостные мысли. Откуда этот звук? С крыши? Откуда-то поблизости? У него не было времени думать об этом. Ему нужно справиться с оставшимися нарушителями около антенны...

Крошка Ру. Крошка Ру и Тигра похожи — но не идентичны. Тигре-то все равно, что говорят на его счет, а вот для Крошки Ру, наоборот, жизнь без восторженной публики не в радость. Именно поэтому он мечтает быть — или казаться — лучше всех. Самооценка Ру зависит от мнения окружающих. Тот, кто его невзлюбил, становится для Ру личным врагом. Крошка Ру обожает похвастать, охотно рассказывает про свои приключения и достижения. Тогда он их заново переживает — и даже красочнее, чем в действительности. Ру отличный слушатель и зритель — доверчивый, внимательный, эмоциональный. Благодаря этим качествам все видят в нем любящего родственника, верного друга и просто симпатягу. Крошка Ру легко улавливает атмосферу, царящую кругом — и «вливается». Если все грустят — Ру тоже невесел, а если кругом веселье — он счастлив. С Крошкой Ру мир кажется красочнее. Ведь его жизнь — постоянное шоу. Ру никого не обманывает намеренно, просто для него производимое впечатление и реальное положение дел — практически одно и то же. Ру не переносит одиночества, в уединении он болеет.

Он приложил ружье к плечу и снова выстрелил. Еще один Гремлин упал.

В возбуждении и горя желанием убить третьего врага, Фаттерман едва услышал, как ожил и заурчал снегоочиститель.

Видишь, какие разные существа участвуют в создании индивидуальности? А ведь в человеческой личности комбинируется несколько — три-четыре — психологических радикала! И психологический рисунок зависит от того, какой из радикалов в данный момент берет верх. Мы используем свою индивидуальность весьма нерачительно: некоторые стороны нашей натуры мы всю жизнь подавляем, считая их «не такими». Причем «неподходящие» черты — это именно те, которые не получили одобрения со стороны наших родных. Кстати, сплошь и рядом неодобрение выражается авторитарно, без всякого объяснения причин. Да ребенку и не нужны аргументы «за» и «против». Он видит, что те или иные проявления его личности не получают одобрения — с него и этого довольно. Дети — весьма внушаемые создания. Протест против авторитарной манеры обращения со стороны родителей и вообще со стороны старшего поколения возникает в недоброй памяти «переходном возрасте». Почему «недоброй памяти»? Да потому, что старшее поколение, как правило, на молодежную «протестную субкультуру» с ее максимализмом и экстремизмом реагирует жутко неодобрительно. То есть рекомендации типа «драть их надо, как сидорову козу», или «твой дом — тюрьма, тебя посодют», или «убивать таких стервецов» сыплются, как горох. В результате конфликт углубляется до уровня Марианской впадины. А все почему?

Третий Гремлин покатился с крыши.

Да потому, что с обеих сторон, скорее всего, друг с другом сталкиваются одни и те же психологические «шероховатости». Ведь дети часто становятся носителями и «продолжателями» комплексов своих родителей. И если ребенок пошел в скинхеды, его папа с мамой, вероятно, активно проповедовали власть силы и силу власти. И неважно, с кем родители себя идентифицировали — с властными или с подвластными слоями населения. Ребенок принял веру отцов и выразил доступными ему средствами. Таким образом, плюрализм, а также аналитические и творческие способности в его сознании начали подавляться как бесполезные потребители сил и времени. Чего ради заниматься подобной ерундой, когда существует насущная потребность исключительно в накачанной мускулатуре и в твердой вере — причем неважно, во что. Идеологи родной стаи подскажут, во что сегодня верит «контингент». Главное — не отрываться и не зарываться. Иначе зароют.

- Нет, не смей! - заорал Фаттерман, поворачивая ружье за ним. В долю секунды он навел прицел на цель.

Ну, как тебе нравится подобное «детище»? Совсем не нравится? Так ведь кое-что меняется: одни идеалы сменяются другими — но методики остаются неизменными. И если когда-то «контингент» жертвовал собой «за Родину» и призывал «бить гадов до полной победы», то теперь он легко пожертвует тобой — как личностью, во всяком случае — за другие лозунговые словосочетания. Лучше всего подойдут те, которые начинаются со слова «бей» (в современном варианте «мочи»). И выход из замкнутого круга один — получше узнать себя и постараться задействовать свои индивидуальные качества во всей гамме, не стерилизуя свое сознание по образу и подобию закомплексованного и побитого жизнью «идеала».

Теперь снегоочиститель, казалось, почти наклонился вперед, его колеса приготовились рвануться с места, как спринтеры со старта. Рев машины стал оглушительным, когда...

Конечно, тебе может показаться, что характеристики такого рода есть прямое оскорбление маменьке и папеньке. А между тем умение любить своих близких живыми, реальными, зачастую неуверенными в себе людьми, страдающими от заниженной самооценки — это большое достижение. Потому что тогда из семьи исчезают две самые страшные разрушающие силы — сила конкуренции и сила верификации (а проще говоря, проверки на истинность). Мы перестаем состязаться с нашими родителями, а заодно перестаем выяснять, насколько они соответствуют идеализированному имиджу, который сами создавали в наших глазах всю свою жизнь — из самых лучших побуждений. В общем, перед каждым из нас стоит весьма трудная задача: простить наше «старшее поколение» за то, что оно себя мучительно стеснялось и оттого упорно билось за каждую пядь своего — часто дутого — авторитета. А что поделаешь? Ведь у прощения лишь одна альтернатива: отчуждение. Холодная пропасть, через которую друг до друга уже не докричаться, не дотянуться, не допрыгнуть. Конец всему. Вы можете даже видеться — изредка, в порядке исправления семейных обрядов и соблюдения ненужных традиций. Но вы уже посторонние люди, которые всего лишь выполняют надоевшие правила — до тех пор, пока хватает терпения и времени. Если иссякнет первое или второе — видимость связи исчезнет, потому что реальных взаимоотношений между вами не существует.

Вам! Вам!

- Черт побери! - выкрикнул Фаттерман. - Я тебя добью, сукин...

Но как вообще решить проблему терпимого отношения к близким, которые, надо признаться, умеют-таки довести нас до белого каления? В таких случаях большое количество книг на соответствующую тему дает однообразные советы типа «Будь добрее». Увы, но это нереально. Как сказано выше, психологические типы имеют определенные поведенческие рамки, в которых и строят общение с другими людьми. Разумеется, если твои отношения с родней носят патологический характер, не пытайся поправить дело чтением популярной литературы и самоанализом — будет только хуже. В запущенных, тяжелых случаях есть одно средство: подыскать хорошего специалиста и пройти курс психотерапии. И противоположную сторону — предмет твоего болезненного отношения — тоже надо бы подключить к процессу оздоровления обоюдного общения. Это процедура менее болезненная и менее опасная в плане «побочных эффектов». Психика — дело тонкое. Но чаще бывает, что никакой патологической любви или, наоборот, ненависти мы к папе-маме не испытываем. Хотя, надо сознаться, они изрядно нас раздражают. Что делать?