Дженнифер не сразу поняла смысл его слов. Незнакомец вновь улыбнулся своей странной улыбкой, подплыл к девушке еще ближе и протянул руку. Только когда его тонкие пальцы коснулись ее груди, Дженнифер увидела, что на ней нет одежды.

Еще вчера, в другом мире, который внезапно показался ей таким чужим, в далекой чужой жизни, она умерла бы от стыда. Теперь же девушку нисколько не удивляло то, что ее обнаженное тело ласкает вода и на нее устремлен чужой взгляд. Прикосновение пальцев человека-рыбы было нежным и одновременно требовательным. Она почувствовала его желание.

Что-то в ней ответило ему. Она не знала этого чувства прежде, потому что ее женская суть, скрытая до сих пор в теле юной девушки, пробудилась только сейчас. Губы Дженнифер задрожали, и он нежно провел ладонью по ее телу.

Затем он резко отдернул руку и с сожалением покачал головой.

— Еще рано, — сказал он. — Мы должны потерпеть.

— Потерпеть?

Человек-рыба улыбнулся.

— Ты станешь моей невестой, — пояснил он. — И матерью моих детей. Но для этого еще не пришло время. Пойдем.

Кивнув, Дженнифер протянула ему руку и поплыла рядом с ним. Они направились в сторону погруженной во тьму пещеры.



Меня разбудили. Причем разбудили наиболее действенным и эффективным способом, хотя и наиболее грубым. На меня вылили ведро воды.

Отфыркиваясь, я поспешно сел, провел тыльной стороной ладони по глазам и увидел огромную тень, склонившуюся надо мной. Я инстинктивно схватился за оружие.

— В этом нет необходимости, мистер Крейвен, — услышал я чей-то низкий голос.

Я опустил руку, прищурился и наконец-то разглядел мужчину в форме моряка. У него было широкое лицо с рублеными чертами, а в стальных глазах светилась забота и в то же время насмешка.

— Мы на вашей стороне, друг мой, — продолжил незнакомец. — Судя по всему, вам нужны союзники.

Ухмыльнувшись, он протянул руку, чтобы помочь мне встать. Хватка у него была довольно крепкой. Я удивленно осмотрелся. Вряд ли я долго был без сознания, так как все еще находился на той же улице, где на нас с Баннерманном напали головорезы Джеймсона. Похоже, их и след простыл. Вместо этого я увидел дюжину военных моряков, стоявших вокруг меня с оружием в руках. Все они старались сохранить невозмутимое выражение лица. А вот кого я не видел, так это капитана Баннерманна.

— Кто… кто вы? — запнувшись, спросил я. — И где Баннерманн?

— Меня зовут Спирс, — ответил офицер, — капитан второго ранга Джерри Спирс из морской разведки ее величества. — Он отдал честь — скорее в шутку, чем всерьез, — улыбнулся и вновь изобразил на своем лице сосредоточенность. — К сожалению, мы чуть-чуть опоздали. Боюсь, капитан Баннерманн находится в руках людей, которые за вами следили.

— Тогда мы должны его освободить! — взволнованно воскликнул я. — Мы…

Спирс взмахнул рукой, и я замолчал.

— Спокойно, Крейвен, — сказал он. — Радуйтесь, что нам удалось вытащить хотя бы вас. — Нахмурившись, он осмотрел меня с головы до ног и покачал головой. — После всего, что мне довелось о вас слышать, я не ожидал, что вы способны на такую глупость. Похоже, влетит мне от начальства. Ну, что сделано, то сделано.

— Да кто вы вообще такой? — раздраженно спросил я, ничего не понимая. — Вы же не случайно очутились здесь, верно?

Спирс молчал, словно раздумывая, стоит ли ему отвечать на мой вопрос.

— Что вы хотите услышать? — наконец спросил он. — Вполне правдоподобную короткую отговорку или невероятную и очень длинную правдивую историю?

— Правдивую историю! — рявкнул я.

Спирсу, очевидно, нравилось говорить длинными сложными предложениями.

— Как хотите, — сказал он. — Только тогда нам следует найти место, где мы сможем спокойно поговорить.



Это напоминало опьянение, вихрь чувств, которых Дженнифер никогда раньше не испытывала, за исключением тех нечастых случаев, когда она, лаская себя, исследовала собственное тело. Но тогда все было иначе. Она казалась себе грязной и нечестивой, ее мучили угрызения совести, как будто она делала что-то запретное, плохое. Сейчас ничего этого не было — на смену сожалению и раскаянию пришло счастье и ни с чем не сравнимое чувство свободы. Все, что она испытывала, было новым, пьянящим, и ей даже казалось, что ее тело всегда жаждало этого и было готово к этому. Спустя какое-то время Дженнифер подумала, что ей посчастливилось приоткрыть ту часть своей души, о которой она ранее ничего не знала. Его ласки разжигали в ней огонь, всепожирающий и негасимый. Она чувствовала прикосновение его гладких, нечеловечески сильных рук, его поцелуи — на губах, глазах, лице, каждом сантиметре своего тела, его ладонь на своей коже — на спине, на плечах, на груди. Она трепетала от его прикосновений к тем местам, о которых еще недавно не решалась даже думать.

Он взял ее, и это ознаменовало переход Дженнифер в новый мир. Она вряд ли смогла бы описать возникшие в ее душе чувства, ибо ей не хватало слов. Дженнифер закружилась в вихре чувственности; она стала им, а он стал ею, и секунды, длившиеся вечность, превратили их в единое существо. Она чувствовала его стройное сильное тело, его объятия, такие крепкие, что у нее перехватывало дыхание. Ей было больно и невероятно хорошо. Она поддавалась его желаниям и страсти и ощущала их сама, хотя и против собственной воли.

В какой-то момент все закончилось. Дженнифер не знала, сколько прошло минут или, быть может, часов. Ей было все равно. Главным для нее стали воспоминания об этом пьянящем, невероятно прекрасном чувстве, воспоминания о его прикосновениях, его тепле и сладостном ощущении единства. Какая-то крошечная часть ее сознания нашептывала ей, что все это неправильно, не по закону Божьему, ведь он не человек, а какое-то неописуемо чуждое существо и все, что зародится от такой любви, может принести лишь зло. Но Дженнифер гнала от себя эти мысли.

Постепенно, после того как пелена, покрывавшая ее мысли, начала спадать, она вновь стала воспринимать окружающий мир и вспомнила, как попала сюда. Дженнифер вспомнила, как плыла по безмолвным водам, преодолевая бесконечные тоннели и переходы, наполненные светящейся водой и всякими странностями, вспомнила, как он привел ее сюда, в это невероятное королевство, расположенное на самом дне озера.

Открыв глаза, девушка села и огляделась по сторонам. Его уже не было рядом, но она чувствовала его близость, как будто сделалась его частью.

Дженнифер попыталась позвать его, но ей никто не ответил, поэтому она решила обследовать свое окружение. Здание, в котором она находилась, было лишь частью огромного, растянувшегося во всех направлениях скопления полуразрушенных домов и колоннад, почти полностью покрывавших дно озера.

Дженнифер остановилась перед полуразрушенным входом в дом с большим куполом, чуть помедлила в нерешительности и поплыла прочь, не преследуя какой-либо особой цели. Вода струилась сквозь ее волосы, ласкала ее тело, и она, вспоминая о его прикосновениях, тихо улыбалась, продолжая пребывать в состоянии сладостной истомы. Во всем, что с ней произошло, она теперь не усматривала никакой странности. Дженнифер позабыла обо всем, что было раньше. Счастье, которое переполняло ее сейчас, стало для нее главным.

Некоторое время она бесцельно плавала среди полуразрушенных колонн и стен затонувшего города, играла с рыбками, которые доверчиво подплывали к ее рукам, или просто ловила течение.

Внезапно она заметила вдалеке, на самом краю города, какую-то тень. Подгоняемая любопытством, Дженнифер поплыла в ту сторону. Тень увеличивалась, и вскоре девушка разглядела расселину, ведущую в темноту. Приблизившись к расселине, Дженнифер почувствовала холод, исходивший оттуда, и привкус соли на своих губах. Должно быть, эта расселина ведет к морю, удивленно подумала она.

Какое-то движение внизу заставило ее насторожиться. Там шевелилось что-то темное, блестящее, и Дженнифер вдруг испытала нечто похожее на страх. И хотя на самом деле это не было страхом, девушка поспешила заглушить неожиданно возникшее чувство. Неужели в этом подводном сказочном царстве с ней может произойти что-то плохое? Нет, это невозможно! Вряд ли на ее пути встретится что-то опасное…

Изящно развернувшись, Дженнифер поплыла в расселину. Когда затонувший город остался за спиной, ее невидимой паутиной окружили холод и тьма. Она вновь заметила какое-то движение, и на этот раз оно было настолько отчетливым, что девушка поняла: ошибки быть не может, там действительно кто-то есть. Остановившись, Дженнифер взглянула на маленькое круглое пятно светло-зеленого света над своей головой и испугалась, увидев, насколько глубоко она спустилась в расселину, даже не заметив этого.

Внизу опять что-то зашевелилось, причем в разных местах одновременно, словно на дне расселины копошились какие-то темные существа. Только сейчас Дженнифер поняла, что испугалась по-настоящему. Страх постепенно нарастал, но вместе с ним росло и любопытство. Немного помешкав, она решительно поплыла дальше, быстро приближаясь к бурлящей на дне расселины массе. Глаза постепенно привыкли к темноте, так что девушка смогла рассмотреть то, что происходило в самом низу.

То, что она увидела, поразило ее до глубины души.

Сначала Дженнифер подумала, что по скалистому дну расселины ползают огромные черные червяки, однако затем поняла, что это какие-то другие существа, которых ей никогда раньше не доводилось видеть. Однако же все они чудовищнейшим образом напоминали ей огромных безглазых головастиков. У них было черное вытянутое тело таких же размеров, как и у человека, сильные, оснащенные плавниками жабьи лапы и мощный, длиной в метр, хвост, как у ящерицы. Голова у них сразу переходила в туловище, но девушке удалось рассмотреть ужасную толстогубую жабью морду. Лапы этих существ показались Дженнифер слишком короткими по сравнению с остальным телом, однако трехпалые ладони были достаточно большими.

Это ужасное зрелище так напугало девушку, что она заметила опасность только в тот момент, когда что-то склизкое коснулось ее ноги. Вскрикнув, Дженнифер обернулась и вслепую ударила по черному существу, схватившему ее за ногу. Когда его когти впились в ее кожу, она вскрикнула еще раз.

От удара чудовище отлетело в сторону, но Дженнифер утратила равновесие и в результате ударилась о стену расселины. При этом она задела головой уступ на скале и на секунду потеряла ориентацию в пространстве.

Когда она пришла в себя, ситуация несколько изменилась. Из маленькой неглубокой царапины на ее голени вытекло немного крови, которая розовым облаком расплылась в воде. Запах крови, казалось, манил головастиков! Они дружно поплыли в ее сторону, помогая себе неуклюжими движениями лап. При этом они принюхивались, как это делают огромные собаки. Головастики били хвостами по воде, сжимая и разжимая свои трехпалые кулачки. Казалось, все дно озера ожило и закопошилось.

Одно из чудовищ подобралось к Дженнифер ближе, чем остальные. Испуганно вздрогнув, девушка прижалась к скале и инстинктивно задержала дыхание. Монстр неуклюже плыл к ней, втягивая в себя воду и делая рывки то влево, то вправо. С каждым рывком он оказывался все ближе и ближе.

Внезапно у Дженнифер появилась мысль, что эти черные чудовища слепы. Может, их манил запах крови, а может, они ориентировались по движению воды, как летучие мыши ориентируются по звуковым волнам. Но видеть они вряд ли могли. Так что шансы у нее были. Нужно держать себя в руках, решила Дженнифер, тогда ей удастся выбраться отсюда живой.

Огромный головастик неумолимо приближался. Он щелкал челюстями, и Дженнифер уже видела его острые зубы. Девушке казалось, что она чувствует обуревающее монстра бешенство. Задержав дыхание, она подождала, пока чудовище подплывет к ней почти вплотную, и в следующий миг ударила его ногой.

Она попала пяткой по его черепу, прямо над мордой. Ощущение было отвратительное, словно она наступила на гнилые овощи. Ее нога словно провалилась в скользкую, тошнотворную массу, а затем натолкнулась на твердую кость, скрывавшуюся под мягкой кожей существа.

Головастика отбросило в сторону, но он тут же развернулся и, жадно щелкая челюстями, снова поплыл к Дженнифер. Однако на этот раз она не стала дожидаться, когда он подберется к ней вплотную. Изо всех сил оттолкнувшись от скалы, она быстро поплыла вверх.

Под ней, казалось, прорвало вулкан. Словно волна черного ила все скопище головастиков всколыхнулось и стало подниматься вверх. Страшные существа размахивали жабьими лапами и щелкали своими акульими пастями. Вода бурлила. Два, а затем три, четыре черных чудовища оторвались от копошащейся массы и погнались за девушкой. Дженнифер в отчаянии бросилась в сторону, но монстры настигли ее. Она почувствовала, как их когтистые лапы схватили ее за ногу, пытаясь утащить на глубину.

И тут к ней подлетела серебристо-зеленая молния. Ее подняло и понесло вверх, но, даже оказавшись на дне озера возле затопленного города, Дженнифер продолжала кричать и отбиваться. Она долго не могла успокоиться, и потребовалось немало времени, чтобы ужасные образы, навеянные ее собственным сознанием, в конце концов развеялись. Только после этого она узнала его лицо, рыбье лицо с огромными многоцветными глазами.

— Все в порядке, — сказал он. — Ты в безопасности. Успокойся.

Он погладил ее по голове, и от его прикосновения ей стало легче.

Расплакавшись, Дженнифер бросилась к нему и изо всех сил прижалась к его груди. Она по-прежнему сходила с ума от страха, но теперь он был рядом, и его близость обещала ей защиту и безопасность.

— Это я виноват, — мягко произнес он. — Нельзя было оставлять тебя одну. Надо было предупредить, что внизу опасно. Но теперь все в порядке. Тебе ничего не угрожает.

Он легко отстранился от нее, провел пальцами по ее подбородку и заглянул ей в глаза.

— Но ты больше никогда не должна спускаться в расселину, поняла?

Она кивнула. Слезы катились из ее глаз, смешиваясь с горькой водой. Но страх отступал, ведь он был рядом.

— Что… что это за чудовища? — запнувшись, спросила Дженнифер.

— Это не чудовища, — улыбнувшись, ответил он. — Они не злые. Они просто еще не умеют иначе. Ты должна простить их, любимая. Это дети, которые еще не научились различать своих и чужих.

— Дети?..

Это слово заставило ее замереть. Страшное подозрение закралось в ее душу, но внезапно появившаяся мысль была слишком ужасна, чтобы додумать ее до конца. Внезапно его объятия перестали казаться ей нежными и безопасными. Они стали сильными и холодными. Холодными как лед.

— Чьи… дети? — растерянно спросила Дженнифер.

Его улыбка стала еще шире, но девушка восприняла ее как насмешливую ухмылку.

— Это мои дети, любимая, — ответил он.

На мгновение сердце Дженнифер остановилось, и ей внезапно почудилось, что она вновь слышит слова, которые он прошептал ей на ухо.

«Ты станешь моей невестой, — сказал он тогда. — И матерью моих детей».

И тут Дженнифер закричала.



— Мы уже давно подозревали Джеймсона, — серьезно произнес Спирс, — но до сих пор не смогли ничего доказать. Я имею в виду официально.

— А неофициально?

Спирс улыбнулся, поднес чашку ко рту и, изящно отставив мизинец, сделал крошечный глоток. Затем он взглянул на меня поверх края чашки и сказал:

— Это не имеет значения, Крейвен. Управляющий Джеймсон — всего лишь мелкая сошка. Марионетка, так сказать.

— Чья марионетка? — спросил я.

Спирс поставил чашку на стол и громко причмокнул, явно путая плохой чай, поданный нам адъютантом, с отличным вином.

— Знал бы — меня бы здесь не было, — ответил он. — Кроме того, я мог бы продвинуться в расследовании. Все это не так просто объяснить, Крейвен. На самом деле я не должен был рассказывать вам об этом. Но…

— Но? — настойчиво произнес я, не сводя с него глаз. Кавторанг[2] медлил. Так и не ответив, он встал, раскурил сигару и подошел к окну. Мы находились на втором этаже внешне совершенно нормального квартирного дома, расположенного в трех-четырех кварталах от представительства «Скоции». Как я уже сказал, внешне дом выглядел вполне обычно. Однако внутри него, по моим подсчетам, вместе с отрядом Спирса пребывало около пятидесяти морских пехотинцев. Я осмотрел здесь не все, но мне показалось, что эти солдаты были из элитных войск, то есть они умели сражаться. Возможно, я и ошибался, но в тот момент у меня не было сомнений в том, что я имею дело с серьезными людьми.

Я чувствовал себя так, будто нахожусь в центре базы элитного подразделения, и единственный, кто своим присутствием опровергал это, был Спирс. Он казался слишком молодым и неопытным, чтобы командовать таким отрядом.

— Вы… кое с кем говорили, прежде чем уехать из Лондона, мистер Крейвен, — внезапно сказал он.

Я поднял голову.

— А вы хорошо информированы.

Спирс улыбнулся.

— Это моя работа, — ответил он. — Вопрос состоит в том, чем же занимаетесь вы, Крейвен.

Отойдя от окна, он стряхнул пепел с сигары мимо пепельницы и открыл большую кожаную папку, лежавшую на столе. Я с любопытством склонился над ней.

Нельзя сказать, что я был удивлен, увидев на первой странице собственное имя, напечатанное жирным шрифтом. Поразило меня другое — объем этого досье.

Заметив отстраненность в моем взгляде, Спирс улыбнулся.

— Это прибыло сюда сегодня утром с курьером, — пояснил он. — Поверьте, здесь много чего интересного. Нет только ответа на вопрос, который волнует меня сейчас больше всего.

— И какой же это вопрос? — с невинным видом осведомился я.

— Попросту говоря, что вам здесь нужно? — выпалил Спирс.

Внезапно кавторанг сделался совершенно серьезным. Отложив сигару, он наклонился, уперся обоими кулаками в столешницу и пристально посмотрел на меня своими голубыми глазами.

— Если вы сейчас попробуете отделаться отговоркой, что, дескать, все это лишь совпадение, я прикажу своим людям швырнуть вас в море, — сказал он. Судя по интонации, он и не думал шутить. — Итак?

— Баннерманн, — ответил я. — Я здесь из-за Баннерманна. Он просил меня о помощи.

— Помощи? — вырвалось у Спирса. — В чем именно?

— Черт подери, что за дела! — вспылил я. — Вы отлично знаете, о чем идет речь. Этот чистенький и невинненький Джеймсон пытается что-то скрыть, подставив Баннерманна, который — так уж сложилось — является моим другом.

Я в ярости вскочил со своего места, обошел стол и, вплотную приблизившись к Спирсу, посмотрел на него сверху вниз. По крайней мере, я попытался это сделать, но, учитывая, что он был на голову выше, вряд ли мне это удалось.

— Баннерманн вам не друг, Крейвен, — спокойно сказал Спирс. — В своей жизни вы виделись с ним всего раз, и то более двух лет назад. Впрочем, не будем об этом. Что вам нужно здесь?

— Я мог бы спросить то же самое у вас, — отрезал я.

Спирс вздохнул.

— Неужели вы не понимаете, что суете нос не в свое дело? — Он перевел взгляд на свой стол. — Черт подери, вот здесь лежит самое толстое досье, которое я когда-либо видел. — Он постучал костяшками пальцев по папке с моим именем. — И это досье содержит в сто раз больше вопросов, чем ответов. Вы загадочный человек, Крейвен, и это еще мягко сказано. Все, чего я от вас хочу, это честный ответ на вопрос: могу ли я вам доверять?

— По-моему, это очень глупый вопрос, — усмехнулся я. — И что я должен на него ответить? «Нет»?..

Спирс молча уставился на меня. На мгновение в его взгляде вспыхнул гнев, однако буквально через секунду уголки его рта дрогнули и он расхохотался.

— Простите, Крейвен, — сказал он. — Это действительно глупый вопрос. Но сейчас многое поставлено на карту. Возможно, речь идет о безопасности империи.

«Возможно, речь идет о безопасности мира», — подумал я, однако предпочел не говорить этого вслух.

Вздохнув, Спирс снова покачал головой и отошел к окну. Не говоря ни слова, он затянулся, выглянул на улицу и стал барабанить пальцами по стеклу. Помедлив, я подошел к нему. Комната была расположена так, что над крышами домов виднелось море, и это, несомненно, не было случайностью.

— Я приехал сюда около полутора месяцев назад, — внезапно сказал Спирс. — Все это время ничего не происходило, Крейвен. И тут появляетесь вы и сразу же средь бела дня на улице похищают человека, а прихвостни Джеймсона начинают суетиться, как муравьи. — Покачав головой, он затушил сигару об оконное стекло и пристально посмотрел на меня. — Что вы знаете о Джеймсоне и его банде?

— Немногое, — признался я.

Это была не вся правда, но и не ложь. К тому же мне пришлось бы рассказывать ему все, что я об этом думаю, до следующего утра.

— Но вы занялись этим расследованием, — напомнил он. — Среди моих документов есть копия отчета, присланного вам вашим связным до того, как вы сюда приехали. Почему бы вам не сэкономить наше время, рассказав мне все, что вам известно?

— Мне известно немногое, — повторил я. — Я даже не знаю, правда ли то, что написано в этом отчете.

— За исключением нескольких незначительных деталей, это правда.

Спирс снова повернулся к окну и указал на восток.

— Это началось пару месяцев назад, — глухо произнес он.

— Что началось?

— Корабли, — коротко ответил кавторанг и, громко вздохнув, продолжил: — Начали пропадать корабли, Крейвен. Сперва их было немного — то рыбацкое судно, то старенький паром с туристами… Их действительно было немного, но все же больше, чем обычно. Около четырех месяцев назад исчез корабль «Бригитта Даранда», сухогруз, перевозивший уголь для компании «Скоция». По официальной версии он затонул во время шторма, однако тогда в радиусе пяти сотен морских миль не было даже ветра. После этого затонула «Кассиопея», сухогруз, перевозивший десять тысяч тонн товара. Этот корабль также принадлежал «Скоции». И наконец, пропал корабль вашего друга Баннерманна, «Посейдон». Но все это было лишь началом.

В его словах прозвучала горечь. Взглянув на Спирса, я увидел, что его губы сжались в тонкую бескровную линию.

— Корабли продолжали тонуть? — спросил я.

Спирс горестно кивнул.

— Да. Конечно же, было проведено расследование. Несмотря на всеобщее убеждение, что в лондонском министерстве сидят полные идиоты, это не так, знаете ли. Кое-кто из них вполне способен сосчитать до трех. — Он усмехнулся. — События продолжали развиваться. Расследование зашло в тупик, а таинственные катастрофы не прекратились. На сегодняшний день мы потеряли около двенадцати кораблей.

— Двенадцати?.. — Признаться, я испугался. — Двенадцать кораблей?! — Я не верил своим ушам и потрясенно смотрел на кавторанга. — И никто ничего не предпринял, чтобы расследовать причины их исчезновения?

— Вы же сами знаете, Крейвен, — серьезно ответил Спирс. — За исключением одного-единственного корабля, все пропавшие суда принадлежали «Скоции». И по причине, которая мне еще неизвестна, компания заинтересована в том, чтобы не привлекать внимания общественности.

— Может быть, это месть? — предположил я. — Борьба с конкурентами?

— Вряд ли. — Спирс уверенно покачал головой. — Мы проверили всех, кто мог быть к этому причастен.

Его ответ подтолкнул меня к тому, чтобы задать вопрос, уже давно вертевшийся у меня на языке.

— А какова ваша роль во всем этом, Спирс? — спросил я. — Ваша и ваших людей? Какое дело разведке до того, кто мстит Джеймсону и его компании?

На лице Спирса появилась горькая улыбка.

— Не смешите меня, Крейвен, — сказал он. — Если есть кто-то или что-то, способное потопить дюжину кораблей, то это, несомненно, не может не интересовать морскую разведку. Я ведь уже сказал вам, что под угрозу, возможно, поставлена безопасность империи.

— А этот корабль, который не принадлежал «Скоции»? — осторожно произнес я.

— Это был военный корабль ее величества. «Серебряная стрела». Корабль, конечно, небольшой, но хорошо оснащенный для того, чтобы разобраться с любыми пиратами. — Руки Спирса так сжались, что побелели костяшки пальцев. — Мы не нашли «Серебряную стрелу». От этого корабля не осталось даже щепки.

Я смотрел на него невидящими глазами. Внезапно я вспомнил об искусно сделанной модели судна, так понравившейся мне во время посещения Джеймсона. Это был военный корабль, огромный, как плавучий город, и вооруженный настолько, чтобы побороть целый флот. А еще я вспомнил небольшую латунную табличку, на которой было написано название корабля: «Дагон».



На лице Джеймсона с каждым услышанным словом все больше проступала обида. Мелкие капельки холодного пота покрывали его лоб, несмотря на неприятный холод подземелья. У него вспотели ладони, а взгляд метался между бородатым лицом Макгилликадди и черным блестящим нечто, плавающим за его спиной в вонючих сточных водах коллектора. Время от времени Джеймсону казалось, что он слышит чавканье и чмоканье. В такт неприятным звукам из грязной воды поднимались пузырьки воздуха. Джеймсон изо всех сил старался думать о чем-то другом, чтобы сдержать приступ рвоты.

— Я… мне эта идея не кажется очень хорошей, — запнувшись, сказал он.

Своды тоннеля поглотили его слова и отбросили их искаженным эхом. В ответ черная масса за спиной Макгилликадди беспокойно зашевелилась. Из воды, словно голова змеи, поднялся длинный, покрытый колючками хвост и с плеском упал обратно. Желудок Джеймсона болезненно сжался.

— Что-то я не припоминаю, чтобы я спрашивал тебя о твоем мнении, — презрительно процедил Макгилликадди.

Джеймсон вздрогнул, как от удара, но ему удалось выдержать взгляд шотландца. Он снова покачал головой и, запинаясь на каждом слове, сказал:

— Дело… не в этом. Просто мы… мы… еще не готовы. Нужны месяцы, чтобы…

Макгилликадди прервал его яростным взмахом руки.

— У тебя ровно два дня, — отрезал он. — Не больше.

— Но это невозможно, — выдохнул Джеймсон. — Только…

— Невозможно? — перебил его Макгилликадди. — Что ж, если это действительно невозможно, Джеймсон, то предлагаю тебе пойти со мной. Сам скажешь ему обо всем. Я уверен, что он не сделает тебе ничего плохого, если ты скажешь ему правду. — Шотландец, не скрывая злорадства, рассмеялся. — Ты же знаешь, он суров, но справедлив.

Джеймсон побледнел еще больше. Он нервно провел языком по губам, которые, несмотря на влажность воздуха, внезапно стали сухими. На мгновение его взгляд скользнул по черным выпуклостям отвратительного существа, плавающего за спиной Макгилликадди.

Наконец он кивнул.

— Мы попробуем это сделать.

Макгилликадди покачал головой.

— Вы не попробуете, Джеймсон. Вы это сделаете.

Управляющий снова кивнул.

— Мы будем там, — сказал он. — Но это опасно. Солдаты до сих пор в городе.

— Вам не удалось их успокоить? — спросил Макгилликадди. — У тебя было достаточно времени.

— Все… все было в порядке, — торопливо заговорил Джеймсон. — Они даже не знали, что мы осведомлены об их присутствии. Они ушли бы, если бы не…

Оборвав себя на полуслове, он прикусил нижнюю губу и опустил глаза.

— Если бы не что? — Макгилликадди в ярости уставился на него. — Если бы не что, Джеймсон?

Толстяк начал переминаться с ноги на ногу. Он не знал, куда ему девать руки.

— Если бы не появился Баннерманн, — собравшись с духом, сознался он.

Макгилликадди смерил Джеймсона долгим взглядом. Его широкое бородатое лицо исказила гримаса.

— Баннерманн? — заорал он. — Баннерманн здесь? Здесь, в Абердине?

— Он прибыл сегодня утром, — упавшим голосом подтвердил Джеймсон. — Вместе с каким-то незнакомцем, человеком по имени… Рейвен… Или что-то в этом роде.

— Ах ты идиот, — прошипел Макгилликадди. — Ты, проклятый дурак! Я приказал тебе убить Баннерманна! Он не должен был возвращаться сюда. Черт побери, он не должен был покинуть Абердин живым!

— Все шло своим чередом, — защищаясь, попытался объяснить Джеймсон. — Но я не мог допустить, чтобы Баннерманна убили, так как его смерть вызвала бы излишнее внимание. О господи, Макгилликадди, неужели ты думаешь, что никто бы не заметил, что почти весь наш флот затонул в течение трех месяцев? Баннерманн не должен был выжить во время крушения «Посейдона».

Макгилликадди сделал вид, что не заметил упрека в словах Джеймсона.

— Но он выжил! — отрезал он. — И я приказал тебе его…

— Ты не имеешь права мне приказывать! — воскликнул доведенный до отчаяния Джеймсон.

Глаза Макгилликадди недобро сверкнули.

— Правда? — Он ухмыльнулся. — Что ж, может быть, ты и прав, Джеймсон. Вероятно, ты хочешь в будущем получать приказы лично от него?

Джеймсон побледнел еще сильнее.

— Я… я не это имел в виду, — пробормотал он. — Просто… я… я не решился убить Баннерманна после того, как эти проклятые солдаты начали тут все разнюхивать. Я все спланировал, Макгилликадди. Все было в порядке! Я сделал так, что все винили Баннерманна в крушении «Посейдона». Рано или поздно он сам свел бы счеты с жизнью, оказав нам услугу. Все было в порядке до тех пор, пока не появился этот Рейвен или Крейвен!

Макгилликадди молчал. Толстяк видел, как на щеках шотландца подергивались желваки, а беспокойство, похоже, передавалось на черную тень за его спиной — во всяком случае, движения существа ускорились, и вода забурлила сильнее.

— Кто этот парень? — спросил Макгилликадди после довольно продолжительной паузы.

Джеймсон пожал плечами.

— Понятия не имею, — сознался он. — Я полагаю, какой-то друг Баннерманна. Он приехал из Лондона и, судя по всему, хорошо осведомлен о происходящем.

— И что ты предпринял? — Макгилликадди продолжал сверлить взглядом управляющего, взмокшего от волнения и страха.

— Ничего, — ответил Джеймсон. — Я его выгнал. Но он заявил, что еще вернется.

— Правда? Так и сказал? Что ж, посмотрим. Может быть, мне удастся его переубедить. Тебе известно, в какой гостинице он остановился?

— Во «Временах года», — пробормотал Джеймсон. — Но его там нет.

Прищурившись, Макгилликадди немного наклонил голову и пристально посмотрел на Джеймсона.

— И где же он? — с ударением на каждом слове спросил он.

Джеймсон замялся, а затем, потупившись, сказал:

— У Спирса.

Макгилликадди побледнел.

— У Спирса? У солдат?

— Да. — Джеймсон понуро кивнул. — Я послал Кланстона и пару его ребят следить за Баннерманном и Крейвеном. Баннерманна они схватили, но затем подоспели солдаты и…

— Что?! — прорычал Макгилликадди. От его сдержанности не осталось и следа. — Ты хочешь сказать, что этот Крейвен сейчас сидит у Спирса и ведет с ним светскую беседу?!

— А что мне оставалось делать? — проскулил Джеймсон. — Людей Спирса было больше, к тому же они вооружены. Я что же, должен был вступать в бой с морской пехотой?

Губы Макгилликадди мелко задрожали.

— Идиот! — воскликнул он. — Проклятый идиот! Ты отдаешь приказ схватить Баннерманна средь бела дня и допускаешь, чтобы единственный свидетель этой разборки прямиком побежал к Спирсу! Три тысячи морских дьяволов! Спирсу не найти лучшего предлога, чтобы схватить тебя!

— Но он меня не схватит! — вскрикнул Джеймсон. — Он… он подождет. А если и не подождет, то наверняка опоздает. А если…

— Если он это сделает, — перебил его Макгилликадди, — то ничего уже не изменится, Джеймсон. По крайней мере, для тебя.

Джеймсон остолбенел. Казалось, лишь через пару секунд он понял истинный смысл сказанных шотландцем слов.

— Это была не моя вина! — пропищал он. — Я… я…

— Ты допустил ошибку, — холодно произнес Макгилликадди.

— Ну пожалуйста! — Голос Джеймсона превратился в стон. От страха его глаза округлились, а взгляд, казалось, был прикован к черной тени за спиной Макгилликадди. Грязные сточные воды, в которых скрывалось мощное тело монстра, начали бурлить.

— Ты не можешь этого сделать, — снова заскулил управляющий. — Я делал все, что мог. Откуда же мне было знать…

Макгилликадди поднял руку, и Джеймсон вскрикнул.

— Ты допустил ошибку, — монотонно повторил Макгилликадди. Его голос, холодный, как сталь, звучал совершенно равнодушно. — Ты всегда был дураком, Джеймсон, хотя и полезным дураком. Однако теперь ты совершил одну лишнюю ошибку. И тебе известно, что это означает.

— Нет! — взмолился Джеймсон. — Пожалуйста… я сделаю все, что ты хочешь. Я пойду к Спирсу и возьму всю вину на себя. Его это устроит, точно говорю. Пока он разберется, что произошло на самом деле, будет слишком поздно. Я прямо сейчас к нему и пойду, если хочешь.

— Никуда ты больше не пойдешь, — тихо сказал Макгилликадди, делая рукой едва заметное движение.

Крик Джеймсона заглушил гул и плеск воды. Коричневое болото за его спиной, казалось, взорвалось, и что-то огромное, черное, словно тень из давно забытых времен, восстало за спиной шотландца из грязной воды, ударилось о низкий потолок тоннеля и бросилось на Джеймсона.

Толстяк среагировал в последний момент. Он с отчаянным криком отпрыгнул в сторону, но после удара по бедрам и плечам потерял равновесие и упал на скользкий пол. С неожиданной для человека его телосложения прытью он тут же вскочил на ноги, но не успел сделать и шагу. Внезапно нависшее над ним огромное существо отбросило его назад, и он с силой ударился о грязный камень. Джеймсон пронзительно закричал и изо всех сил принялся отбиваться от монстра. Острые зубы чудовища разорвали его штанину и прокусили ногу. Едва не ослепнув от страха и боли, Джеймсон взвизгнул и стал брыкаться, пытаясь оттолкнуть щелкающее зубами существо. Ожесточенно защищаясь, он чувствовал, как его ноги утопают в мягкой плоти. Наконец ему удалось подняться, и он, отбросив Макгилликадди в сторону, побежал прочь, преследуемый ужасными хлюпающими звуками, словно чья-то влажная кожа ударялась о каменную поверхность. Послышался злобный смех, а затем до него донесся голос Макгилликадди:

— Беги, Джеймсон! Беги к твоему Спирсу. Может быть, он тебе поможет!

Толстяк почти выбился из сил. В легких начало покалывать, и свод тоннеля все больше расплывался перед его глазами, но страх придавал ему силы. Он все время оскальзывался на влажных камнях и падал на землю, но каждый раз поднимался и мчался дальше. Через какое-то время он достиг развилки, где подземный тоннель раздваивался, и вслепую бросился вправо. Внезапно он увидел светлое пятно. Свет!

Это ободрило его. Джеймсон удвоил усилия, но тут же упал, почувствовав грубый край ступеней.

И тут он вновь услышал эти звуки. Шорох и хлюпанье влажной плоти, будто чьи-то маленькие руки и ноги пытались перетащить слишком тяжелое тело по камням.

Вскочив, Джеймсон побежал вверх по лестнице, перескакивая через несколько ступеней. Светлое пятно становилось больше, затем показался кусочек неба, и толстяк почувствовал дуновение холодного ветра в лицо. Собрав остатки сил, он бросился вперед и… упал на ржавые прутья решетки.

Сердце Джеймсона замерло. Секунду он смотрел выпученными глазами на препятствие между ним и светом, а затем что есть мочи принялся трясти ненавистную решетку. У подножия лестницы снова послышалось ужасное хлюпанье, звук, от которого кровь стыла в жилах. Обезумев, Джеймсон закричал и всем телом прижался к толстым прутьям. Звук неотвратимо приближался, становясь все громче и громче…



Помпезно обставленное помещение управления внешне нисколько не изменилось. Все здесь по-прежнему казалось слишком большим и роскошным и производило впечатление чванства. Тем не менее я чувствовал перемену, хотя и не мог выразить ее словами. Но она явно произошла.

Спирс вопросительно посмотрел на меня, и я молча мотнул головой в сторону двери, ведущей в кабинет Джеймсона. Кивнув мне в ответ, Спирс жестом приказал двум своим людям обыскать кабинет.

Я знал, что они ничего не найдут.

Здание было пустым от подвала до чердака. Нельзя сказать, что я постоянно чувствую присутствие людей, если не стараюсь на этом сосредоточиться. Но сейчас я ощущал их отсутствие. В этом доме, не считая меня, Спирса и его людей, никого не было. Я ощущал эту пустоту совершенно отчетливо, но все же промолчал и терпеливо дождался возвращения пехотинцев. Слишком сложно было бы объяснить Спирсу, почему я так уверен в том, что здесь никого нет.

Обследование здания заняло около десяти минут, и только после этого люди кавторанга вернулись к нам. Один из пехотинцев молча вышел из дома и присоединился к небольшому отряду, в то время как второй покачал головой и занял пост у двери.

Спирс поморщился.

— Никого, — сказал он. — Пташка упорхнула из клетки.

— А чего вы ждали? — спросил я. — Что Джеймсон будет ждать нас в собственном кабинете с подписанным признанием?

Тихо рассмеявшись, я качнул головой в сторону открытого кабинета и пошел туда, не дожидаясь Спирса. Кавторанг последовал за мной.

Кабинет был пуст. Но я знал, что там не было не только Джеймсона. Содержимое полок исчезло, распахнутые дверцы шкафов позволяли увидеть тщательно опустошенные ящики, и даже в огромном письменном столе не осталось никаких документов. Увидев опустевшую тумбу возле письменного стола, я застонал.

— Ну что, Крейвен? — язвительно произнес Спирс. — Где же теперь ваш хваленый корабль?

Я резко повернулся, однако в последний момент проглотил гневные слова, вертевшиеся у меня на языке.

— По крайней мере, сегодня днем модель корабля была еще здесь, — прорычал я. — Должно быть, они его забрали.

Подойдя поближе, Спирс тщательно осмотрел все и после этого повернулся ко мне.

— Почему бы вам не сознаться в том, что вы просто ошиблись, Крейвен? Вы же сами говорили, что с трудом отличили бы модель корабля от стула.

— Но не этого корабля, — едва сдерживая раздражение, выпалил я. — Вы его не видели, Спирс.

— Конечно, не видел, — ответил Спирс. — И судя по тому, что вы мне рассказали, никогда больше не увижу. Этого корабля просто не существует.

— То, что вам об этом корабле ничего не известно, еще не означает, что его не существует, — огрызнулся я.

— Не обязательно, — невозмутимо ответил Спирс, — но все же возможно. Я многое знаю о кораблях, не забывайте об этом. А корабль, который вы мне описали, во-первых, невозможен с технической точки зрения, а во-вторых, совершенно неактуален.

— Неактуален? — переспросил я.

Спирс кивнул.

— Неактуален, — подтвердил он. — Поверьте мне, Крейвен, во времена броненосцев и канонерских лодок такие корабли просто не ко времени.

— Но вы его не видели! — в ярости возразил я.

Спирс поморщился и в который раз попытался объяснить мне, почему дважды два не суббота.

— В этом нет необходимости, — терпеливо говорил он. — Я очень хорошо могу представить себе то, что вы здесь увидели. Когда-то чертежи таких кораблей действительно создавались.

Заметив, что я с триумфом поднял голову, кавторанг поспешил уточнить:

— Но это было двести или триста лет назад. Тогда трехмачтовый корабль с тремя сотнями орудий с каждой стороны был бы непобедимым. Но такие корабли так и не были построены, поскольку технические проблемы оказались неразрешимыми.

— Но теперь они разрешимы!

— Конечно, — согласился Спирс. — Вот только такой корабль сейчас оказался бы слишком неповоротливым и тяжелым. Я не собираюсь спорить с тем, что этот корабль мог бы разнести пол-Абердина. Но такие огромные корабли в маневренности и скорости не сравнятся даже с больным артритом китом. — Он снисходительно улыбнулся. — Чем вам поможет эта плавучая крепость, если вы столкнетесь, например, с таким крейсером, как «Король Георг»?

— «Король Георг»? — переспросил я.

— Это мой корабль, — ответил Спирс и, постучав указательным пальцем по офицерским нашивкам на плече, ухмыльнулся. — Вы что, думаете, я получил звание за то, что катался на велосипеде? Мой корабль сейчас стоит у побережья. Он не очень большой, но поверьте мне, это судно вполне могло бы справиться с вашим хваленым «Дагоном».

— Как и «Стрела»? — ядовито спросил я.

Улыбка застыла на лице Спирса, и у меня внезапно возникло чувство, что я сказал что-то очень глупое.

— Я не знаю, что уничтожило «Стрелу», — произнес кавторанг дрожащим, наполненным ненавистью голосом. — Но клянусь вам, что те, кто это сделал, еще поплатятся. Пусть даже это будет стоить мне жизни.

Запнувшись, Спирс взглянул на меня и нервно потер подбородок, будто он только сейчас заметил, что, собственно, сказал и теперь сожалел о своих словах.

— Простите, Спирс, — произнес я. — Я не хотел вас обидеть.

Спирс отмахнулся, но в его движении не было искренности.

— Все в порядке, Крейвен. — Он вздохнул. — Просто вы не знаете. Дело в том, что мой… мой брат был на «Стреле».

— Примите мои соболезнования, — пробормотал я.

Спирс еще секунду сверлил меня взглядом, а потом резко повернулся и стал звать своих солдат. Какой-то бледный пехотинец показался в двери, и Спирс приказал ему:

— Обыщите дом. Каждую комнату. Я хочу, чтобы все, что вам удастся найти, вы принесли сюда. Ясно? Каждый документ, каждый клочок бумаги. И поторопитесь.

— Чего вы хотите этим добиться? — спросил я, когда мы остались одни.

— А чего вы хотели добиться, решив привести меня сюда? — огрызнулся Спирс.

— Например, спасения жизни капитана Баннерманна, — спокойно ответил я.

Спирс громко втянул в себя воздух, но вместо того чтобы взорваться, как я ожидал, он внезапно опустил взгляд, подошел к письменному столу и прислонился к нему.

— Простите, Крейвен, — сказал он. — У меня просто пошаливают нервы. — На его лице появилась несчастная улыбка. — Судя по всему, наша спасательная операция провалилась. Если придумаете какое-нибудь убедительное оправдание, которое я мог бы написать в своем отчете, дайте мне знать. Совершенно очевидно, что это моя вина.

— Здесь нет вашей вины, — пылко возразил я. — Боюсь, я слишком сильно припугнул Джеймсона. Вероятно, он начал собирать вещи еще до того, как я вышел из его приемной.

— Да, похоже на то, — согласился Спирс. — Но не волнуйтесь. Так легко разведку ее величества не проведешь. В городе есть много людей, которым я в ближайшие дни задам несколько неприятных вопросов. А если Джеймсон попытается опустить в воду хотя бы мизинец, он в ту же секунду наткнется на пушки «Короля Георга».

Его слова должны были подбодрить меня, но все вышло наоборот. Спирс, несомненно, был хорошим специалистом и прекрасно разбирался в своем деле. Однако я понимал, что если тревога, возникшая у меня, была оправдана хотя бы отчасти, то Спирсу придется столкнуться с противниками, о существовании которых он не мог предположить в самом страшном кошмаре.

Пушки не помогут в борьбе с колдунами и демонами.

По-видимому, эти мысли достаточно отчетливо отразились на моем лице, так как Спирс посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Что случилось, Крейвен? Вам не понравилось то, что я сказал? Или есть что-то такое, чего я не знаю?

— Нет-нет, — поспешно ответил я, — просто…

Я не успел закончить фразу, так как в этот момент дверь распахнулась и в комнату вбежал все тот же бледный солдат. Спирс подпрыгнул, будто его укусил тарантул. Он тут же стал собранным и посерьезнел.

— Докладывайте! Что произошло? — рявкнул он.

— Джеймсон, — ответил солдат.

Его дыхание было прерывистым, словно он бежал, и, несмотря на плохое освещение комнаты, в глаза бросалась лиловатая бледность его кожи. Губы солдата дрожали.

— Мы нашли Джеймсона. Но он… — Солдат запнулся, явно пытаясь подобрать слова, и резко провел тыльной стороной ладони по лицу, словно стирая невидимую паутину.

— Черт подери, говорите же! — выдохнул Спирс, видя, что солдат не собирается продолжать. — Что там с Джеймсоном?!

— Вам лучше самим посмотреть на это, сэр, — дрожащим голосом ответил солдат. — Он лежит… во дворе. С другой стороны дома.

Спирс резко втянул ноздрями воздух, собираясь накричать на пехотинца, но я не стал его слушать и бросился вон из комнаты.



Здесь, внизу, бульканье и плеск воды были единственными звуками. На влажные камни и коричневую поверхность канала падал проникавший откуда-то свет, но, как и все вокруг, он казался грязным, и когда Макгилликадди пытался сосредоточиться на ощущениях, ему казалось, что он чувствует запах этого света. Это был отвратительный запах, он отдавал гнилью и разложением.

Макгилликадди чувствовал себя неуютно, и дело было не в обстановке, потому что он проходил этой дорогой уже бесчисленное количество раз; лабиринт канализации, находившийся глубоко под улицами Абердина, был настолько хорошо знаком ему, что он сориентировался бы здесь и с закрытыми глазами. Дело было и не в том, что он сделал. Для Макгилликадди человеческая жизнь мало значила, в особенности если речь шла о жизни предателя. Он не раз отдавал приказ об убийстве, да и сам убивал. Уже не единожды убийство происходило именно так, как оно произошло сегодня. Он хорошо знал его слуг и, хотя так и не сумел привыкнуть к их виду (это было просто невозможно), все же научился с ними уживаться.

Его мучило невыносимое чувство ожидания.