Через несколько дней Сян Юй во главе войск выступил на запад, вырезал население Сяньяна, убил сдавшегося циньского правителя Цзы-ина и поджег циньские дворцы и палаты. Пожар не утихал три месяца. Он забрал все драгоценные вещи и женщин [из дворцов] и двинулся [обратно] на восток [113]. Кто-то посоветовал Сян-вану: “Район Гуаньчжуна [137] огорожен горами и реками и с четырех сторон защищен заставами, земли в нем тучные и плодородные, здесь можно основать столицу, чтобы господствовать [над Поднебесной]” [114]. Но Сян-ван видел, что все циньские дворцы и палаты уничтожены огнем и лежат в развалинах, кроме того, он все время мечтал вернуться на восток, [поэтому он] ответил: “Стать знатным и богатым и не вернуться в родные края, все равно, что одеть узорчатые одежды и пойти в них гулять ночью — кто будет знать об этом?”. Тогда советчик сказал: “Люди говорят, что чусцы — это всего лишь умытые мартышки в шляпах; действительно, это так!”. Сян-ван, услышав такое, сварил советчика живьем [115].

[Затем] Сян-ван отправил к Хуай-вану посланца с докладом о событиях и за повелением. Хуай-ван сказал: “Будет как уславливались!”. Тогда [Сян Юй] преподнес Хуай-вану почетный титул И-ди — “Справедливый император” [116]. Стремясь самолично стать правителем [Поднебесной], Сян-ван наградил титулами ванов прежде всего своих военачальников и советников, сказав им при этом: “Когда в Поднебесной возникли беспорядки, временно у власти были поставлены потомки чжухоу, чтобы покарать династию Цинь [117]. Однако кто же начал это дело, кто одел крепкие доспехи и взял в руки острые мечи, кто провел в полях под открытым небом три [долгих] года, кто уничтожил династию Цинь и успокоил Поднебесную? Это было [достигнуто] стараниями всех вас — военачальники и советники — и моими, Цзи. Хотя И-ди и не имеет заслуг, ему [все же] следует выделить землю и поставить его управлять ею”. Военачальники все воскликнули: “Прекрасно!”. После чего [Сян Юй] разделил Поднебесную и поставил военачальников хоу и ванами.

Сян-ван и Фань Цзэн подозревали Пэй-гуна в том, что он [намерен] овладеть всей Поднебесной. Однако, поскольку дело между ними закончилось миром и, кроме того, боясь нарушить имеющуюся договоренность, из-за чего чжухоу могли восстать против них, они втайне разработали план, гласивший: “К землям Ба и Шу пути труднодоступны, а населяют Шу переселенцы из Цинь, поэтому мы можем сказать: ”Ба [138] и Шу тоже земли, входящие в район Гуаньчжуна”” [118]. Поэтому [Сян Юй] возвел Пэй-гуна в титул Хань-вана и поставил его управлять землями Ба, Шу и Ханьчжун, с резиденцией в Наньчжэне [119]. А район Гуаньчжуна он разделил на три части и поставил управлять там сдавшихся циньских военачальников, чтобы [последние] давали отпор Хань-вану и служили заслоном против него.

Сян-ван поставил Чжан Ханя Юн-ваном, дав в управление земли к западу от Сяньяна с резиденцией в Фэйцю [120]. Его старший помощник [Сыма] Синь, занимавший в прошлом должность смотрителя тюрьмы в Яояне, оказал в свое время добрую услугу Сян Ляну, а военный советник Дун И по существу уговорил Чжан Ханя сдаться чуским войскам, поэтому [Сян-ван] пожаловал Сыма Синю титул Сай-вана и поставил управлять землями к востоку от Сяньяна вплоть до реки [Хуанхэ] с резиденцией в Яояне [121], а Дун И пожаловал титул Чжай-вана и поручил управлять землями области Шанцзюнь с резиденцией в Гаону [122]; Бао вместо титула вэйского вана дал титул западновэйского вана и поставил управлять областью Хэдун с резиденцией в Пинъяне [123]. Шэнь Ян из Цзяцю — любимый чиновник Чжан Эра — ранее завоевал земли в области Хэнань и встретил чускую армию на берегах [Хуан]хэ, за это [Сян-ван] дал ему титул Хэнань-вана, его резиденция находилась в Лояне [124]. За Чэном, носившим титул Хань-вана, была оставлена старая столица в Янчжае [125]. Сыма ан — военачальник княжества Чжао — усмирил район Хэнэя, совершив при этом многочисленные подвиги, за что получил титул Инь-вана и ему было поручено управлять землями в Хэнэй с резиденцией в Чжаогэ [126]. Се, носившему титул Чжао-вана, был дан новый титул — Дай-вана [127]. Чжан Эр — первый советник в княжестве Чжао — всегда отличался мудростью, кроме того, он последовал [за Сян Юем] и вступил с ним в пределы застав, поэтому ему был пожалован титул Чаншань-вана и даны в управление земли княжества Чжао с резиденцией в Сянго [128]. Цин Бу, носивший титул Данъян-цзюня, занимал пост военачальника в Чу и всегда превосходил других в военных делах, поэтому он получил [139] титул Цзюцзян-вана и имел резиденцию в Лю [129]. У Жуй, носивший титул По-цзюня, возглавляя силы всех племен юэ, пришел на помощь чжухоу и, последовав [за Сян Юем] вступил с ним в пределы застав, поэтому он получил титул Хэншань-вана, а резиденцию имел в Чжу [130]. Гун ао, служивший у императора И-ди в должности первого советника чжуго, возглавил войска в нападении на область Наньцзюнь и совершил многочисленные подвиги, поэтому ему был пожалован титул Линьцзян-вана, его резиденция находилась в Цзянлине [131]. Хань Гуану, носившему титул Янь-вана, был дан новый титул Ляодун-вана [132].

Яньский военачальник Цзан Ту за то, что вместе с чускими войсками оказывал помощь княжеству Чжао и после этого, последовав [за Сян Юем], вступил с ним в пределы застав, был пожалован титулом Янь-вана с резиденцией в Цзи [133]. Тянь Ши, носивший титул Ци-вана, получил новый титул Цзяодун-вана. Циский военачальник Тянь Ду за то, что он вместе с чускими войсками оказывал помощь княжеству Чжао и, последовав [за Сян Юем], вступил с ним в пределы застав, был пожалован титулом Ци-вана с резиденцией в Линьцзы [134]. Тянь Ань был внуком Цзяня — правителя княжества Ци, уничтоженного Цинь. Когда Сян Юй переправился через Хуанхэ, чтобы помочь княжеству Чжао, Тянь Ань занял несколько городов к северу от реки Цзишуй и перешел во главе войск на сторону Сян Юя, поэтому ему был дан титул Цзибэй-вана, его резиденция находилась в Бояне [135]. Что касается Тянь Жуна, то он неоднократно проявлял неблагодарность к Сян Ляну, а также не согласился повести войска, чтобы вместе с чусцами напасть на Цинь, поэтому не получил никакого пожалования. Чэнь Юй, носивший титул Чэньань-цзюня, удалился, бросив печать военачальника, и не последовал [за Сян Юем] внутрь застав, однако [Сян Юй] был давно наслышан о его мудрости и заслугах перед княжеством Чжао и поэтому, узнав, что Чэнь Юй находится в Наньпи, пожаловал ему три уезда вокруг этого города [136]. Мэй Сюань, служивший военачальником у правителя Пояна [137], имел многочисленные заслуги, поэтому ему был [140] пожалован титул хоу и сто тысяч дворов на кормление [138]. Себя же Сян-ван объявил ваном-гегемоном Западного Чу и стал править девятью областями со столицей в Пэнчэне [139].

В четвертой луне первого года [правления династии] Хань (206 г.) чжухоу прекратили военные действия, отозвали [войска] и каждый отправился в свое владение [140]. Уезжая в свое владение, Сян-ван послал людей переселить императора И-ди, объявив при этом: “Императоры древности владели землями на протяжении тысячи ли и непременно проживали в верховьях рек” [141]. Он приказал посланцам переселить И-ди в уезд Чэньсянь в области Чанша [142]. [Поскольку] И-ди принудили выехать [143], все его приближенные мало-помалу отвернулись от него и изменили ему, и тогда [Сян Юй] тайно приказал Хэншань-вану и Линьцзян-вану напасть на И-ди. Они убили его на реке Янцзыцзян [144]. Хань (2) — ван по имени Чэн не совершил каких-либо военных подвигов, поэтому Сян-ван не позволил ему выехать в свое владение, он взял [Чэна] с собой в Пэнчэн, где низвел его до титула хоу, а через некоторое время убил. Выехав в пожалованное ему владение, Цзан Ту стал изгонять [прежнего правителя Янь] Хань Гуана в [пожалованную ему область] Ляодун, но Хань Гуан не послушался. Тогда [Цзан] Ту напал на [Хань] Гуана, убил его в Учжуне [145] и, присоединив его земли, стал управлять ими.

Когда Тянь Жун услышал, что Сян Юй отправил [Тянь] Ши, носившего титул Ци-вана, в область Цзяодун, а циским ваном поставил военачальника княжества Ци — Тянь Ду, он пришел в ярость, не согласился с отправкой Ци-вана в Цзяодун и поднял в Ци восстание, выступив навстречу Тянь Ду, чтобы напасть на него. Тянь Ду бежал в земли Чу. Ши, получивший титул Ци-вана, боялся Сян-вана и поэтому поспешил в пожалованное ему владение в Цзяодуне. Тянь Жун разгневался, выступил в погоню, напал на Ши и убил его в Цзимо [146]. После этого [Тянь] Жун объявил себя Ци-ваном, напал на западе на Тянь Аня, носившего титул Цзибэй-вана, убил его и стал [единолично] управлять землями трех Ци [147]. [Тянь] Жун вручил Пэн Юэ печать военачальника и [141] приказалподнять восстание [против Западного Чу] в землях княжества Лян [148].

Чэнь Юй тайно послал Чжан Туна и Ся Юэ к цискому вану Тянь Жуну, велев передать: “Сян Юй, как правитель Поднебесной, проявляет несправедливость. Ныне он пожаловал всем прежним ванам плохие земли, а всем своим сановникам и военачальникам дал хорошие земли. Он изгнал прежнего правителя Чжао-вана и поселил его на севере, в землях Дай, что я, Юй, считаю недопустимым [149]. Я слышал, что вы, Великий ван, подняли войска, не желая больше мириться с несправедливостью, и надеюсь, что вы, Великий ван, окажете мне помощь войсками, с помощью которых позволите мне напасть на владение Чаншань, чтобы восстановить там власть Чжао-вана и сделать его владение [вашим] заслоном”.

Ци-ван согласился с этим и послал войска в Чжао. Чэнь Юй, мобилизовав всех солдат в подчиненных ему трех уездах и соединив свои силы с войсками Ци, напал на Чаншань, нанеся противнику крупное поражение. Чжан Эр бежал и подчинился [правителю] Хань. Чэнь Юй нашел прежнего чжаоского вана по имени Се в землях владения Дай и вернул его обратно в Чжао. За это Чжао-ван поставил Чэнь Юя Дай-ваном.

В это время Хань[-ван] возвратился обратно и утвердил [свою власть в землях] трех Цинь [150]. Сян Юй, узнав, что Хань-ван уже объединил [под своей властью] район Гуаньчжуна и собирается идти на восток и что владения Ци и Чжао восстали против него, пришел в ярость. Он дал Чжэн Чану — бывшему начальнику уезда У — титул Хань (2) — вана, чтобы тот отражал наступление войск Хань (4) [151], а Цзяо, носившему титул Сяо-гуна [152], приказал напасть на войска Пэн Юэ, но Пэн Юэ сам нанес поражение Сяо-гуну и другим [нападавшим].

Хань (4) — ван поручил Чжан Ляну подчинить владение Хань (2) и затем отправить письмо Сян-вану. Письмо гласило: “Хань-ван лишился возможности выполнять свои обязанности. Он желал бы получить земли Гуаньчжуна, [142] согласно уговору; тогда он остановится и не посмеет идти дальше на восток”. Кроме того, Сян-вану было послано письмо о мятеже владений Ци и Лян, в котором говорилось: “[Правитель] Ци совместно с [правителем] Чжао хотят уничтожить княжество Чу” [153]. Чуский ван в связи с этим отказался от намерения идти на запад, решив двинуться на север для нападения на Ци, и потребовал солдат у Цзюцзян-вана по имени [Цин] Бу. Но Бу, сославшись на болезнь, не выступил, а отправил в поход своего военачальника во главе нескольких тысяч человек. Сян-ван из-за этого возненавидел [Цин] Бу. На втором году правления династии Хань (205 г.), зимой, Сян Юй выступил на север и достиг Чэнъяна [154]. Тянь Жун во главе войск также [прибыл туда], чтобы вступить в сражение. Тянь Жун не одолел [Сян Юя] и отошел в Пинъюань [155], где жители Пинъюаня убили его. Двигаясь дальше на север, [Сян Юй] снес внешние и внутренние стены циских городов, спалил дома и строения, обезглавил всех сдавшихся солдат Тянь Жуна, сделал своими пленниками всех старых и малых, всех жен и дочерей. Покорив земли Ци, [Сян Юй] достиг района Бэйхай [156], почти все вокруг предав разрушению и уничтожению. Жители Ци стали собираться в отряды и восставать против Сян Юя. Через некоторое время Тянь Хэн — младший брат [убитого] Тянь Жуна, — собрав вокруг себя несколько десятков тысяч бежавших циских солдат, поднял мятеж в Чэнъяне [157]. Сян-ван из-за этого задержался в Ци, ведя непрерывные бои, но город взять так и не сумел. Весной Хань-ван, управляя войсками пяти чжухоу общей численностью в пятьсот шестьдесят тысяч воинов, выступил на восток против Чу [158]. Узнав об этом, Сян-ван приказал своим военачальникам продолжать военные действия против Ци, а сам во главе тридцати тысяч отборных воинов выступил на юг и, пройдя через княжество Лу, вышел к Хулину [159]. В четвертой луне ханьские войска вступили в Пэнчэн, где забрали себе все добро и ценности [чусцев], всех красивых женщин и стали проводить дни в пиршествах и гуляньях [160]. В это время Сян-ван, двигаясь на запад, проследовал через Сяо и рано утром напал на ханьскую армию, а затем, [143] повернув на восток, достиг Пэнчэна и к полудню нанес сильное поражение ханьским войскам. Ханьские войска бежали, солдаты, обгоняя друг друга, бросались в воды рек Гушуй и Сышуй, [стремясь переправиться] на другой берег, было убито свыше ста тысяч ханьских воинов [161]. [Остальные] ханьские воины бежали на юг, в горы, но чусцы преследовали и атаковали их, гоня ханьские войска к реке Суйшуй восточнее города Линби. Отступавшая ханьская армия была прижата чусцами [к реке], множество солдат перебито, а свыше ста тысяч ханьских воинов кинулись для переправы в воды Суйшуй, отчего даже течение воды остановилось [162]. [Чуские отряды] окружили Хань-вана тройным кольцом.

В это время с северо-запада налетел сильный ветер, он ломал деревья, сдирал крыши с домов, поднимал в воздух песок и камни, отчего вокруг потемнело и день превратился в ночь, причем ветер дул прямо в лицо чуским воинам. Чуская армия пришла в расстройство, ее ряды распались, что дало возможность Хань-вану с несколькими десятками всадников бежать [из окружения] [163]. [Хань-ван] хотел проехать через Пэй, чтобы взять там свою семью и направиться дальше на запад, но чусцы послали погоню в Пэй, чтобы захватить семью Хань-вана. Члены его семьи скрылись и не смогли встретиться с Хань-ваном. По дороге Хань-ван встретил [своих детей], Сяо-хуя и Лу-юань, и посадил их с собой в повозку. Чуские всадники продолжали преследование Хань-вана, и когда он оказывался в опасности, то [каждый раз] сталкивал Сяо-хуя и Лу-юань с повозки, а Тэн-гун каждый раз соскакивал и, поднимая детей, усаживал их обратно. Так повторялось три раза [164].

[Тэн-гун] говорил: “Хотя положение опасное, но разве нельзя ехать быстрее? К чему бросать детей!”. Затем им удалось избавиться от преследователей. [Хань-ван] стал искать Тай-гуна и Люй-хоу [165], но встретиться с ними не сумел. [Тем временем] Шэнь И-цзи [166], сопровождая Тай-гуна и Люй-хоу, двигался по боковым дорогам в поисках Хань-вана, но вместо этого натолкнулся на чуский отряд. Чуские воины вместе с захваченными людьми вернулись обратно и [144] доложили Сян-вану [о поимке]. Сян-ван стал держать пойманных постоянно в своем лагере.

В то же время Чжоу Люй, имевший титул хоу, — старший брат Люй-хоу — командовал отрядом ханьских войск и стоял лагерем в Сяи [167]. Хань-ван окольными путями направился туда и соединился с ним, постепенно, шаг за шагом собирая своих солдат. Затем он проследовал в Инъян [168], где собрались его разбитые отряды. Кроме того, Сяо Хэ [169] прислал в Инъян из района Гуаньчжуна старых и юных, которые не входили в списки [привлекаемых к повинностям] [170]. Таким образом, [Хань-ван] вновь значительно усилился. Чуская армия, начав с победы при Пэнчэне, настойчиво стремилась использовать успех, все время преследуя отступающих [171]. Новое ее сражение с ханьскими войсками произошло между пунктами Цзин и Со к югу от Инъяна [172]. Ханьцы нанесли поражение чусцам, поэтому чуская армия не смогла пройти через Инъян и двинуться дальше на запад.

Выступление Сян-вана на выручку Пэнчэна и преследование Хань-вана вплоть до Инъяна дали Тянь Хэну возможность прибрать к рукам все земли княжества Ци и поставить правителем в Ци сына Тянь Жуна — Гуана, но когда Хань-ван потерпел поражение у Пэнчэна, все чжухоу снова перешли на сторону Чу и отвернулись от Хань. Ханьская армия, стоявшая в Инъяне, построила огороженную валами дорогу вплоть до реки Хуанхэ, чтобы забирать провиант из складов в ао [173]. На третьем году [правления династии] Хань (204 г.) Сян-ван несколько раз нападал на эту огороженную валами дорогу и перерезал ее, так что армия Хань-вана испытывала недостаток в продовольствии. [Хань-ван] испугался и запросил мира [с условием] отвода Хань земель, лежащих к западу от Инъяна. Сян-ван думал согласиться с таким предложением, однако Фань Цзэн, носивший титул Лиян-хоу [174], сказал: “С Хань легко справиться [175], но если сейчас [Хань-вана] выпустить и не захватить, то в дальнейшем наверняка придется раскаиваться в этом”. Тогда Сян-ван вместе с Фань Цзэном спешно осадил Инъян. Хань-вану угрожала беда, и он решил использовать план Чэнь Пина, [145] чтобы отдалить Сян Юя [от Фань Цзэна]. Когда от Сян-вана прибыл посол [для переговоров], Хань-ван устроил прием с большим подношением [176] и велел вынести для угощения гостя все [яства], но, взглянув на посланца, притворно изумился и сказал: “Я-то думал, что вы присланы от Я-фу, а вы, оказывается, посланец от Сян-вана!” — и приказал сменить угощение и накормить посла скверной пищей. Возвратившись, посол доложил о происшедшем Сян-вану, после чего Сян-ван заподозрил Фань Цзэна в тайных сношениях с ханьцами и несколько ограничил его права. Фань Цзэн сильно рассердился и сказал: “Ныне дела в Поднебесной в основном решены, поэтому справляйтесь с ними, государь, сами. Прошу освободить меня от моих обязанностей [177] и разрешить вернуться в строй простым солдатом”. Сян-ван принял его отставку, но Фань Цзэн не доехал и до Пэнчэна, как на спине у него образовался нарыв, отчего он и умер.

Ханьский военачальник Цзи Синь, убеждая Хань-вана, сказал: “Положение сложилось весьма опасное. Ради вас прошу разрешить мне обмануть чусцев и выдать себя за вана, что даст вам возможность незаметно ускользнуть [из города]”. Тогда Хань-ван [приказал] ночью выпустить через восточные ворота Инъяна две тысячи женщин, одетых в латы. Чуские солдаты со всех сторон напали на них. Цзи Синь, восседавший в колеснице с желтым пологом и поддерживающий знамя из перьев, водруженное на левой перекладине [178], сказал [нападающим]: “В городе иссякло продовольствие, я, Хань-ван, сдаюсь”. Все чуские воины провозгласили здравицу [в честь победы] [179]. Хань-ван же с несколькими десятками всадников выехал из города через западные ворота и бежал в Чэнгао [180]. Увидев Цзи Синя, Сян-ван спросил: “А где же Хань-ван?”. На что [Цзи] Синь ответил: “Хань-ван уже ушел [из города]”. Сян Юй сжег Цзи Синя живым.

Хань-ван поручил Чжоу Кэ, занимавшему должность юйши дафу [181], Цун-гуну и вэйскому Бао оборонять Инъян. Чжоу Кэ и Цун-гун, сговорившись, рассудили так: “С правителем, который изменял своему государству, трудно защищать город”. После чего совместно убили вэйского Бао [182]. [146] Когда чусцы заняли Инъян, они захватили Чжоу Кэ в плен. Сян-ван сказал Чжоу Кэ: “Будьте моим военачальником, я сделаю вас старшим военачальником и пожалую вам тридцать тысяч дворов”. Чжоу Кэ с бранью ответил: “Если ты не поспешишь сдаться Хань[-вану], Хань[-ван] нынче же заберет тебя в плен, ты не соперник для Хань[-вана]!”. Сян-ван пришел в ярость и сварил Чжоу Кэ заживо, заодно убив и Цун-гуна.

Выйдя из Инъяна, Хань-ван бежал на юг в Юань и Шэ [183], где привлек на свою сторону Цзюцзян-вана [Цин] Бу, набрал по дороге солдат и вновь вошел в Чэнгао, чтобы оборонять его. [На четвертом году правления династии Хань (203 г.)] [184] Сян-ван двинул войска и окружил Чэнгао. Хань-ван бежал, выйдя через северные ворота Чэнгао только с одним Тэн-гуном, переправился через Хуанхэ и ушел в Сюу [185], где присоединился к войскам Чжан Эра и Хань Синя. Всем военачальникам постепенно тоже удалось ускользнуть из Чэнгао и присоединиться к Хань-вану. После этого чусцы заняли Чэнгао и намеревались идти [дальше] на запад. Хань-ван послал войска преградить путь Сян Юю в Гун, чтобы не пропустить его на запад [186].

В это время Пэн Юэ, переправившись через реку, напал на чуский Дунъэ и убил чуского военачальника Се-гуна [187]. Тогда Сян-ван двинулся на восток и атаковал Пэн Юэ. Хань-ван, усилившись за счет войск Хуайинь-хоу [188], хотел переправиться на южный берег Хуанхэ, [однако] Чжэн Чжун отговорил его и Хань-ван отказался [от этого шага], укрепившись в районе за Хуанхэ [189]. Затем он отправил Лю Цзя [190] во главе войск помочь Пэн Юэ и сжечь заготовленные чусцами запасы продовольствия. Сян-ван, наступая на восток, разбил эти войска и прогнал Пэн Юэ. Тогда Хань-ван сам возглавил войска, переправился с ними через Хуанхэ, снова занял Чэнгао и стал лагерем у Гуанъу [191]; приблизившись, [таким образом], к хранилищам провианта в ао. Сян-ван же, усмирив восточнее [все] земли у моря [192], повернул вновь на запад и стал лагерем, как и Хань-ван, близ Гуанъу, где они стояли друг против друга несколько месяцев. [147]

В это время Пэн Юэ, неоднократно поднимавший восстания [против Чу] в землях [бывшего княжества] Лян, прервал [пути доставки] продовольствия армии Чу, что поставило Сян-вана в трудное положение. Тогда Сян-ван соорудил высокий жертвенный стол, поместил на него [отца Хань-вана] Тай-гуна [193] и [послал] сказать Хань-вану: “Если ты не поспешишь сдаться, я сварю Тай-гуна заживо”. Хань (4) — ван ответил: “Я и ты, Сян Юй, оба, стоя лицом к северу, получили повеление Хуай-вана. Оно гласило, что согласно условию мы будем старшим и младшим братом. Мой старик отец — это твой старик отец. Если ты непременно хочешь сварить живьем своего старика отца, соблаговоли уделить и мне чашку похлебки” [194]. Сян-ван разгневался и хотел убить Тай-гуна, но Сян-бо сказал ему: “Как сложатся дела в Поднебесной, неизвестно, но тот, кто действует ради [господства над] Поднебесной, не будет беспокоиться о своей семье, [поэтому], хотя вы и убьете Тай-гуна, это не принесет пользы, а лишь умножит ваши беды”. Сян-ван последовал совету.

Чуские и ханьские войска долго стояли друг против друга, не прибегая к решающим [действиям]. Взрослые здоровые мужчины страдали от походной жизни, а старые и малые надрывались над перевозкой по суше и воде военного провианта [195]. Сян-ван [послал] сказать Хань-вану: “Поднебесная волнуется словно море вот уже несколько лет и все из-за нас двоих, я хочу лично сразиться с вами, Хань-ван, в поединке и выявить победителя и побежденного, чтобы не причинять больше напрасных страданий народу, нашим отцам и сыновьям в Поднебесной”. Хань-ван со смехом отказался [от этого предложения], сказав: “Я предпочитаю состязаться в разуме и не могу состязаться в силе”. Тогда Сян-ван приказал силачам выйти вперед и вызвать на бой противника. У Хань[-вана] имелся искусный наездник и стрелок из [племени] лоуфаней [196]. Чусцы трижды выезжали, вызывая противника на поединок, но лоуфанец каждый раз выстрелом убивал их [посланца]. Сян-ван сильно рассердился, сам надел латы, взял в руку секиру и выехал [вперед], вызывая на поединок. Лоуфанец хотел и его застрелить, но Сян-ван с [148] такой яростью взглянул и прикрикнул на него, что лоуфанец даже глаз не смел поднять, а руки его не решились спустить стрелу, и он бежал обратно к себе за укрепление, не осмеливаясь больше показываться. Хань-ван послал потихоньку узнать, кто это, и когда оказалось, что это Сян-ван, Хань-ван серьезно встревожился.

После этого Сян-ван приблизился [к месту, где находился] Хань-ван, встретился с ним на противоположных склонах горного ручья у Гуанъу и начал разговор [197]. Когда Хань-ван стал укорять его [198], Сян-ван рассердился и хотел сразиться [с Хань-ваном] в поединке. Хань-ван отказался, тогда Сян-ван выстрелил в него из припрятанного [для этой цели] арбалета и попал в Хань-вана. Получив ранение, Хань-ван бежал и скрылся в Чэнгао.

Сян-ван, узнав, что Хуайинь-хоу поднял восстание в землях к северу от реки [Хуанхэ] и нанес поражение армиям Ци и Чжао [199] и что он намерен, кроме того, напасть на земли Чу, послал против него Лун-цзюя. Хуайинь-хоу вступил с ним в бой, а командующий конницей Гуань Ин [тоже] атаковал войска Лун-цзюя, они нанесли крупное поражение чуской армии и убили Лун-цзюя [200]. Затем Хань Синь сам объявил себя циским ваном.

Узнав о поражении войск Лун-цзюя, Сян-ван испугался и послал У Шэ, уроженца местности Сюйи, к Хуайинь-хоу, чтобы склонить его [на свою сторону]. Хуайинь-хоу отказался его слушать. В это время Пэн Юэ снова поднял восстание [против Чу], захватил земли [бывшего княжества] Лян и перерезал пути снабжения армии Чу. Тогда Сян-ван сказал старшему военачальнику Цао Цзю, носившему титул Хайчунь-хоу [201]: “Бдительно стерегите Чэнгао; если хань[ские войска] будут вызывать вас на бой, будьте осторожны и не ввязывайтесь в сражение. Не давайте им пройти на восток — и все. Я же за пятнадцать дней непременно уничтожу Пэн Юэ, умиротворю земли княжества Лян и снова присоединюсь к вам, командующий”. [Сян-ван] выступил на восток и напал на города Чэньлю и Вайхуан [202].

Вайхуан не удалось сразу взять. Только по прошествии [149] нескольких дней он сдался. Разгневанный Сян-ван приказал всем мужчинам старше пятнадцати лет явиться [на сборный пункт] к востоку от города, намереваясь всех казнить. Тринадцатилетний сын секретаря начальника уезда Вайхуан отправился убедить Сян-вана [не делать этого]. Мальчик сказал: “Пэн Юэ угрожал Вайхуану силой, поэтому [жители] Вайхуана испугались и сдались ему, ожидая вашего [прихода], Великий ван. Вы же, Великий ван, придя сюда, хотите всех казнить, разве после этого народ отдаст вам свои сердца? Отсюда на восток в землях княжества Лян более десяти городов, и все они, испугавшись ваших действий, не согласятся сдаться вам”. Сян-ван, найдя слова подростка правильными, помиловал жителей Вайхуана, которых собирался казнить. Двинувшись на восток, [Сян Юй] прибыл в Суйян [203]. Услышав о случившемся [в Вайхуане], все города наперебой спешили сдаться Сян-вану.

[У Чэнгао] ханьцы действительно несколько раз вызывали чуские войска на бой, но чуские отряды не выходили из-за своих укреплений. [Тогда ханьцы] стали высылать воинов [во всеуслышание] позорить чусцев и продолжали действовать так пять-шесть дней. В результате старший военачальник [Цао Цзю] разозлился и приступил к переправе войск через реку Сышуй [204]. Когда переправилась только половина солдат, ханьцы напали на них и нанесли чуской армии серьезное поражение, полностью завладев всеми ценностями и имуществом Чу. Старший военачальник [Цао] Цзю, старший помощник [Дун] И, [Сыма] Синь, носивший титул Сай-вана, покончили самоубийством, перерезав себе горло на берегу реки Сышуй [205]. Старший военачальник [Цао] Цзю раньше занимал должность смотрителя тюрьмы в Цзи, а старший помощник Сян Юя [Сыма] Синь раньше занимал должность смотрителя тюрьмы в Яояне, они оба в свое время оказали услугу Сян Ляну, поэтому Сян-ван доверял им и полагался на них. В это время Сян-ван находился в Суйяне. Услышав о поражении Хайчунь-хоу, он повел свои войска обратно. Ханьские войска только что окружили [армию] Чжунли Мо [206] к востоку от Инъяна, но когда подошел Сян-ван, ханьская [150] армия, опасаясь силы чусцев, укрылась в труднодоступных местах. Но в этот период ханьские войска были полны сил и имели в изобилии провиант, а войска Сян-вана устали и продовольствие у них истощилось. Хань[-ван] отправил Лу Цзя [207] убедить Сян-вана возвратить [его отца] Тай-гуна, но Сян-ван не согласился. Следом Хань-ван отправил Хоу-гуна убедить Сян-вана [договориться]. Тогда Сян-ван заключил соглашение с Хань-ваном, по которому Поднебесная делилась так, что часть к западу от Хунгоу отходила к Хань, а часть к востоку от Хунгоу отходила к Чу [208]. Дав согласие на это деление, Сян-ван тотчас же возвратил отца, мать, жену и детей Хань-вана. В войсках все кричали: “Десять тысяч лет!”.

После этого Хань-ван пожаловал Хоу-гуну титул Пинго-цзюня, но удалил от себя, не пожелав больше видеть его. [Он] сказал: “Это первый краснобай в Поднебесной, он может разрушить государство, в котором живет, поэтому я и прозвал его “Господин умиротворитель государства”” [209]. После соглашения Сян-ван отвел войска, снял осаду и выступил в обратный путь.

Хань-ван намеревался вернуться на запад, но Чжан Лян и Чэнь Пин стали убеждать его, говоря: “Хань уже владеет большей частью Поднебесной [210] и владетельные князья все примкнули к ней. Войска же Чу устали, продовольствие у них на исходе. Наступило время, когда Небо [решило] покончить с Чу. Лучше воспользоваться этим моментом [211] и немедленно захватить чу[ского правителя]. Если же сейчас выпустить его и не напасть, то, как говорится, “выкормить тигра, чтобы потом навлечь на себя несчастье””. Хань-ван послушался их.

На пятом году правления Хань (202 г.) Хань-ван, преследуя Сян-вана, подошел к месту, [расположенному] южнее Янцзя [212], где остановил свою армию. Он с Хань Синем, носившим титул Хуайинь-хоу, и с Пэн Юэ, носившим титул Цзяньчэн-хоу [213], определил ранее сроки встречи войск и нападения на армию Чу. [Однако] когда Хань-ван прибыл в Гулин [214], то войска [Хань] Синя и [Пэн] Юэ не прибыли на [151] соединение с ним. [Воспользовавшись этим], чусцы напали на армию Хань и нанесли ей крупное поражение. Хань-ван снова укрылся за стенами, выкопал глубокие рвы и стал обороняться. Обратившись к Чжан Цзы-фану [215], он спросил: “Чжухоу не выполнили договоренности, что же теперь делать?”. — “Чуские войска на грани поражения, — ответил [Чжан Лян], — а [Хань] Синь и [Пэн] Юэ еще не получили от вас владений, поэтому совершенно естественно, что они не явились. Если вы, правитель, разделите с ними земли Поднебесной, они сегодня же смогут быть здесь. Если же вы не сможете сделать так, неизвестно чем кончится дело. Если вы, правитель, сможете отдать Хань Синю все земли к востоку от Чэнь вплоть до моря [216], а Пэн Юэ — земли к северу от Суйяна вплоть до Гучэна [217], то этим заставите их сражаться за самих себя и тогда Чу будет легко разбить”. Хань-ван сказал: “Превосходно!” — и тут же отправил гонцов передать Хань Синю и Пэн Юэ следующее: “Соединим наши силы и нападем на Чу. Когда Чу будет разгромлено, я отдам Ци-вану земли к востоку от Чэнь вплоть до моря, а первому советнику Пэн Юэ — земли к северу от Суйяна вплоть до Гучэна”.

Когда гонцы прибыли по назначению, Хань Синь и Пэн Юэ заявили: “Просим разрешить нам сегодня же двинуть армию”. После этого Хань Синь выступил из Ци, а войска Лю Цзя вышли из Шоучуня [218], двигаясь одновременно. Вырезав население Чэнфу, они подошли к Гайся [219]. [В это время] старший военачальник Чжоу Инь восстал против Чу, с помощью людей из Шу вырезал население города Лю [220], поднял за собой войска, находившиеся в Цзюцзяне, и последовал за Лю Цзя и Пэн Юэ. Все они встретились у Гайся, чтобы двинуться на Сян-вана [221].

Армия Сян-вана обнесла Гайся валами, но солдат [у Сян Юя] было мало, продовольствие истощилось. Армия Хань[-вана] и войска владетельных князей обложили поселение несколькими рядами. Ночью [Сян-ван] услышал, что из ханьского лагеря со всех сторон доносятся песни княжества Чу [222]. Крайне изумленный этим, Сян-ван воскликнул: “Разве [152] ханьцы уже целиком завладели Чу? Откуда среди них так много чусцев?”. [Той же] ночью Сян-ван поднялся и стал пить вино в своем шатре. С ним была красавица по имени Юй, которую он любил и всегда брал с собой. При нем был и скакун по кличке Чжуй [“Пегий”], на котором он обычно ездил. Полный тягостных дум, Сян-ван запел печальные песни, а затем сочинил стихи о себе:



Я силою сдвинул бы горы,
Я духом бы мир охватил.
Но время ко мне так сурово,
У птицы-коня нету сил,
А раз у коня нет силы,
Что же могу я поделать?
О Юй! О, моя Юй!
Как быть мне с тобою? Что делать?



Сян-ван несколько раз пропел стихи, а красавица ему вторила [223]. Из глаз Сян-вана ручьями катились слезы, все приближенные тоже плакали, и никто не смел взглянуть на него. Затем Сян-ван сел на коня и в сопровождении более восьмисот отборных всадников, находившихся под его знаменем, в ту же ночь прорвался сквозь окружение, вырвался на юг и ускакал. На следующее утро ханьские войска обнаружили его бегство и командующему конницей Гуань Ину было приказано с пятью тысячами всадников преследовать Сян Юя. Когда Сян-ван переправлялся через реку Хуайхэ, за ним следовало лишь немногим более сотни всадников. Достигнув Иньлина [224], Сян-ван сбился с дороги и спросил одного старого крестьянина [о пути]. Крестьянин обманно сказал ему: “Налево!”. Поехав налево, [Сян-ван] увяз в большом болоте, поэтому ханьцы и смогли настичь его. Но Сян-ван снова вывел солдат на восток. Когда он достиг Дунчэна [225], с ним оставалось всего двадцать восемь всадников, число же преследовавших ханьских конников составляло несколько тысяч.

Сян-ван, понимая, что ему уже не спастись, обратился к своим всадникам с такими словами: “Прошло уже целых восемь лет с тех пор, как я поднял воинов на борьбу. Я лично [153] участвовал в более чем семидесяти битвах. Преграждавших мне путь я разбивал; на кого нападал, тех приводил к покорности. В прошлом я не знал поражений и вот стал гегемоном над Поднебесной. Однако ныне в конце концов я оказался здесь в безвыходном положении. И это потому, что Небо [решило] погубить меня, а вовсе не из-за моих ошибок в боях. Ныне я твердо решился умереть, [но прежде] хочу с радостью сразиться за всех вас и непременно добиться трех побед: прорвать для вас окружение врага, убить вражеского военачальника и сорвать их знамя, чтобы вы, мои соратники, знали, что это Небо губит меня, а не мои ошибки в боях [тому виною]!”.

После этого [Сян-ван] разделил своих всадников на четыре отряда и расположил их лицом на четыре стороны. Ханьские войска [опять] окружили их несколькими кольцами. Сян-ван, обращаясь к своим конникам, сказал: “Я захвачу для вас одного из их военачальников”. Он приказал всем четырем отрядам всадников скакать вниз с холма, условившись встретиться в трех местах на восточном склоне горы [226].

Вслед за тем Сян-ван, испустив громкий клич, помчался вниз. Ханьские воины пришли в смятение и рассеялись, а [Сян-ван] зарубил одного из ханьских военачальников. В это время начальник конницы Чицюань-хоу [227] бросился в погоню за Сян-ваном, но Сян-ван так свирепо взглянул и прикрикнул на него, что Чицюань-хоу, его люди и кони в страхе отшатнулись, проскакав несколько ли. [Сян-ван] соединился со своими всадниками, которые собрались в трех местах. Ханьские войска не знали, в которой из групп находится Сян-ван, поэтому разделились на три отряда и снова окружили их. Сян-ван вновь поскакал вперед, зарубил еще одного ханьского военного советника, дувэя, убил около сотни человек и снова собрал своих конников, потеряв из них только двоих. Обратившись к конникам, [Сян-ван] спросил: “Ну каково?”. Всадники, склонив головы, отвечали: “Все, как вы, Великий ван, сказали”.

После этого Сян-ван решил на востоке переправиться через реку [Янцзыцзян] возле Уцзяна. Начальник волости [154] Уцзян [228] подогнал к берегу лодку в ожидании [Сян-вана] и, обратившись к нему, сказал: “Земли к востоку от Янцзыцзян хоть и невелики, но все же занимают тысячу ли в квадрате и насчитывают несколько сот тысяч жителей, этого достаточно, чтобы вы стали управлять ими. Прошу вас, Великий ван, скорее переправляйтесь через реку. Сейчас только у меня, вашего слуги, есть лодка, когда придет ханьская армия, ей не на чем будет переправиться”.

Сян-ван с улыбкой ответил: “Небо [решило] погубить меня, к чему мне переправляться! Кроме того, я, Цзи, [в свое время] переправился через Янцзыцзян и ушел на запад с восемью тысячами юношей из района к востоку от Янцзы, а ныне ни один из них со мной не возвращается обратно. Пусть даже их отцы и старшие братья, живущие к востоку от реки, пожалеют меня и поставят правителем, какими глазами буду я смотреть на них? Пусть даже они ничего не скажут, разве мне, Цзи, не будет стыдно в душе [перед ними]?”. Продолжая, он сказал начальнику волости: “Я знаю, что вы достойный человек. Я езжу на этом скакуне пять лет и не знаю ему равных, он пробегает в день тысячу ли. Я не в силах убить его, поэтому дарю его вам”. После этих слов [Сян-ван] приказал конникам сойти с лошадей, идти дальше пешком и сражаться с врагом коротким оружием в ближнем бою. Один только [Сян] Цзи убил [в этом бою] несколько сот ханьских солдат. Однако и сам Сян-ван также получил более десяти ранений. Обернувшись и увидев командующего ханьской конницей Люй Ма-туна, [Сян Юй] спросил: “Не ты ли это, мой старый дружище?”. [Люй] Ма-тун взглянул ему в лицо и, указав Ван И на Сян Юя, сказал: “Вот это Сян-ван”. Тогда Сян-ван сказал: “Я слышал, что Хань[-ван] дает за мою голову тысячу золотых и жалует селения с десятью тысячами дворов, поэтому я окажу тебе милость”. Вслед за чем перерезал себе горло и тут же скончался [229].

Ван И схватил его голову, а остальные всадники с ожесточением топтались вокруг, борясь между собой за труп Сян-вана. В сутолоке было убито несколько десятков человек. В конце концов конный телохранитель-ланчжунци Ян Си, [155] командующий конницей Люй Ма-тун, телохранители Люй Шэн и Ян У каждый захватили какую-то часть тела Сян-вана. Когда эти пятеро потом сложили вместе части трупа [Сян-вана], то нашли, что это он. Затем земли Сян-вана были разделены на пять частей: Люй Ма-тун получил владение и титул Чжуншуй-хоу, Ван И получил владение и титул Дуянь-хоу, Ян Си получил владение и титул Чицюань-хоу, Ян У получил владение и титул Уфан-хоу, Люй Шэн получил владение и титул Неян-хоу [230].

После смерти Сян-вана [231] все чуские земли сдались Хань, не сдавалось только Лу. Тогда Хань[-ван] повел войска Поднебесной, намереваясь истребить непокорных. Но так как лусцы соблюдали церемонии и долг и готовы были стоять насмерть за своего правителя, [Хань-ван] взял голову Сян-вана и показал ее жителям владения Лу, после чего отцы и старшие братья в семьях лусцев решили сдаться.

Ранее чуский Хуай-ван первоначально пожаловал Сян Цзи владение и титул Лу-гуна, а теперь, когда он умер, Лу сдалось Хань позднее всех. Вот почему Сян-вана похоронили в Гучэне с почестями, отвечавшими его титулу луского гуна. Хань-ван объявил траур по Сян-вану и, оплакав его, уехал. Хань-ван не казнил ни одного из сородичей Сянов. Вскоре он пожаловал Сян-бо владение и титул Шэян-хоу [232]. Тао-хоу, Пингао-хоу и Сюаньу-хоу, принадлежавшим к роду Сян, было пожаловано [право] носить фамилию Лю [233].

***

Я, тайишгун, Придворный историограф, скажу так:

Я слышал, как ученый Чжоу [234] говорил: “У [императора] Шуня глаза как будто были с двойными зрачками”. Я слышал также, что и у Сян Юя тоже были двойные зрачки. Не был ли Юй потомком Шуня? [235]. [Иначе] почему бы он так стремительно возвысился?

Ведь когда дом Цинь упустил правление из рук, Чэнь Шэ первым создал затруднения [династии]; за ним, как рои пчел, друг за другом поднялись выдающиеся и храбрые люди на [156] борьбу, и не было им числа. Тогда [Сян] Юй, у которого не было ни вершка земли, воспользовался создавшимся положением, поднялся среди борозд и полей [236] и за три года, встав во главе пяти владетельных князей, уничтожил Цинь, разделил Поднебесную на части и сам жаловал владения и титулы ванов и хоу. Все управление исходило от [Сян] Юя, и он звался ваном-гегемоном. И хотя он не сохранил этого положения до конца, но подобных примеров со времени ближайшей древности не бывало.

Когда же [Сян] Юй нарушил соглашение о землях за заставами, затосковал о [родном] Чу, когда изгнал И-ди и поставил себя на его место, то стало трудно ему [отбиться] от обиженных ванов и хоу, поднявшихся против него. Он кичился своими подвигами в походах, полагался лишь на собственное разумение и не учился у древности. Действуя как ван-гегемон, он хотел одной лишь силой и военными походами управлять Поднебесной.

Прошло всего пять лет, и он погиб и лишился своего государства, найдя смерть в Дунчэне. Однако он до конца так и не прозрел и не признал себя виновным. Ошибка это! Возьмите его слова: “Это Небо губит меня, а не мои ошибки в боях [тому виною]!” Разве же это не заблуждение? [237].

ГЛАВА ВОСЬМАЯ



ГАО-ЦЗУ БЭНЬ ЦЗИ — ОСНОВНЫЕ ЗАПИСИ [О ДЕЯНИЯХ ИМПЕРАТОРА] ГАО-ЦЗУ

Гао-цзу был уроженцем селения Чжунъян вблизи города Фэньи в [уезде] Пэй [1]. Его фамилия Лю, второе имя — Цзи [2]. Отца его называли Тай-гуном (“Почтенным гуном”), а мать — Лю-ао (“Матроной Лю”) [3].

Следует сказать, что Лю-ао как-то отдыхала на склоне у большого озера и увидела во сне, что повстречалась с духом. В это время загремел гром, засверкала молния и вокруг стемнело. Когда Тай-гун вышел взглянуть, где жена, то увидел над ней чешуйчатого дракона. Через некоторое время она понесла, а потом родила [будущего] Гао-цзу [4].

Гао-цзу был человеком с большим носом и драконообразным лицом, с длинными усами и бородой, на левом бедре у него было семьдесят два родимых пятна [5]. Обладая гуманностью, он любил людей, охотно оказывал им благодеяния и отличался великодушием [6]. Всегда занятый большими планами, он не обращал внимания на повседневные дела по хозяйству, которыми занимались другие члены семьи. Достигнув зрелого возраста, он прошел проверку, стал чиновником [7]и был назначен на должность начальника волости Сышуй [8]. Ко всем чиновникам в управлении он относился с пренебрежением, любил вино и женщин и часто гулял у старушки Ван и матушки У в долг. Когда же, напившись, валился спать, матушка У [9] и старушка Ван часто видели над ним дракона, что весьма удивляло их. Стоило Гао-цзу купить вина и остаться гулять, как вина продавалось во много раз [158] больше [чем раньше] [10]. Видя такие чудеса, хозяйки этих кабачков в конце года обычно ломали дощечки с записями его счетов и прощали ему долги [11].

Гао-цзу часто отбывал повинности в Сяньяне и там бродил где хотел. [Однажды он] увидел циньского императора [12]и, глубоко вздохнув, сказал: “О! Вот каким должен быть великий муж!” [13]. Люй-гун — уроженец Шаньфу [14] — был в дружбе с начальником уезда Пэй. Спасаясь от мести [недругов], он приехал к нему как гость, а затем и совсем поселился в Пэй. Когда выдающиеся и храбрые мужи и чиновники уезда Пэйсянь услышали, что к начальнику уезда приехал важный гость, они все отправились к нему с поздравлениями. Сяо Хэ, который был старшим над чиновниками и ведал приемами и подношениями, предупредил всех знатных мужей [15]: “Тот, кто представится, поднося менее тысячи монет, будет посажен у главного зала [во дворе]”. Гао-цзу, занимавший должность начальника волости и всегда относившийся пренебрежительно к остальным чиновникам, тут же составил ложное представление, в котором говорилось: “Приветствую вас десятью тысячами монет”, хотя на самом деле он не имел ни одной монеты.

Когда вручили представление [Гао-цзу], Люй-гун был поражен, встал и встретил его у ворот. Люй-гун хорошо умел оценивать людей по их обличью, поэтому, увидев внешность Гао-цзу, проникся к нему большим уважением, ввел внутрь зала и усадил. Сяо Хэ сказал: “Лю Цзи, конечно, любит произносить громкие слова, но мало что способен сделать”, но Гао-цзу с презрением относящийся к собравшимся гостям, забрался на самое почетное место, не испытывая ни малейшего стыда. Когда пиршество подошло к концу, Люй-гун сделал глазами знак, настоятельно предлагая Гао-цзу остаться. Гао-цзу дождался конца гулянья, и тогда Люй-гун сказал ему: “С малых лет я хорошо умел определять людей по их внешности, я видел много лиц, но не встречал подобного вашему, Цзи. Прошу вас, Цзи, берегите себя! У меня есть кровная дочь, и я хотел бы сделать ее вашей, Цзи, верной прислужницей” [16]. Когда пиршество завершилось, Люй-ао, [159] рассердившись на мужа, сказала: “Вы всегда высоко ставили свою дочь и хотели отдать ее в жены богатому человеку. Начальник уезда Пэй в дружбе с вами, и он просил ее у вас, но вы не отдали. Как же вы теперь так необдуманно пообещали выдать ее за Лю Цзи?”. Люй-гун ответил: “Это то, о чем не дано знать детям и женщинам” и отдал все-таки дочь Лю Цзи. Дочь Люй-гуна стала [впоследствии] императрицей Люй, у нее родились [будущий] император Сяо-хуй и принцесса Лу-юань [17].

Гао-цзу, занимая пост начальника волости, как-то [18] попросил отпуск для поездки домой к своим полям [19]. [Будущая] императрица Люй с двумя детьми работала в это время в поле, очищая его от сорняков. Мимо проходил старец, который попросил напиться. Люй-хоу дала ему еще и еды. Старец, посмотрев в лицо Люй-хоу, сказал: “Вы, госпожа, станете знатным человеком в Поднебесной”. Тогда она попросила старца взглянуть на ее детей. Посмотрев на Сяо-хуя, [старец] сказал: “Вы, госпожа, станете знатной именно благодаря этому мальчику”. Посмотрев на Лу-юань, [он нашел, что] она тоже, как и остальные, будет знатной.

Когда старец удалился, из пристройки подошел Гао-цзу. Люй-хоу обо всем рассказала ему: и о том, как проходил мимо путник, и о том, как, посмотрев на нее и их детей, он [предсказал], что они все будут знатными. Гао-цзу спросил, [где же тот путник], и Люй-хоу ответила: “Он еще недалеко”. Тогда Гао-цзу догнал старика и стал расспрашивать. Старец объяснил: “Госпожа и дети, которых я сейчас видел, все похожи на вас, а ваша внешность говорит о знатности, которую даже трудно выразить словами”. Поблагодарив его, Гао-цзу ответил: “Если действительно случится, как вы предрешаете, то я не посмею забыть вашей доброты”. Однако, когда Гао-цзу стал знатным, никто не мог сказать, где находится этот старик [20].

Будучи начальником волости, Гао-цзу захотел сделать себе шляпу из бамбукового лыка и послал ярыжку в Се [21] изготовить ее там. Потом он постоянно носил эту шляпу. Даже достигнув знатного положения, [Гао-цзу] часто надевал эту [160] шляпу, поэтому ее и назвали “шляпа рода Лю” [22]. Как-то Гао-цзу в качестве начальника волости сопровождал людей, посланных из уезда на принудительные работы на гору Лишань [23], но по дороге большинство отправленных на работы разбежалось. Он подумал про себя, что, пока они дойдут до места назначения, разбегутся и все остальные, поэтому у болотистых мест западнее Фэн [24] он сделал остановку, чтобы выпить вина. Ночью он отпустил всех посланных на работы, сказав: “Вы все идите, и я тоже скроюсь отсюда!”. Однако более десяти крепких молодцев из числа направленных пожелали следовать за ним.

Гао-цзу [тем временем] напился допьяна и ночью же отправился по болотной узкой тропе, приказав одному из этих людей идти вперед. Шедший в голове вскоре вернулся и доложил: “Впереди большая змея преградила тропу, давайте возвратимся”. Но опьяневший Гао-цзу возразил: “Разве бравый молодец боится чего-нибудь в пути?”, двинулся вперед, выхватил меч и зарубил змею. Змея оказалась рассеченной на две части, и путь открылся. Пройдя несколько ли, [Гао-цзу] совсем опьянел и завалился спать.

Когда шедшие сзади подошли к тому месту, где лежала [убитая] змея, там оказалась старуха, рыдавшая в ночи. Люди спросили ее о причине плача и старуха ответила: “Кто-то убил моего сына, и я оплакиваю его”. А когда спросили: “Почему же твой сын был убит?”, она сказала: “Мой сын — это сын Белого императора — Бай-ди. Превратившись в змею, он преградил дорогу. Сейчас его зарубил сын Красного императора — Чи-ди [25], вот почему я и рыдаю”. Люди посчитали, что старуха лжет, и хотели поколотить ее [26], но старуха неожиданно исчезла. Когда шедшие сзади догнали Гао-цзу, тот уже проснулся. Они доложили обо всем Гао-цзу, и Гао-цзу всем сердцем возликовал и возгордился, а все, кто сопровождал его, день ото дня все больше трепетали перед ним.

Циньский император Ши-хуанди тогда сказал: “На юго-востоке появились пары, присущие Сыну Неба”, вслед за чем выехал на восток, чтобы покончить с соперником [27]. Гао-цзу, [161] опасавшийся за себя [28], скрылся среди скал, найдя прибежище между болот и гор Маншань и Даншань [29]. Каждый раз, когда Люй-хоу вместе со своими людьми искала [Гао-цзу], она безошибочно находила его. Удивленный Гао-цзу спросил, как ей это удается. Люй-хоу ответила: “Над тем местом, где вы, Цзи, находитесь, всегда стоит облако паров, поэтому, двигаясь по направлению к нему, мы находим вас”. Сердце Гао-цзу возликовало, а те молодые мужчины в уезде Пэй-сянь, которые услышали об этом, в большом числе пожелали примкнуть к Гао-цзу.

Осенью, на первом году правления циньского [императора] Эр-ши (209 г.) Чэнь Шэн и другие подняли восстание в Цзи [30]. Прибыв в Чэнь, [Чэнь Шэн] объявил себя ваном и прозвал себя Чжан-Чу — “Расширяющий Чу” [31]. Во многих областях и уездах стали в большом числе убивать старших чиновников, откликаясь на призыв Чэнь Шэ. Начальник уезда Пэй испугался и хотел выступить в поддержку [Чэнь] Шэ. Но старший над чиновниками — Сяо Хэ и смотритель тюрьмы Цао Шэнь [32] сказали ему: “Вы — чиновник дома Цинь, но ныне хотите изменить ему и повести за собой юношей из Пэй, однако мы боимся, что они не послушаются вас. Предлагаем, чтобы вы собрали всех тех, кто бежал [от Цинь] и скрывается вне уезда, таким путем можно будет набрать несколько сот человек и с их [помощью] устрашить остальных, тогда народ не посмеет не повиноваться вам”. После этого [начальник уезда] приказал Фань Куаю вызвать Лю Цзи, число приверженцев которого уже достигало сотни [33].

Фань Куай прибыл вместе с Лю Цзи, но начальник уезда Пэй стал раскаиваться [в своем шаге], боясь, что это поведет к восстанию против него, поэтому закрыл городские ворота и поставил охрану у городских стен, решив казнить Сяо [Хэ] и Цао [Шэня]. Перепуганные Сяо и Цао перелезли через городскую стену и бежали под защиту Лю Цзи. Лю Цзи написал на куске шелка письмо и, привязав к стреле, забросил его на стену. В письме, обращенном к отцам — старейшинам города Пэй [34], говорилось: “Поднебесная уже давно страдает от дома Цинь. Хотя ныне вы, отцы-старейшины, и защищаете [162] город по призыву начальника уезда, но все владетельные князья уже дружно поднялись [против Цинь] и скоро вырежут Пэй. Если жители Пэй сейчас объединятся и убьют начальника уезда, выберут из жителей города достойного и поставят его начальником, чтобы ответить на призыв чжухоу, то ваши семьи и дома останутся в целости. В противном случае все — как отцы, так и дети — будут вырезаны и ничего тогда не поделаешь” [35]. После этого отцы-старейшины во главе юношей города пошли и убили начальника уезда Пэй, открыли городские ворота и вышли навстречу Лю Цзи, выразив желание сделать его начальником уезда. Лю Цзи ответил: “В Поднебесной сейчас царит беспорядок, владетельные князья совместно восстали, если ныне вы поставите предводителя неудачно, то при первом же поражении мы будем повержены в прах. Я не смею думать лишь о своем благополучии, я боюсь, что из-за слабых способностей не смогу обеспечить жизнь старшим и младшим. В таком большом деле, я думаю, вам надо еще посоветоваться между собою,

выдвинуть и избрать достойного”.

Сяо [Хэ] и Цао[Шэнь] оба были гражданскими чиновниками. Они берегли себя и, испугавшись, что в случае неудачи их дела дом Цинь истребит их вместе с родом и семьями, стали уступать должность Лю Цзи. Отцы-старейшины же сказали: “Давно уже мы слышали о разных чудесных знамениях, связанных с вами, Лю Цзи, [они предсказывали, что вы] станете знатным человеком. Кроме того, мы гадали об этом по панцирю черепахи и тысячелистнику, и нет такого человека, которому выпало бы более счастливое предзнаменование”. После этого Лю Цзи еще несколько раз отказывался, но, поскольку никто не решался занять этот пост, в конце концов Цзи поставили начальником уезда, объявив его Пэй-гуном. В уездном управлении [Лю Цзи] совершил жертвоприношения императору Хуан-ди, принес жертвы Чи-ю [36] и кровью жертвенных животных обмазал барабаны [37]. Его флаги и знамена все были красного цвета, так как убитая змея была сыном Белого императора, а убивший ее — сыном Красного императора, поэтому красный цвет ставился [163] превыше других. Вскоре молодые храбрецы и чиновники, такие, как Сяо |Хэ], Дао [Шэнь], Фань Куай и другие, собрали вокруг Пэй-гуна две-три тысячи молодых мужчин из Пэйсяня, с ними напали на Хулин и Фанъюй, а возвратившись обратно, заняли оборону у города Фэн [38].

На втором году правления циньского императора Эр-ши (208 г.) войска Чжоу Чжана, одного из военачальников Чэнь Шэ, двинулись на запад и достигли реки Сишуй, откуда [вынуждены были] повернуть обратно [39].

В это время правители земель Янь, Чжао, Ци и Вэй (4) сами объявили себя ванами, а род Сян поднял восстание в У [40]. Циньский инспектор области Сычуань [Сышуй] по фамилии Пин [41] во главе войск осадил Фэн. На второй день [Пэй-гун] вышел с войсками из-за стен города, дал ему бой и разбил его. Приказав Юн Чи оборонять Фэн, он повел войска дальше и достиг Се. Чжуан — начальник области Сычуань — потерпел под Се поражение и бежал в Ци [42], но командующий левым крылом армии Пэй-гуна схватил начальника области Сычуань Чжуана и убил его. Пэй-гун повернул обратно. Постояв лагерем в Канфу [43], он перешел в Фанъюй.

Чжоу Ши прибыл [с войсками], чтобы напасть на Фанъюй, но в сражение не вступил. Чэнь-ван послал Чжоу Ши — уроженца владения Вэй — захватить эти земли [44]. Чжоу Ши [до сражения] отправил гонца передать Юн Чи следующее: “Фэн было когда-то местом, куда переселились люди из владения Лян [45], а ныне в вэйских землях нами уже покорено несколько десятков городов. Если вы, Чи, сейчас сдадитесь Вэй, то [правитель] Вэй сделает вас хоу и поставит управлять городом Фэн. Если же не сдадитесь, то жители Фэн будут вырезаны”. Юн Чи давно уже не желал подчиняться Пэй-гуну, поэтому, когда из Вэй призвали его [сдаться], он тотчас же поднял восстание и стал управлять городом Фэн от имени княжества Вэй. Пэй-гун во главе войск напал на Фэн, но взять его не сумел. [В это время] Пэй-гун заболел и возвратился в Пэй.

Пэй-гун был озлоблен на Юн Чи и юношей из Фэн за то, что они изменили ему; поэтому, узнав, что Нин-цзюнь из [164] Дунъяна и Цинь Цзя поставили в Лю временным правителем Цзин Цзюя [46], отправился туда, чтобы присоединиться к ним и просить солдат для нападения на Фэн. В этот момент циньский военачальник Чжан Хань преследовал [армию] Чэнь Шэ, а командующий отдельным отрядом Сыма И во главе войск двинулся на север, чтобы усмирить чуские земли, где он вырезал жителей Сяна и достиг Дан [47]. Нин-цзюнь из Дунъяна и Пэй-гун выступили во главе войск на запад и сразились с противником к западу от Сяо [48], но потерпели неудачу. Вернувшись обратно, они собрали солдат и сосредоточили их в Лю, [после чего вновь] повели войска в наступление на Дан. После трехдневного боя Дан был взят. В Дан им удалось собрать пять-шесть тысяч воинов. Затем они напали на Сяи [49] и взяли его. Повернув обратно, они стали лагерем у города Фэн.

Узнав, что Сян Лян находится в Се, [Пэй-гун] в сопровождении более ста всадников отправился встретиться с ним. Сян Лян усилил войска Пэй-гуна пятью тысячами воинов и десятью военачальниками в ранге удафу [50]. Вернувшись, Пэй-гун повел войска на штурм города Фэн [51].

Примерно через месяц после того как Пэй-гун примкнул к Сян Ляну, Сян Юй занял Сянчэн [52] и возвратился обратно. Сян Лян созвал в Се всех командиров отдельных отрядов. Узнав, что Чэнь-ван действительно погиб, они [53] поставили чуским ваном одного из потомков чуских правителей, внука Хуай-вана Синя с местопребыванием его в Сюйи [54]. Тогда же Сян Лян принял титул Усинь-цзюня. Пробыв [в Се] несколько месяцев [55], они направились к северу, напали на Канфу и пришли на помощь [осажденному] Дунъэ, нанеся поражение циньской армии [56]. После этого войска Ци вернулись обратно к себе, а армия Чу одна стала преследовать разбитого противника [57]. [Сян Лян] послал Пэй-гуна и Сян Юя отдельно напасть на Чэнъян, который они затем вырезали. Став лагерем восточнее Пуяна, они вступили в сражение с циньскими войсками и разбили их [58]. [Однако] циньские войска вновь собрались с силами и стали оборонять Пуян, окружив его наполненными водой рвами [59]. [Тогда] чуская армия отошла [165] и напала на Динтао [60], но Динтао не сдался. Пэй-гун и Сян Юй стали захватывать земли на западе и подошли к стенам Юнцю [61], где вступили в сражение с циньской армией и нанесли ей серьезное поражение. Ли Ю был обезглавлен [62]. Затем чуская армия повернула обратно и напала на Вайхуан, но взять его не смогла [63].

Сян Лян, который вторично нанес поражение циньской армии, стал высокомерен. Сун И увещевал его, но [Сян Лян] не прислушался к его словам. Дом Цинь в это время усилил войска Чжан Ханя, его воины ночью, заткнув себе рты кляпами, [чтобы молчать] [64], атаковали войска Сян Ляна, нанеся им серьезное поражение, и гнали их до Динтао, где Сян Лян был убит. [Тем временем] Пэй-гун совместно с Сян Юем вели наступление на Чэньлю [65], но, услышав о смерти Сян Ляна, они во главе своих войск вместе с военачальником Люем двинулись на восток. Войска Люй Чэня расположились лагерем к востоку от Пэнчэна, войска Сян Юя — к западу от Пэнчэна, а войска Пэй-гуна стали лагерем в Дан.

Разгромив армию Сян Ляна, Чжан Хань счел, что военные действия в землях Чу уже не могут причинить ему беспокойства, переправился через Хуанхэ, напал на севере на армию Чжао и нанес ей сильное поражение. В то время ваном этого владения был Чжао Се. Циньский военачальник Ван Ли окружил его за стенами города Цзюйлу, [недалеко] находилась так называемая северобережная армия [66].

На третьем году правления циньского императора Эр-ши (207 г.) чуский Хуай-ван, видя, что войска Сян Ляна разбиты, испугался и переехал из Сюйи в Пэнчэн, сделав его своей столицей. Объединив армии Люй Чэня и Сян Юя, он взял командование на себя. Пэй-гун был назначен начальником области Дан и получил титул Уань-хоу, ему было поручено командовать войсками области Дан. Сян Юю был пожалован титул Чанъань-хоу и титул Лунгуна. Люй Чэня назначили на должность сыту, а его отец Люй Цин стал первым советником — линъинем.

[Правитель] Чжао несколько раз просил о помощи, поэтому Хуай-ван назначил Сун И на должность старшего [166] командующего, Сян Юя — на должность второго командующего, а Фань Цзэна — на должность младшего командующего, послав их на север на выручку Чжао. Пэй-гуну было приказано захватить земли на западе и вступить в пределы [циньских] застав. [Хуай-ван] договорился с военачальниками, что тот, кто первым вступит за заставы и усмирит земли Гуань-чжуна, тот и будет управлять ими.

В это время циньские войска еще были сильны и обычно, одержав победу, преследовали разбитого противника, поэтому никого из военачальников не соблазняла возможность первым вступить за заставы. Один Сян Юй, озлобленный тем, что Цинь разгромило армию Сян Ляна, настойчиво выразил желание совместно с Пэй-гуном выступить на запад и войти за заставы. Все опытные военачальники Хуай-вана говорили: “Сян Юя отличают быстрота, дерзость, хитрость и жестокость. В свое время Сян Юй напал на Сянчэн, и в Сян-чэне никого в живых не осталось, он всех казнил. Где бы [Сян Юй] ни проходил, все без исключения разрушается и уничтожается [67]. Кроме того, армия Чу не раз успешно продвигалась и захватывала [много земель], но Чэнь-ван и Сян Лян оба терпели поражения. Не лучше ли вместо [Сян Юя] послать человека высоких достоинств, который отправился бы на запад и, действуя по справедливости, обратился бы к отцам и старшим братьям в Цинь со словами убеждения. Ведь отцы и старшие братья в Цинь уже давно страдают от своих правителей. Если ныне будет действительно найден и послан туда достойный человек, который не допустит притеснений и жестокостей, они наверняка склонятся к сдаче нам. Сян Юй же тороплив и дерзок, сейчас посылать его нельзя. Только Пэй-гун, который всегда был великодушным и обладает высокими достоинствами, может быть послан туда”.

В конце концов [Хуай-ван] не разрешил послать Сян Юя и отправил Пэй-гуна занять земли на западе. Собрав разбежавшихся солдат Чэнь-вана и Сян Ляна, [Пэй-гун] вышел из Дан и достиг Чэнъяна, встав укрепленным лагерем напротив циньских войск в Гунли [68]. Он разбил две [вэйские] армии [69]. Чуские войска напали на Ван Ли и нанесли ему крупное [167] поражение [70]. Пэй-гун повел войска далее на запад, встретился с Пэн Юэ у Чанъи [71] и совместно с ним напал на циньские войска, но сражение сложилось для них неудачно, и они вернулись обратно в Ли [72]. Пэй-гун встретился с Ганъу-хоу, отобрал у него войска численностью свыше четырех тысяч человек и присоединил их к своей армии. Затем вместе с войсками вэйского военачальника Хуан Синя и управляющего работами в Вэй— шэньту. УПу он напал на город Чанъи, но взять Чанъи не удалось [73]. Когда, двигаясь на запад, Пэй-гун проходил Гаоян, Ли И-цзи сказал человеку, надзирающему за воротами: “Здесь проходило много военачальников, но, на мой взгляд, Пэй-гун великий человек с большими достоинствами”, после чего стал добиваться встречи с Пэй-гуном, чтобы поговорить с ним [74]. Пэй-гун в то время как раз сидел на кровати, приказав двум служанкам мыть ему ноги. Ли-шэн не поклонился ему, а только, сложив руки в приветствии, сказал: “Если вы хотите во что бы то, ни стало уничтожить безнравственный дом Цинь, вам не подобает принимать старших сидя”.

Тогда Пэй-гун встал, поправил свою одежду, извинился перед Ли И-цзи, провел и усадил его на почетное место. И-цзи посоветовал Пэй-гуну неожиданно напасть на Чэньлю. В результате там были захвачены циньские запасы зерна. За это Ли И-цзи получил титул Гуанъе-цзюня, а его брат Ли Шан получил должность военачальника и стал командовать воинами из Чэньлю. Затем общими силами они напали на Кайфын [75], но взять город не смогли. Двигаясь далее на запад, Пэй-гун вступил в бой с войсками циньского военачальника Ян Сюна у Байма [76], а затем к востоку от Цюйюя [77], где нанес ему крупное поражение. Ян Сюн бежал в Инъ(2)ян [78], куда император Эр-ши послал гонца обезглавить Ян Сюна в назидание другим. На юге [Пэй-гун с войсками] напал на Инъ(3)ян [79], вырезав его население. Следуя советам Чжан Ляна, он после этого занял в ханьских землях [проход] Хуаньюань [80].

В это время командующий отдельным отрядом княжества Чжао Сыма ан как раз намеревался переправиться через [168] реку [Хуанхэ] и вторгнуться в земли за заставами. Тогда Пэй-гун двинулся на север, напал на Пинъинь [81] и прервал переправу через Хуанхэ. Повернув затем на юг, Пэй-гун вступил в бой [с циньцами] восточнее Лояна [82], но не имел успеха и повернул обратно к городу Янчэн [83], где собрал всех имевшихся в армии конников, сразился с И — начальником области Наньян — восточнее города Чоу [84] и разбил его. После занятия [Пэй-гуном] области Наньян начальник этой области И бежал и укрылся за стенами города Юань, организовав его оборону [85].

Пэй-гун во главе войск прошел мимо города и устремился на запад. Чжан Лян, увещевая [Пэй-гуна], сказал: “Хотя вы, Пэй-гун, хотите возможно скорее вступить в пределы [циньских] застав, но циньские войска еще многочисленны, они укрепились на неприступных местах. Если сейчас не взять Юань, то юаньский [гарнизон] может ударить на нас сзади, а мощная циньская армия окажется перед нами, это опасный путь”. Тогда Пэй-гун ночью повел войска по другой дороге в обратном направлении, он свернул знамена и флаги [86] и на рассвете окружил город Юань тремя кольцами. Начальник области Наньян уже намеревался перерезать себе горло, когда его секретарь — шэжэнь Чэнь Хуй сказал: “Умереть никогда не поздно!”, после чего перебрался через стену города, встретился с Пэй-гуном и сказал ему: “Я слышал, у вас имеется договоренность, что тот, кто первым вступит в Сяньян, будет управлять им. Ныне вы задержались, осадив Юань. Юань — столица большой области. В ней чередой возвышаются несколько десятков обнесенных стенами городов, в которых множество народа и большие запасы. Чиновники и народ [87] считают, что капитуляция наверняка сулит смерть, поэтому все они будут стойко защищаться на городских стенах. Если теперь вы будете целыми днями стоять здесь и штурмовать город, то непременно потеряете много воинов убитыми и ранеными. Если же вы во главе своих войск уйдете от Юаня, то [гарнизон] Юаня несомненно последует за вами. [Таким образом], в первом случае вы лишаетесь [возможности использовать] договоренность относительно [169] Сяньяна, во втором случае вам грозят несчастья от сильного [гарнизона] Юаня. Я предлагаю вам такой план: лучше всего договориться о сдаче города, наградив за это пожалованием начальника области. После этого прикажите ему остаться и [продолжать] защищать город, а сами вместе с его латниками отправляйтесь на запад. Все города, которые еще не сдались, услышав об этом, поспешат открыть ворота в ожидании вас, и вы пройдете свой путь без каких либо помех”.

Ответив: “Прекрасно!”, Пэй-гун вслед за тем пожаловал начальнику области Юань титул Инь-хоу, а Чэнь Хуй был одарен владением в тысячу дворов. Когда Пэй-гун с войсками двинулся на запад, не было города [в области], который бы не сдался ему. [Когда Пэй-гун] достиг реки Даньшуй [88], у Силина ему сдались [военачальники] Сай, носивший титул Гаоу-хоу, и Ван Лин, носивший титул Сян-хоу [89]. Повернув обратно, [Пэй-гун] напал на Хуян [90], где встретился с Мэй Сюанем — командиром отдельного отряда в войсках начальника уезда Поян [91]. Они соединились и принудили к сдаче города Си и Ли [92]. [Затем Пэй-гун] отправил уроженца владения Вэй — Нин Чана гонцом ко двору Цинь [93], но гонец еще не успел вернуться, как Чжан Хань уже сдался вместе со своей армией Сян Юю в землях Чжао.

Ранее Сян Юй совместно с Сун И выступил на север, чтобы помочь княжеству Чжао, когда же Сян Юй убил Сун И и стал вместо него старшим командующим, все военачальники, в том числе Цин Бу, подчинились [Сян Юю]. Когда [Сян Юй] разбил армию циньского военачальника Ван Ли и принудил к сдаче Чжан Ханя, все владетельные князья примкнули к нему.

В это время Чжао Гао уже убил императора Эр-ши и послал к Пэй-гуну гонца, желая договориться о разделе земель Гуаньчжуна и об управлении ими [94]. Пэй-гун посчитал это за обман и, последовав плану Чжан Ляна, послал к цинским военачальникам Ли-шэна и Лу Цзя, чтобы они уговорами и посулами переманили военачальников на его сторону, а затем стремительно напал на Угуань и разбил циньские войска. Далее у него произошло сражение с циньской армией южнее [170] Ланьтяня [95]. [Пэй-гун приказал] развернуть множество знамен и флагов, чтобы создать видимость большой численности войск; всюду, где они проходили, было запрещено грабить и брать в плен. Циньцы радовались [их приходу], а армия Цинь разбегалась, поэтому [Пэй-гун] нанес ей сильное поражение. Следующее сражение произошло к северу от Ланьтяня, и вновь циньцы были разбиты. Благодаря одержанным победам, [Пэй-гун окончательно] разгромил циньские войска [96].

На первом году правления дома Хань (207 г.), в десятой луне, [в ноябре] войска Пэй-гуна ранее войск остальных владетельных князей подошли к Башану [97]. Циньский правитель Цзы-ин, повязав шею шелковым шнуром, на простой повозке, запряженной белой лошадью, держа в руках печать и регалии [Сына Неба], сдался Пэй-гуну вблизи Чжидао [98]. Некоторые военачальники предлагали казнить циньского вана, но Пэй-гун сказал: “В начале Хуай-ван послал меня, [зная], что я могу быть великодушным и снисходительным; кроме того, убийство человека, который уже покорился и сдался, сулит несчастье”. Передав затем циньского вана на попечение своих чиновников, [Пэй-гун] проследовал к западу и вступил в Сянъян. Он хотел остановиться на отдых в одном из дворцов, но Фань Куай и Чжан Лян убедили его [не делать этого], и он, опечатав циньские кладовые и хранилища с драгоценностями и богатствами, вернулся и стал лагерем в Башане [99].

Созвав отцов-старейшин, выдающихся и храбрых мужей из всех уездов [100], [Пэй-гун] сказал им: “Вы, отцы-старейшины, долго страдали от жестоких циньских законов. Всякого, кто порицал [правление Цинь], казнили вместе с его родом; тех, кто, встречаясь, разговаривал [о недозволенном], казнили, и выставляли тела на базарной площади. У меня с владетельными князьями — чжухоу существует договоренность: тот, кто первым вступит в пределы застав, будет править этими землями. [Поэтому] я должен править землями Гуаньчжуна. Я хочу предложить вам, отцы-старейшины, временный закон [101], состоящий только из трех разделов: за убийство человека — смерть, за ранение человека или разбой — наказание по степени вины. Все остальные циньские законы [171] отменяются [102]. Пусть чиновники и народ остаются на своих местах, как прежде. Ведь я пришел сюда, чтобы искоренить зло, ради вас, отцы-старейшины, а вовсе не затем, чтобы ущемлять вас и жестоко обращаться с вами. Не бойтесь! Более того, я решил вернуться и стать лагерем в Башане потому, что дожидаюсь прибытия всех владетельных князей, чтобы договориться с ними об условиях управления”.

После этого [Пэй-гун] разослал гонцов и циньских чиновников объявить об этом в уездах, волостях и селениях. Жители Цинь ликовали и наперебой угощали воинов [армии Пэй-гуна] мясом быков и баранов, вином и другой пищей. Но Пэй-гун и тут отказался от всего этого, [приказав] не принимать даров. Он сказал: “В амбарах зерна много, нехватки [в продовольствии] нет. Не хочу утруждать народ”. Люди еще больше возрадовались и опасались лишь одного, что Пэй-гун не станет правителем земель Цинь.

Кто-то, убеждая Пэй-гуна, сказал: “Земли Цинь в десятки раз богаче [остальных земель] Поднебесной, они надежно защищены естественными преградами. Ныне стало известно, что Чжан Хань сдался Сян Юю и Сян Юй объявил его Юн-ваном, чтобы поставить управлять землями Гуаньчжуна. Если он сейчас прибудет сюда, боюсь, что вы, Пэй-гун, не сможете владеть этими землями. Лучше спешно послать войска на защиту прохода Ханьгугуань [103], чтобы не дать армиям чжухоу пройти в пределы застав, а [тем временем] постепенно собрать солдат в землях Гуаньчжуна и тем самым, усилив себя, дать им отпор”. Пэй-гун согласился с этим планом и последовал ему.

В одиннадцатой луне [104] Сян Юй во главе войск чжухоу наконец двинулся на запад, стремясь вступить в пределы застав. Но ворота застав оказались закрытыми. Узнав, что Пэй-гун уже усмирил земли Гуаньчжуна, [Сян Юй] пришел в ярость и послал Цин Бу вместе с другими военачальниками напасть и сокрушить заставу Ханьгугуань [105]. В двенадцатой луне [Сян Юй] подошел к Си.

Командующий левым крылом армии Пэй-гуна Цао У-шан, узнав, что Сян Юй разгневан и намерен напасть на [172] Пэй-гуна, послал человека сказать Сян Юю: “Пэй-гун хочет управлять Гуаньчжуном, а Цзы-ина намерен назначить первым советником, он завладел всеми сокровищами и драгоценностями [столицы]”. [Таким путем Цао У-шан] хотел добиться себе земельного пожалования. Я-фу [Фань Цзэн] уговаривал Сян Юя напасть на Пэй-гуна. Тогда [Сян Юй] устроил угощение солдатам, чтобы на следующий день утром вступить в бой. В это время войска Сян Юя насчитывали четыреста тысяч человек, хотя утверждалось, что их миллион, а войска Пэй-гуна насчитывали сто тысяч человек, хотя утверждалось, что их двести тысяч. Но силы, [конечно], были неравными [106].

Когда это происходило, Сян-бо, желая спасти жизнь Чжан Ляну, ночью отправился повидаться с ним, а затем, вернувшись, [письменно] объяснил все Сян Юю [107]. Сян Юй приостановил [наступление]. Пэй-гун в сопровождении более ста всадников поспешно отправился в Хунмынь, где он увиделся с Сян Юем и принес ему извинения. Сян Юй сказал: “Эти разговоры исходят от Цао У-шана, командующего левым крылом вашей, Пэй-гун, армии. Не будь их, разве я, Цзи, решился бы на такой [шаг]?”. С помощью Фань Куая и Чжан Ляна Пэй-гуну удалось освободиться и вернуться обратно. Вернувшись, он сразу же казнил Цао У-шана.

Двинувшись на запад, Сян Юй вырезал население Сяньяна и сжег циньские дворцы и палаты, и, где бы он ни проходил, не оставалось ничего не разрушенного. Население Цинь полностью обманулось в своих ожиданиях, и только из страха не смело сопротивляться.

Сян Юй послал гонца обратно [в Чу] с докладом Хуай-вану. Хуай-ван сказал: “Будет, как уславливались!”. Сян Юй был обижен на Хуай-вана за то, что тот не захотел послать его вместе с Пэй-гуном на запад, где он мог бы войти в пределы застав, а отправил на север на помощь княжеству Чжао. Из-за этого [Сян Юй] не успел выполнить условия [сулившего власть]. Вот он и сказал: “Ведь Хуай-ван поставлен у власти лишь благодаря Сян Ляну, члену нашей семьи, у него нет доблестей и заслуг, как он может [173] определять условия? По сути дела усмирили Поднебесную военачальники и я, Цзи!”. Притворно выразив уважение к Хуай-вану, он дал ему титул И-ди — “Справедливый император”, но на деле его повелений не выполнял [108].

В первой луне (февраль — март 206 г.) [109] Сян Юй объявил себя князем-гегемоном Западного Чу и стал управлять девятью областями в землях Чу и Лян с резиденцией в Пэнчэне. В нарушение договоренности (Сян Юй) изменил титул Пэй-гуна на Хань (4) — ван, дал ему в управление районы Ба, Шу и Ханьчжун с резиденцией в Наньчжэне. Земли Гуань-чжуна он разделил на три части, во главе которых поставил [бывших] циньских военачальников: Чжан Ханя, получившего титул Юн-ван с резиденцией в Фэйцю; Сыма Синя, получившего титул Сай-ван с резиденцией в Яояне; Дун И, получившего титул Чжай-ван с резиденцией в Гаону. Чуского военачальника Шэнь Яна из Цзяцю он объявил Хэнань-ваном с резиденцией в Лояне. Чжаоского военачальника Сыма Ана объявил Инь-ваном с резиденцией в Чжаогэ. Чжаоского вана Се перевел управлять землями Дай. Первому советнику княжества Чжао Чжан Эру пожаловал титул Чаншань-ван с резиденцией в Сянго. Цин Бу, носившему титул Данъян-цзюня, пожаловал титул Цзюцзян-ван с резиденцией в Лю. Гун ао, служивший у Хуай-вана в должности первого советника — чжуго, стал Линьцзян-ваном, его резиденция находилась в Цзянлине. У Жуй, носивший титул По-цзюня, получил титул Хэншань-ван, его резиденция находилась в Чжу. Яньскому военачальнику Цзан Ту [Сян Юй] пожаловал титул Янь-ван, его резиденция находилась в Цзи. Прежнего яньского вана Хань Гуана он перевел управлять землями Ляодуна, но [Хань] Гуан не подчинился приказу, и тогда Цзан Ту напал [на Хань Гуана] и убил его в Учжуне. [Сян Юй] пожаловал Чэнь Юю, носившему титул Чэнъань-цзюня, три уезда в районе Хэцзянь с местопребыванием в Наньпи. Мэй Сюаню было пожаловано сто тысяч дворов [на кормление] [110].

В четвертой луне (май — июнь месяцы) прекратились военные действия, войска были отозваны, и чжухоу отправились [174] в свои владения [111]. Когда Хань (4) — ван выехал в свое владение, Сян-ван послал тридцать тысяч воинов сопровождать его, [помимо того], в войсках Чу и в отрядах владетельных князей нашлось несколько десятков тысяч человек, которые из чувства привязанности [к Хань-вану] тоже последовали за ним. Из района к югу от Ду [Хань-ван] вступил в горную долину Ли [112]. Идя дальше, Хань-ван тотчас же [приказывал] сжигать за собой деревянные настилы [113], чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения разбойничьих войск чжухоу и показать Сян Юю, что у него нет намерения возвращаться на восток. Когда они дошли до Наньчжэна, [оказалось, что] многие военачальники и солдаты по дороге сбежали и вернулись обратно, а оставшиеся солдаты все пели песни о возвращении домой, на восток. Хань Синь, убеждая Хань-вана, сказал: “Сян Юй сделал ванами всех военачальников, имеющих заслуги, и только вас, ван, поселил в Наньчжэне, то есть отправил в ссылку. Ваши командиры и солдаты все уроженцы земель к востоку от гор, они денно и нощно встают на цыпочки, [глядя вдаль], и мечтают о возвращении [114]. [Если вы] сейчас воспользуетесь остротой их чувств, то сможете добиться больших успехов. Когда же Поднебесная будет усмирена, люди все успокоятся, и тогда уже нельзя будет вновь их поднять. Лучше принять решение о выступлении на восток, чтобы бороться за власть над Поднебесной”.

[В это время] Сян Юй выехал за пределы застав. Он направил гонцов переселить [чуского] И-ди, сказав: “Императоры древности владели землями на протяжении тысячи ли, и они непременно проживали в верховьях рек”. Он повелел гонцам переселить И-ди в уезд Чэньсянь в области Чанша [115]. [Поскольку] императора И-ди принудили поехать, его приближенные мало-помалу отвернулись от него и изменили ему. Тогда Сян Юй тайно приказал Хэншань-вану и Линьцзян-вану напасть на И-ди. Они убили императора И-ди в [районе] Цзяннани [116].

Сян Юй был зол на Тянь Жуна и поставил циского военачальника Тянь Ду ваном в княжестве Ци. Тянь Жун [175] разгневался, сам объявил себя циским ваном, убил Тянь Ду и восстал против Чу. Затем он вручил Пэн Юэ печать военачальника и приказал ему поднять восстание [против Чу] в землях княжества Лян. [Правитель] Чу приказал Цзяо, носившему титул Сяо-гуна, напасть на Пэн Юэ, но Пэн Юэ нанес ему сильное поражение. Чэнь Юй, [в свою очередь], озлобленный на Сян Юя за то, что тот не поставил его ваном [117], приказал Ся Юэ склонить Тянь Жуна [на свою сторону] и просить его послать войска против Чжан Эра. [Правитель] Ци предоставил Чэнь Юю войска, [с помощью которых] тот напал на Чжан Эра, носившего титул Чаншань-вана, и разбил его. Чжан Эр бежал и подчинился Хань (4) — вану. [Затем Чэнь Юй] нашел [прежнего] чжаоского вана Се в землях Дай и вновь поставил его ваном в Чжао. За это Чжао-ван поставил Чэнь Юя дайским ваном.

Сильно разгневанный Сян Юй напал на севере на княжество Ци. В восьмой луне Хань-ван принял план, предложенный Хань Синем. Следуя по прежней дороге [118], он вернулся обратно и неожиданно напал на Чжан Ханя — Юн-вана [Чжан] Хань вышел с войсками навстречу и напал на ханьскую армию при Чэньцане [119], но его войска потерпели поражение и бежали обратно. [Чжань Хань] остановился, чтобы дать бой у Хаочжи [120], но вновь потерпел поражение и бежал в Фэйцю [121]. После этого Хань-ван умиротворил земли области Юн и, двигаясь на восток, прибыл в Сяньян. Отсюда он повел войска дальше и окружил Юн-вана [Чжан Ханя] в Фэйцю, послав своих военачальников занять и умиротворить области Лунси, Бэйди и Шанцзюнь [122]. [Кроме того, Хань-ван] приказал военачальникам Се Оу и Ван Си [123] выйти через заставу Угуань и вместе с войсками Ван Лина в Наньяне выступить и встретить [его отца] Тай-гуна и [супругу] Люй-хоу из Пэй [124].

Узнав об этом, правитель Чу отправил войска, чтобы преградить путь [ханьским войскам] в Янцзя [125], так что они не смогли продвинуться вперед. [Сян Юй] поставил также Чжэн Чана — прежнего начальника уезда Усянь — Хань (2) — ваном и приказал [ему] дать отпор ханьским войскам [126]. [176]

На втором году правления дома Хань (ноябрь 205 г.) Хань-ван захватил на востоке [многие] земли, ему сдались [Сыма] Синь, носивший титул Сай-вана, [Дун] И, носивший титул Чжай-вана, и Шэнь Ян, носивший титул Хэнань-вана. Хань (2) — ван Чан не согласился сдаться, поэтому Хань Синь был послан напасть на него, в результате Хань Синь разбил Чана. После этого [Хань-ван] учредил области Лунси, Бэйди, Шанцзюнь, Вэйнань, Хэшан и Чжунди [127] [в пределах застав] и область Хэнань за пределами застав. Главному воеводе — тайвэю княжества Хань (2) [Хань] Синю дал титул Хань (2) — вана. Тем военачальникам, которые добились капитуляции более десяти тысяч человек или же целой области, давалось во владение десять тысяч дворов. Были приведены в порядок и достроены укрепления [вдоль границ] области Хэшан [128]. Был издан приказ, по которому народ мог обрабатывать землю во всех прежних циньских садах, заповедниках и парках, близ озер и прудов.

В первой луне (февраль 204 г.) захватили в плен Чжан Пина — младшего брата Юн-вана. Объявлено общее помилование преступникам. Выехав за пределы застав, Хань-ван прибыл в Шань и, обласкав отцов-старейшин за заставами, вернулся обратно [128]. Когда Чжан Эр прибыл увидеться с ним, Хань-ван принял его радушно.

Во второй луне [март] Хань-ван приказал уничтожить циньские алтари духов земли и злаков и соорудить вместо них ханьские алтари духов земли и злаков [130].

В третьей луне [апрель] Хань-ван переправился через реку Хуанхэ в Линьцзине, за ним последовал с войсками вэйский ван Бао. Он занял район Хэнэй, взял в плен Инь-вана и учредил область Хэнэй [131]. Двинувшись затем на юг, Хань-ван переправился через реку у переправы в Пинъинь [132] и прибыл в Лоян. Дун-гун, старейшина в Синьчэне [133], задержал его и рассказал об обстоятельствах смерти И-ди. Услышав об этом, Хань-ван обнажил руку до плеча и горько заплакал [134]. Затем он объявил траур по императору И-ди, продолжавшийся три дня. Он разослал гонцов объявить владетельным князьям следующее: “Поднебесная сообща [177] поставила у власти императора И-ди и служила ему как своему повелителю, обратясь лицом на север [135]. Ныне Сян Юй изгнал И-ди и убил его в Цзяннани. Это страшная измена и полное беззаконие! Я самолично объявил траур [по И-ди] и [надеюсь, что] все князья также наденут белые траурные одежды. Следует поднять все войска, находящиеся в пределах застав, собрать воинов в районе Саньхэ, и спуститься на юг к рекам Янцзы и Ханьшуй [136]. Я хочу, следуя за вами, ваны и чжухоу, напасть на чусца, убившего императора И-ди”.

В это время Сян-ван двинулся на север и напал на княжество Ци. Тянь Жун вступил с ним в бой у Чэнъяна [137], но потерпел поражение и бежал в Пинъюань [138]. Жители Пинъюаня убили его, после этого все в Ци сдались Чу. Но, поскольку чуские войска стали сжигать и уничтожать внешние и внутренние укрепления циских городов и превращать в пленников сыновей и дочерей цисцев, население Ци восстало против Чу. Младший брат Тянь Жуна — Хэн поставил Гуана, сына Тянь Жуна, циским ваном. Тянь Гуан поднял мятеж против Чу и Чэнъяне. Хотя Сян Юй и знал, что армия Хань движется на восток, но, связанный борьбой против войск Ци, он хотел сначала разгромить их, а потом уже напасть на [армию] Хань. Благодаря этому Хань-вану удалось принудить войска пяти чжухоу примкнуть к его войскам и войти с ними в Пэнчэн [139].

Когда Сян Юй узнал об этом, он во главе войск покинул Ци, пройдя через владение Лу, вышел к Хулину, подошел к Сяо и дал большой бой ханьцам в Пэнчэне, нанеся сильное поражение ханьской армии на реке Суйшуй восточнее Линби. Большое число [ханьских] солдат было убито, [от мертвых тел] течение реки Суйшуй остановилось [140]. Кроме того, [Сян Юй] захватил родителей, жену и детей Хань-вана в Пэй и поместил их в расположении своей армии как заложников [141]. В это время владетельные князья, видя, что Чу полно сил, а Хань терпит поражения, вернулись [в свои владения], покинули Хань и вновь примкнули к Чу. Сай-ван Синь бежал и прибыл в Чу. [178]

Чжоу Люй-хоу, старший брат [жены Хань-вана] Люй-хоу, командовавший ханьскими войсками, стоял лагерем в Сяи. Хань-ван проследовал туда, постепенно вновь набрал солдат и стал лагерем в Дан [142]. Вслед за тем Хань-ван направился на запад, прошел через земли княжества Лян и достиг Юй [143]. [Отсюда он] отправил своего адъютанта Суй Хэ к Цзюцзян-вану Цин Бу, сказав: “Если вам удастся побудить [Цин] Бу поднять войска и восстать против Чу, Сян Юй непременно задержится, чтобы напасть на Цин Бу. А если задержать [Сян Юя] на несколько месяцев, я, без сомнения, приобрету Поднебесную”. Суй Хэ отправился, чтобы убедить Цзюцзян-вана Цин Бу восстать, и Бу, действительно; восстал против Чу. Правитель Чу послал против него [войска во главе с] Лун-цзюем.

Когда Хань-ван, потерпев поражение при Пэнчэне, бежал на запад, он отправил людей найти свою семью, но его родные уже разбежались и встретиться с ними ему не удалось. После поражения Хань-вану удалось найти только сына Сяо-хуя [144]. В шестой луне (июнь — июль) он провозгласил его наследником престола. Объявлена большая амнистия преступникам. [Хань-ван] поручил наследнику защищать Яоян [145]. Сыновья владетельных князей, которые находились в землях Гуаньчжуна, были собраны в Яоян для охраны [наследника]. [Хань-ван приказал] подвести воду и затопить город Фэйцю. Фэйцю сдался, а Чжан Хань покончил с собой. Переименовал Фэйцю в Хуайли [146]. После этого Хань-ван приказал чиновникам, ведавшим жертвоприношениями, принести жертвы Небу, Земле, четырем странам света, Верховному владыке, горам и рекам и повелел [в дальнейшем] приносить им жертвы в положенные сроки. Он собрал воинов в землях внутри застав и использовал их для защиты укреплений.

В это время Цзюцзян-ван Цин Бу вел бои с [чуским] Лун-цзюем, но не одолел его и вместе с Суй Хэ окольными дорогами возвратился к Хань[-вану]. Хань-ван понемногу собирал солдат. Совместно с другими военачальниками и с воинами, [набранными] в Гуаньчжуне, он двинул в поход большую, чем раньше, армию, поэтому ему удалось собрать превосходящие [179] силы в Инъяне и нанести поражение чусцам между Цзин и Со [147].

На третьем году правления дома Хань (204 г.) вэйский ван Бао попросил разрешения вернуться домой, чтобы навестить больных родителей, но, прибыв на место, сразу же разрушил переправы через реку [Хуанхэ], восстал [против Хань] и перешел на сторону Чу. Хань-ван отправил Ли-шэна убедить Бао вернуться, но Бао не послушался. Тогда Хань-ван послал военачальника Хань Синя напасть [на Бао], и тот нанес крупное поражение войскам Бао, захватив его в плен. Так земли Вэй были умиротворены и на них созданы три области, названные Хэдун, Тайюань, Шандан [148]. Затем Хань-ван приказал Чжан Эру и Хань Синю немедленно выступить на восток, где они заняли Цзинсин [149], нанесли удар по княжеству Чжао, казнили Чэнь Юя и чжаоского вана Се. За это на следующий год [Хань-ван] поставил Чжан Эра чжао-ским ваном.

Хань-ван, став лагерем к югу от Инъяна, построил огороженную валами дорогу, доходящую до реки Хуанхэ, чтобы перевозить провиант из складов в ао [150]. Так [армии Хань-вана] и Сян Юя стояли друг против друга более года. Сян Юй несколько раз нападал на дорогу и перерезал ее, поэтому армия Хань-вана испытывала недостаток в продовольствии. Наконец Сян Юй окружил Хань-вана. Хань-ван запросил мира с условием отвода Хань земель, лежащих к западу от Инъяна, но Сян-ван не согласился. Хань-ван, обеспокоенный этим, решил использовать план Чэнь Пина и дал ему сорок тысяч цзиней золота, чтобы внести разлад [в стан противника] и отдалить правителя Чу от его сановников. В результате Сян Юй стал сомневаться в Я-фу. Я-фу в это время убеждал Сян Юя захватить Инъян, но, когда обнаружил недоверие к себе, рассердился и попросил отставки, ссылаясь на старость. Он попросил позволить ему, дряхлому человеку, вернуться в строй простым солдатом, но, не доехав до Пэнчэна, умер [151].

Когда в ханьской армии продовольствие иссякло, [Хань-ван] ночью выслал через восточные ворота более двух тысяч [180] женщин, одетых в латы. Чусцы со всех сторон напали на них. В колеснице вана сидел военачальник Цзи Синь; выдавая себя за Хань-вана, [он] сумел обмануть чусцев, они провозгласили здравицу [в честь победы] и бросились к восточным воротам посмотреть на все это. Воспользовавшись моментом, Хань-ван с несколькими десятками всадников сумел выехать через западные ворота и бежать. Он поручил Чжоу Кэ, занимавшему должность главного цензора, вэйскому Бао и Цун-гуну оборонять Инъян. Все военачальники и солдаты, которые не смогли последовать [за Хань-ваном], остались в городе. Чжоу Кэ и Цун-гун рассудили так: “С правителем, который изменял своему государству, трудно защищать город” — и убили вэйского Бао.

Бежав из Инъяна, Хань-ван вступил в пределы застав и стал собирать войска, намереваясь вновь выступить на восток, Юань-шэн стал убеждать Хань-вана, говоря: “Хань и Чу противостоят друг другу под Инъяном несколько лет, и Хань постоянно находится в трудном положении. Хочу, чтобы вы, правитель, вышли через заставу Угуань, тогда Сян Юй непременно поведет войска к югу [навстречу вам]. Вы, ван, укроетесь там за укреплениями и стенами и таким путем дадите возможность отдохнуть войскам, находящимся между Инъяном и Чэнгао. [Одновременно] пошлите Хань Синя и других лиц собрать войска в землях Чжао, расположенных к северу от реки Хуанхэ, и соединить их с [войсками] Янь и Ци. После чего вам, правитель, вновь можно будет двинуться к Инъяну, и это будет совсем не поздно. Если вы сделаете так, [правителю] Чу придется вести войну на многих направлениях, его силы распылятся, в то время как Хань получит передышку и когда вновь вступит в бой, то непременно разобьет Чу” [152].

Хань-ван принял его план, выступил с армией в район между Юань и Шэ [153] и, двигаясь вместе с Цин Бу, продолжал собирать войска. Сян Юй, узнав, что Хань-ван находится в Юани, как и следовало ожидать, повел войска на юг. Хань-ван, укрывшись за крепкими стенами, в бой не вступал. В это время Пэн Юэ, переправившись через реку Суйшуй, [181] сразился с войсками Сян Шэна и Се-гуна под Сяпэем и нанес крупное поражение армии Чу. Поэтому Сян Юй повел войска на восток и напал на Пэн Юэ. Хань-ван, в свою очередь, двинул войска на север и стал лагерем в Чэнгао. Сян Юй, разбив и прогнав к этому времени Пэн Юэ, узнал, что Хань-ван вновь стал лагерем в Чэнгао. [Тогда Сян Юй] повернул армию опять на запад, занял город Инъян, казнил Чжоу Кэ и Цун-гуна, взял в плен Синя, носившего титул Хань (2) — вана, после чего окружил Чэнгао.

Хань-ван бежал в повозке в сопровождении одного Тэн-гуна через ворота Юймынь в Чэнгао. Двигаясь на север и переправившись через реку Хуанхэ, он домчался до Сюу [154], где остановился на ночлег. [Хань-ван] назвал себя здесь гонцом и утром поспешно отправился дальше. Он приехал в укрепленный лагерь Чжан Эра и Хань Синя и взял командование их войсками в свои руки. Затем он послал Чжан Эра на север для дополнительного набора солдат в землях Чжао, а Хань Синя послал на восток против княжества Ци. Получив войско Хань Синя, Хань-ван воспрянул духом. Он повел войска к берегу Хуанхэ и, построив их [фронтом] в сторону юга, стал лагерем южнее Сяосюу, готовый вновь вступить в бой [155]. Его телохранитель — ланчжун Чжэн Чжун убедил Хань-вана остановиться и начать возводить высокие валы и: копать глубокие рвы, не вступая с противником в сражение. Послушавшись его советов, Хань-ван отправил Лу Ваня и Лю Цзя во главе двадцати тысяч пеших воинов и нескольких сот всадников переправиться [через Вэйхэ] у переправы Байма [156] и вторгнуться в земли Чу. Посланные совместно с Пэн Юэ вновь напали на чускую армию и разбили ее западнее внешних стен города Янь [157], после чего заняли более десяти городов в землях княжества Лян.

Хуайинь-хоу уже получил приказ о выступлении на восток, но еще не переправился у Пинъюаня, когда Хань-ван послал Ли-шэна склонить [на свою сторону] циского вана. Тянь Гуана. Тянь Гуан восстал против Чу, помирился с Хань и совместно с Хань (4) — ваном напал на Сян Юя. Но Хань Синь, приняв план Куай Туна, неожиданно напал на [182] княжество Ци и разбил его войска [158]. Ци-ван, [заподозрив обман], сварил Ли-шэна заживо и бежал на восток в Гаоми [159]. Узнав, что Хань Синь уже двинул войска, находившиеся к северу от реки (Хуанхэ], и нанес поражение армиям Ци и Чжао, и, более того, — намерен напасть на Чу, Сян Юй приказал Лун-цзюю и Чжоу Ланю продвинуться и напасть на Хань Синя. Хань Синь вступил в бой, его командующий конницей Гуань Ин атаковал противника, и они нанесли крупное поражение чуской армии, убив Лун-цзюя. Циский ван Гуан [Хэн] бежал к Пэн Юэ [160]. В это время Пэн Юэ во главе войск находился в землях княжества Лян; появляясь то тут, то там, он тревожил войска Чу и прерывал их снабжение провиантом.

На четвертом году правления дома Хань (203 г.) Сян Юй сказал старшему командующему Цао Цзю, носившему титул Хайчунь-хоу: “Бдительно стерегите Чэнгао. Если ханьские войска будут вызывать вас на бой, будьте осторожны и не ввязывайтесь в сражение, не дайте им только пройти на восток и все. Я же за пятнадцать дней непременно умиротворю земли княжества Лян и снова присоединюсь к вам, военачальники”. Он тут же выступил, напал на города Чэньлю, Вайхуан и Суйян и занял их [161].

Ханьцы, действительно, несколько раз вызывали чуские войска на бой, но чуские отряды не выходили [из-за своих укреплений]. [Тогда ханьцы] выслали воинов публично позорить чусцев, и так продолжалось пять-шесть дней. Старший командующий [чускими войсками] пришел в ярость и стал переправлять войска через реку Сышуй. Когда лишь половина солдат [успела] переправиться, ханьцы напали на них и нанесли чуской армии жестокое поражение, полностью завладев всеми ценностями и имуществом чусцев. Старший командующий [Цао] Цзю и старший помощник Синь покончили самоубийством, перерезав себе горло на берегу реки Сышуй.

[В это время] Сян Юй достиг Суйяна, но, узнав о поражении Хайчунь-хоу, сразу же повел войска обратно. Ханьская армия только что перед тем окружила армию Чжунли [183] Мо к востоку от Инъяна, но, когда подошел Сян Юй, она вся укрылась в труднодоступных местах.

Хань Синь, уже разбивший к этому времени войска княжества Ци, прислал [к Хань-вану] гонца передать: “Ци граничит с Чу, но моя власть слаба, боюсь, что, если меня не сделать временным правителем, я не в состоянии буду успокоить земли Ци”. Хань-ван хотел напасть на Хань Синя за это, но Лю-хоу сказал ему: “Не лучше ли удовлетворить его желание и поставить ваном, чтобы он защищал Ци в своих интересах”. Тогда [Хань-ван] послал Чжан Ляна с печатью и поясом вана для Хань Синя, поставив его циским ваном. Когда Сян Юй узнал о поражении Лун-цзюя, он испугался и послал У Шэ, уроженца местности Сюйи, к Хань Синю, чтобы склонить его [на свою сторону]. Хань Синь не стал слушать [уговоров].

Чуская и ханьская армии долго стояли друг против друга, не прибегая к решающим действиям. Взрослые здоровые мужчины страдали от тягот военной жизни, а старые и юные надрывались на перевозках военного провианта. Поэтому Хань-ван и Сян Юй встретились на противоположных склонах горного ручья у Гуанъу и начали разговор. Сян Юй хотел вызвать Хань-вана на поединок и сразиться с ним один на один; Хань-ван же, порицая Сян Юя, сказал:

“В самом начале я и вы, Сян Юй, получили повеление Хуай-вана, в котором говорилось, что тот, кто первым войдет в пределы застав и усмирит Гуаньчжун, будет править этими землями, но вы, Сян Юй, нарушили этот договор и поставил” меня управлять землями Шу и Хань[чжун] — это ваше первое преступление.

Вы, Сян Юй, под ложным предлогом убили “Благородного-мужа, первого в армии” [Сун И], а себя возвеличили — это ваше второе преступление [162].

После того как вы, Сян Юй, спасли владение Чжао, вам надлежало вернуться и доложить об этом [Хуай-вану], а вы самовольно подчинили себе войска чжухоу и вторглись в пределы застав — это ваше третье преступление.

Хуай-ван договорился с нами, что, вступив в земли Цинь, [184] мы не допустим никаких жестокостей и грабежей, но вы, Сян Юй, сожгли циньские дворцы и палаты, раскопали могилу императора Ши-хуана и присвоили себе их богатства — это ваше четвертое преступление.

Вы самочинно умертвили сдавшегося циньского вана Цзы-ина — это ваше пятое преступление.

Действуя вероломно, вы казнили двести тысяч молодых циньцев в Синьане, сделав их военачальников ванами [163], — это ваше шестое преступление.

Вы, Сян Юй, сделали ванами всех военачальников, предоставив им лучшие земли, а прежних ванов переселили [в худшие места] или изгнали, вынудив их подданных поднимать мятежи и идти против власти, — это ваше седьмое преступление.

Вы, Сян Юй, изгнали императора И-ди из Пэнчэна, сделав Пэнчэн собственной столицей. Вы захватили земли, принадлежавшие Хань (2) — вану, и стали управлять ими, присоединив их к землям княжеств Лян и Чу. Вы слишком много забрали себе лично — это ваше восьмое преступление.

Вы, Сян Юй, послали людей тайно умертвить императора И-ди в Цзяннани — это ваше девятое преступление.

Будучи слугой правителя, вы убили своего господина; вы убили уже сдавшихся вам воинов; вы правили несправедливо, вероломно нарушили условие [определенное] правителем. Поднебесная этого простить не может. Это огромное предательство и безнравственность. Вот ваше десятое преступление [164]. Я во главе своих воинов, поднявшихся за справедливость, последовал за владетельными князьями, чтобы уничтожить жестоких разбойников; я пошлю осужденных на тяжелые наказания напасть и убить вас, Сян Юй. Для чего же мне “учиться и встречаться с вами в поединке?” [165].

Сян Юй пришел в ярость и выстрелил в него из припрятанного арбалета. Хань-ван был ранен в грудь, но, потрогав свою ногу, сказал: “Этот варвар попал мне в палец” [166]. Страдая от раны, Хань-ван слег, но Чжан Лян настойчиво просил его подняться, пройти [по лагерю] и ободрить войска, чтобы успокоить солдат и не дать армии Чу воспользоваться [185] этим и взять верх над Хань. Хань-ван вышел [из палатки] и прошел по лагерю, но почувствовал себя хуже и поспешил уехать в Чэнгао. Когда состояние его улучшилось, [Хань-ван] выехал на запад, вступил в пределы застав и прибыл в Яоян [167]. Здесь он собрал отцов-старейшин для беседы, угостив их вином. Он казнил бывшего Сай-вана Синя и выставил его голову на шесте на базарной площади Яояна. Пробыв там четыре дня, [Хань-ван] вновь вернулся в армию, которая стояла в Гуанъу. К нему продолжали прибывать войска из Гуаньчжуна.

В это время Пэн Юэ во главе войск находился в землях княжества Лян; появляясь то тут, то там, он тревожил войска Чу и прерывал их снабжение провиантом [168]. Тянь Хэн отправился туда же и присоединился к нему. Сян Юй несколько раз нападал на Пэн Юэ и других военачальников, но циский ван [Хань] Синь, в свою очередь, двинул войска и напал на Чу. Напуганный Сян Юй тогда заключил соглашение с Хань-ваном о разделе Поднебесной. Все, что лежало западнее Хунгоу, отходило к Хань; все, что лежало восточнее Хунгоу, отходило к Чу. Сян-ван вернул Хань-вану его отца, мать, жену и детей; в войсках вое кричали: “Десять тысяч лет!”. Затем [Сян-ван и Хань-ван] вернулись в войска и разъехались в разные стороны.

Сян Юй снялся с места и возвратился на восток. Хань-ван [тоже] намеревался отвести войска и вернуться на запад, но, приняв план Лю-хоу и Чэнь Пина, двинул войска вдогонку за Сян Юем [169]. Дойдя до Янцзя, Хань-ван стал лагерем южнее его и договорился о сроках соединения войск и нападения на армию Чу с циским ваном [Хань] Синем и с Пэн Юэ, носившим титул Цзяньчэн-хоу. Однако когда Хань-ван достиг Гулина [170], то остальные войска не прибыли на соединение с ним. Чусцы [в этот момент] напали на армию Хань и нанесли ей крупное поражение. Хань-ван снова укрылся за стенами, выкопал глубокие рвы и стал обороняться за ними. Только когда он последовал советам Чжан Ляна, Хань Синь и Пэн Юэ прибыли к нему [171]. [Одновременно] войска Цзя вступили в земли Чу и окружили Шоучунь [172]. [186] Потерпев поражение под Гулином, Хань-ван послал гонца привлечь на свою сторону [чуского] старшего военачальника Чжоу Иня, чтобы тот поднял войска в Цзюцзяне и выступил навстречу У-вану. Продвигаясь вперед, они вырезали население города Чэнфу [173]. Вслед за Лю Цзя [174] чжухоу из княжества Ци и Лян все собрались у Гайся. У-ван по имени Бу был объявлен Хуайнань-ваном [175].

На пятом году [правления дома Хань] (202 г.) Гао-цзу совместно с войсками владетельных князей атаковал чускую армию и вступил с Сян Юем в решающую битву под Гайся. Хуайинь-хоу, командуя тремястами тысячами воинов, стоял прямо [по фронту] против противника, военачальник Кун находился на левом, военачальник Фэй — на правом крыле [176], а император с войском — сзади. За императором располагались Цзян-хоу и военачальник Чай [177]. У Сян Юя было что-то около ста тысяч солдат. Хуайинь-хоу первым завязал бой, но потерпел неудачу и отступил. Тогда военачальники Кун и Фэй ударили с двух сторон, поставив чуские войска в невыгодное положение. Воспользовавшись этим, Хуайинь-хоу вновь вступил в бой. Чусцам было нанесено крупное поражение под Гайся [178].

Сян Юй [ночью] [179] услышал чуские песни из рядов ханьских войск и посчитал, что Хань уже захватила все земли Чу. Сян Юй [понял, что] потерпел поражение и бежал, поэтому его войска были полностью разгромлены. [Хань-ван] послал командующего конницей Гуань Ина в погоню, и тот убил Сян Юя в Дунчэне. Было перебито восемьдесят тысяч человек, вслед за чем все чуские земли были усмирены [180]. Княжество Лу стойко защищало Чу и не сдавалось, тогда Хань-ван встал во главе войск владетельных князей и повел их на север. Он показал отцам-старейшинам Лу голову Сян Юя, и только после этого жители Лу сдались. Затем Сян Юя под титулом Лу-гуна похоронили в Гучэне [181]. Возвращаясь обратно и дойдя до Динтао, [Хань-ван] стремительно ворвался в укрепленный лагерь циского вана [Хань Синя] и отобрал у него армию.

В первой луне (январь — февраль 202 г.) владетельные [187] князья, военачальники и советники, посоветовавшись между собой, стали просить Хань-вана принять титул императора. Хань-ван ответил: “Я слышал, что титулом императора владеют только мудрые. Если этот титул всего лишь пустое и незначащее слово, его нельзя принимать. Я не смею занять место императора” [182]. Все чиновники сказали: “Вы, Великий ван, поднялись из самого низкого положения, покарали жестоких и непокорных, усмирили и умиротворили земли среди четырех морей. Всем имеющим заслуги, вы выделили земли и даровали их во владение, пожаловав титулы ванов и хоу. Если вы, Великий ван, не примете почетный титул императора, то [и наши титулы и владения] окажутся под сомнением и нам не будут доверять. Мы, ваши слуги, готовы до смерти отстаивать [наше предложение]”. Хань-ван трижды отказывался, но, видя, что приходится согласиться, ответил: “Раз вы считаете это несомненным благом, значит это будет благом для государства” [183]. Затем в день цзя-у он вступил на престол императора на северном берегу реки Сышуй [184].

Император повелел: “У императора И-ди наследников не осталось, но, коль скоро циский ван Хань Синь привычен к чуским нравам и обычаям, Мы переводим его и ставим чуским ваном с резиденцией в Сяпэй. Пэн Юэ, имеющего титул Цзяньчэн-хоу, ставим лянским ваном с резиденцией в Динтао, Синю, бывшему до сих пор Хань (2) — ваном, оставляем этот титул, его резиденцией будет Янчжай. У Жуя, носящего титул Хэншань-вана, переводим и объявляем Чанша-ваном с резиденцией в Линьсяне [185]. Мэй Сюаня, командующего отрядом у начальника уезда Поян, за его заслуги и за то, что он вместе с нами вступил за заставу Угуань, жалуем титулом По-цзюня. [Цин] Бу, имеющему титул Хуайнань-вана, Цзан Ту, имеющему титул Янь-вана, [Гун] ао, имеющему титул Чжао-вана, оставляем прежние титулы” [186]. Так Поднебесная была полностью утверждена. Гао-цзу [187] учредил столицу в Лояне, все владетельные князья признали его власть над собой. Только бывший Линьцзян-ван Хуань [Вэй] [188], действуя во имя Сян Юя, восстал против Хань. [Гао-цзу] приказал Лу Ваню и Лю Цзя окружить его, но взять его не смогли. [188] По прошествии нескольких месяцев он сдался и был казнен в Лояне.

В пятой луне (май — июнь) все военные действия закончились и солдаты вернулись по домам. Членов семей чжухоу [189],которые находились в землях Гуаньчжуна, освободили [от налогов и повинностей] на двенадцать лет, тех же, кто выехал оттуда домой, освободили [от налогов и повинностей] на шесть лет и предоставили помощь провиантом в течение года [190]. Гао-цзу устроил пиршество в южном дворце Лояна. Там он сказал: “Вы — все мои хоу и военачальники, не смейте что-либо утаивать от меня, вы должны мне говорить все, как есть на самом деле. [Скажите], почему я приобрел Поднебесную и почему род Сянов потерял ее?”. Гао Ци и Ван Лин [191] ответили: “Вы, Ваше величество, были горды и свысока относились к людям, а Сян Юй был гуманен и любил людей. Однако вы, Ваше величество, посылая людей на штурм городов и захват земель, отдавали этим людям все, что захватывалось, и всех, кто сдавался, значит, с Поднебесной у вас был общий интерес. Сян Юй же завидовал мудрым и ненавидел способных, он вредил тем, кто добивался успеха, и подозревал тех, кто отличался умом. Когда он одерживал победы, то не награждал людей за заслуги; приобретая земли, не одарял выгодами других. Вот почему он и потерял Поднебесную”. Гао-цзу ответил: “Вы знаете одну причину, но не знаете другую. Ведь во время составления [военных] планов в штабной палатке, когда решается исход сражений, происходящих за тысячи ли, я уступаю Цзы-фану [Чжан Ля-ну]. В усмирении государства, в успокоении населения, в снабжении [войск] провиантом и фуражом, так чтобы подвоз не прерывался, я уступаю Сяо Хэ. В соединении усилий огромных армий, так чтобы сражение непременно завершалось победой, а наступление непременно завершалось захватом [городов и земель], я уступаю Хань Синю. Эти трое — выдающиеся люди, я сумел использовать их, вот почему я и приобрел Поднебесную. У Сян Юя был лишь один Фань Цзэн, да и того он не сумел использовать. Вот почему он оказался моим пленником” [192]. [189]

Гао-цзу намеревался сделать постоянной столицей Лоян, но уроженец княжества Ци — Лю Цзин [193], а за ним и Лю-хоу [Чжан Лян] убедили государя перенести столицу в Гуаньчжун. В тот же день Гао-цзу сел в колесницу и, вступив в пределы застав, обосновался в столице в землях Гуаньчжуна. В шестой луне (июнь — июль 202 г.) в Поднебесной объявлена общая амнистия.

В [десятой] седьмой луне (июль — август) яньский ван Цзан Ту восстал [194], напал на земли владения Дай и занял их. Гао-цзу лично возглавил войска, атаковал его и захватил яньского вана Цзан Ту в плен. Вскоре главный воевода Лу Вань был поставлен Янь-ваном. [Гао-цзу] послал первого советника [Фань] Куая во главе войск напасть на Дай [195]. Осенью этого же года восстал Ли Цзи. Гао-цзу вновь встал во главе войск и напал на мятежника. Ли Цзи бежал. Ли Цзи был военачальником у Сян [Юя]. Когда род Сянов потерпел поражение, Ли Цзи, [в то время] являвшийся Чэнь-гуном, не последовал за Сян Юем, а бежал и сдался Гао-цзу. Тот пожаловал ему в управление область Инчуань, возвел его в ранг хоу. Когда Гао-цзу прибыл в Лоян, он вызвал [к себе] всех хоу, записанных в его списках. Это испугало Ли Цзи, и он поднял мятеж.

На шестом году [правления дома Хань] (201 г.) Гао-цзу каждые пять дней являлся к [своему отцу] Тай-гуну, придерживаясь этикета, который обычно соблюдался в семье между отцом и сыном. Домоправитель, убеждая Тай-гуна, говорил: “На небе не бывает двух солнц, на земле не бывает двух государей. Хотя Гао-цзу ваш сын, но ныне он владыка людей, а вы, Тай-гун, хотя и его отец, но вы — слуга государя. Как же можно заставлять владыку людей кланяться его слуге? Если поступать так, то величие и власть императора поколеблются”. В следующий раз, когда Гао-цзу приехал навестить [отца], Тай-гун, держа в руках метелку, встретил сына у ворот и, [разметая дорожку], стал пятиться назад [196]. Гао-цзу, сильно встревоженный, сошел [с колесницы] и поддержал Тай-гуна под руки. Но Тай-гун сказал: “Император — это владыка людей, как же вы можете из-за меня нарушать [190] законы Поднебесной?!”. После этого Гао-цзу поднес Тай-гуну титул Тайшан-хуана. Одобряя в душе совет домоправителя; он поднес последнему пятьсот цзинь золота [197].

В двенадцатой луне (январь — февраль 201 г.) кто-то донес императору о готовящейся смуте, сообщив, что чуский ван Синь задумал поднять мятеж. Император стал советоваться с приближенными, и те наперебой выразили желание напасть на Чу-вана. Но, приняв план Чэнь Пина, [Гао-цзу] сделал вид, что выезжает на озеро Юньмэн, а сам собрал владетельных князей в Чэнь [198]. Чуский ван Синь вышел навстречу [князьям], но тут же был схвачен. В этот день объявлена общая амнистия по всей Поднебесной. Тянь Кэнь принес поздравления Гао-цзу и, убеждая его, сказал: “Вы, Ваше величество, захватили Хань Синя и к тому же управляете землями Циньчжуна [Гуаньчжуна] [199]. Цинь — это владение с выгодным расположением, оно опоясано рекой Хуанхэ и естественными горными преградами, которые отдаляют его от соседей на тысячи ли. Если [на его границах] появится тьма людей с оружием, то Цинь достаточно выставить только двух против каждой сотни. Местность [в Цинь] настолько удобна и благоприятна, что, когда оно посылает солдат против армий чжухоу, то это все равно, что, стоя на крыше высокого дома, опрокидывать кувшин с водой вниз. Что касается владения Ци, то на востоке у него тучные земли в Ланъе и Цзимо, на юге у него твердыни горы Тайшань, на западе у него берега мутной Хуанхэ, а на севере имеются выгоды Бохая [200]. Земли Ци простираются на две тысячи ли. Если около него станут сотни тысяч воинов с оружием, то отделенному [от соседей] на тысячу ли Ци будет достаточно выставить двух против каждого десятка. Это означает, что на востоке имеется [свое] западное Цинь [201]. Только ваш родной сын или младший брат может быть послан управлять Ци и никто другой!”. Гао-цзу ответил: “Правильно!” — и пожаловал Тянь Кэню пятьсот цзинь золота.

Прошло больше десяти дней, и [Гао-цзу] вновь пожаловал Хань Синю титул Хуайинь-хоу, разделив его земли на два владения [202]. При этом, отметив, что военачальник Лю Цзя [191] имеет многочисленные заслуги, Гао-цзу сделал его цзинским ваном и поставил управлять землями к востоку от Хуайхэ. Своему младшему брату Цзяо он дал титул Чу-вана и поставил править землями западнее реки Хуайхэ. Своего сына Фэя сделал циским ваном и отдал [ему] в управление семьдесят с лишним городов, Все, говорившие на циском диалекте, были отданы в подчинение правителю Ци. После этого в зависимости от заслуг каждого [Гао-цзу] вручил всем чжухоу половинки верительных знаков и определил владения. Он переселил Хань (2) — вана Синя в Тайюань.

На седьмом году [правления дома Хань] (200 г.) сюнну напали на Хань (2) — вана Синя у Маи [203], после чего Синь, вступив с ними в сговор, изменил [Хань] и поднял восстание в Тайюани. Военачальники Маньцю Чэнь родом из Боту и Ван Хуан поставили Чжао Ли, военачальника прежнего княжества Чжао, ваном в Чжао и выступили против Хань. Гао-цзу лично возглавил поход против них. Неожиданно похолодало, каждые два-три воина из десяти отморозили себе пальцы, но, продолжая движение, [Гао-цзу] достиг Пинчэна [204]. Сюнну окружили его в Пинчэне, но через семь дней прекратили [военные действия] и ушли. [Гао-цзу] приказал Фань Куаю остаться и усмирить земли владения Дай. Он поставил своего старшего брата Лю Чжуна Дай-ваном.

Во второй луне (март — апрель 200 г.) Гао-цзу вышел из Пинчэна [205], миновал земли владения Чжао, проехал Лоян и прибыл в Чанъань. Дворец Чанлэгун был уже завершен постройкой, и [высшие сановники], начиная от первых советников, переехали в Чанъань и стали управлять отсюда [206].

На восьмом году [правления дома Хань] (199 г.) [Гао-цзу] на востоке напал на остатки [сил] мятежников Хань (2) — вана Синя, находившихся в Дунъюане [207]. Первый советник Сяо Хэ стал строить дворец Вэйянгун по своим планам, воздвигнув восточные и северные ворота, передний дворцовый зал, оружейные склады и огромные кладовые. Когда Гао-цзу возвратился [из похода] и увидел грандиозные дворцы и арки ворот, он рассердился и сказал Сяо Хэ: “Поднебесная еще продолжает бурлить, много лет подряд идут тяжелые войны, [192] на чьей стороне будет победа или поражение, еще неизвестно, как же можно строить столь огромные дворцы и палаты!”. Сяо Хэ ответил: “Именно потому, что Поднебесная еще не успокоена, следует, не откладывая, построить дворцы и палаты. К тому же все земли среди четырех морей являются домом Сына Неба, а без величественных и роскошных зданий, как показать свое могущество и влияние? Кроме того, не следует предоставлять вашим потомкам возможность создать нечто, еще более величественное” [208]. Гао-цзу обрадовался. По пути в Дунъюань Гао-цзу проезжал Божэнь, где прежний советник княжества Чжао Гуань Гао и другие задумали убить его, но Гао-цзу, внутренне чем-то встревоженный, не остановился на ночлег [в Божэнь] [209]. Дайский ван Лю Чжун бросил свое владение и бежал, самовольно вернувшись в Лоян, за что был низведен в ранг хоу с титулом Хэян-хоу [210].

На девятом году [правления дома Хань] (198 г.) заговор советника чжаоского вана Гуань Гао и других был раскрыт и были уничтожены три поколения семей заговорщиков. [Гао-цзу] низвел чжаоского вана ао в ранг хоу с титулом Сюаньпин-хоу. В этом году [он] переселил в Гуаньчжун знатные чуские роды Чжао, Цюй, Цзин и Хуай, а также циский род Тянь [211]. Когда завершилось сооружение дворца Вэйянгун, Гао-цзу устроил большой пир [для] владетельных князей и сановников, выставив угощение и вино в переднем зале дворца Вэйянгун. Держа в руках яшмовую чару [212], Гао-цзу встал и провозгласил здравицу в честь [своего отца] Тайшан-хуана, сказав: “Вначале вы, мой отец, часто считали меня бесполезным человеком, не способным управиться с хозяйством в доме, не похожим в своем усердии на [старшего брата] Чжуна. Ныне, когда дело, которое я замыслил, завершено, кто больше преуспел — я или Чжун?”. Находившиеся в зале сановники все закричали “Десять тысяч лет!” и, громко смеясь, продолжали веселиться.

На десятом году [правления дома Хань] в десятой луне (ноябрь — декабрь 198 г.) Хуайнань-ван Цин Бу, Лян-ван Пэн Юэ, Янь-ван Лу Вань, Цзин-ван Лю Цзя, Чу-ван Лю [193] Цзяо, Ци-ван Лю Фэй, Чанша-ван У Жуй явились на прием к императору в Чанлэгун — “Дворец вечной радости”. Весной и летом каких-либо [важных] событий не произошло.

В седьмой луне (июль — август 197 г.) Тайшан-хуан скончался во дворце Яоянгун. Чу-ван и Лян-ван прибыли проводить его в последний путь. Объявлена амнистия преступникам в Яояне. [Гао-цзу] повелел изменить название города Лии на Синьфэн [213].

В восьмой луне (август — сентябрь 197 г.) первый советник Чжао-вана Чэнь Си поднял восстание в землях Дай. Император сказал: “Си в прошлом не раз выполнял мои поручения и пользовался [у меня] большим доверием. Земли Дай были предметом моей заботы, и я пожаловал Си звание лехоу, чтобы он в качестве советника защищал владение Дай. Ныне же он совместно с Ван Хуаном и другими воровски захватил земли Дай. Чиновники и народ земель Дай не виновны в этом преступлении, и я прощаю это дайским чиновникам и народу” [214].

В девятой луне (сентябрь — октябрь 197 г.) император лично выступил в поход на восток и напал на восставших. Прибыв в Ханьдань [215], император с удовлетворением воскликнул: “[Чэнь] Си не пошел на юг занять Ханьдань, а выставил заслоны на реке Чжаншуй, теперь я понимаю, что он не в состоянии предпринять ничего [серьезного против нас]”. Узнав, что военачальники Чэнь Си в прошлом все были торговцами, император сказал: “Я знаю, что им нужно предложить” — и большими суммами золота стал соблазнять военачальников [Чэнь] Си. Большинство из них сдалось Хань.

На одиннадцатом году [правления дома Хань] (196 г.) Гао-цзу продолжал оставаться в Ханьдане, так как карательные действия против Чэнь Си и его сообщников не были завершены. Военачальник [Чэнь] Си Хоу Чан, имея свыше десяти тысяч солдат, переходил с места на место; Ван Хуан стоял лагерем в Цюйни [216]; Чжан Чунь, переправившись через Хуанхэ, атаковал Ляочэн [217]. Ханьский [Гао-цзу] послал военачальника Го Мэна совместно с цискими военачальниками нанести удар по восставшим, в результате они сильно [194] разгромили повстанцев. Глава военного ведомства Чжоу Бо прошел через Тайюань, вступил в земли Дай и усмирил их. Затем он подошел к Маи, а когда Маи не сдался, напал на город и безжалостно разрушил его. Военачальник Чэнь Си — Чжао Ли защищал Дунъюань. Гао-цзу напал на него, но город взять не смог. Прошло более месяца, солдаты, [находившиеся в городе], со стен бранили Гао-цзу, что привело его в ярость. Когда город сдался, Гао-цзу приказал казнить всех, кто поносил его; тех же, кто не ругался, — простил. После этого он отделил земли Чжао, лежавшие севернее гор [Чаншань], и поставил управлять ими своего сына Хэна, сделав его дайским ваном с резиденцией в Цзиньяне [218].

Весной Хуайинь-хоу Хань Синь задумал поднять мятеж в Гуаньчжуне, за что был казнен вместе с родственниками в трех поколениях. Летом Пэн Юэ, носивший титул Лян-вана, решил выступить против Хань, за что был лишен титула и сослан в Шу. Там он вновь задумал бунтовать, за что был казнен вместе с родственниками в трех поколениях. [Гао-цзу] пожаловал своему сыну по имени Хуй титул Лян-вана, а сыну Ю — титул Хуайян-вана [219]. Осенью, в седьмой луне (август — сентябрь 196 г.) восстал Хуайнань-ван Цин Бу. На востоке он присоединил к себе земли Лю Цзя, носившего титул Цзин-вана, а на севере переправился через Хуайхэ; тогда чуский ван Цзяо бежал в Се [220]. Гао-цзу самолично выступил в поход против Цин Бу и напал на него. Своего сына Чана он объявил Хуайнань-ваном [221].

На двенадцатом году [правления дома Хань], в десятой луне (ноябрь — декабрь 196 г.) Гао-цзу нанес удар по армии Цин Бу у Куайчжуя [222]. Бу бежал, и [Гао-цзу] приказал командующему отдельным отрядом преследовать его. Возвращаясь обратно, Гао-цзу проезжал через Пэй, где остановился и устроил пир в подворье Пэй-гуна. На пир он пригласил старых друзей, отцов-старейшин, молодых мужчин, чтобы вволю погулять с ними. Он собрал из Пэй сто двадцать мальчиков, чтобы они пели им песни. Когда все уже захмелели, Гао-цзу ударил по струнам цитры чжу [223] и запел сложенный им стих: [195]

Ветер великий бушует,

Тучи несутся, вздымаясь.

Власть моя средь морей утвердилась.

В край свой родной возвращаюсь,

Как мне собрать смелых витязей,

Крепко прикрыть рубежи?

Он приказал мальчикам, вторя ему, разучить эту песню. Затем Гао-цзу встал и принялся танцевать, но вдруг загрустил и из глаз его ручьями полились слезы. Обратившись к отцам и старшим братьям семей из Пэй, он сказал: “Странник всегда с печалью думает о родных местах. И хотя столица моя в Гуаньчжуне, но и после смерти моя душа будет с радостью вспоминать о Пэй. Более того, став Пэй-гуном, Мы начали карать жестоких и мятежных, пока не приобрели всю Поднебесную. За это Мы делаем Пэй нашим банным поместьем и освобождаем его население от налогов и повинностей, пусть из поколения в поколение оно ничего не будет платить [224]”. Отцы и старшие братья семей из Пэй, их матери, старые друзья [Гао-цзу] целыми днями веселились, пили; безмерно счастливые, они вспоминали прошлое, и везде царили смех и радость. Так прошло больше десяти дней. Когда Гао-цзу решил уехать, отцы и старшие братья из семей Пэй настойчиво просили его задержаться. Гао-цзу на это ответил: “Со мной очень много людей, [боюсь, что] вы, отцы и старшие братья семей [из Пэй], не сможете больше их кормить” — и собрался уезжать. В этот момент Пэй опустел, так как все жители отправились на западную окраину города с подношениями [Гао-цзу]. Гао-цзу вновь задержался здесь, пируя в палатке еще три дня. Отцы и старшие братья семей из Пэй, совершая земные поклоны, просили: “Пэй удостоился освобождения от налогов и повинностей, но жители Фэн не освобождены. Просим, Ваше величество, сжалиться над ними”. Гао-цзу ответил: “Фэн — это место, где я родился и вырос, чего я никогда не забываю. Но я сделал так из-за того, что Юн Чи восстал там против меня, перейдя на сторону владения Вэй”. Отцы и старшие братья семей из Пэй продолжали настойчиво упрашивать, и тогда Гао-цзу освободил и [196] жителей Фэн от налогов и повинностей, так же как и в Пэй. Затем [Гао-цзу] пожаловал пэйскому хоу Лю Пи титул У-вана.

Ханьские военачальники по отдельности напали на войска [Цин] Бу к северу и югу от реки Таошуй [225], нанесли им крупное поражение и, преследуя [разбитые войска], захватили Цин Бу, казнив его в Пояне. Фань Куай, командуя самостоятельным отрядом, усмирил земли владений Дай и казнил Чэнь Си в Данчэне [226].

В одиннадцатой луне (декабрь 196 г. — январь 195 г.) Гао-цзу вернулся из похода против [Цин] Бу и прибыл в Чанъань. В двенадцатой луне (январь — февраль) Гао-цзу повелел: “Император Цинь Ши-хуан, чуский Инь-ван Чэнь Шэ, вэйский Аньли-ван, циский Минь-ван и чжаоский Даосян-ван — все они не оставили после себя наследников [227], поэтому выделяю по десять семей для присмотра за их могилами. При этом циньскому хуанди выделяю двадцать семей, а вэйскому княжичу У-цзи — пять семей” [228]. Затем император объявил амнистию чиновникам и жителям земель Дай, помиловав всех, кто грабил и похищал что-либо по наущению Чэнь Си и Чжао Ли. Сдавшиеся военачальники Чэнь Си сообщили, что, когда [Чэнь] Си поднял восстание, яньский ван Лу Вань послал гонца к [Чэнь] Си для тайного сговора с ним. Император отправил Пиян-хоу встретиться с [Лу] Ванем, но Вань сказался больным. Пиян-хоу [Шэнь И-цзи] возвратился и подробно доложил о том, что имеются основания ожидать мятежа [Лу] Ваня. Во второй луне (март — апрель 195 г.) [Гао-цзу] послал Фань Куая и Чжоу Бо во главе войск напасть на яньского вана Лу Ваня. Объявлена амнистия чиновникам и жителям Янь, принимавшим участие в мятеже. Гао-цзу поставил своего сына Цзяня Янь-ваном.

Еще во время похода против Цин Бу в Гао-цзу попала шальная стрела, отчего в дороге он заболел. Видя, что болезнь приняла тяжелую форму, императрица Люй пригласила хорошего лекаря. Когда лекарь пришел и провел осмотр, Гао-цзу стал расспрашивать о болезни, и лекарь сказал: “Вашу болезнь можно вылечить”. На это Гао-цзу, оскорбляя и [197] понося лекаря, воскликнул: “Я в простой холщовой рубахе, с мечом длиною в три чи в руках завоевал всю Поднебесную [229], разве это не по воле Неба? А коль скоро судьба моя зависит от Неба, даже будь здесь сам [искусный] Бянь Цяо, какая от этого польза?!” [230]. Он не разрешил лечить рану, но все же пожаловал лекарю пятьдесят цзинь золота и отослал его. Через некоторое время императрица Люй-хоу спросила: “Когда придет предел вашим годам [231], в случае смерти первого советника Сяо Хэ кого прикажете назначить вместо него?”. Император ответил: “Можно назначить Цао Шэня”. Императрица спросила о следующем преемнике, и император сказал: “Следующим можно назначить Ван Лина, но, поскольку Лин немного простоват, ему в помощь можно дать Чэнь Пина. Чэнь Пин умен, и даже с избытком, но одному управиться ему будет трудно. [Что касается] Чжоу Бо, то он великодушный, но малообразованный человек; однако заботиться о спокойствии рода Лю будет, несомненно, Бо, поэтому его можно назначить главой военного ведомства”. Императрица Люй-хоу вновь спросила о том, кого же назначить следующим, и тогда император сказал: “После этого и вы не можете знать, что будет” [232].

Лу Вань стоял с несколькими тысячами конников вблизи укреплений на границе и выжидал: в случае вестей об улучшении здоровья императора он хотел лично явиться с повинной.

В четвертой луне, в день цзя-чэнь (первого июня 195 г.) Гао-цзу скончался во дворце Чанлэгун. Четыре дня траур по нему не объявлялся. Люй-хоу, советуясь с Шэнь И-цзи, сказала: “Все военачальники, как и император, были простыми людьми, занесенными в подворные списки, но в настоящее время они стоят лицо. м к северу, как его подданные, что постоянно вызывает их недовольство. Ныне, когда им придется служить молодому государю, если не истребить их полностью вместе с членами их родов, [боюсь, что] в Поднебесной не будет покоя”. Кто-то из приближенных услышал этот разговор и передал его военачальнику Ли [Шану]. Военачальник Ли отправился к Шэнь И-цзи и сказал ему: “Я слышал, [198] что император скончался, но уже четыре дня не объявляется траур и есть намерение казнить всех военачальников. Если действительно так, то Поднебесная окажется в большой опасности. Сейчас Чэнь Пин и Гуань Ин во главе стотысячного войска стоят на защите Инъяна, Фань Куай и Чжоу Бо во главе двухсот тысяч солдат усмиряют земли Янь и Дай. Если они услышат о кончине императора и о том, что всех военачальников ждет гибель, они несомненно соединят свои войска, вернут их в родные места, чтобы [потом] напасть на Гуаньчжун. Высшие сановники поднимут мятежи внутри [застав], а владетельные князья восстанут в окружающих землях, и тогда гибели империи можно [будет] ожидать каждую минуту” [233]. Шэнь И-цзи пошел к императрице и доложил об этом разговоре, после чего в день дин-вэй (4 июня 195 г.) был объявлен траур и провозглашена общая амнистия в Поднебесной. Лу Вань, узнав о кончине Гао-цзу, бежал и перекинулся к сюнну.

В день бин-инь (23 июня 195 г.) похоронили Гао-цзу. В день цзи-сы (26 июня) на престол возвели наследника, [старшего сына Гао-цзу]; все отправились в храм Тайшан-хуана, где сановники сказали: “Гао-цзу поднялся из людей низкого положения, он подавил восстания и повернул государство на верный путь, он умиротворил Поднебесную. Он — великий родоначальник династии Хань, заслуги его превыше заслуг других”. Ему присвоили посмертный титул Гао-хуанди. Наследник престола принял титул императора и стал именоваться императором Сяо-хуй. Он повелел всем чжухоу в областях и владениях соорудить храмы в честь Гао-цзу и приносить в них жертвы в установленное время года.

На пятом году правления (190 г.) Сяо-хуй, вспомнив, как Гао-цзу печалился и радовался, посещая Пэй, превратил подворье Пэй-гуна во второй храм Гао-цзу [234]. Тех сто двадцать мальчиков, которые пели при Гао-цзу, заставили играть [в храме] на духовых инструментах; если же позднее кто-либо из них выбывал, тотчас группу пополняли.

У императора Гао-ди было восемь сыновей: старшего сына, родившегося от наложницы, звали Фэй, он носил титул [199] циского Дао-хуй-вана; следующий — Сяо-хуй был сыном Люй-хоу; третий сын по имени Жу-и, носивший титул чжаоского Инь-вана, родился от наложницы Ци; четвертый сын по имени Хэн носил титул Дай-вана и позднее стал императором Сяо-вэнь-ди. Его матерью была вдовствующая императрица Бо; пятый сын — лянский ван по имени Хуй в период правления императрицы Люй-хоу получил новый титул— чжаоского Гун-вана; шестой сын, по имени Ю, носил титул Хуайян-вана. В период правления императрицы Люй-хоу он получил новый титул — чжаоского Ю-вана; седьмой сын, по имени Чан, носил титул Хуайнань-вана; восьмой сын, по имени Цзянь, носил титул Янь-вана.

***

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу так:

Правление дома Ся отличалось прямодушием — чжун, но недостатком такого прямодушия было то, что простые люди оставались неотесанными — е. Поэтому иньцы, восприняв правление [от Ся], прибегли к почтительности — цзин. Но недостатком такой почтительности было то, что простые люди стали суеверными — гуй. Поэтому чжоусцы, восприняв правление [от иньцев], прибегли к внешней изысканности — вэнь. Но недостатком такой внешней изысканности было то, что простые люди стали неискренними — сы. Поэтому избавиться от подобной неискренности можно, только вернувшись к прямодушию. Таким образом, путь [управления] трех ванов подобен движению по кругу: закончившись, он начинается вновь. В период [конца] Чжоу и в Цинь можно сказать, что внешняя изысканность страдала изъянами. Циньский Чжэн не изменил этого положения, а, напротив, ввел жестокие законы о наказаниях. Разве это не было ошибкой? Поэтому, когда дом Хань возвысился, он, унаследовав эти недостатки, приступил к изменениям, чтобы дать людям возможность не изнурять себя и следовать миропорядку, установленному Небом [235].

[Гао-цзу] принимал [чжухоу]в десятой луне. Возок его колесницы был желтого цвета, а на левом дышле был укреплен бунчук. Он был похоронен в Чанлине [236].

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ



ЛЮЙ-ТАЙХОУ БЭНЬ ЦЗИ — ОСНОВНЫЕ ЗАПИСИ [О ДЕЯНИЯХ ИМПЕРАТРИЦЫ] ЛЮЙ-ТАЙХОУ [1]

Вдовствующая императрица Люй была женой Гао-цзу, когда он занимал низкое положение. Она родила сына, [будущего] императора Сяо-хуя, и дочь, [будущую] вдовствующую императрицу Лу-юань. Когда Гао-цзу стал Хань-ваном, он взял в наложницы женщину из рода Ци, уроженку Динтао, которую очень любил. От нее родился Жу-и, носивший титул чжаоского Инь-вана [2].

Сяо-хуй был человеком гуманным и мягким, поэтому Гао-цзу, считавший, что он не похож на отца, все время хотел лишить его звания наследника престола. [Он хотел] поставить наследником Жу-и, сына наложницы, считая Жу-и похожим на себя. [К тому же] наложница Ци пользовалась любовью императора и часто сопровождала его [в поездках в земли] к востоку от застав [3]. Она дни и ночи проливала слезы, добиваясь, чтобы ее сын сменил прежнего наследника. А императрица Люй была уже в годах и обычно оставалась в столице, поэтому редко виделась с государем и все более отдалялась от него.

После того как Жу-и получил титул Чжао-вана, он несколько раз был близок к тому, чтобы стать наследником престола, и только из-за сопротивления сановников и мер, принятых Лю-хоу, наследник престола смог сохранить свое положение. Императрица Люй по характеру была твердой и решительной. Она помогала Гао-цзу утвердить порядок в [201] Поднебесной, и многие высшие сановники были казнены стараниями императрицы Люй [4]. У императрицы Люй было два старших брата, оба они были военачальниками. Когда старший брат Чжоу Люй-хоу погиб [5], его сын Люй Тай получил титул Ли-хоу, а сын Чань — титул Цзяо-хоу. Другой старший брат императрицы Люй Ши-чжи, носил титул Цзяньчэн-хоу.

Гао-цзу скончался во дворце Чанлэгун на двенадцатом году правления, в четвертой луне, в день цзя-чэнь (1 июня 195 г.), и его наследник, приняв его титул, стал императором. К этому времени Гао-цзу оставил восемь сыновей: старший сын Фзй был старшим братом [императора] Сяо-хуя, но от другой матери. Фэй носил титул Ци-вана; остальные сыновья все приходились Сяо-хую младшими братьями; Жу-и, сын наложницы из рода Ци, носил титул Чжао-вана; Хэн, сын женщины из рода Бо, — титул Дай-вана; другие были сыновьями разных наложниц императора — Хуй, носивший титул Лян-вана, Ю, носивший титул Хуайян-вана, Чан, носивший титул Хуайнань-вана, и Цзянь, носивший титул Янь-вана. Младший брат Гао-цзу, Цзяо, носил титул Чу-вана, а Пи, сын старшего брата [Гао-цзу], — титул У-вана. Из тех, кто не принадлежал к роду Лю, только сын заслуженного чиновника У Жуя — правителя уезда Поян — [У] Чэнь имел титул Чанша-вана.

Больше всего императрица Люй ненавидела наложницу Ци и ее сына, [носившего титул] Чжао-вана, поэтому она приказала заточить Ци во внутренних помещениях дворца [6]и вызвала Чжао-вана [в столицу]. Гонцы трижды возвращались [без него], так как первый советник владения Чжао-Чжоу Чан, носивший титул Цзяньпин-хоу, говорил посланным: “Гао-ди поручил мне заботы о Чжао-ване, так как Чжао-ван еще молод. Я слышал, что вдовствующая императрица ненавидит госпожу Ци и вызывает Чжао-вана к себе с намерением казнить их обоих, поэтому я не смею отправить вана туда. Кроме того, ван болен и не может исполнить повеление [императрицы]”. Императрица Люй сильно разгневалась и послала гонца за первым советником в Чжао. Когда [202] первый советник Чжао-вана по вызову прибыл в Чанъань, был снова послан гонец — призвать Чжао-вана.

Ван поехал, но еще не успел достичь столицы. Император Сяо-хуй, будучи добрым и человеколюбивым и узнав, что вдовствующая императрица гневается, лично встретил Чжао-вана в Башане [7], вместе с ним прибыл во дворец и все время жил, ел и пил вместе с ним. Вдовствующая императрица хотела убить Чжао-вана, но ей никак не представлялся удобный случай. В двенадцатой луне первого года правления (декабрь 195 г. — январь 194 г.) император Сяо-хуй затемно отправился на охоту [8]. Чжао-ван был еще мал и не мог встать так рано. Вдовствующая императрица, узнав, что мальчик остался один, послала человека напоить его ядом. Когда рассвело, Сяо-хуй вернулся, но Чжао-ван был уже мертв.

Вслед за этим [сыну Гао-цзу] Ю, носившему титул Хуайян-вана был дан титул Чжао-вана. Летом был издан указ о пожаловании отцу Ли-хоу посмертного титула Линъу-хоу, Затем вдовствующая императрица приказала отрубить ноги и руки наложнице Ци, вырвать ей глаза, прижечь уши, дать снадобье, вызывающее немоту, поместить ее в яму, полную нечистот, и называть “человек-свинья” [9]. Через несколько дней императрица призвала Сяо-хуй-ди посмотреть на “человека-свинью”. Увидев жертву, Сяо-хуй спросил, кто это, и, узнав, что перед ним госпожа Ци, громко зарыдал. Вскоре он заболел и более года не мог встать с постели. Император послал к вдовствующей императрице человека сказать так: “Вы совершили нечеловеческий поступок. Я, как ваш сын, императрица, никогда не смогу более управлять Поднебесной”. С этого времени Сяо-хуй стал бражничать, предаваясь разврату и веселью, совсем не занимался делами управления, и от этого заболел [10].

На втором году [правления Сяо-хуй-ди] чуский Юань-ван и циский Дао-хуй-ван прибыли ко двору представиться императору. В десятой луне (ноябрь — декабрь 194 г.) Сяо-хуй пировал вместе с Ци-ваном в присутствии вдовствующей императрицы. Сяо-хуй, относясь к Ци-вану как к старшему [203] брату, посадил его на почетное место, по принятым в семье обычаям. Вдовствующая императрица разгневалась и приказала наполнить две чары отравленным вином, поставив их перед братьями. Затем она велела Ци-вану подняться и произнести тост. Ци-ван встал, тогда Сяо-хуй тоже встал и схватил чару, намереваясь поднять тост вместе с братом. Вдовствующая императрица испугалась, вскочила и опрокинула чару Сяо-хуя. Удивленный Ци-ван не решился больше пить и, притворившись пьяным, ушел.

Расспросив [придворных] и узнав, что в чаре был яд, Ци-ван перепугался. Он считал, что теперь ему из Чанъани живым не выбраться, и загрустил. Его секретарь — нэйши из владения Ци, по имени Ши, сказал Ци-вану: “У вдовствующей императрицы только двое детей — Сяо-хуй и принцесса Лу-юань. У вас, ван, сейчас более семидесяти городов, в то время как принцесса кормится лишь от нескольких городов. Если бы вы, ван, поднесли вдовствующей императрице одну из областей, чтобы сделать эти земли банным поместьем принцессы [11], то вдовствующая императрица несомненно была бы обрадована, а вы, ван, наверняка избежали бы беспокойства”. Тогда Ци-ван предложил в дар трону область Чэнъян, величая принцессу ван-тайхоу — вдовствующей княгиней [12]. Императрица Люй обрадовалась и разрешила сделать этот подарок. Был устроен пир в подворье циского вана [13], гости пили и веселились, а после пиршества Ци-вану было разрешено вернуться в свое владение.

На третьем году [правления Сяо-хуй-ди] (192 г.) началось строительство стены вокруг Чанъани. К четвертому году правления половина работ была выполнена. На пятом-шестом годах [правления Хуй-ди] (190–189 гг.) строительство городской стены было завершено [14]. Все владетельные князья собрались в столице и в десятой луне принесли свои поздравления во дворце.

На седьмом году правления, осенью, в восьмой луне, в день у-инь (26 сентября 188 г.) император Сяо-хуй скончался. Объявили траур. Вдовствующая императрица рыдала, но слезы из ее глаз не текли [15]. Чжан Пи-цян — [204] пятнадцатилетний сын Лю-хоу — был окольничим императора. Он спросил первого советника: “У вдовствующей императрицы был только один сын — Сяо-хуй. Он сейчас умер, а она только рыдает, но [на самом деле] не горюет. Знаете ли вы, как объяснить это?”. Первый советник сказал: “А как [бы ты] объяснил?”. Пи-цян ответил: “Император не имел взрослых сыновей, вот вдовствующая императрица и боится вас в других [сановников]. Вам сейчас хорошо бы попросить императрицу пожаловать Люй Таю, Люй Чаню и Люй Лу посты военачальников, чтобы они возглавили северные и южные армий, и ввести всех из рода Люй во дворец, чтобы, находясь там, они управляли делами. Если поступить так, то вдовствующая императрица успокоится, а вы и другие [сановники] удачно избавитесь от бед”. Первый советник поступил так, как предлагал Пи-цян [16]. Вдовствующая императрица обрадовалась этому, а ее плач [по сыну] стал непритворным. С этого времени и началась власть рода Люй.

Была объявлена общая амнистия по Поднебесной. В девятой луне, в день синь-чоу (19 октября 188 г.) состоялись похороны императора [17]. Наследник престола занял трон, был объявлен императором и посетил храм Гао-цзу [18]. На первом году его правления все указы и декреты стали исходить от вдовствующей императрицы. Управляя вместо Сына Неба, вдовствующая императрица стала советоваться [с приближенными], намереваясь поставить ванами всех из рода Люй. Она спросила мнение правого советника Ван Лина. Ван Лин сказал: “[В свое время] Гао-цзу, принеся белую лошадь [в жертву], дал вместе с нами клятву: “Если ваном станет человек не из рода Лю, Поднебесная сообща нападет на него”. Ныне вы хотите сделать ванами всех из рода Люй, это же нарушение клятвы”. Вдовствующую императрицу это не обрадовало.

Она спросила мнение левого советника Чэнь Пина и Цзяо-хоу Чжоу-бо. [Чжоу] Бо и советник ответили: “Гао-ди, успокоив Поднебесную, сделал ванами своих сыновей и младших братьев. Ныне вы, вдовствующая императрица, управляете от имени Сына Неба, и нет ничего невозможного в вашем [205] желании поставить ванами старших и младших братьев из рода Люй”. Вдовствующая императрица обрадовалась и на этом закончила прием во дворце. Ван Лин, укоряя Чэнь Пина и Цзян-хоу, сказал: “Разве вы, господа, не присутствовали в прошлом среди тех, кто с Гао-ди помазал губы кровью [жертвенных животных] и принес клятву [19]. А ныне, после кончины Гао-ди, когда вдовствующая императрица стала правительницей и намерена поставить ванами людей из рода Люй, вы все следуете ее незаконным желаниям и нарушаете клятвенный договор. С какими глазами вы встретитесь с Гао-ди там, под землей?” [20].

Чэнь Пин и Цзян-хоу ответили: “Сегодня в резких речах и спорах перед лицом государя мы уступаем вам, но [в умении] сохранить алтари духов Земли и злаков и утвердить у власти потомков рода Лю, то в этом вы уступаете нам”. Ван Лин не смог ничего возразить им [21].

В одиннадцатой луне (декабрь 188 г. — январь 187 г.) вдовствующая императрица, желая сместить Ван Лина, пожаловала ему звание тайфу — наставника государя и лишила прав правого советника. Ван Лин под предлогом болезни сложил с себя все обязанности и вернулся домой. После этого [императрица] сделала левого советника Чэнь Пина правым советником, а Шэнь И-цзи, носившего титул Пиян-хоу, поставила левым советником [22]. Левый советник не занимался управлением делами, ему повелели лишь наблюдать за дворцом, подобно начальнику охраны внутренних дворцовых ворот [23]. Шэнь И-цзи приобрел расположение вдовствующей императрицы, [его] стали часто привлекать к решению государственных дел, и получилось так, что высшие сановники только через него [добивались] решения всех вопросов. Затем [Люй-хоу] почтила отца Ли-хоу [Люй Тая] посмертным титулом Дао-у-вана, думая таким образом постепенно сделать ванами представителей рода Люй.

В четвертой луне (май — июнь 187 г.) вдовствующая императрица, решив наградить титулами хоу людей из рода Люй, прежде всего пожаловала титул Бочэн-хоу заслуженному чиновнику императора Гао-цзу — У-цзэ, занимавшему [206] должность начальника охраны внутренних дворцовых ворот [24]. Умерла принцесса Лу-юань, ей был пожалован посмертный титул Лу-юань тайхоу — вдовствующая императрица Лу-юань. Ее сыну Яню дали титул Лу-вана. Отцом Лу-вана был Чжан ао, носивший титул Сюаньпин-хоу. Лю Чжану, сыну циского Дао-хуй-вана, пожаловали титул Чжусюй-хоу и выдали за него дочь Люй Лу. Первый советник правителя Ци по имени Шоу получил титул Пиндин-хоу, а начальник налогового ведомства императорского двора — шаофу Янь — титул У-хоу [25]. После этого Люй Чжун получил титул Пэй-хоу, Люй Пин — титул Фулю-хоу и Чжан Май — титул Наньгун-хоу [26].

Задумав сделать ванами представителей рода Люй, вдовствующая императрица прежде всего наградила титулами детей императора Сяо-хуй-ди, [живших в] задней половине дворца [27]: сына Цяна сделала Хуайян-ваном; сына Бу-и сделала Чаншань-ваном; сына Шаня сделала Сянчэн-хоу; сына Чао сделала Чжи-хоу; сына У сделала Хугуань-хоу. Вдовствующая императрица намекнула сановникам, и те попросили пожаловать Люй Таю, имевшему титул Ли-хоу, титул Люй-вана, на что императрица дала высочайшее согласие.

Умер [Люй] Ши-чжи, носивший титул Цзяньчэн — Кан-хоу [28]. Его сын-наследник был обвинен в преступлении и лишен титула, поэтому у власти поставили Люй Лу — его младшего брата, дав ему титул Хулин-хоу, чтобы он продолжал род Кан-хоу.

На втором году [правления Люй-тайхоу] (186 г.) скончался Чаншань-ван [Бу-и]. Его младшего брата Шаня, носившего титул Сянчэн-хоу, объявили Чаншань-ваном, сменив ему имя на И — “Справедливый”.

В одиннадцатой луне (декабрь 186 г.) скончался Люй-ван по имени Тай. Ему был дан посмертный титул Су-вана. Ваном стал его сын — наследник Цзя.

На третьем году [правления Люй-тайхоу] (185 г.) никаких [серьезных] событий не произошло.

На четвертом году (184 г.) государыня пожаловала [сестре] Люй Сюй титул Линьгуан-хоу; пожаловала Люй То [207] титул Шу-хоу, Люй Гэн-ши — титул Чжуйци-хоу, Люй Фэню — титул Люйчэн-хоу, а также возвела в ранг хоу пять первых советников ванов [29]. [В свое время] дочь Сюаньпин-хоу стала супругой императора Сяо-хуй-ди. У нее не было детей, поэтому она притворилась, что понесла, а сама отняла сына у одной из наложниц и назвала его своим. Она убила мать ребенка и сделала своего нареченного сына наследником престола. После кончины Сяо-хуя наследник был поставлен императором. Когда император возмужал, он, услышав от кого-то, что его мать умерла и что он не родной сын императрицы, заявил: “Как могла императрица убить мою мать и назвать меня сыном? Я еще не стал взрослым, но когда я вырасту, то сразу же произведу перемены”. Вдовствующая императрица узнала об этом и забеспокоилась. В страхе, что император устроит смуту, она запрятала его в задних покоях дворца, заявив, что император опасно болен и никому из приближенных его видеть нельзя.

Вдовствующая императрица сказала: “Тот, кто владеет Поднебесной и осуществляет управление во имя жизни народа, должен покрывать народ как небо и поддерживать его как земля. Государь с радостью в сердце печется о народе, а байсины — народ столь же радостно служат своему государю. А когда эти две радости соединяются, Поднебесная управляется. Ныне из-за длительной, непрекращающейся болезни разум императора омрачен и расстроен, он не в состоянии преемствовать власть и приносить жертвы в храме предков. Ему нельзя больше поручать Поднебесную, его следует сменить”. Сановники, совершив поклон, сказали: “Вы, вдовствующая императрица, исходя из интересов Поднебесной и спокойствия народа, всеми силами стремитесь обеспечить покой храмам предков и алтарям духов Земли и злаков. Мы, сановники, с глубоким поклоном принимаем ваше указание”.

Император был низложен, вдовствующая императрица тайно убила его. В пятой луне, в день бин-чэнь (15 июня 184 г.) Чаншань-ван И был поставлен императором, ему сменили имя на Хун — “Великий”. Счет годам правления с [208] первого года не велся, так как делами Поднебесной правила вдовствующая императрица. Чао, носивший титул Чжи-хоу, был возведен в титул Чаншань-вана. Была установлена должность тайвэя — главы военного ведомства, [на эту должность] был назначен [Чжоу] Бо, носивший титул Цзян-хоу [30].

На пятом году, в восьмой луне (август — сентябрь 183 г.) скончался Хуайян-ван [Цян], и его младший брат У, носивший титул Хугуань-хоу, был поставлен Хуайян-ваном.

На шестом году [правления Люй-тайхоу], в десятой луне (ноябрь — декабрь 183 г.) вдовствующая императрица заявила, что Люй-ван Цзя ведет себя на своих землях заносчиво и своенравно. Она низложила его и возвела в титул Люй-вана Люй-чаня — младшего брата Су-вана по имени Тай. Летом в Поднебесной была объявлена амнистия. Сыну циского Дао-хуй-вана Син-цзюю был пожалован титул Дунму-хоу.

На седьмом году [правления Люй-тайхоу], в первой луне (февраль — март 181 г.) вдовствующая императрица призвала к себе Чжао-вана Ю. Ю был женат на девушке из рода Люй, но он ее не любил, а любил одну из наложниц. Это вызвало ревность у его жены из рода Люй, она в гневе покинула мужа и стала оговаривать его перед вдовствующей императрицей, ложно обвиняя в преступных намерениях и таких речах: “Разве род Люй можно допускать к управлению! Когда вдовствующая императрица умрет, я непременно нападу на них”. Вдовствующая императрица разгневалась и вызвала Чжао-вана к себе. Когда Чжао-ван прибыл, императрица приказала поместить его в подворье и не принимала его. Она приказала страже окружить и стеречь Чжао-вана и не давать ему пищи. Когда кто-то из приближенных тайком передал Чжао-вану еду, он был немедленно схвачен и наказан. Голодавший Чжао-ван сложил песню, в которой говорилось:

Люйцы ныне вершат делами,

В грозной опасности род наш Лю.

Они угрожают всем ванам и хоу,

Мне навязали силой жену. [209]

Супруга же ревностью объята,

Винит в преступлениях, чернит меня.

Клеветница смуту в страну вносит,

Государыня разгадать ее не смогла.

Разве не стало слуг моих верных?

Зачем я покинул землю свою,

Лучше б убил себя в поле широком,

Небо раскрыло б мою правоту.

Поздно, увы, сожалеть уж об этом!

Лучше бы раньше убил я себя.

Князь я, а с голоду тут помираю,

Кто же пожалеет об этом тогда?

Род этот люйцев законы порушил.

Небо! Прошу отомстить за меня! [31]

В день дин-чоу (21 февраля 181 г.) Чжао-ван скончался в заточении и был похоронен как простолюдин на общем кладбище в Чанъани [32]. В день цзи-чоу (4 марта 181 г.) произошло затмение солнца, померк дневной свет. Вдоствующая императрица была расстроена затмением, на сердце у нее было неспокойно, и она сказала приближенным: “Это из-за меня” [33]. Во второй луне (март — апрель 181 г.) Лян-ван по имени Хуй был перемещен на место Чжао-вана. Люй-ван Чань был поставлен Лян-ваном, но он не выехал в свое владение, а был назначен наставником государя. [Императрица] поставила сына императора Тая, носившего титул Пин-чан-хоу, Люй-ваном. Были изменены названия владений: Лян стало называться Люй, а владение Люй — Цзичуань. У Люй Сюй, младшей сестры вдовствующей императрицы, была дочь, которую выдали замуж за Лю Цзэ, носившего, титул Инлин-хоу. Лю Цзэ занимал должность старшего военачальника. Ставя ванами членов рода Люй, вдовствующая императрица опасалась, что после ее кончины военачальник Лю [Цзэ] будет опасен [роду Люй], поэтому она пожаловала Лю Цзэ титул Ланъе-вана, чтобы этим умилостивить его. Лян-ван по имени Хуй, переведенный управлять Чжао, был недоволен этим назначением. Вдовствующая императрица отдала в жены Чжао-вану дочь Люй Чаня. Все сопровождавшие жену вана чиновники принадлежали к роду Люй, [210] они захватили [в Чжао] управление в свои руки, тайно следили за Чжао-ваном, так что он не мог действовать по своему усмотрению. У вана была любимая наложница, но жена вана приказала отравить ее. [В память о ней] ван сочинил песню из четырех куплетов, приказав музыкантам петь ее. Ван сильно тосковал и в шестой луне покончил с собой. Узнав об этом, вдовствующая императрица сочла, что Чжао-ван из-за наложницы нарушил правила служения храму предков и лишила его детей прав наследования [34].

Умер Чжан ао, носивший титул Сюаньпин-хоу. Его сыну [Чжан] Яню был пожалован титул Лу-вана, а [Чжан] ао пожаловали посмертно титул Лу Юань-вана — “Первого вана Лу”. Осенью вдовствующая императрица послала гонца объявить Дай-вану о своем желании перевести его управлять владением Чжао. Дайский ван [Лю Хэн] стал отказываться, желая остаться, чтобы защищать границы Дай. Наставник императора Чань, первый советник Пин и другие говорили, что Люй Лу, носящий титул Усинь-хоу, является старшим среди хоу и занимает среди них первое место, [поэтому они] просят поставить его Чжао-ваном. Вдовствующая императрица согласилась на это, после чего посмертно пожаловала отцу Люй Лу, носившему титул Кан-хоу, титул чжаоского Чжао-вана. В девятой луне скончался Цзянь, носивший титул яньского Лин-вана. У него был сын от наложницы. Вдовствующая императрица приказала умертвить его. [Так], наследников не осталось и владение ликвидировали.

На восьмом году [правления Люй-тайхоу], в десятой луне (ноябрь — декабрь 181 г.) сын люйского Су-вана Люй Тун, носивший титул Дунпин-хоу, был объявлен Янь-ваном [35], а младшему брату Люй Туна — Люй Чжуану пожаловали титул Дунпин-хоу. В третьей луне (апрель — май 180 г.) вдовствующая императрица Люй-хоу, возвращаясь после очистительных жертв — фу [36], проезжала через Чжидао [37], там она увидела какое-то существо, похожее на серую собаку, которое вдруг ткнулось носом под мышку императрицы и так же неожиданно вновь исчезло. Гадание по этому случаю [211] сказало, что это было наваждение, ниспосланное [покойным] Жу-и, носившим титул Чжао-вана. Следом императрица Гао-хоу заболела, под мышкой у нее появилась рана.

Поскольку внук императрицы по имени Янь, носивший титул Лу-[Юань]-вана [33], был мал годами, младенцем лишился родителей и остался одиноким и слабым, она пожаловала двум сыновьям наложниц Чжан ао титулы: Чи получил титул Синьду-хоу, а Шоу получил титул Лэчан-хоу — с тем чтобы они помогали лускому вану Яню. [Вдовствующая императрица] пожаловала также титулы главным церемониймейстерам [39]: Чжан Ши титул Цзяньлин-хоу [40], а Люй Жуну титул Чжуцы-хоу. Все начальники и их помощники из числа придворных евнухов получили ранг знатности — гуаньнэйхоу, и каждому было дано на кормление пятьсот семей [41].

Роберт Хайнлайн

В седьмой луне, когда болезнь императрицы Гао-хоу обострилась, она назначила чжаоского вана Люй Лу старшим военачальником, поставив его во главе северной армии, а Люй-вана Чаня поставила во главе южной армии [42]. Предостерегая [Люй] Чаня и [Люй] Лу, вдовствующая императрица Люй сказала им: “Когда Гао-ди установил порядок в Поднебесной, он заключил с высшими сановниками соглашение, гласившее: “Если ваном станет не член рода Лю, Поднебесная должна сообща напасть на него”. Ныне ванами сталь члены рода Люй, с чем не хотят смириться высшие сановники. После того как я умру, боюсь, что, поскольку император еще мал, высшие сановники поднимут мятежи. Вы должны, опираясь на войска, охранять дворцы. Будьте осторожны и не участвуйте в похоронной процессии, чтобы не попасть под власть других”.

В день синь-сы (18 августа 180 г.) [43] императрица Гао-хоу скончалась. В оставленном эдикте она жаловала всем владетельным князьям и ванам по тысяче золотых. Всем военачальникам, советникам, лехоу, ланам и мелким чиновникам золото было пожаловано в соответствии с их рангом. В Поднебесной была объявлена общая амнистия. Люй-ван Чань стал первым советником, а дочь Люй Лу была объявлена императрицей. После того как похоронили императрицу [212] Гао-хоу, левый первый советник Шэнь И-цзи стал тайфу — наставником государя.

Астронавт Джонс

Лю Чжан, носивший титул Чжусюй-хоу, был энергичным и сильным человеком [44]. Его младший брат Син-цзюй носил титул Дунму-хоу. Оба они были младшими братьями правителя владения Ци — Ай-вана и жили в Чанъани. В это время при дворе служили представители рода Люй, захватившие в свои руки всю власть. Они хотели [давно] поднять мятеж [против императора], но, опасаясь бывших высших сановников императора Гао-ди, таких, как Цзян[-хоу Чжоу Бо], Гуань [Ин] и других, не осмеливались выступить [открыто]. Жена Чжусюй-хоу — дочь Люй Лу, тайком проведала про их заговор. Боясь, что это навлечет на них казни, она [побудила мужа] втайне послать гонца рассказать об этом его старшему брату, цискому вану, побуждая его двинуть войска на запад, казнить членов рода Люй и самому стать у власти. Чжусюй-хоу [Лю Чжан] вместе с сановниками намеревался оказать ему поддержку изнутри. Ци-ван хотел двинуть войска, но с этим не согласился его первый советник [Чжао Пин]. В восьмой луне, в день бин-у (12 сентября 180 г.) Ци-ван решил послать человека казнить первого советника, но советник Чжао Пин восстал и повел солдат, чтобы окружить вана во дворце. Циский ван убил своего первого, советника, после чего выступил в поход на восток, хитростью присоединил к себе войска Ланъе-вана и, возглавляя объединенные силы, двинулся на запад. Об этом рассказывается в повествовании о Ци-ване [45]. Вслед за этим Ци-ван направил всем чжухоу и ванам послание, в котором говорилось:

“Император Гао-ди умиротворил и утвердил Поднебесную, поставил своих сыновей и младших братьев ванами. Дао-хуй-ван стал править в Ци. Когда Дао-хуй-ван скончался, император Сяо-хуй приказал Чжан Ляну, носившему титул Лю-хоу, поставить меня ваном в Ци. После кончины Сяо-хуй-ди императрица Гао-хоу стала управлять делами, но, будучи в преклонном возрасте, [всячески] потворствовала членам рода Люй, самочинно низложила императора и [213] поставила на его место другого, кроме того, убила одного за другим трёх ванов в Чжао [46]. Она уничтожила владения Лян, Чжао и Янь, чтобы поставить там у власти членов рода Люй; разделила владение Ци на четыре части. Когда же верные слуги престола выступали с увещеваниями, императрица, разум которой помутился, не слушала их. Ныне императрица Гао-хоу скончалась, император еще в юном возрасте и не в состоянии управлять Поднебесной, поэтому он всецело полагается на высших сановников и владетельных князей. Однако члены рода Люй самовольно захватили высокие посты и должности, собрали у себя войска; пользуясь властью, они жестоко притесняют лехоу и верных чиновников, издают от имени императора указы, чтобы управлять Поднебесной. Все это представляет опасность для храмов наших предков. Я возглавил войска, чтобы войти в столицу и казнить тех, которые не должны быть больше ванами”.

1

Когда при дворе Хань узнали об этом, первый советник Люй Чань и другие сановники отправили Гуань Ина, носившего титул Ининь-хоу, во главе войск напасть на Ци-вана. Прибыв в Инъян, Гуань Ин, размышляя, сказал так: “Член” рода Люй властвуют с помощью военной силы в землях Гуаньчжуна и намереваются, погубив род Лю, сами сесть на престол. Если сейчас я разобью владение Ци и, вернувшись, доложу [о победе], это лишь укрепит положение рода Люй”. После этого, задержавшись в Инъяне, он послал гонцов к Ци-вану и чжухоу, чтобы [убедить их] соединиться и установить мир, а когда род Люй поднимет мятеж, совместно покарать его. Ци-ван, узнав об этом [обращении], отвел войска на западную границу своего владения и стал ожидать [развития событий] в соответствии с уговором.

Люй Лу и Люй Чань хотели поднять мятеж в землях Гуаньчжуна [против династии], но в своих землях они боялись Цзян-хоу и Чжусюй-хоу, а за пределами своих земель опасались войск Ци и Чу. Кроме того, они боялись измены Гуань Ина, а поэтому собирались подождать и выступить лишь тогда, когда войска Гуань Ина соединятся с войсками Ци, но продолжали колебаться и не принимали [214] окончательного решения. Так как в это время Тай, носивший титул Цзичуань-вана, У, носивший титул Хуайян-вана, Чао, носивший титул Чаншань-вана, которые именовались младшими братьями малолетнего императора, а также Лу-юань-ван — внук вдовствующей императрицы Люй по дочери были еще малолетними, они не уезжали в свои владения, а проживали в Чанъани. Чжао-ван Лу и Лян-ван Чань, возглавлявшие войска и находившиеся при северной и южной армиях, оба принадлежали к роду Люй. [В этих условиях] ни один хоу, ни один чиновник не был уверен в своей безопасности.

«Томагавк»

Начальник военного ведомства [Чжоу] Бо, носивший титул Цзян-хоу, не смог прибыть к войскам и принять командование. Ли Шан, носивший титул Цюйчжоу-хоу, был стар и болен [47], а его сын [Ли] Цзи поддерживал хорошие отношения с Люй Лу. Тогда Цзян-хоу и первый советник Чэнь Пин замыслили отправить гонца к Ли Шану и вынудить его послать своего сына Цзи к Люй Лу, которому обманно сказать:

Макс любил это время дня, это время года. Урожай уже убран; теперь он может быстро закончить работу по дому и отдохнуть. Отнеся помои свиньям, накормив цыплят и забыв заняться ужином, он по тропинке обогнул амбар и лег на траву. С собой он взял книгу Бонфорта «Космические животные: введение в космическую зоологию», которую стянул из библиотеки графства еще в прошлую субботу, но сейчас он подложил книгу под голову вместо подушки. Голубая сойка сделала несколько замечаний относительно его честности, но когда он замер, замолчала и она. Сидящая на пне рыжая белка, посмотрела на него подозрительно, а затем принялась вновь закапывать орехи.

“[После того как] император Гао-ди и императрица Люй-хоу совместно утвердили Поднебесную, род Лю поставил девять ванов, а род Люй — трех ванов. Все это обсуждалось с высшими сановниками, а когда решение объявили чжухоу, все владетельные князья нашли его правильным. Ныне же вдовствующая императрица скончалась, император еще мал, а вы, нося на поясе печать Чжао-вана, не спешите отправиться в свои владения, чтобы защищать их границы, а, занимая пост старшего военачальника, остаетесь здесь во главе войск. Все это вызывает подозрения у высших сановников и владетельных князей. Почему бы вам не вернуть печать военачальника, чтобы войска перешли под командование главы военного ведомства [Чжоу Бо]? Предложите Лян-вану [в свою очередь] вернуть печать первого советника, заключите оба союз с высшими сановниками и поезжайте в свои владения. Тогда войска Ци [-вана] наверняка остановятся, высшие сановники успокоятся, а вы сможете без забот властвовать на тысячи ли, и все это послужит благу десятков тысяч поколений”. [215]

Макс не сводил глаз с северо-запада. Ему нравилось это место: отсюда хорошо видны стальные опоры и направляющие кольца Кольцевой Дороги Чикаго

Люй Лу, поверив в правильность этого плана, хотел уже вернуть печать военачальника и передать войска под командование главы военного ведомства. Он послал гонцов сообщить [о своем намерении] Люй Чаню и старикам из рода Люй. Некоторые из них считали, что так следует поступить, а другие говорили, что это невыгодно. [Так что] Люй Лу колебался и никак не мог принять окончательного решения. Люй Лу доверял Ли Цзи и нередко выезжал с ним на охоту. [Однажды] он проезжал мимо дома своей тетки Люй Сюй. Разгневанная Люй Сюй сказала ему: “Если ты, военачальник, бросишь войска, то роду Люй не останется места для жизни”. После этого она собрала все свои драгоценности и дорогие вещи и выбросила за дверь, сказав при этом: “Не буду беречь их для других!”.

– Спрингфил – Эртпорт, возвышающиеся в расщелине горной гряды справа от него. В самом начале расщелины располагалось направляющее кольцо, гигантский стальной обруч высотой около двадцати футов. В ста футах от начала расщелины пара опорных треножников поддерживала еще одно кольцо. Третье и последнее кольцо, лежащее на опорах высотой более ста футов, находилось к западу от него, там, где гряда круто обрывалась над равниной. Над расщелиной провисала антенна силового кабеля.

Слева от него на дальний склон расщелины поднимались другие направляющие Ч-С-Э. Входное кольцо было больше всех остальных: это позволяло максимально уменьшить отклонение, вызываемое давлением ветра. Этот склон был намного круче; всего одно кольцо поддерживало направляющие дороги перед входом в туннель. Он читал, что на Луне входные кольца были не больше остальных, поскольку там никакой ветер не мог вызвать отклонений в баллистике. Когда Макс был еще ребенком, размеры входного кольца были значительно меньше, однако во время непредсказуемого шторма поезд врезался в кольцо, вызвав тем самым небывалую катастрофу, в которой погибло более четырехсот человек. Сам он катастрофу не видел, отец не позволил ему болтаться в том районе и после нее (бойня была ужасной), однако шрам от крушения до сих пор виден на левом склоне гряды.

Левый первый советник [Шэнь] И-цзи был смещен со своего поста. В восьмой луне, в день гэн-шэнь (26 сентября 180 г.) [48] рано утром [Цао] Ку, имевший титул Пинъян-хоу в исполнявший обязанности главного цензора [49], встретился с первым советником императора [Люй] Чанем для обсуждения дел. Начальник охраны внутренних дворцовых ворот Цзя Шоу, вернувшись из поездки во владение Ци в качестве посла, стал укорять Чаня, говоря: “Вы, ван, не выехали раньше в свое владение, а теперь, если бы и пожелали поехать туда, разве вы сможете осуществить это?”. Он рассказал [Люй] Чаню о том, что Гуань Ин заключил союз с владениями Ци и Чу и намерен уничтожить весь род Люй, а также настаивал на том, чтобы Чань спешно отправился во дворец. Пинъян-хоу, подробно узнав о происшедшем разговоре, поспешил доложить о нем первому советнику и главе военного ведомства. Глава военного ведомства [Чжоу Бо] хотел проникнуть в лагерь северной армии, но войти туда не смог. Тогда Сянпин-хоу по имени Тун, ведавший верительными знаками и бирками, приказал чиновнику, имевшему верительный знак, обманным путем ввести главу военного ведомства в лагерь северной армии. А глава военного ведомства [Чжоу Бо] приказал Ли Цзи и начальнику посольского приказа — дянькэ Лю Цзе [50] прежде всего пойти и передать Люй Лу [216] следующее: “Император приказал главе военного ведомства [Чжоу Бо] принять [командование] над северной армией и желает, чтобы вы отправились в свое владение [Чжао]. Поскорее верните печать военачальника и уезжайте, в противном случае произойдет большая беда”. Люй Лу, полагая, что Ли Куан [Ли Цзи] [51] не обманывает его, сразу же снял пояс с печатью и отдал их начальнику посольского приказа [Лю Цзе], а свои войска передал под командование главе военного ведомства. Глава военного ведомства, взяв печать военачальника, вошел в ворота лагеря и отдал войскам такой приказ: “Кто из вас за род Люй, обнажите правую руку; кто из вас за род Лю, обнажите левую руку”. Все воины закатали левые рукава, встав на сторону рода Лю [52]. Когда глава военного ведомства прибыл в лагерь, военачальник Люй Лу уже уехал, сняв с себя печать старшего военачальника, и, таким образом, глава военного ведомства [Чжоу Бо] стал командовать всей северной армией.

При любом удобном случае он отправлялся смотреть на проносящиеся поезда, вовсе не желая зла его пассажирам; и все же, если здесь суждено быть еще одному крушению – ему не хотелось бы пропустить его.

Однако оставалась еще южная армия. Пинъян-хоу, услышав о происходящем, рассказал первому советнику [Чэнь] Пину о замыслах Люй Чаня [53]. Первый советник Чэнь Пин вызвал Чжусюй-хоу, чтобы тот помог главе военного ведомства. Тайвэй приказал Чжусюй-хоу следить за воротами лагеря, а Пинъян-хоу приказал отправиться к начальнику дворцовой стражи и сказать: “Не позволяйте советнику императора Люй Чаню входить в ворота дворца”. Люй Чань, не зная о том, что Люй Лу уже покинул северную армию, отправился во дворец Вэйянгун с намерением поднять мятеж, но его не впустили в покои дворца, и он стал прохаживаться около них взад и вперед. Пинъян-хоу [Цао Ку], опасавшийся, что ему не одолеть [Люй Чаня], поспешил доложить главе военного ведомства [Чжоу Бо] о положении дел. Глава военного ведомства тоже боялся, что не сумеет одолеть род Люй, и не осмеливался открыто призвать к его уничтожению. Он послал во дворец Чжусюй-хоу, сказав: “Поспешите во дворец для защиты императора”. Чжусюй-хоу попросил [дать ему] солдат, и тайвэй дал ему более тысячи воинов. Войдя в ворота дворца Вэйянгун, [Чжусюй-хоу] увидел во дворе [Люй] [217] Чаня. Когда наступило время дневной трапезы, [Чжусюй-хоу] напал на Чаня, и [Люй] Чань бежал. В это время поднялся ураганный ветер, среди сопровождавших [Люй Чаня] возникло замешательство, и никто не смел вступить в борьбу. [Чжусюй-хоу], преследуя [Люй] Чаня, убил его в отхожем месте для чиновников приказа по охране дворцовых ворот. После того как Чжусюй-хоу убил [Люй] Чаня, император приказал чиновнику по поручениям, имея при себе верительный знак, пойти отблагодарить Чжусюй-хоу [за его действия]. Чжусюй-хоу пытался отобрать верительный знак, но ечжэ не соглашался отдать его, тогда Чжусюй-хоу схватил самого церемониймейстера, посадил на колесницу и поехал вместе с ним. Используя верительный знак императора, [Чжусюй-хоу] вошел в дворцовые покои и отрубил голову Люй Гэн-ши — начальнику дворцовой стражи во дворце Чанлэгун. Возвратившись обратно, [Чжусюй-хоу] примчался в лагерь северной армии и доложил о совершившемся главе военного ведомства [Чжоу Бо]. Глава военного ведомства встал и, поклонившись, поздравил Чжусюй-хоу, [а потом] сказал: “Опасались мы только Люй Чаня, ныне, когда он уже казнен, [можно считать, что] Поднебесная умиротворена”. После этого он разослал отряды своих людей, которые ловили мужчин и женщин из рода Люй и, невзирая на возраст, предавали их смерти. В день синь-ю (27 сентября 180 г.) был схвачен и казнен Люй Лу, а Люй Сюй забили до смерти палками. Глава военного ведомства послал людей убить Люй Туна, носившего титул Янь-вана, и низложил Лу-вана Яня. В день жэнь-сюй (28 сентября) наставник императора Шэнь И-цзи был восстановлен в должности левого первого советника. В день у-чэнь (4 октября) Цзичуань-ван [Тай] был переведен управлять землями Лян, а сыну чжаоского Ю-вана по имени Суй даровали титул Чжао-вана. [Лю] Чжан, носивший титул Чжусюй-хоу, был послан к Ци-вану сообщить о казни всех членов рода Люй и передать приказ о прекращении военных действий. Войска Гуань Ина в Инъяне также прекратили военные действия и вернулись обратно. [218]

Макс не спускал глаз с расщелины: «Томагавк» мог появиться в любой момент. И вдруг – серебряная вспышка, сверкающий цилиндр с иглообразным носом вырвался из туннеля, молнией проскочил последнее кольцо и на мгновение завис между двумя склонами. Прежде, чем Макс успел перевести взгляд, а блестящий снаряд скрыться во втором туннеле, его настиг громовой раскат, пронесшийся над холмами. У Макса перехватило дыхание.

Высшие сановники, собравшись вместе, строили тайные замыслы, говоря так: “Малолетний император, а также Лян-ван, Хуайян-ван и Чаншань-ван не настоящие сыновья императора Сяо-хуй-ди. Императрица Люй-хоу, прибегая к уловкам, брала чужих сыновей, убивала их матерей и воспитывала их в задней половине дворца. Она заставляла императора Хуй-ди признавать их своими сыновьями и объявлять их наследниками и ванами, чтобы таким образом укрепить род Люй. Ныне все члены рода Люй уже уничтожены, но если утвердится поставленный ими на престоле, то, когда он вырастет и станет управлять делами, нам не сдобровать [54]. Лучше выбрать мудрейшего из ванов и поставить его императором”.

– Парень! – прошептал он. – Парень, о парень!

Некоторые говорили: “Циский Дао-хуй-ван был старшим сыном императора Гао-ди. Ныне его законным сыном от старшей жены является Ци-ван, и, если говорить по существу, он приходится императору Гао-ди законным внуком от старшего сына и его можно возвести на престол”. Но высшие сановники сказали: “Род Люй, [пришедший к власти] через жену императора, принес много зла, поставил под угрозу гибели храм наших предков и породил смуту среди заслуженных слуг наших. Мать нынешнего Ци-вана вышла из рода Сы, а Сы Цзюнь — дурной человек. Если поставить государем Ци-вана, вновь появится род, подобный роду Люй”. [Некоторые] предлагали поставить государем Хуайнань-вана [Лю Чана], но он был мал, да и семья матери имела плохую репутацию. Тогда [высшие сановники] сказали: “Дай-ван [Лю Хэн] — самый старший из ныне живущих сыновей императора Гао-ди, его сыновняя почтительность и гуманность широки и глубоки. Род его матери — вдовствующей императрицы Бо — уважаем и безупречен. Более того, если поставить [государем] старшего, это будет благоприятствовать [делам], а коль скоро о его сыновней почтительности и гуманности известно в Поднебесной, он подходит”. Еще раз посоветовавшись друг с другом, высшие сановники тайно послали гонца призвать Дай-вана [в столицу]. Дай-ван прислал своего гонца, отказываясь от сделанного [ему] предложения. Когда [219] вызов был послан еще раз, он выехал на колеснице, запряженной шестью лошадьми. В конце дополнительной, девятой луны, в день цзи-ю (14 ноября 180 г.) [Дай-ван] прибыл в Чанъань и остановился в подворье владения Дай. Все высшие сановники явились к нему на прием, поднесли ему печать Сына Неба и почтительно просили стать императором. Дай-ван несколько раз отказывался от престола, но сановники настойчиво упрашивали его, и он в конце концов согласился.

Необычное зрелище и удар по перепонкам оказали на него примерно одинаковое воздействие. Он слышал, что для пассажиров поезд был бесшумным, поскольку шум шел за ними, но не был в этом уверен – сам он никогда на поезде не ездил, к тому же, казалось маловероятным, что неся на плечах бремя заботы о Моу и ферме, он когда-либо совершит такую поездку.

Он сел и открыл книгу, держа ее так, чтобы не выпускать из поля зрения юго-западный край неба. Через семь минут после прохода «Томагавка» в ясный вечер можно было увидеть выходящий на орбиту лунный челнок. И хотя это было намного дальше, чем прыжок кольцевого поезда, именно это и было целью его прихода. С поездами было все в порядке, но космические корабли были его любовью, даже такие невзрачные, как лунный челнок.

Син-цзюй, носивший титул Дунму-хоу, сказал: “В расправе с родом Люй у меня нет заслуг, прошу дать мне возможность очистить дворец”. После этого он совместно с главным конюшим — тайпу Тэн-гуном, носившим титул Жуинь-хоу, вошел во дворец. Он подошел к малолетнему императору и сказал: “Вы, Ваше величество, не принадлежите к роду Лю и не должны оставаться на престоле”. Затем он взглядом приказал страже императора, стоявшей вокруг с алебардами, опустить оружие и покинуть покои. Несколько человек не согласились отвести оружие, но когда старший евнух Чжан Цзэ отдал им такое приказание, они тоже убрали свои алебарды. Тэн-гун вызвал царскую колесницу, посадил на нее малолетнего императора и выехал из дворца. Император спросил: “Куда вы намерены меня повезти?”. Тэн-гун ответил: “Едем к месту вашего проживания” — и поместил его в помещении налогового приказа. После этого [Тэн-гун] приготовил парадную колесницу Сына Неба [55], встретил Дай-вана в его подворье и доложил: “Дворец со всей тщательностью очищен”. В тот же вечер Дай-ван въехал во дворец Вэйян-гун. Десять чиновников по поручениям — ечжэ стояли с алебардами у главных ворот дворца, охраняя их. “Сын Неба находится внутри, — сказали они, — зачем же вы хотите войти в покои?”. Дай-ван тогда передал эти слова главе военного ведомства [Чжоу Бо]. Тот пошел и разъяснил им происшедшее, и все десять церемониймейстеров опустили алебарды и ушли. Следом Дай-ван вступил во дворец и стал править делами государства.

Едва только он отыскал нужную страницу с описанием разумного, но флегматичного ракообразного с Эпсилон IV, как раздался крик.

Той же ночью [сановники], разделившись на группы, [220] убилиЛян-вана, Хуайян-вана, Чаншань-вана и малолетнего императора [Хуна] в их подворьях.

– Эй, Макси! Максимилиан!

Дай-ван был поставлен Сыном Неба и скончался, [пробыв на троне] двадцать три года. Его посмертный титул — император Сяо-вэнь [56].

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу так:

Он не пошевельнулся, храня молчание.

Во время правления императора Сяо-хуй-ди и императрицы Гао-хоу простой народ смог избавиться от тягот периода Чжаньго, правители и подданные вместе стремились к отдыху [от суеты] и прекращению [излишней] деятельности [57]. Именно поэтому император Хуй-ди сидел сложа руки, а правительница Гао-хоу осуществляла управление за него и, хотя правила она, не выходя из дворцовых покоев, Поднебесная была спокойна. Наказания всякого рода применялись редко, преступников было мало. Народ усердно занимался хлебопашеством, одежды и пищи было вдоволь [58].

– Макс, я вижу тебя – сейчас же иди домой, ты слышишь?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Пробурчав что-то про себя, он поднялся на ноги и не спеша спустился по тропинке, оглядываясь через плечо. Моу вернулась, и этим было все сказано: если он только не придет к ней на помощь, она сделает его жизнь невыносимой. Когда она уезжала сегодня утром, ему показалось, что она вернется не раньше ночи. Не то, чтобы она сама сказала это, так она никогда не поступала, но он научился определять по любым, даже самым незначительным приметам. Теперь ему предстояла выслушать ее жалобы и сплетни, а ему так хотелось почитать, или, что еще хуже, смотреть любимый ею нудный стереовизионный сериал. Макса частенько подмывало расколошматить назойливый стереовизор топором. Вряд ли ему когда-нибудь удастся посмотреть интересующие его программы.



СЯО-ВЭНЬ БЭНЬ ЦЗИ — ОСНОВНЫЕ ЗАПИСИ [О ДЕЯНИЯХ ИМПЕРАТОРА] СЯО-ВЭНЯ

Подойдя к дому, он остановился как вкопанный. Он думал, что Моу, как обычно, приехала из Корнерз на автобусе, а по лощине прошла пешком. Но рядом с крыльцом стоял небольшой спортивный уницикл, а рядом с Моу стоял еще кто-то.

Император Сяо-вэнь был средним сыном Гао-цзу [1]. На одиннадцатом году [правления] Гао-цзу (196 г.), весной, когда армия Чэнь Си была уже разбита и земли владения Дай умиротворены, [Сяо-вэня] поставили Дай-ваном с резиденцией в Чжунду [2]. Матерью его была вдовствующая императрица из рода Бо. Сяо-вэнь правил этим владением семнадцать лет, когда на восьмом году правления, в седьмой луне императрица Гао-хоу скончалась. В девятой луне Люй Чань и другие представители рода Люй хотели поднять мятеж, чтобы погубить род Лю, но высшие сановники совместно покарали их и задумали призвать Дай-вана, чтобы возвести его на престол. Об этих событиях рассказано в [предыдущей] главе, [посвященной] императрице Люй-хоу.