– А как бойфренд?

– И в этом он тоже оказался великолепен.

Ричер ничего не ответил. Наступила тишина.

– Чем вы занимались с тех пор, как ушли из армии? – наконец нарушила молчание Фролих. – О вас почти ничего не удалось узнать.

– Таков был мой план. Я решил приберечь себя для себя же.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Нет-нет, не волнуйтесь, я не облучен.

– Я знаю. Это я тоже успела проверить. Но мне интересно, особенно сейчас, когда вы стали для меня реальным человеком, а не просто именем на бумаге.

Он снова уставился на стол, пытаясь представить себя третьей стороной, которую между делом какими-то обрывочными сведениями собственный брат. Это показалось ему даже забавным.

– Так вы поможете мне?

Она расстегнула пальто, так как в баре было достаточно тепло. Под пальто на ней оказалась белоснежная блузка. Она придвинулась поближе к Джеку и чуть повернула к нему голову. Теперь со стороны их можно было принять за любовников, коротающих время за чашечкой кофе.

– Не знаю, – честно признался Джек.

– Это очень опасное задание. Я должна сразу предупредить, что о вас, кроме меня, никто знать не будет. И если кто-то вас заметит, могут начаться проблемы. Возможно, это не слишком хорошая затея. Может быть, мне вовсе не нужно просить вас.

– Меня никто и нигде не заметит, – убедил ее Ричер.

Женщина улыбнулась.

– Вот именно так вы и должны были ответить, как мне об этом говорил Джо еще восемь лет назад.

Ричер промолчал.

– Это очень важное дело, – напоминал Фролих. – И срочное.

– Вы хотите рассказать мне, почему оно для вас имеет такое значение?

– Я уже объяснила это.

– Тогда скажите, почему все это надо сделать так срочно.

Она промолчала.

– Мне кажется, это уже не относится исключительно к теории.

Она не ответила.

– По-моему, вы столкнулись с какой-то неприятной ситуацией.

И снова Фролих не удостоила его ответом.

– Мне кажется, вы знаете, что за ним уже кто-то охотится. И более того, ему активно угрожают.

Фролих отвернулась:

– Я не могу комментировать все это.

– Я служил в армии, и мне не раз приходилось выслушивать подобные ответы.

– Это просто аудит безопасности, – заметила Фролих. – Вы сделаете это для меня?

– Но у меня будут два условия.

Она внимательно посмотрела на него:

– Какие конкретно?

– Первое: я должен работать там, где холодно.

– Почему?

– Потому что я только что потратил сто восемьдесят девять долларов на теплую одежду.

Она чуть заметно улыбнулась:

– Куда бы он ни отправился, в середине ноября вам везде будет достаточно прохладно.

– Хорошо, – согласился Ричер. Он порылся в кармане и достал спички, где на обратной стороне крошечной книжечки были напечатаны название и адрес клуба. – Вот в этом конкретном клубе сейчас работает пожилая пара, и они опасаются, что их обманут с гонораром. Они музыканты. С ними должно быть все в порядке, и мне нужны гарантии. Я хочу, чтобы вы обо всем договорились с местной полицией.

– Это ваши друзья?

– Недавние.

– Когда им должны заплатить?

– Вечером в пятницу, по окончании последнего концерта. Возможно, даже в полночь. Они должны спокойно забрать все причитающиеся им деньги, отнести свои вещи в машину и без помех отправиться в Нью-Йорк.

– Я договорюсь с одним из наших агентов, и он будет проверять, как у них идут дела, каждый день. Это лучше, чем полиция, как мне кажется. У нас здесь есть нечто вроде периферийного отделения. В Атлантик-Сити происходит грандиозное отмывание денег. Это все из-за казино. Значит, вы согласны сделать это?

Ричер задумался и мыслями вернулся к брату.

«Он снова преследует меня, – подумал Джек. – Я так и знал, что рано или поздно это произойдет».

Его чашка опустела, но еще сохраняла тепло. Он поднял ее с блюдца и, чуть наклонив к себе, стал наблюдать за медленным перемещением коричневой жижи, напоминавшей речной ил.

– Когда это должно быть исполнено? – поинтересовался он.

* * *

В то же время в ста тридцати милях от мотеля, на одном из складов внутренней гавани Балтимора, некто наконец-то обменял наличные деньги на две единицы оружия и соответствующие боеприпасы. Большое количество денег за отличное оружие и специальные боеприпасы. Подготовка ко второй попытке началась со всестороннего анализа неудачи первой. Будучи реалистами и профессионалами, они не склонны были приписывать провал операции плохому качеству вооружения, но посчитали, что улучшенные боевые качества его не помешают. Поэтому, пересмотрев свои нужды, они определили поставщика. У него было именно то, что им требовалось, и их вполне устраивала цена. Договорились о гарантиях. Это их обычный подход к сделкам такого рода. Они предупредили поставщика, что если возникнут проблемы с товаром, то они вернутся, пустят ему пулю в позвоночник и навеки устроят его в инвалидном кресле.

Приобретение оружия явилось последней предварительной ступенью. Теперь они были готовы к проведению операции.

* * *

Перед избранным, но еще не вступившим в должность вице-президентом Бруком Армстронгом стояло шесть основных задач, которые он должен был выполнить в течение десяти недель между выборами и инаугурацией. Шестой и наименее важной задачей оставалось выполнение обязанностей младшего сенатора от штата Южная Дакота, пока срок его сенаторства официально не истек. В штате проживает почти шестьсот пятьдесят тысяч человек, и любой из них в любое время может потребовать к себе внимания. Однако Армстронг полагал, что избиратели понимают то подвешенное состояние, в котором он остается до тех пор, пока не передаст дела своему преемнику. Да кроме того Конгресс не собирался ничего предпринимать до самого января. Поэтому обязанности сенатора почти не отнимали у него времени.

Пятая задача состояла в том, чтобы облегчить преемнику занять его место. Он уже договорился о проведении двух митингов в штате, заручившись поддержкой зависимых от него СМИ. Это должно было получиться очень зрелищно: плечом к плечу, крепкие рукопожатия и ослепительные улыбки перед камерами. Армстронг символически отступает на шаг назад, а новичок столь же символически делает шаг вперед. Первое мероприятие планировалось провести двадцатого ноября, второе – через четыре дня. Оба были утомительными и скучными действами, но того требовали интересы партии.

Четвертая задача сводилась к тому, что ему предстояло стать членом Совета национальной безопасности и приобрести кое-какие навыки. Поэтому к нему приставили в качестве консультантов и наставников сотрудника ЦРУ, кое-коего из Пентагона и Дипломатической службы, чтобы натаскать в вопросах, прежде недосягаемых для младшего сенатора Северной Дакоты. Все это вбивалось ему в мозги с максимальной быстротой, но оставалось еще много работы.

И разрешение любой проблемы казалось срочным. Третья задача считалась одной из главнейших. Существовали десятки тысяч людей по всей стране, материально помогавших предвыборной кампании. О крупных инвесторах могли позаботиться особо, а вот с простыми людьми, теми, кто жертвовал по тысяче долларов и более, Армстронг должен был каким-то образом поделиться своим успехом. Поэтому партия назначила целую серию приемов в Вашингтоне, где все они встретятся и почувствуют свою важность. Местные комитеты разошлют им приглашения, они приоденутся и хорошо проведут время, варясь в своем котле. И при этом им скажут, что еще не известно, кто с ними встретится: президент или вице-президент. На самом же деле три четверти ответственности за эту тусовку уже было взвалено на Армстронга.

Самое важное начиналось с задачи номер два. Необходимо было погладить по шерстке и успокоить Уолл-Стрит. Там всегда очень тонко реагировали на смену администрации. В общем-то не было никаких причин для беспокойства, просто всегда в этот период нервозность достигала своего апогея, а нестабильность рынка могла отравить новое президентство на весьма значительный период. Поэтому требовались большие усилия, чтобы внести спокойствие в ряды финансовых воротил. Основную партию с ведущими игроками исполнял сам президент, посвящая им свое личное время в Вашингтоне, а Армстронгу предстояло заниматься с основной массой инвесторов второй категории в Нью-Йорке. На это и планировались те самые пять встреч, на которые отпускались все те же десять недель до инаугурации.

Но первой и самой главной задачей Армстронга являлась необходимость руководить командой переходного периода. Новой администрации требовался список из восьми тысяч приверженцев, из которых восемьсот будут утверждены Сенатом, а те, в свою очередь, определят восемьдесят человек, которых всеми правдами и неправдами, подмазывая и облегчая путь, Армстронг, используя свои сенатские связи, будет продвигать вперед в процессе формирования правительства. Весь этот механизм управлялся с Джи-стрит, хотя Армстронг считал, что вполне мог бы с этим справиться, не покидая своего старого сенатского офиса. Все это, вместе взятое, было отнюдь не развлечением, а тяжелейшей и напряженной работой, но в этом-то и состоит разница между первым лицом и вторым.

Итак, третья неделя после выборов проходила следующим образом: вторник, среду и четверг Армстронг проводит в Вашингтоне, работая с командой переходного периода. Его жена наслаждается заслуженным отдыхом в Северной Дакоте, поэтому временно он проживает в своем доме с террасой в Джорджтауне один. Фролих выделила для его охраны своих лучших агентов, и все держали ухо востро.

Четверо агентов постоянно находились в доме Армстронга, а четверо столичных полицейских на машинах дежурили попарно в переулках перед домом и за ним. Лимузин Секретной службы забирал вице-президента каждое утро и отвозил в сенатский офис. Следом шел второй лимузин, набитый охраной. За машинами следили с обеих сторон улицы с тротуара. Трое агентов оставались с Армстронгом в течение всего дня. Это была его личная охрана: трое высоких мужчин в темных костюмах, белых рубашках, неброских галстуках и темных очках даже в ноябре. Они постоянно держали его в плотном треугольнике безопасности, неулыбчивые, с ищущими цепкими взглядами, и к такому окружению, конечно же, надо было привыкнуть. Иногда до вице-президента доносились слабые звуки команд из их радионаушников. На запястьях охранники носили микрофоны, а под пиджаками – автоматическое оружие. Армстронг считал это весьма впечатляющим, но был уверен, что внутри своего офиса он находится в безопасности. Снаружи дежурили местные детективы, внутри – собственная охрана Капитолия, все двери, выходящие на улицу, были снабжены металлодетекторами, а все те, с кем он общался, были либо выбранными членами Сената, либо их сотрудниками, проверенными и перепроверенными сотню раз.

Но Фролих не разделяла оптимизма Армстронга. Со дня на день она ожидала появления Ричера на Холме или возле него, но тщетно. Его тут не было. Да и никого другого, о ком можно было бы беспокоиться. Казалось, это должно было ее расслабить, но нет.

Первая встреча для тех, кто пожертвовал свои деньги на предвыборную кампанию, была назначена на вечер четверга в танцевальном зале одной из лучших гостиниц. Здание проверили с собаками сверху донизу еще днем, а расставленные на ключевых позициях городские полицейские должны были дежурить там еще несколько часов после окончания мероприятия. Фролих расположила двух своих агентов у входа, шестерых в вестибюле гостиницы, и еще восемь человек отправились в танцевальный зал. Еще четверо перекрывали пандус, по которому должен был войти в здание сам Армстронг. Надежные видеокамеры перекрывали вестибюль и зал, каждая вела запись на свой магнитофон, и все они подчинялись единому генератору, ведущему отсчет реального времени.

Список гостей включал в себя тысячу человек. Холодная ноябрьская погода не предусматривала скопления людей на тротуарах возле входа, а само мероприятие подразумевало ненавязчивую опеку со стороны охраны, поэтому, следуя правилам зимнего протокола, гости сразу же проходили в вестибюль через временный металлодетектор, встроенный в раму дверей, и постепенно передвигались в сторону танцевального зала. У входа в зал проверялись их приглашения и фотографии на удостоверениях личности сравнивались с оригиналом. После этой процедуры приглашения укладывались лицевой стороной вниз на стеклянный столик, где видеокамера фиксировала все данные и записывала на магнитофон, а затем приглашения отдавались обратно на память. Таким образом, имена и лица связывались воедино для визуального контроля. Наконец, пройдя второй металлодетектор, гости оказывались в зале. В команду Фролих входили серьезные, но доброжелательно настроенные люди, а потому создавалось впечатление, что они поставлены охранять гостей от вероятной опасности, а не Армстронга от них самих.

Фролих проводила время за мониторами видеокамер, следя за тем, чтобы между личностью и предъявляемым ею документом не возникло несоответствия. Таковых не обнаружилось, но она все равно волновалась. Ричер до сих пор не появлялся, и теперь она не знала, следует ли ей радоваться по этому поводу или огорчаться. Так он делает что-нибудь или нет? Она даже подумала о том, чтобы обмануть его и раздать своим агентам подробное описание его внешности, но потом решила все же соблюдать правила соглашения. «Проиграю я или выиграю, – рассуждала она, – мне нужно знать правду».

Кортеж Армстронга, состоящий из двух автомобилей, прибыл к гостинице спустя полтора часа. К этому времени гости уже успели выпить по парочке бокалов недорогого белого шипучего вина и съесть столько обязательных в таких случаях канапе, сколько им хотелось. Личная охрана проводила вице-президента через задний коридор до зала и в течение всей встречи находилась не далее десяти футов от него. Армстронг должен был провести здесь два часа, так что выходило около семи секунд времени на каждого гостя. Если бы все приглашенные стояли в одну шеренгу, то семь секунд показались бы вечностью, особенно, если учитывать рукопожатия. Но здесь ситуация была иной. Входящий в большую политику быстро учится этой церемонии, хватая протянутую руку за тыльную часть, а не за ладонь: с одной стороны этакий дружественный жест «я здесь, я с вами», а с другой – сам решает, отпустить или задержать руку избирателя. Правда, на мероприятии данного уровня Армстронг не мог следовать этой тактике. Ему приходилось жать гостю руку как полагается, но при этом делать все очень быстро и не выходить за рамки отпущенных семи секунд. Некоторых устраивала такая краткость, другие же пытались выговориться полностью: можно подумать, Армстронг никогда не слышал таких поздравлений. Кое-кто хватал его сразу за обе руки, а парочка любителей сфотографироваться обнимала за плечи. Кто-то был разочарован отсутствием супруги вице-президента, а кто-то не обратил на это внимания. Отличилась одна дама, вцепившаяся в руку Армстронга и, удерживая его секунд десять, а то и двенадцать, притянула к себе и даже умудрилась прошептать что-то на ухо. Она оказалась удивительно сильной, и он едва не потерял равновесие. Армстронг не расслышал, что она пыталась ему сообщить. Возможно, это был даже номер ее комнаты в гостинице. Впрочем, дама была стройной, миловидной, темноволосой и так душевно улыбалась, что вице-президент ничуть не расстроился. Он лишь благодарно улыбнулся ей и перешел к следующему гостю. Его личная охрана и глазом не моргнула.

Не прикасаясь ни к закуске, ни к выпивке, Армстронг обошел всех приглашенных и удалился через задний выход спустя два часа одиннадцать минут. Личная охрана усадила его в машину и отвезла домой. На тротуарах и перекрестках все было спокойно, и уже через восемь минут его дом заперся на ночь, обеспечивая полную безопасность. Оставшаяся охрана незаметно рассосалась, и гости вице-президента веселились в зале еще около часа.

* * *

Фролих поехала назад в свой офис и позвонила Стивесанту домой почти в полночь. Он сразу же поднял трубку, и голос его звучал так, словно он находился рядом с телефоном и ждал этого звонка, затаив дыхание.

– Все в порядке, – сообщила женщина.

– Хорошо, – ответил он. – Были какие-нибудь проблемы?

– Насколько мне известно, нет.

– Но видеозаписи тебе все равно стоит пересмотреть повнимательней. Вглядывайся в лица.

– Я как раз собиралась заняться этим в ближайшее время.

– Ты, наверное, уже радуешься завтрашнему дню?

– Я в последнее время уже ничему не радуюсь.

– Твой человек со стороны уже действует?

– Напрасная трата времени. Прошло целых три дня, а я его так нигде и не заметила.

– Ну а я тебе что говорил? В этом не было никакой необходимости.

* * *

Утром в пятницу дел у Армстронга в Вашингтоне не было, поэтому его посетил наставник из ЦРУ и занимался с ним два часа. Потом охрана репетировала прохождение кортежа. Бронированный «кадиллак» вице-президента и два «сабербена» сопровождения в окружении полицейских машин и мотоциклистов. Они подъехали на базу ВВС Эндрюз, чтобы к полудню улететь в Нью-Йорк. В качестве любезности проигравшая на выборах команда позволила Армстронгу воспользоваться бортом № 2. Официально до инаугурации он не имел права летать на нем, и сейчас это был просто комфортабельный частный самолет. После приземления в Ла-Гуардиа их приняли под охрану местное отделение Секретной службы и городская полиция. Возглавляемый эскортом мотоциклистов, кортеж из трех автомобилей нью-йоркского отделения Секретной службы направился в южную часть Уолл-Стрит.

Фролих уже развернула свой штаб в здании фондовой биржи. У местного отделения было налажено сотрудничество с полицией, поэтому она чувствовала себя вполне комфортно и знала, что здание полностью безопасно. Встреча с финансовыми тузами проходила в одном из офисов биржи и заняла два часа. Фролих была относительно спокойна, пока не пришло время контактов с прессой. Представители корреспондентов команды переходного периода требовали, чтобы фотосъемка происходила у колоннады входа в здание уже после окончания рабочего дня. Фролих не удалось уговорить их ни на что другое, так как тем требовалась наилучшая экспозиция. Она чувствовала себя ужасно, когда вверенный ей вице-президент долго стоял на улице. Ее агенты зафиксировали на видео всех фотокорреспондентов, дважды проверили их документы, тщательнейшим образом обыскали кофры и обшарили карманы профессиональных жилетов. Фролих связалась по рации с лейтенантом полиции, и тот заверил ее, что территория вокруг безопасна на тысячу футов в ширину и пятьсот в высоту. Только после этого она дала разрешение и в течение бесконечных пяти минут собственной агонии наблюдала, как Армстронг в окружении ведущих брокеров и банкиров позирует перед объективами. Корреспонденты сгрудились буквально у ног вице-президента, чтобы получить хорошие поясные снимки, да еще чтобы при этом над головами запечатлелся главный вход с названием «Нью-йоркская фондовая биржа». «Слишком короткая дистанция», – подумала Фролих. Армстронг и финансисты твердо и с оптимизмом всматривались куда-то вдаль. Затем – слава Богу! – все закончилось. Бросив дежурное «Был бы рад пообщаться подольше», Армстронг помахал рукой и в сопровождении банкиров скрылся внутри здания. Фоторепортеры рассеялись, и Фролих снова вздохнула спокойнее. Затем последует рутинная процедура доставки вице-президента к борту № 2, перелет в Северную Дакоту, где состоится первая из встреч с преемником Армстронга на посту младшего сенатора. Следовательно, у Фролих, возможно, будет четырнадцать часов спокойной жизни.

* * *

Когда они подъезжали к аэропорту Ла-Гуардиа, у Фролих зазвонил телефон. Ее решил побеспокоить ее коллега из другого отдела организации, работавший в Министерстве финансов. Он звонил из своего кабинета в Вашингтоне.

– Помнишь тот банковский счет, который мы отслеживаем? – начал он. – Так вот, клиент опять заказал деньги. Он просит перевести ему двадцать тысяч в отделение «Вестерн Юнион» в Чикаго.

– Наличными?

– Нет, на этот раз ему потребовался банковский чек.

– Чек от «Вестерн Юнион»? На двадцать тысяч долларов? Он кому-то за что-то платит. Либо за товары, либо за услуги, не иначе.

Коллега промолчал. Она разъединила связь и еще пару секунд просто держала телефон в руке. Чикаго? Но Армстронг не собирался ничего делать ни в Чикаго, ни даже близко от него.

* * *

Борт № 2 приземлился в Бисмарке, и Армстронг отправился домой к жене, чтобы провести ночь в своей постели в семейном доме, в краю озер, немного южнее самого города. Это был большой старый дом, где жилые комнаты располагались над гаражным блоком, который тут же заняла Секретная служба, посчитав его чуть ли не своей собственностью. Фролих на время отпустила отряд, обеспечивающий личную охрану миссис Армстронг, чтобы семейная пара могла побыть наедине. Личных агентов она тоже освободила от работы на остаток ночи, зато привлекла четверых других следить за домом, поставив их на дежурство парами – двоих перед домом, еще двоих позади. Полиция штата присутствовала здесь в большом количестве. Они устроились в машинах по окружности в радиусе трехсот ярдов от дома. В качестве окончательной проверки Фролих еще раз сама прошлась по территории, и у нее в кармане телефон зазвонил в тот момент, когда она как раз возвращалась к подъезду дома.

– Фролих? – послышался голос Ричера.

– Как тебе удалось узнать этот номер?

– Я был военным полицейским, а потому умею доставать нужные номера.

– Где ты?

– Не забудь, пожалуйста, о тех музыкантах, хорошо? Ну, о тех, которые в Атлантик-Сити. Сегодня они получают гонорар.

На этом связь закончилась. Она поднялась в комнаты над гаражом и некоторое время просто бездельничала. В Атлантик-Сити она позвонила в час ночи, и ей сообщили, что пожилой паре вовремя заплатили все причитающиеся деньги, а затем проводили до машины и далее до шоссе I-95, где они взяли курс на север. Фролих дала отбой, а потом долго сидела у большого окна, размышляя. Ночь выдалась тихая и очень темная. Ей было одиноко и немного зябко. Время от времени где-то начинали лаять собаки, но тут же замолкали. На небе ни луны, ни звезд. Фролих ненавидела такие ночи. Кроме того, ей не нравились семейные дома – в них ситуация всегда была самой сложной с точки зрения охраны объекта. Со временем любому человеку надоедает постоянная сверхзабота о нем, и хотя Армстронгу, как новичку, еще нравилось ощущать себя столь важной особой, Фролих чувствовала, что ему очень скоро тоже захочется почаще оставаться одному и наслаждаться своим досугом, как положено нормальному человеку. И, конечно, то же самое относилось и к его супруге. Вот потому сейчас внутри дома не оставалось никого из посторонних, и Фролих приходилось рассчитывать только на наружную охрану, расположившуюся по периметру всей огромной территории. Фролих понимала, что этого недостаточно, что она должна сделать что-то еще, но у нее не оставалось выбора. По крайней мере сейчас, когда о степени опасности не знает даже сам Армстронг. А все потому, что Секретная служба никогда не предупреждает об этом своих подопечных.

* * *

Субботнее утро в Северной Дакоте выдалось ясным и холодным. Подготовка к встрече началась сразу после завтрака. Собрание назначено на час дня возле церкви религиозного центра в южной части города. Фролих казалось странным, что такое мероприятие проводится под открытым небом, на что Армстронг возразил, что, мол, ерунда, люди просто оденутся потеплее. Он добавил, что в Северной Дакоте вплоть до Дня Благодарения никто по выходным не сидит дома. Фролих посетило жгучее желание вообще запретить эту встречу, но она понимала, что столкнется с яростным сопротивлением команды переходного периода, а ей не хотелось наживать неприятности с самого начала кампании. Поэтому она промолчала. Затем она решила посоветовать Армстронгу надеть под пальто бронежилет, но тоже передумала. «Бедняжке еще четыре года все это терпеть, а может быть, и все восемь, – подумала она. – А у него еще инаугурация не состоялась. Еще рано». Позднее она пожалела, что слепо не последовала своим инстинктам.

Территория, принадлежащая религиозному центру, занимала площадь размером с футбольное поле, с одной стороны ограниченную самой церковью – традиционным деревянным зданием, обшитым досками. Три другие огораживал забор, с двух сторон отделяющий площадь от соседних домов, а с третьей – от улицы. Имелись также широкие ворота, открывающиеся на небольшую парковочную площадку. Фролих запретила в этот день парковку и выставила возле ворот двоих агентов и полицейского, и еще двенадцать стражей порядка она расставила на газоне по периметру. Соседние улицы контролировались полицейскими машинами, а само здание церкви обыскали с собаками и заперли на замок. Фролих увеличила личную охрану Армстронга до шести человек, так как сегодня его сопровождала супруга. Охрана получила указание как можно плотнее окружать чету, и Армстронг ничего не имел против этого. Сознание того, что он находится в середине команды шестерых хищных крутых парней грело самолюбие вице-президента. Преемнику это тоже должно было понравиться и, может быть, он почувствует себя приобщенным к вашингтонской элите.

Чета Армстронгов взяла себе за правило ничего не есть во время публичных мероприятий. Как легко показаться идиотом, протягивая жирные пальцы, или пытаться говорить с набитым ртом. Поэтому после раннего обеда дома они в сопровождении охраны приехали на место и сразу приступили к делу. Все выглядело довольно просто и даже расслабляюще. Местные политиканы уже не представляли проблемы для Армстронга, а следовательно, и для его преемника. У того уже подобралось довольно симпатичное большинство, и он буквально купался в лучах славы. Возможно, поэтому день обернулся чудесной прогулкой по живописной местности. Красивая жена, преемник, постоянно увивающийся рядом, никаких каверзных вопросов от прессы, присутствуют все четыре телеканала и Си-Эн-Эн, все местные газеты прислали репортеров, приехали представители «Вашингтон Пост» и «Нью-Йорк Таймс». Все прошло настолько гладко, что Армстронг засомневался, следует ли так тщательно готовить следующую встречу.

Фролих наблюдала за лицами, осматривала периметр, вглядывалась в толпу, пытаясь уловить хотя бы малейшие изменения в поведении, которые могли быть истолкованы как нервозность или паника. Она не увидела ничего, как, впрочем, и Ричера.

Армстронг затянул встречу на целых полчаса: ласковое осеннее солнце золотило поля, погода стояла безветренная, на вечер ничего запланировано не было, разве что ужин в спокойной обстановке с представителями местной администрации. Его супругу препроводили домой, а сам он с личной охраной отправился в Бисмарк. Рядом с рестораном находилась гостиница, где в одном из заказанных номеров проводила свободное до ужина время Фролих. Армстронг часок вздремнул, освежился под душем и оделся. Ужин проходил спокойно. Через некоторое время поступил звонок: бывшие президент и вице-президент приглашают вновь избранных на конференцию по вопросам передачи власти, которая состоится утром следующего дня в здании поддержки ВМС в Термонте. Это являлось традиционным приглашением, поскольку обеим сторонам было что обсудить. И традиционно же подобные мероприятия происходили в последнюю минуту и помпезно, словно бывшая власть хотела еще разок блеснуть. Фролих была счастлива, поскольку неофициальным названием места, куда приглашался Армстронг, было Кемп-Дэвид. И нельзя было найти в мире более защищенного места, чем эта лесная резиденция в горах Мериленда. Фролих считала, что все должны немедленно вернуться на авиабазу Эндрюз, чтобы на вертолетах морской пехоты отбыть на указанную территорию. Если они проведут там всю ночь и весь завтрашний день, она сможет отдыхать целых двадцать четыре часа.

* * *

Однако в воскресенье, ближе к полудню, стюард военно-морских сил отыскал ее за завтраком в общественной столовой и воткнул телефон в специальную розетку, вмонтированную в плинтус, рядом с ее стулом. В Кемп-Дэвиде никто никогда не использует беспроводные или мобильные телефоны, так как они очень уязвимы для прослушивания при помощи электронного оборудования.

– Вам позвонили в ваш главный офис, мэм, – сообщил стюард.

В трубке сначала помолчали, затем она услышала голос.

– Нам надо встретиться, – начал Ричер.

– Зачем?

– Я не могу ничего тебе сказать по телефону.

– Где ты был все это время?

– Тут и там.

– А где находишься сейчас?

– В номере гостиницы, где у вас был прием в четверг.

– У тебя есть что-то срочное для меня?

– Мое заключение.

– Уже? Но прошло только пять дней. Ты говорил, что тебе нужно десять.

– Пяти вполне хватило.

Фролих прикрыла трубку рукой:

– И каково же твое заключение?

Тут она осознала, что затаила дыхание в ожидании его ответа.

– Невозможно.

Она шумно выдохнула и улыбнулась.

– Я же тебе говорила!

– Нет, невозможно выполнять твою работу. Ты должна срочно приехать сюда ко мне. Сейчас же.

Глава 3

Она вернулась в Вашингтон на своем «шевроле-сабербен» и всю дорогу вела споры сама с собой. Если новости действительно настолько плохи, то когда мне стоит ввести в курс дела Стивесанта? Сейчас или все же чуть позже? Наконец она притормозила на Дюпон-серкл и, набрав его домашний телефон, задала мучивший ее вопрос.

– Я вмешаюсь в это дело только в случае крайней необходимости, – ответил босс. – Кого же ты все-таки выбрала?

– Брата Джо Ричера.

– Нашего Джо Ричера? Я и не знал, что у него был брат.

– Был.

– Ну и что он из себя представляет?

– Похож на Джо, может быть, даже еще круче.

– Старше или младше?

– И то и другое, – ответила Фролих. – Он всегда был младшим братом, но вот сейчас стал старше.

Стивесант помолчал пару секунд.

– Он так же умен, как и Джо? – поинтересовался Стивесант.

– Это я еще не выяснила.

Босс снова замолчал.

– Позвони мне, когда я тебе понадоблюсь, – заговорил он. – Но пусть лучше это будет раньше, чем позже. Хорошо? И больше никому ни о чем не рассказывай.

На этом разговор закончился. Фролих снова влилась в воскресный транспортный поток, проехала последнюю милю и припарковала машину возле гостиницы. Администратор уже поджидал ее и сразу же направил в номер 1201 на двенадцатом этаже. В дверях она встретилась с официантом, который нес в этот же номер поднос с кофейником и двумя перевернутыми чашками на блюдцах. Ни молока, ни сахара, ни ложечек, только одна-единственная бледно-розовая роза в изящной фарфоровой вазе. Номер представлял собой стандартную комнату городского отеля. Две широкие кровати, занавески в цветочек на окнах, литографии со спокойными пейзажами на стенах, стол, пара стульев, тумбочка с современным телефоном, телевизор на буфетной стойке с ящиками и дверь, ведущая в соседнюю комнату. Ричер сидел на ближней к выходу кровати. Он был одет в черную нейлоновую куртку, черную футболку, черные джинсы и обут в такого же цвета ботинки. У него был воткнут в ухо наушник, а на воротничке куртки красовался очень похожий на настоящий значок Секретной службы. На этот раз Джек оказался чисто выбритым, коротко подстриженным и аккуратно причесанным.

– Что у тебя имеется для меня? – сразу приступила к делу женщина.

– Чуть позже.

Официант поставил поднос на стол и бесшумно удалился из номера. Фролих выждала, пока за ним закроется, тихо щелкнув собачкой, дверь, и снова повернулась к Ричеру. Прошло несколько секунд.

– А ты выглядишь совсем как один из наших, – призналась она.

– Ты должна мне кучу денег.

– Двадцать тысяч?

Он улыбнулся:

– Большую их часть. Тебе уже и об этом успели сообщить?

Она кивнула:

– Но почему ты взял банковский чек? Это меня озадачило.

– Скоро ты все поймешь.

Он поднялся и прошел к столу. Перевернул чашки, взял кофейник и налил кофе.

– Ты прекрасно подгадал с официантом, – заметила Фролих.

Он снова улыбнулся:

– Я же знал, где ты находишься, так же как и то, что приедешь сюда на машине. А в воскресенье транспорта почти нет. Вот поэтому определить расчетное время прибытия не составило труда.

– Так что же ты можешь сообщить мне?

– Что ты работаешь очень хорошо. Действительно хорошо. Полагаю, что никто другой не смог бы сделать всего того, что сумела ты.

Она притихла:

– И все же?

– И все же твоя работа недостаточно хороша. Тебе придется признать, что тот, кто задумал что-то, мог бы запросто все сделать.

– А я и не говорила о том, что кто-то уже что-то задумал.

Он промолчал.

– Мне просто нужна информация, Ричер.

– Три с половиной, – загадочно ответил Джек.

– Чего три с половиной? Из десяти возможных?

– Нет. Армстронг уже труп, причем три с половиной раза.

Она внимательно посмотрела на собеседника:

– Уже?!

– Ну, во всяком случае, я посчитал именно так.

– А почему «с половиной»?

– Три раза точно, а один – с большой вероятностью.

Фролих остановилась на половине пути, так и не дойдя до стола. Это сообщение потрясло ее.

– Всего за пять дней? – удивилась она. – Но как же так? Чего мы все-таки не учли?

– Выпей кофе, – предложил Джек.

Она приблизилась к столу, но движения у нее были теперь, как у робота. Он передал ей чашку, она взяла ее в руки и отошла к кровати. Чашка предательски застучала о блюдце.

– Есть два основных подхода, – начал Ричер. – Как в кино. Джон Малкович или Эдвард Фокс. Ты видела эти фильмы?

Она машинально кивнула.

– У нас даже есть специальный сотрудник, который отслеживает такие ленты. В Управлении по исследованию проблем охраны и безопасности. Он проводит анализ фильмов. Джон Малкович снимался в кинофильме «На линии огня» вместе с Клинтом Иствудом.

– И Рене Руссо, – добавил Ричер. – Она была там очень хороша.

– А Эдвард Фокс – в старом фильме, который назывался «День шакала».

Ричер кивнул.

– Джон Малкович пытался убить президента Соединенных Штатов, а Эдвард Фокс охотился за президентом Франции. Два компетентных убийцы, каждый работал в одиночку. Но между ними существует фундаментальное различие. Джон Малкович с самого начала знал, что он не выживет, если ему удастся выполнить свою миссию. Он должен был умереть в следующую же секунду за президентом. А вот Эдвард Фокс собирался уйти живым.

– Однако у него из этого ничего не получилось.

– Это же только кино, Фролих. Оно должно было закончиться именно так. Но он легко мог бы и остаться в живых, между прочим.

– Итак?

– Значит, нам следует иметь в виду две стратегии. Миссия, включающая в себя и самоубийство при работе на близком расстоянии, и более спокойную работу, когда убийца действует издалека.

– Все это нам хорошо известно. Я же сказала, что у нас есть сотрудник, который занимается такими фильмами. У нас имеются их копии, меморандумы, заключения с анализом ситуаций и изложением позиций участников акции и так далее. Иногда нам даже приходится встречаться со сценаристами, если появляется что-то новое. Нам важно узнавать, откуда они берут подобные сюжеты и где черпают вдохновение.

– И вам удалось выяснить у них что-нибудь полезное?

Она неопределенно пожала плечами и отпила глоток кофе, а Ричер увидел, что она стала мысленно перебирать в памяти различные фильмы, словно их копии вместе с остальными документами было сложены в одно специальное отделение в ее мозгу.

– Мне помнится, «День шакала» оказал на нас должное впечатление, – наконец заговорила она. – Эдвард Фокс играл профессионального стрелка, который встроил винтовку в костыль, а сам изобразил из себя ветерана-инвалида. Таким образом ему удалось пробраться в ближайшее строение от того места, где через несколько часов должен был публично выступать президент. Стрелок планировал попасть президенту в голову из окна на одном из верхних этажей здания. При этом он использовал глушитель, так чтобы потом можно было скрыться. Теоретически, у него все могло получиться именно так, как он задумал. Но это все было очень давно. Я тогда даже еще не родилась. По-моему, это происходило в ранних шестидесятых. Сюжет был навеян историей с президентом де Голлем, сразу после алжирского кризиса, верно? Но теперь мы обеспечиваем безопасность на куда более обширных расстояниях. Наверное, и фильм на это как-то повлиял. Ну и, конечно, наши собственные проблемы, которых было немало в шестидесятые годы.

– А что ты скажешь о втором фильме, «На линии огня»? – поинтересовался Ричер.

– Там Джон Малкович сыграл предателя, сотрудника ЦРУ, – начала Фролих. – У себя в подвале он сконструировал пластмассовый пистолет, который смог незаметно проносить через любые детекторы металла. Затем обманным путем он проник на митинг во время предвыборной кампании. Он намеревался стрелять в президента с близкого расстояния. После чего, как ты говоришь, мы бы сразу же уничтожили его.

– Но старина Клинт успел нырнуть под эту пулю, – добавил Ричер. – Неплохой фильм, как мне показалось.

– Но то, что в нем отражено, невозможно в жизни, – ответила Фролих. – В этом фильме есть два главных недостатка. Во-первых, идея о том, что можно сделать пистолет из подсобных материалов на дому, сама по себе абсурдна. Мы постоянно сталкиваемся с чем-то подобным, а потому внимательно изучаем этот вопрос. Пистолет разорвался бы у него в руке и оторвал бы кисть при выстреле, а пуля просто выпала бы из этих обломков на пол. И второе: если ты помнишь, по ходу фильма он успел потратить сто тысяч долларов на свою затею. Ему приходилось много путешествовать, потом все эти фальшивые офисы, почтовые отправления… Плюс ко всему, ему пришлось «пожертвовать» партии президента пятьдесят тысяч, и все для того, чтобы попасть на митинг. Мы проанализировали фильм и оценили этого героя как маниакальную личность, а у таких людей вряд ли найдутся крупные суммы, которые они станут так безрассудно расходовать. Поэтому к этому фильму тоже не стоит относиться серьезно.

– Но это же только кино, – напомнил Ричер. – Хотя оно тоже кое-что проиллюстрировало.

– Что же именно?

– Саму идею о том, что можно проникнуть на такой митинг и напасть на объект с близкого расстояния, в отличие от старомодного убеждения, будто покушаться на политиков можно только издалека.

Фролих задумалась. Затем она улыбнулась, поначалу довольно робко, как будто над ней пронеслась смертельная опасность, но вот теперь она исчезла.

– Так это все, что ты хотел мне рассказать? Свои мысли? Ты меня очень взволновал своим звонком. Я сильно встревожилась.

– Примерно так же, как на встрече в четверг вечером? – поинтересовался Ричер. – Там присутствовала тысяча гостей. О времени и месте встречи было объявлено заранее. Я бы сказал даже, что ее неплохо разрекламировали.

– Ты, наверное, нашел сайт команды переходного периода?

Ричер кивнул:

– Он мне здорово помог. Там масса интереснейшей информации.

– Мы ее тщательно проверяем.

– И все же именно оттуда я узнал обо всех тех местах, где собирается побывать Армстронг в ближайшее время. И когда именно он там появится. И зачем он там появится, и что будет делать. Ну, как с этой встречей в четверг вечером. Той самой, где присутствовала тысяча гостей.

– И что же насчет этих гостей?

– Одной такой гостьей оказалась темноволосая женщина, которая задержала руку Армстронга дольше, чем полагалось, и он чуть не потерял равновесие.

Фролих впилась взглядом в Джека.

– Ты тоже там был?

Но он отрицательно покачал головой.

– Нет, но я слышал об этом эпизоде.

– От кого? Каким образом?

Джек проигнорировал эти вопросы.

– Ты сама это видела?

– Только в записи, – призналась Фролих. – Уже потом.

– А ведь эта женщина могла убить Армстронга. Вот тебе и первая возможность. До этого момента у вас все получалось действительно очень хорошо. Пока он находился в Вашингтоне, на Холме, я мог поставить вашей команде оценку «отлично», даже с плюсом.

Она снова улыбнулась, хотя немного неуверенно.

– Что значит «мог»? Я просто трачу на тебя свое время, Ричер. Мне нужно нечто большее, чем твое «мог». Я хочу сказать, что такие предположения можно продолжать до бесконечности. Например, в здание могла бы попасть молния. Или даже целый метеорит. Или Вселенная перестала бы расширяться, а время пошло бы вспять. Эта женщина была приглашенной гостьей. Она финансировала партию. Она прошла через два определителя металла, и у входа ее личность была идентифицирована.

– Напоминает историю с Джоном Малковичем.

– Мы это уже проходили.

– А теперь представь, что она – специалист по боевым искусствам. Возможно, она военнослужащая и неплохо натренирована в тайных операциях. Так вот, она могла бы сломать Армстронгу шею с такой же легкостью, с какой ты ломаешь карандаш.

– Представь, представь…

– Представь себе, что она все же была вооружена.

– Но этого же не было. Она прошла через два детектора.

Ричер сунул руку в карман куртки и вынул оттуда изящный коричневый предмет.

– Когда-нибудь видела что-либо подобное? – поинтересовался он.

Предмет по внешнему виду напоминал перочинный нож с изогнутой рукояткой и имел в длину три с половиной дюйма. Ричер нажал на кнопку, и из предмета вылетело вперед коричневое крапчатое лезвие.

– Эта вещичка выполнена из керамики, – пояснил Джек. – В принципе, из того же материала, что и плитка в ванной комнате. Тверже может быть только алмаз. Разумеется, этот состав тверже стали и острее ее. И совсем не беспокоит ваши металлоискатели. У той женщины мог быть при себе точно такой же. Она могла бы распороть ему живот одним движением руки. Или попросту перерезать горло. Или воткнуть лезвие в глаз.

Он передал нож Фролих, и она принялась внимательно изучать оружие.

– Изготовлено компанией «Бёкер», – продолжал Ричер. – В немецком городе Золингене. Такие ножи дорого стоят, но, в принципе, достать их можно.

Фролих пожала плечами:

– Ну хорошо, ты купил нож. Но это же еще ничего не доказывает.

– Этот нож был в танцевальном зале вечером в четверг. Он был зажат в левой руке у той женщины, в кармане, с открытым лезвием, пока она трясла руку Армстронгу и притягивала его к себе. Его живот находился на расстоянии трех дюймов от нее.

Фролих удивленно посмотрела на Ричера:

– Ты что же это, серьезно? Кто она такая?

– Она поддерживает партию, а зовут ее Элизабет Райт из городка Элизабет, штат Нью-Джерси. Так уж получилось. Она пожертвовала на кампанию четыре тысячи долларов, причем штуку дала от своего имени, штуку – от имени мужа, и по штуке от имени своих детей. Целый месяц она занималась обработкой почты для партии, у себя во дворе вывесила большой предвыборный плакат, а в день выборов дежурила на многоканальной горячей телефонной линии.

– Но почему она принесла с собой нож?

– Ну, на самом деле она ничего не приносила.

Он встал и подошел к двери, ведущей в смежную комнату, чуть приоткрыл ее и постучал по внутренней стороне.

– Нигли! – позвал он кого-то.

Дверь распахнулась, и из соседней комнаты вышла женщина. На вид ей было около сорока лет, среднего роста, стройная, одетая в синие джинсы и серый спортивный свитер. Темноволосая и темноглазая. Она широко и добродушно улыбалась, а по ее походке и запястьям становилось видно, что она серьезно относится к физкультуре и, вероятно, много времени проводит в спортивных залах.

– Так вы и есть та самая женщина на видео! – удивилась Фролих.

Ричер улыбнулся:

– Фрэнсис Нигли, познакомьтесь с Эм-И Фролих. Эм-И Фролих, познакомьтесь с Фрэнсис Нигли.

– Эмми? – удивилась Нигли. – Как на телевидении?

– Это инициалы, – пояснил Ричер.

Фролих непонимающе смотрела на Джека.

– Кто она такая?

– Самый лучший мастер-сержант, с которым мне только приходилось когда-либо работать. Суперспециалист по всем видам ближнего боя, каким ты только можешь себе его представить. Я иногда сам ее побаиваюсь. Она ушла из армии примерно в то же время, что и я. Теперь работает консультантом по вопросам безопасности в Чикаго.

– В Чикаго, – эхом отозвалась Фролих. – Вот почему чек отправился именно туда.

Ричер кивнул:

– Ей пришлось полностью финансировать эту кампанию, поскольку у меня нет ни чековой книжки, ни кредитки, как тебе это уже известно.

– А что же случилось с настоящей Элизабет Райт из Нью-Джерси?

– Сначала я купил себе вот эту одежду, – начал Ричер. – Вернее, мне ее выдали вы. Плюс обувь и темные очки. Такой я себе представляю рабочую форму сотрудника Секретной службы. Я сходил к парикмахеру и сделал себе короткую стрижку. Брился каждый день, чтобы выглядеть убедительней. Затем мне потребовалась женщина из Нью-Джерси, которая бы прибыла сюда одна. Я встретил пару рейсов из Ньюарка в четверг утром. Внимательно проследил за пассажирами и прицепился к миссис Райт. Я объяснил ей, что являюсь сотрудником Секретной службы, но сейчас у нас появились некоторые затруднения и путница относительно мер безопасности, а потому предложил ей пройти со мной.

– Но откуда ты знал, что она собирается на встречу?

– Я этого не знал. Я просто следил за женщинами, выходившими с уже полученным багажом, и прикидывал, кто они такие и чем могут заниматься. Но это оказалось сложной задачей. Кстати, Элизабет была шестой женщиной, к которой я подошел.

– И она тебе поверила?

– У меня было весьма впечатляющее удостоверение. Кроме того, я купил этот радионаушник в магазине уцененных товаров за два доллара. Вот тут даже и шнур от него идет, плавно переходит мне на затылок, шею и исчезает под воротником, видишь? Я арендовал черный лимузин. Я выглядел так, будто действительно работаю у вас, поверь мне. Ну, во всяком случае, она-то поверила. И была очень взволнована тем, что у службы безопасности возникли какие-то неприятности. Я привез ее в эту комнату и охранял в течение всего вечера, пока Нигли выполняла главную роль. Я постоянно «слушал» чьи-то распоряжения в наушник и деловито говорил в собственные часы.

Фролих переключила внимание на Нигли.

– Нью-Джерси мы выбрали не случайно, – подхватила та. – Их водительские права легче всего подделать. Вы знали об этом? У меня с собой был ноутбук и цветной принтер. С их помощью мне удалось изготовить Ричеру его удостоверение сотрудника Секретной службы. Правда, мы и понятия не имеем, как должно выглядеть настоящее, но у нас тоже получился внушительный документ. Поэтому я сделала себе водительские права штата Нью-Джерси со своей фотографией, но оставила ее имя, фамилию и адрес. Затем я ламинировала его при помощи аппарата, который мы приобрели за шестьдесят долларов, обработала края наждачной бумагой, придала документу немного изношенный вид и положила себе в сумочку. Потом выбрала подходящий костюм, забрала у миссис Райт ее настоящее приглашение и спустилась вниз. Я беспрепятственно прошла на встречу. Между прочим, с ножом в кармане.

– И что же?

– Сначала я, как и все, слонялась по залу. А когда дошло до дела, то захватила вашего Армстронга и некоторое время удерживала его перед собой.

Фролих внимательно смотрела на женщину:

– И как бы вы все это сделали?

– Я схватила его правую руку своей правой. Потом подтянула его к себе, он слегка развернулся вокруг собственной оси, и мне открылась правая сторона его шеи. Имея при себе лезвие длиной в три с половиной дюйма, я могла бы воткнуть ему нож в сонную артерию и пару раз повернуть лезвие. Он бы скончался от внутреннего кровотечения за тридцать секунд. Между нами было расстояние меньше вытянутой руки. Ваши парни в этот момент находились в десяти футах от него. Конечно, после этого они бы обязательно всадили в меня пулю, но не смогли бы предотвратить того, что я обязательно бы сделала.

Фролих побледнела. Она молчала, и Нигли отвернулась.

– Без ножа справиться с ним было бы сложнее, – продолжала она. – Но тоже возможно. Сломать ему шею было бы проблематично, поскольку она довольно мускулистая. Мне бы пришлось для этого сделать два шага, чтобы его вес переместился, и если ваши парни оказались бы достаточно проворными, они могли бы остановить меня на половине пути. Поэтому, как мне кажется, я бы нанесла ему удар по гортани, так, чтобы сломать ее. Удар левым локтем оказался бы в саму пору. Возможно, я умерла бы даже раньше, чем он, но он бы обязательно задохнулся здесь же, на полу танцевального зала, если, конечно, никто из ваших парней не умеет делать срочную трахеотомию за одну минуту, чему вы, как мне кажется, не обучены.

– Нет, не обучены, – подтвердила Фролих.

И снова надолго замолчала.