Когда по юношам-сынам

Свистит картечь - не спится нам.

Властители моей страны

В секретарях у сатаны,

И в палачах у сатаны

Властители моей страны.

Серчай, Россия, да, серчай,

Но за безвинных отвечай,

За русский мучимый народ,

Которого сковал урод –

Забывший крест, предавший род,

Шагнувший вдруг в кровавый брод,

От кабинета до ворот,

Урод, чей разум

вытек в сброд!..

Я всегда путаю телеобозревателя Евгения Киселёва с правозащитником Сергеем Ковалёвым. Но посмотрю на Киселёва – перхотью не обсыпан, значит, не Ковалёв. А гляну на Ковалёва – палки на экране не тусует, график усиления напряженности влюбленности русского народа и остальных народов России в Ельцина не демонстрирует - значит не Киселёв. Хотя оба они – подвыватели из карательной демократической псарни…

А дикторшу Миткову путаю с дикторшей Шараповой: различие - лишь масть волос, а если взять да и полить золотым пуншем Миткову, черным пуншем полить Шарапову – конец, заикаются одинаково и слова русские у них пузырятся одинаково, как будто они обе лежат в люльке ещё и собираются терпеливой маме проугукать первый слог великой речи.

А что творит Киселёв?

“Президент Ельцин сегодня на ночь отстал от Зюганова на полпроцента, а к семи утра он уже обошел Зюганова, коммуниста, на четыре с половиной процента. Есть уверенность – к обеду Борис Николаевич обгонит Зюганова, коммуниста, процентов на восемь, в целом, а к вечеру, к вечеру – на двенадцать, пятнадцать процентов, гарантия!”

Начавший седеть комментатор, усы есть у него, костюмы, галстуки, в холодильнике, поди, икра, а в карманах, поди, американские доллары, и так унижаться и так унижать, так лакейничать и так олакеивать, эх!..

Ковалев – донес на Россию, как доносил на СССР, и куда-то провалился, уж не закрылся ли в квартире: тренироваться более и более, достопримечательнее и достопримечательнее смахивать внешне на Андрея Сахарова, папу атомной бомбы? Смахивать внешне, ведь похож, а внутренне – копия. Предательства, антирусские порывы, ненависть к России у каждого изменника своя, но близка всем тем, кто предавал и предает русских, мешает нам жить и действовать на русской земле.

* * *

В залике для избранных, на трибуне ли какого-нибудь симпозиума в Европе вдруг всплывет Лох-Нессе, Чубайс. Красновато-медный, упитанный и самоуверенный, не знающий ни душевного лиризма, ни подспудной нравственной тревоги. Всегда – законченный, обстуканный, рашпилем обшорканный, четырёхугольный, тяжелый и чугунный, как надгробие, надвигаемое мафией на Россию.

Железное чудовище, Лох-Нессе, непотопляемое, неумолимое, непобедимое, отлитое веками страданий человеческих, слёз, крови, ужаса и апокалипсисов… Кто за ним? Неужели он – сам? Оно – само, Лох-Нессе? Казалось, Бог услышал наши молитвы, увели куда-то по океану русской нищеты и боли, увели это железно-чугунное гигантское ненасытное животное, но вот опять объявилось оно, чавкнуло, позёвывая, и новый страх охватил нас: сколько миллионов нищих заставит оно донищать, сколько миллионов разоренных оно, чавкающее чудовище, доразорит?

Столетиями русская земля вздыхала, плакала, радовалась, улыбалась и кормила русских людей, помогая им отстаивать и не отдавать её в беспредельную распродажу помещику и капиталисту. Крестьянин русский, рабочий русский, да не одни русские, а все, все честные россияне, боролись и не отдавали на родной земле ни фабрику, ни завод, ни борозду, не отдавали ни своему банкиру, ни чужеземному захватчику. Но чугунно-железное чудовище проторговало, обманом и подвохами, чеками и вонючими удавоподобными ваучерами обездолило каждого русского и каждого нерусского человека, унизило и обесправило русский народ и народы России, насморочно заявляя: “Приватизация свершилась!.. И никогда в России к прошлому возврата не будет!”.

Не будет возврата – ни к рабству. Не будет возврата – ни к нищете. Не будет возврата – не к недостоинству, а, по Чубайсу, по его вредительским экономическим кругам и блудоюдству, мы непременно, да уже возвратились к позору первобытного состояния, когда бездарный Гайдар, опустошивший каждую трудовую душу, нам внушается сверху не как глобальный и наглый карманник, колоссальный грабитель, а как: “У него такие умный мозги!..” Какие же?

Не похожа ни на кого дикторша Сорокина. Так визжать, как визжала она: “Красно-коричневые!.. Коммунисты!.. Фашисты!.. Пьяницы!.. Нищие!.. Внесоциальные элементы!..”

И – ещё: “Борис Николаич!.. Борис Николаич!.. Борис Николаич!!!..” Шевелилась. Закатывала зрачки. Уши растопыривая, словно сама себя же, лирическую исповедь свою в локаторы согребала. Подвески алмазные на её ушах, пропеллерно оттопыренных, чудесно позвякивали, колебание страстей выдавая, очумелому зрителю. Горжусь Сорокиной, если она не под псевдонимом!..

Вот, например, Саша Невзоров – русский, русский, и теперь тоже поддерживает Ельцина, хотя бабушка у популярного телеведущего чистейшая еврейка, а, скажите, какой патриотизм русский вдолбила внуку, растя отважного в Семхозе под Сергиевым Посадом… Не православный ли Саша-то?

Однако, слышим:

- Футболисты голосуют за Ельцина!..

- Трактористы голосуют за Ельцина!..

- Владельцы садовых участков голосуют за Ельцина!..

- Врачи и ветеринары голосуют за Ельцина!..

- Злоумышленники и промышленники голосуют за Ельцина!..

- Крестьяне-христиане, нефтянники-мусульмане голосуют за Ельцина!..

- Академики без полемики голосуют за Ельцина!..

- Лётчики, пулеметчики, танкисты, артисты, аферисты голосуют за Ельцина!..

- Монтёры, шахтёры, голосуют за Ельцина!..

- Крокодил Гена и кукла Барби голосуют за Ельцина!..

Прижимая к грязным титькам недовыпитую бутылку водки, нечёсанная проститутка сообщает с экрана:

- М-мы п-пля-яти, на Киевском, Казанском, Ярославском, Савеловском, Рижском вокзалах решили голосовать за Бориса Николаича, за Борис-с-са Ник-колаича, за Николаича, Николаича! – В экстаз вошла, скотина…

А на встречах вождей СНГ, разваливших СССР, Назарбаев женственным голосом: - Без Бориса Николаевича СНГ пошатнется!..

Грузинский вождь, Шеварднадзе: - Поттерщиваю президента Ельцина, крепкий физищиски, молодой ищо в нащем содружествэ!..

Вождь Армении Тер-Петросян: - Без Ельцина Россия одна останется, СНГ без России тальше пойдет по пути интеграции!..

Украинский вождь Кучма: - Да, мы поддерживаем Ельцина!.. - И страусиную голову втянул в пиджак… Стыдно? Чего лезете в нашу русскую боль? Чего лезете в нашу беду русскую? Зачем вам смерть русская?

Кровавый Снегур и кровавый Алиев подсюсюкнули… Какое их дело до наших выборов? Диктаторы. Мелкие. Жадные. Жалкие. Потные. В страхе живут и дышат – накуролесили? Туркменбаша куда прямее и порядочнее их: не влез в русскую душу, не мучит и не мутит её, молчит.

Великий русский ученый и писатель-фантаст Иван Ефремов предсказал в романе “Час быка”, что великую державу разворуют, растащат, распродадут бандюги, рулевые республик, а сами превратятся в местных царьков, трусливых, озлобленных и глупых, заливающих неминуемый крах свой примитивными военными парадами и безвинной кровью малых народов и малых государств своих, кошкодавы, облаченные верховными званиями и посаженные ЦРУ на троники, коронованные подлецы.

Все – за Ельцина: от мокрицы до танка в Чечне, за Ельцина даже в сумасшедших домах голосуют! А больные СПИДом за Ельцина умирают с улыбкой на устах. Они более восторженно произносят имя Ельцина, чем даже Павел Грачев, министр обороны России. За Ельцина - майские жуки, июньские мухи. За Ельцина – все живое и мертвое во Вселенной: как же он не пройдет в президенты России, главный диктатор среди диктаторов СНГ, главный палач среди палачей СНГ?

Фокусные палки Евгения Киселева не лгут: Ельцин спит, а проценты голосов набегают к нему. Прав Сергей Ковалев: без Андрея Сахарова мы до сих пор не попробовали бы замечательной западной демократии. Миткова, Шарапова, Сорокина – вечны и неповторимы. Мухи и те в ливневых грозах погибают, а им, соловьихам останкинского Тель-Авива, износу нет: или – синтетические куклы, или?..

И правил генсеками и членами Политбюро останкинский Тель-Авив, как ныне правит останкинский Тель-Авив президентом России. Окружение президента России – сионистская петля, смолою скрипучей натёртая.

В Ростове-на-Дону Ельцин, возбужденный казачьим крутым пивом, не стал ждать, когда ему безногие инвалиды, в Чечне искалеченные, приветствие пляской костыльной продемонстрируют, любят же калеки, юноши русские, взорванные снарядами боевиков, президента своего, а он ждать не стал: сам начал, страшно приседая, собственные кости разминать, пытаться изогнуть в ритме туловище и старчески, на всю Россию, постанывать. Лихой кавалер, казак уральский?..

- Ельцину любо!..

- Ельцину любо!..

- Ельцину любо!..

Толпа орала и удивлялась, ещё бы с пива, а так гусарит на сцене: это – в шестьдесят пять лет!… Трезвый, можно сказать … А что с ним случиться, когда и в семьдесят и в семьдесят пять с трона не слезет и пива глотнет!.. Ведь объявлял же в день собственного семидесятипятилетия Леонид Ильич Брежнев, что он замечательно себя чувствует и похож на Ленина.

А Борис Николаевич разве на Ильича не похож? Пожаловались пенсионеры на грабеж его соратника, Гайдара, Борис Николаевич раз и указ: всем, кому чуток побольше восьмидесяти годочков – дать немножко из тех сотен и тысяч, советских, равных доллару рублей, сбереженных гражданами на похороны, дать немножко нынешними рублями, перестроечными, бесценными, ничего не весившими ни в России, ни в СНГ, ни в мире, проклятыми и ненавидимыми в народе, как словоблудье Горбачева и обещания Ельцина!

Но Ельцин на выборах победит. Генерал, министр МВД Куликов, сурово предупредил: потребует ситуация – не только войска МВД, но и армию подключат ради достойного поведения граждан России в день выборов президента России, свободных и прекрасных. Да и министр обороны России Грачев давно уже приказал голосовать за Ельцина солдатам и матросам: а чего резину тянуть? Получил приказ – выполняй. Генералы-то нынешние послушнее привокзальных проституток. Опытные пи-пиля-ти: что захочешь, то они и тебе сделают, любой массаж…

* * *

Мы называем казнителями русского народа Горбачева, Ельцина, Гайдара, Явлинского, Куликова, Панкратова, Новодворскую, Лужкова, Ерина, Черномырдина, Чубайса, Грачева, Черниченко, Панфилову, Станкевича, Евтушенко, Собчака, Старовойтову, Адамовича, Гербер, Приставкина, а разве Попцов или Киселев, или Задорнов Миша, или дикторши, Комарова, Сорокина, Миткова, уступят им пальму первенства по жестокости призывов стрелять?

А мы ведь, русские, живем, чувствуем, любим:

В черемушниках белых мая,

В пьянящей зелени лесов

Я поцелую, обнимая,

Тебя средь птичьих голосов.

День вызвенился колокольно,

В березах белых – голубой,

И ни о чём душе не больно,

Ведь ты со мной и я с тобой.

Пусть пролетели наши годы

И песню нашу там, вдали,

За черные крутые воды

Вдруг уронили журавли.

Черёмуховый куст белее

Пурги, охапки снеговой,

И ты дороже и милее,

И горше думы вековой.

Закат сгорит, но остается

Созвездий зовная тропа,

В России русским не дается

Простое счастье и судьба.

О, сколько сил и сколько воли

В страданиях погребено, -

За горизонтом плещет поле,

Как жаль, что пройдено оно!

Кто наглее и беспощаднее обворовал русский народ: Гайдар или Чубайс?

Ельцин - Ленин сегодня: в Новочеркасске памятник воздвигнет расстрелянным пролетариям хрущевскими инквизиторами. Поправит дела в России – и расстрелянным защитникам Дома Советов памятник соорудит: сам же их приказал расстрелять. Ну соратники помогали: Гайдар, Явлинский, Чубайс, Лужков, Бурбулис, Шахрай, Старовойтова, а из независимых литераторов им подсучивали Окуджава, Иванов, пародист, Адамович, словом, кагал из Останкинского Тель-Авива, хотя, может быть, и русские среди этих пи-пиля-лятей могут попасться, правда, очень редко.

Великую Россию строит Ельцин: зачем ему русские? Строил же Ленин СССР – не для русского народа, держиморды шовинистического, и Ельцин Россию великую строит, раздаривая окрестные земли китайцам, японцам, казахам, латышам, украинцам, грузинам, кому, кому, а эсэнгэшникам грех ли подарить? Да и китайцы ленинцы!.. С японцами завязать надо рыночную дружбу. Новаторство. Реформы. Кто же без Бориса Николаевича решится на такое?

Ельцин любит поиграть в русского среди казачества и среди напуганных им чеченов. На скольких вертолетах он летел-то к ним? Шум над Кавказом был запойно-планетарный. А заглохли вертолеты, обслуживающие президента России, боевики стрелять в русских солдат начали. Даже помощники президента, Сатаров и Лифшиц, русские ребята, сообразить не в силах: почему чечены вновь в русских нацелились?

У Владимира Ильича Ленина были, крутились, исполняя роль, то палачей, то официантов, и Окуджавы, Адамовичи, Старовойтовы, Бурбулисы, Гайдары, то комиссаря, то банально расстреливая русских, и при Ельцине внуки и правнуки палачей русского народа комиссарят. Газеты при Ильиче, а радио и телевидение при его продолжателях, Сталине, Хрущеве, Брежневе, Андропове, Черненко, Горбачеве, и в разоренной России, после развала СССР, в измученной России, при Ельцине, каждое русское слово, каждый русский вздох – под останкинскими израильтянами, и сам Ельцин – под ними. Великодержавный шабес-гой.

Может, права дикторша Сорокина: и мы – гои, и мы - пьяницы, не казачьим пивом накаченные, так брынцаловской водкой? Вот и мочимся на аэродромах, освистывая струёю шасси реактивных лайнеров, и с мостов падаем, тюфяки, в лужи подмосковные. Патриоты…

Светлана Сорокина, дикторша-демократка, кликушествовала, звала стрелять русских, коммунистов и негодяев, наверное, от сострадания к нам, обманутым и оболганным? А может, и её в детстве часто пороли и пороли несправедливо? Может - её голодом долго морили, котлеты лишь на кухне ей из-под фартука показывая? А? Может - за уши таскали, проказницу экую, и уши теперь ей, богатой, растолстевшей на крови нашей, и подвески рубиновые, искрящиеся, достались теперь ей за страдания и прошлую нищету? Бедолага, подвесит – и уши уменьшаются, стягиваются и растягиваются, стягиваются и растягиваются – не резиновые же, а рубином прижатые, видит Бог…

Я за Сорокиных, как за родных, всегда переживаю: Сорокиных, почти как Ивановых, много на Руси. Помоги мне Господи и в Светлане Сорокиной не ошибиться: не псевдоним, повторяю, не псевдоним чать у неё? Хотя она – из команды Ельцина, та ещё пи-пи-ля-лять!..

Борис Николаевич Ельцин – ленинец, большевик несгибаемый. Строит Россию великую, сужая её и сужая, отламывая от неё куски и отламывая, как ему ЦРУ порекомендовало: набивай рот демократам свободой, а там – само развалится!.. Такой большевик, такой большевик, ему даже Горбачев завидует: в президенты, архаровец, тыкается. Его бьют, затрешину дают, а он тыкается и тыкается: Сергеич недоволен – медленно Россию Ельцин разваливает? СССР он, да все они, ленинцы настоящие, политбюровцы марксистские, быстро угробили, а Россия чудом уцелела. Вот и тоскует главный приватизатор, Михаил Сергеевич, по последнему кавказскому вертепу, торжищу над матерью Россией?

- Угаласуйтя за Ельсына или за миня! Угаласуйтя за Ельсына или за миня!.. - Настырный. Глупый. Хитрый. Самонадеянный. Хапужный. Изворотливый. Пакостный. Скользский. Форосский угорь.

Попов, Лужков, Шохин, Федоров, Шахрай, Бурбулис, Махарадзе, Барсуков, Коржаков, Грачев, Громов, Кондратьев, Родионов, Куликов и ещё Куликов, Понкратов, Голушко, Ерин, Козырев, знаменитый проторговец Россией, Примаков, Абалкин, Гайдар, Арбатов, Тихонов, Явлинский, Яковлев и Яковлев, газетчик и тот Яковлев, горбачевец, ельцинист, тот, тот, завербованный агент влияния, Попов, Сагалаев, Чудакова, специалист по Булгакову, требовавшая расстреливать нас, людей безвинных русских, Роллан Быков, Марк Захаров, Михалков, Никита, о, Господи, не перечислить, - сколько же их, русскую нашу кровь глотающих не менее шумно, чем глотает её Лох-Нессе?

Ныне у президента Ельцина, кроме единственного защитника и охранителя его, Александра Лебедя, никого нет. Ну есть банкиры: “Моста”, “Интерпола”, “Россбанка”, есть олигархи, но ведь нелегко знать: на кого банкиры завтра поставят, на Лебедя или новейшего Коржакова? Участь диктатора неибежно в России зависит от участи верноподданого ему опричника. Убрали Власека от Иосифа Виссарионовича Сталина – конец вождю всего прогрессивного человечества… Правда, Александр Лебедь может быть неповторимо преданным охранником Бориса Николаевича Ельцина. Нельзя же такое внезапное и безудержное доверие, доверие своего господина, превращать в политическую карьеру свою?

* * *

А Силаев? А Гайдар? А Черномырдин? А Немцов? А Степашин? Я не навязываю, я повторяю и повторяю имена казнителей. Я продолжаю изливать душу русскую свою бумаге, а в Москве, заявил Александр Лебедь, генералы, боевые товарищи по работе министра обороны Грачева, дружно выразили недовольство снятием, так сказать, отставкой Грачева, выразили тайно и сразу стали, по Лебедю судя, гэкачепистами №3… Где логика? И что за новая драка? И когда Москва, Кремль, прекратят плодить, как вокзальных шулеров, недоносков, свежих героев подавления мятежей?

Ну в курительной комнатке выразили генералы шепотом недовольство, ну? Могли и заматериться – и что: мятеж? Боже мой, как много выблядков на Руси, рвущихся в легенду, в любовь народную? Но, слава Богу, как мало их, настоящих героев, на Руси: народ русский – слишком разборчивый и слишком непокорный, даже просионенный насквозь, цэрэушник иудей Даллес, отмечал это.

За ручьем, у мыса

Дуб зеленолистый.

Наш Мазепа лысый

И слегка пятнистый.

Полукавит трошки -

Изменилась эра:

Ножки нам и рожки

Дал от СССРа.

Бога мы просили

Вздрючить резидента,

Метит он в России

В кресло президента.

Полукавит трошки,

Ждать нас не заставит:

Ножки нам и рожки

От неё оставит.

Отпрыск Моисея,

Ядом начиненный.

Стон и смерть посеял,

Яхве подчиненный.

Мать его кукует,

Выйти в сад боится:

Родиной торгует

Сын

и тем гордится!..

Голова не репа,

Виден ум с пленок,

Даже и Мазепа

Перед ним – ребенок.

Ни кобзарь, ни ратник,

Внешне схожий с трупом, -

Вот такой стервятник

Кружит по-над дубом.

Я пишу этот очерк в подмосковной деревне. Пишу. Грущу. Думаю: как мы, русские, мы, россияне, завтра жить будем – все надежды наши растоптаны в Афганистане и Чечне. Родная Абхазия жмется к нам, а Кремль её отталкивает. Белоруссию Кремль вокруг пальца водит. С Украиной Клинтон не разрешает нам поздоровкаться братски.

Неужели Клинтон, как Ельцин, - мальтийский рыцарь? И устав поведения, и порядок дисциплины у них един? Горбачева мадам Тетчер просвещала и урезонивала, помыкала им, куклой пятнолобой, а этим, подплясывающим на деревянном настиле большевиком-ленинцем, Клинтон управляет: включает и выключает его, как набитый продуктами холодильник.

Пишу. А из метро в Москве, после взрыва, людей русских вытаскивают, израненных подложенным под сиденья динамитом. Навязали-таки нам западный образец цивилизации, общечеловеческие ценности, если упираться в недавние философствования бездарного Горбачева. Навязали конфликт нам с мусульманами, чего у нас, у русских, никогда не наблюдалось. Века и века жили – дружили, шагали – помогали обоюдно себе и детям в долгом пути. Кто навязал конфликт? Сион. Кто навязал террор? Сион.

Спешат на коммунистов свалить. А кто на коммунистов-то валит? Валят на коммунистов, рабочих и крестьян, честных учителей и честных инженеров, валят на нас вину и ответственность за взрывы и кровь вчерашние крупные ленинцы, горкомовцы и цекисты, ленинцы и внуки соратников Ленина, прорабы перестройки, стоящие у руля… Валят те, кто расстреливал нас, патриотов русских, в октябре 1993 года у Дома Советов. Те валят, кто ночью увозил мертвых героев от Дома Советов, пробуя и надеясь отвернуть от наших глаз свое бейтаровское преступное мурло… Сволочи.

Учительница взрывать не согласиться. Нищий, бомж, не возьмется убивать. Инженер или врач, сталевар или штукатур – не будут. Киллера без них найдут и боевика без них сагитируют. Доллар – хозяин у нас, а не президент. Надвигаются выборы. Завтра – День независимости. От кого – независимости? От Запада? От США? От НАТО? Комендант Кремля и России – Останкинский Тель-Авив... Конец романтике.

1995-1997

3. Ельцинская пятилетка

Все пять лет, которые как председатель Верховного Совета России и далее как президент России, впереди и позади Ельцина - только кровь и могилы, кровь и могилы. Ничего он не построил, прораб, ничего не прирастил к России, президент, а только слезы, только предательство и подвох: антирусский человек, антирусский обкомовец, антирусский цекист, антирусский президент, антирусский мальтийский рыцарь, Джучихан эпохи рыжебородого Чингиса...

Высокопоставленные негодяи, кровавые мерзавцы заварили кровавую кашу над русским народом, но огонь кровавый и кровавый дым их варева начал и самих загребать их под грозные кровавые крылья. Предательство - караемо. А колокольноголосые журавли русские долетят!..

Так скажите вы мне,

Из какого же края

Прилетели сюда

На ночлег, журавли?..

Но - беспокойно в Москве. Тревожно - в России. Даже днем на улицах и проспектах небезопасно: в любой миг может рвануть тайная бомба, в любую минуту - ссора, скандал, драка вспыхивает и ширится.

Напротив Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова - сбербанк, расположенный на проспекте Вернадского. Имена-то: Ломоносов и Вернадский!.. Где они? Посмотрели б на трагикомическую возню восмидесятилетних и старше счастливцев, одаренных указом Ельцина, счастливцев, еле, еле держащихся в очереди за гнилыми перестроечными рублями...

Инвалиды. Трудяги. На измятых пиджаках - густые колодочки от медалей и орденов. Батожки. Палочки. Костыли. Протезы. Лица морщинистые, угрюмые, злые, ничему не верящие, ничему давно не удивляющиеся: хоть в метро их взорви сейчас, хоть у Дома Советов расстреляй - бежать им некуда и незачем. Приехали.

Тихо. Приглушенное ворчание. И вздохи. Русские вздохи: от зеленого газона до луны полночной - вздохи моря, а потом - рокот моря, а потом - буря и ветер, буря и ветер... Как пробиться в Россию моим журавлям?

Гавриил Попов? Где он? Оказался самым умным среди наглых и бездарных реформаторов, а, может, не бездарных, а, наоборот, - очень талантливых разорителей, экономических мародеров, ограбивших и обесправивших русский народ? Вовремя сбежал? Вовремя увильнул с кровавой разбойной трассы пиратского набега на Россию? Но - не спрячется. Россия страна с хорошей памятью: она не забыла ни Троцкого, ни Бронштейна, ни Урицкого, ни Дзержинского, кстати, тоже крупного экономиста и классического уничтожителя русского православного народа, не забудет Россия и Гавриила Попова, прогрессивного мэра древней Москвы, того еще грека, среди ошеломленных греков, столкнувшихся с ним, тем еще греком...

Мало им расстрела, мало им казни над русским народом? Подавай им в частную собственность саму землю русскую? Мамаи, обкормленные русским страданием. Чингисханы, захлебывающиеся кровью русской.

Где Гавриил Попов? А Станкевич где? Чем занят сегодня Бурбулис? Говорят - вместе с Чубайсом генерала Лебедя шлифовали экономическими планами и разработками: неужели им все еще кажется, что они Россию не добили?

Вчера - метрополитен взорвали, убили невинных людей динамитом, когда такое случалось? Сегодня - Ельцин убрал трех опричников: Коржакова, Барсукова и Сосковца. Ельцин ли их убрал? Террористы ли метро взорвали? Не та ли, не то ли животное, Лох-Нессе, переворачивает русский уклад, взрывает поезда, останавливает бег русского часа, не то ли, не оно ли?..

Потрясающие времена: воздвигается памятник Есенину на Тверском бульваре в дни, когда русский народ подмят, оскорблен, отброшен от управления, да не от управления, а и от малого, символического, участья в управлении государством? Воздвигается памятник на Красной площади любимому в России полководцу, Жукову, в дни, когда на Красной площади копытохвостые мерзавцы орут, слюнявят, трясут бесьими задами, выкресты, распявшие Христа, правят карнавал в честь Бориса Ельцина, расстрелявшего русских в октябре 1993 года?

Храм Христа Спасителя вырастает. Плотников, бетонщиков, маляров, крановщиков и художников лично контролирует Лужков, соучастник убийства русских в Москве, казнитель русского восстания на площадях столицы.

Апрельская заря в сугробе

Запуталась и умерла...

Он предал Родину, как пропил

Свою рубашку из горла.

И ум его еще в тумане,

Торжественно-помятый вид:

Покачиваясь, на экране

Преступник нехотя стоит.

За ним - галдеж, обман вчерашний,

Прозападных сексотов лесть.

Стоит кретин у Спасской башни,

Дает понять толпе: “Я здесь! ..”

Мол, не убит я и не помер,

В глазах искрит стальная злость.

У ног - Попов, Гайдар и Боннэр

Грызут одну и ту же \"кость \".

Классические демократы:

Сорят посулами в кредит

Ворвавшиеся в Кремль пираты,

А над пиратами - бандит.

Россия, беды и напасти

На нас ползут со всех сторон,

Венок в руках у новой власти

Не для твоих ли похорон?

Снега, снега и зори, зори,

Вот хлынули потоки с гор,

Да разметет гроза в просторе

Кровавый ужас и позор!

Еврейско-помощническое окружение Ельцина - ленинский интернационализм Ельцина, его антирусская сущность.

* * *

Вдруг очередь со старцами, осчастливленными указною подачкою из их же денег, частицы малой, мизерной, от уворованного у них Гайдаром, вдруг очередь, несмотря на указ Ельцина о подачке, сломалась и завибрировала, завосклицала хрипло:

- Хватай его, паразита!..

- Бей его, бандюгу приватизированного, бей!..

- Костылями, костылями!..

- Палкой, палкой его, по роже, по роже яичной его!..

Произошло это утром, к открытию сбербанка. Пока я разглядывал - кого хватают и лупят, в куче старцев, поймавших розовощекого хама за горло и давящих, наседающих на него, - оказался Егор Гайдар... Да, Гайдар, недавний наш премьер. Серый публицист, бездарный экономист, графоманский журналист, хотя и правдист, куда подбирались все-таки с талантом газетчики... А этот...

- В морду его, в морду!..

- Не уворачивай рыло, стервец!.. - старцы, восьмидесятилетние ельцинские счастливцы, атаковали и, было, подмяли сытого хряка... Но я внезапно ринулся в шипящую, хрипящую и воющую толпу, раздвинул обветшалых стариков и старух, свирепо сбившихся вокруг мордуна, раздвинул - и пленник вскочил на кривоватые короткие ножки, помидорный, с рассеченной губою и посиневшим яичным подбородком, побежал. Побежал, побежал, перепрыгнул через тротуар, присел да как закричит:

- Я не Гайдар!.. Я не Гайдар!.. Я русский человек!.. Я русский человек!.. И я не поеду в Израиль!.. Не поеду!..

Я приподнял его, подойдя. Он, исцарапанный стариками и старухами, трясся и, всхлипывая, объяснял:

- Бьют меня в очередях у сберкасс, принимая за Гайдара, а я не Гайдар. Я не еврей, я владелец небольшой прачечной вон там-а-а! - он указал на подъезд следующего здания.

Очередь же еще колыхалась, и посередке, в пекле гнева, вскинув костыль, материлась на лже-Гайдара клокочущая, как южнокурильский вулкан, старуха: - А я его когтёю по рылу, по рылу когтёю!..

Перед новым годом по Москве молва прошвырнулась: \"Новые русские появились, новые русские появились!..\" На старых русских квота заканчивается, новые русские плодятся, резвятся и на выгодные вакансии торгашески громоздятся. Уже новые русские поэты в Доме литераторов чирикают и кусаются, а новые русские шуты на сцене подвизаются: корчатся и хнычут, в русские недостатки тычут, на экраны устремляются, а тряхнешь их - щетинятся и огрызаются.

Шут Гиша, Задорнов Миша, харю умиляет, хвостом виляет, по телеэкрану хиляет: \"Русский мужик дурак, кутила, батрак, русский Емеля потребитель хмеля, вопрется на печь, всхрапывая, державу стеречь!..\" Рыжий Гиша. Ангинный, жилистоватый, вороватый. Заврался и зарапортовался:

\"Русские не спортивные,

Толстые и примитивные,

Лучшие сыны российские

Мы, гиши аравийские!..\"

И сучит по сцене Гиша. А мне зудят о нем: \"Сын писателя-коммуниста, сын писателя-патриота!..\" Где патриотизм? Где Родина? Смехунчик. Но шуты при Иване Грозном гнулись и кобенились. При Сталине и Брежневе они - шуты. И при Ельцине они - шуты. И Гиша, повизгивающий ненавистью к русским, на сцене - обыкновенный, банальный шут. Не сын писателя-патриота. Шут намалеванный. Засеменил, засеменил: \"В Америке на космическом аппарате к Марсу мчат, а в России на электропиле зэки из зоны взреивают!..\"

Пожалей Россию, казенный баловень, побочный вывертень, Туполев - зэк и Лавочкин - зэк... Судьба русского - наветы и камеры, пожалей, клоун, приглашаемый в гости к министрам. Новые дзержинские счахотились, а новые советские дни рыбаков и дни чекистов мы рождественскими елками вытесняем, и ты, новый русский шут, канешь. Не подражай Геббельсу и Шеварднадзе: \"Русские ленивы!..\" Не подражай. Вы Иисуса Христа у нас, настоящих русских, отобрали, но он с нами, не подражай Геббельсу и Шеварднадзе, шут! Русские древнее и яростнее легенды, а ты - новый егозливый кикиморник, спесью натренированный.

Давно, давно, еще до Хрущева, я любил Москву. Пусть она не всегда прибранная и справедливая, точная и гостеприимная, но любил: русская, великая, вечная! Так думалось о ней, так рассуждалось мне, рабочему с Урала, отдавшему свою молодость столице: зову ее, планам ее, указам ее. Дисциплинированный...

Вот и я в Москве живу, а толку? С утра - в очередях люди друг за другом следят: не пронырнул бы кто вперед них к прилавку. А в обед - эти же люди толкаются у буфетов: спешат перекусить - и к станку, к столу чертежному, за кафедру, за баранку, за перо. Да, Москва теперь - ад. И очереди для нас оберегаются реформаторами, сохраняются ими.

Привел Горбачев разноплеменное ворье в столицу, не вздохнуть: грызня, драки, обман. А что творят наши газеты? Телевидение - сплошь ненавистники русских: картавят - дразнят нас, поют - дразнят нас, имена и пословицы русские высмеивают. Бельма вытаращат, смачные губы растопырят, жирные хари напрягут: дескать, настоящие русские - рылья, накаченные их наглостью. Каково?

Но глубже, чем в иные дни, в иные торжества, телевизорщиков мутит и выташни-вает в подлинные русские праздники: например: в Новый год. Когда за Москвою березы горят белым светом, а в холмистых равнинах стада белых сугробов пасутся, и белый ветер летит от столба до столба, медленно переструнивая проводами. Родина, Россия, холмы твои убраны сверкающими коронами кустов, луга твои светлые не тронуты дремным одиночеством бедности. Свет и ветер. Ветер и свет!

В новогоднюю ночь наши души, снегом убаюканные, в светлой пурге пропадают: сил и терпения набираются под светлыми звездами. У русских впереди трудные времена. Русским никто не пособит, кроме Бога. А у Бога дел много и народов много: помни про то, да не запаздывай, русский, шагать уникальной стезею!

* * *

Максим Горький назидал: \"Человек - звучит гордо!..\" Да и только ли человек богато наделен чувствами и умением? Случалось ли вам, к примеру, за вороной наблюдать весною? В зиму ворона возле человека околачивается и выслеживает: картофелина выброшена, сухарик потерян, косточка, уворованная у собаки, досталась, ворона - кошка и кошка, от человека ни на вершок.

А весною? Весною, до гнезда, ворона как бы даже испаряется, нет ее, куда ты ни ткнись, истаяла. Но насторожись у окна, внимание направь на роскошную ель или на тульскую липу. Ворона зароется в изумрудные гривы влажных еловых веток и зырь, зырь - сухой сучочек. Ворона клювом, словно хирургическими клещиками, цап и зажала его. Зажала, веки смежила и башкою туды-сюды, туды-сюды. Сучочек - хрясь, а ворона мах - и гнездо лепить у соседа на липе. И липу выламывает тем же манером.

Кто ворону научил экономии? Не выламывает же она здоровые сучья. А собаки? Нередко - собаки семьями держатся: мать, отец, дети, внуки, даже дядьки и тетки заодно с ними племя блюдут. У меня, например, семь штук. И у каждого - дело. Старшая, тетка, она и бабка, она и мать, племя-то громадное, так тетка очень умная и очень суровая.

Шерсть на ней длинная, со вкусом ею расчесанная, рыжая масть. Ляжет тетка на кучу песка во дворе и руководит: гаф - отец и мать на промысел удалились, гаф - и внуки к последышу, манюсенькому щеночку, в прятки играть в конуру зашмыгнули. Визг из конуры - ликующий. А тетка на кучке песка - более сурово: \"Р - р - р!..\"

Кто ее учил организации производства и взаимовыручке? Природа. Это нас, русских, природа учит, учит, а мы: лови русского, держи русского, предавай русского! Ну и растеребили избу свою, дом свой русский скособочили и обнищили. Кто виноват? То - монголы. То - немцы. То - большевики. То - евреи. То - прорабы перестройки. То - черти, шуты гороховые. А русские - святоши? А русские - какие?

А что ворона о нас думает, русских? Что думает о нас тетка, собака, что о русских думает? Клади вину на себя, а гнев адресуй врагу. Ворона о нас, поди, ужасно думает, а собака, думая о нас, о русских, по ночам воет, как газом угорелая...

Мать-Россия, ты пестуешь

Славу славян,

Ярославна, идешь ты,

Над миром взлетая.

И цветения зрелостью

Вдрызг обуян,

Клен звенит золотой,

Рожь звенит золотая.

М а т ь

Я Россия, я сини

И солнышка сплав,

Отвечаю, едва

Позову я:

- А ну-ка!

- Святогор!

- Святополк!

- Святослав!

- Ярослав!

- Я Россия, я мать

У сынов и у внуков.

А сыны под водой,

А сыны над водой,

Да и внуков моих

Океаны качают.

Ярославна я,

Волос мой звень-золотой,

И меня далеко,

Далеко замечают.

Я в Гагарине нянчила,

Но не вражду,

Я в Матросове нянчила

Нежность солдата.

С императорской плахи

Я Разина жду,

С пугачевского Яика

Жду Салавата!..

Новогодний вечер я выдержал в Москве. А рано утром - в электричку и на деревню. Деревня моя подмосковная - Кресты. И, действительно - кресты: домишки время поистерло, выпотрошило и смело подчистую. Две, три, четыре избенки, а в них две, три, четыре бабушки доканывают недолю. Деревня...

Но деревня настоящая - без телевизоров и дикторов, особенно радостно - без дедов-морозов, снегурочек и юмористов-иронистов, озлобленных, как погребные мыши: будто их обязательно поймает хозяин и за порчу продуктов коту подарит.

Да и деды морозы - тоска несусветная! Стиляги. Борода русская, усы русские, тулуп русский, а задвигает челюстями - язык иностранный, картавый и необточенный, рашпиль бы: шепелявит и притормаживается на кривых зубах. О снегурочках я и откровенничать не желаю. Дед Мороз под руку берет ее, элегантно вести пытается, а она ловчит, чмокает его взасос, хамка панельная! Хлопнет чарку - скурвится и цокает:

\"Харацо мне, харацо,

Ты схватил меня за цо?

Я и впрямь тебя зацокаю,

Замуцаю, кацо!..\"

Не снегурочки, а эротичные кубышки-дикторши. Да, в деревне я, без телеэкрана. Липы в моем огороде большие, кудрявые - серебристые, серебристые, а рябины, тоже кудрявые, и тоже - серебристые, серебристые, и над макушками лип, седыми, седыми, над купами рябин, белыми, белыми - серебряные свечи елей, высоких и лапчатых, теплых от льющегося новогоднего света.

Белка, внезапная и верткая, как серебристая молния, сверкнет через ветку на ветку, ударит по синеве хвостом искристым - звон серебряный, тонкий и древний, просочится под сердце. Или колокола в Лавре проснулись? Русская молитва - зимние колокола... Избы - в снегу. Могилы - в снегу, давние, немые, а колокола: \"У-у, о-о, э-э-х!..\" Но кто им ответит? Семьсот лет назад монгольская конница прокопытила русский путь, а ныне - мертвое поле?..

Березы светятся и горят серебром. А сосны искрят и веют мохнатым инеем. Бабушки мои прогуляться вышли на улицу. А какая улица-то? Какая? Тропинка вдоль да мимо скособоченных и ослепших от горя и одиночества избенок. Избенки - старушки. А старушки - избенки. Уж так они похожи, так похожи - смерть русская.

Бабушка Пелагея ближе, ближе: - А ты слыхал, али не обращаешь внимания умного на телевизор, а?

- А чего телевизор, какой телевизор?..

- Фашизм русский идеть, фашизм русский идеть!.. И где его держали, прятали, русский фашизм? И кто его прятал? Бизнесмены, стал быть, а? Бизнесмены?

- Евреи! - присоединились к Пелагее остальные три старушки. Пелагея разбитная, а те замурзанные. У всех мужья в сорок первом уехали с фашистами воевать - не вернулись. У всех - ни детей не осталось, ни внуков. Вышли замуж, а родить не успели: проводили залеточек на фронт. А теперь? \"Русский фашизм!\" \"Русский фашизм!..\" Кому это надо? Кому? На русской нищете и русской беде зарабатывают доллары экранные боевики.

Похрустывает снег. Похрустывает. Поскрипывают утлые валенки на ногах бабушек. Поскрипывают. Висят на их плечиках изработанных ветхие пальтижонки. На головах шали ветхие накинуты. Фашистки русские на улицу в новогоднюю ночь вышли. Нет у них близких. Сироты. Женщины русские.

* * *