— Я сниму на лето дом.

И Джек снял дом с бассейном в Гринвиче, штат Коннектикут, на июль и август.

Для жителей Гринвича Энн оставалась графиней Уэлдонской, хотя она и вышла замуж за Джека Лира, сына небезызвестного Эриха Лира. Не прошло и двух недель, как Лирам предложили вступить на лето в «Гринвич каунти клаб» и пригласили на службу во Вторую конгрегациональную церковь и храм «Шалом». Они вступили в клуб, хотя оба не играли в гольф, но от посещения церкви и храма воздержались.

Дети прибыли из Бостона третьего июля. Джон вымахал под шесть футов — мускулистый, загорелый парень с синими глазами. Его и так светлые волосы выгорели на солнце. Джоан исполнилось четырнадцать, но выглядела она ровесницей Джона. Уже не ребенок, она превратилась в красавицу, унаследовав от матери правильные черты лица и темно-каштановые волосы. Джоан еще смущалась налившейся груди и округлившихся бедер, но и гордилась ими.

По прибытии Джон сказал отцу, что хотел бы съездить с ним в аэропорт округа Уэстчестер, находившийся в пяти милях от их дома. На следующий день Джек повез его в аэропорт. Страсть Джона к самолетам с годами только усиливалась. В аэропорту они вышли на летное поле, и Джон в восхищении переводил взгляд с одного самолета на другой.

Из ангара вышел пилот и направился к ним. Чувствовалось, что он успел побывать на войне.

— Хотите полетать, господа? — спросил он.

Джек покачал головой:

— Нет, пожалуй, нет.

— Маме не обязательно знать об этом, — пробормотал Джон.

— Мне бы хотелось другого. Не могли бы вы дать этому молодому человеку несколько уроков вождения самолета? Весь месяц он будет жить в Гринвиче. Пожалуй, этого времени хватит на двенадцать, а возможно, даже на пятнадцать уроков.

— Количество уроков зависит от многих факторов. Прежде всего от погоды. Сколько тебе лет, сынок?

— Шестнадцать.

— В таком случае в этом году ты лицензию не получишь. Ее выдают только семнадцатилетним. К тому же едва ли ты сумеешь освоить за месяц все, что нужно для получения лицензии. Но можно взять ученический сертификат и начать подготовку. Однако прежде всего ты должен пройти медицинскую комиссию. Меня зовут Фред Дуган. У меня лицензия инструктора. Разумеется, тут есть и другие инструкторы. Можешь обратиться к любому.

— На каком самолете он будет летать? — спросил Джек.

Дуган указал на маленький желтый самолетик с крыльями, расположенными над фюзеляжем.

— Вон на том. «Пайпер каб». Идеальный самолет для новичков. Вы говорите, он пробудет здесь месяц? Когда вернется?

— Следующим летом.

Дуган скептически оглядел Джона:

— Как тебя зовут, сынок?

— Джон Лир.

— Хорошо, Джон Лир. Не рассчитывай, что этим летом ты полетишь в одиночку. Но если мы с толком используем этот месяц, а зимой ты наляжешь на теорию, чтобы сдать экзамен следующим летом, я думаю, тогда же ты получишь и лицензию.

2

Во время четвертого полета на «кабе» Дуган попросил Джона выполнить маневр, называемый «поворот над точкой».

Они находились к северу от аэропорта, то ли над штатом Нью-Йорк, то ли над Коннектикутом.

— Итак, сынок, видишь вот тот перекресток?

— Да, сэр.

— Нацелься концом левого крыла на этот перекресток и постарайся выполнить разворот на сто восемьдесят градусов так, чтобы кончик крыла закрывал тебе перекресток.

Джон попытался, но «пайпер каб» ушел в сторону.

— Почему? — спросил Дуган.

— Наверное, из-за ветра, — ответил Джон.

— Молодец. Ветер отнес тебя в сторону. Как будешь компенсировать влияние ветра?

— Должен чуть приподнять нос.

— Правильно. Приступай.

Для начинающих пилотов это был один из самых сложных маневров, но Джон его освоил, пусть и с четвертой попытки. Самолет описал полный круг, а кончик крыла не сдвинулся с перекрестка.

— А теперь, сынок, взгляни на высотомер, — подал голос Дуган. — На какой высоте ты начинал разворот?

— Тысяча восемьсот футов.

— А что мы имеем сейчас?

— Тысяча четыреста.

— Как это можно исправить?

— Добавить оборотов двигателя.

— Точно. Попробуем еще раз. Ты держишь кончик крыла над перекрестком и сохраняешь высоту. Ты понимаешь, для чего это надо? Точные развороты необходимы при заходе на посадку.

Джек не всегда мог отвозить Джона в аэропорт. Тогда это делали Энн или Присцилла. Парень, который учился летать, не имел водительского удостоверения.

Фред Дуган отвел Джека в сторону, пока Джон заполнял полетный журнал.

— Мистер Лир, я не хочу, чтобы парень это слышал, но ваш сын — прирожденный пилот. Он великолепно чувствует самолет. Для большинства из нас на это уходят годы. Таких талантливых учеников у меня еще не было. На днях он летал с другим инструктором, и тот полностью согласился со мной.

Джек пожал Дугану руку.

— Только я не знаю, что с этим делать, — признался он.

— Мальчик хочет летать на большом самолете, чтобы взять вас с собой. Но пока без этого лучше обойтись. Мы отрабатывали снижение. Мистер Лир, он просто бросил самолет вниз, у меня аж дыхание перехватило, а потом как ни в чем не бывало вновь набрал высоту.

3

Во вторую неделю июля Джек и Энн отправились в Филадельфию на национальный съезд Демократической партии. Они находились в зале, когда Гарри Трумэн был избран кандидатом в президенты от Демократической партии и в два часа ночи произнес речь, сообщив делегатам о своем согласии баллотироваться в президенты.

Новые деловые партнеры Джека из «Бродкастерс элайенс» пришли в восторг от прямых репортажей Кертиса Фредерика из Филадельфии. Кертис сидел в застекленной кабине, обозревая панораму зала, а три его помощника с микрофонами рыскали среди делегатов и брали интервью.

Иной раз в зал спускался и сам Кертис. Как раз на его долю и выпала сенсация радиоэфира. Подойдя к группе диксикратов[64]. в негодовании покидающих съезд, он поймал голос делегата от Южной Каролины: «Трумэн! Трумэн! Этот обожающий ниггеров членосос!» Поскольку передача шла в эфир, эти слова «растиражировали» все шестнадцать радиостанций «Лир нетуок» и семь из девяти радиостанций «Бродкастерс элайенс», донеся их до миллионов слушателей.

Диксикраты, особенно из Южной Каролины, ответили воплями протеста. Некоторые утверждали, что Кертис Фредерик воспользовался скрытым микрофоном, чтобы записать разговоры, не предназначенные для посторонних. Автор пресловутой реплики заявил, что Кертис Фредерик произнес эти слова сам, имитируя южный акцент.

Президент Трумэн, узнав об инциденте, рассмеялся: «Господи! Зачем же так грубо?»

Эл-эн-ай получила тысячи писем с требованием не допускать подобные выражения в радиопередачах. Джек лично зачитал заявление компании, которое три раза передавалось всеми радиостанциями. Он сказал, что у Эл-эн-ай не было желания потворствовать любителям ругани, но поскольку передача шла в прямом эфире, компания не имела возможности заглушить или вырезать этот кусок. Он, однако, извиняется перед теми, кто счел себя оскорбленным.

Случай этот привлек еще большее внимание к репортерам Эл-эн-ай, и без того очень удачно обеспечивавшим информационное освещение съезда демократов.

4

В пятницу у Присциллы был выходной. Рано утром она на поезде уехала в Нью-Йорк, сказав, что вернется в Гринвич к полудню субботы. Во второй половине дня миссис Джимбел повезла Маленького Джека на пляж. Большого Джека и Энн, находившихся в Филадельфии, ждали только в субботу. Так что Джон и Джоан остались в доме одни.

Они поплавали в бассейне, но вода еще не прогрелась, поэтому вылезли они из него все в мурашках, решили подняться наверх и принять теплый душ. Вдвоем.

Оба в чем мать родила прошли в комнату Джоан и улеглись на кровать. Джон тут же начал ласкать сестру.

— Эй, Джони, — прошептал он ей на ухо, — давай…

Она чуть отодвинулась.

— Ну… Я все еще боюсь, Джон. Если нас поймают…

— Никто нас не поймает. Если миссис Джимбел вернется домой, мы услышим, как скрипит гравий на подъездной дорожке. Если кто-то зайдет в дом, мы их услышим и успеем одеться. Слушай, тебе же это нравится, не так ли?

— Ты знаешь, что нравится. Я просто думаю, что мы очень уж рискуем. Чем чаще мы этим занимаемся, тем больше вероятность того, что кто-то догадается.

— Нет, если мы будем осторожны. А мы осторожны.

— Ты уверен, что я не смогу забеременеть?

— Абсолютно. Не сможешь. Парень не может накачать свою сестру. Почему, я не знаю. Но… так уж все устроено. Наверное, дело в генах.

— Нам нельзя этим заниматься.

— Да, но кому ты можешь доверять больше, чем мне? И кому могу доверять я? Давай, Джони. Тебе это нравится ничуть не меньше, чем мне.

— Да, нравится.

5

— Одна из причин отсутствия успеха у Салли Аллен в том, что ее, слушают, но не видят, — говорил Кэп Джеку. — Она чертовски остроумна, однако при этом в каждом фильме демонстрирует свои ноги. В радиошоу она изображает домохозяйку. Текст мы ей даем хороший, но…

Джек нахмурился:

— Задам тебе один вопрос. Она когда-нибудь курила на экране?

— Вроде бы нет.

— А вот в радиопередачах курит. Чуть ли не в каждом эпизоде. «Эй, Гарри, мне надо расслабиться. Раскури для меня „Эмбер“. Ах… спасибо. Так-то лучше».

— Черт, я знаю, — кивнул Кэп. — И Гарри обычно отвечает: «Да. Расслабься. И дым такой ароматный». Этого требует спонсор. В итоге персонаж Салли выглядит круглой идиоткой.

— Почему мы позволяем спонсорам… или рекламным агентствам, нанятым спонсорами, диктовать нам условия? — зло спросил Джек. — С какой стати шоу Салли Аллен должно начинаться с дурацкого вопля в микрофон: «Час „Эмбер сигаретс“ представляет Салли Аллен»? Почему не просто «Шоу Салли Аллен, спонсор — „Эмбер сигаретс“«?

— Потому что эти мерзавцы сделают нам ручкой, — ответил Кэп.

— Не сделают. Мы нужны им точно так же, как они нам.

6

Джек решил слетать в Лос-Анджелес и повидаться с Салли Аллен. На ленч он пригласил ее в «Коричневый котелок»[65].

В Голливуде по-прежнему сохранялась мода на кукольных блондинок, которые в основном и получали главные роли. Салли Аллен резко выделялась на их фоне. Слишком большие глаза. Слишком большой рот. Слишком пронзительный голос. С другой стороны, ее фигуре могла позавидовать любая звезда экрана. Салли Аллен только-только исполнилось двадцать восемь лет.

Какое-то время они болтали о пустяках, но не успели их стаканы с мартини наполовину опустеть, как Салли сказала, что сожалеет о подписанном пятилетнем контракте.

— Кэп Дуренбергер очень уж настаивал, — вздохнула она.

— Вы хотите разорвать контракт? — спросил Джек.

— Ну…

— У меня нет возражений. Я не желаю, чтобы кто-то работал на меня из-под палки.

Салли склонила голову набок и оглядела Джека, словно увидела его впервые.

— А вы совсем не такой, как ваш брат.

— Вы знаете моего брата?

Салли заулыбалась и широко раскрыла и без того огромные глаза.

— Все знают Лиров, отца и сына. Как я понимаю, вы не разрешили мне сняться в фильме для «Карлтон-хауз», потому что на это время намечалась запись моих радиопередач.

— Мы разрешили вам съемку в четырех других фильмах. Я старался уберечь вас от моего отца, который, как вам известно, не пропускает ни одной актрисы, с которой Боб подписывает контракт.

— Эта девочка может постоять за себя.

— Не обольщайтесь. Эрих не признает честной игры.

— Я тоже могу показать коготки.

Джек накрыл ее руку своей:

— Салли, вы ему не соперник. Даже не пытайтесь.

Салли шумно выдохнула, посмотрела на свой стакан, словно раздумывая, не повторить ли заказ, и решила, что не стоит.

— Послушайте, — продолжал Джек, — у меня есть пара идей. Позвольте мне высказаться. Ничего не говорите, пока я не закончу.

Она пожала плечами:

— Все равно мне сегодня делать нечего.

— Хорошо. Осенний сезон начался, поэтому ничего уже не изменишь. Салли Аллен, домохозяйка, звезда «Часа „Эмбер сигаретс“«. Сколько у нас готового материала? До января хватит?

— Пожалуй.

— Так вот. Допустим, в самое ближайшее время мы объявим, что с Нового года передача «Час „Эмбер сигаретс“« больше не будет выходить в эфир.

— Спонсорам это не понравится. Они могут подать на вас в суд.

— Нет, если мы объявим об этом завтра.

— А о чем еще мы можем объявить завтра, мистер Лир?

— Зовите меня Джек. Допустим, завтра я созову пресс-конференцию. Скажу, что нам не нравится программа «Час „Эмбер сигаретс“ представляет Салли Аллен» и с середины сезона мы начинаем выпуск совершенно новой программы, которая будет называться «Шоу Салли Аллен».

— И чем она будет отличаться?

Джек щелкнул пальцами и знаком попросил официанта повторить заказ.

— Салли Аллен будет уже не домохозяйкой, кудахтающей о сигаретах «Эмбер» или о мыле «Фло». Она будет девушкой из шоу-бизнеса! Передачи будут рассказывать о ее жизни, миниатюры — описывать ее приключения в ночных клубах, за кулисами, в текстах обязательно будут шутки о том, какие короткие у нее юбки. У слушателей сложится впечатление, что героиня — трудолюбивая, острая на язык девушка, которая пытается сделать карьеру на сцене, но постоянно сталкивается с глупостью, попытками…

— Кто все это напишет?

— Сценариста мы найдем. Можете кого-то предложить?

— Пожалуй.

— Короче, если хотите разорвать контракт, достаточно одного вашего слова. Если хотите поработать в новом шоу, добро пожаловать.

— А кто будет спонсором?

— Я. Какое-то время. Но готов спорить, что производители сигарет «Эмбер» попросят время для рекламных пауз после первых же передач. Теперь моя радиовещательная компания будет работать исключительно по такой схеме. Спонсоры могут покупать рекламное время, но покупать они его будут в передачах, которые создаем мы. И никто не сможет указывать нам, что выпускать в эфир, а что — нет.

— Вы разоритесь, — прокомментировала Салли идею Джека.

— Даже если я и разорюсь, вам это ничем не грозит. Я смогу выполнить свои обязательства по контракту с вами. И еще, Салли. По большому счету, и вы это знаете, на радио вам не место, потому что вы очень киногеничны. Допустим, эта штука, которая называется видео…

— Телевидение, — поправила его Салли.

— Да. Без разницы. Допустим, Салли Аллен появится в этой чертовой катодной трубке, поющая, танцующая, демонстрирующая свои ножки. Главное для нас — не потерять слишком много денег весной сорок девятого года.

Салли Аллен покачала головой.

— Вы и Дуренбергер. Хорошо, босс. Попытка — не пытка.

7

В октябре Джек вновь оказался в Лос-Анджелесе, уже не по своей воле.

— Присядь, сынок. — Эрих Лир указал на большой кожаный диван перед своим столом. — Каким ветром тебя сюда занесло?

Джек тяжело плюхнулся на диван.

— У меня большая проблема.

— Что ты говоришь? — Эрих сунул в рот сигару, щелкнул «Зиппо». — Что же это за проблема, если она заставила тебя обратиться ко мне?

— Дело чертовски серьезное.

— Могу себе представить. Иначе ты бы здесь не появился.

— Все так. Можешь издеваться надо мной, если хочешь, но я пришел за помощью.

— Кончились деньги?

— Это мелочи. С этим я бы справился сам. Нет, все куда серьезнее.

Эрих откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову.

— Господи… подумать только, мой сын приходит за помощью… Выкладывай, Джек.

— Это должно остаться между нами. Мы никогда не были близкими друзьями, но я всегда полагал, что слово ты держишь.

— Об этом знает весь город. Девок я трахаю, но деловых партнеров не подвожу. И они это ценят.

— Хорошо. Отец, мне нужен высококлассный, абсолютно надежный врач.

Эрих просиял, заулыбался и даже вытащил сигару изо рта.

— Аборт! Господи, кого же ты накачал? Только не говори мне, что Салли Аллен!

Джек даже прыснул от этих слов, вытер глаза и покачал головой.

— Это была бы неплохая шутка. А дело, как я тебе сказал, серьезное.

Эрих положил сигару в пепельницу.

— Несовершеннолетняя?..

— Это не я. Я не знаю, кто он. Она наотрез отказывается назвать его имя.

Эрих нахмурился:

— Кто?

— Джоан. Моя дочь.

У Эриха отвисла челюсть.

— Так ей же… всего четырнадцать?

— Да.

Эрих потянулся было к кнопке на столе, но потом убрал руку.

— Тебе придется кого-то убить, сын.

— Да… когда я узнаю, кто он. А сейчас мне нужен абсолютно надежный врач.

Эрих кивнул:

— Хорошо. Я знаю такого человека. Когда?

— Дети приедут ко мне на День благодарения[66]. В Нью-Йорк они прилетят в среду, но в воскресенье вечером они должны вернуться в Бостон.

— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что их мать ничего не знает?

— Именно это я тебе и хочу сказать.

— Но ты знаешь.

— Мне позвонил мой сын.

Эрих шумно выдохнул.

— Зафрахтуй самолет. Доставь ее сюда в четверг. Операцию сделают в тот же вечер, в крайнем случае в пятницу утром. Какой у нес срок?

— Может, два месяца, десять недель.

— Это не очень сложная операция, но тянуть не стоит.

— Отец, я тут совершенно ни при чем.

— Да уж, ты действительно обеспокоен, раз называешь меня отцом. Я все устрою. Тебе остается только привезти ее сюда. Графиня знает?

— Да.

— Тогда почему бы не сказать Кимберли, что вы решили отметить День благодарения с калифорнийской родней?

8

Джоан сдерживалась, пока маленький двухмоторный самолет не оторвался от взлетной полосы аэропорта Тетерборо. В воздухе она разрыдалась.

Энн обняла ее.

— Это простая операция, Джони, — прошептала Энн. — Она займет не больше пяти минут.

— Я была уверена, что этого не произойдет, — всхлипывала Джони. — Я не хотела, чтобы такое случилось! Я боялась.

Она изо всех сил старалась не смотреть на Джона, который сидел напротив нее. Пассажирский салон напоминал уютную гостиную.

— Главное — сохранить все это в секрете, — подал голос Джек. — Я не собираюсь узнавать у тебя, кто он. Но могло это произойти, когда ты гостила у нас в Гринвиче?

— Там это и произошло. — Слезы градом катились по щекам Джоан. — Это все, что я могу тебе сказать. И не пытайся выяснить, кто он.

— Мы не собираемся утверждать, что нам безразлично, кто он, — прошептала ей Энн. — Но мы не заставляем тебя называть его имя. Это же ничего не меняет.

Джоан хлюпнула носом.

— Еще как меняет!

— Но ты не хочешь сказать нам? — спросил Джек.

— И никогда не скажу! — Джоан сорвалась на крик. — Никогда!

— Ответь только на один вопрос, — мрачно продолжил Джек. — Это был Додж Хэллоуэлл?

— Нет!

Энн крепче обняла девушку.

— Когда мы полетим обратно, тебе полегчает.

— Но я убиваю своего ребенка!

Энн кивнула.

— Главное — помни, что тебя любят все, кто летит сейчас с тобой.

Глава 21

1

1949 год

В 1949 году закончился срок действия старого контракта Кертиса Фредерика, то есть подошло время подписывать новый. Кертис стал одним из самых известных радиокомментаторов Соединенных Штатов. Джек уступил ему все права на военные репортажи, чтобы Кертис смог записать долгоиграющую пластинку, которая получила название «Как это случилось». Такие эпизоды, как репортаж из Седана в 1940 году, с грохотом немецкой артиллерии, перекрывающим голос Кертиса, обеспечили продажу больших тиражей и привлекли к Эл-эн-ай сотни тысяч новых слушателей.

Джек также передал Кертису некоторые отрывки из более поздних репортажей, в том числе с выкриком диксикрата из Южной Каролины. «Трумэн! Трумэн! Этот обожающий ниггеров членосос!» Многие тысячи экземпляров этой пластинки купили люди, которые не слышали репортаж и все еще не могли поверить, что такие слова прозвучали в эфире.

— Мне нет нужды говорить, как я тебе благодарен, — Кертис и Джек сидели за ленчем в «Гарвард клаб», — но я должен сказать, что немного устал. Пять выпусков вечерних новостей в неделю выматывают меня донельзя. Бетси постоянно твердит, что не хочет, чтобы все закончилось инфарктом. И денег, как ты знаешь, у нас достаточно.

— Я не могу представить тебя полностью отошедшим от дел, — покачал головой Джек. — А чего бы тебе хотелось, Кертис?

— Я думаю о еженедельной передаче на полчаса, посвященной только одной теме, с интервью, мнениями экспертов.

— У меня есть другое предложение. Рано или поздно мы начнем телетрансляции. Допустим, ты будешь делать телевизионную передачу два раза в месяц. Ты будешь отлично смотреться на экране.

— Возможно. А может, буду выглядеть как идиот. Когда ты планируешь начать телетрансляции?

— Скорее всего говорить можно только о следующем годе. А пока сделай мне одолжение, продолжай вести ежедневные выпуски новостей. Еще год, не больше. Если хочешь, возьми прямо сейчас месячный отпуск. Этот пункт мы внесем в твой контракт: месячный отпуск каждый год. Разумеется, — добавил Джек, — мы можем также повысить твое вознаграждение.

2

В апреле Джек созвал большое совещание в штаб-квартире Эл-эн-ай в Крайслер-билдинг. В конференц-зале собрались Кэп Дуренбергер, Херб Моррилл и Микки Салливан, Рей Ленфант из «Бродкастерс элайенс» и профессор Фридрих Лоувенстайн.

Началось совещание в четыре пополудни.

Председательствовал Джек. В 1949 году он буквально расцвел. Семейная жизнь приносила ему только радости, он практически бросил пить и курить, скинул несколько фунтов. Энн регулярно снимала с него мерки и отсылала портному с Сейвил-роу, который продолжал обшивать Джека.

— Цель нашего совещания — телевидение, — начал Джек. — Я думаю, нам придется влезать в это дело. Другого пути просто нет.

— С этим могут возникнуть трудности, — вставил Херб Моррилл. — Федеральная комиссия связи заморозила выдачу новых лицензий на телетрансляцию. Большинство работающих станций принадлежит Эр-си-а. Несколько — Си-би-эс. Независимые станции…

— … продаются, — закончил за него Джек. — Через пять лет лицензия на телевещание будет стоить десять состояний. Пока такого не наблюдается. Во-первых, еще очень мало программ. Во-вторых, велика стоимость передающего сигнала, учитывая, что число зрителей относительно невелико. Сколько у нас телевизоров на всю страну? Кэп, ты знаешь?

— Порядка полумиллиона, — ответил Дуренбергер. — И практически все они сосредоточены в радиусе пятидесяти миль от Нью-Йорка.

Джек кивнул:

— Ясно. Допустим, мы приобрели лицензию в Сент-Луисе или, скажем, в Далласе. Допустим, мы построили трансляционную башню высотой до неба. Допустим, наш сигнал будет приниматься в радиусе двухсот миль теми людьми, кто удосужится поднять антенну на пятьдесят футов над землей. Профессор Лоувенстайн?

— Тогда радиус приема сигнала составит триста миль, мистер Лир.

— Пусть так. Извините. Может, я перегнул палку. Башню до неба нам не построить. Какой смысл иметь телевизор в Талсе? Толку от него не будет, потому что туда не дойдет передающий сигнал. Но, допустим, мы начнем трансляции из Далласа или Сент-Луиса…

— Или Канзас-Сити, — добавил Кэп. — Взгляни на демографическую карту. Канзас-Сити — очень удачное место для постройки трансляционной башни.

— Вы упускаете один момент, господа, — вмешался профессор Лоувенстайн. — Вы можете иметь трансляционную станцию в Канзас-Сити, но дополнить ее ретрансляторами в Далласе, Талсе, Уичито и так далее. А из Канзас-Сити посылать сигнал на ретрансляторы по проводам.

Джек повернулся к профессору:

— Вы хотите работать в нашей компании, профессор Лоувенстайн?

— Да, полагаю, что да. И вот что еще мы должны учитывать. Сейчас ведутся очень перспективные эксперименты с передачей сигнала в микроволновом диапазоне.

3

Хотя штаб-квартира компании «Саутерн тобакко», выпускающей сигареты «Эмбер», располагалась в том же Крайслер-билдинг пятью этажами выше штаб-квартиры Эл-эн-ай, Джек не был знаком с ее президентом Лютером Дикинсоном, хотя иной раз и сталкивался с ним в лифте.

После того как они перекинулись парой ничего не значащих фраз, Дикинсон перешел к делу.

— Мистер Лир, рекламное агентство, с которым я работаю, рекомендует мне перестать спонсировать «Шоу Салли Аллен» и все прочие ваши передачи.

Джек сухо улыбнулся:

— Мистер Дикинсон, вам нужно новое рекламное агентство.

— За последние пятнадцать лет я сменил шесть. Откровенно говоря, иной раз у меня возникает вопрос, продаются ли сигареты «Эмбер» благодаря рекламе или вопреки ей?

— А вы не думали о том, чтобы продавать сигареты без рекламы?

— Мы не собираемся вообще отказываться от рекламы, просто хотим отказаться от рекламы на ваших радиостанциях.

Джек улыбнулся:

— Только потому, что я не позволяю вам назвать новое шоу Салли Аллен «Час „Эмбер сигаретс“«?

— В моем рекламном агентстве говорят, что мы не можем на это соглашаться. Они настаивают на том, что шоу должно ассоциироваться с рекламируемым товаром.

Джек покачал головой:

— Мое решение окончательное. Передача будет называться «Шоу Салли Аллен», спонсируемая… не важно кем. Для ассоциаций этого достаточно. Не знаю, говорили вам в вашем рекламном агентстве или нет, но мы больше не позволяем спонсорам вносить в сценарии передачи название товара.

— Рекламное агентство также настаивает на нашем праве одобрить или забраковать сценарий.

— Это невозможно, — отрезал Джек.

— Но мы так работали много лет.

— Однако результатами вы недовольны. Иначе с чего бы вам в течение пятнадцати лет менять шесть рекламных агентств? Я не шутил, говоря о том, что вам нужно новое агентство. С новыми идеями.

— Легко сказать, — усмехнулся Дикинсон. — Можете вы дать мне новую идею?

— Да, могу, — кивнул Джек. — Сигареты «Эмбер» ассоциируются с «Шоу Салли Аллен» и еще парой программ, которые вы спонсируете на других радиовещательных сетях. Каждую неделю одни и те же люди настраивают свои радиоприемники на передачу Салли Аллен и вынуждены слышать вашу рекламу. Значительная их часть уже курит «Эмбер». Другая часть не курит и никогда не будет курить. Я полагаю, что предназначенные для рекламы доллары вы потратите гораздо удачнее, если расширите круг программ. Рекламируйте ваш товар в разное время, в разных программах и различных аудиториях. К примеру, я могу дать вам время в «Новостях от Кертиса Фредерика». — Джек помолчал и улыбнулся. — Вы же не будете требовать права на одобрение сценария этой программы?

— Мы умеете убеждать, мистер Лир.

Джек вновь улыбнулся:

— В бизнесе вам сопутствует успех, мистер Дикинсон. Возможно, я проявляю недопустимую самоуверенность, указывая вам, что надо делать. Но уж в радиорекламе я кое-что понимаю.

— Мы обсудим ваши предложения, — кивнул Дикинсон. — Вы не будете возражать, если в ближайшие дни я приглашу вас на ленч в «Йель-клаб»?

4

Джеку и Энн так понравился дом, которые они снимали в Гринвиче, что весной 1949 года они его купили. Энн ждала второго ребенка, и городской особняк в Нью-Йорке их уже не устраивал. Они решили не продавать его и не перевозить свою антикварную мебель в загородный дом, где она, конечно же, не смотрелась бы. Дом в Гринвиче, расположенный на участке в полтора акра, построили в 1890 году, взяв за основу колониальный стиль Новой Англии XVIII века. Лиры купили его с обстановкой и по обоюдному согласию не стали тратить много денег на внутренние переделки. Средств едва хватило на покупку дома, Энн даже пришлось расстаться с остатками наследства, полученного после гибели Бэзила Флеминга. Зато у них появилась уютная загородная резиденция на тот случай, если им надоест жить на Манхаттане.

В июне они отправили в Гринвич миссис Джимбел и Маленького Джека. Двухлетний карапуз полюбил пляж и, будь его воля, не уходил бы оттуда сутками. Присцилла поехала с ними, чтобы подготовить дом к приезду Джека и Энн, а также Джона и Джонни, которые собирались провести в Гринвиче весь июль.

А в городском особняке Джек и Энн наслаждались компанией друг друга, давно уже им не удавалось побыть вдвоем.

В конце июня, в пятницу, Джек уехал с работы пораньше и появился дома к шести вечера. Энн встретила его в грации цвета слоновой кости и черных чулках, крепящихся к ней на резинках.

— Господи! — воскликнул Джек.

— Пока я еще могу показаться тебе в таком виде. В следующем месяце начну раздуваться.

На кофеином столике стояла бутылка «Джонни Уокер Блэк» и ведерко со льдом. Сама Энн из-за беременности позволяла себе только бокал белого вина. После того как Джек налил себе виски с содовой, а жене — вина, они постояли у окна, глядя на Фэ-дэ-эр-драив[67] и Ист-ривер.

— Вроде бы меня могут включить в десятку женщин, которые одеваются более элегантно, чем остальные.

— Несомненно, ради того, чтобы удостоиться такой чести, ты потратила меньше всех.

— Такой чести и должны удостаиваться те, кто знает, как этого добиться, не потратив целое состояние. У меня всего одиннадцать пар обуви, включая теннисные и пляжные туфли. Я сосчитала их сегодня утром. А у многих кандидаток обуви за шестьдесят пар.

— Что делать с такой горой обуви?

— Ума не приложу.

— Что хотят отметить-неуемную страсть к покупкам или элегантность и вкус?

— Без комментариев, — рассмеялась Энн.

Они стояли бок о бок достаточно далеко от окна, чтобы их не видели снизу. Одной рукой Джек обнимал Энн за талию.

Энн нащупала рукой его вставшего на изготовку «молодца».

— Главное, конечно, в том, чтобы появляться в нужных местах и в нужное время, — продолжила Энн. — Кстати, перед нашим отъездом в Коннектикут мы должны побывать на обеде в «Английском союзе» и «Лотос-клаб». Когда откроется осенний сезон, у меня будет причина не появляться в нужных местах и в нужное время.

— Я тоже никуда ходить не буду, — вставил Джек.

— Вот об этом мы еще подумаем. Есть места, где тебе надо показываться, где тебя должны видеть Ты же не обычный бизнесмен. Радиовещательная компания — это не макаронная фабрика. Выход в свет для тебя та же работа.

Джек повернулся к Энн и нежно ее поцеловал. Он трепетно относился к новой беременности жены и боялся хоть чем-то причинить ей боль, навредить.

Она же ткнулась языком ему в рот, превратив поцелуй из платонического в эротический.

— Может, ты и прав, проявляя осторожность, — прошептала она. — Возможно, я уже на той стадии, когда мне не стоит подпускать тебя к себе. Но мне это так нравится. Раньше я бы не поверила, если б мне сказали, что я буду получать от этого такое наслаждение. Но я все равно могу получить его… хотя бы чуть-чуть. И я знаю, что тебе это очень правится, муж мой!

Он поцеловал Энн в шею.

— Без этого можно обойтись, дорогая.