Профессия: театральный критик



«ГИТИС»

Москва 2008





РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА - ГИТИС

Издание осуществлено при финансовой поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии Российской Федерации

В оформлении обложки использованы мотивы афиш Театра ан дер Рур, Германия



А. А. Якубовский

Профессия: театральный критик: Учебное пособие. — М.: РАТИ - ГИТИС, 2008. — 552 с, илл.

ISBN 978-5-91328-018-3





Настоящая книга знакомит читателя с российским и зарубежным театром 1960 — 2000-х годов, с творчеством ведущих актеров, режиссеров и сценогра­фов этого времени. В ней помещены работы разных жанров — от портрета и театральной рецензии до обзора театральной жизни и проблемных статей. В связи с чем знакомство с книгой будет интересно и полезно не только для люби­телей театра, но прежде всего для студентов-театроведов, искусствоведов, фи­лологов, как своего рода практикум по театральной критике.





© Якубовский А. А., 2008 © РАТИ-ГИТИС, 2008

Редактор И. Доронина Художник С. Архангельский

Корректор Н. Медведева Оригинал-макет О. Белкова

Усл.п.л. 34,5. Уч.-изд. л. 41,5. Илл. 2 п л. Заказ № 615. Тираж 650 экз.

РАТИ-ГИТИС. 103999 Москва, Малый Кисловский пер., 6 ГУП ППП \"Типография \"Наука\"\" РАН. 121099 Москва, Шубинский пер., 6







Моим соученикам и блистательным коллегам А. Бартошевичу и В. Силюнасу посвящаю



Предуведомление

Предлагаемая вниманию читателя книга, на взгляд автора, нужда­ется в предварительном комментарии.

Нет нужды говорить об очевидном: внешним образом она пред­ставляет собой сборник статей, написанных автором в разное время и по разному поводу. В этом качестве она не нуждается в развернутых пояс­нениях: первая ее часть посвящена театру отечественному, вторая — зарубежному, в отдельных главах читатель найдет короткие газетные и развернутые журнальные рецензии на театральные постановки, портре­ты мастеров театра — актеров, режиссеров, драматургов и даже — вни­мание! — театральных критиков, в одних разделах обнаружит интервью с художниками, в других — так называемые \"проблемные статьи\" или репортажи по следам зарубежных поездок и театральных фестивалей. Во всем этом читатель, надеюсь, без труда разберется сам.

Однако же автору представляется важным объяснить происхожде­ние названия книги, — \"Профессия: театральный критик\", — отстоять свое право на него. Не менее существенным ему кажется уточнение са­мого замысла книги, которая, не переставая, разумеется, быть сборни­ком статей, на взгляд автора, может претендовать на нечто большее, имеет свой содержательный стержень и свою вполне определенную на­правленность.

Владимирская Анна

БИЗНЕС-КЛАСС   ДЛЯ ДЕЛОВОЙ СТЕРВЫ

Мои уважаемые коллеги чаще всего предпочитают собирать под одной обложкой свои публикации на определенную тему— будь это театр той или иной страны и периода или творчество великого драма­турга. Тем самым они обеспечивают внутреннее единство сборника. Мне показалось любопытным попытаться предложить вниманию читателя свои статьи о театре — просто о театре, виденном в разное время и в разных географических точках, но с такой надеждой и расчетом, чтобы, собранные вместе, они не превращали книгу только в сборник статей.



Достичь этого, на мой взгляд, представлялось возможным при со­блюдении нескольких простых принципов.

Почему эта книга написана именно для женщин? Потому что мужчины заметно больше, чем женщины, тяготеют к четким формулировкам, они познают мир, разделяя его на понятные им смысловые куски. Мы, женщины, так никогда не поступаем. Похоже, мы рождаемся сразу с готовыми знаниями о мире, с помощью нашей знаменитой женской интуиции мы находим ответ на любой вопрос, стоит только расслабиться.

Эта книга, эти спрессованные в твердой обложке странички — не сборник рецептов, а подруга, которая делится с вами некоторыми хитростями и помогает запастись уверенностью, спокойствием и мудростью.

Прежде всего в книгу включены почти исключительно газетные и журнальные публикации, которые принято определять словом \"текущая театральная критика\". Иначе говоря, единственным ее предметом явля­ется \"живой\", перед глазами автора прошедший театральный спектакль (при том, что типы статей могут быть достаточно разнообразны — от рядовой рецензии до, как уже было отмечено, проблемного театровед­ческого анализа или творческого портрета). За пределами книги оста­лись все без исключения научные публикации автора, все статьи публи­цистического характера, все, написанное на темы, выходящие за преде­лы театра, а также все публикации, поводом для которых явилась мало­значительная театральная продукция. Таким образом, как кажется, ав­тору удалось сосредоточиться на главном, на театре как таковом, на театре, захваченном в \"минуты роковые\" блистательных побед и сокру­шительных поражений.

Она помогает тем, кто действительно хочет изменить качество своей жизни, потому что у нее есть один маленький секрет: прочитав, вы поймете, что любой, самый замечательный совет необходимо преломлять с учетом особенностей своей собственной жизни и что психологом и строителем своей собственной карьеры должны стать вы сами.

Читатель получает возможность рассмотреть театр в совершенно разных его ипостасях — национальных, жанровых, видовых, под самы­ми разными углами зрения и в различных плоскостях — содержатель­ной и формальной, в плане соотношения драматургии и ее воплощения на сцене, в плане сравнения изначального замысла и его реализации в спектакле — то расширяя контекст до ощущения текущей театральной ситуации, то сужая его вплоть до выяснения того или иного отдельного элемента театрального творчества.

Конечно же, на страницах книги встречаются художники и спек­такли диаметрально противоположных театральных эстетик. Их спор умеряет принципиальная терпимость автора, который сверх всего про­чего всегда тяготел к двум постоянным целям: он пытался выразить свое понимание театра, опираясь на достаточно разнообразный теат­ральный опыт; он всегда стремился общаться с творчеством значитель­ных художников или по крайней мере писать о том, что проливает свет на значительные театральные проблемы и процессы. А посему можно сказать, что книга эта имеет и внутреннюю цель, и некое единство, хотя внешним образом воспринимается как пестрое собрание разноречивых статей.

Глава 1. ПОЧЕМУ МЫ РАБОТАЕМ

Итак, \"герой\" этой книги — театр. Но ведь читателю предлагается, по существу, всего лишь \"тень\" того, что в свое время прошло перед глазами автора, — \"тень\", остановленная на мгновение и — хорошо ли, плохо ли — запечатленная его, скажу по-старинному, пером. Ну, тут уж ничего не поделаешь... Но из этой сомнительной ситуации обнаружива­ется один несомненный выход: вдумчивый читатель, не случайно взяв­ший в свои руки эту книгу, найдет в ней далеко не бесполезную инфор­мацию о том, что такое театральная критика, каковы ее специфика и задачи, каковы стадии профессионального становления пишущего о театре. В конце концов, не исключено, он получит достаточно пищи для самостоятельных размышлений: каковы взаимоотношения между теат­ром и критикой и между критикой и театром (что далеко не одно и то же). Именно в этом и заключается смысл названия книги: \"Профессия: театральный критик\".

А действительно, почему?

Жан-Поль Сартр, размышляя об искусстве, пришел к печальному, но не обескураживающему заключению: искусство не способно что-либо изменить в жизни; но искусство — это единственный известный способ, которым обладает человек и человечество, чтобы понять самих себя.

 «Собственно говоря, а зачем хрупкой женщине делать карьеру, работать? Пусть мужчины вкалывают, они для того и созданы. А я выйду удачно замуж и буду сидеть дома, заниматься хозяйством, рожать детей, и пусть меня муж обеспечивает».

Перефразирую слова философа: критика вряд ли способна непо­средственно воздействовать на театр (мне лично неизвестны случаи, когда режиссер переделывал бы спектакль с учетом высказанных кри­тикой замечаний), но критика (если она исходит от умного, чуткого, квалифицированного театрального писателя) — это единственный спо­соб, благодаря которому театр может увидеть себя со стороны и осоз­нать себя и реальное свое положение.

Так могут подумать некоторые из вас, милые мои читательницы. Особенно юные. Действительно, нужно разобраться, почему мы вообще работаем?

Говорят — и совершенно справедливо, — что критик работает на историю, что по его статьям позже может быть воссоздан прошлый те­атральный процесс. Это так. Однако куда важнее участие критики в те­кущей жизни театра — полноценное и эффективное участие, без кото­рого театр становится ущербен, недужен и нередко превращается в па­родию на самого себя. Не менее важна и обратная зависимость: состоя­ние критики объективно и точно отражает состояние театра, является его диагнозом.

Раньше, во времена беспрерывных проливных вождей, когда писалась любая книга, в качестве поддержки мыслям автора использовалась цитата из классиков. Их было немного, всего трое: дедушки Маркс, Энгельс и Ленин. Классики сильно выручали. У них почему-то всегда находились нужные слова и выражения, чтобы все объяснить и поставить на свои места. Вот и сегодня некоторые исследователи утверждают, что человека полностью, с головы до ног объяснили три основных ученых мужа — И. Павлов, 3. Фрейд и К. Маркс. Оказывается, все мотивы человеческого поведения укладываются во всякие там условные и безусловные рефлексы, зависят от количества половых гормонов в крови и- направляются желанием разбогатеть.

Я никогда не работал в театре, не погружался с головой в его по­вседневность, хотя знаю немало уважаемых людей, которые совмещали работу, скажем, завлита с работой критика. Считаю это своим недостат­ком. Однако же не менее ясно вижу слабости и недостатки \"непосредст­венных наблюдателей\" и прямых участников творческой жизни того или иного театрального коллектива. При самом недюжинном таланте они невольно перестают видеть за деревьями лес, чересчур укореняются на родной \"почве\" и подчас заметно теряют необходимую для критика объективность, широту и отстраненность взгляда.

Я никогда не работал и в редакции какого бы то ни было издания, о чем тоже сожалею. Но зато я никогда не нес на себе груза каких-либо корпоративных или \"фирменных\" обязательств, которые иногда— не будем лицемерить! — выливаются в подлинный стресс для критика, если его \"в интересах дела\" заставляют, например, критиковать то, что ему нравится, или, что того хуже, разнести в пух и прах содеянное на сцене задушевным приятелем.

«Неужели же это так»? — спросите вы, мои уважаемые подруги. К счастью, не совсем. Мы с вами устроены намного сложнее, чем описывают классики, даже классики психоанализа. Да, вначале мотивами для работы были элементарные потребности: в еде, убежище, продолжении рода. Затем, после того, как труд с большим трудом все-таки сделал из обезьяны человека, у него появились социальные потребности — необходимость быть уважаемым, независимым, принадлежать к определенной группе и прочее. Прежде всего, в каждом из нас заложено врожденное желание самоутвердиться: включается оно с самым первым криком младенца и «работает» практически всю жизнь. Во-вторых, мы подсознательно хотим максимального контроля: над своей жизнью и жизнью близких, над любой ситуацией — потому что этот контроль увеличивает чувство защищенности и уменьшает чувства беспокойства и страха. В-третьих, что вытекает из предыдущего, мы стремимся к независимости. Не только к материальной независимости от спутника жизни, на ком лежит обязанность нас обеспечивать, кормить и одевать, но и к независимости от собственных слабостей, от небогатырского здоровья, от не всегда пробивного характера. Так что, делая карьеру, мы удовлетворяем все наши осознанные или неосознанные желания. Мы самоутверждаемся, становимся увереннее и независимее.

Сказанное выше объясняет мое понимание фигуры критика, за ко­торым стоит личный опыт. Критик — это специально подготовленный, высокоэрудированный, всесторонне образованный, в предельной степе­ни профессиональный театральный зритель.

Как же определить свои мотивы или мотивы сотрудников? Каким образом нащупать неосознанное? Способов множество. Например, в некоторых иностранных компаниях, во время собеседования при устройстве на работу женщинам предлагают своеобразный тест — чтобы выявить ее жизненные ценности и приоритеты. От них может зависеть должность соискательницы и возможность дальнейшего карьерного роста. Выделяют три основные ступени: исполнитель, руководитель среднего звена и директор. Для большей наглядности назовем их, допустим, Исполнялка, Менеджерка и Начальница.

В силу этого театр вовсе не единственный адресат его писаний. Профессиональные достоинства и творческие обязательства критика реализуются в процессе общения с читателем, для которого критик и пишет свою статью. Статья в полном и истинном своем значении есть попытка пишущего о театре особым способом вступить в диалог с чита­телем и разнообразными средствами вызвать у него мысли, представле­ния, ощущения и эмоции, близкие тем, которые сам критик приобрел, находясь в театральном зале. Собственно говоря, это и есть главная обя­занность критика по отношению к читателю и зрителю.

Как правило, карьеру все начинают с нижней ступени. Но вы никогда не задумывались, почему одни стремительно, перепрыгивая через ступени, двигаются по служебной лестнице, а другие всю жизнь сидят на одном месте? Хотя профессиональные навыки и уровень знаний Исполнялки может быть гораздо выше, чем у Начальницы. Может быть, все дело в приоритетах? Давайте разберемся!

Итак, быть зеркалом театра и вести диалог со зрителем. Эти задачи не меняются в зависимости от жанра и размера статьи: в газетной ре­цензии важнее живые впечатления, в журнальной — более углубленный анализ, обогащенный теоретическими основаниями, — но в обоих слу­чаях критик выполняет по отношению к зрителю роль \"гида\", \"поводы­ря\" по театральному искусству, а по отношению к театру — нелицепри­ятного свидетеля и заинтересованного помощника. Особую роль в про­фессии критика, как кажется, играет умение самыми скупыми средства­ми создавать на газетно-журнальной странице конкретно-чувственный образ спектакля, т.е. его описание.

Исполнялка

Говорят, что описательный тип критической статьи был порожден ситуацией 40-х годов XX века, когда в разгар всякого рода кампаний и проработок театральная критика пыталась высвободиться хотя бы в са­мой минимальной степени от идеологической опеки, а потому предпо­читала обнаженным логическим построениям пространные описания. Думается, это объяснение неполно и надуманно. По крайней мере, оте­чественная критика со времен В.Г.Белинского всегда была пластична, красочно-описательна, живописна. Быть может, таковы быди приметы того театрального времени. Но во всех временных отличиях всегда со­держится некая часть общей природы, общих законов творчества. Опи­сание ничуть не менее, чем прямо высказанная мысль, способно передать идею. Но при этом оно конкретно-чувственно, вовлекает читателя в спек­такль, позволяет пишущему теперь уже в восприятии читателя как бы заново воссоздать виденное критиком.

Она может быть очень хорошим специалистом, отличным профессионалом. Но начальство никогда не доверит ей ответственную работу, где требуется самостоятельность для принятия важных решений. Почему? Потому что, сталкиваясь с проблемой выбора правильного решения (ох уж эта пресловутая проблема выбора!), она теряется. Ей страшно выпрыгнуть из удобной нишки наработанных навыков. Исполнялка потому так и называется, что всегда стремится уменьшить количество незнакомого и нового в профессии. Она редко получает удовольствие от процесса работы — это для нее обязанность. Очень редко проявляет инициативу, делает только то, что требуется. Если сказано, что рабочий день с девяти до восемнадцати, она не задержится даже на 15 минут по собственному желанию. Если же этого требует начальство, останется с тяжелым вздохом, и весь ее внешний вид будет демонстрировать — «как я несчастна, меня используют!» Работа не занимает всех ее мыслей, не захватывает, она не азартна. Зато с пол-оборота включается на домашние проблемы. Звонит домой часто, говорит с домашними подолгу. Может демонстративно заявлять, что ей «обрыдла эта клятая работа». Мечтает сидеть дома и ничего не делать. Но стоит ей по стечению обстоятельств оказаться дома — ленится, «тыняется», толстеет, надоедает своим домашним излишней опекой. В конце концов начинает чувствовать себя несчастной, вспоминая о прежней работе, где ценили ее исполнительность и уважали профессионализм.

Описание не нейтрально по отношению к спектаклю. Его задача — передать читателю понимание того, как спектакль \"сделан\". Это ведет к тому, что значительная часть энергии у серьезного критика, как прави­ло, уходит на поиск меры своей сопричастности очередному сцениче­скому созданию, степени созвучия между критиком и театром, без чего мертва и бесполезна театральная критика. Именно во внутренней, под­час очень трудно рождающейся в сознании критика сопричастности явлению искусства, о котором он пытается судить, заключены корни его плодотворной работы.

Менеджерка

Ей многое мешает.

Она тоже хороший исполнитель, но способна при необходимости принимать ответственные решения. Менеджерка считает свою деятельность весьма важной не только для себя, но и для фирмы, где она служит. Достаточно инициативна, хотя ее интересы распространяются лишь на узкий круг ежедневно решаемых вопросов. Как правило, она не пытается расширить этот круг, считая, что лучше хорошо разбираться в чем-то одном, чем во всем понемногу. Всегда ставит перед собой конкретные цели, не замахиваясь на недостижимое. При необходимости задерживается на работе. Обладает способностью быстро и полностью переключать свои мысли. Дома не мусолит мысли о работе, а на работе не погружается в личные проблемы.

Скажем, избыток журналистской бойкости пера и нехватка солид­ных театроведческих познаний. Уже отмечены различия рецензии в га­зете и в журнале. Они, однако, вовсе не означают, что бойкая журнали­стика практикующих газетных рецензентов обязательно и изначально должна противостоять степенной рассудительности журнальных крити­ков. Однако же внимательный наблюдатель замечает: \"Критика оконча­тельно разделилась на театральное репортерство и научное театроведе­ние. Одни плохо образованны, но насмотрены. Другие— образованны, но не любят ходить в театр\" (Н. Казьмина). Между тем, полуграмотный незнайка— нонсенс в критике! Ведь ни одно театральное явление, ка­ким бы обособленным оно ни казалось, не может быть понято без осоз­нания контекста — исторического, художественного, театрального, ко­торый требует знаний и еще раз знаний. Если в критике пропадает тео­ретическая основательность, значит, падает общий уровень театрально­го творчества.

Начальница

У Начальницы никогда не возникает и тени мысли выбирать между работой и чем-то еще. Карьера для нее всегда на первом месте. При этом она может быть заботливой женой и прекрасной матерью, но все же ее любимый ребенок — это работа. Рабочий день Начальницы, конечно же, ненормирован. Она круглосуточно растворяется в работе и получает от этого удовольствие. Она должна быть постоянно в курсе всего происходящего и контролировать процесс (от этого не всегда получается хороший результат). Начальница никогда не останавливается на достигнутом. Круг ее интересов и знаний достаточно широк, но поверхностен. По-настоящему, кроме бизнеса, ее ничто не интересует. При этом она может не являться сегодня начальницей по должности, а лишь по устремлениям. Но дайте ей срок! Она обязательно будет директором, причем директором чего угодно, и пусть под началом у нее будет всего один человек — это неважно…

Это, однако, не все. В норме содержанием критического высказы­вания никогда не может быть само это критическое высказывание. Замечу, что одна из самых профанирующих, унизительных для крити­ки как рода литературной деятельности черт является самолюбова­ние. Это выключает критику из общения с живым театром и — что не менее естественно — с живым читателем, могущим стать потенциаль­ным зрителем театра. Потому что в общении \"театр — критика — зритель\" в нормальной ситуации всегда ощутимо присутствует еще один \"собеседник\". Этот \"собеседник\" — реальная, лежащая за стена­ми театра жизнь.

 Несмотря на некоторую примитивность и упрощение схемы, эти три образа работающей женщины получились очень типичными и похожими на оригиналы. Хотя в повседневной жизни они, как и типы темпераментов, в «чистом» виде встречаются редко. Описав их, я хотела дать вам, милые карьеристки, некое зеркало, где вы, возможно, увидите себя. В сущности, попытка ответить на вопрос: «Почему мы работаем?» сродни риторическому вопросу: «Зачем мы живем?» И все же…

 Карьера начинается с детства и не кончается никогда

Увы, как бы нам это ни нравилось, по своей природе театр показы­вает картины жизни (ограничимся общей формулой) и представляет на сцене живых людей-актеров. По одному этому критик является одно­временно исследователем искусства и исследователем жизни. Предла­гаемая вниманию читателя книга, думается, раскрывает эту закономер­ность театральной критики как на материале отечественных постановок, так и при рассказе о гастрольных спектаклях наших иностранных гос­тей. Во втором случае с тем большей наглядностью, что по большому счету каждый привезенный в нашу страну спектакль всегда восприни­мался и воспринимается как \"окно\" в \"их\" духовную, художественную, да, в конце концов, просто жизнь. Именно поэтому интровертность, са­мовлюбленность критика — это болезнь.

Давайте внимательно оглянемся вокруг. Все куда-то спешат, все чем-то заняты. Даже дети работают. Ну, уж детям-то зачем работать, спросите вы? Да потому что за последние полтора десятка лет жизнь так вздорожала, что не все родители могут купить своим чадам то необходимое для ощущения детства, чего каждому из них хочется.

Все вышесказанное подразумевает вполне определенное представ­ление о театральной критике. И вводный этот комментарий как раз со­действует установлению, хотя бы минимальному, взаимопонимания между автором и читателями в этом вопросе.

Думаете, дети не могут зарабатывать? Ошибаетесь, еще как могут и, главное, хотят! Например, чтобы не выпрашивать у родителей деньги на крутой CD-плеер, такой соблазнительно-серебристо-сверкающий, а купить самому, запустить любимый диск и до предела заполнить уши голосом обожаемой Зeмфиры. Или купить долгожданный, вымечтанный велосипед «Мустанг», вскочить в седло и пронестись. А еще можно купить ролики, наколенники и прочую амуницию, и кататься по перекрытой в воскресенье главной улице города. Многое можно, если есть деньги.

Позволю себе высказать еще одно предположение: настоящая кни­га может послужить для читателей — начинающих критиков — своего рода профессиональным практикумом. Практикумом без вынесенных на поверхность сухих рекомендаций, без наукообразных формул, без об­нажения логики предмета и способов критической деятельности. Речь, естественно, идет не об образцах, но о навыках. Образцы каждый пи­шущий о театре выбирает себе сам. Самые же умные и чуткие учатся у всех скопом, при условии, если сами чувствуют, чему стоит учиться, а чему— нет. Можно сказать, что книга может помочь узнать основы про­фессии, те типы и жанры статей, которые сегодня входят, скажем, в программу театроведческого факультета Российской академии театраль­ного искусства (ГИТИС), где студенты сначала пишут короткие рецен­зии на спектакли, потом — развернутые, затем делают сравнительный анализ пьесы и поставленного на ее основе спектакля, сочиняют актер­ские и режиссерские портреты, наконец, учатся писать проблемные ста­тьи. Как уже сказано, все эти типы статей читатель встретит в книге.

Детский бизнес, или работа, выполняемая детьми, во многих странах существует давно. Есть масса дел, где задействованы подростки. В Америке, например, очень развито бэбиситерство, то есть уход за ребенком. Юные гувернантки и даже гувернеры могут побыть с малышом, занять его игрой, покормить и уложить спать, пока родители вечером отсутствуют. Оставлять ребенка на бэбиситера-старшеклассника считается в США таким же обычным делом, как использовать юных американцев на бензоколонках, в обслуживании автокемпингов, где так называемые «роликовые официанты», переезжая на роликах от машины к машине, быстро обеспечивают едой десятки автомобилистов.

Автор ничему своих читателей не учит и ничего впрямую им не ре­комендует. Он пытается показать некоторые рабочие варианты крити­ческой деятельности, продемонстрировать некоторые полезные для этой деятельности профессиональные рефлексы. Но при этом он твердо ис­ходит из того, что театрального критика формирует в первую очередь его собственный опыт, собственные суждения. Однако, если хотя бы некоторые из работ, помещенные в этой книге, заинтересуют читателя не только тем, о чем и о ком они написаны, но и тем, для чего и как они в свое время писались, если хотя бы в отдельных случаях они сумеют сыграть роль своего рода камертона для творчества молодых, я буду считать свою задачу выполненной.

В Европе дети очень часто работают волонтерами в лагерях отдыха, в госпиталях, курьерами для доставки почты. Нередко используется активность и молодая энергия детей в промоутеровских акциях. Рекламная кампания строится зачастую именно на том, что ее продвигают приятные детские лица и звонкие голоса.

Читатель обратит внимание на. то, что в начало каждой из статей вынесена датировка ее написания. Это связано с двумя обстоятельства­ми. Между самой первой и самой последней из них пролегает целая творческая биография, и мне было бы важно, чтобы читатель это почув­ствовал. С другой стороны, я хотел бы, чтобы читатель воспринял труд критика как процесс, который неотрывен от развития театра, от време­ни, и в идеале, пока жив критик, никогда не кончается.

У нас подросток тоже может работать и разносчиком почты, и курьером, и торговцем мороженого на пляже, и мойщиком машин, и продавцом своих собственных рисунков, и «шарящим юзером» в интернет-клубе, и продавцом газет в метро, и еще многим и многим. Было бы желание. Наши рекламные агентства часто нанимают старшеклассников или студентов училищ для работы в рекламных акциях. Это может быть продвижение фирмы на выставке либо раздача флаеров с печатной рекламой в метро. Часто среди ручейков и рек прохожих приходится видеть эдакий зазывный плакат, висящий на спине и груди у подростка, с восхвалением стоматологических услуг или приглашающий в компьютерный магазин.

На мой взгляд, в этом тоже заключается один из небесполезных выводов этой книги.

Продолжая вглядываться в деловой мир, мы увидим не только детей и подростков, но и пожилых. Уж, казалось бы, отработали свое, пора и отдохнуть, но — не хотят почему-то! Оставим в стороне всяческих пенсионеров, работающих сторожами, это привычная картина. А преподаватели в школах и институтах? А экскурсоводы в музеях? Бухгалтера? Я знаю одну старушку, ей за восемьдесят, но она продолжает находить и писать интересные материалы в одну из центральных ежедневных городских газет. То раскопает что-то интересное о Ярославе Мудром, то вытащит из ученых сведения о том, что смех — это, оказывается, электрические импульсы. И все в таком роде. Очень жалеет, что у нее нет компьютера с подключением к Интернету: ходить трудно, а так бы «сбрасывала на емэйл».

Бизнес-класс для деловой стервы

Но пожилым по силам не только интеллектуальный труд. В редакции одного крупного журнала я увидела мужчину лет 70-ти. Трудно было его не заметить, так как коллектив издания в основном молодежный, и даже курьеры — две девочки. Он работал третьим курьером. Стройный, подтянутый, даже зимой в легкой курточке, он не любил сидеть и ходил очень стремительно. Смешно, но девушки даже ходили к нему жаловаться друг на дружку и на свои рабочие проблемы. Он всегда выслушивал и находил успокаивающие слова.

Так что, как видите, карьера человека может начинаться с молодых лет и не заканчиваться никогда. И в слово «карьера» может входить также и свое собственное дело. Можно самой стать бизнесвумен, почему бы и нет? Тем более что люди, может быть, только и ждут вашей работы по удовлетворению их потребностей. У всех людей, в какие бы времена и в какой бы стране они ни жили, есть некие общие черты: человек, независимо от возраста, пола, общественного положения и профессии, испытывает нужду в том, чтобы есть, одеваться, иметь свое жилье, ездить, учиться и лечиться. Для того, чтобы удовлетворить потребности людей в товарах и услугах, и существует бизнес.

Часть прибыли бизнесмен расходует на себя: в бизнесе обязательно есть личная заинтересованность. Еще бы! Стремление людей к богатству, достатку нашло отражение в сказках многих народов мира. В славянском фольклоре есть скатерть-самобранка, у греков — рог изобилия, на Востоке — волшебная лампа Алладина и пещера Али-Бабы. Правда, если внимательно читать сказки, то в них заметно стремление не просто к богатству, а к богатству без приложения усилий (что отражает мечты уставшего от ежедневной тяжелой работы человечества). В жизни достатка без усилий практически не бывает, однако и удовольствие от заработанного своими силами намного больше.

Вот тут мы плавно переходим к стимулам, заставляющим большинство из нас деятельно трудиться.

Вам деньгами или самореализацией?

По-латыни слово «stimulus» когда-то означало остроконечную палку. Ею кололи зверей на арене и гладиаторов, чтобы не ленились и лучше дрались. Так что, оказывается, стимул — синоним принуждения, варварство в виде пыток и физических наказаний. Так как мы с вами чтим Уголовный кодекс, то и рассматривать эти методы не будем. Тем более, что таких стимулов в виде символического насилия достаточно у нашего начальства: замечания, выговор, строгий выговор, перевод на другую должность, увольнение.

Гораздо больше нас интересуют капиталистические стимулы, точнее, один стимул — деньги. Иначе говоря, материальное поощрение, зарплата, бонус, премия, гонорар. В любой компании, на любой работе, в любом учреждении деньги были и будут одним из самых сильных мотивирующих факторов. Значит ли это, что человек продажен? Нет. Окончательная и бесповоротная продажность рядового человека — скорее теория, чем практика. Все зависит от конкретной личности и, разумеется, от суммы. Причем даже у самого продажного найдется свой «порог». Деньги как стимул — вопрос деликатный и требует определенной дипломатичности и тонкого чувства меры. К материальному стимулированию, как и ко всему хорошему, люди привыкают достаточно быстро, а отвыкают весьма медленно или вообще не хотят отвыкать. Только попробуйте урезать зарплату работнику, пусть и заслуженно, и он тут же потеряет интерес к работе, снизит норму выработки или просто наскандалит.

Однако, как ни странно, отличную трудоспособность способны провоцировать стимулы не только материальные. То есть хорошо было бы гармонично сочетать стимулы материальные и идеальные. Что такое идеальные стимулы? Это те, что направлены на удовлетворение духовных и нравственных потребностей человека. Те самые, давно забытые понятия трудового энтузиазма и трудового героизма, воспитанные в годы торжества командно-административной системы и вошедшие к нам в гены. Тогда был придуман полный комплект нематериальных стимулов: благодарности, почетные грамоты, доски почета, звания, ученые степени, дипломы, правительственные награды и многое другое. Да, современному сотруднику незнаком пафос героического труда, он прагматичен, циничен и глух к любым попыткам вернуть старые ценности и заставить повторить подвиг шахтеров-стахановцев «за спасибо». Но это вовсе не означает, что такой трудяга абсолютно аморален и у него выработался стойкий иммунитет к моральным стимулам. Просто нужно взывать к разнообразным ценностям, например, к возможности самореализации, участию в процессе руководства организацией, участию в творческом процессе, престижу работы и другим. И кстати говоря, в нынешнюю прагматическую эпоху тоже полным-полно в первую очередь моральных наград: всяческие «Золотой Брэнд», «Человек года», «Ники», «Орлы» и прочие.

Следующий стимул основывается на желании человека самоутвердиться и относится к внутренним движущим мотивам. Искусственно вызывать его не нужно. Нужно просто хотя бы не мешать или, что еще лучше, предоставлять сотруднику возможность роста. Причем не только в профессиональном, но и личностном плане. Сотрудник должен быть мотивирован на получение нового опыта, навыков и знаний прежде всего тем, что от их наличия будет напрямую зависеть его карьера. Но между нами хочу вам шепнуть, мои дорогие деловые стервы, что от профессионального самоутверждения также весьма зависит и хорошее настроение. Так что самоутверждаться мы будем всегда.

В общем, и природа мотивов, побуждающих человека работать, более-менее известна. И стимулы, способные воздействовать на нас с вами, тоже не представляют собой большого секрета. Нет такой, знаете ли, универсальной и бесперебойной системы мотиваций. Однако ученые продолжают исследовать нас и вырабатывать новые взгляды. Нужно же им чем-то заниматься.

Давайте ознакомимся с этими взглядами, хотя бы для того, чтобы поступить по-своему. Вот наиболее авторитетные теории.

Теория «ABC» — это одна из самых простых теорий мотивации. Она ориентируется на отношение человека к труду и по этому признаку делит всех людей на низших, средних и высших. Не из какого-то шовинизма, а просто для удобства — чтобы для каждого типа предложить соответственно подходящую модель мотивации.

Тип А — человек совершенно не загадочный, в плане потребностей он чуть сложнее одноклеточной амебы: в его мотивах преобладают биологические потребности, обычно его характеризует патологическая нелюбовь к работе и стремление избежать ее любыми способами. Его мечта — чтобы не трогали, не нагружали ответственностью за что-то, не заставляли самому принимать решения, ему совершенно чужды амбиции и стремления. Его оптимальное рабочее состояние — труд на конвейере по нормированному рабочему графику. Призвание такого человека — быть грузчиком, сортировщицей, уборщицей или дворником. Хотя, как утверждают некоторые, для этого нужен талант. А это уже совсем другая история, точнее, тип.

Тип В — полный антипод мистеру А. В его мотивах главенствуют социальные потребности и желание хорошо работать, причем не только чтобы хорошо есть. Человек типа В — уже существо разумное. Работа для него — совершенно необходимое и естественное состояние, а лучшим стимулом для него является его же стремление к самосовершенствованию. Просто не сотрудник, а мечта поэта. Такой человек воспринимает труд как источник удовлетворения, в зависимости от условий. Поэтому в задачи менеджера при управлении такими людьми входит создание благоприятной для рабочей деятельности атмосферы. Она должна поощрять творческую инициативу, самостоятельность и независимость в решении возникающих проблем, поддерживать приоритет духовных ценностей в коллективе. Такие люди не такая уж и редкость, как может показаться на первый взгляд. К ним традиционно относят врачей и учителей, работников культурной сферы и научных работников.

Тип С — это живой человек, то есть существо разумное, но все же животное. В его мотивах сочетаются социальные и биологические потребности. Такой же симбиоз наблюдается и в особенностях организации работы и стимулировании этого индивидуума. К примеру, должна существовать индивидуальная ответственность за результаты труда и в то же время коллективное принятие решений, организация должна постоянно направлять работу сотрудников и в то же время поощрять инициативу, сотрудники должны быть включены в известную им систему ротации. Что касается вопроса оплаты, то для человека С имеет принципиальное значение сумма его гонорара. Но не сама по себе, а в следующем ракурсе: во сколько оценивается его труд и он как сотрудник на данном рабочем месте. Другими словами, деньги уже не существуют для С в «чистом виде» и сами по себе, а еще и как уважительное к нему отношение.

Как показывает статистика, таких людей — подавляющее большинство, и если теория ABC предлагает выбирать методы мотивации, основываясь на удельном весе той или иной категории работников, то практически всегда придется останавливаться на третьем варианте.

Чаще всего цитируемая и наиболее компетентная теория мотивации — это теория потребностей Маслоу. Главное, как утверждают приверженцы этой схемы, не в том, чтобы дать каждому то, что он хочет, а в постоянном генерировании этих самых «хотений» у сотрудников, так как побуждают человека к действию не удовлетворенные потребности, а неисполненные желания. Да уж, с этим не поспоришь! Суть теории в том, чтобы обеспечить динамику желаний, когда одно сменяет другое: как только одна потребность сотрудника удовлетворена, ему должны тут же предложить другую. Ассортимент, гад о отметить, небольшой — всего пять наименований. Выстроены они в форме пирамиды.

В ее основании, разумеется, первые, физиологические потребности — в пище, воздухе, убежище, словом — в прожиточном минимуме. Когда человек получает то, что ему необходимо для выживания, его потребности поднимаются на новый уровень, и возникает потребность в безопасности, связанная со стремлением и желанием людей находиться в стабильном и безопасном состоянии. Поэтому, чтобы заинтересовать, мотивировать сотрудников с такими требованиями, организация должна представить себя как социально ответственную и предоставить гарантии постоянной работы и уверенности в будущем — пенсионное обеспечение, медицинское страхование и прочие составляющие социального пакета.

Следующей ступенью пирамиды Маслоу является потребность в принадлежности к социальной группе. Чтобы таким сотрудникам было уютно в компании, она должна пропагандировать командный способ работы, укреплять отношения внутри коллектива и способствовать установлению неформальных, партнерских отношений между коллегами. Далее идут самые высокие ступени потребностей, связанных с развитием личности. Первая — это потребность признания и уважения. Слабость, свойственная многим людям. В чистом виде это желание быть компетентным и сильным специалистом встречается довольно редко. Чаще всего люди хотят славы и власти. Именно таких людей, если их желание обосновано, нужно стимулировать, предоставив возможность карьерного роста. Наконец, самая высшая потребность сотрудника — это потребность в самовыражении, самореализации, то есть в стремлении как можно более полно использовать свой потенциал знаний, умений и навыков.

Теперь, когда вы узнали о своих мотивациях и стимулах максимум возможного, я расскажу вам две истории из жизни, а вы попробуйте определить, к какому типу — А, В или С относятся эти женщины.

Тане 25 лет, она нормальная современная девушка. Так случилось, что она рано осталась без родителей и к тому же без постоянного места жительства. У нее есть муж и маленький сын. Все втроем они ютятся в небольшой комнатке в коммунальной квартире. Таня постоянно жалуется на жизнь: не хватает денег на квартиру, на питание, на одежду. Сейчас вот и на здоровье стало не хватать, так как она «обзавелась» острым гастритом. Ну конечно, не от хорошей жизни: экономила на еде, зато теперь вынуждена тратиться на лекарства. Попутно выяснилось, что муж не в состоянии их обеспечить, тому есть несколько причин: у него нет профессии, слабое здоровье, а главное, отсутствует желание. Ну что ж, бывает и так. Казалось бы, естественно Тане пойти самой работать, отдав ребенка в детский сад и вообще «посадив» на домашнее хозяйство мужа. Я открывала перед ней газету по трудоустройству и показывала множество вакансий: устраивайся хоть сегодня, вырывайся из своих проблем… Однако Таня все еще чего-то ждет, то ли инициативы мужа, то ли манны небесной. Она боится собеседования, боится не понравится работодателю, боится не влиться в коллектив, не справиться с работой — много чего еще, потому что «засиделась» дома. Вот и получается, что она полностью зависима от мужа и его заработка, от окружающих ее обстоятельств, от собственных проблем. И если что-то изменится в ее жизни, то лишь под давлением этих самых обстоятельств и, скорее всего, не в лучшую сторону.

Другой женщине, моей коллеге по перу и рекламной бизнес-леди Дарье — сорок «с хвостиком». Тоже, кстати, подростком осталась без отца и матери. Однако училась и работала постоянно, несмотря на то, что судьба с ловкостью опытного боксера наносила ей свои удары. Она освоила несколько профессий, причем от обучения умудрялась еще и получать удовольствие. Когда наступало трудное для одной из профессий время, она зарабатывала с помощью другой или третьей. Это помогало лавировать, уклоняться от ударов и быстрее вставать на ноги. Ну например, еще давно, когда стали мало платить музейным работникам, она, будучи старшим научным сотрудником, не побоялась уйти в преподавательскую сферу, достигла в ней всех мыслимых высот и создала множество образовательных программ. Затем, по той же причине, ушла работать в рекламу и освоилась в этой области настолько, что спустя год у нее было свое небольшое рекламное агентство. Через шесть лет различные проблемы, в основном связанные с непомерным налогообложением и частично с ухудшившимся здоровьем, заставили Дашу закрыть агентство. Она ушла в журналистику. Дарья не унывает и не жалеет о своем хрупком здоровье, она, смеясь, говорит мне: «Важно не то, сколько у тебя здоровья, а то, как ты пользуешься его остатками». Она призналась мне, что какое-то время назад, будучи прикованной к постели и капельницам, больше всего она боялась мысли не о том, что может стать инвалидом или вообще уйти из жизни — нет, ее пугала мысль о потере трудоспособности. Еще в лежачем положении она уже начитывала в диктофон статьи: о докторе, спасшем ее, о проблемах инвалидов. Чуть позднее, обложившись со всех сторон журналами — о последних тенденциях в моде и дизайне.

Даша утверждает, что только работа ее спасла и продолжает спасать. Если утром, говорит она, тебе кисло, там и сям болит или «тянет», вставай и садись к компьютеру. Если зимой, после прокатившейся по всем нам эпидемии гриппа, ты хрипишь, сипишь и кашляешь — иди и читай лекции (ее постоянно приглашают). И после второго занятия ты почувствуешь, что выздоравливаешь.

Дарья цитирует из какой-то книги: «Когда мне плохо, я работаю. Когда у меня неприятности, когда у меня хандра, когда мне скучно жить, я сажусь работать. Наверное, существуют другие рецепты, но я их не знаю. Или они мне не помогают».

От себя- могу добавить услышанное от Владимира Спивакова, известнейшего музыканта: «Творчество помогает победить три напасти — скуку, порок и нужду».

Вообще же между двумя этими историями, как между черным и белым цветом, существует еще множество переходов, оттенков и нюансов. Они, собственно, и называются жизнью. Стало быть, работа и карьера могут составлять значительную ее часть, если не всю. В процессе карьеры нам часто придется искать новую работу, а значит, нужно подробнее изучить проблему увольнения.

Глава II. ДО ОСНОВАНЬЯ, А ЗАТЕМ

Как увольнялась Клара Новикова

Наше время, дорогие подруги, ломает стереотипы во всех сферах. Уже мы и к браку относимся иначе, и не всегда спешим выскочить замуж — зачем терять независимость? И к образованию детей подходим совсем по-другому. Времена на дворе другие, более прагматичные, ансамбли песни и пляски распались на солистов, причем каждый солист хочет успеха и достатка. Меняется и наше отношение к работе. Еще недавно, каких-то полтора десятка лет назад считалась подозрительной частая перемена мест работы, многолетний трудовой стаж на одном предприятии был почетен и воспринимался, как символ благонадежности и предсказуемости советского человека. Сидение, грубо говоря, задницей на одном стуле поощрялось всяческими профсоюзными льготами. Поколение наших родителей так и жило — кто попал в учреждение или на предприятие, тот там и сидел, как муха в янтаре. Потому и считается до сих пор потеря работы весьма тяжелым испытанием судьбы.

Сегодня все по-другому, увольнение и поиски новой работы стали приметой времени. С увольнением, как с проблемой сегодняшней жизни, сталкивается каждый из нас. При этом неуверенность в завтрашнем дне стала распространенным своеобразным синдромом, и заражает он, как ни странно, не только взрослых, но и детей. Не верите? Вот что поведал мне знакомый психотерапевт:

— Большая часть моих пациентов страдает неврозами и депрессивными состояниями по причинам, так или иначе связанным с работой. Имеющие работу страдают от страха потерять свое место и остаться без средств к существованию. У тех, кто не имеет постоянного заработка, «срывает крышу» от боязни никогда не найти работу. Создается впечатление какой-то тотальной безработицы, хотя ведь на самом деле это не так. Беспокойство точит людей день и ночь, мысли бродят по кругу, постоянно возвращаясь к теме работы и заработка. Это касается индивидуумов любого возраста — молодых, зрелых, пожилых. Более того. У меня есть пациентка двенадцати лет, но и у нее уже присутствует «комплекс безработицы». Мать привела ее ко мне с жалобами на замкнутость, ухудшение успеваемости в школе, плаксивость без видимых причин. Когда мне удалось докопаться до сути, оказалось, как ни странно это может показаться, что малышка боится будущих проблем с поисками работы — слишком много этих проблем она видит среди окружающих, родственников и друзей семьи.

Так что, как видите, страх безработицы реально существует и, как всякий страх, потихоньку вредит. Тех, кто в поиске работы, он сковывает, заставляет снижать нормальные в общем-то требования: «А вдруг ничего лучше не найдется?» Многих страх перед увольнением заставляет держаться за малооплачиваемые, непрестижные должности, терять время и здоровье на некомфортные места работы. Однако страх этот ложен. Увольнение — это очередной шанс взойти на следующую ступеньку карьеры.

Вы уж извините, дорогие мои, что приведу известные многим примеры, да только ведь с вами, кто не верит в себя и боится увольнения, иначе нельзя.

Михаил Задорнов окончил авиационный институт, и, возможно, уже не работал бы сейчас, а был бы уволен по сокращению штатов, но судьбе было угодно, чтобы он стал писателем-сатириком. Теперь вы ходите на его концерты, чтобы он вас, приунывших, рассмешил.

Клара Новикова в начале своей карьеры где только ни работала, в том числе и на Киевской кинокопировальной фабрике. Когда она решила круто изменить свою жизнь и пойти в артистки, ей говорили: «Клара, опомнись, что ты делаешь! Ты бросаешь простую работу, ежемесячную зарплату и путевки от профкома ради карьеры артистки? Так артисток целый вагон, ты там будешь никому не нужна». Теперь Клара Новикова одна из ярких звезд эстрады.

А сколько врачей, поменяв профессию, стали нашими любимыми актерами, писателями, звездами?

Михаил Булгаков был добросовестным врачом. Но: «Была жизнь и разлетелась как дым, и я почему-то оказался в Москве… Из-за чего же это все? Из-за дикой фантазии бросить все и заняться писательством». Его гоняло по столице одно желание — найти себе пропитание. Однажды он даже сочинил проект световой рекламы, показал другу-инженеру и узнал, что точно такой уже светится на Театральной площади. «Что это доказывает? — пишет Булгаков. — Это доказывает только то, что человек, борющийся за свое существование, способен на блестящие поступки». Излишне говорить, что русская литература без этого писателя была бы намного беднее.

Александр Розенбаум был очень хорошим врачом скорой помощи в Ленинграде. Его решение уйти из медицины в эстраду было поначалу воспринято, как непродуманный шаг. Близкие люди говорили ему: «Ты имеешь право на ошибку, но тебя знают и уважают сотни тех, кого ты лечил в Питере, ты всегда можешь вернуться». Но Розенбаум уже сделал себе имя на сцене и не жалеет о том, что ушел из скорой помощи.

Григорий Горин, также бывший врач, подарил нам прекрасные пьесы и фильмы, а ведь к его творчеству тоже вначале относились как к хобби, к увлечению, что вскоре пройдет. К нашему общему счастью, не прошло.

И наконец, последний пример, Михаил Михайлович Жванецкий — окончил институт водного транспорта, работал механиком в порту; уволившись, уехал к Аркадию Райкину и три года писал произведения, не получая за это вначале ни копейки, хотя их исполняли со сцены Театра эстрады. Сегодня невозможно представить себе нашу жизнь без Жванецкого. Его юмор стал частью нашего сознания. Но для этого ему нужно было бросить надежную работу и выбрать зыбкое полуголодное существование эстрадного автора.

Но на этом его испытания не закончились. Спустя какое-то время Жванецкому пришлось оставить театр: талант его не вмещался в узкие рамки. Представьте, каково было уйти «на вольные хлеба» с надежного места и от такого артиста! Не каждый решится на такой шаг. Но, тем не менее, это было правильное решение.

Я могла бы привести еще множество примеров из жизни знаменитостей. Но слышу ропот ваш, мои любимые читательницы: «Жизнь выдающихся людей слишком далека от сегодняшних ежедневных проблем! Мы же не Клары Новиковы и тем более не Михаилы, понимаете ли, Жванецкие!» Согласна: лучшие примеры — те, что вокруг нас. Пожалуйста, вот такой случай.

Один мой знакомый, Петр, работал художником-оформителем многие годы. Набил руку и кисть на наглядной агитации и горя не знал. Пришла перестройка, и по сокращению штатов художник оказался на улице. В тот момент для него это было трагедией, потому что он умел только рисовать. В паническом страхе оказаться без средств к существованию Петр дошел до такой глупости, чтобы устроиться сторожем в школе… Нет-нет, я далека от разделения профессий на престижные и прочие — все необходимы: и продавец, и сторож, и профессор. Но только не имеет права имеющий талант зарывать его в землю, — право же, лучше постараться его использовать. А в земле их и без того много. И вообще, если микроскопом гвозди забивать, то микроскоп со временем превратится в молоток.

В школе в кабинете информатики наш герой увидел компьютер и заинтересовался им. Купил несколько книг по графическим редакторам. Вскоре, всерьез занявшись изучением компьютера, Петр освоил профессию художника-дизайнера компьютерной графики. Теперь он активно работает в рекламе и полиграфии, рад и счастлив, что тогда оказался уволенным, и единственно о чем жалеет — что его не уволили раньше.

Не устраивает мужской персонаж? Хотите, чтоб к своей жизни можно было примерить? Получайте другой, весьма распространенный пример.

Лариса, моя бывшая одноклассница, по специальности инженер-конструктор. НИИ, где она работала много лет, в годы начавшегося капитализма постепенно сокращался. Лора не стала ждать сокращения и, несмотря на необходимость содержать двоих детей и отсутствие помощи со стороны бывшего мужа, уволилась в никуда. Как многие в те годы, она сумела пристроиться к группе «челноков», ездивших в Польшу и другие страны Европы торговать. Это было нелегко и не всегда безопасно, но терять-то Ларисе было нечего: в то время цены стремительно росли и средств на существование взять было больше негде. Однако моя одноклассница наблюдала, делала выводы и «включала мозги». Вскоре на добытый с таким трудом капитал она открыла собственное туристическое агентство, начав зарабатывать уже головой, а не ногами. Агентство существует и поныне, а Лариса, довольна жизнью вполне.

Еще один женский персонаж, мой любимый. Знакомьтесь: Ксения, мы с ней выросли в одном дворе. Изумительная массажистка, мастер мануальной терапии — в общем, золотые руки безо всяких кавычек. Дружим домами и помогаем друг дружке до сих пор. Ксюша когда-то была спортсменкой, завоевывала звания и медали в легкой атлетике. С возрастом перешла на тренерскую работу, была всем довольна, пока не пришло время перемен — то самое время, девяностые годы — о них все мы долго будем помнить. Зарплаты с трудом хватало на проезд, а когда в спортивной школе сократилось количество учеников, деньги вообще перестали платить. «Переходи на хозрасчет или увольняйся», — сказал директор.

Ксения когда-то делала подружкам-бегуньям массаж. Вспомнив об этом, она решительно уволилась и пошла на курсы. У нее оказался настоящий талант! Она стала пользоваться популярностью как специалист массажа и непревзойденная мануалыцица. Нередко бывало, что больного приносили к ней на носилках, а уходил он своими ногами. К ней записывались на несколько месяцев вперед, и не было случая, чтоб радикулитный или остеохондрозный больной не оживал в опытных Ксюшиных руках. Сперва работала в институте нетрадиционной медицины, затем ушла в солидную коммерческую клинику.

— Недавно приходил мой бывший начальник, — смеясь, рассказывает Ксения. — Тот самый, что хотел меня на хозрасчет перевести. Зашел в массажный кабинет, узнал и немножко испугался. А когда я его стала благодарить за увольнение, и вовсе растерялся! По-моему, он так и не понял, каким счастьем для меня оказался уход из школы.

Как видите, потеря работы оказывается в итоге удачей, а не трагедией. Ответственно заявляю, что удача улыбнется и вам. Конечно, при условии, что вы не станете ее ждать в кресле у телевизора, а энергично устремитесь ей навстречу. Чтобы не получилось, как в анекдоте:

— Боже, — обратился к Создателю некий человек, — я такой правильный христианин, соблюдаю все посты, молюсь, регулярно хожу в церковь, жертвую на храм. А удачи ни в чем нет. Господи, прояви свою любовь ко мне, сделай так, чтобы удача мне улыбнулась. Позволь хоть один раз выиграть в лотерею.

Разверзаются небеса, и слышится голос Божий:

— Я бы тебе давно помог. Но можешь ты хоть раз купить лотерейный билет!?

Никогда не надо держаться за некомфортное место работы, хоть это и трудно, а для некоторых почти невозможно. Надя, уволенная по сокращению штатов из художественно-производственного комбината (а уже под 40), недолго думая устроилась бригадиром маляров в строительно-ремонтную фирму. Это была первая найденная вакансия. Ну что ж, тоже не последнее дело, однако полезно бы соизмерять свои силы с теми, что от тебя требуются. Здоровья у нее оказалось немного, в отличие от совести, и она наравне с молодыми таскала ведра с растворами, двигала «козлы». Подруги ей советовали бросить эту работу и найти что-либо подходящее по здоровью, однако вышеупомянутые страхи мешали Наде обрести здравый смысл. Как вы думаете, что случилось далее? Правильно, надорвалась. Теперь сидит дома, тратит заработанные с таким трудом деньги на лекарства и умнеет понемногу.

Как видите, опыт многих рядовых и выдающихся людей показывает, что увольнение может стать началом нового, более значительного этапа вашей карьеры.

Уходя, правильно тушите свет

 — Ну хорошо, убедили, — возможно, говорите вы, мои уважаемые. Ну не говорите, думаете. — Прям-таки уже мечтаю уволиться. Но все же, что надо в первую очередь сделать, если грозит увольнение? Заранее начать искать новую работу?

— Да, но не только, — как бы отвечаю я.

— Осваивать новые профессии?

— Опять не угадали, хотя и это не помешает. В первую очередь необходимо грамотно уволиться с нынешнего места работы. Отряхнуть, что называется, ее прах со своих ног. И сделать это правильно, осторожно, чтобы ничто вам не мешало начать успешный поиск новой.

Не следует махать кулаками после драки, девчата, другими словами — когда решение принято, назад дороги нет. Даже если с вами поступили несправедливо — а это бывает, к сожалению, очень часто, например: не уплатили столько, сколько обещали, оштрафовали не по делу, придрались не по теме — не спешите ругаться ни с начальством, ни с коллегами. Уж если желаете восстановить справедливость, сходите з юридическую консультацию и берите выписки из Кодекса о труде. Советуйтесь с адвокатом. Можно и в газету написать, и в телевизионную программу позвонить — бывали случаи, помогали. Как и обращение в суд, если вас уволили без должного соблюдения всех формальностей.

Но в любом случае, с уходом из родимого учреждения не забудьте захватить, кроме коричневой от чая чашки и удобных старых туфель, что-нибудь полезное для жизни. Только не собственность фирмы, даже на добрую память. Не нужно вынимать из компьютера пишущий CD-ROM, как сделал один верстальщик в одном рекламном агентстве — все равно с милицией вернули. А брать нужно характеристики, рекомендательные письма, отзывы заказчиков о вашем героическом труде, свидетельства о выигранных тендерах, патенты, рацпредложения — словом, все бумаги, что могут составить ваше портфолио. И уже потом, если невмоготу, ругайтесь.

Бывают ситуации, когда увольнять и не очень хотят, да нужда заставляет. С вашей же стороны тоже есть желание остаться именно в этом месте. Тогда придумывайте компромиссные варианты: поработать на половине ставки, переучиться, исполнять дополнительные профессиональные обязанности, оформить отпуск за свой счет и тому подобное.

Вообще же ситуация вашего ухода, даже по собственному желанию и без всяких обид на фирму, потенциально конфликтная. Начальство часто воспринимает ваш поступок чуть ли не как предательство. Поэтому для начала советую: если возможно, не торопитесь. Если причинами вашего желания уволиться являются не лучшим образом сложившиеся отношения внутри структуры, не слишком большая, по вашему мнению, зарплата, отсутствие карьерного продвижения или что-то еще, попытайтесь сперва поговорить с шефом о том, что вас не устраивает. При этом не намекайте на свое желание поменять место работы, лучше продумайте аргументы для улучшения зарплаты или должности. И уж если беседа с руководством окончится ничем, тогда, как говорится, на свободу с чистой совестью.

При всем желании не афишировать свои поиски работы вам это не удастся. Хотя бы потому, что вы должны предупредить начальство заранее о своем уходе, формально соблюсти все приличия. Информация о том, как именно происходило расставание с фирмой, все равно когда-нибудь попадет на рынок труда. Если вы профессионал в определенной области, для вас это особенно важно: очень велика вероятность того, что директор вашей будущей компании знаком, дружит, поддерживает партнерские отношения с директором предыдущей. Соблюсти же приличия вовсе не так сложно. Можно предупредить начальство об уходе вашей ценной для фирмы персоны не за две недели, строго по трудовому законодательству, а за три, за месяц. Хотя законодательством предусмотрена только передача материальной ответственности, можно и тут проявить заботу об осиротевшей фирме и постепенно, тщательно передать все свои полномочия, договориться о том, кому и как вы сдаете дела, когда и каким образом завершаете неоконченные проекты. Соблюдайте, если получится, пропорции между вашими личными интересами и интересами той компании, фирмы или структуры, откуда вы уходите. Это может быть устная договоренность или же письменный перечень вопросов, подлежащих с вашей стороны полному «закрытию».

Главное — уходя, не затаите обиду на оставшихся в «теплом» местечке. Сохраните с ними добрые отношения. Возможно, кто-то чем-то сможет вам помочь в дальнейшем трудоустройстве, что-то присоветует, на какую-то фирму выведет. Записывайте телефоны сотрудников всех мест, где вы трудились, копите это богатство. Оставляйте по себе хорошее впечатление. Уходя, тушите свет по-человечески.

Если с вами рассчитались и если нет

Ну, если рассчитались, вы и без меня знаете, на что потратить. А вот если не полностью или совсем не рассчитались, то тут, как говорится, возможны варианты. Не будем рассматривать случай, когда предприятие государственное, тут все просто: юридическая консультация становится вашим родным домом, и с помощью закона вы им всем устраиваете «вырванные годы». Однако нынче многие из нас, дорогие мои, работают в фирмах частных. Частные же предприниматели — не ангелы небесные, они образовались из нас же, со всеми нашими недостатками вплоть до скупости. «Жаба» — любимое их состояние. Посему частенько самая для них болезненная тема — финансовая. Неохотно, чуть ли не со стонами расстаются они с каждой копеечкой, слышать иногда не хотят, что вы ее честно заработали. И тут полезно вести себя по-взрослому, без криков «Как! Вы же обещали!» Проявление наших нормальных женских эмоций приберегите на потом, постаравшись сначала по-хорошему договориться.

Мне даже неловко напоминать вам о таком элементарном принципе коммуникации, как проявление понимания. Войдите в положение вашего работодателя. У него сейчас временные трудности: налоговая наезжает, заказчики не платят, партнеры подводят, а тут еще и вы увольняетесь. В таком случае договаривайтесь с шефом, как Россия с Украиной — о методе структурирования долгов. Вы будете навещать свою бывшую фирму раз в месяц и получать какую-то сумму, что выйдет в результате не накладно для обоих сторон.

Если такой метод не проходит, попробуйте другой — порядочность в обмен на порядочность. Предположим, вы работали в фирме со своей базой данных, либо вообще являетесь ценным работником, носителем какой-либо важной информации. Можно попробовать пообещать шефу в обмен на полный расчет подписание договора о конфиденциальности и неразглашении его «детских» секретов. Добавьте, что вы не станете переманивать всех его рекламодателей или заказчиков к конкурентам. Это не шантаж а чистая правда: вы действительно НАМЕРЕННО не станете.

Бывает, что никакие методы не действуют и вам остаются должны какую-то сумму. Как показывает опыт, это случается не так часто, иногда потому, что вы не совсем скрупулезно договаривались со своим работодателем «на берегу». Во всяком случае, поверьте, это не смертельно. Да, за свои деньги (не заплаченные) вы получаете сомнительное удовольствие дурно отзываться об этой структуре везде, где сможете. Допустим, что и заказчиков вы переманили (как правило, не всех и не всегда в силу их инертности). Однако настоящее и полное удовлетворение вы получите, если на время забудете об обиде и вплотную займетесь своей карьерой. Деньги — это вещь наживная, а вы энергичная, целеустремленная и гордая женщина, настоящий профессионал.

Был такой случай в моей жизни (и не один, к сожалению), когда пришлось внезапно уволиться и мне остались должны. Я работала главным редактором толстого журнала. Мои взгляды на культуру подачи материалов и этику работы с авторами в один не очень прекрасный день разошлись с мнением владельца издания. Это мнение мне было высказано в грубой и безапелляционной форме, чего я не прощаю никому и никогда. Через пять минут место главного редактора было вакантно. Однако владелец журнала остался мне должен зарплату за два месяца, деньги в то время немалые. Сразу стало понятно, что я их не увижу ни сейчас, ни потом. Сперва я очень расстроилась и разозлилась на этого человека, долго не могла избавиться от горьких мыслей. Помогло время и несколько парадоксальных, но весьма правильных постулатов. Необходимость заставила меня их выработать, а с вами, подруги, хочу поделиться ими для профилактики.

Нужно двигаться вперед. Двигаться, несмотря ни на что. Человек, «застревающий» на своих черных мыслях, подобен тихоходной барже: она наезжает на мины и взрывается сразу. А у стремительно мчащегося торпедного катера мины взрываются далеко за кормой. Нельзя зацикливаться на обстоятельствах, если вы не в силах их изменить, думать о них днем и ночью; лучше оставить их «за кормой», во вчерашнем дне. Тогда вы сохраните свою психику. Это раз.

Вот вы постоянно думаете о своем недоброжелателе: ведете с ним внутренний жесткий диалог, перебираете варианты, как бы ему насолить покрепче. От этого вы не можете ни спать толком, ни работать, ни книгу читать, ни телевизор смотреть. У вас повышено давление и частит пульс из-за избытка адреналина в крови (безусловные рефлексы делают свое дело). Это плохо, это вредно, это вас разрушает. Представляете, как бы обрадовался ваш противник-неприятель, если б мог знать, какой вред он вам причинил? Не давайте ему такой радости. Это два.

Иногда в человеческих отношениях наблюдается нечто вроде третьего закона Ньютона. А именно: действие равно противодействию. Можно это назвать и эффектом бумеранга, когда зло возвращается к сотворившему его. Особенно если не ждать соблюдения этого закона, предоставить всему идти, как идет. Знали бы вы, сколько к врачам обращается людей с тяжелейшими комплексами вины за совершенное когда-то — это серьезная их проблема. Это три.

Вскоре я успокоилась и начала спокойно заниматься своим трудоустройством. Прошло несколько лет, и я узнала, что у владельца журнала дела плохи: кто-то разгромил его квартиру, у него угнали машину, он не вернул кому-то кредит и в конце концов уехал из страны.

Закон бумеранга подтверждался и позже не раз. Так что, милые дамы, не нужно тратить силы своей души на тех, кто по жадности, глупости или недомыслию не пожелал заплатить вам за работу. Они и так будут наказаны. Это я вам обещаю, как человек с большим жизненным опытом, практически почти как волшебник. Так и будет. Потому что бизнесмены, склонные не платить по счетам, долго не существуют — при современном развитии бизнеса это плохо отражается на их конкурентоспособности, а у самых недальновидных — и на здоровье.

В заключение темы хочу поделиться с женщинами, внезапно оставшимися без работы, несколькими простыми секретами, как сохранить рабочую форму, тонус и нормальное самочувствие.

Первое: как бы ни хотелось наконец поспать подольше, вставайте тогда, когда привыкли вставать, то есть рано. Наш организм — конструкция инертная, хрупкая. Если резко изменить график подъема, рискуете заполучить головные боли, бессонницу. А нам с вами это ни к чему. Лучше всего постепенно добавлять к тому времени, когда вы поднимались на работу, по 10–15 минут, и так максимум до 10 утра.

Второе: будьте осторожны с режимом питания. Когда ты на работе, приходится есть в определенные часы, часто ощущаешь, что еда «проваливается»: ведь мы работаем если не руками, то мозгами. А мозги сжигают энергию не хуже мышц. Так что дома не особенно наваливайтесь на калорийное, мучное, сладкое — иначе придется «распускать» талию у всех костюмов.

Третье: кстати, о мозгах. Если они на вашей работе были загружены, не вздумайте давать им отдых. В пустую голову всегда лезут всякие черные мысли, вы начинаете «перепиливать опилки» и потом удивляетесь: почему у меня такое плохое настроение, упадок сил и депрессия, если я сейчас отдыхаю на курорте у моря (собираю грибы в средней полосе)? Голова ваша обязательно должна быть чем-нибудь занята.

И четвертое, самое важное: организуйте на дому свою собственную фирму (штаб, центр, агентство) по трудоустройству, где единственным клиентом будете вы сама, любимая. Однако подробнее об этом — в другой главе.

Глава III.ЧТО Я УМЕЮ И СКОЛЬКО Я СТОЮ

Какие специальности сегодня нужны

Странное существо человек, а в особенности мы, женщины. Как бы тщательно мы ни готовились к потере работы, — день, когда просыпаешься утром и вспоминаешь, что отныне ты «временно не работаешь», приносит не самые радостные ощущения. Хочется не только поскорее трудоустроиться, но еще и зарплату получать больше, чем на предыдущем месте. Возникает легкая такая паника: время пошло, а я еще «ни в одном глазу», а если трудоустройство затянется — чем платить за квартиру (учебу, телефон)?! Что ж, это понятно. Но не эффективно. Размышляя таким образом, очень сложно найти по-настоящему достойную, высокооплачиваемую работу. Вы спросите меня, а как же решать вопрос эффективно? Отвечаю: нужно посмотреть на рынок труда не с позиций пассажира «Титаника», оказавшегося в океане — чем больше будете размахивать руками и барахтаться, тем меньше шансов на спасение. Встаньте на позицию исследователя, изучающего вопрос в тишине лаборатории, проводящего свои опыты среди колб, пробирок и с помощью компьютера.

Прежде всего — знаете ли вы, какие профессии сегодня востребованы наиболее остро? Вам кажется, что знаете. И вы не задумываясь готовы фыркнуть: «Тоже мне, бином Ньютона! Постоянно требуются бухгалтера, юристы, менеджеры всевозможных продаж!»

Ошибаетесь, нетерпеливые мои, И я берусь вам это сейчас доказать. Конечно, перечисленные специальности очень нужны рынку труда, но… Бухгалтера требуются опытные, юристы — специализирующиеся на определенных направлениях хозяйственной и правовой деятельности. А менеджеры по продаже только тогда дорого стоят, когда у них наработана база данных по клиентам какого-то определенного сектора рынка. Более того, открою вам один маленький секрет: этих специальностей на нашем рынке сейчас слегка перебор. В последние годы все учебные структуры, в том числе и всевозможные курсы, так интенсивно обучали и выпускали кадры по перечисленным специальностям, что сегодня предложение превышает спрос. Хорошие бухгалтеры, юристы, менеджеры продаж, как правило, трудоустроены. Ищут работу по этим специальностям в 70 % случаев те, кто не обладает достаточным опытом и старается его приобрести. Поэтому давайте проведем обзор поля трудовой жатвы, чтобы понять общую механику процессов и их закономерности.

Словосочетание «бизнес-леди» включает в себя практически все возможные профессии. Женщины работают во всех мыслимых областях человеческой деятельности в зависимости от умений, навыков и степени образованности. Многие открывают свое собственное дело, не желая работать на других и стремясь самим решать все вопросы, делать то, что им нравится. Это неплохой выход для тех, кому за сорок: в качестве наемного работника их берут неохотно, а гигантский накопленный опыт требует применения. Делая этот выбор, нужно понимать, что и на таком пути нас подстерегают всяческие трудности.

Что я умею и сколько я стою

Оглянемся вокруг. Развитие компьютерной индустрии в течение последних лет привело к тому, что область «высоких технологий» в США, например, по числу рабочих мест и по общей доле в промышленности занимает лидирующие позиции. Миллионы работающих в этой области получают самую высокую зарплату в стране. Интернет развивается быстрее, чем все предшествующие ему новые технологии. Популярные профессии в области ИТ — веб-мастера, системные аналитики, программисты, сборщики, разработчики программного обеспечения, художники-оформители и графические дизайнеры. Однако, девушки, имейте в виду, что на наших просторах работодатели видят в креслах дизайнеров или программистов в основном мужчин.

В медицине число женщин всегда было достаточно большим, растет оно и сейчас. Их карьера в этой области тяготеет к гинекологии или акушерству, частной практике и фармацевтике. Большее количество женщин становится физиотерапевтами, профессиональными терапевтами и работает в реабилитационных центрах.

Среди юристов число женщин увеличивается, становясь все более обычным делом. Вопросами патентования, авторского права, а также корпоративным правом на сегодняшний момент занимаются в основном женщины-юристы.

Есть определенная взаимосвязь между карьерами художника и компьютерщика, так как многие работы — печатные материалы, рекламная полиграфия, макеты — сегодня создаются при помощи специального программного обеспечения. Графические дизайнеры и художники-оформители попадают категорию «искусство и дизайн» так же, как и владельцы галерей, аниматоры, люди, занятые в киноиндустрии, архитекторы, дизайнеры ландшафта, интерьера и моды. Огромная армия женщин, умеющих создавать нечто руками, сегодня называется стилистами и работает в широком спектре услуг, начиная от салонов красоты и заканчивая гримерами и визажистами в множестве фотостудий, рекламных агентств и модных журналов.

В области маркетинга (маркетологи, руководители продаж, аналитики рынка, специалисты по консалтингу), когда-то доступной только мужчинам, также работает много женщин. И их становится все больше (подробности — в главе о рекламе). Это новое направление деятельности, с моей точки зрения, очень подходит женщинам, так как в принципе требует тех качеств, какие развиты почти в каждой из нас самой природой. Умение планировать, рассчитывать бюджет, изучать рынок, выстраивать стратегию борьбы с конкурентами. В личной жизни этим занимается большинство слабого пола, поэтому нет ничего странного, что множество маркетологов — женщины.

А в науке и технике женщины в основном специализируются на конкретных занятиях вроде биологии, экологии, архитектуры; что же до теоретических исследований, тут флаг в руки мужчинам, вечно пытающимся выяснить, есть ли жизнь на Марсе,

Если одна из вышеперечисленных профессий ваша, то освойте методику эффективного поиска работы, и вы получите ее, желанную.

Но если ваша специальность не является популярной в нынешних условиях, а работать необходимо, то здесь есть несколько путей решения вопроса, как жить дальше.

Путь № 1. Тот самый, предложенный в свое время вождем мирового пролетариата, господином Ульяновым В. И., а именно: учиться, учиться и еще раз учиться. Сегодня такое огромное количество всевозможных курсов, уже не говоря о втором высшем образовании, что нет никаких сомнений — получить востребованную рынком рабочей силы специальность можно.

Путь № 2. Искать применение основной специальности в новом ракурсе. Например, одна женщина, по профессии педагог, решила попробовать себя в качестве менеджера по рекламе. А поскольку ее бывший предмет (литература) — смесь психологии и филологии, то она смогла реализовать свои теоретические знания на практике. Используя полученные навыки в неожиданном повороте, вы тоже можете найти свое место в другой деятельности.

Путь № 3. Это направление поиска можно условно назвать «лестницей». Например, вы никогда прежде не занимались чем-то, что в принципе было бы вам интересно. Однако вам почему-то кажется, что этим делом могут заниматься только профессионалы, и вы не решаетесь попробовать. Но ведь и профессионалы когда-то начинали свой путь с первой ступени лестницы. Поэтому дерзайте! Предположим, вам нравится работа где-нибудь в медиа-структурах, то есть мир телевидения, радио, газет или журналов кажется вам миром звезд. Вы можете попробовать (если нет специального образования) предложить свою кандидатуру в качестве любого требующегося работника, и посмотреть на вымечтанное место работы изнутри. Тогда вы увидите все особенности, плюсы и минусы желанной цели. И если плюсов окажется больше, поднимайтесь на вторую ступеньку лестницы, но уже внутри структуры.

Можно женщине сделать карьеру в образовании, можно — в журналистике. Где угодно можно, было бы желание.

Притча о яблоках

Так вот, продолжаем разговор о желании сделать карьеру, или хотя бы о желании заработать на достойную разумного человека жизнь. Один торговец возил на рынок яблоки и продавал их. Все шло хорошо, пока не пришло лето. Наступило время других фруктов, и яблоки перестали покупать. Но наш торговец упорно возил на рынок яблоки и предлагал их, хотя они никому не были нужны. Так он привык, и вообще, не умел ничего другого продавать. Или ленился заметить происходящие вокруг перемены. В то же время в его саду, кроме яблок, росли вишня, слива, абрикос, груша, черника, малина, крыжовник и много чего еще. Может, росли они в недостаточном количестве, потому что к их выращиванию он сил не прилагал. Тут самое время было бы нашему торговцу начать культивировать в своем саду и продавать то, что востребовано рынком. Но его научили когда-то в школе только яблоки выращивать, и все. Потом, спустя какое-то время, яблоки опять стали покупать, конечно. Но торговец уже вынужден был продать свой сад, чтобы расплатиться за кредит. И не сумел выжить, переждать неблагоприятное время.

Надеюсь, намек понятен? Если рынок перестал нуждаться в твоей профессии, освой другую, третью, четвертую, и ты будешь востребован. Если только ты не тупой торговец яблоками.

— Но ведь это требует времени и усилий! — возразит мне придирчивая читательница. — Где же их взять? И потом, если общество требует от меня, чтобы я преподавала изобразительное искусство в младших классах, и ничего другого обществу от меня не нужно?

Речь в последнюю очередь идет о приобретенных автором за эти годы профессиональных навыках, литературном опыте и так далее. Речь в первую очередь идет о том, как соотносится работа критика с движе­нием времени, с его подчас весьма резкими поворотами, неожиданными изломами и даже разрывами. Это заставляет задуматься над тем, как профессиональный театральный критик, какого бы творческого мае­штаба он бы ни был, живой человек со своими художественными при­страстиями и отвержениями, со своими взглядами на то и на се, со своей собственной биографией, которую не переделаешь и заново не прожи­вешь, как он \"вписывается\" в этот прихотливый и драматический рису­нок жизни, как переживает эти изломы и разрывы. Односложно и одно­значно тут не ответить. Но вдумчивый читатель, \"осиливший\" книгу, может найти кое-какие ответы. И это тоже одна из целей книги.

Действительно. Нужно ли «разбрасываться», распылять свои усилия? Если ты педагог, зачем тебе сочинять какие-то новые преподавательские программы? Если ты журналист, для чего тебе писать сценарии? Если ты архитектор, нужно ли тебе становиться экспертом по дизайну интерьера? Да, общество требует от нас досконального знания только одной профессии, оно заставляет нас быть узкими специалистами. Но если для твоей профессии настанут плохие времена, общество вряд ли позаботится о тебе. Будет лучше, если мы все сами о себе позаботимся. Причем заранее.

Кроме торговца яблоками, можно еще представить себе первобытное племя охотников. Один из них — не охотник, зато хорошо умеет делать каменные топоры для охоты. Они всем нужны, и его кормят, пока он делает топоры. Но пришло время, и племя начало пользоваться луком и стрелами, это намного эффективнее. А мастер по топорам — узкий специалист и больше ничего делать не умеет. И вот он уже никому не нужен, никто его кормить не станет.

Она о театре, который есть главный и единственный ее герой.

В наше время невозможно знать, что будет через месяц, через год, и лучше быть специалистом в нескольких областях знаний, чем очень классным экспертом, но в одной. Кроме того, владеть несколькими профессиями так же интересно, как актеру — играть разные роли, как зрителю — смотреть различные фильмы и жизнь каждого героя примерять на себя.

Она рассказывает о нем живым языком \"текущей театральной кри­тики\", параллельно затрагивая многие проблемы этой профессии, рас­крывая некоторые ее особенности и секреты.

Как-то ехали мы с коллегой на его автомобиле на семинар в Одессу. На шоссе стояла и «голосовала» женщина с рюкзачком. Я попросила коллегу остановиться, опустила стекло. Женщине с рюкзачком нужно было попасть в Кировоград. До Умани нам было по пути, и мы ее взяли. По дороге я стала расспрашивать нашу спутницу о ее житье, она охотно отвечала. Родом она из маленького городка Белая Церковь, работала там всю жизнь на заводе технологом. Семь лет назад завод закрыли, она потеряла работу, и на этом кончилась старая, привычная и спокойная жизнь. Началась новая, к которой она никак не может привыкнуть. Все время она пытается найти работу, ездит в поисках ее по всему СНГ, и в Беларуси, и в Украине, и в российских городах бывала. Но работы, кроме временной, на несколько дней, не нашла. Иногда ее подвозят в автомобиле, вот как мы. Иногда она ездит поездом, пока не выгонит проводник. Но она не бомж. Она несколько раз повторила это: видимо, ее уже не раз принимали за человека без определенного места жительства. Пособия по безработице ей не дают, потому что она не зарегистрирована в определенном месте.

Она есть сжатая биография автора, как бы ни были малозначитель­ны собранные под ее обложкой статьи, да и сама его личность.

Женщина привычно ругала экономику, правительство и новых капиталистов за свои проблемы.

Однако, мне кажется, что, говоря о театре, о профессиональной те­атральной критике, об одной частной биографии, эта книга в каком-то — самом широком — плане выходит за пределы всех этих тем. В конце концов, может быть, даже вопреки воле автора, она позволяет ощутить прожитое всеми нами время, общую нашу прошлую жизнь и, разумеется, превращает театральное искусство, о котором рассказывает, в ее важную и невозвратимую примету.

— Я иногда встречаю таких же людей, — сказала она. — Среди них есть и с высшим образованием, как у меня. Была одна женщина, бывший редактор газеты, с ней мы скитались вместе. А попадаются и художники, и конструкторы, и учителя, и рабочие.

Я присмотрелась к ней повнимательнее. Лицо бледное, бордовая кофта стала серой от дорожной пыли, в волосах застряла соломинка из бескрайних степей. Человек выпал из общества. На мой вопрос, не пыталась ли она поменять специальность, женщина со скорбной улыбкой ответила, что ничего другого не умеет, и вообще не зря же она столько лет училась.

Часть I. До и после. От театра советского к театру российскому

В Умани мы попрощались. Женщина с рюкзачком, оптимистически помахав нам рукой, отправилась искать то ли работу, то ли попутную машину…

Хочу посоветовать вам, подруги мои, не выпадать из общества. Для этого нужно не лениться и развивать свои знания, умения и способности в разных направлениях. Нужно не брезговать временной работой. А еще нужно быть внимательными и не просто глазеть по сторонам, а делать из увиденного выводы.

Ну например, если проявить хоть капельку внимания к происходящему вокруг нас, то можно сделать такое, в частности, наблюдение: в последние несколько лет рынок строительства и жилья развивается невиданными темпами. Такое впечатление, что все занялись строительством, перепланировкой, реконструкцией домов, наполнением их умной техникой, модной мебелью и всем остальным, чему положено быть в доме. Оно и понятно: экономический кризис позади, люди работают и хотят жить в нормальных условиях. Идея хорошего дома все больше овладевает массами, так как, во-первых, стандарты европейского жилья уже давно проникли на нашу территорию, а во-вторых, дом вообще с незапамятных времен является основополагающим архетипом человеческого сознания. И мы живем в то благословенное время, когда в человеческом сознании происходит переход от идеи элементарного проживания к идее наслаждения комфортным жильем — идеи, открытой еще римлянами и вновь с немалым трудом открываемой нами. Возникает огромное количество журналов по интерьеру и строительству, печатных и сетевых; растут как грибы после дождя архитектурные и дизайнерские бюро, организации по ремонту, перепланировке и реконструкции жилья.

Глава первая. СПЕКТАКЛИ

Вывод: можно приложить свои способности в этой области. Причем приложить разными способами, кто как привык и у кого как получается — кто головой работать любит, а кто руками. Можно самой планировать и дизайнерить, декорировать или писать статьи об интерьере, а можно лично строить, сверлить, красить или штукатурить. Или же торговать техникой, мебелью, оконно-дверной продукцией, Это неважно. А важно то, что растущий рынок испытывает голод на кадры, и вы просто обязаны этим обстоятельством воспользоваться.



Жан Ануй. \"Медея\"

Сегодня стало неважным, какую профессию выберет для себя женщина: более традиционную «женскую» или что-то абсолютно новое. Найдите свою нишу — и у вас будет больше возможностей реализовать себя, сделать собственную карьеру и быть счастливой,

Драматический театр имени К. С. Станиславского. Москва,

март 1968 г.

Я сама под микроскопом



Ануй не случайно обратился к мифу. Не случайно и то, что он ос­тановил свой выбор на безрадостной и кровавой повести о Медее. Он воспользовался сюжетом этой истории, чтобы выразить свое трагиче­ское восприятие мира, и одновременно истолковал неумолимую логику мифа в пользу фатальности человеческого бытия.

 Читала я как-то лекцию в одном из столичных вузов. Один студент-заочник, в тот момент безработный, задал вопрос:

Мир представляется Аную полем действия \"извечных законов жиз­ни\", непознаваемых роковых сил, в котором невозможно рассчитать по­следствия поступков, разобраться в их причинах. Кровавые деяния Медеи и стремление Язона отмежеваться от ее преступлений одинаково бес­смысленны. Самые крайние по видимости противоположности в итоге совпадают: так, жаждущий мира Язон, по сути, толкает Медею на убий­ства. Ануй отказывается судить своих героев: раз все предопределено заранее — человек не может быть судим. Оба правы — и Язон, й Медея. Аную помогает \"самоустраниться\" магия слов: он возрождает в своей пьесе исходный принцип театра Корнеля— прав тот, кто говорит.

— Как можно сразу начать зарабатывать большие деньги?

В \"Медее\" Ануй близок пессимистическому утверждению Пиран-делло, что людям \"никогда не столковаться\", что \"в каждом — целый мир... свой, особенный\" и поэтому, что бы ни говорил один, другой улавливает \"лишь то, что согласно с его собственным миром\".

Медея и Язон катастрофически \"не столковываются\". В хаотичном мире ануевской \"Медеи\" и любовь под стать этому миру— такая же безрадостная и необъяснимая. Ануй насыщает отношения героев фрей­дистскими мотивами \"любви-ненависти\", которая порабощает человека, пробуждает в нем \"все, что только есть мерзкого и низкого на свете\" (Медея). Любовь — несчастье, от которого человеку нет избавления. В то же время сама возможность избавления для героев Ануя мучительна. Свобода — это то же несчастье.

Вопрос частый и отнюдь не праздный, имеющий колоссальное значение не только для конкретного заочника. Спросите у любого студента, менеджера среднего звена, и вообще у каждого человека на улице: устраивает ли его та оплата труда, какую он получает? Любой скажет вам, что хочет получать больше, гораздо больше, чем ему платят. У этой проблемы есть две стороны. Первая — сколько стоит специалист на самом деле, то есть его реальная стоимость на рынке рабочей силы, Вторая — сколько он стоит с его точки зрения, или же субъективная оценка человеком собственных способностей, умений, опыта. Как правило, человек не может или не хочет посмотреть на свои возможности работника с реальной точки зрения.

Что же остается на долю героев? \"Все, что я могу сделать, — это сыграть свою роль до конца\" — эти слова Язона могут сказать о себе почти все персонажи \"Медеи\". \"Играть свою роль до конца\" или, что то же самое, \"быть самими собой\". Еще — умереть. Герои \"Медеи\" к смер­ти готовы: они торопят ее приход, о ней молят. Смерти здесь удостаи­ваются как награды. А если тебя обошли — \"надо ждать смерти\" (Язон). Смерть в \"Медее\" фатальна и бессмысленна, как бессмысленны злодея­ния Медеи из-за любви, которой уже нет. Как бессмыслен мир, освобо­ждение от которого означает гибель героя...

У Ануя было немало предшественников. Следы влияния по край­ней мере двух из них — Еврипида и Сенеки — нетрудно обнаружить в трагедии. \"Медея\", без сомнения, была навеяна Аную военным про­шлым, в котором было предостаточно от чего ужаснуться. Написанная в 1946 году, то есть через четыре года после \"Антигоны\", \"Медея\" не слу­чайно вошла вместе с нею в сборник \"Новые черные пьесы\" (1947). Она связана с \"Антигоной\" и полемична по отношению к ней.

Отсюда следует, что самая странная на свете вещь — это собственная самооценка. Почему-то она совершенно не совпадает с тем, что есть на самом деле.

И Еврипид, и Сенека, разделенные друг от друга пятью веками, жили в одинаково трагическое время. Тем не менее их концепции мифа о Медее противоположны.

Еврипид попытался разобраться в \"болезни века\" и сделал это с яс­ной человечностью, присущей классике. Его Медея — мученица, \"чье нежное глубоко страждет сердце\", женщина, восставшая от имени бес­правных афинянок на узурпаторов-мужчин, которым все позволено. Она непримирима к Язону; ее устами драматург обличает героя, уве­ренного в своей непогрешимости софиста, предавшего, \"чтобы себя устроить\". И вместе с ним — аморализм времени, в котором возмездие, оплаченное страданиями мстительницы, есть преступление. И хор, Ме­дее сочувствующий, призывает человека стремиться к \"скромному сча­стью\". Призывает человека к человечности.

Вот уже несколько лет курс «Технология карьеры», читаемый мною в высших учебных заведениях, начинается с трех простых вопросов:

Нет и не может быть счастья в мире, где властвует слепой и неумо­лимый к людям рок, утверждает фаталист и стоик Сенека. Человек— всего лишь игрушка судьбы, жертва рока и одновременно его орудие. Такова его Медея — ревнивая, готовая простить Язона. Медея, одержи­мая страстной жаждой разрушения. Таков Язон— жалкий, теснимый врагами изгнанник, мучимый сознанием своего вынужденного преда­тельства. Мир страшен, человек в нем обречен — вот о чем написал свою \"Медею\" Сенека.

— Сколько вы хотите получать?

— Сколько вы реально можете получать после окончания вуза?

Трудно не заметить близость трагедии Ануя сенековской \"Медее\". Она не только в многочисленных текстуальных совпадениях. Близость прежде всего в общей концепции: в восприятии мира, в роковой обу­словленности судеб героев, в отказе от суда над ними. Но одновременно Ануй воспринял от Еврипида мотив \"скромного счастья\". Осмысляя его, драматург занял по отношению к героям хотя и двойственную, но опре­деленную позицию.

— Сколько вы стоите на самом деле?

В \"Медее\", как почти во всех своих пьесах, Ануй ополчается про­тив бездуховного нищенского \"счастья\" мещан, против счастьица-прозябания, которого домогаются и которое получают обыватели. Принципы этого \"счастья\" дано в \"Медее\" сформулировать Кормилице.

Вместе со Стражником она обречена выжить и добиться своего. Мно­го она не хочет— согретая солнцем скамья, горячая похлебка, глоток винца перед сном—оно так славно согревает нутро... Все это звучит про­сто. И— кощунственно, ибо— рядом с воплями Медеи, мучительными размышлениями Язона. Но мотив \"счастья\" в \"Медее\" не однозначен.

На первый вопрос студенты отвечают космическими цифрами, которые вряд ли снились у нас даже суперспециалистам. Второй вопрос заставляет несколько снижать свои аппетиты, но ответы также далеки от реальности. Третий вопрос обычно остается без ответа. В этом вся проблема. Причем не только у студентов. Множество семинаров с менеджерами разного уровня, проведенные мной за последние годы, показывают общую тенденцию. Ну не знает народ, сколько стоит реально отдельно взятый индивидуум! Между тем, выяснить это вполне возможно.

Ануй дает протагонистам — Медее и Язону — до конца высказать их отношение к \"счастью\", воплощенному в Кормилице. Медея ненави­дит \"смрад счастья\". Такое вот счастье, захватанное мещанами, запят­нанное обывателями, \"всегда бежало\" от трагической героини Ануя.

Представьте себе некий вопросник, и попробуйте на него ответить:

Да, Медея восстает против \"смрадного счастья\", против пресмыка­тельства перед миром-хаосом. Но к чему она приходит? Она полна гор­дыни, ненависти к человеку, эта Медея, которая \"живет только собой, отдает лишь для того, чтобы взять\", которая \"навеки прикована к себе самой\". Бунт разрушает душу Медеи и не дает ей ровным счетом ничего взамен. \"От меня смердит, Язон!\"— кричит Медея. Не далеко ушла Медея от Кормилицы.

1. Ваши профессиональные знания.

А Язон? Почему Язон наперекор всему стремится к \"счастью, про­стому счастью\"? Что же он, не видит жалкую карикатурность этого \"счастья\"? Нет, видит; он презирает то, к чему стремится. Но он жаждет счастья во что бы то ни стало — как защиту от губительного индиви­дуализма Медеи. Разве не мечтают тщетно о счастье и не чувствуют своей неполноценности ануевские борцы против мещанского благопо­лучия? Очень даже мечтают, очень даже чувствуют. Ануй в глубине души сознает: человеку исконно присуще стремление к счастью, несча­стный человек — это человек урезанный, ущербный, достойный жало­сти. Так не справедливо ли в своей основе стремление Язона к счастью? Справедливо, роняет Ануй. И тут же оговаривается: в мире \"Медеи\" возможен только один вариант счастья — вариант Кормилицы. Иного не видит ни герой, ни драматург.

2. Ваши умения и навыки.

Вот тут-то возникает параллель с ануевской \"Антигоной\". Та же проблема счастья ставится драматургом в этой пьесе и столь же метафи­зически им решается, только там она сведена к отчетливой до схема­тизма альтернативе: Антигона отказывается от \"счастья\", цена которо­му — компромисс с обывательщиной; Креонт это счастье принимает и его принципы отстаивает. В \"Антигоне\" победа оставалась за сказавшей \"нет\" счастью. Потому что сказать \"да\" — значило тогда, в годы Сопро­тивления, пойти на компромисс с фашизмом. Но ведь есть в пьесе мгно­вения, когда Антигона ощущает трагизм своего одиночества, бессмыс­ленность своей жертвы. И ведь Креонт, этот человек, \"который хочет организовать мир для счастья и жизни\", человек, \"приносящий в жертву истину и разум, отдающий себе в этом отчет и страдающий от этого, не лишен величия\" (Р.-М. Альберес). Там, в \"Антигоне\", эти мотивы были только едва слышны.

3. Сферы приложения ваших знаний, опыт предыдущей деятельности.

Ануй переосмыслил прежние мотивы в мирное время, когда посте­пенно выяснилось, что идеалы Сопротивления преданы, что мало что изменилось, что некому так вот прямо в лицо бросить гневное \"нет\"... И в \"Медее\" они зазвучали в полную силу.

4. Чем вы можете быть полезны той структуре, фирме, компании, чьим сотрудником собираетесь стать. Отвечая на эти несложные в общем-то вопросы вы, прежде всего для себя, сформулируете свою реальную ценность как работника. Допустим, такую:

К \"Медее\" Драматический театр имени К. С. Станиславского Обра­тился почти что вслед за \"Антигоной\". Театр стремится \"освоить\" пьесы одного из интереснейших и своеобразнейших французских драматургов и готов идти ради этого на смелый эксперимент. Как эксперимент, со­пряженный с немалым риском, и следует, на наш взгляд, рассматривать этот спектакль.

В постановке Б. Львова-Анохина достигнута редкая согласован­ность всех элементов театрального действия. Пространственное и изо­бразительное решение спектакля, игра актеров, музыка, свет— все здесь приведено к единству. Все исполнено особой многозначительно­сти, все рассчитано создает особую тревожную атмосферу. Можно без преувеличения сказать, что театру удается найти стиль, адекватный ануевскому трагическому театру.

1. Разбираюсь в специфике журнальной работы, кое-что знаю о маркетинге и рекламе, хотя и не все: заканчиваю вечернее образование.

Пустая сцена, в центре которой стоит прямоугольное каменное ло­же, погружена во мрак. Из темноты герои вступают на чуть наклонен­ный к рампе пол сцены, и в ней же они растворяются. Им сопутствует заунывная, полная трагических предзнаменований музыка. Зыбкий хаос звуков заполняет паузы, возникающие в действии. Он находится в со­гласии со смятенными переживаниями героев и одновременно контра­стирует с воспаленными \"злыми страстями\" Медеи и Язона. Музыка звучит в спектакле под сурдинку, негромко — отрезвляюще негромко, чуть равнодушно.

2. Умею общаться, убеждать, руководить: организовывать работу рекламных агентов.

Удивительно красива колористическая гамма костюмов (художник А. Круглый), в которой преобладают красновато-коричневые, зеленова­то-серые рембрандтовские тона, шероховата или матова поверхность одеяний, сработанных из грубых материалов: Медея в холщовом пере­поясанном хитоне, Язон в плотном кожаном панцире, Креонт в таком же кожаном негнущемся плаще. Свет отражается только в металличе­ских украшениях.

3. Работала завотделом рекламы в толстом журнале, направленность: архитектура и строительство.

Действие спектакля — за исключением двух-трех эпизодов — строго ограничено режиссером световым пятном вокруг каменного прямоугольника. Луч света не следует за героями по сцене, не встре­чает и не провожает их. Это они, герои, покорно входят в световой круг, это здесь, на световом пятачке, звучат их взаимные попреки, вершатся их судьбы...

4. Могу быть полезна опытом работы и наработанной базой данных.

Когда-то, много лет назад, знаменитый французский режиссер и актер Фирмен Жемье вместе с драматургом де Буэлье инсценировал в парижском Зимнем цирке античный миф о царе Эдипе. В финале траге­дии Жемье создал потрясающую пантомимическую сцену, в которой прозвучали и богоборческие мотивы, и тема роковой обреченности мя­тущегося героя. Его Эдип замирал на ступенях громадной лестницы и, \"сжав кулаки... грозил ими небу, откуда, как взгляд божества, падал одинокий луч. Он обвинял судьбу\" (Поль Гзелль).

\"Медея\" далека от \"Эдипа\" де Буэлье, от массового действа Же­мье. Тем разительнее совпадение. Образ спектакля — это ослепи­тельное пятно света, куда как бы помимо своей воли влекутся герои и где они обречены корчиться в пароксизме страсти, \"под взором ка­рающего божества\".

В спектакле Львова-Анохина, в игре его актеров, как всегда у этого режиссера, все рассчитано, глубоко прорисовано и определенно. Нельзя сказать, что мизансцены поражают изобретательностью, но в них нет ничего лишнего. Пожалуй, они были бы чересчур рационалистичны, если бы — перефразируем одного парижского критика — не были так точны. Точны до романтизма.

Сдавленные световым обручем, Язон и Медея движутся по кругу. Они словно танцуют боевую пляску, исполненную явной угрозы, скры­того смятения и страха. И они не могут этот обруч разорвать — они на­всегда вместе, одинаково несчастные Медея и Язон.

Все здесь построено на контрастах движения и покоя. Но покой ил­люзорен. Спектакль начинается с высокой драматической ноты, которая временами приглушается лишь потому, что страсть героя совершает свою разрушительную работу в нем самом. Спокойствие здесь — это оцепенение, момент накопления сил, немой экстаз героя, который тут же разрешается во взрыве, потоке слов.

И нет кульминации в этом спектакле — здесь все движется по по­рочному кругу повторности. В постоянстве смены взрывов и оцепене­ния, в котором кровавая развязка предрешена с самого начала, но на­ступает неожиданно, в котором с удивительным упорством каждый \"иг­рает свою роль до конца\", исчерпывающе реализуется мотив \"злого ми­ра\". Он находит полную поддержку и продолжение в трактовке цен­тральных образов спектакля. И вот именно здесь-то, в талантливой игре актеров, выясняется, что мотив этот скрадывает и поглощает объектив­ную оценку героев.

Ж. Владимирская видит идею образа Медеи в справедливом вос­стании на мир зла. Актриса стремится раскрыть субъективную правду своей героини, которая, если воспользоваться словами самой исполни­тельницы, \"в противоположность бездумному и примиренному \"да\" гово­рит решительное \"нет\" успокоенности, восприятию жизни без страданий\".

Актриса играет свою Медею непримиримой к миру трагической стра­далицей, делает ее \"Медеей плачущей\", ибо искренне считает, что \"мера ее страданий становится укором всем, оставшимся жить\". Для нее Ме­дея— это, в сущности, парафраз на тему Антигоны. Эта \"маленькая и нежная\", \"взыскательная и чистая\" девочка \"всегда оставалась такой\". Ведь мечтает же она в глубине души, \"чтобы в мире царствовали свет и добро\"! Монолого восставшей на мир \"девочке Медее\", ставшей \"добы­чей богов\", то есть самого этого мира,— ключ к образу, созданному ак­трисой, вершина ее игры и кульминация страданий ее героини. Актриса воспринимает душевный мир Медеи, противопоставившей себя людско­му сообществу и отставленной от человечности, как результат смятен­ности ее сознания (Ануй ей, впрочем, в этом помогает—поэтической не­внятицей, фрейдизмом). Злодействаже Медеи в трактовке актрисы — это месть миру зла. Тем самым снимается объективная оценка анархическо­го бунта Медеи, его трагические последствия для самой личности.

Метаморфоза, происшедшая в спектакле с Медеей, выразила сущ­ность прочтения театром ануевской трагедии — противопоставление правого героя во всем виноватому миру. Она же определила те измене­ния, которые претерпевает в спектакле образ Язона. Если Владимир­ская, условно говоря, попыталась сблизить ануевскую Медею с Медеей еврипидовской, то Д. Гаврилов увидел своего Язона сочувствующими глазами Сенеки.

Сорокин Дмитрий

Стоимость моя как работника вырисовывается такая: опыт работы в рекламе есть, однако односторонний и специфический. Если снова искать работу завотделом рекламы в журнале, то к чему моя база данных в журналах о моде, или о продуктах питания, или компьютерной направленности? Стало быть, моя начальная стоимость на треть, а то и наполовину ниже, чем у специалистов той же сферы; однако со временем может резко вырасти благодаря применению привычных навыков работы с людьми. В зависимости от региона, где вы читаете эти строки, стоимость эта может быть выражена вполне определенной цифрой в условных американских единицах. Как видите, ваша стоимость как специалиста на рынке труда легко вычисляется опытным путем и состоит из двух определяющих позиций:

Актер воспринял стремление своего героя к \"счастью, простому счастью\" прежде всего как осознанное сопротивление индивидуализму Медеи, которая для него воплощает хаос и мрак мира (и опять-таки на­шел поддержку у Ануя). Для его Язона существует одна Медея — уве­ренная в том, \"что надо всюду шарить окровавленными руками, душить и отбрасывать все, что удалось схватить\" (Язон), знающая, \"что платить приходится наличными, что любой удар хорош и что надо без колеба­ний самой постоять за себя\" (Медея).