По крайней мере, я такого не помню. Дни после убийства размыты в моей голове.
«Ты же понимаешь – когда находит желание убивать, иногда просто нужно это сделать».
Голос громкий и четкий. Я даже подскакиваю и оборачиваюсь, будто рядом со мной кто-то стоит.
Бен наклоняет голову вбок.
– Я знаю.
– Я просто объясняю: я была не против, что Айви приходила и задавала вопросы. Я хотела помочь.
– Не сомневаюсь.
– Как это понимать?
– Господи, Люси, это понимать так: «Я в этом не сомневаюсь». – Теперь он даже радуется, и я, к собственному удивлению, обнаруживаю, что мне реально не все равно, думает ли он, что это я убила Савви. Твою ж мать…
– Ты думаешь, у всех есть какой-то злой умысел или только у меня? – спрашивает Бен.
– Только у тебя, – вру я.
– Я просто к тому, что если б моя дочь только что была так тяжело травмирована эмоционально и физически, настолько, что существовала бы угроза для ее жизни, я бы никого к ней не подпускал. Построил бы ей крепость из подушек и охранял вход в ее комнату. Даже если б ей было двадцать четыре и она утверждала, что в полном порядке. – Он изгибает бровь. – Но это всего лишь мое мнение.
Не знаю, что на это ответить, поэтому просто перевожу взгляд на подростка, лихорадочно что-то печатающего в телефоне, высунув язык.
– Ты в курсе, что Беверли пригласила меня на день рождения?
Тут же оборачиваюсь обратно на Бена. Уголки моих губ приподнимаются.
– Нет, мне она об этом не говорила.
– Ты не против, если я приду?
– Это ведь ее день рождения. Мое разрешение тебе не нужно.
– Такое чувство, будто нужно. – Он откидывается на спинку сиденья, отбрасывая волосы с глаз ненарочито сексуальным движением, отчего мне становится неловко.
– Почему? Это что, против правил – идти на день рождения к родственнице женщины, которую подозревают в убийстве и которая является темой твоего подкаста? Есть какой-то моральный код подкастера?
– Я не… – Бен склоняет голову, будто размышляя над моими словами. – Это не против правил. Я всегда считал, что в подкастинге те же правила, что и в журналистике.
– Ясно.
– Я не пойду, если тебе будет некомфортно.
– Некомфортно там будет только тебе.
– Думаешь?
– Моя мама не в восторге от четвертого выпуска, поскольку ты, скажем так, намекнул, что она плохая мать, потому что позволила Айви говорить со мной, и что она каким-то образом с этим связана.
– Я блестяще переношу неловкие ситуации. – Снова эти идиотские волосы лезут ему в глаза.
Улыбаюсь шире.
– Этому я верю.
– То есть я приду?
– Обязательно приходи. Думаю, если ты не придешь, бабушка разочаруется.
– Правда? – Лесть ему приятна.
– Чистая.
– Хорошо. Тогда увидимся завтра.
– Жду не дождусь.
– А первое интервью у нас в понедельник?
– Первое интервью? Мы вроде уже не раз беседовали.
– Первое интервью, где мы реально погружаемся в дело. Бабушка сказала, ты тут до конца следующей недели, да?
Делаю долгий выдох.
– Так сказала, значит?
– Это неправда?
– Нет. Это правда. – Бабушка купила мне билет в один конец, так что следовало ожидать: она рассчитывала, что я здесь задержусь. Конечно, я могу сама купить себе билет и свалить отсюда, но теперь я вовлечена. У меня из головы не идут эти бабушкины слова – что Бен действительно разгадает эту загадку.
Я чувствую, будто должна Савви – должна это узнать. Не говоря уже о том, что в Калифорнии меня ничего не ждет. У меня все еще нет работы, мой парень теперь мой бывший парень, и договор на новую квартиру я еще не подписала. Можно и тут поторчать, даже если здесь мне хочется хорошенько треснуть себя по голове.
– Хорошо, – говорит Бен. – Я на следующей неделе пробую кое-что новенькое, меняю формат подкаста. Буду выпускать кучу мини-выпусков вместо двух обычных в неделю, чтобы сообщать о новых находках в реальном времени. Мне кажется, людям понравится.
– Отлично, – сухо говорю я.
Он вздергивает бровь.
– Ладно. Хорошо. Понедельник, – говорю я. – Первое интервью. Я подготовлюсь.
«Я всегда готова, – поет голос. – Давай кого-нибудь порвем!»
Слушай ложь: подкаст Бена Оуэнса
Бонусный выпуск № 1
Привет, ребята. Знаю, вы не ждали сегодня нового выпуска, но я чувствую, что должен поделиться с вами тем, что сейчас происходит. Во‐первых, я сейчас снова в Пламптоне, штат Техас. Во‐вторых, я на связи с Люси Чейс.
Знаю, что многим из вас уже об этом известно, потому что вы видели нашу общую фотографию из кафе. Отвечая на вопрос, мучающий примерно десять тысяч из вас, – да, Люси согласилась на интервью.
Во имя прозрачности сразу поясню, что я изначально рассчитывал взять у нее интервью. Ее бабушка уверила меня, что сможет уговорить Люси, и она оказалась права. По словам Беверли, ее и убеждать сильно не пришлось. Люси пока что была со мной весьма прямолинейна.
И признаюсь честно – мне пришлось либо удалить, либо полностью переработать некоторые запланированные выпуски. Приезд Люси в родной город полностью все изменил, и мы получили много новой информации.
Интересно, что это за информация? Тогда вам понравится завтрашний выпуск – это будет интервью с Мэттом Гарднером.
Да, с тем самым Мэттом Гарднером. Бывшим мужем Люси. Это его первое интервью.
И следите за приложением, через которое слушаете подкаст, – я буду выпускать небольшие бонусные эпизоды, как вот этот, чтобы держать вас в курсе дела практически в реальном времени.
А сейчас – интервью с Ниной Гарсией.
Нина: Да, конечно, я знаю миссис Чейс. Ну, Кэтлин. В школе я всегда называла ее «миссис Чейс», когда приходила к Люси в гости. Трудно отделаться от старой привычки.
Бен: Вы в приятельских отношениях?
Нина: Ну, мы здороваемся, когда сталкиваемся где-то, но мы не друзья.
Бен: Вы помните, какой она была на свадьбе?
Нина: Да, смутно.
Бен: Весь день? А вечером?
Нина: Не могу сказать. Это было давно.
Бен: А Колин Данн? Вы знаете Колина?
Нина: Немного, да, когда он тут жил. А что?
Бен: Вы слышали в недавнем выпуске, что Колин занялся сексом с замужней женщиной в машине после свадьбы?
Нина: Да.
Бен: У меня есть несколько источников, которые утверждают, что у Кэтлин и Колина был роман.
Нина:…Что?
Бен: Вы об этом знали?
Нина: Что? Кто это сказал?
Бен: Они предпочли сохранить анонимность. Но мне удалось это подтвердить.
Нина: Колин? Колин Данн?
Бен: Да.
Нина: Она же лет на тридцать его старше.
Бен: На тридцать два.
Нина: Я…
Бен: Мне сказали, что это в Пламптоне открытая тайна.
Нина: Серьезно? Мне никто не говорил. Хотя вообще…
Бен: Да?
Нина: Ну, теперь я вспоминаю… он как-то говорил, что ему нравятся женщины постарше. Я думала, что это он про Савви, потому что она была старше лет на пять. Но, видимо, он имел в виду… постарше.
Бен: Странно, правда?
Нина: Спать с женщиной на тридцать лет старше? Не знаю, у всех свои вкусы, наверное.
Бен: Нет, странно, что все знали, что у Кэтлин был роман с парнем Саванны, и никто не счел нужным это упомянуть.
Нина: Но это же было не когда он встречался с Савви, так?
Бен: Да нет, насколько я понял, это как раз пересеклось. Как я говорил – загадочная замужняя женщина в машине…
Нина:…Оу. Тогда да. Это как-то странно.
Глава 21
ЛЮСИ
Я на сто процентов уверена, что мама захочет отменить праздник.
Первый раз слушаю мини-выпуск Бена в полном шоке, второй – уже немного забавляясь.
Не знала, что мама так может.
Наверное, следовало оскорбиться за Савви, но она никогда не воспринимала отношения с Колином серьезно, да и, мне кажется, ее саму это повеселило бы.
Жду, вся сжавшись, пока мама взорвется.
Но этого не происходит. Следующим утром спускаюсь и обнаруживаю ее в прекрасном настроении, пришивающую кружева на детское одеяльце для одной из девчонок из церкви.
Отрицание всегда давалось ей блестяще.
Так что я ничего ей не говорю, отправляю Бену сообщение: «Офигеть» – и делаю вид, что ничего не произошло.
* * *
Мама настаивает, что в ресторан нужно прийти на час раньше, чтобы до мельчайших деталей проследить за организаторами праздника. Те как будто и не против – привыкли к женщинам в ярких цветочных платьях, которые носятся над точным до миллиметра расположением свечей в стеклянных банках.
Мама, очевидно, упустила свое призвание быть свадебным организатором. У нее так хорошо получалось бы притворяться счастливой на один день…
Мы в большом зале для особых мероприятий в задней части ресторана. Накрыт длинный стол, на нем расставлены вышеупомянутые свечи в стеклянных банках, а в самом центре – цветочные композиции.
О герберах мама не говорит ни слова. Наверное, потому, что они так хорошо смотрятся. Либо она попросту забыла, что вообще-то на их месте должны были быть розовые розы.
Бабушка приезжает вовремя в сопровождении Эшли и Брайана (мои кузены, которые сволочи). Они оба младше меня, им чуть за двадцать, и, кажется, они от всей этой затеи не в восторге. Брайан едва отрывает взгляд от телефона, чтобы поздороваться.
Их родители, Кит и Дженис, заходят следом. Тетя Карен, младшая сестра мамы и дяди Кита, плетется за ними, как всегда, с кислым лицом. С ней незнакомый мужчина в костюме явно не его размера.
Не знаю, когда все они сюда приехали. Мама таинственно несколько раз куда-то исчезала в последние дни, так что, видимо, они в городе уже некоторое время. Со мной увидеться лишний раз никто не спешил.
Все проскальзывают по мне взглядом и быстро отводят глаза. Кроме Эшли – она оглядывает меня снизу вверх и неодобрительно прищуривается.
Опускаю глаза на свое платье. Оно черное – выбивается из яркого облачения остальных гостей. И у него глубокий вырез, который смотрелся бы красиво на ком-то с грудью побольше. Хотя официанту, обходившему гостей с закусками, вроде и так понравилось. Приятно.
Бабушка подходит ко мне, шурша фиолетовыми пайетками. Платье именинницы напоминает одновременно флаппер и наряд танцовщицы из Вегаса.
Она сжимает мою руку.
– Все так красиво…
– Ты же знаешь, почти всем занималась мама.
Дядя Кит и тетя Дженис появляются у нее за спиной и одаривают меня легкими объятиями и напряженными улыбками.
– Рад тебя видеть, Люси, – говорит дядя Кит, поглаживая бороду.
– Удивлена, что ты не вышла замуж во второй раз, – говорит тетя Дженис, хмурясь.
– Ну, в первый раз мне не очень понравилось, – смеюсь я. Она не смеется.
– Вау, – говорит Эшли. Ее волосы – в прошлый раз, как мы виделись, светло-каштановые – теперь имеют приятный темно-рыжий цвет, и, если б она не смотрела на меня, как на пришельца, я сделала бы ей комплимент.
– Привет, Люси. – Брайан отрывает взгляд от телефона на пару мгновений и переводит его на мою грудь.
– Брайан, какой ты красавец! – Видимо, мама решила теперь просто врать людям в лицо. Она убирает со лба его растрепанные каштановые волосы, а он отклоняется, будто это худшее, что было с ним за двадцать один год его жизни.
Мама замечает что-то за моей спиной, и улыбку на ее лице заменяет широко открытый рот и выражение полного ужаса.
Разворачиваюсь. За мной стоит Бен, держащий подарок с большим розовым бантом, настолько красиво упакованный, что становится ясно – трудился над этим кто-то другой. На нем голубая рубашка, рукава закатаны до локтей; замечаю, что в его внешнем виде Эшли все полностью устраивает.
И я понимаю почему.
– Бен! – восклицает бабушка в ту же секунду, как мама говорит:
– Что ты тут делаешь?
Бен приветственно поднимает руку. Если мамина реакция оказалась для него неожиданностью, он этого не показывает.
Все-таки я считаю, что мини-выпуск мог подождать до завтра. Он выложил его до праздника; он знал, что они увидятся после этого. Меня это впечатляет и одновременно немного пугает.
– Кэтлин, веди себя прилично, – говорит бабушка, отмахиваясь от мамы. – Я его пригласила.
– Ты его пригласила? – Мама, практически лишенная дара речи, переводит взгляд на меня, будто ожидая, что я тоже буду в шоке.
Я улыбаюсь ей, подхожу к Бену и выхватываю у него из рук подарок.
– Бен. Выглядишь, как всегда, самодовольно.
Он усмехается, коротко и удивленно.
– Спасибо…
Мама с открытым ртом наблюдает, как я ставлю подарок на стол к остальным. Кит, Дженис и их отпрыски смотрят с недоумением.
– Знакомьтесь, это Бен Оуэнс, – громко объявляет бабушка. – Ведущий подкаста. Вы знаете какого.
У Эшли отвисает челюсть. Брайан принимается что-то лихорадочно строчить в телефоне. Кит и Дженис смотрят, будто ожидая продолжения.
Украдкой бросаю взгляд на папу. Он сердито хмурится в углу. Карен подбегает к маме и что-то шепчет ей на ухо.
В дверях появляется группа женщин постарше с одинаковыми пышными прическами, бабушка идет с ними здороваться. Мама к ней присоединяется, избегая смотреть на Бена.
А вот все остальные на него пялятся, так что я решаю встать рядом. Обычно все пялятся на меня. Когда мы рядом – так проще.
Мы пару секунд молчим.
Указываю на бар у дальней стены.
– Выпьем?
– Боже, да.
* * *
Через час я сижу за столом, с одного боку – бабушка, с другого – Бен, на чем настояла бабушка. («Это мой день рождения, так что я решаю, кто где сидит!» – радостно провозгласила она, не обращая внимания на мамины протесты.)
Я пью второй бокал вина, помещение вокруг приятно размывается по краям.
За стол поставили, наверное, все стулья, которые только были в ресторане, и моя рука все время касается руки Бена. Он не размытый. Более того, он слишком четкий, так что я стараюсь вообще на него не смотреть.
Я вдруг осознаю, что у меня уже месяц – а то и больше – не было секса: у нас с Нейтаном все угасло и до того, как он узнал, что меня подозревают в убийстве. И еще более давно у меня не было очень хорошего секса (спасибо, Нейтан).
Официант останавливается рядом и подливает мне вина в почти осушенный бокал. Это уж точно не поможет мне перестать думать о сексе.
Тянусь к бокалу, но быстро передумываю. Отодвигаю его подальше двумя пальцами.
Бен наблюдает за мной. Наши взгляды пересекаются, когда я откидываюсь обратно на спинку стула. Быстро отвожу взгляд.
Напротив нас сидит Бетси – мамина подруга, угостившая нас теми прекрасными брауни по 285 калорий на штуку, когда мы пили чай/вино, – и в открытую пялится на Бена. Он делает вид, что не замечает этого.
– Брюс, – говорит Бетси.
– Бен, – поправляю я ее и тянусь за водой.
– Бен. Слышал такое выражение: «У него лицо для радио»?
Смеюсь во время глотка, чуть не давясь водой.
– Бетси! – восклицает мама.
– Что? Мы же как раз недавно это обсуждали!
– Да, слышал это выражение, – Бен в восторге от происходящего.
– Так вот, это не про тебя. Я бы даже сказала – жаль, что ты решил работать на радио.
Над столом поднимаемся смех. Даже папа усмехается.
Бен краснеет, будто ему редко делают комплименты по поводу внешности. Видимо, он не посещал раздел r/Podcasts на «Реддите»
[8] и не видел огромное количество постов, где все обсуждают, какой он симпатичный.
– Как ты к этому пришел? – спрашивает Кит. – К подкастингу.
– Я всегда любил подкасты. Просто до безумия. Особенно тру-крайм. Вот и решил в этом себя попробовать.
– Вот так просто? – спрашивает Карен. – Ты даже не был журналистом в этой сфере? – Я понимаю, что на самом деле его ответ ей не нужен. Она уже сама провела серьезное исследование в «Гугле». Может, даже до пятой страницы дошла.
– Нет, в качестве журналиста я в основном освещал стиль жизни и развлечения. Тру-крайм было скорее как… хобби. Я несколько лет сидел на этих форумах, где диванные детективы пытаются своими силами раскрывать преступления. Решив взяться за первое дело, я выбрал такое, о котором уже было достаточно много информации, чтобы не было слишком трудно.
– И ты его раскрыл? – спрашивает Кит.
– Ну конечно, – Дженис легонько хлопнула по руке. – Я же тебе говорила.
Кит хмурится, будто он не в состоянии вспомнить этот разговор, если не вообще большую часть того, что говорит ему жена.
– Да, – говорит Бен.
– Ну ты помнишь, – говорит Дженис мужу. – Девочку убили на выпускном в Южной Каролине. Ее тело нашли в багажнике учителя, но тот клялся и божился, что ничего с ней не делал. К тому же у него не было мотива и имелось алиби.
Кит качает головой, все никак не вспоминая.
– И это был он?
– Нет, – говорит Бен. – Это был парень девочки. Он положил ее тело в багажник учителя, потому что она, по его мнению, с ним заигрывала; ему казалось, что между ними что-то было. Насколько мне удалось выяснить, он ошибался.
– Но это было просто, – говорит Эшли, игриво (на мой взгляд) вздергивая бровь. – Виноват всегда парень или муж.
Она бросает взгляд на меня, но тут же его отводит.
Это всегда парень, кроме тех случаев, когда это лучшая подруга.
«У меня идея!»
Не сейчас.
– У меня было такое предчувствие, когда я взялся за дело, – признает Бен.
– А в этот раз есть предчувствие, Бен? – спрашиваю я. – Думаешь, и это дело раскроешь?
– Отлично, а вот и еда, – громко говорит мама. В зал входят два официанта с блюдами.
Пересекаюсь взглядом с Беном. Его губы слегка дергаются, но он ничего не говорит.
Ем я быстро, потому что вино уже ударило в голову. Надо мной кружит официант, готовый в любой момент снова наполнить мой бокал. Вино тут вообще течет рекой, и я держу, но не пью новый бокал, оглядывая стол. У Кита красные щеки. Эшли громко смеется.
Кажется, тут должно быть весело. Или, возможно, тут и правда весело. Всем остальным. Они могут сделать фото и выложить в соцсети – #званыйужин #простосупер #нежизньасказка, – и это не будет ложью.
– Ты не собираешься написать книгу, Бен? – спрашивает бабушка, очевидно, продолжая разговор, на который я совершенно не обращала внимания.
– Книгу? Нет. – Он бросает взгляд на меня. – Может, как-нибудь потом, но сейчас не планирую.
– А люди поговаривают, будто собираешься…
– Какие люди?
– Ну всякие, – она машет рукой. – «Твиттер».
– Бабушка, ты там сидишь? – Брайан настолько поражен, что мне тут же становится жутко любопытно, что такое он там постит. Явно то, чего бабушке лучше не видеть.
– Ты хорошо пишешь, – говорит Дженис. – Я читала пару твоих статей в «Атлантик» и «Вэнити фэйр».
– Спасибо, – говорит Бен.
– Люси, а ты разве не хотела стать писательницей? – Кит смотрит, будто я его разочаровала – его, родственника, которого я едва ли знаю. – Что с твоим хобби?
«Наверное, недостаточно хорошо писала». Вот что надо было ответить. Это люди всегда съедают – скромность и честность, от которых все чувствуют себя нормально, задав грубый вопрос.
Я улыбаюсь.
– Ну, сами понимаете… Кто захочет читать книгу, написанную убийцей?
Кит краснеет. Папа закатывает глаза.
– Люси, – устало говорит мама.
– Почему ты не написала мемуары? – Эшли явно весь вечер ждала, чтобы задать этот вопрос.
– Трудно писать мемуары о том, чего не помнишь.
– Можно написать обо всем остальном.
Пожимаю плечами.
«Убьем…»
– Ты никогда не рассказывала свою историю, – настаивает Эшли.
Рассказывала – больше, чем могу сосчитать. Но мне никто не верил.
– Я рассказываю ее Бену. – Отпиваю из бокала.
Папа резко поднимает голову. В его глазах блестят гнев и удивление.
– Ты рассказываешь Бену? – Мама произносит все очень медленно. Возможно, всем за столом ее тон кажется спокойным. Может, он и правда спокойный… Оглядываюсь вокруг – вроде никто не нервничает.
Мне не надо нервничать. Я взрослая женщина и имею право давать интервью любому самодовольному подкастеру, если захочу.
«У меня идея. Убьем…»
Сжимаю кулак и мысленно прогоняю голос.
– Да, я скоро дам Бену интервью.
– Мы уже обсудили кое-какие детали, – добавляет Бен.
– Интересное решение, Люси, – говорит папа.
Эшли хрюкает от смеха и тут же закрывает рот рукой. Все остальные нервно хихикают.
– Все столько ждут от Бена, – стараюсь говорить непринужденно. – Я просто помогаю, чем могу.
– Я ценю твою помощь. – Бен тоже пытается говорить непринужденно. У меня получается лучше.
Папа открывает рот, словно ему есть что добавить, но, очевидно, передумывает.
– Мне кажется, Люси сама должна рассказать свою историю, я не должен делать это за нее, правда же? – спрашивает Бен.
– Правда, – искренне говорит Эшли с широко распахнутыми глазами.
«Какой же бред…»
Голос в голове настолько громкий, что я едва сдерживаюсь, чтобы не подскочить.
«Убьем ее».
Бросаю взгляд на нож, но я слишком пьяная, чтобы убивать Эшли. Буквально или фигурально.
«Или его?»
Ерзаю на стуле. Разговор продолжается без меня. Мама на меня смотрит.
– Правда? – говорит она.
– Что?
«У меня идея!»
– Правда, – говорит мама. – Это все, что нам нужно. Просто правда.
– Да, – киваю я. – Правда.
Делаю большой глоток вина, о чем явно потом пожалею, но очень хочется заглушить голос. Это срабатывает.
– И чтобы найти правду, нужно копаться в чьем-то личном прошлом? – Кит краснеет еще больше. Когда гнев и алкоголь объединяются, у них получается совершенно алый человек.
– Кит, – тихо говорит Дженис, кладя руку на его плечо.
Он стряхивает ее руку.
– Вы уж извините, но почему мы все делаем вид, будто этому парню тут рады? Он…
– Тебе тут очень рады, Бен, – перебивает его бабушка, похлопывая Бена по плечу.
Он переводит на нее радостный взгляд.
– Мама! – Кит вскидывает руки. – Ну ради бога. Он в этом своем подкасте сказал, что…
– Кит, – резко перебивает его мама.
– …что Кэтлин переспала с двадцатилетним парнем в машине!
– Вау, – говорит Эшли.
– Офигеть, – Брайан кладет телефон на стол.
– Черт возьми, Кит, – говорит папа.
– Что? Это же неправда! – Кит агрессивно тыкает в Бена пальцем. – Ты просто включаешь этот свой подкастик, распространяешь всякие фейки, обвиняешь всех в чем ни попадя на основе «анонимных источников»… – На словах «анонимные источники» он изображает пальцами кавычки.
– Может, перейдем к пирогу? – говорит мама.
Кит ее игнорирует, полностью сосредоточенный на Бене.
– Что это за источники?
– Извините, не могу вам сказать.
– Или к подаркам? – предлагает мама.
– Конечно, не можешь! Потому что их не существует!
– Подлить вина? – предлагает бабушка, поднимая свой бокал. К ней подбегает официант, спеша исполнить просьбу.
Бетси склоняется над столом.
– Может, я лучше пойду? – шепчет она.
– Что ты! Начинается самое интересное! – радостно восклицает бабушка.
Кит держит обе руки на столе, готовый к бою.
– И ты намекнул, что этот парень…
– Колин, – подсказываю я.
– Вау, – говорит Эшли.
– …что этот Колин убил Саванну! Мы все знаем, кто это был…
Я поднимаю руку. У Бетси отвисает челюсть.
Бабушка опускает мою руку.
– Тут не та публика, милая.
– Не обижайся, Люси, – говорит Кит.
– Пап, ты серьезно? – говорит Брайан.
– Но мы все знаем, кто это сделал, а ты внаглую врешь и говоришь, что это была Кэтлин!
– Я просто пытаюсь разобраться во всех алиби. – Бена будто совершенно не трогают его слова. Более того – у него подергиваются губы. Кажется, самодовольный черт наслаждается происходящим.
– Это не…
– Да, черт побери! – вскрикивает мама. Все замирают. – Да, у меня был секс с Колином в моей машине в ночь свадьбы! Доволен, Бен? Поймал меня? Я переспала с двадцатилетним парнем, и, чтоб ты знал, мне это понравилось.
– Вау.
– Вот где я была, когда убили Савви, – спокойно заканчивает мама. Она приглаживает идеально накрученные волосы, совершенно не меняющие положения. – Вот мое алиби.
Дядя Кит смотрит на сестру с широко открытым ртом, будто только сейчас осознавая, что она знает, как заниматься сексом. Папа протяжно вздыхает.
– Да ладно тебе, Дон, – говорит мама. – Ты ничем не лучше.
Я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться, но все-таки прыскаю.
Мои родители никогда особо не скрывали своих интрижек. Папа оставлял ноутбук открытым на кухонном столе и куда-то отходил, а там дзынькали и дзынькали сообщения, пока мама не начинала кричать, чтобы он вернулся и ответил своей подружке. Мне кажется, мама начала с кем-то спать, чтобы отомстить папе, но, похоже, сейчас она просто наслаждается ситуацией. Ну и молодец. Наверное.
Я никогда не понимала, почему они всё еще вместе. Я была уверена, что они просто ждали, пока я съеду, чтобы развестись, но в колледж я уезжала больше десяти лет назад. Видимо, они решили, что издеваться друг над другом до конца дней своих – это приятнее, чем развод.
Бабушка опускает бокал на стол и тянется к маме. Кладет ладонь на ее руку.
– Кэтлин, я хочу тебе кое-что сказать, и это совершенно искренне, – я очень тобой горжусь.
* * *
Пирог едим в тишине. Бабушкины подруги пытаются как-то оживить беседу, когда она открывает подарки, но у всех не идет из головы одно: «У меня был секс с Колином в моей машине».
Все расходятся при первой же возможности. Я помогаю бабушке сесть в блестящую черную машину, приехавшую за ней. Это очередной загадочный мужчина, как минимум лет на десять ее младше. Из его машины очень сильно пахнет одеколоном, но улыбка у него дружелюбная. Он кивает мне.
Бабушка похлопывает меня по щеке, садясь на переднее сиденье.
– Я же говорила, что испорчу тебе праздник, – говорю я.
– Дорогая, благодаря тебе это был лучший день рождения.
Я с улыбкой качаю головой и закрываю дверь. Она машет мне, и они уезжают.
Тащусь обратно в ресторан. Он уже почти опустел, все официанты собрались у стойки хостес. Когда я прохожу мимо, они все замолкают.
Направляюсь в дальний зал, чтобы забрать мамины баночки и недоеденный торт. Подходя, слышу чьи-то голоса внутри. Останавливаюсь у двери.
Папа стоит у стола с Беном, скрестив руки на груди. Рядом с ними поднимается дымок только что потушенных свечей. Я останавливаюсь вне их поля зрения, совершенно не стесняясь, что подслушиваю.
– Я знаю, что тебя это не волнует, но очень советую подумать о том, что будет лучше для Люси, – говорит папа.