Характерны отличия, объяснить появление которых нетрудно. Предистория Кайса возведена к излюбленному сказочному мотиву «вымаливания» сына. Изменена картина зарождения любви, и вместо трогательных верблюжат появилась школа. Это понятно. Патриархальный быт бедуинов читателям Низами был далек, и заставить сына царька быть пастухом уже было невозможно.
ГОДЫ СТАРОСТИ. «СЕМЬ КРАСАВИЦ»
Прошло около восьми лет, которые Низами, вероятно, провел, попрежнему отдавая свой досуг изучению доступных ему научных трудов и художественных произведений. Об этих годах его жизни мы ничего не знаем, да они, вероятно, и не были богаты внешними событиями. Но вот в его доме снова появился царский гонец, сообщивший ему такую весть:
Выведя молодой месяц из праздничной ночи
Так, чтобы из-под покрова мрака
Никто не мог разглядеть его от тонкости.
Была обещана и награда:
Труд твой проложит путь кладу.
Ведь уносит клад всякий, кто трудится.
На этот раз заказчик не счел себя вправе указывать поэту тему нового произведения и предоставил выбор самому поэту. Низами, приняв заказ, снова обратился к старым хроникам. Долго он перелистывал их страницы, пока, наконец, не остановил свой выбор на легенде о Бехрам Гуре. Так возникла четвертая поэма Низами «Семь красавиц», законченная, как он сам указывает, 31 июля 1196 года посреди ночи. Писалась она все в той же Гандже:
Я, который заключен в своей области,
И закрыт мне путь бегства взад и вперед,
Книгу привязал я к почтовой птице,
Дабы снесла она ее к шаху, а я освободился от заказа.
Заказ теперь пришел из Мераги от представителя династии Аксонксридов Ала-аддин Корпа-Арслана (1174-1207/1208). Шах этот, видимо, был любителем литературы, ибо известны и другие книги, ему посвященные. Упоминает Низами в своей поэме, кроме самого правителя, и двух его сыновей - Нусратаддин Мухаммед-шаха и Ахмед-шаха.
В годы, когда шла работа над новой поэмой, поэт, которому тогда уже было около пятидесяти пяти лет, начал чувствовать себя плохо:
Я, у которого свежести не осталось, как у ивы,
Тюльпан[56]] стал желтым, а фиалка[57]] - белой,
Я от недомогания перестал
Одевать кулах[58]] и опоясываться.
Служил я, как истинный муж,
Но, по правде, теперь я уже не тот муж.
Время схватило и так связало меня,
Обычай времени таков.
Когда я еще не падал, сломаны были у меня крылья.
Теперь, когда я упал, каково будет мне!
Из этих строк видно, что здоровье Низами пошатнулось. Но, невидимому, случилось и еще что-то. О каком падении говорит он? Речь может итти о каком-то несчастном случае, но возможно, что имеются в виду какие-то недоразумения с правителями. Во всяком случае, из обращения к богу в начале поэмы видно, что Низами опасается полной нищеты и молит охранить его от необходимости прибегать к кому-то за помощью:
Так как в дни юности, благодаря тебе,
Я от твоих врат ни к чьим вратам не ходил,
Ты всех посылал к моей двери,
Я не просил об этом, ты все же посылал,
То теперь, когда я пред твоим престолом состарился,
Помоги и защити от того, чего надо страшиться.
Из обращения к сыну видно, что Мухаммед все еще был при отце. Характер советов юноше меняется. Если раньше отец говорил о выборе профессии, то теперь он хочет направить его на путь той высокой моральной чистоты, которой отличался он сам. Поэт мечтает о том, что сын прославит его имя:
Чтобы там, где я заключен,
От твоего величия я был возвеличен.
Попрежнему Низами крайне сурово оценивает людей своего времени. Он утверждает, что в его дни успехом пользуются не те, кто этого достоин, а люди, которым случайно повезло. Более того:
От беды не в безопасности именитые,
Опасности не знает только дело тех, кто лишен ценности.
От притеснений и тирании страдает вся страна:
В этой гробнице нет муравья,
На котором не было бы клейма руки насилия.
Можно поэтому думать, что те страшные картины произвола и притеснения, которые Низами развертывает в последней части своей четвертой поэмы, введены в нее не случайно. Их назначение - обратить внимание повелителя на истерзанный народ, заставить его присмотреться к действиям его беков и прочих носителей власти.
Временами кажется, что Низами уже устал от своей бесплодной борьбы и готов от нее отказаться.
Иду я тем путем, куда меня гонят,
Конечно, потому-то называют меня спячей [стоячей] водой.
Но все же, даже когда силы явно начинают покидать поэта, суфийского бесстрастия, непротивления злу у него нет.
Так как скорпион зол по природе.
То щадить его - порок, убить - добродетель.
Остается и прежнее, столь ярко выраженное еще в «Сокровищнице тайн» уважение к труду, как основному смыслу всей человеческой жизни:
Работай, ибо лучше по природе -
Работа и ад, чем рай и безделье.
Все вступление к поэме подернуто дымкой безнадежности, усталости, сомнения в своих силах. И приходится до сих пор поражаться, что поэт при таком настроении создал все же одно из самых замечательных своих произведений, чудо архитектоники, поэму, по блеску фантазии не имеющую себе равных. Поэма ставит глубочайшую проблему. Вместе с тем именно она, и только она среди всех пяти поэм, содержит много яркого юмора, фантастики волшебной сказки, чего Низами в первых трех поэмах тщательно избегал.
* * *
Мы переводим название поэмы «Семь красавиц», но с таким же правом мы могли бы перевести его и «Семь портретов», ибо персидское слово «пейкер» в XII веке имело оба эти значения, а, как мы увидим из изложения содержания поэмы, к ней приложимы оба эти названия.
Героем поэмы Низами сделал Бехрам Гура. Это один из шахов династии Сасанидов, Бехрам или Варахран V (420-438), сын Иездигирда I. Правитель этот не отличался какими-либо особыми доблестями, но так как его имя созвучно имени древнего индо-иранского бога грозы Вертрагны, то народная фантазия окружила его ореолом чудесных свойств, превратила в неутомимого охотника, не знающего удержу своим страстям, грозного и в любви и в ненависти.
Низами во вступительной части своей поэмы говорит, что и здесь он пошел по следам великого Фирдоуси, подобрал осколки брошенных им за ненадобностью самоцветов и попытался их огранить и оправить. Вместе с тем вполне очевидно, что выбор темы обусловлен отнюдь не только желанием «докончить» то, что начал Фирдоуси. Как указывает академик И. А. Орбели, Бехрам в народной Словесности Армении и Грузии играет очень большую роль, сливаясь с образами богатырей Вахагна и Вахтанга [59]] . Очевидно, что эта связь с Закавказьем и натолкнула Низами на мысль разработать эту тему. Вспомним, что и поэма «Хосров и Ширин» у Низами в первую очередь связана с Закавказьем.
Установить все источники, использованные Низами в поэме «Семь красавиц», пока трудно.
Эта работа впереди. Пока для выяснения характерного для Низами замысла ограничимся только сличением его поэмы с преданием о Бехрам Гуре в том виде, как это изложено в «Шах-намэ» Фирдоуси.
Фирдоуси рассказывает, что Иездегирд при вступлении на престол обещал в тройной речи быть справедливым и милостивым. Обещание это он не сдержал, был жесток и свиреп, и его боялись и ненавидели. На восьмой год его царствования родился Бехрам. Отец собрал со всех концов страны ученых и повел с ними беседу, чтобы выяснить, кому лучше всего доверить воспитание сына. Наиболее подходящими были признаны правители Йемена (на юге Аравии), Ну\'ман и Мунзир. Ребенка отвезли в Йемен. Четыре года его кормили грудью, причем две кормилицы были арабки, две из иранских дюскан, то есть старой родовой аристократии. Семи лет Бехрам попросил Мунзира, чтобы его начали учить делу. Его стали учить грамоте, истории царей Ирана, охоте с соколами и барсами, владению луком и мечом. Восемнадцати лет он закончил свое образование, получил от своего воспитателя двух чудесных коней. Бехрам попросил, чтобы ему подарили еще и красавицу. Ему привели на выбор сорок рабынь, и он отобрал из них певицу и мастерицу игры на арфе - Азадэ. Он горячо полюбил ее и почти никогда не расставался с ней. Как-то раз Бехрам поехал с ней на охоту на газелей. Он предложил Азадэ доказать ей свое изумительное искусство во владении луком. Она предложила Бехраму превратить самца в самку и наоборот, и пришить стрелой ногу газели к уху ее.
Бехрам двойной стрелой срезал самцу сразу оба рога, две стрелы всадил в голову самки так, что у нее как бы появились рога. Третьей газели он пустил в ухо пульку из самострела и, когда она начала чесать ухо ногой, пришил стрелок ногу к уху.
Но это восторга у Азадэ не вызвало. Она воскликнула: «Ты, наверное, Ариман [злой дух], иначе разве ты мог бы так стрелять!» Бехрам впал в ярость, сбросил девушку наземь и растоптал ее конем. Здесь он предстает перед нами как грозная сила, убивающая своей любовью.
Бехрам возвращается к отцу. Тот заставляет его прислуживать себе на икрах и доводит его своей требовательностью до того, что Бехрам на пиру засыпает от усталости. Отец заключает его в тюрьму, где он проводит год. Приезжает посол из Византии, и Бехрам обращается к нему с просьбой помочь ему освободиться. Это удается, и Бехрам уезжает опять в Йемен, где его хорошо принимают.
О смерти Иездегирда Фирдоуси рассказывает любопытную легенду. Иездегирд приказал астрологам угнать, где и когда его настигнет смерть. Те отвечают, что это случится, если он поедет к роднику Су. Царь клянется, что никогда этого не сделает. Но вот он заболевает кровотечением из носа. Врачи говорят, что излечить его сможет только молитва у родника Су. Иездегирд решает рискнуть и поехать туда. Там он сразу поправился и начал ругать астрологов, не сумевших узнать будущего. Вдруг из родника выходит водяной конь. Царь приказал поймать его. Это удалось, животное покорилось, но когда шах сел на него, конь понес и убил шаха.
После смерти Иездегирда знать собирает со вещание. Решают, что допустить Бехрама на престол нельзя, так как он будет таким же тираном, как и его отец. На престол сажают старика из знатного рода. Узнав об этом, Бехрам с арабскими войсками идет на Иран. Навстречу ему выходит делегация иранцев. Они приводят к Бехраму людей, невинно пострадавших от Иездегирда ослепленных, с отрубленными руками и ногами. Бехрам дает клятву, что не только не будет творить таких дел, но своим правосудием загладит все грехи отца. Тогда делегация соглашается сделать его своим правителем, но с условием, что венец будет положен между двумя львами и Бехрам сумеет завладеть им. Это ему удается, и он вступает на престол. Прежде всего он осыпает страну рядом благодеяний, а затем отдается забавам и развлечениям. Как-то раз на охоте он встречает старика, который рассказывает ему о богаче -скупце Берахаме и щедром нищем водоносе Ламбеке. Бехрам хочет проверить его рассказ и едет к Ламбеку, конечно, инкогнито. Тот сердечно принимает его и поит и кормит три дня, хотя для этого ему приходится заложить все свое имущество. Тогда Бехрам едет к Берахаму. Тот в угощении отказывает, не хочет сначала даже дать и ночлега и соглашается на это лишь при условии, если Бехрам потом сам уберет навоз своего коня. Вечером Берахам ужинает, а Бехрам сидит голодный. Скупец приговаривает:
В мире всякий, кто имеет, тот и ест,
А тот, у кого еды нет, тому остается смотреть.
Утром Бехрам своим надушенным шелковым платком убирает навоз. Но Берахама постигает кара. У него отбирают все имущество и отдают его Ламбеку, оставив скупцу только четыре дирхема [60]] .
В другой раз Бехрам пирует у дихкана (помещика) Михр Бидада. На этом пиру некто Гаруй так упивается, что засыпает в саду мертвецким сном и ворон выклевывает спящему глаза. Бехрама это так огорчает, что он запрещает всем в своей стране пить вино. Проходит год. В столице жил юный сапожник с матерью-вдовой. Мать женила его, но он был робкого нрава и не решался приблизиться к молодой жене. Мать вспомнила, что у нее в погребе еще есть кувшин старого вина, и решила для храбрости напоить юношу. Сапожник подвыпил и пошел бродить по улицам. Как раз в это время из царского зверинца убежал лев. Никто не решался даже и близко подойти к нему. Но сапожник с пьяных глаз сел на него верхом и так загнал его обратно в зверинец. Во дворце этот подвиг всех поверг в изумление. К старухе явилась делегация, ее допрашивали, верно ли, что юноша - сын сапожника, нет ли в нем знатной крови. Старуха призналась и объяснила причину такой храбрости. Об этом доложили Бехраму. и он вновь разрешил вино, но с условном, чтобы никто не смел упиваться до потери сознания.
Как-то раз на охоте Бехрама плохо встретили в одной деревне, и он прогневался на ее жителей. По совету мобеда Рузбиха он объявляет, что всех ее жителей делает старостами. Через год он снова приезжает туда и там, где ранее были посевы и цветущие сады, находит одну пустыню. Оказывается, что крестьяне, став старостами, сейчас же перестали работать. В этом эпизоде сказывается характерное для иранского аристократа презрение к крестьянству, работающему, по его мнению, только из-под палки.
В другой раз Бехрам заезжает в одну деревню на огонек и находит четырех девушек, дочерей мельника, которые в песнях воспевают его подвиги. Он берет всех четырех в жены. Отец всю ночь терзается сомнениями, хорошо ли он сделал, что отдал дочерей заезжему рыцарю, а утром неожиданно узнает, что стал царским зятем.
По указанию крестьянина Бехрам находит клад древнего царя Джемшида золотую корову, пасущуюся на лугу из изумрудов и рубинов. Но Бехраму не нужно богатств, которые он добыл не подвигом, и он приказывает раздать все эти сокровища неимущим.
Далее следует эпизод о скупом купце и щедром приказчике, более или менее повторяющий легенду о Ламбеке.
На охоте Бехрам убивает змея, но от его ядовитого дыхания чувствует себя плохо. Он заезжает отдохнуть в дом крестьянина. Его хорошо угощают, но утром жена крестьянина жалуется, что дружина шаха обижает народ. Бехрам раздражен. Он решает, что раз его благодеяний не ценят, он станет жестоким. В это время у крестьянина корова перестала доиться. Жена из этого поняла, что царь перестал быть милостивым. Бехрам узнает об этом, смягчается, и корова снова начинает давать молоко. Он приказывает повесить на дом крестьянина плеть - это знак того, что шах ночевал в его доме.
В другой раз он едет на охоту с любимым соколом Тугрилом, подаренным ему тюркским хаканом [61]] . Сокол улетел. Бехрам поскакал за ним н попал в сад дихкана Бурзина, где пленился тремя дочками дихкана и всех взял в жены. Между этими эпизодами следуют все время сценки охоты на гуров (онагров, диких ослов), которую он любил больше всего, почему и получил прозвище Бехрам Гура.
Он узнает, что у одного ювелира есть дочь, прекрасно играющая на арфе. Он едет посмотреть на нее. Везир его ворчит: «Еще одна жена понадобилась, их уж и так девятьсот тридцать. Состарится он от этого раньше времени». Ювелир прекрасно принимает шаха, конечно, опять явившегося инкогнито. Шах сватается к его дочке, но отец просит подождать до утра, ибо свататься в пьяном виде негоже. Утром ювелир видит на своем доме плеть и понимает, что его осчастливил сам шах.
Заехав в дом богача Фершидверда, он не получает там ничего, кроме воды. Уехав, он встречает старика, собирающего в степи колючки на топливо. От него шах узнает, что у Фершидверда сто тысяч голов овец и много богатств. Он все это дарит старику и нищим.
Тем временем по всему миру идут слухи: у Бехрама все вино да забавы. О воинской доблести он и думать забыл. Эти слухи заставляют китайского хакана и византийского кесаря пойти войной на Иран. Бехрам назначает Нерси главнокомандующим, а сам уезжает в Азербайджан. Вельможи думают, что он бежал, и шлют гонца с повинной к хакану. Тот, на радостях, распускает войско и устраивает в Мерве большой пир. В этот момент Бехрам стремительно нападает на Мерв. Хакан взят в плен, войско его разбито. Туран [62]] покорен, и границей между Ираном и Тураном делают Аму-Дарью. Бехрам осыпает народ милостями и принимает ряд мер для улучшения его жизни. Вызывают византийского посла, заставляют его вступить в дискуссию с мобедом, затем с почетом отпускают.
Бехрам узнает, что индийский правитель грабит соседние страны. Он едет к нему, выдавая себя за посла Бехрама, и передает ему грозное письмо. Раджа презрительно отвечает, что с ним все равно никто совладать не сможет. На пиру Бехрам с легкостью одолевает двух индийских силачей и показывает свое искусство в стрельбе из лука. Раджа начинает подозревать, что посол не простой человек. Он хочет удержать его в Индии, обещает богатства, сан, но, получив отказ, решает погубить. Он приказывает Бехраму убить лютого носорога. Шах с ним легко расправляется. Тогда раджа посылает его на змея, но результат тот же. Он задумывает просто убить Бехрама, но вельможи не советуют. По их мнению, лучше связать его, дав ему в жены дочь раджи. Бехрам берет ее, но видит, что ему пера бежать, и посвящает ее в свою тайну. Она советует подождать, пока отец с дружиной не выедет за город на праздник. Бехрам так и делает. Раджа гонится за ним, но Бехрам уже успел переправиться через Ганг. Он разговаривает с раджей через реку, открывает ему, кто он, и добивается примирения. Он возвращается в Иран, где ему устраивают пышную встречу.
Бехраму было предсказано, что он проживет шестьдесят три года. Он тогда же решил, что двадцать лет будет веселиться, двадцать-быть справедливым, а двадцать - служить богу [63]] . Приближается смерть, и Бехрам умножает заботы о народе. Ему жалуются индийские цыгане, что им плохо живется в Индии. Он вызывает их двенадцать тысяч, дает им семена и все необходимое для ведения сельского хозяйства, но они все проели и начали кочевать по Ирану с музыкой и пением.
Бехраму исполняется назначенный возраст. Он передает престол сыну, ложится спать, и утром его находят мертвым. Раздел кончается оплакиванием этого доблестного шаха.
Этот сжатый обзор показывает, что у Фирдоуси легенда о Бехраме законченной формы не имеет. Это ряд исторических фактов, на которые наслоен ряд отдельных эпизодов, между собой почти ничем не связанных. О справедливости и мудром правлении хотя много говорится, но в действии эти качества Бехрама почти не видны. На переднем плане - охота и бесконечные любовные похождения, делающие Бехрама своего рода сасанидским Дон-Жуаном. В драматическом эпизоде поездки в Индию поэт использует международные сказочные мотивы. Весь раздел у Фирдоуси выдержан в светлых, жизнерадостных тонах, многие эпизоды изложены с большим юмором. Можно думать, что основой для Фирдоуси послужила официальная сасанидская хроника, к которой он добавил ряд анекдотов, ходивших в народе про этого, столь популярного в Иране шаха.
Интересно, что и Низами построил свою поэму на двух сюжетных линиях - история Бехрама и ряд новелл. Но у Низами новеллы не связаны с историей Бехрама. Это фантастичные сказки, восходящие к устному народному творчеству. В обеих линиях видное место занимает любовь Но, в отличие от двух первых поэм, здесь любовь дана в ином аспекте. Здесь нет ни героики «Хосров и Ширин», ни трагизма «Лейли и Меджнун». Здесь любовь приводит по большей части к благополучной развязке, иногда носит шутливый характер. В связи с этим Низами берет для этой поэмы и новый метр - легкий, прихотливый хафиф.
Поэма после обычных вступительных частей начинается с рождения Бехрама. Исторический факт воспитания Бехрама в Йемене Низами сохраняет, но объясняет его совсем иначе. Иездегирд I в сасанидских хрониках получил эпитет «грешника». Это случилось по той причине, что Иездегирд не доверял иранской родовой аристократии, опасался ее и пытался сломить ее силу. А так как за спиною этой аристократии стояло и зороастрийское духовенство, то испортились его отношения и с этим могущественным сословием. Именно оно было носителем грамотности и образования, в его руках находилось составление официальных хроник, и потому понятно, что нелюбимому шаху было дано это недоброжелательное прозвание.
Низами говорит, что Иездегирд знал, насколько враждебно относится. к нему его ближайшее окружение. Он опасался, как бы они не покусились на жизнь его единственного наследника, и потому и решил удалить его из Ирана и поместить под защиту преданного его роду вассального правителя Йемена Ну\'мана.
Но жаркий и душный климат Йемена начал оказывать дурное влияние на здоровье юного царевича (мотив, повторяющий историю постройки замка Ширин). Поэтому для него решили построить замок в гористой части страны. Для этого пригласили величайшего архитектора эпохи, знаменитого Симнара, строителя ряда зданий в Египте и Сирии. Интересно имя этого архитектора. Оно явно вавилонского происхождения, и его древняя форма Син-Иммар может быть легко восстановлена. Очевидно, Низами имел какие-то источники, повествовавшие о строительстве храмов в древнем Вавилоне.
Симнар берется за работу, и через пять лет вздымаются башни невиданного ранее в мире замка - Хаварнак.
Здесь Низами сохранил известие о вполне историческом факте. Развалины Хаварнака сохранились и до наших дней, только лежат они не в Йемене, а в Месопотамии, к- востоку от Неджефа. Этот замок продолжал существовать еще при аббасидских халифах, которые расширили его и временами там жили. В XIV веке, однако, он уже был разрушен и представлял собой только груду развалин. Доисламские арабские поэты часто упоминают Хаварнак, так же как и соседний Садир (может быть, Ухайдир), и причисляют его к «тридцати чудесам мира».
Замок обладал чудесным свойством. Он был так отполирован, что отражал цвет неба и три раза в день менял свою окраску. Симнар получил огромную награду. Но строитель оказался недостаточно осторожным. Радуясь успеху, он похвастался, что может построить еще более чудесное здание, которое будет менять цвет семь раз в день. Ну\'ман не желал, чтобы кто-либо другой из правителей мира получил более удивительное строение. Он дал приказ отвести Симнара на самую высокую башню замка и сбросить его оттуда. Так в награду за свои труды Симнар расстался с жизнью. Низами говорит:
В высоте ста с лишним гязов[64]] замыкая свод.
Он не знал, что, труд закончив, гибель там найдет.
Выше хижины он замка строить бы не стал.
Если бы свою кончину раньше угадал.
Но совершив такое позорное дело, Ну\'ман начал раскаиваться. Ой решает искупить вину тем, что уходит в пустыню и становится отшельником. Власть в стране, а следовательно, и забота о воспитании Бехрама переходит к его сыну Мунзиру. Низами всегда охотно останавливается на вопросах воспитания. Потому и здесь он подробно рассказывает о воспитании Бехрама и сообщает, что его обучали трем языкам - арабскому, персидскому и греческому, разным наукам, в том числе астрономии и астрологии, и совершенному владению различными родами оружия.
Бехрам уже в юности пристрастился к охоте на гуров. Но убивал он из пойманных гуров только тех, которые были старше четырех лет, а молодых клеймил своим тавром и отпускал. Этих заклейменных им животных уже никто касаться не смел. Эта деталь есть и у Фирдоуси и, вероятно, восходит к сасанидским хроникам.
Физическая сила Бехрама совершенно невероятна. Однажды он одной стрелой пробил гура и набросившегося на это животное льва. Этот его подвиг изобразили на стене Хаварнака. Деталь интересная, показывающая, что Низами был известен обычай древнего Ирана украшать стены дворцов фресками и мозаиками, изображавшими подвиги древних героев.
Как-то раз Бехрам до самого заката гнался за прекрасным большим гуром. Он скрылся от охотника в пещеру. Бехрам устремился следом за ним и наткнулся в пещере на громадного змея, которого и убил. Оказывается, что змей лежал стражем на огромном кладе (древнеиранское поверье, что клады всегда оберегают змеи). Клад был настолько велик, что для перевозки его понадобилось триста верблюдов. Бехрам все эти богатства раздарил своим друзьям. И этот подвиг был изображен на стенах замка.
В замке было несметное множество комнат. Бехрам был далеко не во всех. Как-то раз он зашел в одну комнату, где ему ранее не приходилось бывать (опять известный сказочный мотив), и увидел там на стене удивительную фреску: она изображала его самого, окруженного семью сказочными красавицами. Эта фреска предсказывает его будущее. Юноша приходят в восторг. Он приказывает закрыть эту комнату на замок, чтобы никто не смел туда заходить. Только он сам заходит туда по временам, обычно под влиянием винных паров, любуется фреской и мечтает о будущем счастье.
Тем временем умирает его отец. Низами, сохраняя исторический ход событий, сообщает, что знать не пожелала видеть Бехрама на троне, опасаясь, как бы он не стал продолжать политику своего отца. Престол отдают другому, старику из дальних родственников Иездегирда. Известие об этом доходит до Бехрама и приводит его в ярость. С помощью Мунзира он собирает большое войско и двигается на Иран.
Низами делает здесь небольшое отступление и говорит, что не имеет обычая повторять чужие слова. Однако здесь он в некоторых случаях все же вынужден это делать. Но
Раз уж не избежать повторения,
Я из паласа[65]] сумею изготовить шелк.
Два художника философским камнем слова
Обновили чеканку древней монеты.
Один свою медь сделал ценным серебром,
А этот серебро превратит в чистое золото.
Ведь ты же видел, что медь чеканкой уподобилась серебру,
Не удивляйся же, если серебро станет золотом…
Иначе говоря, самый ход событий, соблюдение известий, сохраненных хрониками, не позволяет Низами опустить некоторые детали, уже рассказанные у Фирдоуси. Но вместе с тем Низами свое искусство считает значительно более высоким и полагает, что даже и в этих частях он сумеет превзойти своего предшественника.
Бехрам подходит к границам Ирана. Его встречают гонцы с письмом от возведенного на престол старика, который молит о прощении: ведь не по своей воле он вошел на престол, он себя шахом никогда и не считал, он только страж страны. Он завидует Бехраму, которому не приходится нести всех тягот правления страной. Конечно, Бехрам - законный наследник, но только вельможи не хотят его, они будут всячески противиться, и потому лучше было бы Бехраму отказаться от трона. Это лукавое письмо, смесь трусости и коварства, приводит Бехрама в бешенство. Однако он сдерживается и пишет вежливый и тонкий ответ: «Трон принадлежал моему отцу. Да, я признаю, что он во многом был грешен. Но только почему именно я должен отвечать за его грехи? Я - другой человек и править буду иначе, буду милостив и справедлив». Мобеды, получив письмо, признают, что Бехрам прав. Но они выдвигают новое препятствие: они присягнули тому, кто сейчас сидит на троне, беспричинно нарушать верность присяге они не могут. Бехрам Снова отвечает: «Вам и не придется ничего нарушать. Я ему не присягал, а я сам сниму с него венец и притом самым деликатным образом».
Тот, кто пришел ко входу в пещеру змея,
Разве будет спрашивать у паука разрешения войти?
Бехрам предлагает такой выход. Пусть шахский венец положат между двумя свирепыми львами. Кто из нас сумеет отнять его, тот пусть им и владеет.
Услышав такое предложение, старик так пугается, что сейчас же начинает торопливо слезать с трона. Однако мобеды хватают его и удерживают. Они вносят такое изменение в это предложение, - пусть Бехрам попытается завладеть венцом. Если ему это не удастся, венец достанется старику.
Приводят львов. Бехрам, не дрогнув, подходит к хищникам, убивает и завладевает отцовским венцом. Препятствия устранены. Он вступает на трон и, обращаясь к народу, в большой речи обещает быть справедливым и милостивым шахом. И в самом деде, уже через короткое время страна начинает процветать. Бехрам, увидев, что государственный аппарат налажен и. работает хорошо, перестает особенно интересоваться делами правления и предается любовным забавам.
Страна до такой степени богатеет, что население ее становится заносчивым, жестоким и несправедливым. Оно убеждено, что эта беззаботная и спокойная жизнь будет длиться вечно. По вдруг наступает засуха, ряд недородов, и страну . поражает жестокий голод. Бехрам приказывает открыть правительственные склады зерна, скупает имевшиеся у богачей запасы и распределяет их среди голодающих. Часть зерна выделяется и на прокормление живущих на свободе птиц. Такой обычай действительно существовал. Еще при монгольских хайах в случае суровой зимы рассыпали небольшое количество зерна, чтобы защитить от голода птиц.
Голод продолжался четыре года, но за все это время от недоедания умер только один человек. Бехрам, узнав об этом, чрезвычайно расстроился и сказал, что считает себя виновником его смерти. Через четыре года благосостояние снова восстановилось. Население возросло, и страна настолько разбогатела, что невозможно было найти желающих вступить в войско. Дабы умножить радость жизни, Бехрам собирает со всей страны певцов и музыкантов и равномерно распределяет их по всем городам и селам. Здесь Низами вводит знакомый нам уже, по Фирдоуси, эпизод о ссоре Бехрама с его любимейшей певицей. У Низами ее зовут Фитнэ. Когда Бехрам показывает ей свое искусство в стрельбе из лука, она беспечно замечает, что тут ничего удивительного нет: всякий, мол, кто долго упражняется в каком-нибудь искусстве, всегда достигает в нем совершенства. Бехрам в гневе хочет убить рабыню, но не считает возможным своей рукой пролить кровь женщины и поручает убить ее одному военачальнику. Тот уводит Фитнэ. Оставшись с ним с глазу на глаз, она умоляет его отложить на время исполнение приговора. Пусть он несколько дней спустя доложит Бехраму, что выполнил приказ. Если шах выразит удовлетворение, то, что поделать, убей меня. Если он огорчится, я спасена. Через неделю военачальник сообщает Бехраму, что приказ его выполнен. Бехрам горячо любил прекрасную певицу, приказ им был отдан сгоряча. Поэтому он теперь раскаивается и горько рыдает.
Тем временем военачальник отвез Фитнэ в одну из своих деревень, где она поселилась тайно от шаха. Она отдала военачальнику свои драгоценности и попросила продать их, а на вырученные деньги построить для нее высокую башню. В день, когда башня была закончена, в деревне родился теленок. Фитнэ каждый день берет этого теленка на спину и относит на вершину башни. Теленок растет, но в результате постоянной практики растут и силы девушки, и через некоторое время она уже без особых усилий носит наверх большого взрослого быка.
Фитнэ начинает теперь выжидать удобного случая. Как-то раз шах на охоте заехал в те края и оказался поблизости от поместья военачальника. Фитнэ, узнав об этом, умоляет военачальника пригласить его в свой замок. Шах соглашается, приезжает. Военачальник просит его подняться на вершину башни, куда вели шестьдесят ступенек, и там подает ему роскошное угощение. За вином шах хвалит местоположение башни, но шутливо спрашивает военачальника: как же он рассчитывает подниматься на эти шестьдесят ступенек, когда ему стукнет шестьдесят лет? Военачальник отвечает, что с этим он как-нибудь да справится, а вот, дивное дело, мол, в том, что у него на селе есть девушка, которая поднимается на эту высоту, неся на себе быка. Бехрам поражен. Зовут Фитнэ, и она. закрыв лицо покрывалом, показывает шаху свое искусство. Бехрам восклицает:
«Это сделать ты могла,
Потому что обучалась долгие года,
А когда привыкла, стала делать без труда;
Шею приноравливала к грузу день за днем.
Тут лишь выучка одна, сила - ни при чем!»
Фитнэ тотчас же отвечает. -
«Ты за долг великой платой должен мне воздать
Дичь без выучки убита? А быка поднять -
Выучка нужна? Вот подвиг совершила я!
В нем не сила, в нем видна лишь выучка моя?
Что же ты, когда онагра валкого сражаешь, -
Ты о выучке и слова слышать не желаешь?»
По этому ответу Бехрам узнает чуть не загубленную им возлюбленную. Он срывает ее покров и заключает ее в объятия. Военачальник получает щедрую награду, а Фитнэ становится женой шаха.
Изменения, внесенные Низами в легенду Фирдоуси, весьма характерны. Первобытная жестокость Бехрама ослаблена, трагизм «Шах-намэ» заменился веселой шуткой с благополучным исходом. Жестокая расправа, конечно, омрачила бы светлый образ Бехрама. Не нужно забывать, что Низами, как и всегда, хочет учить правителей, хочет показать Бехрама как образец хорошего шаха. Поэтому убийство рабыни шахом для поэта уже совершенно неприемлемо.
Тем временем над головой Бехрама собираются грозные тучи. Китайский хакан прослышал, что Бехрам весь отдался забавам и любовным утехам. Он решает, что Иран не сможет защититься от нападения, собирает огромное войско из трехсот тысяч лучников и через Среднюю Азию вступает в Хорасан.
Дружина Бехрама долгие годы проводила в бездействии, она обленилась, двинуть ее против врага было бы крайне опасно. Бехрам не принимает боя и бежит из своей столицы. Известие об этом приводит хакана в восторг, и он, на радостях, устраивает роскошное пиршество. Бехрам же, отобрав триста смелых всадников, внезапно ночью нападает на хаканскую ставку и благодаря неожиданности нападения одерживает блестящую победу. Китайские войска бегут в панике, и самому хакану с трудом удается спасти жизнь.
Одержав победу, Бехрам собирает своих вельмож в столице и обращается к ним с гневной речью. «Вы, - говорит он, - богатыри только на словах, а на деле вы ни к чему не способны». Очень интересны такие строки:
Я избрал вас среди всей страны.
Но в каком бою я вас видел?
Кто из вас бросался в бой,
Убивал врага и покорял страны?
Один похваляется: «Я веду род от Иреджа»[66]]
Другой притязает па то, что владеет искусством Ареша[67]].
Один поминает Гива[68]] и Рустама[69]].
Один прилагает себе прозвище Лев, другой - Леопард.
Но ни одного не видел я из вас, кто бы сражался,
Кто бы во время боя совершил подвиг.
Эти строки ясно говорят о том, что Низами глубоко презирал старую родовую аристократию, похвалявшуюся знатностью рода и громкими титулами, но выродившуюся и не способную к действию. Заметим, что происхождение от Ареша себе приписывали ширваншахи, так что, может быть, здесь стрела по их адресу.
Обеспечив безопасность страны, Бехрам приступает к осуществлению своего заветного желания: он добывает разными путями себе в жены семь царевен, портреты которых он видел в замке Хаварнак. Это царевны - индийская, туркменекая, хорезмская, славянская (русская), магрибская (Северная Африка), византийская и иранская. Низами сообщает даже их имена; их звали - Фурек, Ягманаз, Назпери, Несриннуш, Азериюн, Хумай и Дурусти.
Один из учеников Симнара строит по приказу шаха для этих царевен дворцы с семью павильонами, крытыми куполами. Каждый из этих куполов имеет другой цвет, причем цвет их согласовав с астрологическими представлениями о дне недели и той планете, которая с этим днем недели связана. Порядок этот такой:
1. Черный - Сатурн (Кейван) -суббота.
2. Желтый - Солнце - воскресенье.
3. Зеленый - Луна - понедельник.
4. Красный - Марс (Миррих) - вторник.
5. Бирюзовый - Меркурий (Утарид) -среда.
6. Сандаловый [70]] - Юпитер (Муштари) -четверг.
7. Белый - Венера (Зухрэ) -пятница.
Интересно отметить, что все это восходит к древним астрологическим воззрениям Вавилона. Вавилонские храмы (зикурат), как известно, строились на семи ступенях, причем стены также делались семи цветов, связанных с днями недели и планетами. Календари европейских народов тоже восходят к этим традициям. Известно, что во всем мусульманском мире названия дней недели не связаны с астрономическими представлениями. Почти всюду счет недели начинается с субботы, а следующие дни недели носят название «первый после субботы», «второй после субботы» и т. д. В Европе же названия дней недели обычно связаны с планетами, и хотя с течением времени они сильно исказились, но и сейчас можно установить, что порядок их тот же, который мы находим и у Низами. Так, по-английски суббота - Satuday (день Сатурна), воскресенье - Sunday (день Солнца), понедельник - Monday (день Луны), вторник - в английском носит имя древнего северного божества, но по-французски он - Mardi (день Марса), среда-по-французски Mercredi (день Меркурия), четверг - Jeudi (Jovis dies - день Юпитера), пятница - Vendredi (Veneris dies - день Венеры). Отсюда видно, что эта традиция в XII веке еще была известна и в мусульманском мире, ибо иначе Низами не мог бы воспроизвести ее с такой точностью.
Постройка дворцов закончена. Теперь Низами показывает нам одну неделю жизни Бехрама. В субботу, одевшись с головы до ног в черное, он идет во -дворец индийской царевны, где вся обстановка тоже выдержана в этом цвете. Проведя день за пиршеством, послушав музыку и выпив вина, Бехрам просит царевну рассказать ему что-нибудь. Она рассказывает сказку. Так вводятся семь сказок \'или новелл, составляющие центральную часть поэмы. Низами для этих новелл воспользовался различными источниками, в конечном счете восходящими к устному народному творчеству. Здесь он дал полную волю своей фантазии. Мы видели, что в первых трех его поэмах почти не отведено места сверхъестественному элементу. Нет его и в пятой поэме, где, напротив, Низами пытается фантастику легенды объяснить рационалистически. В этих же новеллах Низами рассказывает волшебные сказки. Но вся сила его в том, что он сливает фантастику с крайним реализмом и так достигает необычайной убедительности. Этот прием мы встречаем и у больших мастеров европейской литературы. Им проникнут, например, «Золотой горшок» Э. Т. А. Гофмана. Призрак графини в «Пиковой даме» шаркает туфлями и именно поэтому становится таким убедительным.
Таким образом, Низами ставит себе исключительно трудную задачу. Мало того, что он должен \'Преодолеть трудности фантастики, - тема каждой новеллы еще должна быть увязана с соответствующим цветом. Но и этого мало. Так как новеллы связаны с любовью Бехрама, то основой каждой из них служит любовное переживание, причем, в соответствии с переходом от черного к белому, оно постепенно от грубой чувственности сменяется просветленной гармоничной любовью. Могучему гению Низами не страшны были эти, почти непреодолимые препятствия, и он создал семь шедевров. Краткое содержание новелл таково:
1. Черный дворец
Индийской царевне еще в детстве рассказывали, что их дом часто посещала одна почтенная женщина, всегда носившая только черные одежды. Как-то раз ее спросили, почему она отдает такое предпочтение этому цвету, и она рассказала следующее. Она - рабыня царя. Царь этот был мягкого и кроткого нрава, и дворец его постоянно посещали приезжие чужестранцы. Однажды царь внезапно пропал. Долгое время его искали, но его нигде не было и следа. В один прекрасный день он вернулся, одетый в черные одежды, и после этого никогда другого цвета не одевал. Рабыня набралась смелости и спросила его о причине этого. Он ответил, что среди путников, приходивших к нему во дворец, один был в черном. Царь поинтересовался, почему он предпочитает черный цвет. Путник долгое время не хотел дать ответа на этот вопрос. В конце концов он рассказал, что в Китае есть красивый, многолюдный город, называемый «Городом смятенных». «Причиной постигшего меня несчастья, - сказал он, - был этот город». Больше он ничего не хотел сказать. Царя охватило любопытство. Ему страстно захотелось узнать, что здесь за тайна. Он выяснил, что такой город действительно есть, тайно покинул дворец, поехал туда и сдружился в этом городе с, одним юношей.
Он осыпал этого юношу дарами и упрашивал его открыть ему тайну города. Просьба эта юношу расстроила, но, чувствуя себя обязанным перед шахом, он не решается отказать ему. С наступлением ночной темноты он ведет шаха на окраину города, к полуразрушенной башне. Там шах находит подвешенную на канате большую корзину. Не видя иного пути далее, шах забирается в корзину, которая сейчас же стремительно взлетает вверх и попадает на небольшую площадку. Увидев, что он попал в такое опасное положение, шах от страха чуть не умер.
Немного спустя прилетает огромная птица и садится на площадку, прикрывая шаха. На рассвете она собирается улететь, и шах, увидев это, цепляется ей за ноги. Птица взвивается и уносит его в воздух. После длительного полета птица начинает понемногу спускаться. Щах видит под ногами красивый сад, выпускает ноги птицы и падает на мягкую зеленую лужайку. Наступает вечер, и сад внезапно наполняют красивые девушки, несущие в руках факелы. За ними следом появляется царевна столь изумительной красоты, что шах, увидев ее, сразу забывает обо всех своих невзгодах. Она садится на приготовленный для нее царственный трон.
Заметив пришельца, царевна подзывает его и предлагает сесть рядом с нею. Сначала она угощает его фруктами и вином, затем вступает в беседу. Она так ласкова и нежна, что вскоре осмелевший шах уже начинает обнимать и целовать ее. Она признается ему, что он пленил ее сердце, обещает ему полное счастье, но ставит условие - пусть на сегодняшнюю ночь он удовольствуется одними поцелуями. Поздно ночью она предлагает ему выбрать себе какую-нибудь из ее рабынь. Выбранная шахом девушка ведет шаха в роскошный дворец, где он и покоится до самого утра. Проснувшись, шах видит, что в саду снова никого нет. Он бродит по дорожкам, наслаждается прекрасными плодами и ждет вечера.
С наступлением сумерек повторяется все то же, что было накануне. Страсть шаха разгорается все больше, но он сдерживается. Так продолжается двадцать девять дней. На тридцатый день шах становится настойчивым. Он умоляет красавицу не быть столь жестокой. Та просит отсрочки, хотя бы еще на одну ночь. Шах не соглашается. Тогда она просит, чтобы он на несколько секунд закрыл глаза, пока она переоденется. Шах соглашается, но, открыв глаза, видит, что он снова сидит в корзине у подножия башни, на том же самом месте, с которого начались все его приключения. Немного спустя приходит и его юный друг. Он видит, в каком отчаянии шах, и говорит ему: «Видишь ли, вот потому-то нам всем только и остается облачаться в одежды скорби и печали». С тех пор шах носит только черные одежды, потому и рабыня его усвоила этот же обычай. Сказка завершается восхвалением черного цвета, сильнее которого, говорит персидская поговорка, цвета нет [71]] .
2. Желтый дворец
Одному из иракских шахов звездочеты предсказали, что его постигнет беда от жены. Он решил не жениться, а вместо этого покупать красивых рабынь. Но все рабыни, которых он приближал, в короткое время становились капризными и своевольными. Виной этому была старая служанка, которая всякую избранную властелином рабыню начинала расхваливать и так сбивала ее с толку.
Надеясь найти идеальную подругу, царь таких избалованных рабынь продавал и заменял другими. Вскоре это стало широко известно по всем странам, и ему дали прозвание: «царь, торгующий рабынями».
Однажды работорговец привел к нему партию новых рабынь. Красота одной из них пленила шаха. Но работорговец не советовал ему брать эту девушку, предупреждая, что она жестока и бездушна. Шах не мог устоять перед соблазнам и все же купил ее. Оказалось, что как прислужница она не имеет себе равных и выполняет любое желание шаха ранее, чем тот успеет его вымолвить. Однако стать возлюбленной шаха она не соглашается ни под каким видом. Шах умоляет, упрашивает, но все напрасно. Тогда он говорит ей так:
Об одном я тебя попрошу,
Чтобы ты правдиво ответила на мой вопрос.
Если будет ответ твой полновесным,
То прямым станет [наладится] мое дело, как стан твой.
Затем в подтверждение могучей силы правды он рассказывает ей такую притчу. Однажды Сулейман [72]] восседал со своей женой Билькис [73]] . У них было одно единственное дитя, у которого были парализованы обе руки и ноги. Билькис задала мужу вопрос, почему их дитя такое несчастное, знает ли он причину и может ли найти средство для его исцеления. Она просит Сулеймана спросить архангела Гавриила, когда он явится к нему с очередным поручением от бога, чем можно помочь в этой беде. Гавриил на вопрос Сулеймана дал такой ответ: «Дитя излечится, если вы оба, и ты и твоя жена, скажете друг другу только чистую правду». Билькис согласилась, и муж задал ей вопрос: «Скажи, чувствовала ли ты страсть к кому-либо, кроме меня?» Она ответила: «Хотя ты и прекраснее, и мудрее, и мощнее всех на свете, но все же, признаюсь тебе откровенно, когда я вижу прекрасного юношу, приходят ко мне иногда дурные желания». В тот же миг дитя протянуло к ней обе ручки И радостно воскликнуло: «Мама, у меня ручки начали действовать!»
Теперь, в свою очередь, задала вопрос Билькис и спросила, бывает ли когда-нибудь, чтобы Сулейман пожелал чужое добро. Тот отвечает: «У меня есть то, чего ни у кого в мире нет, мои богатства неисчислимы, власть неизмерима, но все же, когда кто-нибудь приходит ко мне на поклон, я всегда тайком гляжу ему в руки, какой подарок он мне привез».
Он не успел еще договорить, как дитя уже вскочило на ножки и совершенно излечилось.
Убедив рабыню в могучей силе правды, он просит ее сказать, почему она к нему так жестока. Она рассказывает, что во всей ее семье женщины после первых родов сразу же умирают. Поэтому она страшится брака и ни с кем не сближается. Узнав эту тайну, шах все же хочет как-нибудь смягчить рабыню и заставить забыть страх. На помощь приходит та же старуха, которая раньше сбивала с толку рабынь. Она советует шаху попытаться вызвать в сердце девушки ревность. Он достигает этого, делая вид, что полюбил другую рабыню. Девушка в припадке страстного гнева признается шаху, что уже давно любит его. Таким путем все препятствия устраняются, и рабыня становится его женой. Он так горячо любит ее, что осыпает золотыми украшениями. В связи с золотом сказка кончается восхвалением желтого цвета.
3. Зеленый дворец
В Руме [74]] жил один почтенный муж по имени Бишр. Как-то раз он встретил на улице девушку, увидел случайно ее лицо и влюбился в нее. Все же он следом за ней не пошел и всячески пытался отогнать от себя чувство, которое он признавал незаконным. Лучшим средством для исцеления от любви всегда считалось путешествие. Поэтому он решил поехать в Иерусалим.
На обратном пути ему случайно попался спутник. Звали его Малиха. Внешне он производил впечатление человека образованного и мягкого, но на деле был коварным и злобным. Он претендовал на то, что обладает совершенно исключительными познаниями, и всякое событие по дороге старался по-своему разъяснить. Бишр пытался удержать его от таких разглагольствовании и говорил, что в мире есть много явлений, постигнуть смысл которых человеческий разум не может.
Путь лежал через жаркую, безводную пустыню. Жажда измучила их, им уже казалось, что они погибнут, как вдруг вдали показалось дерево. Подойдя, они увидели, что у подножия его в землю врыт огромный глиняный чан, до краев наполненный прозрачной водой. Бишр высказал мысль, что это устроил какой-нибудь богобоязненный человек по обету, чтобы выручать из беды измученных путников. Малиха с этим не согласен. По его мнению, это - западня, устроенная каким-нибудь охотником для ловли хищных животных. - Путники поели, запив свой обед студеной водой. Малиха захотел во что бы то ни стало выкупаться в этом чане и затем разбить его. Бишр всячески старается отвратить его от этой мысли, просит подумать о других и не лишать их такого блага. Но Малиха не хочет и слышать благоразумных советов, быстро раздевается и бросается в воду. Оказалось, что это был вовсе не чан, а глубокий колодец, края которого были укреплены глиной наподобие чана. Малиха захлебнулся и пошел ко дну. После долгих усилий Бишру удалось вытащить его труп, который он и похоронил тут же поблизости. Он собрал оставшиеся после спутника пожитки и двинулся ,в путь один. При этом из кафтана Малиха выпала киса, в которой было тысяча динаров золотом. Бишр поставил себе задачей доставить эту крупную сумму его наследникам. С большим трудом он разыскал в городе дом Малиха, узнал, что после него осталась только вдова, и попросил, чтобы она его приняла. Женщина, услышав о смерти мужа, облегченно вздохнула. «Он, - сказала она, - был жестокий, коварный и злобный человек, мне жилось с ним очень плохо, и я рада, что, наконец, от него избавилась. Она предложила Бишру выйти за него замуж, приподняла с лица покров, и Бишр убедился, что перед ним та самая женщина, из-за которой он когда-то лишился покоя. Брак их был исключительно счастливым, и Бишр, желая и внешне отметить свое счастье, с тех пор, подобно райским жителям, носил только зеленые одежды.
4. Красный дворец
В русской стране жила прекрасная царевна. Она изучила все науки мира, даже и в колдовстве была искусна. Слухи о ее красоте пошли по всему :миру, и женихи начали стекаться к ней со всех сторон. Но красавица и слышать о них не хотела. С разрешения своего отца она велела построить для себя в горах неприступный замок, проникнуть в который можно было только через потайной ход. На пути к воротам она всюду расставила статуи воинов, приводимые в движение тайным механизмом. Всякого, кто не знал тайного хода, а шел в замок обычным путем, эти статуи разрубали мечом надвое.
После этого она велела изготовить свой портрет и повесить его на городских воротах. Под портретом приказала написать, какие условия она ставит тому, кто пожелает стать ее мужем. Он должен остановить магическое действие статуй, найти тайный проход в замок и разгадать загадки, которые ему предложит царевна. Только за того, кто все это сумеет осуществить, она согласится выйти замуж. Объявление это вывесили в городе. Многих пленяла дивная красота царевны, многие пытали свое счастье, ко все погибали под ударами меча бронзовых воинов, даже и не успев догадаться, где вход в замок. Головы погибших отрубали и вешали на городской стене, и вскоре на стене уже почти не оставалось места для новых голов.
Черед дошел до некоего юного шахзадэ. Образ красавицы пленил его. Но висевшие на стене черепа были весьма грозным предостережением. Долго он бродил у ворот, размышляя, каким путем можно справиться со всеми этими задачами. Случайно до него дошел слух, что в горах, в уединенной пещере, обитает мудрец, постигший все тайные науки и умеющий разрешить любое трудное дело. Царевич поспешил к нему и, не таясь, рассказал ему, какие задачи ему хотелось бы разрешить. Мудрец посмотрел в тайные книги и дал юноше все необходимые указания.
Юноша приступил к подвигу. Высчитав благоприятное время, он прежде всего устранил действие магических статуй. На свои подвиги он отправился облаченный с ног до головы в красные одежды, символизируя этим, что он выступает мстителем за всю невинно пролитую кровь. Когда статуи были обезврежены, он взял барабан и начал бродить вокруг стен замка, сильно ударяя по барабану. Сравнивая отзвуки, он вскоре нашел то место, где был тайный подземный вход. Царевна узнала, что первые два условия выполнены, и передала ему, чтобы он отправился в город и два дня подождал. Она приедет во дворец к отцу и там задаст ему четыре задачи. Если он решит их, она станет ему преданной женой.
Юноша отправился в город, прежде всего сорвал с ворот портрет царевны, свернул его и приказал своим слугам спрятать. Затем он велел снять со стен все головы погибших и с почестями похоронить их. Население было обрадовано и дало клятву, что если шах откажет ему в браке, они свергнут его, а юношу сделают своим повелителем.
Царевна к вечеру приехала во дворец и рассказала отцу все, что произошло. Она просит отца наутро сделать во дворце пышный прием, на котором она всенародно подвергнет царевича испытанию. Утром после богатого угощения начинается испытание. Девушка прежде всего вынимает из ушей две маленькие жемчужины и велит передать их царевичу. Юноша взвесил их на руке, прибавил к ним еще три совершенно таких же и отослал их обратно царевне. Она растерла их в порошок, смешала с сахарным песком и послала эту смесь царевичу. Тот потребовал кубок молока, всыпал в него эту смесь и отослал назад. Девушка выпила молоко, лежавший на дне осадок замесила в тесто и убедилась, что вес остался прежним. Тогда она сняла с руки кольцо и послала его царевичу. Юноша надел его на палец и послал царевне крупную жемчужину. Та распустила свое ожерелье, подобрала другую, точно такую же, надела обе жемчужины на нить и снова послала жениху. Тот отослал их обратно, присоединив к ним еще голубую бусину. Девушка, увидев это, рассмеялась и сказала отцу. «Вставай, испытание закончено: счастье улыбнулось мне, и я нашла себе достойного мужа». Отец с удивлением спросил, что обозначали все эти непонятные действия и как она могла убедиться в мудрости своего избранника. Царевна объяснила: «Первые две жемчужинки обозначали - жизнь коротка, два дня, не более. Он добавил еще три, это означало: даже если бы дней было и пять, то ведь и это краткий срок. Смешав жемчужную пыль с сахаром, я задала вопрос: жизнь наша смешана со сладострастием, можно ли отделить одно от другого? Растворив сахар в молоке, он ответил: их можно разделить посредством воздержания. Выпив молоко, я тем самым сказала, что по сравнению с его мудростью признаю себя грудным ребенком. Послав кольцо, я выразила этим, что согласна на брак с ним. Он, послав жемчужину, этим сказал, что ему нет равных, как этой жемчужине. Я подобрала к ней пару и тем самым показала, что а я не хуже его. Он прибавил голубую бусину, и это означало: пусть дурной глаз никогда не посмеет нас коснуться. Я одела на себя бусину и этим признала, что буду покорна ему во всем».
Царь возрадовался тому, что его непокорная дочь, наконец, смирилась. Отпраздновали свадьбу и устроили празднество для всего народа. Царевич и в дальнейшем продолжал носить только красные одежды, тем более, что красный цвет - это также и цвет радости.
Следует отметить, что с красным цветом Низами соединил именно русскую царевну. Эго вряд ли случайно. И в последней его поэме русы всегда сочетаются с представлением о красном цвете. Объяснить причины этого сейчас еще едва ли возможно, но вспомним, что в русской народной песне «красный» и «прекрасный» - синонимы (красная девица, красный молодец, красное солнышко и т. д.). Вполне возможно, что у Низами было больше сведений о русах, чем у многих других восточных авторов.
5. Голубой (синий) дворец
В Египте жил молодой богатый купец по имени Махан. Как-то раз, когда он развлекался со своими друзьями в саду, к нему прибежал один из его товарищей по торговле н сообщил, что пришел ожидавшийся им караван с товарами. Махан рассчитывал получить от этих товаров большой барыш и потому поспешил с товарищем к городским воротам. Но пока они шли по городу, солнце село, и ворота по обычаю закрылись на ночь. Нужно было ждать до утра, чтобы привести караван в город. Товарищ посоветовал Махану не дожидаться утра: он знает одно место, где в городской стене большая расщелина. Через нее можно будет и в ночное время доставить товары в город. Это будет очень выгодно, так как они избавятся от необходимости платить за товары пошлину. Махан поддался на это предложение. Товарищ провел его к расщелине и помог выйти из города. Но не успел Махан спрыгнуть вниз, как товарищ исчез, и он остался один в совершенно: незнакомой ему пустынной местности. Махан пустился в путь. Это была дикая пустыня, изобиловавшая мрачными пещерами, где таились лютые змеи. Весь день шел Махан, но человеческого жилья не было видно и следа. Махан изнемогал от страха и наконец, упал без чувств у входа в какую-то пещеру. Когда он открыл глаза, то увидел возле себя двух человек с какими-то вязанками на спинах. Один из них окликнул Махана и сказал ему, что он попал в пустыню, обитаемую дивами [75]] . Тот, кто завел Махана сюда, был вовсе не его товарищ, а див Хаиль-пустынный, который хотел погубить его. «Но не бойся - сказал он, - я и моя жена, мы защитим тебя и спасем. Иди за нами следом». Махан пошел за своими новыми спутниками. Но настало утро, и оба они исчезли так же таинственно, как сбивший его с пути коварный див. Махан совершенно выбился из сил. Он оказался теперь в горах, путь был труден, а за все это время, он не ел ничего, <гкроме печали и скорби». Он собрал немного каких-то корешков, пожевал их я пошел дальше. Опять настала ночь. Обессиленный путник забрался в пещеру и поспал там немного. Послышался конский топот. Махан выглянул и увидел всадника, державшего в поводу другого коня. Махэн рассказал ему о своих похождениях, и тот объяснил юноше, что его спутники были два гуля [76]] - людоеда, самец и самка. Малан должен благодарить бога, что он каким-то чудом спасся из их лап. Всадник предложил Махану сесть на вторую лошадь и ехать с ним.
Они поскакали и вместе выехали на обширную равнину. Перед Маханом открылось страшное зрелище. Вся степь была полна гулями и дивами, справлявшими там свою жуткую оргию. Гремела музыка, демоны плясали и орали мерзкие песни. Внезапно показались сотни факелов: шла процессия огромных рогатых чудищ с длинными хоботами. Под их песни заплясали все дьяволы, заплясал и конь Махана. Юноша в ужасе уставился на коня и увидел, что из его ног вырастают крылья и он превращается в дракона с семью головами. Дракон плясал и извивался; он нес Махана, как поток несет щепку. Но забрезжило утро, и дракон сбросил юношу и со свистом улетел.
Снова Махан оказался один в пустыне. К ночи ему удалось пройти большое расстояние, и перед ним появился большой прекрасный сад. Наконец ему удалось утолить голод плодами.
Махан собирал фрукты, как вдруг послышались грозные крики: «Стой, вор! Наконец-то я тебя поймал. Ты уж не первый раз грабишь мой сад». Перед юношей предстал разгневанный старик с большой дубиной в руках. Махан торопливо поведал ему все свои несчастья. Старик сжалился над юношей, присел возле него и начал утешать, говоря, что теперь он, наконец, нашел безопасное место и может более не страшиться за свою жизнь. Он объясняет Махану, что с ним произошло:
Это страх твой совершил на тебя набег,
Он порождал образы в твоем воображении.
Все эти нападения на тебя
Были ради того, чтобы сбить тебя с пути.
Если бы сердце твое было в то время устойчиво,
Помыслы твои не показывали б тебе этих образов.
Иначе говоря, Низами здесь как бы открывает путь к рационалистическому объяснению всей этой мрачной фантастики, сводя ее к расстроенному страхом воображению.
Старик рассказал Махану, что владеет, кроме этого сада, дворцом и большими богатствами. Потомства у него нет. Юноша пришелся ему по сердцу. Он готов принять его в сыновья и передать ему все эти владения. Махан упал к его ногам, расцеловал ему руки и принял это предложение. Хозяин радостно повел гостя на высокую роскошную суфу [77]] , устроенную в саду, в тени большого сандалового дерева. На дереве была площадка из досок, покрытых мягкими коврами. «Поднимись туда, - сказал он, - и подожди, пока я приготовлю все, что нужно. Если проголодаешься, там есть и хлеб и вода. Но пока я не вернусь, не спускайся оттуда, что бы ни произошло и кто бы тебя ни звал. Даже когда я сам приду, ты сначала хорошенько проверь, я ли это. Эту одну ночь остерегись дурного глаза, дальше уже все будет хорошо».
Махан удобно расположился на мягком ложе, поел и начал осматривать сад. Внезапно издали заблестели огоньки. Показалась красавица, окруженная служанками, которые поспешно украсили суфу и приготовили на ней все необходимое для пира. Красивые девушки пели и плясали, угощались изысканными яствами, а Махан восседал на своем воздушном троне и сгорал от желания присоединиться к ним. Но он помнил советы старца и не решался спуститься. Вдруг красавица сказала служанке: «Я чувствую, что на этом дереве есть родственная душа, плененная нами. Позови его, пусть он позабавится с нами». Девушка подошла к дереву, высмотрела Махана и начала ласково уговаривать его спуститься и принять участие в пиршестве.
Когда закипит природа юноши,
Разве вспомнит он советы стариков? -
говорит Низами. Махан спустился. Красавица усадила его рядом с собой и начала угощать. Под действием вина страсть Махана разгоралась все больше и больше. Наконец, забыв всякое стеснение, он обнял красавицу и уже хотел припасть к ее устам, как вдруг увидел, что
Перед ним - от пят до пасти скаляся -сидит
Порожденный божьим гневом адский дух ифрит[78]]
По рогам - свирепый буйвол, по клыкам .- кабан.
Не дракон - страшней дракона, это-Ариман![79]]
От надира до зенита пасть его разъята;
А спина - спаси нас, боже! - как гора, горбата.
Словно лук, хребет зубчатый выгнут; рачья морда.
На сто верст кругом зловонье от него простерто.
Нос, как печь, где обжигают кирпичи огнем.
Пасть - как чач, где известь гасят, чтобы красить дом.
Это чудище, ухмыляясь, целовало Махала и приговаривало:
«А-а! Ты в лапы мне попался! Грудь твою сейчас
Разорву! Гулял сегодня ты в последний раз.
Ты меня хватал руками, зубы в ход пускал
Ты мне нежный подбородок, губы целовал!
Видишь: когти, словно копья, зубы - как кинжалы;
Знай: таких зубов доныне в мире не бывало!
Ах, как горячо сначала страсть твоя пылала!
А теперь куда девалась? Почему пропала?
Эти губы - те же губы, полные огня,
Личико мое - все то же. так целуй меня!»
Махан теряет сознание, а очнувшись, видит, что рассвело, никакого сада нет, а он - в степи, покрытой скелетами дохлых животных. Тут ему является таинственный помощник заблудившихся - пророк Хызр, и с помощью его юноше удается вернуться домой. Страшные приключения навсегда сделали его меланхоличным, и в память о них он носил только одежды цвета мусульманского траура - темносиние.
6. Сандаловый дворец
Два путника, которых звали Хейр (благо) и Шерр (зло), вместе пустились в странствие. Путь привел их в безбрежную пустыню, жаркую и безводную. Шерр знал, что им предстоит преодолеть такое препятствие, и, ничего не сказав товарищу, захватил с собою бурдючок воды. Через некоторое время Хейр начал изнывать от жажды. Он заметил, что его товарищ тайком от него временами достает откуда-то воду и пьет. У Хейра были при себе два огненно-красных лада [80]] огромной ценности. Он предложил их Шерру с тем, чтобы тот уступил ему хотя бы глоток воды. Но Шерр решительно отказался.
- Здесь, в пустыне, - сказал он, - ты мне предлагаешь эти драгоценные камни, а когда придем в город, ты их у меня отберешь. Нет, дай мне две таких драгоценности, которые ты отнять не сможешь, - отдай мне твои глаза, тогда я дам тебе воды.
Хейр ужаснулся такому злодейству, он всячески умолял Шерра отступиться от жестокого требования. Но никакие уговоры не действовали. Наконец, видя, что он все равно погибнет от жажды, Хейр решился и предложил Шерру взять его глаза. Тот, не долго думая, вонзил спутнику кинжал в глаза и, так и не дав ему воды, забрал его драгоценности и поклажу и ушел, бросив Хейра одного в пустыне.
Он упал на раскаленный огненный песок.
Хорошо еще, что видеть он себя не мог.
Неподалеку от этих мест кочевал богатый курд-скотовод, у которого была красавица-дочь. Она пошла за водой к роднику, находившемуся около этих мест, о существовании которого путники не знали. Наполнив кувшин, девушка направилась обратно к кочевью, как вдруг услышала жалобный стон. Она пошла на голос и нашла Хейра,. Прежде всего она напоила несчастного, затем, осмотрев его глаза, увидела, что хотя белки и сильно поранены, но зрачки целы. Она перевязала его и повела к кочевью. Вечером вернулся со стадами ее отец и, узнав о ранении Хейра, велел приложить к его глазам припарки из листьев известного ему целебного дерева. Часть листвы этого дерева исцеляет глазные ранения, другая часть излечивает эпилепсию.
Когда целебный сок приложили к глазам Хейра, он в первый миг взвился от боли. Но вскоре боли поутихли, и он смог заснуть. Пять дней на его глазах лежала повязка с целебным зельем, а когда ее сняли, оказалось, что зрение к нему вернулось. Хейр полюбил спасшую его девушку. Отец согласился на их брак, и Хейр получил за нею в приданое большие стада.
Когда они собирались откочевать из этих мест, Хейр пошел к целебному сандалу и сделал запас листьев обоих сортов. Кочевники двинулись в путь. Вскоре они пришли в один город, где дочь царя страдала эпилепсией. Сколько ее ни лечили, никто помочь ей не мог. Отец ее дал клятву, что излечившему отдаст ее и жены. Если же кто возьмется лечить, но не сумеет вылечить, то ему отрубят голову.