– Ты знаешь адрес отца, Алиса?

Глава тринадцатая

Та медленно наклонила голову, но не пророни­ла ни слова.

Анита сверлила ее взглядом. Потом взглянула на Хьюго, не убирая оружия, снова повернулась к Алисе, краем глаза продолжая наблюдать за Хьюго.

– Скажи, Алиса, – вздохнув, спросила она, – тот адрес, он не в Албуфейре?

Под бульканье воды, льющейся я бассейн, Джо Финли сдавал карты. Сегодня они были партнерами с Артом Перлманом. Он любил играть в паре с Артом, потому что тот был не только искушенный картежник, но и спокойный человек, не наскакивающий на другого, если тот допускал ошибку. Джо это очень устраивало, потому что он бы очень чувствителен к критике: как актер он всегда воспринимал ее близко к сердцу.

Алиса закивала.

Пока другие разбирали свои карты, Джо налил из термоса чашку лимонада, бросил в рот пилюлю. Одним глотком он проглотил ее и продолжил игру в карты.

– Ясно, – тяжело вздохнув, ответила женщина. Хьюго внимательно рассматривал ее. Казалось, инспекторша о чем-то напряженно думает, одна бровь приподнялась.

«Да, – сказал он себе. – Она думает о том же, о чем и я».

Тишина угнетала все сильнее.

– Скажите, – обратился он к Аните самым без­заботным тоном, на какой был способен, – вам не кажется, что эти ваши дружки из-за угла времени зря не теряют? В этой гостинице выпущено столь­ко пуль, словно пехотный полк побывал на стрель­бах!

Он не скрываясь смотрел на жирное красное пятно, расплывавшееся по ее плечу.

Арт Перлман поглядывал через стол. «Это мужественный человек», думал он. «Не знаю, как бы я реагировал, если бы у меня была лейкемия». Арт усмехнулся при этой мысли, потому что смерть, для него не была незнакомкой. Он прожил рядом с ней бею свою сознательную жизнь. Началось все на улицах деловой части Бруклина. Артур Перлман был третьим сыном Абрахама Перлмана, изготовителя матрацев. Его старший брат погиб во время первой мировой войны на каком-то, богом забытом, поле боя во Франции. Он был похоронен там же и никто из их семьи никогда не видел его могилы. Второй брат Арта закончил городской колледж и учился в медицинской школе. Шел 1923 год. Арту было шестнадцать лет, и он был дитя улицы. Проходили двадцатые годы, и шел третий год сухому закону. После гибели старшего брата Сэма его родители вели замкнутый образ жизни. Большую часть своих денег они тратили на оплату учебы брата Гарри. Арта они списали со счетов, как неуправляемого сына. Они были попросту слишком усталы, чтобы следить за ним.

Она взглянула на него холодно, пожалуй даже агрессивно.

– Нам, – сухо бросила она.

Первое поколение, третий по рождению — так Арт оглядывался на свое детство и выбранную профессию. «Я был как раз там, в неверном месте, в нужное время», — думал он.

Хьюго ответил ей не менее холодным взглядом:

Неверным местом бы Браунвильский район Бруклина. Нужным временем был сухой закон. Его первой работой стала разгрузка контрабандных спиртных напитков из Канады, проделавших путь от Лонг Айленда до Бруклина. Контрабандное виски доставлялось на Лонг Айленд на судах контрабандистов. Платили хорошо, и он зарабатывал в несколько часов ту плату, за какую его отцу приходилось трудиться весь день. В хорошую ночь он мог даже получить премию.

– Мне? Честно говоря, не уверен.

Он просто хотел выиграть минуту или две. Нужно было найти выход.

Следующим шагом стала доставка контрабанды в клубы. Он стал этим заниматься, когда ему уже было восемнадцать. К этому времени, и он входил в организацию, которая контролировала всю контрабанду в прибрежных районах Бруклина. Она возглавлялась итальянцами и евреями. Такое название, такие, как «Мафия» появилось позднее. В те дни, такие группировки были просто шайками.

Ее взгляд и круглое рыльце маленького писто­летика по-прежнему были направлены в его сторону.

Когда Артуру было восемнадцать, отец его уже вышел из состояния депрессии и он мог, разобраться в образе жизни сына. Артура отправили в городской колледж, где он стал учиться на бухгалтера. Отец принудил его пообещать, что он завершит учебу и будет держаться подальше от «мерзавцев». Арт сдержал первую часть обещания, но не сдержал его вторую часть. Его фактически поощрял учиться главарь шайки… некий Анжело Соррокко. Анжело был эмигрантом и «большие парни» выделили ему небольшой участок Бруклина. Он был исполнительным, как солдат, и всегда следовал приказам. Он предвидел, что настанет время, когда шайке понадобятся образованные люди, которые к тому же будут пользоваться доверием организации. «Учись, Арти, становись бухгалтером, становись адвокатом… Используй свои еврейские мозги, и, я, даю слово, что у нас для тебя найдется местечко, когда ты закончишь учебу».

– Анита, – простонала Алиса, – ну пожалуй­ста…

– Секундочку, Алиса.

Тем временем Артур получил постоянную работу в одном из ночных клубов в деловой части города у кассового аппарата. Ко времени окончания учебы началась Великая депрессия. Днем он был дипломированным гражданским бухгалтером, а ночью взимал деньги с полутора десятков клубов в Бруклине и Манхэттене. Когда в 1933 году бы отменен сухой закон, Артур Перлман открыл собственную бухгалтерскую фирму. Его единственными клиентами были различные дельцы бруклинского «Семейства». Многие финансовые дела бруклинской организованной преступности прошли через руки «Артур Перлман Д.Г.Б.». \'

Голос молодой женщины звучал очень твердо.

Смерть подступила вновь, когда на секретной встрече в Атлантик Сити была создана новая компания. Позднее она была известна под названием «Убийство инкорпорейтед». Артуру Перлману обеспечили работу по управлению ее финансами, но, кроме того, он участвовал в разработке системы тарифов и методологии оплаты услуг компании.

– В чем вы не уверены? – переспросила она, с трудом подавив гримасу боли. Взгляд на мгновение затуманился.

– В том, что должен уходить с вами.

Он хорошо позаботился о своих родителях, купив им дом рядом со своим в Манхеттен Бич, привилегированном районе Бруклина. Он познакомился с Бесс Бернштейн на местной новогодней вечеринке, а спустя год они поженились.

– Полагаете, в вашем положении можно спо­рить?

Он любил Бесс и особенно любил тот, дом, который она ему создала. У них бы один ребенок, сын, Гарольд. Бесс чуть не умерла при родах, и врач предостерег супругов от намерений иметь других детей. Гарольд и дом стали жизнью Бесс. Жизнью Арта была его работа.

Теперь ее голос звучал не громче вздоха, хрип­ло, и на долю секунды Хьюго подумал: «Она неот­разима!»

Сейчас, глядя как Джо Финли кладет пилюли в рот, он вспоминал день, когда ему пришлось рассказать Бесс о своей работе. Он знал, что предстанет перед судом присяжных и что книги его будут арестованы. Кое-что может стать предметом публикаций, и, хотя нужные газеты, судьи и политические деятели были соответственно обработаны, всегда оставалась возможность того, что какой-нибудь пронырливый окружной прокурор не получит нужных сведений и начнет рыскать вокруг его дома. Исходя из этого, Организация разрешила ему открыть Бесс все, что он найдет нужным.

– А я упрямый. У меня мать бретонка, а отец – фламандец.

Молодая женщина улыбнулась, но пистолет не отвела.

Она спокойно восприняла все. Гораздо спокойнее, чем Арт предполагал. Правда, она кинула несколько таблеток в рот, сказав «Это просто чтобы расслабиться».

– Если думаете, что я не решусь применить си­лу, ошибаетесь.

Потом, позже, когда они одни сидели в затемненной гостиной, она задала ему вопрос, после которого Арт почувствовал, как он был одинок в мире вне своих деловых связей.

– Я этого не говорил.

— Артур, ответь мне… Ты когда-нибудь… убил кого-либо?

Инспекторша смотрела на него непонимающе, но с интересом. Однако мгновение спустя это выра­жение исчезло, ярко-синие глаза затуманились.

— Что ты спрашиваешь? — ответил он, — Убил? Я убил? Да ты что, сумасшедшая?

Хьюго увидел, как она пошатнулась, шагнув вперед, лотом качнулась в сторону с приглушен­ным стоном. Рука с пистолетом непроизвольно по­тянулась к раненому плечу.

— Артур, — сказала она, — Я не глупая женщина. Я читаю газеты, а время от времени вижу работу, которую ты берешь домой. Некоторые имена… некоторые клиенты… Я читаю о них в газетах и сопоставляю. Только ответь мне на один этот вопрос. Я должна знать. Все остальное уйдет со мной в могилу… Я клянусь.

Воспользовавшись этим, Хьюго решился: он подойдет к ней, но будет осторожен.

— Никогда, дорогая… Бог мне свидетель… никогда… — ответил он.

Лицо молодой женщины исказилось от боли. Кровотечение не прекращалось. «Сколько кровищи», – подумал Хьюго, увидев, как на пол падают алые капли. Рукав черного джемпера был липким от крови.

— Ты что, комик сегодня? — это обратился к нему Бен Грин.

Он услышал стон, который она пыталась сдер­жать. В глазах слезы, челюсти судорожно сжаты.

— Что? — переспросил Арт.

«О черт…» – расслышал он, увидев, как жен­щина оседает с запрокинутой головой, провалива­ется в беспамятство.

Бен ответил:

Он успел подхватить ее. Голова Аниты без­вольно откинулась назад, пистолет выпал из руки и по чистой случайности не выстрелил, ударив­шись об пол.

— Я попросил тебя положить карту, а ты мне ответил: «Никогда»…

Он осторожно опустил ее на ковер.

– Алиса?

— Извини, Бен… Я грезил наяву. — Арт положил трефового короля и игра продолжилась.

Девочка подошла, готовая выполнить все его распоряжения, – Хьюго сразу это понял и почув­ствовал благодарность.

Глава четырнадцатая

Он бросился к своей куртке, натянул одежду и кинул девочке через комнату ключи от «БМВ», ко­торые она ловко поймала на лету.

– Смываемся. Иди, открывай машину.

Неделя для Джека Фишера пролетела очень быстро. Он стоял на мостике в наступающих сумерках и смотрел, как командующие принимали последний кокон за этот день на поверхность. По его подсчетам это был шестидесятый. Он посчитал еще и высчитал, что при таких темпах работы им понадобится еще тринадцать недель, чтобы поднять всю похороненную армию из девятисот сорока одного солдата.

Она уже бежала к лестнице, без колебаний пе­репрыгивая через трупы, валявшиеся поперек двери и на ступеньках.

Джеку не терпелось вернуться в Антарес. Сегодня вечером, впервые после начала приключения, он увидит Джудди.

Когда Анита пришла в себя, они подъезжали к Баикса-Алентежу. Хьюго вел машину по узкой доро­ге, ориентируясь с помощью Алисы: она сидела рядом, на пассажирском месте, с картой, разло­женной на коленях. Молодая женщина со стоном повернулась на заднем сиденье. С той минуты, когда Хьюго отнес Аниту Ван Дайк в машину, Алиса успела рассказать ему, кто она такая. В гостинице, проходя через вестибюль, он заметил, что ночной портье убит – широкая рана на горле напоминала рот, оскаленный в страшной улыбке. Телефонные провода были вырваны. В машине он мгновенно наложил Аните жгут и временную повязку. В ноч­ном городе им не встретилась ни одна полицейская машина. Только свет, горевший в окнах несколь­ких соседних домов, свидетельствовал: люди слы­шали перестрелку в гостинице. Можно было поду­мать, что комиссариат полиции в полном составе провалился сквозь землю.

Он вспомнил, как был заперт в своей комнате в ту первую ночь, а потом услышал звук ключа, которым отпирали дверь, и смотрел на появившегося Амоса Брайта.

В двадцати километрах от Эворы Хьюго оста­новился на окраине какой-то деревушки и занялся раненой.

— Я так замотался, что чуть не забыл, что тебе надо позвонить своей девушке по корабельному телефону связи с берегом. Это стоит сделать сейчас.

Подсунув сложенное одеяло под голову Аниты, он разрезал рукав ее свитера карманным ножом. Пятью сантиметрами ниже плеча на ее руке зияла жуткая рана – огромная черно-красная дыра. Он отрезал рукав, отшвырнул его в сторону.

Потом, осторожно приподняв руку молодой женщины, нашел второе отверстие с другой сторо­ны. Пуля прошла навылет. Очень большой калибр, бронированная. Значит, есть серьезные внутрен­ние повреждения. Пощупав руку, заподозрил пе­релом.

Настроение у всех было подавленное. Даже при поверхностном осмотре коконов антаресцы столкнулись все с той же проблемой. Наличие конденсата. Обнаружив в первом коконе повреждение водой, они отправили свой корабль-зонд назад на корабль-матку, находящийся на обратной стороне Луны. Зонд вернулся в ту же ночь, доставив особые энергетические элементы и регуляторы, а также высокочастотный сушильный агрегат. Новое оборудование мало что изменило. Они раскрыли все десять коконов в ту первую ночь и оживили их до рассвета. Когда это было сделано, солдат убрали в другую комнату на следующем этаже, где их подвергли интенсивной сушке.

Он услышал, как ахнула Алиса, подошедшая к нему с дорожной аптечкой, ящичком чуть больше коробки с инструментами. Как говаривал Ари Москевиц, надежное оборудование занимает не намного больше места. Правильно. Вот только весит го­раздо больше.

Хьюго быстро открыл большой чемодан. Там было все необходимое для лечения практически любых огнестрельных ранений.

Оба командующих были едины во мнении, что необходимо продолжать операцию по извлечению коконов, но, вместо того, чтобы перемещать коконы слой за слоем, решили проникнуть в штабель коконов по-вертикали, чтобы скорее добраться до коконов, находящихся дальше всех от воды. Сегодняшняя группа коконов была извлечена с самого дна запечатанной камеры, но и они были повреждены.

Он вытащил маленький пузырек с перекисью водорода. Хороший антисептик Обезболивающее, бинты, нитки, средство для прижигания ран и бле­стящие ножницы. Приступил к операции.

Алиса завороженно наблюдала за происходя­щим.

Закончив, Хьюго сменил номера на машине и свернул на дорогу, шедшую через лес за шоссе на Монсаррас. Они ехали по каким-то проселочным дорогам на восток, потом на юго-восток.

— Нам понадобится питание с корабля-матки сегодня ночью, — телепатировал Лысый Белый.

Он услышал, как молодая женщина пошевели­лась, потом спросила:

– Где мы?.. Где… Куда мы едем?

Он бросил взгляд на карту и повернул на узкую дорогу, извивавшуюся между голыми холмами.

— Да, — согласились с ним все.

– Мы в Нижнем Алентежу, едем к границе Ис­пании.

Он нашел дорогу, круто поднимавшуюся по го­рам к вершине, где стояла древняя сторожевая вы­шка. Они находились на юго-востоке от Мора, не­далеко от границы, которую португальцы испокон веков защищали от набегов кастильцев. Дорога бы­ла каменистой, на скалистых склонах почти ничего не росло.

Он остановился возле старой башни и выклю­чил фары. С этого места открывался вид на бесплодную долину, окруженную невысокими хол­мами.

— Я уже организовал облучение, — высказался Амос. И снова наступила тишина, каждый, отрешившись от всего внешнего, и искал ответы глубоко в себе. Мысль становилась определенной организацией атомов. При соответствующих тренировках и многовековой практической дисциплине люди Антареса могли погружаться как бы в самих себя (внутрь) и достигать самых: центров этих атомов, в которых концентрировались все знания. Энергия, которой управляли в каюте корабля Джека Фишера, была огромна, и сейчас вся она направлялась в самую глубину душ необычных гостей Земли. Они знали, что столкнулись с очень серьезной проблемой. Если они не смогут ее разрешить, их миссия закончится провалом, а репутация антаресцев будет потеряна, на следующие тысячелетия.

Женщина постепенно приходила в себя. Она села, прислонилась спиной к дверце, возле кото­рой Хьюго положил вместо подушки свернутое индейское одеяло. Ее бледное лицо покрывала ис­парина.

– Алиса, – сказал Хьюго, – возьми в мешке трубочку, синюю с белым, и вторую, зеленую, и дай ей бутылку с минеральной водой.

Алиса выполнила распоряжение. Молодая женщина взяла протянутые ей предметы, глухо застонав. Ее левая рука покоилась в лубке, повязка была наложена совершенно профессионально.

Безразличный к потрясающим галактику проблемам Джек провел «Манту III» вдоль канала и повернул к антаресским причалам. «Терра Тайм» была пришвартована и покинута командой. Ее команда была меньше, чем экипаж «Манты III» и состояла из иностранцев. Среди них были три молодых человека, похожих на Хала и Гарри, и женщина, которая была, кажется, старшей. Джек бы уверен, что она — командующий с маскировкой под женщину. Его интересовало, не лысая ли она под чудесной шапкой светлых волос, которые она носила. Он подумал о вечере три дня назад, когда он пришвартовался раньше, чем «Терра Тайм». Женщина была на мостике. Джек небрежно подошел к кораблю чтобы поздороваться. Три парня ответили на его приветствие, но женщина лишь взглянула на него и пошла по своим делам. Джем имел определенную мысль: он, наклонившись, завязывал шнурки, пока она опускалась по трапу с мостика на палубу. «Мне хотелось бы посмотреть под это платье», думал он. Я хочу увидеть, сколько деталей дали тебе, моя заграничная красавица».

– Примите две таблетки жаропонижающего и одну – антибиотика. И выпейте всю бутылку, – приказал Хьюго.

Женщина покачала головой и улыбнулась. Проглотила таблетки и поставила бутылку рядом с собой.

Еще не все, касающееся телепатии и чтения мыслей, был ясно Джеку, и, конечно, она точно знала, что у него на уме. Спустившись до половины трапа, она вытянула ногу к Джеку через скобу аутригера. Он четко видел все под ее юбкой, но к тому, что увидел, он явно был не готов.

– Ну и что мы теперь будем делать? – спроси­ла она совершенно серьезно.

– Я думаю… Было бы правильнее всего вам – отправиться в больницу, мне – отвезти малышку к отцу…

Молодая женщина вздохнула:

– И где он, по-вашему, находится?

Глядя на нее, Джек увидел, что там, где должен бы быть цвет ее женственности, оказался дубликат ее красивого лица и светлых волос. Лицо улыбалось, и губы были поджаты. Оно послало ему поцелуй. Он быстро отвел глаза, сквозь все его тело пульсировал адреналин.

– Я вам уже сказал в гостинице – точно не знаю, зато Алиса знает. Да и вы говорили – Альбофера или что-то в этом роде.

– Албуфейра, – выдохнула она, поправляя.

Глава пятнадцатая

– Вот-вот. Албуфейра.

– Но он не там.

В сумерках, спустившихся на Флориду, антаресцы закончили разгрузку дневной нормы коконов и приготовились к их обработке. А Джек Фишер принял душ, готовясь к своей свободной (ночи. Он всегда имел чистую Йемену белья на «Манте III». ^Он отметил себе в памяти: не забыть уложить сумку для предстоящих свободных недель.

– Как это?

– Он не в Албуфейре. Этот адрес недействите­лен. Стивен Тревис уехал оттуда четыре месяца назад. Он больше не живет в этом доме… Никто не знает, где он.

Строение «А» комплекса жило вечерней жизнью пятницы. В здании жили шестьдесят семейных пар возрастом от сорока-пятидесяти до восьмидесяти лет. Вечерами, по пятницам, они собирались в комнате отдыха потанцевать и просто пообщаться. Обычно собиралось не менее тридцати пар. Джо Финли приносил свой проигрыватель и коллекцию грампластинок тридцатых и сороковых годов.

«Вот мерзавка!» – подумал Хьюго с такой страстью, что сам испугался, не произнес ли он это вслух.

Взглянул на Алису, молчавшую с приоткры­тым ртом, ошеломленную. Он понял, что она знает не больше него, что понятия не имеет, где ее отец.

Люди собирались, образовывались группы. Сегодня вечером к Гринам, Льюисам, Перлманам и Финли присоединились еще две пары, с которыми они случайно подружились. Это были Пол и Марие Амато и Франк и Андреа Ханкинсон. Амато были из Бостона. Он был отставным биржевым маклером. Ханкинсоны были из Сент-Луиса.

Да, это уже настоящий кошмар.

– Слушайте, – заговорила Анита. – Все, что вы делаете, теперь не имеет смысла. Хотя я совершен­но не понимаю, что случилось в Эворе и почему по­лицейские так и не приехали, можете быть увере­ны – не пройдет и нескольких часов, как вся страна будет разыскивать вас… нас…

Хьюго лихорадочно соображал, голова работа­ла как компьютер, обожравшийся амфетаминов. Ари, что сказал бы Ари, черт возьми?

Франк Ханки неон частично отошел от дел и все еще проводил по полгода в Сент-Луисе, отдавая дань своему увлечению радиостанцией. Их прозвище было «снегири», так как во Флориде они проводили только зимы.

«Думай сам! – заорал его внутренний голос – Ищи это сраное решение!»

— Громадную работу вы, парни, проделали с бассейном. — Поль Амато был искренен. Бен Грин ответил, что они лишь получили то, на что имели при во рассчитывать. Затем разговорились о недостроенном строении «Б».

– Хьюго… – Теперь голос девушки звучал при­мирительно. – Вы должны отвезти меня в поли­цию. Как можно скорее. Эти люди убили полицей­ского, там, в гостинице, в глубине коридора. Полицейского, который помогал мне искать Тревиса в Португалии. Вы должны оставить нас с Алисой в каком-нибудь комиссариате. Потом, если хотите, я дам вам двенадцать часов, чтобы вы успели до­браться до Испании или Франции…

— А ведь, казалось бы, они должны стремиться завершить как можно быстрее, — говорил Берни Льюис,

Хьюго взглянул на нее ироничнее, чем сам того хотел:

– Вы что, смеетесь? Думаете, можете дикто­вать условия?

Его голос звучал жестко, и он решил сбавить обороты.

– Слушайте, барышня. Вы ранены, а мне надо отвезти девочку к ее отцу.

Все с этим согласились. Потом Джо Финли пригласил Алму потанцевать. К ним присоединились и Ханкинсоны.

– Я вам сказала – адрес изменился!

– Знаю. Слышал.

Танцевали несколько пар. Они танцевали фокстрот под песню Френка Синатры. Было похоже, что все находились в танцевальном зале конца сороковых годов, когда пары неторопливо двигались под музыку. Это были пары, которые, большей частью, прожили всю жизнь вместе. Они знали, что такое любовь и дружба и, хотя общество вытолкнуло их на полуостров Флорида, они были довольны и жили в согласии друг с другом. Активные и лихорадочные дни борьбы за лучшую жизнь и воспитание детей прошли. Музыка была теплой и неторопливой. Она отражала их жизнь.

– Так что же вы собираетесь делать? На это у Хьюго ответа не было.

– Пока не знаю, я как раз обдумывал ситуа­цию, когда вы меня прервали…

Девушка вздохнула.

Бен Грин и Арт Перлмач сидели молча, глядя на про исходящее. Их жены ушли на кухню помочь приготовить кофе и пирожные.

– Слушайте, – снова заговорил Хьюго, – я вам верю, но вы должны кое-что понять, это очень важно.

Бен заговорил тихим печальным голосом.

Анита подняла на него удивленный взгляд:

— Взгляни на нас, Арт, — он сделал жест в сторону танцующих. — Неправильно таким образом отделять нас от общества. — К этой теме Бен возвращался неоднократно в последние дни.

– Что именно?

Арт кивнул.

– Алиса не хочет обращаться в полицию. Она го­ворит, что мать тогда непременно вернет ее. У отца нет никаких юридических прав. Она мне сказала все это – слово в слово, – пока вы спали. Если хотите, пусть подтвердит.

Он сделал знак Алисе – чтобы вмешалась. Девочка повернулась к инспекторше, помедли­ла пару секунд, собираясь с духом.

— Правильно, дружище, но что же ты можешь поделать? Ведь это обычаи нашего общества… как говорят, старые бесполезны. Все молодо… молодо, молодо… — Его голос затих,

– Анита… это правда. Если меня отвести в по­лицию, мама и ее адвокаты меня вернут, вы же знаете…

— Черт возьми! — воскликнул Бен. — По правде говоря, я чувствовал себя прекрасно, когда мы подгоняли этого ублюдка Шилдса, чтобы заполнить бассейн.

Хьюго закурил и протянул пачку «Кэмела» че­рез спинку на заднее сиденье, девушка взяла сига­рету, он дал ей прикурить и стал ждать ответа.

— А, это было замечательно, должен с этим согласиться.

– Ладно… Вы правы. Мне сейчас не до споров… Что вы решили?

Бен продолжал:

– Прежде всего мы отдохнем. И я еще раз осмо­трю крупнокалиберную дырку у вас в руке… если не возражаете.

Осмотрев рану и удостоверившись, что повязка и швы в порядке, он взглянул на Аниту и улыб­нулся:

— Я думаю о том, чтобы поговорить с Шилдсом по поводу беспорядка со строением «Б». Я считаю, что мы имеем право знать, когда его строительство будет закончено.

– День или два обойдемся. Но потом я бы отвез вас в больницу…

— Я согласен, — ответил Арт, — его не будет здесь до конца недели, но мы можем встретиться с ним в понедельник утром до нашей игры в карты.

– Кто вы?

— Хорошо. Надо только не вовлекать Джо Финли в эту встречу, так как нам еще может понадобиться мистер Бознер из канцелярии Генерального прокурора.

– Хьюго – прозвище. Меня зовут Бертольд Цукор.

Берни, который до того не вмешивался в разговор, согласился с этим.

Он даже не взглянул на Алису, чтобы проинст­руктировать ее. Анита вроде пока не собирается проверять у него документы.

Закончилась песня, и танцующие пары вернулись на свои места. Бен и Арт придвинулись ближе к Джо и рассказали ему, что они собирались сделать. Он тоже считал, что это хорошая идея. Заговорил Берни Льюис:

– Бертольд Цукор, – прошептала она.

– Хотите посмотреть документы?..

— Я считаю, что завтра мы должны там все осмотреть. Мы будем иметь лучшее представление об объеме оставшихся работ и сможем противостоять Шилдсу, имея факты. — Все опять согласились. Четверо мужчин договорились встретиться назавтра в семь часов утра, чтобы осмотреть строение «Б».

– Нет, нет, все в порядке. Как вы встретились с Алисой?

Хьюго посмотрел на девочку:

Амос Брайт смотрел, как погасли огни в комнате отдыха строения «А». Он повернулся к Джеку Фишеру.

– Спросите у нее, пусть изложит объективную версию…

— Они ложатся спать. Вы можете отправляться через двадцать минут. Хочется быть уверенным, что мы абсолютно понимаем друг друга.

Женщина не ответила.

Джек приготовился выслушать очередное наставление.

Он встал у машины, выпрямился, глубоко вдохнул чистый бодрящий воздух.

— Мистер Брайт, я обещал вернуться завтра утром перед восходом солнца, и я буду здесь вовремя. Джудди ничего не узнает об этом месте.

Поняв, что Хьюго не намерен нарушать молча­ние, Анита сдалась:

— И вы ей скажете, что на несколько ближайших месяцев зафрахтованы подводной экспедицией, занятой поисками сокровищ. Убедитесь, знает ли она что вы будете находиться в море целыми неделями. Я не хочу, чтобы она начала что-то подозревать, и уж тем более не хотел бы, чтобы оно стала выяснять что-либо насчет этого места.

– Расскажи мне, Алиса.

Джеку было обидно, что с ним обращаются как с ребенком. Конечно, Амос знал, что он ничего не скрывает. Все, что ему надо было сделать — это прочитать мысли Джека.

Та встрепенулась, задумалась, вздохнула и на­чала:

— Гарри привел ваш автомобиль из порта. Он стоит за зданием. Ключи в солнцезащитном щитке, и бак полон бензина. Желаю хорошо провести время. Увидимся завтра утром. — Амос встал и пошел к двери комнаты Джека.

– Значит, так. Когда я сбежала из магазина, мамины люди гнались за мной, и я спряталась в ма­шине Хьюго. Вот. Случайно. Потом Хьюго увез ме­ня и…

— Спасибо, — сказал Джек. На этот раз в его голосе не было сарказма. Он понимал сложность возникших для антаресцев проблем с коконами. — Я надеюсь, вам удастся победить влагу.

Он понял, что она колеблется, не зная, расска­зывать ли о Витали, и едва удержался, чтобы не подмигнуть ей, когда она продолжила, «забыв» о Дюссельдорфе.

Амос остановился у двери и посмотрел на Джека.

Он обошел машину, чтобы размять ноги. За его спиной девочка продолжала:

— Спасибо, Джек. Я не уверен, что нам это удастся, но мы должны испробовать все известные нам способы. Я ценю ваше участие. — Он вышел, оставив дверь открытой.

– Потом… Мы доехали до Испании, и на границе маминым людям удалось меня схватить, но Хьюго меня освободил, и мы добрались… Досюда, до Эворы…

Через десять минут Джек выезжал с территории антаресского комплекса. Он выехал на Федеральное шоссе номер 1, и по нему проехал три мили на юг к своему дому около торгового центра Кенвуда, где стояли аккуратные домики, утопающие в садах. Он завел автомобиль на свою стоянку. В его доме горел свет, и, когда он подумал об ожидающей его Джудди, его сердце замерло. Он отчетливо понимал, что его чувство к ней глубокое. «Спокойнее», говорил он себе, прыгая через две ступеньки. «Она — тип женщины, ищущей замужества, а ведь ты сейчас никак не тип мужчины, ищущего возможности жениться».

Тороп улыбнулся. Вернулся к машине, сел за руль.

Казалось, молодая женщина пытается осо­знать услышанное. Ей нужно было свести все кон­цы и найти решение запутанного ребуса.

Джудди была разодета и расфуфырена. Стереопроигрыватель играл альбом Джудди Коллинз. Бутылки вина были поставлены в ведро со льдом. Две аккуратно скрученные сигареты с наркотиком лежали на столе. Блюдо каменных крабов под холодным горчичным соусом завершало убранство стола. Джек закрыл дверь и она быстро пересекла комнату. Ее сатиновая блуза плотно облегала тело и мерцала в лучах света. Прежде чем Джек смог что-нибудь сказать, она была около него, ее руки обхватили его, ее тело плотно прижималось к нему. Она поцеловала его долгим, жарким и влажным поцелуем.

– К северу от Каштелу-Бранку, в немецкой ма­шине, нашли двух людей. Нашпигованных пулями. Ваша работа?

— Добро пожаловать домой, моряк… добро пожаловать домой с моря. — Она подвела его к дивану и оставила, отойдя налить вино. Она наполнила два бокала, потом зажгла одну сигарету. Он смотрел, поражаясь проявляемой заботой.

Он тоже старался соображать быстрее. Надо играть по-честному. В конце концов, двумя трупа­ми больше, в его-то ситуации…

– Да. Эти типы поймали Алису. Довольно запу­танная история. Мне пришлось вмешаться…

Она с любопытством смотрела на него:

– А чем вы вообще занимаетесь, господин Цукор?

Несколько затяжек, потом несколько глотков — и Джек совершенно забыл мир коконов. Джудди больше не произнесла ни слова, пока они не кончили заниматься любовью. Джек знал, что они не будут спать в эту ночь. Он ощущал, как в нем вновь поднималось желание. Джудди принесла на диван блюдо с крабами и соус. Они ели и запивали вином. Все было восхитительно, включая его красивую девушку.

Он не сумел подавить короткий смешок. Поми­мо его воли глаза хитро прищурились.

– Если честно, боюсь, нам не хватит ночи, что­бы решить эту загадку. Я и сам постоянно задаюсь вопросом…

— Ну, возлюбленный, — спросила Джудди, — как оно было?

Он увидел, как дрогнула мышца в углу красиво очерченного крепко сжатого рта. Намек на улыбку. Крошечная искорка дружелюбия во взгляде. Ми­молетная, но очевидная. Она, похоже, ослабляла оборону.

— Я себя чувствую, как будто только что умер и попал в рай. Ты сверхдевушка.

– Теперь моя очередь спрашивать, если не воз­ражаете…

Девушка молча кивнула.

– Что вы знаете о Тревисе? У вас есть хоть ка­кие-то предположения о том, где он может быть?

— Ну, я же знала, что у тебя будет длинная трудная неделя. Мы еще никогда не были далеко друг от друга так долго, Мне очень недоставало тебя.

– Я кое-что знаю о Тревисе, но не имею права рассказывать вам об этом. И я совершенно не пред­ставляю, где он может прятаться.

Хьюго подобрался. Надо было держать удар.

— И мне тебя не хватало, Джудди. — Джек подумал, что лучше сразу сказать о неприятном известии. — Я боюсь, что придется сообщить тебе неприятную новость, милая, — Джудди смотрела на него без всякого выражения на лице. — У меня длительный фрахт, Это приблизительно сумма, которая нужна, чтобы рассчитаться за корабль. Я был вынужден согласиться на этот фрахт, и знаю, что ты поймешь.

– Эй, просто дайте мне след. Поделитесь хоть чем-нибудь из ваших сведений. Чем быстрее я най­ду ее отца, тем скорее все это кончится, вы понима­ете?

— Пойму — что? — спросила она.

— Ну, — он отхлебнул вина, — эти люди-искатели подводных сокровищ. Я не могу говорить об этом… но… в общем они что-то знают, и я согласился работать с ними на протяжении следующих нескольких месяцев.

Анита задумалась на несколько минут:

– Да… Можно начать с корабля, который назы­вается «Манта». Ангар. Площадка на побережье. Компания с тем же названием.

– Это все, что вам известно?

– Да, – солгала Анита, умолчав про мафию и наркотики.

– «Манта», – прошептал Хьюго.

Он посмотрел на часы на щитке. Через час взойдет солнце.

– Хорошо, поспим часок-другой, ладно? А на рассвете отправимся в путь.

— Ох, противный Джек. — Джудди была разъярена. Это сразу было видно.

– С чего вы собираетесь начать?

Он опустил спинку, устроился поудобнее на сиденье, довольно замурлыкал. Жестом предло­жил Алисе сделать то же самое. Салон «БМВ» был достаточно просторным, чтобы они не мешали Аните.

— Милая, они платят больше тысячи в неделю, плюс возмещение расходов. Они далее могут дать возможность получить долю от добычи. Я должен был согласиться!

Прикрыв глаза рукой, он ответил на вопрос мо­лодой женщины:

– Еще не знаю… Потом посмотрим. Сейчас надо вздремнуть. Час или два…

«ПМ» лежал в запертом багажнике. Ключи – на цепочке в кармане куртки. Пистолет на месте. Девочка не знала о его существовании. Маленький пистолет тридцать второго калибра в кобуре, слева под мышкой, под наглухо застегнутой курткой.

Через мгновенье он провалился в бездонный колодец блаженства.

Внезапно она заплакала… Не истерически, очень тихо.



Услышав выстрелы и автоматные очереди, Вондт вышел из машины. Он приказал двум французам, наблюдавшим за входом, взять ружья и встать по углам улицы, открывать огонь по всему, что дви­жется, и постоянно быть с ним на связи по рации. Включил свою и быстро подошел к двери.

— Джек, твое отсутствие на этой неделе… Из-за него я поняла, как глубоко мое чувство к тебе. По-моему, я полюбила тебя… а теперь… тебя не будет два месяца… как больно.

Происходившее в гостинице напоминало сра­жение за форт Аламо. В вестибюле он увидел Ру­дольфа, сжимавшего свой револьвер тридцать восьмого калибра. Тот с отчаянием махнул в сто­рону лестницы, которую пытались штурмовать Кеслер, вооруженный помповым ружьем, и индо­незиец с маленьким «узи». Отовсюду слышалась пальба, мощный заградительный огонь преграж­дал путь на площадку. Они осторожно поднима­лись по ступенькам, и вдруг под ноги им скатилось тяжелое тело, а интенсивность обстрела усили­лась. Грохотало по всему этажу.

Джек внезапно почувствовал удушье. Боже! Предъявляющая свои требования — это было последнее, что он сейчас мог бы пожелать. Предстоящие месяцы неизбежно заполнятся работой с его новыми космическими приятелями. Что будет, если он скажет ей сейчас, что не сможет проводить время с ней, так как будет занят работой с существами с другой планеты? Это было бы воспринято плохо. Но он ей сочувствовал. Он решил попросить у Амоса Брайта разрешение привезти ее на комплекс. А пока ему приходилось иметь дело с ее теперешней печалью, или, он это чувствовал, он потеряет ее навсегда. Он потянулся к ней, снял с нее платье, затем, наклонившись, поцеловал ее в грудь, в шею, в губы, в глаза, и еще, и еще, пока они не слились в одно целое.

Он заорал Кеслеру и Джампуру, чтобы они шли туда, во имя всего святого, а сам зарядил свой сорок пятый. Потом рявкнул на Рудольфа – что он тут возится, когда на втором этаже столь­ко работы. Толстый немец побежал вслед за Кеслером.

Но выстрелы учащались, к ногам Вондта, под­бежавшего к ступенькам, скатилось еще одно те­ло. Выстрелы и автоматные очереди разрывали воздух, грохот стоял немыслимый. Помповое ру­жье соскользнуло со ступенек рядом с изреше­ченным пулями трупом. Он услышал крики и шум поспешного отступления. На него налетел Кеслер, спускавшийся бегом и тянувший за собой Сорва­на, раненного в ногу в нескольких местах; тот вы­крикивал ругательства. Его рука, перекинутая через шею южноафриканца, безвольно свисала, пальцы вяло сжимали рукоятку огромного авто­матического «Магнума-44».

Кеслер бросился к Вондту, поддерживая Со­рвана под руку. Болгарин волочил ногу, лицо его было искажено болью.

Было уже за полночь. Обитатели строения «А» спали. Спали все, кроме Алмы Финли. Она одна сидела на кухне и пила чай. Мысли ее были о Джо, спавшем в спальне. За последние несколько недель в нем произошли резкие изменения. Она заметила, что он стал медленнее ходить и раньше ложиться спать. Он был утомлен. Врач предупреждал, что это может случаться время от времени. Но на этот раз такое состояние затянулось, и он не реагировал на лечение. Неужели это начало конца? Есть ли у нее силы жить без Джо? Хочет ли она так жить?

– Что там творится? – спросил Вондт, заранее зная, что услышит в ответ.

– Дерррьмо!… Там двое стреляют! Один гад с пулеметом, что ли, в номере… Мы потеряли Штрауба и Карло… и Димитриеску… Лемме, Джампур, швейцарец… Шесть человек, не меньше… Одни тру­пы на лестнице…

Вондт холодно смотрел на него:

Алма встала и вышла на веранду. Была тихая ночь. Воздух был свежим и прохладным. Небеса были усыпаны звездами. Она перевела взгляд на юг, и взгляд ее остановился на бледной красной линии, которая, казалась, спускалась с неба и упиралась прямо в крышу строения «Б». Она заморгала, так как ей пришло в голову, что ей померещилось. Когда оно опять посмотрела, луча не было. Потом он опять появился. «Он выглядит, как лазерный луч», — подумала она, сможет быть он исходит с крыши здания, как маяк». Да, так оно, видимо, и есть. Это, конечно, авиамаяк. Наверное, такой же есть и на строении «А». И ее мысли вернулись к Джо.

– Надо забрать девчонку. Время еще есть.

Он нервно взглянул на часы, понимая, что дело проиграно. Кровь из Сорвана хлестала фонтаном. При всей его мощи, с этой раной он мог принести пользы не больше, чем болгарский тяжелоатлет без анаболиков. Лицо совершенно белое. Его рани­ли не только в ногу. Одна пуля попала в бок, под ре­брами, а на ляжке была целая россыпь дырок. Очередь.



Кеслер ответил ему не менее жестким взгля­дом. «Остается только считать потери, Вондт, – го­ворил этот взгляд. – Ты спланировал эту опера­цию, смотри, с чем мы остались».

Трое командующих, Амос, медные люди и пять членов экипажа сидели по кругу на крыше строения «Б». В центре круга бы стеклянный предмет в форме чаши. В чаще лежала кучка красных пламенеющих камней. У каждого чужеземца были стеклообразные стержни, тянущиеся от их глаз в чашу. Их человеческие лица были сняты. Когда красный луч с базового корабля ударил в чашу, камни стали пламенеть. Потом это сияние продвинулось по стержням в глаза антаресцев. Питание продолжалось тридцать минут. Во время сеанса питания экипаж сидел молча, в состоянии экстаза.

И Вондт принялся считать. Оставались Ру­дольф и два француза да их трое. За пять минут силы уменьшились практически вдвое. Он понял, что человек Тревиса был профессионалом и вы­брал номер за его стратегически удачное положе­ние. Единственное, что им оставалось, забросать противника гранатами, но мадам Кристенсен вряд ли будет рада, если они доставят ей дочку по час­тям.

– Смываемся, – сдался он.

Пока они добирались до машин, он вызвал по рации французов.

Черт, этот тип, скорее всего, уничтожил и пат­руль в Гуарде…

На крыше была большая незавершенная комната. Она должна была стать солярием, когда строение «Б» будет завершено. А пока она была занята пятьюдесятью антаресскими солдатами, сидящими аккуратными рядами по десять в ряд. Они были неподвижны и не подавали признаков жизни, кроме сияния в их длинных глазах. Девять существ в каждом ряду были одеты в бледно-голубые, туго облегающие костюмы. Десятый был «медным» человеком. Каждый «медный» человек имел прибор, закрепленный на голове и нависающий перед его глазами. Красный луч в приборе расщепился на три направления. Два луча шли в глаза «медных» людей. Третий луч выходил из прибора и шел вдоль ряда к глазам других девяти солдат. Лица солдат были в пятнах. Пятна были темно-коричневыми, как-будто лица их были изготовлены из сосны, а пятна были похожи на сучки. Больше всего пятен было на первых двух солдатах в первом ряду. Вдруг луч, питающий первого солдата, внезапно прервался перед ним. Он дернулся в судороге и издал глубокий гудящий звук. Его глаза на миг ярко вспыхнули, а затем погасли.

Они взяли к северу, по 114-й, в направлении, противоположном ложному вызову, на который выехало полкомиссариата Эворы. По дороге лега­вым приготовили ловушку – на крутом повороте были рассыпаны кузнечные гвозди. Пока они не вернутся или не вызовут подкрепление, их колле­га будут звать на помощь, запертые в багажниках своих машин в гараже. Телефон был отрезан и в полиции, и в казарме пожарников. Они выигрыва­ли не менее часа у полицейской машины – пока те, кто попал в ловушку, свяжутся с соседней дерев­ней, пока сменят шины и вернутся в комиссариат… Найдут своих… восстановят линию, получат пер­вые сигналы и явятся в гостиницу…

Они разделились на три машины. Вондт с Ру­дольфом, двое французов, Кеслер с Сорваном. У съезда на 4-ю, ведущую на север, он помигал фа­рами Кеслеру, чтобы тот остановился у обочины. Приказал сменить голландские номера на порту­гальские, которые Сорван откопал сегодня утром вместе с кучей фальшивых прав.

Снаружи на крае Командующий Всякий Свет остановил питание. Он посмотрел в сторону комнаты, приютившей солдат, а затем протелепатировал другим, чтобы и они прекратили питание. «Мы потеряли расходуемого. Скоро уйдет второй. Я боюсь, что мы потерпим неудачу».

Он потребовал, чтобы Кеслер ехал первым, за ним – он сам и Рудольф, и, наконец, французы – с интервалом в пять или шесть минут. Не надо, чтобы их видели вместе до дома в Мончике. Целью этого бегства на северо-запад было заставить всех поверить, что они отступили в Лиссабон – на слу­чай, если кто-то засек их машины перед гостини­цей или на выезде из города. Но на пересечении 4-й с 10-й, ведущей к Сетубалу, нужно было резко свернуть на юг и потом перейти на 5-ю в направле­нии Грандоле. Немного недоезжая до Грандолы, на перекрестке, они возьмут на юго-запад, в сторону Миробриги, потом к Одмире, а там по 266-й добе­рутся до Серра-Мончике. В идеале, надо было бы приехать в Алгарве затемно. «Придется гнать, но не очень нарушать правила», – подчеркнул он. Предстояло проехать триста – триста пятьдесят километров. И на это есть часа три-четыре, не больше.

Амос чуть увеличился и молча благословил умершего старыми мыслями: «Служи Господу, как ты служил себе. Ты получил свое вознаграждение. Направляй нас, если можешь, продвигаясь между звездами. Мы тебя любим».

Потом он терпеливо ждал, пока Кеслер и Со­рван не скроются в темноте, и снова включил пере­датчик.

Еве К. все это совсем не понравится.

Приехав в Мончике, надо будет сразу связать­ся с доктором Лаасом в Каса Асуль. Срочный вызов от имени госпожи Кристобаль. Сорван был люби­мым киллером Евы К, он не должен умереть.

Глава шестнадцатая

Когда часы на щитке показали четыре, он при­казал Рудольфу трогаться в путь.

В то время, когда четверо мужчин подошли к строению «Б» антарецы уже плыли к Гольфстриму. Первое, что они заметили, — это действие кондиционера.

— Довольно странно, — сказал Бен Грин,

19

— Может быть они просто поверяют установку, — предположил Берни. Остальные промолчали.

Лучи солнца, бившие в ветровое стекло, оконча­тельно разбудили его. Придя в себя, он почувство­вал, что во рту все пересохло, а мочевой пузырь вот-вот лопнет, и взглянул на часы на щитке.

— С чего мм начнем? — спросил Арт.

«Господи, – подумал он, пытаясь вернуться к реальности. – Сейчас почти половина девятого!»

Джо Финли предложил сначала пройти на второй этаж, затем подниматься выше, пока они не будут уверены, что узнали достаточно. Втайне он хотел, чтобы его друзья довольствовались только первыми этажами, так как в это утро Джо чувствовал себя усталым.

Вокруг холмов клубились огромные облака ту­мана, пробивавшийся сквозь них солнечный свет казался призрачным.

— Хорошо, — сказал Бен, — вот лестница… пошли.

Бен Грин вел всех с этажа на этаж. Было решено, что, поднявшись на новый этаж, они разделятся. Бен и Берни пойдут в южное крыло здания, а Арт и Джо — в левое. Если поиск ничего не даст, группы возвращаются к лестнице. Если одна из групп не вернется, другая должна подождать минут пять, а потом отправляться на поиски.