Лиза вздохнула.

— Вот тут он будет лежать… Большой, толстый мальчишка. «Папочка, — скажет он мне, — папочка, дай мне карамельку!» Гм… Надо будет завтра про запас купить карамели.

- Понимаю, что выгляжу странно, придя к вам со всем этим. Но я не знала, что ещё делать. Если он планирует воссоздать преступления отца, то будет делать это в том же городе, что и он.

— Купи пуд, — советую я.

- Убедили. Посмотрю, что можно сделать. Может, удастся взять его на какой-нибудь мелочи.

— Пуд, пожалуй, много, — задумчиво говорит муж Митя, возвращаясь с нами в гостиную.

- Я знаю, что похожа на какого-то крестоносца, решив взять всё в свои руки. Но намерения у меня, отнюдь, не святые, мистер Фенн. Я, конечно, хочу его остановить, но ещё мне очень хочется написать о нём книгу. Он чистый психопат и меня это восхищает, с медицинской точки зрения.

Фенн улыбнулся.

Рассаживаемся. Начинается обычный допрос:

- Если вам нужна только книга, доктор, вы бы вполне справились силами своего сыщика.

— А кто меня должен поцеловать?

- Наверное.

Жена Липочка догадывается, что этот долг всецело лежит на ней.

Сжав зубы от головной боли, он вздохнул.

— А чьи это губки?

- Я проверю. У нас есть несколько нераскрытых убийств. Проверю свои источники и дам вам знать, если найду что-то.

Из угла я говорю могильным голосом:

- Спасибо, что выслушали.

— Могу заверить тебя честным словом, что губы, как и всё другое на лице твоей жены, принадлежат именно ей!

Он кивнул.

— Что?

- Мне пора идти.

— Ничего. Советую тебе сделать опись всех конечностей и частей тела твоей жены, если какие-нибудь сомнения терзают тебя… Изредка ты можешь проверять наличность всех этих вещей.

Он быстро вышел и направился к машине. Головная боль стихла, но ненамного. Ему нужно вернуться домой, под одеяло. Только тьма и тишина могли ему помочь.

— Друг мой… я тебя не понимаю… Он, Липочка, кажется, сегодня нервничает. Не правда ли?.. А где твои глазки?



***

— Эй! — кричу я. — Если ты нащупаешь её нос, то по левой и правой стороне, немного наискосок, можешь обнаружить и глаза!.. Не советую даже терять времени на розыски в другом месте!

Фенн, конечно же, дураком не был.

Вскакиваю и, не прощаясь, ухожу. Слышу за своей спиной полный любопытства вопрос:

Он не поверил словам доктора Локмер.

— А чьи это ушки, которые я хочу поцеловать?..

После того, как голова прошла, и он смог нормально думать, он решил кое-что проверить. Начать лучше всего стоило с того самого частного сыщика. Его звали Сомс, и найти его оказалось непросто. В офисе и в квартире никого не было. Фенн принялся за расспросы, но внятных ответов не получил. Люди опасались полиции и тех, с кем имел дело Сомс, им было проще считать, что это не их дело. Лучшее, чего ему удалось добиться, это слов \"Он болен\" от соседа. Зацепка, конечно, так себе, но после долгих поисков по больницам, он, наконец, нашел Сомса.

Тот находился в психиатрическом отделении Центральной больницы Сан-Франциско.

Недавно я получил странную записку:

- Боюсь, он вам ничем не поможет, лейтенант Фенн, - сказал ему терапевт по фамилии Люче. - Последние 4-5 месяцев мистер Сомс находится здесь.

- Почему, позвольте спросить?

«Дорог. Александ. Сегодня она, кажется, уже! Ты понимаешь?.. Приходи, посмотрим на пустую колыбельку она чувствует себя превосход. Купил на всякий слу. карамель. Остаюсь твой счастливый муж, а вскорости и счастли. отец!!!?! Ого-го-го!!»

- Попытка самоубийства. Иногда у него наступает, так называемый, \"тёмный период\". В это время он думает только о том, как нанести себе вред.

«Бедняга помешается от счастья», — подумал я, взбегая по лестнице его квартиры.

- Его скоро выпустят?

- Нет, ему необходима интенсивная терапия, - сказал Люче. - Он, минимум, 5 раз пытался покончить с собой и, ради его собственной безопасности, его нужно держать здесь. Долго. Трагедия. Нам ничего не известно о каких-то проблемах в его прошлом. Трагедия.

Дверь отворил мне сам муж Митя.

Фенн подумал, что довольно странно, когда человек, вдруг, ни с того ни с сего сходит с ума.

- Я могу его увидеть? Я не стану его тревожить. Просто задам пару несложных вопросов.

— Здравствуй, дружище! Что это у тебя такое растерянное лицо?

- Ну...

- Мне только нужно удостовериться, что он работал на одного человека.

— Можно поздравить?

Люче пожал плечами.

— Поздравь, — сухо ответил он.

- Боюсь, он под успокоительными. Он в сознании, но, что касается внятности речи...

— Жена благополучна? Здорова?

— Ты, вероятно, спрашиваешь о той жалкой кляче, которая валяется в спальне? Они ещё, видите ли, не пришли в себя… ха-ха!

- Пожалуйста. Всего пять минут.

Я откачнулся от него.

- Ладно. Но не дольше.

— Послушай… ты в уме? Или от счастья помешался?

Муж Митя сардонически расхохотался:

Люче провел его по коридору и привел к решетчатой двери. Вышла дежурная медсестра. На вид ей было лет 30, но глаза говорили о том, что она старше, как минимум, вдвое. Сомс лежал на кровати связанный, запястья были перебинтованы после недавней попытки самоубийства. Люче оставил их наедине.

- Как поживаете? - спросил Фенн. Было трудно не поддаться сочувствию человеку, запертому в столь скучном и мрачном месте, но он попытался.

— Ха-ха! Можешь поздравить… пойдём, покажу.

- Сигарет принес? - спросил Сомс, будто Фенн был его старым другом.

- Нет. Забыл.

— Он в колыбельке, конечно?

- Чёрт.

В зале было около двадцати коек, на половине из них лежали люди. Большинство пациентов спали, успокоенные лекарствами. Несколько бодрствовали. Пожилой мужчина, практически беззубый, насвистывал детские стишки и дергал указательным пальцем невидимую струну. Закончив один стишок, он начал другой. Другой осматривал зал безжизненными глазами и называл вслух всё, что видел.

— В колыбельке — чёрта с два! В корзине из-под белья!

- Стена, - говорил он. - С-те-на. Пол. По-л. Окно. Ок-но. - Это повторялось раз за разом, без видимого конца.

- Нужно задать вам пару вопросов, - сказал Фенн. - Если вы не против.

Ничего не понимая, я пошёл за ним и, приблизившись к громадной корзине из-под белья, с любопытством заглянул в неё.

- Вопросов? - переспросил Сомс. Он выглядел сморщенным, намного старше своих пятидесяти пяти.

— Послушай! — закричал я, отскочив в смятении. — Там, кажется, два!

- Да. Если вы не против.

Сомс пожал плечами, дав понять, что ему без разницы.

— Два? Кажется, два? Ха-ха! Три, чёрт меня возьми, три!! Два наверху, а третий куда-то вниз забился. Я их свалил в корзину и жду, пока эта идиотка акушерка и воровка нянька не начнут пеленать…

- Я покойник, - произнес он. - Почему они не дадут мне умереть?

Он утёр глаза кулаком. Я был озадачен.

- Всё будет хорошо, - заверил его Фенн. - Вам, просто нужно отдохнуть.

- Отдохнуть?

— Чёрт возьми… Действительно! Как же это случилось?

- Да, только и всего. Вы поправитесь.

- Доктор убьёт меня, если она не успеет раньше.

— А я почём знаю? Разве я хотел? Ещё радовался, дурак: большой, толстый мальчишка!

- Какой доктор?

- Доктор! Он знает, что я разнюхивал.

Он покачал головой.

Звучало бессмысленно, но Фенн продолжил:

— Вот тебе и инженер!

Я попробовал утешить его:

- Доктора хотят, чтобы вы поправились. Хотят вылечить вас.

— Да не печалься, дружище. Ещё не всё потеряно…

— Да как же! Теперь я погиб…

- Ошибаешься, - ответил Сомс.

— Почему?

- Я хочу узнать у вас о докторе Локмер. Знаете её?

— Видишь ли, пока что я лишился всех своих сорочек и простынь, которые нянька сейчас рвёт в кухне на пелёнки. У меня забрали все наличные деньги на покупку ещё двух колыбелей и наём двух мамок… Ну… и жизнь моя в будущем разбита. Я буду разорён. Всю эту тройку негодяев приходится кормить, одевать, а когда подрастут — учить… Если бы они были разного возраста, то книги и платья старшего переходили бы к среднему, а потом к младшему… Теперь же книги нужно покупать всем вместе, в гимназию отдавать сразу, а когда они подрастут, то папирос будут воровать втрое больше… Пропало… всё пропало… Это жалкое, пошлое творение, когда очнётся, попросит показать ей ребёнка, а которого я ей предъявлю? Я думаю всех вместе показать — она от ужаса протянет ноги… как ты полагаешь?

Сомс рассмеялся. Смех у него был ломким, даже жалостливым.

- Конечно. Всё из-за неё. Или из-за меня? - он снова засмеялся.

— Дружище! Что ты говоришь! Ещё на днях ты спрашивал у неё: «А чья это ручка? Чьи ушки?»

- Что можете о ней сказать?

Сомс сморщился, словно, от боли. Губы изогнулись, глаза бешено вращались. По щеке потекла слеза. Какое-то время он дергался на кровати, затем успокоился.

— Да… Попались бы мне теперь эти ручки и губки! О, чёрт возьми! Всё исковеркано, испорчено… Так хорошо началось… Свивальнички, колыбельки… инженер…

- У тебя есть нож? - спросил он.

- Нет.

— Чем же она виновата, глупый ты человек? Это закон природы.

- А пистолет?

- Нет.

— Закон? Беззаконие это! Эй, нянька! Принеси колыбельки для этого мусора! Вытряхивай их из корзины! Да поставь им на спине чернилами метки, чтобы при кормлении не путать… О, Господи!

- Врёшь! - выкрикнул он. - Ты коп. Я знаю, у тебя есть ствол. Я копа за милю учую.

Выходя, я натолкнулся в полутёмной передней на какую-то громадную жестяную коробку. Поднявши, прочел: «Детская карамель И. Кукушкина. С географическими описаниями для самообразования».

- В столе оставил.

- Плохо, - какое-то время он молчал. - Значит, надежды нет.

Лентяй

- Вы встречались с доктором Локмер? - настаивал Фенн.

На скамейке маленького заброшенного сквера бок о бок со мной сидел человек.

- Да. Встречался. И она встречалась со мной.

Этот человек сразу обратил на себя мое праздное внимание, отчасти своей нелепой позой, отчасти же не менее нелепым и странным поведением… Он сидел, скорчившись, подняв колени в уровень с лицом и запрятав руки в карманы брюк. На одной ноге у него лежала развернутая книга, которую он читал, лениво водя по строкам полузакрытыми глазами. Дочитав страницу, он не переворачивал её, а поднимал глаза кверху и начинал смотреть на маленькую, ползущую по небу тучку или переводил взгляд на металлическую решетку сквера.

Фенн пропустил это мимо ушей.

Легкий весенний ветерок ласково налетал на нас, шевелил полы моего пальто, шевелил сухие прошлогодние листья у наших ног и переворачивал страницу книги моего зазевавшегося соседа.

- Чего она от вас хотела?

Услышав шелест перевернутой страницы, сосед вновь опускал глаза на книгу и продолжал читать ее с благодушно-сонным видом.

- Найти Эдди Зеро. - Он снова начал смеяться.

Но, перевернув таким образом несколько страниц, ветерок превратился в ветер и, дунув на нас, свалил книгу с колен сидевшего около мена господина.

- И вы нашли?

Господин скользнул равнодушным взглядом по валявшейся на дорожке книге и, закрыв глаза, задремал.

- Ага, ничего. Без особых проблем. - Он принялся всхлипывать.

— Послушайте… Эй! Слушайте… у вас упала книга, — сказал я, дергая его за рукав.

- Не понимаю.

Он открыл глаза и задумчиво посмотрел на книгу.

- А я тебе и не позволю понять, - ответил Сомс. - Слишком опасно. Лучше остаться в неведении.

— Да. Упала.

- Расскажите о Локмер.

— Так надо бы ее поднять!

- Что рассказать? Она наняла меня найти Зеро и я нашел. Отслеживал его перемещение, как мог. Он скользкий, этот Эдди. Как и его папаша. - Он снова начал вращать глазами. - Тебе это нужно знать? Это, практически, правда.

Он обернулся ко мне, и в его сонных глазах засветилась хитрость.

- Расскажите остальное.

— Не стоить вставать из-за этого… И вы сидите…. Кто-нибудь другой поднимет.

- Ни за что.

— Да почему же? — удивился я.

- Почему?

В этот момент из-за поворота показалась женщина в платке, с корзинкой в руках. Поравнявшись с нами, она увидела книгу, инстинктивно наклонилась и сказала, поднимая ее:

Сомс не ответил. Затем сказал:

— Книжечка, господа, упала!

- Я вам говорил, что помогал разобраться с Кровь-и-Кости? Если бы не я, его бы так и не поймали.

После чего положила ее на скамейку и, недоумевающе посмотрев на нас, пошла дальше.

- Его и так не поймали.

Мой сосед открыл сонные глаза и подмигнул мне:

- Верно. Но мы вынудили его спрятаться. Это уже что-то. Я знал Зеро. Когда я предположил, что он мог быть замешан в убийствах, то начала копать. У меня был компромат на Граймса, фотки, которые не понравились бы его жене. Я пригрозил ему, что покажу их ей и тогда он заговорил. Выложил всё об их маленьком тайном обществе, и чем они занимались, - Сомс выглядел уставшим. - Сначала я ему не поверил и принялся проверять. И пошел туда. К дому Зеро.

— Видите! Говорил я вам.

- И?

— Неужели вам было трудно самим поднять книгу?

Его глаза наполнились слезами.

— А вы думаете — легко! Я разговорился с ним.

Около меня сидел Лентяй, такой чистокровный и уверенный в своей правоте Лентяй, каких мне до сих пор не приходилось видывать.

- Там был кошмар. Нужно было всё рассказать копам, но я не стал. Решил выждать. Бог знает, зачем. В итоге, дождался, конечно. Остальное ты знаешь. Зеро ушел. Как и второй. Если бы я раньше рассказал копам...

- Почему не рассказал?

— В сущности говоря, — жаловался он мне, — на человека взвалена в жизни масса работы! Он должен пить, есть, одеваться, умываться, а если он религиозный, то и молиться Богу… Я уже не говорю о том обидном факте, что это даже не считается работой. Вы подумайте! Кроме всего этою, оно еще должен работать! Миленькая планета, черти бы ее разодрали по экватору на двое!

- Испугался, наверное, - он сглотнул. - И сейчас боюсь.

- Думаешь, Зеро вернется?

— Как же вы живете? — спросил я.

Сомс снова не ответил.

— Какая же это жизнь, — простонал он. — Это мучение.

- Достань мне нож или лезвие. И всё расскажу.

Наморщив брови, он, с явным желанием ошеломить меня, сказал:

Звучало нелепо. Сомс был одержим мыслью лишить себя жизни. Он был убежден, что Уильям Зеро вернется за ним и иного выхода не видел. Остальное... кто сказал, что это не могло оказаться правдой?

— Представьте себе: вчера я должен был ехать к портному заказывать костюм!

- Ну, отдыхай, дружище. Всё будет хорошо, - сказал ему Фенн и быстро ушел.

Так как я остался равнодушным, то он продолжал:

— Да… заказывать костюм! Чтоб он лопнул по всем швам! Выбирать материю, подкладку, снимать мерку…

Он уходил, имея на руках ещё больше вопросов, чем раньше. Доктор Локмер, действительно, наняла его найти Эдди Зеро. Этот факт он проверил. Но как это связано с его мыслями о суициде? Причем здесь Кровь-и-Кости? Действительно ли ему что-то угрожали или это всё домыслы сумасшедшего? Что он скрыл?

Я не выразил ему никакого сочувствия.

Придется попотеть, чтобы выяснить. И Фенн решил, что выяснит, несмотря ни на что.

— Поднимите, говорить, руки! Снимите пиджак… Не горбитесь, вытяните ногу! А? Как это вам нравится…

От мыслей об этом деле у него снова разболелась голова.

— Жизнь ваша ужасна! — серьезно сказал я. — Отчего бы вам не покончить ее самоубийством?

Он откровенно сказал:


Письма из ада - 1


— Я уже думал об этом… Но понимаете, такая возня с этими дурацкими крюками, веревками… А тут еще эти письма писать… поздравительный, или как их там, что ли… Повозился, повозился, так и бросил,


Дорогой Эдди.


Он поднял глаза к небу и сказал:


Ты никогда не прочтешь это письмо. Его никто и никогда не прочтет, потому что я сожгу его, как только закончу излагать свои мысли.


— Ах, черт возьми! Солнце уже заходит… Не можете ли вы сказать мне, который час?


Если я этого не сделаю, мне поможет только бог.


— Мои стоят, — сказал я, взглянув на часы.

— Э, чтоб она пропала, эта преподлая планетишка! Крутится, крутится, а чего — и сама не знает,


Я знаю, ты где-то там, ждешь меня. И я тебя жду. Мы знакомы недавно. Ты пару раз, кажется, взглянул на меня, когда мы были в том ужасном месте. Но я тебя видела. Наблюдала за тобой, когда тебе разрешали гулять во дворе. Я даже начала считать время по твоим появлениям. Я смотрела на тебя сквозь стальные решетки на окне. Я завидовала тебе. Я любила тебя. Мне хотелось погулять вместе с тобой. Но меня никогда не выпустят. Из крыла D никто никогда не выходит.


— Часы можно проверить в магазине напротив сквера, — посоветовал я.


После того как ты ушел, я долго думала о тебе. Я не хотела ничего иного, кроме как помочь тебе с твоими проблемами.


— Можно, — сказал он, ласково посмотрев на меня.


Как я могу это сделать, любовь моя?


Я встал.


Как я могу думать о том, чтобы принести покой в твою жизнь, когда не могу сделать этого со своей собственной? Ответов у меня нет, есть только надежда. В своей жизни я постоянно допускала ошибки. Я всегда выбирала не тех людей и не в моих силах это изменить (когда-нибудь я тебе расскажу, это очень тёмная и запутанная история). Я никогда не раздумывала, вступая в отношения с мужчинами. Я говорила себе, это любовь, когда, на самом деле, это была безрассудная страсть. Я полностью отдавалась своим мужчинам. Давала им всё, что они просили и, зачастую, даже больше. Они высоко ценили моё тело, лицо, но никогда что-то ещё. Я решила, что не смогу этого изменить и приняла. Моя мама была красивой женщиной и я унаследовала её черты.


— Я пойду, посмотрю!


Одним из моих первых любовников был парень по имени Рик, который (как я узнала позже) воспитывался по строгим правилам религиозных фундаменталистов. Поначалу этого не было заметно. Он был сильный и соблазнительный, временами у него случались вспышки ярости, которые всегда оканчивались страстью. Три вещи идут рядом со мной рука об руку всю жизнь: сила, соблазн и насилие. И не всегда в таком порядке. Если бы меня спросили, я бы рассказала тебе о своем самом первом, но пока не готова к этому.


— Ах, мне так совестно затруднять вас! — воскликнул он, не вынимая рук из карманов. — Может быть, подождем прохожего, спросим у него.


Вернемся к Рику.


Возвратившись, я нашел его в той же позе.


За три или четыре месяца наших отношений мы, кажется, исследовали все грани удовольствия. На самом деле, мы опробовали только самое обычное и я надеялась, что мы начнем экспериментировать. Я рассказала Рику о том, что хотела бы попробовать.


— Без двадцати семь.

— Что вы говорите! Чтоб это бабье попалил небесный огонь!


\"Бред какой-то\" - сказал он тогда. В его глазах собиралась буря. Узнав, какая я, он бросился из комнаты, круша всё на своём пути. Мне это показалось, как всегда, восхитительным. Я надеялась, что его вспышка гнева окончится как обычно - он займется со мной жестким сексом. Но нет. \"То, что ты предлагаешь отвратительно, это извращение. Не собираюсь в этом участвовать\" - сказал он мне. Он много чего наговорил мне, но это неважно. Я задела в нём какую-то пуританскую струнку и пути назад не было.


— Какое бабье?


Он исчез из моей жизни.


— Да мне нужно сейчас в Александровский сад.


Что же я предложила ему? Используй воображение. Однажды ступив на путь сексуальных удовольствий, начинаешь идти дальше, более тёмными запретными тропами. Которыми я ходила бессчетное количество раз.


— Прекрасно! — сказал я. — Я тоже собираюсь туда. Отправимся вместе.


Рика я просто привела в качестве примера. Он даст тебе представление о проклятии, которое лежит на моей любви. Всё с самого начала превратилось в катастрофу и, как я уже писала ранее, я не в силах этого изменить.


Лентяй не обрадовался, а умоляюще посмотрел на меня.


Но я могу помочь тебе, Эдди. Поверь. Потому что ты не пойдешь туда, где я ещё не была. Я знаю о безумии. Оно - часть моей жизни.


— Ради Бога! Не могли ли бы вы оказать мне одну огромную услугу… Раз вы идете в Александровский сад то это так кстати… А уж я вам потом чем-нибудь отплачу… Тоже схожу куда-нибудь… Или, нет! Лучше подарю очень забавную вещицу: китайский портабак… А?


И я люблю тебя. О, боже, люблю!



Когда я найду тебя, мы поможем друг другу.


— Сделайте одолжение! — сконфузился я. — Я и так…


С любовью, твоя



Черри.


— Вот что… На третьей скамейке боковой аллеи будет сидеть барышня в сиреневой шляпе. Это — моя невеста. Я ее очень люблю, и мы назначили свидание друг другу

— Так отчего же вам не пойти! — вскричал я, пораженный.

Он виновато улыбнулся.


Дом из зеркал


- Я не знаю, что найду там, - сказала Лиза. - Возможно, ничего. Но лучшей отправной точки не придумать. Если Эдди вообще в городе, уверена, он там был.

— Я лучше здесь посижу. Знаете, придешь — расспросы разные, ласки… ухаживать за ней нужно, занимать разговором… Это страшно утомительно… чтоб они треснули, эти романы! А потом нужно провожать ее домой… Я уж лучше после когда-нибудь.

Фенн кивнул.

- Я пойду с вами. Будь я проклят, если знаю, почему.

— Что же ей сказать? — угрюмо спросил я.

- Потому что тоже хотите его остановить.

— Скажите, что я болен, что у меня температура… что доктора с ног сбились…

Фенн задумчиво вёл машину.

— А если она все-таки захочет видеть вас?

- Да, наверное, - но, даже при всей её убедительности, он не был до конца уверен в этом. Он помогал ей, хотя у самого было полно других дел, а парень, которого она ищет, вполне мог находиться за тысячу миль отсюда. Он удивлялся сам себе. Он всегда был из тех людей, которые следуют за точными целями, а теперь бросился за какой-то вероятностью. Он предполагал, что расследование убийств это и есть несколько вероятностей, которые нужно собрать в единую точную картину. Но в данном случае было что-то ещё. Конечно, он хотел взять Эдди Зеро, если тот ещё в городе, это его работа. Но после разговора с Сомсом, в его голове накопилось очень много вопросов. Безумец он или нет, но Сомс ясно указал на несколько деталей. Существовал какой-то скрытый план и Фенн хотел его раскрыть.

— Скажите, что у меня заразительная форма. Может быть, она испугается.

Лиза сказала:

Пожав плечами, я протянул ему руку.

— До свиданья!

- Если не хотите ехать, мистер Фенн, не надо. Полагаю, вы очень осторожный человек. Я знаю, вы не поверили моим словам, хотя выглядело всё наоборот. Но с тех пор вы кое-что проверили и знаете, что я не какая-то фанатичка.

— Всего хорошего… Вот мой адрес… Очень буду рад, если зайдете! К невесте вы успеете как-раз… теперь около семи часов.

Он вынул часы. Я воскликнул:

Фенн рассмеялся.

— Оказывается, у вас есть часы?!

— Да, — добродушно подтвердил он. — А что?

- А вы смышленая, док. Я проверил вас и вашего парня.

— Ничего… Прощайте!

- И?

* * *

- И я доверяю своим инстинктам. Вы в порядке.

- Хорошо.

Барышню я нашел в указанном месте. Подойдя, раскланялся и вежливо сказал:

- Есть одно \"но\". Не моё, наверное, дело, но почему вы ушли из тюрьмы? Мне показалось, вам там нравилось. Я говорил с вашим руководством. Им вы тоже нравились. Ничего плохого о вас не говорили.

— Я от вашего жениха. Он болен и придти не может!