На секунду Йиркан замер, затем откинул голову и засмеялся демоническим смехом, завывая и всхлипывая. Не справившись с теми силами, которыми управлял, узурпатор сошел с ума. Но несмотря на это, он не перестал быть колдуном, и Эльрик чувствовал вокруг себя потоки чудовищных энергий, грозивших сломать его, как сухую тростинку.
— Нет, — понуро покачал головой Лихин, снова разливая по стаканам водку.
Кровь, хлеставшая из раны Йиркана, залила пол, потушила холодный огонь. Лава медленно отступала, показывая вход в купол. Позади Йиркана кто-то стоял, и Эльрик вскрикнул от изумления, узнав Каймориль, пробудившуюся от сна. Лицо ее было перекошено ужасом.
Он и сам не знал, чего его сегодня вдруг так потянуло на откровенность и он рассказывает этому, совершенно случайному, в сущности, человеку, просто попутчику по купе, то, чего он не рассказывал до сих пор еще вообще никому. Даже самым близким своим людям. Впрочем, он читал где-то, что так часто бывает. Желание выговориться, поделиться... У всех же у нас есть эта потребность. А тут — встретились и разошлись. Очень удобно. Психологически понятно. Комфортно.
«Повелитель Бурь», опять обретший самостоятельность, мелькнул, как молния, чуть не выбив «Властительницу Мрака» из руки Йиркана.
Да... «Понятно»... «Комфортно»!..
— Эльрик? — отчаянно вскричала Каймориль. — Спаси меня! Если ты сейчас меня не спасешь, наши души будут обречены на вечные муки!
Лихин залпом проглотил свою водку, запил минералкой и совсем пригорюнился. На душе было мерзко. Сумерки какие-то сплошные. Пей не пей, легче не становилось. Пьешь, блядь, как на землю льешь! Эх, жисть!.. Забодай ее комар!
— Послушайте, Федор Степанович! — мужчина дружески улыбнулся Лихину, чуть наклонился и слегка потрепал его по руке. — Да не переживайте Вы так, право же! Ни одна женщина в мире не стоит того, чтобы так о ней убиваться, уверяю Вас!
Слова эти поразили Эльрика. Он не понял, что именно девушка имела в виду. Рунный меч вновь нанес удар, и Йиркан быстро отступил к двери, ведущей в купол.
— Она меня не любит! — снова упрямо покачал головой Лихин и чуть не заплакал.
— Эльрик! Вложи меч в ножны! Если ты этого не сделаешь, мы расстанемся с тобой навсегда!
— Ну, так что? — смеясь, пожал плечами мужчина и весело подмигнул Лихину. — Сегодня не любит, а завтра глядишь, и полюбит!
Но если б даже альбинос мог сейчас управлять свистящим в воздухе черным лезвием, он никогда не вложил бы его в ножны. Ненависть переполняла все его существо, он мечтал только об одном: пронзить злобное сердце Йиркана.
— Да она замуж выходит!! — закричал Лихин и стукнул кулаком по столу. — Понимаете, замуж!!
Каймориль плакала, в мольбе протягивала к Эльрику руки. Брызжа слюной, слабоумный идиот, который был когда-то Йирканом из Имрирра, повернулся к своей сестре, вожделенно уставился на нее. Издавая нечленораздельные звуки, он схватил ее за плечо. Девушка попыталась вырваться, но злая колдовская сила еще не оставила Йиркана. Воспользовавшись тем, что его противник на мгновенье отвернулся, Эльрик нанес удар, вспоровший ему живот.
Как это ни невероятно, Йиркан остался стоять на ногах, черпая жизненную силу из рунного меча, который все еще отбивал атаки своего близнеца-брата. Узурпатор вытолкнул Каймориль вперед; жалобно вскрикнув, девушка упала на лезвие «Повелителя Бурь», пронзившее ее насквозь. И вновь Йиркан расхохотался, последний раз в жизни, а затем смех его перешел в предсмертный хрип, и он упал бездыханный на каменный пол.
— Но Вы же сами ничего толком еще не знаете, — усмехнулся мужчина. — Это же всего лишь Ваше предположение.
Холодный огонь и лава исчезли окончательно, башня приняла свой прежний вид. Эльрик посмотрел вокруг себя непонимающим взглядом, ему никак не удавалось собраться с мыслями. У его ног лежали трупы мужчины и женщины.
— Да какое там «предположение»! — Лихин вяло махнул рукой, поник и залился пьяными слезами. — Они уж второй год вместе ходят. Последний курс. Наверняка она сейчас за него замуж выскочит.
Внезапно к нему пришло понимание того, что произошло, и он застонал — так стонет раненый зверь. Женщина, которую он любил больше жизни, умерла. Рунный меч выпал из его рук, покатился, звеня, вниз по лестнице. Рыдая, Эльрик упал на колени, схватил Каймориль в свои объятия.
— Ну, она-то, может, как Вы говорите, и «выскочила» бы, — снова цинично подмигнул Лихину его собеседник, — а вот он?
— Каймориль! — выкрикнул он, вкладывая в это слово всю свою душу. — Каймориль, я убил тебя!
— А что «он»? — недоумевающе поднял заплаканные глаза Лихин.
— Вот что, Федор Степанович! — мужчина смотрел на Лихина с какой-то мудрой и всепонимающей усмешкой. — Слушайте меня внимательно...
Глава четвертая
Глядя на пламя, пожирающее Имрирр, Эльрик приказал взмокшим от пота гребцам налечь на весла. Корабль с нераспущенными парусами швыряло, как щепку, и альбиносу пришлось уцепиться за поручни, чтобы его не выбросило за борт. Глядя на Имрирр, Эльрик впервые осознал, что окончательно лишился дома, и внезапно почувствовал, что не в силах проглотить комок, стоявший у него в горле. Ренегат, убийца, он потерял единственную женщину, которую любил, подчинившись обуревавшей его слепой жажде мести. Сейчас жизнь его закончилась. Все закончилось. У последнего императора Мельнибонэ не могло быть будущего, потому что его будущее было неразрывно связано с прошлым, а прошлого больше не существовало. То ли стон, то ли всхлип вырвался из груди альбиноса, и он еще сильнее сжал поручни, не чувствуя боли в пальцах.
* * *
Мысли его все время возвращались к Каймориль. Он отнес ее в купол, бережно уложил на кровать, а затем поджег башню Вельз’невулла и вернулся к причалу сквозь пылающий город. Корсары затаскивали на корабли девушек-рабынь и грузили сокровища.
— Привет, Инн!
Он, Эльрик из Мельнибонэ, был причиной того, что с лица земли исчезли последние следы существования некогда могучей Великой Империи. Он чувствовал, что вместе с ее исчезновением в нем что-то умерло.
Эльрик смотрел на Имрирр, и внезапно глубокая печаль овладела всем его существом. Башни, изящные и прекрасные, как самые тонкие кружева, рушились одна за другой. Вверх взвивались языки пламени.
— Привет... — Инна смотрела на неожиданно возникшего из-за колонны Лихина удивленно и даже чуть-чуть испуганно.
Он уничтожил последний памятник древней расы, своей расы. Когда-нибудь люди научатся строить воздушные и прочные башни, которыми славился Имрирр, но сейчас это знание умерло. Город Мечты был уничтожен огнем и мечом, мельнибонийцы вырождались.
Но куда подевались Повелители Драконов? Почему ни они, ни золотые галеры Мельнибонэ не встали на защиту Имрирра Прекрасного? Город был отдан почти без сопротивления, а это означало, что рано было праздновать победу. Быть может, мельнибонийцы устроят засаду и разбудят драконов? Эльрик вздрогнул. Он ничего не сказал корсарам о чудовищах, которых его предки приручили много веков назад. Вполне возможно, именно в эту минуту один из Повелителей Драконов открывал тяжелые железные ворота, ведущие в пещеры. Эльрик заставил себя выкинуть эти мысли из головы.
Корабли эскадры ставили паруса, выходя в открытое море, а Эльрик все еще печально смотрел на Имрирр, молча прощаясь с городом своих предков и с Каймориль. И вновь тело альбиноса сотрясли глухие рыдания, когда он с необычайной ясностью вспомнил, как девушка упала, пронзенная черным лезвием его рунного меча. Внезапно Эльрик услышал ропот людей, подобный раскатам далекого грома, и резко повернулся, не понимая, что случилось.
Тридцать золотых галер Мельнибонэ шли на всех парусах, окружая эскадру с двух сторон. Видимо, подумал Эльрик, они прятались в лабиринте, выжидая, когда, пресытившись грабежами и убийствами, корсары отправятся в обратный путь. Боевые галеры, секрета постройки которых не знал ни один человек, живущий на земле, поражали своей мощью. От них веяло древним и страшным волшебством. По сравнению с ними флот Эльрика казался коллекцией игрушечных корабликов. Не было никакого сомнения в том, что уставшие пираты не смогут оказать сопротивление мельнибонийцам, рвущимся в бой. Оставалось одно: попытаться спастись хотя бы на нескольких кораблях, а для этого Эльрику необходимо было вызвать демон-ветер. Сейчас альбинос находился на флагманском судне Яриса, которого зарезала шлюха в имриррской таверне, где юнец напился от радости до потери сознания. Корабль графа Смиоргана шел неподалеку от судна Эльрика, и коренастый корсар хмурился, стоя на палубе. Он тоже прекрасно понимал, что несмотря на превосходство в численности, им никогда не удастся выиграть морского сражения.
Вызывание духов воздуха, которые могли бы поднять ветер и наполнить паруса многочисленных кораблей, было задачей трудной и опасной. При малейшей ошибке со стороны волшебника силы, которые он привел в действие, могли его уничтожить. И тем не менее, другого шанса спастись от галер не существовало.
Сосредоточившись, Эльрик начал нараспев выкрикивать имена существ, обитателей воздушной стихии. И вновь он побоялся впасть в транс, потому что духи могли в любую секунду накинуться на него. Речь Эльрика напоминала то крики баклана, то шум прибоя, и постепенно туманные образы тех, кто управлял ветрами, появились перед его взором. Сердце альбиноса бешено стучало, колени дрожали. Последним усилием воли он вызвал демона-ветра, взревевшего с такой яростью, что закачались на волнах даже золотые мельнибонийские галеры. Приказав ветру поменять направление, Эльрик наполнил им паруса примерно сорока кораблей, так как всю эскадру спасти было невозможно.
Под завывания ветра и плеск волн боевые галеры врезались в пиратские суденышки, раскалывая их на щепки, а в это время сорок кораблей понеслись вперед с бешеной скоростью. Мачты скрипели и гнулись, весла ломались, как тростинки. Буквально через несколько секунд небольшая эскадра Эльрика вырвалась из окружения и вышла в открытое море. Матросы шептали молитвы, с ужасом глядя на призрачных существ, витающих в воздухе.
Смиорган помахал Эльрику рукой, благодарно улыбнулся.
— Мы спаслись благодаря тебе, Эльрик, — громко крикнул он с палубы своего корабля. — Я знал, что ты принесешь нам счастье!
Эльрик ничего не ответил.
Мельнибонийцы, горя жаждой мести, бросились в погоню, С той же скоростью, что подгоняемые волшебным ветром корабли корсаров, неслись золотые галеры Имрирра, и несколько пиратских суденышек, у которых сломались, не выдержав, мачты, были настигнуты и уничтожены.
Эльрик видел, как летят абордажные крючья, впиваясь в деревянные борта, Катапульты на галерах плевались греческим огнем, обрушивающимся, подобно лаве, на палубы. Люди кричали, кидаясь в воду в горящих одеждах, но и вода не в силах была погасить дьявольский огонь, и многие корабли шли ко дну, пылая как факелы.
Эльрик смотрел на кровавое побоище, а тем временем его небольшая эскадра постепенно отдалялась от преследователей, возглавляемых адмиралом мельнибонийского флота Магамом Колимом.
Только теперь Эльрик повернулся к графу Смиоргану, который невидящим взором уставился в небо, и воскликнул, стараясь перекричать вой ветра:
— Мы ушли от погони! Держи курс на запад, или мы погибнем!
Смиорган, казалось, ничего не слышал. Он продолжал стоять, уставившись в небо, и в глазах его застыл ужас, который может охватить только того, кто никогда в жизни не ведал страха. Эльрик невольно посмотрел наверх.
В небе парили драконы. Они были далеко, но Эльрик прекрасно знал, с какой скоростью могли гигантские рептилии преодолевать самые большие расстояния. Размах крыльев этих почти исчезнувших с лица земли чудовищ достигал тридцати футов. Змеиное сорокафутовое тело с плоской головой заканчивалось коротким толстым хвостом, удар которого мог разрушить самое прочное здание. И хоть драконы не изрыгали огонь, как утверждалось в древних легендах, их яд мог воспламенить дерево, сжечь человека дотла.
На спинах драконов сидели имриррские воины, вооруженные длинными копьями с зазубренными наконечниками. Причудливая мелодия растеклась над волнующимся морем, когда всадники поднесли к губам странной формы охотничьи рожки. Приблизившись к золотым галерам, дракон, летящий впереди, сделал круг над флагманским кораблем и, резко хлопая крыльями, опустился. Серо-зеленое, покрытое твердой чешуей чудовище зависло над пенистыми гребнями волн. На фоне безоблачного неба было ясно видно, как наездник помахал адмиралу Магаму Колиму своим копьем, к древку которого был прикреплен штандарт с черными и зелеными зигзагообразными линиями на желтом поле…
Хранитель Пещер Дайвим Твар, друг юности Эльрика, вел драконов в бой, чтобы отомстить за уничтожение Имрирра Прекрасного…
И вновь Эльрик крикнул графу Смиоргану:
— Сделай все возможное, чтобы не подпустить их близко!
Матросы выхватили мечи из ножен, начали готовиться к битве, хотя и понимали, что обречены. Даже с помощью демона-ветра невозможно было спастись от стремительно летящих драконов. Дайвим Твар, видимо, закончил совещаться с Магамом Колимом. Взмахнув копьем, он ударил дракона по шее, и чудовище, лениво махая крыльями, начало набирать высоту.
С кажущейся медлительностью приближались драконы к пиратским кораблям, в то время как матросы молили своих богов о чуде.
Чуда не произошло. Мачты продолжали гнуться и скрипеть под зловещие завывания демона-ветра. Эльрик видел обреченные лица людей, которые понимали, что скоро умрут. Напрасно отправились они в этот рейд, напрасно награбили неисчислимые сокровища, которыми им не суждено было воспользоваться.
Тряхнув головой, альбинос справился с охватившим его оцепенением, выхватил меч, почувствовал страшную темную силу, пульсирующую в испещренном рунами лезвии. Сейчас Эльрик ненавидел эту силу, обрекшую на смерть единственную женщину, которую он любил.
Эльрик понимал, что обязан Повелителю Бурь своей жизнью, что без него он станет слабым и немощным. Последний Император Мельнибонэ был альбиносом и не обладал, подобно обычному человеку, запасами необходимой жизненной энергии. Страх и отчаяние охватили Эльрика, и он проклял тот день, когда решил отомстить Йиркану, и тот час, когда согласился возглавить рейд на Имрирр; но самым страшным проклятьем он проклял душу Йиркана, черная зависть которого дала ход всем последующим событиям.
Впрочем, теперь уже ничего нельзя было изменить. Громко хлопая крыльями, драконы зависли над кораблями корсаров, Эльрик принял решение. Он не любил жизнь, но ему не хотелось умирать в битве со своими соотечественниками. Он твердо обещал себе, что погибнет только от собственной руки.
Один из драконов опустился, плюнул ядом, и в это время Эльрик приказал демону-ветру утихнуть, напряг все свои силы, вызывая ураганный ветер, наполнивший паруса лишь его судна. Изумленные корсары на других кораблях, неожиданно попавших в штиль, отчаянно кричали, спрашивая Эльрика, что случилось. Альбинос молчал. Может быть, ему удастся скрыться от драконов. По крайней мере, он на это надеялся.
Он предал графа Смиоргана, человека, который верил ему. Эльрик смотрел, как яд лился с небес и корабли вспыхивали один за другим, посылая в небо языки зеленого и алого пламени. Эльрик, гордый Император Развалин, стоял на палубе и плакал навзрыд, стараясь не думать о будущем и проклиная богов, которые, желая поразвлечься, создали человека.
Корабли корсаров пылали, как факелы, а матросы осуждающе смотрели на Эльрика, хотя и были благодарны судьбе за то, что избегли печальной участи своих товарищей.
Альбинос, ничего не замечая вокруг, продолжал плакать, и душа его не находила покоя.
На следующий вечер единственный корабль, которому удалось спастись от Повелителей Драконов, проплывал мимо острова Пан Танг. Эльрик, погруженный в свои думы, стоял на корме, а матросы, глядя на него со страхом и ненавистью, шептались между собой, называя альбиноса предателем и бессердечным трусом. Казалось, они забыли о том, что спаслись только благодаря Эльрику.
Последний Император Мельнибонэ стоял на корме, держа в руках черный меч, испещренный рунами. Эльрик всегда знал, что «Повелитель Бурь» не был обычным боевым оружием, но сейчас он понял, что меч обладает чувствами, глубину которых невозможно измерить. «Повелитель Бурь» использовал своего владельца, заставив его убить Каймориль. И тем не менее, от этого меча зависела жизнь Эльрика. Альбиносы редко встречаются среди животных и еще реже среди людей. В свои годы Эльрик давно должен был превратиться в медлительного, неуклюжего, плохо соображающего человека, которого в дальнейшем ждала полная потеря зрения и, возможно, смерть. Если рунный меч перестанет оказывать ему помощь, он будет целиком зависеть от милости других людей. Эльрик боялся и не понимал волшебной силы, заключенной в «Повелителе Бурь», ненавидел тот хаос, который меч посеял в его мозгу и душе. Не зная, как поступить, презирая себя за нерешительность, Эльрик стоял, держа в руках страшное оружие. Лишившись «Повелителя Бурь», он лишится своей гордости, а может, жизни, но зато познает благодатный покой. Владея «Повелителем Бурь», он будет обладать силой и могуществом, но рунный меч поведет его путем зла к страшному и непредсказуемому будущему. Он обретет власть, но никогда не примирится с самим собой, не познает минуты покоя.
Глухие рыдания сотрясли тело Эльрика; в страстном порыве он бросил меч в залитое лунным светом море.
Невероятно, но «Повелитель Бурь» не утонул и не поплыл. Он упал острием вниз, вонзился в воду, как в дерево, и лезвие его задрожало. Стоя вертикально, погрузившись в море на шесть дюймов, черный меч испустил дикий злобный крик, полный ненависти и отчаяния.
Проклятье невольно сорвалось с губ Эльрика. Перегнувшись через борт, он протянул белую изящную руку, стараясь схватить оружие за рукоять, и не смог дотянуться. Тяжело дыша, не в силах справиться с обуревавшими его чувствами, Эльрик прыгнул за борт в холодную воду и неуклюже поплыл к воткнувшемуся в море мечу. Альбинос проиграл бой, «Повелитель Бурь» его выиграл.
Пальцы Эльрика сомкнулись на рукояти рунного меча, который тут же удобно устроился в его руке. Альбинос почувствовал, как в него медленно вливается жизненная сила, и неожиданно понял, что меч зависит от него в той же степени, что и он от меча. Да, Эльрик не мог обойтись без «Повелителя Бурь», но и «Повелитель Бурь» терял свою волшебную силу и становился беспомощным, если у него не было владельца.
— Мы неразрывно связаны друг с другом, — хрипло прошептал Эльрик. — Нас навечно сковали сатанинские цепи и превратности злой судьбы. Что ж, да будет так, и пусть люди трепещут от страха при упоминании имени Эльрика из Мельнибонэ и его рунного меча, «Повелителя Бурь». Мы с тобой — две половинки одного целого, порожденного эпохой, нас покинувшей. Наступил новый век, которому мы ненавистны. Давай же не обманем его ожиданий, когда будем скитаться по новым землям и бороздить неизведанные моря!
Чувствуя себя сильным и здоровым, Эльрик вложил меч в ножны и быстро поплыл к острову, в то время как матросы, оставшиеся на корабле, с облегчением смотрели ему вслед, гадая, доплывет он до берега или погибнет в холодных водах этого странного безымянного моря…
КНИГА ВТОРАЯ
КОГДА БОГИ СМЕЮТСЯ
— Ты извини, что я тебе здесь подкараулил, — Лихин криво усмехнулся, — просто не хотел, чтоб нас вместе видели. Поэтому и не стал к тебе в институте подходить.
— Да?.. — неопределенно протянула девушка, вопросительно и по-прежнему с некоторой опаской глядя на своего неожиданного кавалера. — А в чем, собственно, дело?
Глава первая
— Слушай, давай, может, отойдем на пару шагов? — предложил Лихин, демонстративно оглядываясь: дескать, как тут, на проходе разговаривать? люди кругом! — Мне надо с тобой серьезно поговорить. Это ненадолго! — поспешно добавил он, заметив колебания девушки.
Однажды вечером Эльрик сидел в таверне, осушая вино кубок за кубком и мрачно глядя в никуда. На улице дул ураганный ветер. Внезапно дверь распахнулась и на пороге появилась бескрылая женщина из Миирна. Ни слова не говоря, она подошла прямо к альбиносу и села к нему на колени.
— Ну, хорошо... — с видимым сомнением согласилась она. — Только недолго. А то я спешу...
Ее лицо с тонкими чертами, почти такое же белое, как у Эльрика, обрамляли темно-золотые волосы. Бледно-зеленое платье красиво обтягивало изящную фигуру. В таверне, ярко освещенной свечами, раздавались шумный говор и пьяный смех, но нежный голос женщины из Миирна прозвучал ясно и отчетливо:
— Да буквально пять минут!
— Я искала тебя двадцать дней, — сказала она Эльрику, который смотрел на нее своими красными глазами с высокомерным презрением. Веки альбиноса были полузакрыты, правая его рука лежала на рукояти волшебного меча, «Повелителя Бурь», в левой он держал серебряный кубок с вином.
Они сошли со ступенек, отошли от метро метров на сто и сели на лавочку.
— Послушай, Инн! — Лихин взглянул на недоверчиво смотревшую на него девушку и обреченно вздохнул. Чушь это все! Ничего из этого не выйдет! Но он опять вспомнил последние напутственные слова своего ночного спутника: «Вы просто сделайте так, как я Вам сказал — и все! Что Вы в конце концов теряете?» — и решился. «Да! Что я в конце концов теряю?!» — подбодрил он сам себя, набрал побольше воздуха и начал.
— Я тебе сейчас кое-что скажу. Ты просто выслушай меня до конца, ладно? Даже если что-то тебе покажется неправильным или даже обидным. Хорошо? — он остановился и вопросительно посмотрел на девушку.
— Двадцать дней, — пробормотал мельнибониец нарочито оскорбительным тоном, словно обращаясь к самому себе. — Сколько приключений должна была испытать молодая красивая женщина за столь долгий срок. — Откинувшись на высокую спинку кресла, он посмотрел своей собеседнице в глаза. — Меня зовут Эльрик из Мельнибонэ, хотя, видимо, мне нет смысла представляться. Я никому не оказываю услуг, ни от кого не принимаю подношений. А теперь скажи, зачем ты искала меня в течение двадцати дней.
— Ну, говори, — холодно пожала плечами та. — Такое длинное вступление!..
Женщина ответила спокойно и уверенно, словно ее не задел грубый тон альбиноса.
— Итак, только факты. Ты встречаешься с Шихановым уже почти два года. И вы до сих пор так и не поженились.
— Я знаю, что в душе твоей накопилось много горечи, Эльрик, ведь о твоих похождениях ходят легенды. Я не прошу оказать мне услугу, но предлагаю тебе себя и одно важное дело. Чего ты хочешь больше всего на свете?
— Это тебя не касается! Наши с ним отношения! — в гневе вскричала девушка. Ноздри ее расширились. Лихину показалось, что она сейчас встанет и уйдет.
— Покоя, — просто ответил Эльрик и иронически усмехнулся. — Я — злой человек, госпожа, и судьба моя предрешена силами тьмы, но я неглуп и честен. Поэтому разреши мне рассказать тебе правду, которую ты можешь назвать легендой — мне это все равно. Год тому назад, пронзенная острием моего верного меча, умерла одна девушка. — Эльрик похлопал по ножнам, и глаза его неожиданно загорелись дьявольским огнем, а на губах появилась презрительная улыбка. — С тех пор у меня не было ни одной женщины, да я никого и не желал. Зачем мне изменять своим привычкам? Конечно, я мог бы за тобой ухаживать, читать тебе красивые стихи, говорить о твоей изящной фигуре, тонко намекая на то, как приятно будет обладать ею, но я не имею права переложить на тебя даже части своей тяжкой ноши. А если наши отношения будут, как ты предлагаешь, близкими, тебе невольно придется нести эту ношу вместе со мной. — На мгновение он умолк, затем медленно произнес: — Должен признаться, я часто кричу во сне ночью, а еще чаще ненавижу самого себя днем. Уходи, госпожа, пока у тебя есть такая возможность, и забудь Эльрика, который не может принести тебе ничего, кроме горя. — Быстрым движением он поднес к губам серебряный кубок, опорожнил его, поставил на стол и снова налил в него вина из кувшина.
— Если уйдешь — пожалеешь! — быстро предупредил он, вспомнив наставления своего соседа по купе. — Это вас обоих с ним касается!
— Нет, — спокойно сказала бескрылая женщина из Миирна. — Я не уйду. Пойдем со мной.
Девушка помедлила, явно борясь с собой, но потом все-таки осталась.
Она встала с колен Эльрика, нежно взяла его за руку. Альбинос позволил ей вывести себя из таверны. Над филькирийским городом Расшель бушевал ураган. С циничной улыбкой на устах Эльрик последовал за девушкой на набережную, где она поведала ему, что ее зовут Шаарилья, или Танцующий Туман, и что она — калека и отверженная в своей стране, бескрылая дочь погибшего колдуна.
Черт! — восхищенно подумал Лихин. — Действительно, сработало! Так, может, и правда?!..
Эльрика пугало, что его тянет к этой немногословной женщине со спокойными и ясными глазами. Он никогда не думал, что в душе его могут вновь пробудиться подобные чувства, и с трудом удержался от желания взять Шаарилью за нежные плечи и притянуть к себе. Она стояла, не двигаясь, и ветер играл ее волосами, бросая золотые пряди на лицо, словно высеченное из белого мрамора.
С этого момента он почувствовал так недостававшую ему до сих пор уверенность в себе и заговорил уже не спеша, убедительно и спокойно, веско отчеканивая каждое слово и тщательно следя за дикцией. Точно следуя всем рекомендациям своего учителя.
Они стояли молча, и обоим было приятно это молчание. Ветер тоскливо завывал, пенистые волны бились о высокую набережную, куда не доносились ни пьяные крики, ни омерзительные запахи большого города. Эльрику стало легче на душе. Шаарилья отвернулась от него, посмотрела на бушующее море.
— Ну так вот, он уже почти два года с тобой гуляет, а так до сих пор на тебе и не женился! — снова повторил Лихин, посмотрел девушке в глаза и ухмыльнулся.
— Ты когда-нибудь слышал о Книге Мертвых Богов? — спросила она.
На этот раз та промолчала, хоть и видно было, что это далось ей с трудом. Уверенность Лихина в себе, в том, это все получится, еще больше возросла. Он вальяжно откинулся на спинку скамейки и положил ногу на ногу.
Эльрик кивнул. Несмотря на то, что он старался держаться как можно дальше от людей, некоторые вещи не могли его не интересовать. Считалось, что в легендарной книге содержатся знания, которые помогут человечеству решить множество проблем, мучавших его веками, великая мудрость, частичку которой мечтал познать каждый колдун, живущий на Земле. Правда, поговаривали, что Великие Старые Боги сожгли эту книгу на солнце, а затем исчезли в просторах Вселенной и погибли, но многие утверждали, что Безликие Силы украли ее и спасли от уничтожения. Большинство ученых, однако, сходились в мнении, что книги больше не существует, потому что в противном случае ее давно бы обнаружили.
— А значит, жениться он на тебе желанием не горит. Ну, сомневается, по крайней мере! — успокаивающе уточнил он, заметив движение девушки. — Это я тебе как мужчина говорю. Два года — это слишком много. Во всяком случае, влюбленности никакой особой у него уже нет. Да и не собирается он, судя по разговорам своим, на тебе жениться, между нами говоря! — Лихин остановился, достал сигареты и закурил.
Делая вид, что упоминание о Книге Мертвых Богов оставило его равнодушным, Эльрик спросил у Шаарильи;
— Каким еще «разговорам»? — после паузы напряженно спросила девушка. Несмотря на ее презрительный тон, Лихин ясно ощутил, что она взволнована, и что все его удары попадают точно в цель.
— Почему ты заговорила на эту тему?
— Да болтает он с приятелями иногда!.. — небрежно обронил Лихин, стряхивая пепел. — Спрашивают же его, интересуются... что и как... — он глубоко затянулся. — А у нас, кстати сказать, последний курс уже. Если вы за это время не поженитесь — то все! Для тебя это будет катастрофа. Правда ведь, Инночка?
— Я знаю, что книга существует, — уверенно сказала Шаарилья, — и мне известно, где она находится. Перед смертью отцу удалось раскрыть эту тайну. Возьми и меня, и книгу, только помоги мне добыть ее.
— Тебе-то что? — с ненавистью на него глядя, дрожащим от ярости голосом прошипела девушка. — Или ты мне специально все это рассказываешь, чтобы нас с Мишей поссорить и себя взамен предложить? Так ничего у тебя не выйдет! Ты меня вообще как мужчина не интересуешь! Можешь себе это на носу зарубить!
Возможно ли, что Великие Старые Боги знали секрет покоя? Удастся ли ему, наконец, избавиться от ненавистного «Повелителя Бурь»? — Эльрик вздохнул.
(Ах, ты, сука!! — с бешенством подумал уязвленный до глубины души Лихин. — Ладно, хорошо! Не интересую, значит? Тем лучше. Я тебе это припомню!.. А я-то, дурак, еще хотел с тобой в благородство поиграть!.. Правильно меня тот мужик предупреждал... Ладно, посмотрим!)
— Если ты обратилась ко мне за помощью только для того, чтобы получить книгу, — спросил он, — почему ты не хочешь оставить ее у себя?
— Жаль, конечно... — вслух сказал он, снова вспомнив советы своего всезнающего и всеведущего ночного наставника. Затем печально вздохнул, ясно и открыто посмотрел девушке прямо в глаза и грустно ей улыбнулся; стараясь изо всех сил, чтобы голос его звучал тепло и искренне, а душившие его злоба и обида не были заметны. — Да, я тебя давно люблю, и ты это, конечно, давно уже знаешь. Не понимаю только, зачем тебе потребовалось меня сейчас так грубо оскорблять — меня, человека, который желает тебе только добра! — Лихин запнулся и часто заморгал, как бы пытаясь справиться с охватившим его волнением, а сам тем временем внимательно наблюдая исподтишка за сидевшей рядом с ним девушкой. Судя по выражению ее лица, та уже жалела его, раскаивалась в своих излишне резких, сказанных только что сгоряча словах и вообще слушала его уже с явным сочувствием.
— Потому что я — женщина, и боюсь обладать столь ценной вещью; ты же — могучий волшебник, возможно, последний на этой земле, и сумеешь ею распорядиться. Кроме того, ты можешь убить меня, чтобы завладеть книгой: я не буду иметь ни минуты покоя, если оставлю ее у себя, А мне надо узнать совсем немного.
«В случае проблем начинайте сразу же говорить ей о своей любви, и она тут же смягчится и будет опять Вас слушать», — припомнился ему очередной, услышанный им вчера ночью совет, и он злорадно про себя ухмыльнулся. — Правильно говорят, что все бабы дуры! И ни одна из них гроша ломаного не стоит. Вздор только один в голове! Как мужчина я тебя, значит, не интересую?.. Ссука!
— Что именно? — спросил Эльрик, невольно любуясь благородной красотой девушки.
— Да, Инна! — после приличествующей небольшой паузы патетически вскрикнул он и даже вперед весь порывисто подался для вящей убедительности; впрочем, совсем немного, чтобы не испугать случайно девушку и не испортить все дело. — Я люблю тебя! Люблю!! И потому желаю тебе добра и счастья. Я хочу, чтобы ты была счастлива! Пусть даже и не со мной! (Ладно, хватит уже о любви, пора выруливать. Чего-то я зарапортовался, — с некоторым беспокойством подумал Лихин.) Да... Так вот, — заговорил он уже более деловым тоном. — Я прекрасно понимаю твои проблемы, — он предупреждающе поднял руку, видя, что девушка хочет что-то сказать, — и хочу тебе помочь.
Губы ее сжались, она потупила глаза.
— Когда мы будем держать книгу в руках, я отвечу на твой вопрос.
И я могу это сделать, уверяю тебя! Тем более, что это очень просто. Любишь ты меня или не любишь, ценишь или не ценишь мои мужские достоинства (не удержался он от легкой шпильки), но я все-таки мужчина, и понять другого мужчину мне, согласись, гораздо легче, чем тебе. Понять его психологию. В частности психологию твоего любимого Миши. (Еще одна шпилька!.. Черт, лишняя, наверное... Но, с другой стороны, я же раздражен, обижен!.. Я же живой человек. Любимую, как-никак, отдаю сопернику!.. В приступе, блядь, великодушия! Немножко можно. Только не перебарщивать. А немножко — это для дела даже полезно!)
— Согласен, — быстро сказал Эльрик, чувствуя нежелание Шаарильи выдавать свою тайну. — Мне нравится твой ответ. — Внезапно он схватил ее за плечи, сам не понимая, как это получилось, прижал к себе и прильнул губами к ее губам.
Могу тебе рассказать, что он сейчас чувствует, — Лихин позволил себе еле заметно усмехнуться и чуть-чуть подмигнуть девушке.
Эльрик и Шаарилья скакали по цветущим долинам Шазаара на запад, к Безмолвным Землям. Между Шазааром и Безмолвными Землями лежала пограничная страна, где не селились даже крестьяне, несмотря на то, что почвы там были плодородными. Жители Шазаара намеренно их не осваивали, так как испытывали суеверный страх при одном упоминании о страшных обитателях Безмолвных Земель, хотя последние редко покидали свою страну, окруженную Туманной Топью.
Та слушала его, затаив дыхание и ловя каждое его слово. (То-то же! — удовлетворенно подумал Лихин. — Нравится, сучка, да? Погоди! То ли еще будет!)
Путешественники скакали быстро, не встречая препятствий на своем пути. Однако несколько путников предупредили их о грозящей опасности, хотя они не знали, куда и зачем направляются Эльрик и Шаарилья. Это была плохая примета. Альбинос мрачнел с каждым часом, но не высказывал своих опасений Шаарилье, которую, казалось, устраивало его молчание. Они почти не разговаривали днем, а по ночам сходили с ума от страсти и никак не могли насытиться друг другом.
— Так вот, Инночка, запомни! Любого более-менее взрослого мужчину женитьба всегда пугает. Всегда! Даже если он любит и обожает предмет своей любви. Тут нет для тебя ничего обидного, это просто свойство мужской психологии. Мужчине всегда кажется, что он что-то там теряет, какую-то свою свободу, независимость — и он все медлит и не решается никак сделать последний шаг, — Лихин остановился перевести дыхание. Его собеседница зачарованно смотрела на него как на какого-то нового Дельфийского оракула. Она явно не ожидала обнаружить в Лихине такой бездонный кладезь мудрости.
В глубоких сумерках подскакали путешественники к бескрайнему болоту — естественной границе Безмолвных Земель. Спешившись, они установили шелковый шатер на невысоком холме. Внизу стелился туман, наверху — плыли облака, похожие на черные подушки. Изредка сквозь них пробивался лунный луч, серебривший болотную воду и редкие кустики травы. Однажды посеребрил он и высокую фигуру Эльрика, а затем погас, словно ему ненавистно было присутствие живого существа на мрачном холме. Альбиноса устраивала темнота. Он напряженно думал и, перебирая в уме многие зловещие предзнаменования, пытался представить себе, что ждет его в будущем.
— И потому его надо просто слегка подтолкнуть, — Лихин сделал последнюю затяжку и выкинул докуренную почти до самого фильтра сигарету. — Просто помочь ему принять правильное решение! Ты со мной согласна?
Над далекими горами прогремел гром, подобный смеху богов. Эльрик задрожал, плотнее запахнулся в свой голубой плащ. Неотрывно смотрел он на низину, покрытую туманом.
— Ну, не знаю... — очнулась захваченная врасплох девушка. — Возможно... Я, честно говоря, так и не понимаю пока, куда ты клонишь...
Через некоторое время к нему подошла Шаарилья, одетая в толстый шерстяной плащ, почти не спасавший от промозглой сырости, которой, казалось, был пропитан воздух.
— А клоню я, Инночка, к тому, что я вполне смогу его к этому подтолкнуть. С твоей помощью, конечно!.. Мы, вдвоем с тобой, вполне сможем это сделать! Буквально завтра же. И займет это у нас всего пару минут.
— Безмолвные Земли, — прошептала она. — Скажи, о них говорят правду? Ты ведь мельнибониец, ты должен знать больше других.
— Ну, и как же мы это сделаем? — принужденно улыбнулась девушка. Но искушение было слишком велико. И Лихин это прекрасно видел.
Эльрик нахмурился, недовольный тем, что Шаарилья прервала ход его мыслей. Резко повернувшись, он посмотрел на нее в упор, сухо сказал:
— Обитателей Безмолвных Земель все боятся и ненавидят, потому что они не имеют никакого отношения к человеческой расе. Насколько мне известно, ни один из тех, кто осмелился проникнуть в их страну, не вернулся обратно. Даже в те времена, когда Мельнибонэ была могучей державой, мои предки не управляли и не имели ни малейшего желания управлять этим государством. Говорят, существа, его населяющие, постепенно вымирают. Считается, что их цивилизация намного древнее и порочнее мельнибонийской и что они властвовали над этим миром задолго до того, как люди стали людьми. В наши дни эти существа редко покидают свою страну, окруженную со всех сторон болотами и высокими горами.
— Да очень просто! — вкрадчиво промурлыкал он. Внутри его все кипело. Мышка была в западне, и он это ясно чувствовал! — Я завтра на лекции, в перерыве, подойду к тебе, и мы на виду у всех немного с тобой поговорим. Буквально несколько минут! А ты потом скажешь Мише, что я, мол, тебе объяснился в любви, предложение сделал. Ну, скажешь, естественно, в виде шутки, что ты, дескать, конечно же, мне отказала, посмеетесь вместе с ним надо мной — и все.
Шаарилья невесело засмеялась.
— И что? — непонимающе спросила Инна.
— Значит, они не принадлежат к человеческой расе? Но ведь и мой народ к ней не принадлежит. Неужели я тоже такая страшная, Эльрик?
— И все! — пожал плечами Лихин. — Уверяю тебя, после этого вы поженитесь. Обязательно! Это и будет для него тот самый последний толчок. Появление соперника.
— Ты вполне меня устраиваешь, — рассеянно ответил альбинос.
— Я тебе не верю! — с сомнением покачала головой девушка, широко раскрыв глаза.
Шаарилья улыбнулась.
— Что «не веришь»? Что получится? И не надо! — снова пожал плечами Лихин. — Не верь! Давай просто попробуем, и все. Хуже-то ведь тебе от этого не будет? Даже если и не сработает.
— Сомнительный комплимент, — сказала она, — но я удовольствуюсь им… пока твой бойкий язык не нашепчет мне в ушко ласковых слов.
Девушка, ничего не отвечая, лишь молча на него смотрела, что-то напряженно про себя обдумывая.
Ночь не принесла им покоя, и, как предрекал Эльрик, он громко кричал во сне, преследуемый кошмарами, все время повторяя одно и то же имя, звуки которого наполнили глаза Шаарильи слезами, а душу — ревностью. Альбинос звал Каймориль и, казалось, о чем-то с ней беседовал на певучем, протяжном языке, неизвестном бескрылой женщине из Миирна, плачущей навзрыд.
— Ну, хорошо... — наконец, медленно протянула она. — Давай попробуем.
— Вот и замечательно! — весело улыбнулся ей Лихин. — Все получится, уверяю тебя! Получишь ты своего Мишу, будь спокойна! На блюдечке с голубой каемочкой. Я ведь для себя ничего не прошу, как видишь, — после паузы проникновенно сказал он уже совсем другим тоном. Грустным и печальным. — Просто помочь тебе хочу, вот и все. Я ведь тебя люблю. Мне просто сама мысль, что ты согласилась от меня помощь принять, уже приятна будет. Так ты согласна? Чтобы я тебе помог? Просто!.. бескорыстно!..
На следующее утро Шаарилья избегала смотреть Эльрику в глаза. Молча они упаковали седельные сумки, молча начали сворачивать шелковый шатер, и только когда девушка поняла, что альбинос не заговорит первый, она задала ему вопрос, который давно хотела, но не решалась задать. Голос ее слегка дрожал.
— Да, — тихо ответила явно тронутая девушка. Искорки недоверия в ее глазах, наконец, погасли. — Если так... Конечно, я согласна...
— Зачем тебе Книга Мертвых Богов, Эльрик? Чего ты ждешь от нее?
Альбинос пожал плечами, отвернулся, но она продолжала настаивать на ответе.
* * *
На мгновенье Эльрик задумался.
— Привет, Инн! Это опять я! — улыбающийся Лихин вышел из-за той же самой колонны, что и в прошлый раз. — Ну что, все сработало?.. Можно тебя поздравить? Замуж, я слышал, выходишь?
— Хорошо, — в конце концов сказал он. — Но объяснения займут у меня много времени. Если хочешь знать, я тоже ищу ответы на несколько мучающих меня вопросов.
— Да, — девушка неуверенно улыбнулась ему в ответ. Она, казалось, уже почувствовала что-то неладное.
— Каких, Эльрик?
— А я что говорил?! — цинично подмигнул ей Лихин. — Слушайся меня, и все будет нормально! Поговорить нам надо, — не допускающим возражений тоном добавил он и, не дожидаясь ответа, неторопливо направился к знакомой скамейке.
Альбинос вздохнул, бросил свернутый шатер на землю, выпрямился, рассеянно дотронулся до рукояти рунного меча.
Девушка, чуть помедлив, двинулась за ним.
— Существует ли абсолютный Бог, единственный и неповторимый? Мне необходимо это знать, иначе жизнь потеряет для меня всякий смысл. Закон или Хаос управляет нашими судьбами? Человеку бог необходим, так говорят нам философы. Создали ли люди бога или бог — людей? Мы знаем, что Великие Старые Боги умерли. Были ли они высшими существами или отличались от простых смертных только своей мудростью?
— Ну что, Инночка, надо бы нам рассчитаться? А? Как ты полагаешь? Как договаривались?
Шаарилья дотронулась до руки Эльрика.
— О чем мы договаривались? — побледнела девушка.
— Как о чем? — удивился Лихин. — А, ну да! Мы же ни о чем еще не договорились! Ну, давай тогда договоримся! — он достал из кармана микрокассету и протянул ее Инне.
— Зачем тебе это?
— Что это? — еще больше побледнела та, не двигаясь и не трогая кассеты.
— Наш с тобой разговор! — любезно пояснил ей Лихин, ласково глядя жертве прямо в глаза и наслаждаясь ее ужасом. — На этой самой скамеечке. Тот самый. Ну, точнее, почти тот самый. Некоторые мои монологи слегка расширены. Где я про мужчин рассуждаю. Какие они все дураки и как их, лохов, ловить надо. А ты слушаешь, да поддакиваешь. Ну, убрано там кое-что по мелочам... Ненужное... Про мою великую и бескорыстную любовь... Любовь любовью, а награда наградой! Перед свадьбой, как положено... По результату. Ничего особенного, короче! Но уверяю тебя, когда Мишуля твой ненаглядный кассетку эту услышит, он на стенку полезет! Как мы его с тобой ловко охомутали! Развели, как лоха последнего. И свадьбы никакой не будет. Тут уж и к гадалке не ходи. Один мой прогноз уже сбылся, хочешь другой проверить? Можем попробовать! Только не забудь, милочка. Тебе уж 24 годика почти. Не время для экспериментов-то! Да и объясняться ведь придется! Чего ж ты ему про разговор-то тот не рассказала? Да и убедить его, что я это даром делал, тоже трудно будет!
— Когда меня охватывает отчаяние, я иногда пытаюсь найти утешение у Бога, Шаарилья. Бессонными ночами уношусь я душой в неизведанные глубины космоса и жду, когда кто-то или что-то возьмет меня к себе, согреет, защитит, скажет, что в хаосе Вселенной существует определенный порядок, что искорка разума не угаснет, раз вспыхнув, уничтоженная царящей повсюду анархией. — Эльрик грустно вздохнул. — Если же бога нет, и Вселенная не подчиняется никаким законам, мне не нужны утешения. Я смогу с чистой совестью служить Хаосу, заранее зная, что все мы обречены, так как наша жизнь, которая закончится с истечением времени, не имеет никакого смысла. И в этом случае нас нельзя считать забытыми богом, потому что не существовало на свете бога, который мог бы нас забыть. Иногда эта мысль меня успокаивает, иногда — сводит с ума, и я в ужасе спрашиваю у самого себя, как можно верить в анархию и зло, когда в мире существует столько прекрасного и удивительного. Я тщательно все взвесил, Шаарилья, и пришел к выводу, что повсюду царит анархия, хотя нам кажется, что наши действия и поступки предопределены свыше. Хаос правит всем. Если Книга Мертвых Богов убедит меня в обратном, я с радостью поменяю свое мнение. Но до тех пор я буду доверять только себе и своему мечу.
На лице Шаарильи появилось странное выражение.
— Какой же ты гад! — хрипло прошептала белая как мел девушка, уставившись на кассету как на какую-то опасную, ядовитую рептилию. — Какая ты сволочь!! Чего тебе от меня надо???!!!
— Не все твои слова нашли отклик в моем сердце, — медленно произнесла она, — но мне кажется, я поняла, что ты имел в виду. Скажи мне, однако, не вызваны ли твои мысли недавними событиями? Быть может, ты стал рассуждать подобным образом, оправдывая совершенные тобой преступления: убийство и предательство? В этом случае, конечно, тебе ничего другого не остается, как верить в торжество анархии и в отсутствие справедливости.
— Как чего? — суетливо потирая внезапно вспотевшие от возбуждения руки, нервно облизнулся Лихин, откровенно уже разглядывая свою вожделенную добычу. — Награды, Инночка! Награды! Зря я, что ль, старался? По-моему, это будет справедливо.
Эльрик резко повернулся; его красные глаза гневно засверкали, но почти сразу же он потупил взгляд и опустил голову.
— Возможно, ты права, — сказал он хриплым, ломающимся голосом. — Я не знаю. Это правда, Шаарилья. Я ничего не знаю.
* * *
Бескрылая женщина из Миирна сочувственно кивнула, из груди ее вырвался тяжелый вздох, но Эльрик ничего не видел и не слышал. По изможденному белому лицу альбиноса катились крупные слезы; на какое-то мгновение силы, казалось, оставили его.
Лихин прислушался к шуму воды в ванной, потом достал из сигаретной пачки купленное накануне на радиорынке миниатюрное подслушивающее устройство, немного перемотал назад и включил тихонечко воспроизведение. (На этот раз наученная горьким опытом Инна фактически обыскала его, чтобы убедиться, что при нем опять нет диктофона. Но он был к этому готов, все происходило именно так, как и предупреждал его с самого начала этот его удивительный сосед по купе.)
— Я — человек конченый, — простонал он, — а без меча, с которым мне нельзя расставаться, я вообще не человек.
«А в попку, Инн?» — «Нет!» — «Ну один только разочек!» — «Нет!» — «Ну, хорошо, хорошо...» — «Не туда!! Что ты делаешь?! Я же сказала: нет!» — «Ладно, ладно, извини...»
Нормально! — удовлетворенно кивнул себе Лихин и выключил кассету. — Этого хватит. Как ни старалась девочка помалкивать, но!.. Куда тут денешься! В такой ситуации. Тут уж все!.. А ведь действительно почти ни разговаривала, стерва! И на квартиру куда-то к себе притащила, ко мне наотрез отказалась ехать. Умная, сучка! — Лихин окинул ленивым взглядом комнату. — Квартирка, прямо скажем, не ахти! Скромненько девушка живет, — он зевнул и осторожно спрятал свой мини-диктофон обратно в сигаретную пачку. — Это хорошо. Денежки, значит, ценит. Тем лучше. Проще все будет. Процесс быстрее пойдет.
Глава вторая
Они оседлали черных скакунов, понеслись с холма к болоту. Ветер раздувал полы их плащей, свистел в ушах. Выражение их лиц было суровым и решительным: оба они не хотели признаться себе в том, что между ними осталась какая-то недоговоренность.
Ему снова припомнились наставления его ночного гуру.
Копыта лошадей с плеском ударили в болотную жижу. Эльрик сильно натянул поводья, заставил лошадь попятиться. Шаарилья с трудом справилась со своим скакуном, и в конце концов обоим путешественникам удалось благополучно выбраться на твердую землю.
«Даже тигров приучают через обруч прыгать! Воспринимайте все это как обычную дрессировку.
— Как нам перебраться через болото? — нетерпеливо спросил Эльрик у своей спутницы.
Не бойтесь быть жестоким! На начальном этапе это необходимо. Пока тигры еще дикие. А в дальнейшем животные так к своему дрессировщику привязываются, что сами руку с хлыстом ему лижут! Сами через обруч с удовольствием прыгают! Это им даже нравиться начинает.
— У меня была карта… — неуверенно сказала Шаарилья.
Умейте настоять на своем! Заставить прыгнуть. Приехать к Вам, если Вам этого хочется. Но потом сразу же и похвалите. Будьте при встрече добры, ласковы, внимательны, денег всегда немножко давайте, просто в качестве поощрения. Как тигру сахара. И все будет нормально.
— Где она?
Через полгода она Вам сама звонить будет, уверяю Вас! И встретиться предлагать.
— Я… я ее потеряла. Но мне многое удалось запомнить. Неподалеку должна быть тропинка…
Дрессировка диких животных — это же обычный рутинный процесс, с веками отработанными, хорошо известными методиками и заранее предсказуемым результатом.
— Где ты потеряла карту и почему я слышу об этом впервые? — гневно вскричал альбинос.
Кнут и пряник, Федор Степанович, кнут и пряник! И для тигров, и для женщин».
— Прости меня, Эльрик… Перед тем, как найти тебя в таверне, я лишилась памяти на один день, и до сих пор не знаю, что со мной произошло. Я не помню, что делала в тот день, но когда я проснулась, моя карта исчезла.
Неужели правда? — подумал Лихин, сладко потягиваясь.
Эльрик нахмурился.
— Нам мешает какая-то сила, — пробормотал он и, посмотрев на Шаарилью, громко сказал: — Остается надеяться, что у тебя хорошая память. Эти болота знамениты на весь мир, но в них нет ничего сверхъестественного. Поезжай впереди, но не отдаляйся от меня ни на шаг.
* * *
Она покорно кивнула, тронула поводья и галопом поскакала к северу. Через некоторое время они подскакали к скале, от которой в болото, покрытое туманом, вела заросшая травой тропинка. Шаарилья свернула на нее не задумываясь, пустила коня легкой рысью. Эльрик не отставал.
— Алло!.. А, привет!.. Нормально. А у тебя?.. Да-а?.. Аж до понедельника?.. Чего купить?.. Коньячка?.. Французского?!.. Ты же вроде?.. Ладно, ладно, я шучу! Конечно куплю, о чем разговор. Ну, и рыбки какой-нибудь уж заодно, как ты любишь, фруктиков, там, как обычно... Все понял! Все! Жди!.. Конечно, буду! Целую. Пока.
Тяжелый туман клубился, странно блестел. Лошади явно нервничали, и всадникам пришлось укоротить поводья. Стояла ватная тишина; от воды, покрытой ряской, пахло гнилью. Нигде не было видно ни одного животного, в небе не кричали птицы.
Лихин положил трубку и задумчиво похлопал по ней рукой.
Эльрик и Шаарилья медленно продвигались вперед, углубляясь в Туманную Топь, и ужас леденил их сердца. Омерзительный запах гниющей растительности стал непереносим.
«Через полгода она Вам сама звонить будет!» — вспомнил вдруг он и усмехнулся. — А ведь ошиблись Вы, дорогой господин прорицатель! Не прошло ведь еще полугода-то... Всего только три месяца!
Несколько часов спустя конь Шаарильи внезапно заржал, встал на дыбы, бешено вращая глазами. Она удержалась в седле, но лицо ее перекосилось от страха. Уставившись в одну точку, бескрылая женщина из Миирна громко позвала Эльрика на помощь.
Он повернулся, открыл шкаф и, весело посвистывая, начал быстро одеваться.
Альбинос, еле справившийся со своим конем, который чуть не скинул его в болото, помчался вперед.
* * *
Что-то двигалось в тумане: медленно, угрожающе. Эльрик выхватил из ножен рунный меч; «Повелитель Бурь» застонал, по лезвию заструилось черное сияние. Последний Император Мельнибонэ почувствовал, как в его тело вливается неземная сила. Глаза альбиноса зажглись дьявольским огнем, губы искривились в презрительной усмешке. Тряхнув поводьями, он заставил лошадь идти вперед.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Ариох, Повелитель Семи Кругов Тьмы, не оставь меня сейчас! — вскричал он, увидев перед собой белую фигуру, почти не выделявшуюся на фоне тумана. Существо, возвышавшееся над Эльриком, напоминало квадратную стену восьмифутовой высоты. Казалось, у него не было ни лица, ни конечностей.
— Могла ли та женщина избежать расставленной ей ловушки?
Эльрик чувствовал, как тяжело бьется сердце лошади, подчинившейся железной воле своего всадника. Шаарилья что-то кричала ему, но он не понял ни одного слова. Взмахнув мечом, альбинос рубанул по туманной фигуре что было сил, но лезвие почти не встретило сопротивления и злобно взвыло. Конь хрипел, отказываясь идти дальше. Эльрику пришлось спешиться.
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Придержи мою лошадь! — крикнул он через плечо Шаарилье и танцующей походкой пошел вперед к огромному существу, преградившему ему дорогу. Теперь Эльрик ясно видел его черты.
— Нет. Нужную кассету можно было составить из обрывков практически любого разговора.
Запомни этот урок.
Два глаза цвета прозрачного желтого вина находились высоко на безголовом туловище, а сразу под ними располагалась непристойно выглядевшая щель, усеянная острыми клыками. Четыре руки чудовища извивались, подобно щупальцам, а ног не было вовсе, и нижний край тела стелился по земле. У Эльрика разболелись глаза. Аморфное существо выглядело омерзительно, от него исходил трупный запах гниющей плоти. Поборов невольный страх, сжимая рукоять меча, альбинос сделал шаг вперед. Он узнал это чудовище по описаниям колдунов-императоров Мельнибонэ. Туманный Великан Бельбейн был болотным духом, питавшимся душами и кровью как людей, так и животных. Никто из мудрецов точно не знал, остался на земле один Туманный Великан или их было несколько, но в любом случае Туманная Топь находилась далеко от тех мест, где Бельбейн обычно охотился. Эльрику стало понятно, почему по пути им не встретились животные.
Небо потемнело. Громко призывая на помощь Демонов-Богов своего народа, альбинос поднял меч над головой. Черное сияние запульсировало; болотный дух, услышав ненавистные ему имена, отпрянул в сторону. Эльрик сделал несколько шагов, остановился. Теперь он понял, что Бельбейн был не белого, как ему показалось вначале, а болезненного желто-зеленого цвета с бледно-оранжевыми прожилками. Всем существом своим чувствовал альбинос чужеродность возвышавшегося над ним существа.
Любой человек крайне уязвим и добиться от него всего, чего угодно, чрезвычайно просто. Достаточно всего лишь приложить определенные усилия и действовать при этом последовательно и целенаправленно. И чем счастливее человек, тем больше у него уязвимых мест. И тем проще с ним договариваться. Счастье всегда хрупко, и человек всегда боится его разбить или потерять.
Продолжая выкрикивать древние имена, Эльрик кинулся вперед. «Балаан! Мартим! Эсма! Алястор! Шебос! Верделе! Низикфм! Хаборум! Хаборум, Всепожирающий Огонь!» — кричал он. Казалось, сознание его раздвоилось. Он хотел убежать, скрыться, но те силы, к помощи которых он прибегнул, заставили его кинуться в бой. Лезвие меча рубило туманный образ, состоящий, казалось, из вязкой колышащейся жидкости. И хотя «Повелитель Бурь» не оставлял на теле омерзительной гадины никаких следов, она дрожала, словно испытывала смертельные муки. Эльрик почувствовал, что его поднимают в воздух. У него помутилось зрение, он рубил направо и налево, пытаясь вырваться из рук Туманного Великана. Пот ручьями тек по его телу.
Испытывая ужасную, неестественную боль, не в силах удержаться от крика, он продолжал сражаться, а Бельбейн медленно поднимал его к зияющему рту, похотливо прижимал к себе, как грубый любовник женщину. Видимо, даже рунный меч был бессилен против болотного духа. Альбинос вновь принялся выкрикивать имена богов, а «Повелитель Бурь» пел свою зловещую песню, не умолкая ни на минуту. Но тщетно Эльрик плакал и кричал, взывал к демонам и обещал принести им жертвы.
СЫН ЛЮЦИФЕРА. ДЕНЬ 58-й
Свирепо, с полной отдачей сил боролся он за свою жизнь, а в сознании его всплыло страшное имя существа, символизирующее бесконечное Зло. Голосовые связки Эльрика напряглись, протестуя, губы с трудом разжались, и он выкрикнул это имя, ужасаясь самому себе. В ту же секунду Туманный Великан ослабил хватку. Голова у Эльрика раскалывалась, тело дрожало от напряжения, но он рубил и рубил с плеча, чувствуя, что чудовище наконец-то теряет силы.
И настал пятьдесят восьмой день.
Внезапно Эльрик очутился в воздухе. Казалось, он превратился в пушинку и падал медленно, беззвучно, в течение нескольких часов, а затем приземлился на колышащуюся поверхность и начал тонуть.
И сказал Люцифер:
— Истинная любовь слепа. И она не ведает преград. В этом ее сила и ее слабость.
Издалека, из другого пространства-времени услышал он чей-то голос, зовущий его по имени. Ему не хотелось отвечать, не хотелось думать; он спокойно лежал на холодном удобном ложе, утопая в нем, как в перине. Но голос Шаарильи все настойчивей проникал в его сознание, и, повинуясь какому-то шестому чувству, он вслушался в ее слова:
— Эльрик! Тебя засасывает трясина! Не двигайся!
Он улыбнулся. Зачем ему двигаться? Болото медленно принимало его в свои объятия. Покой, забвение…
МАТЬ
Эльрик вздрогнул, глаза его широко открылись. Вокруг клубился туман. Слева от альбиноса испарялась желто-зеленая лужа, от которой исходил трупный запах гниющей плоти. Впереди него стояла Шаарилья, еле различимая в тумане. Позади нее смутно угадывались контуры двух лошадей. Под ним…
«Beneficia eo usque laeta sunt dum videntur exsolvi posse, ubi multum antevenere, pro gratia odium redditur».
Под ним была трясина.
(«Благодеяния приятны только тогда, когда знаешь, что можешь за них отплатить; когда же они непомерны, то вместо благодарности воздаешь за них ненавистью». — лат.)
Он лежал, распластавшись, на густой вонючей жиже, которая засасывала его все глубже и глубже. С крайней осторожностью Эльрик попытался пошевелиться, опираясь на рунный меч, который держал в правой руке. Тело его приподнялось, но ноги увязли еще глубже. Сев прямо, он крикнул Шаарилье:
Тацит, «Анналы»
— Брось мне веревку! Быстрее!
— У меня нет веревки, Эльрик! — Она рвала платье на полосы, лихорадочно связывая их узлами.
— Алло!.. Здравствуйте, Николая можно?.. Николай? Это Витина мама говорит, Вити Нагорнова... Да, да! Так когда мы можем встретиться?.. Нет, давайте лучше прямо сегодня... Прямо сейчас?.. Конечно. А где?.. У Вас? Хорошо. Говорите, куда подъехать, я подъеду... Так... Так... Все понятно... А какое это метро?.. Да, знаю... Хорошо, я все поняла. Значит, примерно в течение часа я буду... Договорились. Я обязательно буду. До свидания... Нет, ну что Вы! Как договорились!.. Ну, все! До встречи.
Эльрик погрузился в болото по пояс.
Зинаида Ивановна повесила трубку и впервые за эти трое суток облегченно вздохнула.
Ну, слава богу! — перекрестилась она. — Кажется, все нормально...
Шаарилья неловко бросила самодельный жгут, не долетевший до альбиноса, торопливо свернула его, бросила еще раз. С большим трудом Эльрик поймал жгут левой рукой, почувствовал, как он натянулся. Рывок, другой…
Впервые за эти трое суток она почувствовала себя более-менее спокойно.
— Ничего не получается, Эльрик… У меня не хватает сил…
Да, все-таки мать есть мать. И как это она сообразила сразу с Николаем этим связаться, пока он еще в больницу не обратился! — она вздрогнула и снова перекрестилась. — Словно подтолкнул кто-то. А иначе бы все! Если бы уголовное дело завели, то все. Ведь опоздай она всего на какой-то час! — Зинаида Ивановна устало покачала головой. — Господь просто спас. Вразумил. Спасибо тебе, Господи.
Альбинос громко выругался.