С другой стороны, а не все ли они были такими?

Ли жаждала помочь, но ее парализовал страх. Впервые найдя в мусорной корзине ворох игл и заметив следы уколов на руке Ширли, она поняла: подруга на пути к гибели. Но осознание, что наркотики – лишь верхушка айсберга, пришло намного позже… слишком поздно.

* * *

Добравшись до подъездной дорожки, Ли прячет наушники в карман. Ноа с Мейсоном поглощены уроком, ни тот ни другой не замечают, что она вошла в комнату. Так много хочется сказать, но сейчас не время. Ноа все поймет, лишь взглянув на нее.

Ли запирает за собой дверь парикмахерской и, сдерживая эмоции, сжимает руки в кулаки. Она взбудоражена разговором о Ноа, своим влечением к нему, мыслями о том, что едва не произошло между ними. Плюхнувшись в кресло, она прислушивается к его голосу. Вот бы Ноа постучал в дверь. Впрочем, случись это, она не откроет.

Успокоившись, Ли выходит к мужчинам.

энергичный
сильный
Ж-И-З-Н-Е-Р-А-Д-О-С-Т-Н-Ы-Й
Люди считают особенными тех, кто не унывает.
Но разве не все мы такие?
На долю каждого выпадают неудачи, трагедии и трудные времена, но мы лишь восстаем из пепла еще сильнее, чем были.
Я само воплощение оптимизма, хоть и не птица Феникс.
Я не .
То, что выпало на мою долю, не прошло бесследно.
Это невозможно.
(Никто не должен этого знать.)
Нужно и впредь притворяться гибкой и сильной, воскресая вновь и вновь, чтобы огрести очередную порцию боли. Чтобы менять маски.
Чтобы уподобиться той, кем мне полагалось стать. Моему лучшему «я».
Моей лучшей, более жизнерадостной версии.
Никто не знает, как мне на самом деле плохо.


14

Ли

Вечером этого же дня Ли помогает Кэрол расставлять сэндвичи, органический апельсиновый сок и подносы с фруктами для детей. У Мейсона скоро заканчивается урок, и Ли позволила Ноа его привезти, поскольку дом Кэрол всего в паре минут от ее собственного.

Чтобы не нарушать заведенный порядок, Мейсон и Ноа встречаются на несколько часов даже по субботам и воскресеньям, хоть это и выходные. Ли беспокоится, что сыну следовало бы по меньшей мере несколько дней в неделю отдыхать от уроков и терапии, однако Ноа настаивает, дескать, постоянство благотворно сказывается на его подопечном.

Глянув на часы, Ли умыкает с тарелки сэндвич с огурцом.

– Я все видела! – шутливо сердится Кэрол.

– Ну так заяви в полицию. – Ли откусывает от сэндвича.

– Ты бы не могла помочь?

– Отнести во двор? – Ли откусывает еще кусочек и, подхватив блюдо сэндвичей, выходит следом за Кэрол через раздвижную дверь. Чарли у гриля, подрумянивает со всех сторон хот-доги и бургеры, от которых в ясное голубое небо поднимается ароматный дымок. Запах жареного мяса воскрешает в памяти летние лагеря: «Межозерье», «Голубиную кузню», «Гатлинбург», «Долинный». Ли замирает с блюдом в руке: вот так и мать в шлепанцах и банном халате переворачивала мясо на общем гриле.

– Ли, что с тобой?

– Э-э? – Ли опускает сэндвичи на покрытый скатертью стол. – Нам еще что-нибудь здесь нужно?

– Вроде всего хватает, – отвечает Кэрол, вытирая руки о передник.

Ли вместе с ней возвращается внутрь. Фред, Элис и Оливия машут им рукой, разуваясь в детской.

– Мы стучали, но никто не ответил.

– Привет, Оливка. Зои уже во дворе, – говорит Кэрол, ласково гладя девочку по голове. – Поиграть хочешь?

Оливия вихрем вылетает на раскидистую лужайку, где у ограды сооружен гигантский деревянный игровой комплекс с горкой и качелями. Фред, поздоровавшись, идет вслед за дочерью. Справа вдоль границы двора тянется обширный цветник, облюбованный роем бесчисленных бабочек. Ли грустно вздыхает: хотелось бы, чтобы и у нее был такой чудесный участок, дом… и брак.

Кэрол все время ругает свое жилище, жалуясь подругам на прежних владельцев. Впрочем, не все так плохо: те оставили игровой комплекс и, кроме прочих недостатков, стену, обмазанную засохшими козявками – сувенир от их четырех детей, – шум воды в трубах и скрипучие полы, сумели превратить это место в нечто красивое и уютное. Для Ли от дома большего и не требуется.

– Привет, Эл! Как делишки? – спрашивает Ли.

– Смерть как хочу поговорить о нашей поездке. А еще считаю минуты до того, как смогу выпить. Мы вот что принесли. – Элис передает Кэрол бутылку красного, и трое подруг убегают на кухню.

Элис манит Кэрол и Ли вглубь, подальше от любопытных глаз.

– Я тут вся в панике просто.

– Почему? – спрашивает Ли.

– Что? – одновременно с ней говорит Кэрол, ища в ящичке штопор. – Это из-за поездки?

– Крышка откручивается, – бросив взгляд на бутылку, говорит Ли.

Она прямо-таки ощущает вкус вина: этакий взрыв фруктов и алкоголя в гортани – и торопливо выпивает воды.

Кэрол закатывает глаза.

– Тьфу ты! – Изучив бутылку, она кладет штопор назад и тянется за двумя стаканами.

– Так, дайте подумать. С чего бы начать? – смеется Элис. – Фреда уволили.

– Что? – хором восклицают Ли и Кэрол. – Как это?

– Финансовые показатели упали, – разводит руками Элис. – Скверная статистика по его отделу. Новое руководство и прочее бла-бла-бла. А я владелица некоммерческой организации. И куда, черт возьми, мы покатимся?

– Сочувствую, – говорит Ли.

– Он получил выходное пособие?

– На несколько месяцев хватит, – кивает Элис. Но это не все, – понизив голос до шепота, добавляет она. – Мы занимались сексом не предохраняясь, и Фред… ну, вы поняли.

– О господи! – восклицает Кэрол. – Ты таблетку-то приняла потом?

Внутри у Ли что-то сжимается:

– Это произошло в овуляцию?

– Нет, и ничего я не принимала. Ненавижу эту дрянь. В смысле, у меня вроде не было овуляции, так ничего страшного, верно? Должно пронести. – Элис трет лоб. – Что будем делать, подумать страшно. У меня бизнес, а Фред теперь… безработный, – последнее слово она произносит так, будто говорит про политику, – Мне под сорок… у ребенка может быть куча медицинских проблем. Что, если родится больной малыш? Или неполноценный? Каково будет Оливии? А нам?

На слове «неполноценный» Ли ощетинивается, и Элис бросает на нее извиняющийся взгляд:

– Я не про это: Мейсон-то еще нормальный. Черт! Только хуже делаю. Ты сама понимаешь, что я имела в виду.

Ли кладет руку ей на предплечье, успокаивая, и заталкивает раздражение поглубже.

– Не парься, я все прекрасно понимаю.

Элис, выдохнув, наполняет стакан вином.

– Спасибо! Надеюсь, я не травлю зародыша.

Она поднимает вино в воображаемом тосте и отхлебывает.

Ли завороженно смотрит на тонкий слой жидкости, окрасивший зубы подруги, на ее грудь, приподнявшуюся в удовлетворенном вздохе. Внезапно накатывают воспоминания: беременность, вино, неуверенность, ужас. Все безумные риски.

– Так вот, о путешествии. Кто, что, когда и куда. Давайте обговорим детали. – Она отпивает еще глоток. – Просто хочу пару-тройку дней дышать свежим воздухом, есть вкусненькое и болтать с вами, не затыкаясь. Ну и спа, конечно. У нас получается поехать?

– Да, это в Эшвилле, – отвечает Кэрол, и, прихлебывая вино, они принимаются обсуждать поездку.

– Эй, вы где? – раздается голос Грейс и звук закрываемой раздвижной двери.

– Мы на кухне.

В руках у нее шоколадный пирог, завернутый в пищевую пленку. При виде подруги Ли приободряется.

– Знаю, знаю! Только не убивайте! Конечно, я не должна была ничего приносить, но вы же знаете, как я люблю печь. Извините уж. – Грейс передает пирог Кэрол и целует в щечку, а Лука убегает на улицу к девочкам.

– Что у нас тут налито?

– Купажированное. Будешь?

Посмотрев на бутылку с водой в руках Ли, Грейс поднимает собственный зеленый термос.

– Не-а, не хочу. Буду пока кофе пить. Спасибо. – Выглянув в коридор, Грейс подходит к раковине помыть руки. – А где Мейсон?

– Мне вот тоже любопытно, – говорит Элис.

– Заканчивает урок с Ноа, – улыбается Ли.

– Они придут? – спрашивает Грейс, вытирая руки о кухонное полотенце.

– Да, Ноа его подвезет.

Подруги переглядываются.

– Здорово!

– Даже лучше, чем здорово, – добавляет Кэрол.

Ли прислоняется к столу.

– Что ж, раз вы, засранки эдакие, тянете меня в поездку, видно, придется дать себе маленькую поблажку.

– За это надо выпить! – говорит Кэрол, чокаясь стаканом с вином о бутылку с водой в руках Ли. – Ты и правда едешь?

Ли пожимает плечами:

– Ноа дал добро, осталось выяснить, что думает об этом Мейсон.

– Мы поможем, – предлагает Кэрол. – Чарли только обрадуется. Да и Фред наверняка тоже. Верно, Элис?

Элис кивает:

– На все сто. Может, из него даже выйдет профессиональный нянь.

– Я что-то пропустила? – смеется Грейс.

В дверь стучит Ноа, и у Ли сжимается сердце. Что, если он не понравится подругам? Что, если они не увидят в нем того же? Ну, хоть одобрение Грейс уже есть, поскольку они с Ноа друзья.

Женщины перемещаются в детскую. Ли не терпится увидеть Мейсона, но почти так же сильно ее волнует встреча с Ноа. Несмотря на его вежливый отказ, Ли не сдалась.

Взяв себя в руки, она открывает дверь.

15

Ли

Первым входит Мейсон. Он окидывает взглядом заставленный обувью пол, игрушечную кухню Зои со множеством деревянных кастрюлек, сковородок и чашек в углу, книжные полки, забитые детскими книгами.

– Дамы… – Кивнув им, он складывает тощие руки на обтянутой футболкой груди. – Кэрол, да у вас тут настоящий бардак.

– Мейсон, это невежливо, – укоряет его Ли.

– Прости, дружок, – смеется Кэрол. – Увы, Зои далеко до тебя по части аккуратности.

– Передай ей, что уже научно доказано: кто неряшлив в детстве, останется неряхой и во взрослом возрасте. Ты учишь ее считать бардак нормальным. – Он взмахом руки показывает на комнату. – Разве вот это нормально?

Кэрол кивает:

– Вообще-то да. Для нас это нормально.

Глядя, как Мейсон с трагичным видом пробирается между игрушек к двери во двор, «дамы» с трудом удерживаются от смеха.

– Боже, какая же он душка! Прямо-таки плачу от умиления! – восклицает Грейс, смахивая слезинки.

Ноа поднимает руку:

– Бардак или не бардак, но я рад снова увидеться с вами.

Они здороваются, и Ли подходит к Ноа.

– Как у вас дела?

– Очень хорошо. Мейсон теперь знает о кашалотах буквально все. И о варанах с Комодо.

– Вот и славно, – смеется Ли. – Когда-нибудь это ему непременно пригодится.

– Может, пойдем на улицу? – предлагает Кэрол. – Ноа, тебе принести выпить?

– Да, я бы не отказался от пива. Ну, или чего-нибудь еще.

Они выходят на террасу, и Кэрол представляет Ноа мужчинам. Взглянув на Чарли и проверив, как обстоят дела с едой, она кричит детям, что пришел Мейсон.

Ли попросила Кэрол особо объявлять о появлении сына. И очень благодарна подруге, пусть даже сам Мейсон не обращает внимания на других детей. Девочки продолжают играть, но Лука подбегает и машет рукой.

– Привет, Мейсон! Поиграешь с нами?

Мейсон перекатывается на носки и запускает по два пальца каждой руки в карманы темно-синих брюк.

– Ты знаешь, что вараны с Комодо – самые большие ящерицы на свете? Их длина может достигать десяти футов, а вес – ста семидесяти шести фунтов.

– О как! – Лука поворачивается к матери за поддержкой. – Драконы клевые.

– Они целиком и полностью плотоядные. Их еда: антилопы, змеи, свиньи, рыба и водные буйволы. Взрослые драконы – каннибалы и лопают даже своих.

– То есть едят других драконов? – интересуется обеспокоенный Лука.

– Эй, Мейс! Может, уже хватит засыпать парня фактами, – вмешивается Ноа.

– Да! – с ударением произносит Мейсон. – Вообще-то их рацион почти на десять процентов состоит из собственного потомства.

– Они едят своих детей? – шепчет Лука. – Какая гадость!

– Да, драконы Комодо жрут собственных детишек. Даже…

– Ладно-ладно. Идите-ка лучше поиграйте, – вмешивается Ли.

Лука, передернув плечами, вприпрыжку возвращается к игровому комплексу, где девочки по очереди скатываются с горки, а потом, соревнуясь друг с другом, карабкаются по лестнице. Мейсон выходит во двор осторожно – так обычно пробуют ногой ледяную воду. Он тихо подходит к игровому комплексу, замирает – а потом направляется прямиком к саду. Ли собирается предупредить его, чтобы не потоптал цветы, но Кэрол кладет руку ей на предплечье.

– Мейсон – умница, он ничего не поломает. Я показала ему, куда можно ходить, а куда нельзя. Он очень послушный, всегда делает, как я говорю.

Показала? Когда это Кэрол успела?

Ли бросает взгляд на Ноа. Тот о чем-то оживленно беседует с Грейс. Лучшая подруга на мгновение подносит к губам термос. Ноа почти любовно наклоняется, и она, смеясь шутке, тянется пальцами к его предплечью.

Ли пронзает укол ревности. Почему Грейс можно его касаться, а ее попытку сближения он так резко отверг? Конечно, по сути, Ли платит Ноа за работу, так что это сильно меняет дело. И еще очень хочется, чтобы Ноа понравился подругам. Собственно, ради этого он и приглашен. Да и потом, Ноа и Грейс знакомы много лет. Зачем волноваться? Ничего не изменилось… разве что собственные чувства.

Ли гонит ревность прочь. Грейс уже идет к ней, остальные девчонки тоже стягиваются полукругом. Наконец на террасе с пивом в руках появляются мужчины.

– Ну что, девочки, давайте все же обговорим поездку.

Вся мужская компания, кроме Ноа, издает стон, а женщины принимаются щебетать, предвкушая массаж, прогулки и отдых. И полное отсутствие детей!

– И вы оставите нас, беззащитных мужчин, на растерзание этим маленьким чудовищам? Это бесчеловечно! – восклицает Фред.

Кэрол с застенчивой улыбкой поворачивается к Ноа:

– Так ты не против остаться с Мейсоном?

– Конечно. – Ноа поддевает Ли локтем. – Мы уже договорились, верно?

– Верно, – отвечает Ли, ловя его взгляд.

– Ура! Значит, все улажено! – восклицает Элис. – Едем все. Наше первое девчачье путешествие без спиногрызов. Это ли не чудо! – Она бросает взгляд на часы. – И ста лет не прошло, как управились!

Кэрол, прищурившись, бросает взгляд на Элис.

– Чудом будет, если ты не нагрузишься поклажей по самое не могу, – говорит она ей. – Поедем на одной машине, то есть по чемодану на человека.

– Что? Это я-то нагружаюсь? – прикладывая руку к груди, возмущается Элис.

– Кто же еще? Вторую такую любительницу брать в поездки половину дома еще поискать надо, – поддерживает Грейс.

– Ладно, возьму поменьше, – Элис в шутку крестится. – Ей-богу!

– И зуб дашь? – подшучивает Ли.

– А то! Хоть все тридцать две штуки.

Фред вмешивается, меняя тему.

Вскоре взгляд Ли падает на раздвижную дверь. И когда Мейсон вошел внутрь?

Он стоит, прижав лоб к стеклу, раскинув руки и ноги, как лучи морской звезды. Ли машет сыну, но тот отвечает застывшим, немигающим взглядом: непростой ребенок, ушедший в мысли, которые Ли и понять-то не сможет.

Ли думает о поездке, о том, что придется оставить своего мальчика, и сердце внутри застывает. Она и впрямь хочет поехать, ей очень нужна передышка, но бросить Мейсона даже на одну ночь? Немыслимо. Она рассматривает подруг, чьи непринужденность и беззаботность так заразительны. Поднимает лицо к небу и набирает полную грудь воздуха, чтобы прочистить мозги.

Ее взгляд падает на Ноа, смеющегося над шуткой Грейс. Доверие к нему… оно не знает себе равных. Нет, надо поехать в отпуск, она заслужила немного веселья.

Ноа позаботится о ее сыне.

Понедельник

16

Ли

Ли начинает день с привычной процедуры: встать, одеться, составить список дел на сегодня, поднять Мейсона.

Когда сын выходит из ванной, Ли просит его присесть, мысленно прикидывая, как лучше начать разговор. Можно быть спокойной мамой, радостно-оживленной или прямолинейной.

Над кружкой с кофе, меняя очертания, стелется пар. Вот он дымчатая змея. Жираф. А вот уже джинн, который выбирается из своей лампы.

Мейсон усаживается напротив, и Ли выкидывает из головы посторонние мысли.

– Кэрол, Элис и Грейс собираются ненадолго в горы Северной Каролины, и я хочу поехать вместе с ними. То есть меня не будет с тобой всего три дня и две ночи. Буквально пару суток. Что скажешь? Не будешь возражать?

Ли выбрала прямолинейность.

Мейсон задумчиво соединяет пальцы домиком и быстро-быстро сгибает и разгибает их – как только он не устанет?

– А что со мной?

– Ты останешься здесь, с Ноа, – отвечает она, стараясь придать голосу невозмутимость. – Всего на четверг и пятницу, а в субботу мы вернемся. Днем Ноа будет с тобой заниматься, по ночам спать в доме.

– Где?

– Скорее всего, у меня в комнате.

Ответов типа «не знаю» или «пока не придумала» лучше избегать, Ли должна дать сыну четкий, подробный план. Но, представив, как Ноа укладывается в ее постель, она спрашивает себя, действительно ли готова к такой интимности. Да и готов ли Ноа, если на то пошло?

– Так ты не против, чтобы Ноа пожил у нас?

Ли ждет, пока Мейсон обдумает ее слова, переберет в голове весь их обычный день, заменив ее на Ноа.

Вот Ноа готовит ему завтрак. Вот Ноа велит почистить зубы перед сном нитью. Вот Ноа укладывает его в постель. Вот Ноа спит в соседней комнате на случай кошмаров. Уже от одних этих мыслей Ли охватывают сомнения. Как можно куда-то ехать, если Мейсон в ней нуждается? Ноа – великолепный терапевт, но разве он способен ее заменить? Ли тянет сказать Мейсону, чтобы забыл об этом разговоре, и отказаться от поездки.

– Мне нравится твой план. – Мейсон резко поднимается из-за стола.

– Погоди. – Ли протягивает руку к мальчику, уже идущему к двери. – То есть ты не против? Не против прожить здесь с Ноа почти трое суток?

Мейсон моргает, глаза у него яркие, пронзительно-голубые, как в тот день, когда он появился на свет.

– Да, мама. Именно это я и имею в виду.

За ним захлопывается дверь: это значит, что разговор закончен. Мейсон не выспрашивал подробностей, просто услышал знакомое имя – «Ноа» – и сказал «ладно». И почему она не рада?

Поток мыслей прерван стуком в заднюю дверь. Ли разглаживает блузку, поправляет волосы и, держа в одной руке чашку с горячим кофе, идет открывать.

– Как все прошло? – Ноа даже не здоровается, его нервы тоже на пределе.

– Вообще-то отлично. – Ли еще под впечатлением от того, как легко получила согласие Мейсона. – Никаких опасений, никаких вопросов.

Ноа переступает порог.

– Возможно, вопросы еще появятся, но я к твоим услугам, как и договаривались.

Ноа наклоняется к Ли, и на одно чудесное мгновение ей кажется, что он ее сейчас поцелует. Увы, подавшись вперед, он просто заглядывает к ней в кружку.

– Ага, животворящий напиток. Слава тебе господи!

Ли закатывает глаза:

– Ты же знаешь, я кофеманка. Что тут сказать? Я так понимаю, ты бы тоже хотел кружечку?

– Верно понимаешь.

Ли наливает ему кофе, и они усаживаются за стол друг напротив друга.

– Стоит ли обсудить какие-то организационные вопросы?

– Конечно. – Ноа осторожно прихлебывает кофе. – У нас с Мейсоном график четко отработан. Изменение одно: я буду спать у вас дома.

– Да, разумеется, понимаю. Просто… – Ли сглатывает комок в горле. – Странно все как-то. Странно, что он разрешил. Хотя «разрешение» неподходящее слово. Ну, ты понял, о чем я.

– Я понял. Тебе нужна эта поездка. И ты отлично отдохнешь.

Ли кивает, пытаясь сердцем осознать то, что уже понял разум. Снова стук в дверь – и они оба вздрагивают. Ли бросает взгляд на часы. Для первой клиентки рано.

– Есть кто дома? – В кухню заходит Грейс, и Ли присвистывает, восхищаясь ее костюмом, сшитым на заказ, и волосами, сексуально собранными в пучок.

– Что ты с собой сделала?

– Ого! Спасибки. – Грейс переводит глаза на Ноа и машет ему рукой: – Привет!

– Привет! – отвечает тот, окидывая Грейс одобрительным взглядом.

Грейс поочередно смотрит на обоих.

– Я вам помешала или?..

Внимание Ноа возвращается к Ли.

– Не-а. Тут у нас кое-кто собрался в поездку. Только что решился. Я прав, Ли?

Грейс хлопает в ладоши, и у Ли внезапно возникает ощущение, что все это время ею манипулировали, подталкивая к поступку, на который она не готова. Ей не нравится, когда на нее давят. Но не этого ли она хотела… совершить нечто спонтанное, повеселиться с подругами, вырваться из рутины, почувствовать вкус свободы? К тому же сын ровным счетом ничего не имеет против. Главное, что Мейсону нормально.

Ли встает.

– Вот-вот придет клиентка. – Она поворачивается к Грейс. – Или я о чем-то забыла?

– Нет, я просто так зашла. Думала, вдруг найдешь время выпить по чашечке кофе. Нужно было заранее узнать, занята ты или нет.

Ли колеблется.

– Ты всегда желанный гость. Подожди немножко, если никуда не спешишь.

– Останься, – просит Ноа, разбирая свою рабочую сумку. – Мы с Мейсоном начинаем только через двадцать минут. Может, выпьешь кофе со мной?

Грейс глазами просит у Ли разрешения.

– С радостью, разве что Ли не будет против.

– Что за глупости? Конечно, я не против.

Ноа наливает Грейс кофе, пока она моет руки. Ли едва не закатывает глаза. Она часто шутит, что у Грейс не осталось отпечатков пальцев – от того, что та маниакально часто моет руки. Обтерев их, Грейс присоединяется к Ноа за столом. Ли слушает их болтовню и эгоистично мечтает: ах, до чего здорово было бы уметь общаться с людьми с той же непринужденной легкостью, как Грейс!

– Мне позвонить тебе позже?

– Хорошая идея. – Грейс смеется над чем-то, что говорит Ноа.

Борясь с бушующей в сердце ревностью, Ли тянется через стол за кофе. Ноа не обращает на нее внимания, поглощен рассказом подруги.

Они беседуют, а Ли представляет себе другую сцену: Ноа берет ее за руку и нежно укладывает на спину. Склонившись над ним, она метет веером свежевымытых волос ему по щекам. Запах его одеколона в носу, поцелуй. Воображение рисует, как он признается, что будет по ней скучать. Как ее ласковые пальцы вызывают в его теле трепет.

Но грезы так и остаются грезами. Хоть Ли и не хочется оставлять лучшую подругу и предмет своего романтического интереса наедине, она уходит в парикмахерскую. Конечно, Грейс старше Ноа и вовсе не пытается его завлечь, но все же… В голове у Ли полный хаос, сердце так и норовит выскочить из груди. Будто ребенок, подслушивающий взрослых, она прижимается ухом к двери и напрягает слух. Грейс смеется. Ноа тоже. Ли делает шаг назад, почему-то чувствуя себя преданной. Гонит прочь глупые мысли. Да, Ноа и Грейс – друзья, но не это ее тревожит. С ней самой он никогда так не смеется. Их отношениям далеко до подобной беззаботности. Впрочем, таких беззаботных отношений у самой Ли нет ни с кем, кроме Грейс.

– Можно? – В гаражную дверь входит клиентка, Талли.

Натягивая улыбку, Ли хоронит невеселые мысли.

– Здравствуй, проходи.

Талли садится в кресло, и, подняв ее до уровня груди, Ли пробегает пальцами по густой белокурой гриве. Несколько волосков выпадают и медленно опускаются на пол за креслом. Вокруг шеи Талли уже повязан черный защитный фартук, а Ли способна думать лишь о Ноа. О его шее. О своем желании. Как же она хочет поменяться местами с Грейс за столом в кухне!

Все это время Ли слишком боялась признаться себе в своих искренних чувствах. Она достает ножницы, готовясь стричь насухую, и ее взгляд падает на собственное отражение в зеркале: щеки пылают, тело напряжено, словно она приготовилась сражаться или бежать, а может, и то и другое.

Руки приступают к работе. Уж кому-кому, а ей бы следовало знать, что «хотеть» и «иметь» не одно и то же. Прошлое – неоспоримое тому доказательство. Ради нынешней жизни пришлось потрудиться, и она жаждет отношений с Ноа, чего бы это ни стоило.

Ли состригает секущиеся кончики и приступает к каскаду, который будет мягко обрамлять лицо Талли. Она включает музыку и целиком погружается в работу.

Нужно лишь время. Когда-нибудь она убедит Ноа, что стоит его внимания.

ревность
1. Негативная эмоция, направленная против соперника, человека, который более успешен или имеет преимущество
2. Внутреннее беспокойство, вызванное подозрениями или страхом соперничества, неверности в любви
Я всегда была ревнивой.
Ребенком.
Подростком.
В двадцать.
И сейчас.
Все думают, что я такая спокойная.
Считают меня достойной (ненавижу это слово), но они понятия не имеют, какой я бываю злобной.
Впрочем, приходится проявлять осторожность… Шекспир был прав: ревность и впрямь чудище с зелеными глазами, которое поднимает свою уродливую голову, когда этого меньше всего ожидаешь.
И не знаю, слышали ли вы об этом, но…
Ревность убивает.


Вторник

17

Грейс

«Я должна ей рассказать. Сил больше нет. Эта тайна сведет меня с ума».

Грейс ждет, надеясь услышать от телефонного собеседника что-нибудь ободряющее. Ее губы беззвучно шепчут инструкции из открытой поваренной книги: Грейс пытается разговаривать и одновременно готовить ужин. Скоро Лука вернется домой с тренировки по футболу.

– Чего ты так боишься?

Она вытирает руки о кухонное полотенце.

– Ничего. Всего. Вдруг Ли перестанет со мной общаться? Сама не знаю.

– Ты же ее лучшая подруга.

Грейс швыряет полотенце на кухонный стол.

– Вот именно. О том и речь. Я ведь у нее лучшая подруга.

После недолгого колебания:

– Просто признайся ей, и все.

Помешивая мясо и рис деревянной ложкой, Грейс добавляет еще немного соевого соуса.

– Я все понимаю, но, пожалуй, лучше подождать поездки. Пусть расслабится и почувствует себя счастливой.

– Но буквально минуту назад ты говорила, что должна ей рассказать.

– Знаю. У меня от всего этого голова кругом. – Грейс тихо вздыхает. Скорей бы все кончилось. Плевать на последствия. Пусть Ли закатывает концерт, лишь бы тайна не лежала на груди камнем.

На подъездной дорожке появляется пикап Чэда, и Грейс машет через кухонное окно.

– Только что вернулся Лука. Мне пора.

– Ясно. Не накручивай себя. Все будет хорошо.

– Спасибо.

И все же тревога никуда не исчезает. Грейс нажимает на кнопку, прерывая связь. С крыльца уже доносятся шаги ее сына, бутсы с шипами грохочут, как бегущее в страхе стадо.

– Привет, милый! – Грейс моет руки с мылом и вытирает их о влажное кухонное полотенце.

Лука сразу отправляется в гостиную, но Грейс останавливает сына.

– А ну-ка разуйся! И, будь добр, помой руки. Ужин почти готов.

Чэд разворачивает машину. Он даже не зашел в дом, но для Грейс так даже лучше. Хвостовые огни его автомобиля стремительно удаляются по Эстес-роуд, и она едва удерживается, чтобы не послать ему эсэмэску «не гони, ты ведь в жилом районе!».

Задумчиво глядя на окрестности в окно, Грейс бросает в чугунную сковороду нашинкованный сладкий перец. Стоимость здешних домов с легкостью достигает семизначных цифр, но она купила свой много лет назад, сразу после развода, предложив гигантский первоначальный взнос, а потом перекроила все по своему вкусу. Элис живет чуть дальше по этой же улице в огромном викторианском особняке. Раньше по выходным они выискивали антиквариат по распродажам частных коллекций или встречались по субботам поболтать о домашнем хозяйстве. Славные деньки, когда она еще вила свое гнездышко. Жизнь изменилась за такое короткое время. Раньше Грейс была как открытая книга, а теперь секреты чуть ли не ото всех.

– Я умираю с голоду, – говорит Лука.

Лицо у него раскраснелось, форма в траве и земле.

– Ступай переоденься.

Он открывает шкаф и, запихнув одежду в корзину для грязного белья, принимается выдвигать и задвигать ящички в поисках чистой пижамы.

Грейс накладывает обжаренные овощи на тарелки ему и себе и несет их к задней двери.

– Поедим снаружи?

– Конечно, – бросает Лука, натягивая футболку.

Они устраиваются во внутреннем дворике. Лука делится с ней рассказами о футболе и Чэде. Она выслушивает терпеливо, не сказав о бывшем ни одного плохого слова, затем откидывается на спинку стула и поднимает лицо к звездам.

– Здорово, правда?

Неожиданно Грейс охватывает удовлетворение – своей жизнью, будущей поездкой, тайной, – и она улыбается в темноту. Все пройдет как по нотам. Она столько работала ради таких вот мгновений. Ничто не помешает ее плану.

Ничто не отнимет у нее счастья.

Среда

18

Ноа

Зря не признался. Ему не нравится держать что-либо в себе, не нравится притворяться, говорить одно, чувствуя другое. Почему бы попросту не сказать Ли обо всем? Конечно, она нервничает из-за поездки. Конечно, еще смущается из-за недавнего признания. Уж он-то лучше любого другого понимает, как тяжело оставить того, кому нужен.

Во время последнего урока с Мейсоном Ноа ловит себя на мысли об Уайатте. Брат приснился ему вчера ночью… в кошмаре.

Мейсон пишет. Тикают часы. Ноа меняет позу, и деревянный пол скрипит под его стулом. Они работают над мелкой моторикой. Простые навыки: держать карандаш, застегивать и расстегивать рубашку, передавать предметы через срединную линию тела – все это за последние месяцы у Мейсона значительно улучшилось. Он останавливается, стирает и пишет снова.