— Оставь! Вполне возможно, что он тебе и там понадобится.
— Спасибо!
— Что, решил не терять времени?
— О чем вы?
— К Олегу направляешься?
— Я уже устал удивляться вашей интуиции!
— А вот и ошибся: на этот раз совсем и не интуиция, а просто знание психологии майора Воронова! — Генерал хитро подмигнул: — Удачи!
Воронов молча покачал головой и вышел.
— Товарищ полковник, машина пока за мной?
— Конечно, если нужна!
— Сейчас выясню! — Он набрал номер.
— Ассоциация ветеранов Афганистана «Герат»! — отозвался мелодичный девичий голос. — Вам кого?
— Олега Владимировича!
— Как доложить?
— Андрей Воронов!
— Минуту!
— Привет, майор! Давненько тебя не слышал! — радостно отозвался Олег: его специфический баритон трудно было не узнать.
— Привет, Олежек! Уезжал, потому и не звонил.
— Где был?
— Сингапур, Америка!
— Эк, помотало тебя! Один?
— Не совсем.
— Понял! Зайдешь?
— Конечно! Прямо сейчас, если не занят.
— Для тебя — без проблем!
Минут через тридцать Воронов уже входил в кабинет Вишневецкого. Олег сразу же вышел из-за стола ему навстречу.
— А чего это у тебя вид такой цветущий? — обняв его за плечи, спросил Олег.
— Вы как сговорились! И Порфирий Сергеевич туда же!
— Сдал, старик?
— Не очень, но усталость чувствуется.
— Как братишка?
— Отлично! Пару дней, как расстались.
— Значит, там! — махнул Олег рукой за спину.
— Нет, там! — ткнул пальцем Андрей в другую сторону, и они рассмеялись.
— По делу или как? — спросил Вишневецкий.
— Здесь говорить можно?
— Естественно! Мои ребята за этим следят строго. Какие проблемы?
— Как всегда! — вздохнул Воронов.
— Сколько?
— Человек десять!
— Задача?
— Пока не знаю, могу лишь сказать, что готовиться будем, как к Афгану!
— Понятно! — Олег стер улыбку. — Чечня?
— Вполне вероятно, — ответил Андрей.
— Время есть?
— Для подготовки?
— Нет, у тебя, сейчас!
— Конечно есть, — благодарно улыбнулся Воронов. Ему всегда нравилось наблюдать, как Олег без лишних вопросов решает сложные проблемы, но при одном лишь условии: он должен доверять тому, с кем общается.
Минут через пятьдесят в самой просторной комнате здания собрались человек пятнадцать афганцев. Воронову предстояло решить сложную задачу: выбрать десять лучших, из которых, возможно, не все останутся живы…
Как трудно порой распоряжаться чужими жизнями!
Савелий взглянул на часы: девятнадцать часов двадцать шесть минут. Он встал, еще раз внимательно осмотрел себя в огромном зеркале и остался доволен. Темно-синий костюм сидел на нем как влитой, а в ботинки можно было смотреться, как в зеркало. Он быстро спустился на первый этаж, вышел из здания и тут же увидел «порше» адмирала, за рулем которого сидел старый знакомый.
— Привет, Риччи!
— Здравствуйте, сэр! — официально поприветствовал тот.
— Ты что, плохо выспался? — удивился Савелий.
— В каком смысле?
— Чего это ты со мной на «вы» вдруг? Или не пили вместе?
— Тогда был отдых, сейчас служба! — заявил шофер и тут же пояснил:
— Пока вы не сказали мне, как себя вести с вами.
— Как приятель!
— Здравствуй, Сергей! — У водителя даже голос изменился. — Куда едем?
— Домой к адмиралу, а по дороге еще цветы купим.
— Супруге?
— Ну да!
— Тогда купи гвоздики.
— Откуда такая осведомленность? — удивился Савелий.
— Слышал! — неопределенно ответил водитель и тут же завистливо заметил: — Счастливчик!
— В каком смысле?
— Адмирал не всех к себе приглашает. А ты давно его знаешь?
— Адмирала я знаю недавно, а полковника Джеймса очень давно! — улыбнулся Савелий и заговорщически шепотом добавил: — Но это между нами!
— Могила! — приняв условия игры, прошептал тот.
— Большая квартира у адмирала?
— Ничего так, трехкомнатная!
Как же удивился Савелий, когда «трехкомнатная» квартира оказалась не совсем такой, какой ему представлялась. Оказывается, в Америке считаются только спальные комнаты, их в квартире адмирала Джеймса было три. Кроме того, там имелась восемнадцатиметровая кухня, тридцатиметровая гостиная, вместительный холл при входе, рабочий кабинет, детская и святая святых хозяина дома — мастерская. Все это, не говоря уже о трех ванных комнатах, трех туалетах и трех огромных гардеробных, метров по десять каждая…
Савелий позвонил ровно в двадцать часов. Дверь тут же открылась, и на пороге его встретила миловидная и весьма упитанная женщина лет сорока-сорока пяти. Широко улыбаясь, она радостно воскликнула:
— Так вот вы какой!
— Думали увидеть этакого русского медведя, а столкнулись с обычным парнем! — ехидно заметил Савелий и протянул женщине роскошные красные гвоздики. — Извините, что разочаровал вас!
— Вы словно подслушали мои мысли! — Она чуть смутилась, но тут же взяла себя в руки. — Спасибо за цветы: мои любимые! Я — Трэйси! А вы… — договорить она не успела: к ним выскочил мальчишка лет восьми-девяти.
— Вы — Сергей? — с интересом спросил парень.
— Сергей! — улыбнулся Савелий.
Не успел он договорить, как пацан вырвал руку из-за спины и тонкой струйкой воды стрельнул прямо в лицо Говоркову. Совершенно спокойно Савелий отвернулся, и яркая лампочка над зеркалом неожиданно лопнула от резкой смены температуры. Савелий мгновенно подставил ладони под падающие осколки.
Хозяйка ошеломленно открыла рот и застыла на несколько секунд. Потом опомнилась наконец и закричала:
— Ты что, Василий? Разве можно так себя вести с гостями?
— А я с папой поспорил! — смущенно признался тот.
— О чем? — удивилась мать.
— Попаду или нет! — и с огорчением добавил: — Проиграл я!
— Ну, знаете! — Трэйси всплеснула руками. — Майкл, конечно, много рассказывал о ваших чудесах, но увидеть своими глазами!.. — Она явно не находила слов. — А это наш сын Василий! Младшенький! — Но тут же спохватилась, взглянув на руки Савелия, все еще занятые осколками. — Извините, пойдемте на кухню!
Выбросив осколки в мусорное ведро, Савелий сполоснул руки и вытер пушистым полотенцем.
— Хотите взглянуть на наши апартаменты?
— С большим интересом! — искренне отозвался Савелий, вспомнив разговор с Риччи, который наотрез отказался подниматься в квартиру своего шефа: его не приглашали! Теперь он мог рассмотреть, что значит американская трехкомнатная квартира. Несмотря на свои внушительные размеры, квартира была очень уютной и везде встречались вещи, сделанные руками Майкла: красивый резной стол, стулья, разнообразные полочки, настольные лампы из дерева. Когда они оказались перед закрытой дверью, Василий решительно заявил:
— Туда без разрешения папы входить запрещается!
— К твоему сведению, именно папа и попросил показать свою мастерскую, если он задержится! — назидательно сказала мать.
В отличие от остальных комнат здесь царил настоящий хаос. Верстаки, замысловатые инструменты, стружка, стеллажи со всевозможными приспособлениями… На столе стоял метровый остов недостроенного судна, в котором уже угадывался силуэт будущего трехмачтового фрегата. Работа была столь кропотливой и тонкой, что на крошечных лицах матросов можно было различить даже эмоции: один улыбался, второй хмурился, а третий явно что-то кричал.
— Неужели все это делает сам Майкл? — удивленно спросил Савелий.
— До единой детальки! — кивнула Трэйси: ей явно пришлась по душе реакция гостя. — Вам нравится?
— Не то слово! — Он вдруг увидел фото над одним из верстаков, и Трэйси предупредила его вопрос.
— Это наш старший сын Виктор!
— Да, я помню его. Он приходил к Майклу, когда я был в Управлении.
— Странно, он ничего мне об этом не рассказывал, — растерянно пробормотала женщина, и Савелий решил сменить тему.
— Почему у ваших детей русские имена? — с интересом спросил он.
Трэйси тотчас тряхнула головой и ответила:
— Старшего Майкл назвал в честь своего прадеда. Он русский, из Сибири. В начале века, преследуемый русскими полицейскими за то, что ограбил какого-то купца, бежал на Аляску, открыл там фирму, сколотил состояние и перебрался в Нью-Йорк. С тех пор его потомки и живут здесь. Младшего назвали в честь деда, а самого — в честь отца, Михаилом.
— Но Джеймс?.. — воскликнул удивленный Савелий.
— В пятидесятые годы, во время «охоты на ведьм», дед Майкла взял фамилию жены.
— А какая же фамилия была у деда Майкла?
— Вряд ли Майкл скажет, — пожала плечами Трэйси, — во всяком случае, мне не сказал.
Савелию вдруг показалось, что ему вот-вот откроется какая-то истина… Теперь ему становилось понятным строгое отношение к старшему сыну и его нежная к нему любовь, но что-то мешало понять натуру Майкла до конца. Видимо, за всем этим кроется какая-то семейная тайна, а может быть, и трагедия. Какая все-таки странная страна Америка! Потомок иммигранта, гонимого с Родины за преступление, в конце концов становится стражем Закона пусть и чужой страны! Причем не рядовым служащим, а главой одной из самых авторитетных служб. Мысли Савелия прервал стук входной двери.
— Папа! — крикнул Василий, устремляясь навстречу отцу.
Буквально через секунду в гостиную, где они сидели, ввалился виновато улыбающийся адмирал.
— Простите, ради Бога: служба! — воскликнул он, затем тут же спросил жену: — Заказ сделали?
— Как же без тебя? — Трейси нежно улыбнулась, подошла к нему и чмокнула в губы. — Устал, милый?
— Чуток! Хорошо, что не заказали! По дороге я сделал заказ в китайском ресторане. Сергей, ты любишь китайскую кухню?
— Только не гадов ползучих! — решительно заявил Савелий.
— В этом мы с тобой похожи!
— Надеюсь! — заметил Савелий, и адмирал бросил быстрый взгляд на жену.
— Кажется, я слишком задержался, — глубокомысленно заметил он.
— О чем ты, милый?
— Да так, шучу! — Адмирал махнул рукой и повернулся к сыну. — Познакомились?
— Проиграл я, пап! — Парень огорченно понурил голову.
— Слушать нужно отца! — Майкл нежно потрепал его по голове. — Ладно, вы тут готовьте стол, а мы пока пообщаемся!
— Звать, когда будет готово? — поинтересовалась Трейси.
— Нет, сами придем! — Майкл вроде бы отвечал вежливо, но тон его был явно бескомпромиссным: чувствовалось, что в дом пришел хозяин и ни одно дело в семье не решается без его одобрения, а его слово — закон!
У себя в кабинете Майкл спросил:
— В мастерской был?
— Ты случайно не поступился призванием? — улыбнулся Савелий. — Из тебя вышел бы отличный художник-реставратор!
— Хочешь сказать, что из меня вышел плохой адмирал? — хмыкнул тот и тут же воскликнул: — То, что ты видел, хобби, а призвание мое стоять на страже Америки!
— Я не хотел тебя обидеть, — смутился вдруг Савелий.
— А я и не обиделся, — весело отозвался адмирал. — Кстати, твои обидчики наказаны!
— Какие обидчики? — не понял Савелий.
— Полицейские, арестовавшие тебя, и Крысиный Нос, точнее, Джимми Тернер! За ними, оказывается, числилось много грехов: от наркотиков до грабежей.
— Как веревочке ни виться…
— … а конец всегда найдется! — подхватил адмирал.
— Бог с ними, не пора ли перейти к плану операции? — Савелий с трудом удержался от вопросов насчет его происхождения: захочет, сам расскажет.
— И то! — кивнул Джеймс. — Операция назначена на послезавтра. — Адмирал подробно изложил план захвата наркодельцов.
— Единственное, что меня беспокоит, это нейтральные воды: даст ли добро Президент на акцию захвата чужих судов в нейтральных водах?
— А что, может не дать?
— Конечно, может! Политика! — со вздохом заметил адмирал. — Ну, как тебе план?
— Вроде ничего! — задумчиво проговорил Савелий, но в голосе его не чувствовалось уверенности.
— Кажется, тебя что-то не устраивает? — насторожился Майкл.
— Меня не устраивает, что Константин Иванович будет на сухогрузе один. — И твердо добавил: — Я должен быть рядом!
— Но это невозможно! — воскликнул адмирал.
— Ничего невозможного нет, — философски заметил Савелий. — Пойми, Майкл, я должен быть там!
— Вероятно, но как?
— Где сейчас находится сухогруз?
— Минуту, — Майкл порылся в своей библиотеке, нашел географический атлас, открыл его и ткнул пальцем. — В пятидесяти метрах от этого острова!
Савелий внимательно исследовал карту, а Майкл с интересом наблюдал за ним. Но Говорков вовсе не занимался географическими исследованиями, он пытался составить план. Джеймс не обратил внимания на то, что Савелий приложил руку к груди, обращаясь за помощью к Космосу.
— Костюм для подводного плавания достанешь? — неожиданно спросил Говорков.
— Глубоководный?
— До тридцати метров погружения.
— Без проблем, что еще? — Адмирал не без удовольствия следил за работой мысли Савелия.
— Пока, не знаю… — он вновь задумался. — Еще мне нужен точный план этого или подобного этому, сухогруза: расположение подсобных, жилых помещений, короче, надо знать где что находится!
— Без проблем! Это уже есть! — самодовольно улыбнулся адмирал и вытащив из «дипломата» лист, сложенный вчетверо, развернул его. — Эту схему сейчас изучает каждый боец группы захвата!
— Молодцы! — спокойно заметил Савелий.
— Стараемся! — хмыкнул адмирал.
— Как ты думаешь, зачем так рано забирают из отеля Богомолова, если от острова до места встречи часов десять?
— Семь часов, всего лишь! — поправил адмирал.
— Тем более! А забирают более чем за сутки! Не на машине же его повезут до самого сухогруза?
— Скорее всего на вертолете…
— Вот! Допустим, до вертолета часа три, беру с запасом, — добавил он, заметив реакцию Майкла. — Часа три-четыре на вертолете, тоже с запасом, выходит, что на острове они будут в пять часов вечера, а встреча в двенадцать, следующего дня! Для чего им девятнадцать часов чистого времени, если от острова до места встречи, как ты сказал, семь часов ходу?
— На всякий случай!
— А мне кажется, Рассказов, всегда осторожный, решил и на этот раз подстраховаться и собрать всех участников заранее.
— Допустим… Но что это нам дает?
— Не нам, а мне! Дает возможность спокойно пробраться на сухогруз к Богомолову!
— Очень интересно! — недоверчиво воскликнул адмирал. — Такое впечатление, что ты знаешь в какую каюту его поселят.
— А ты внимательно изучал план сухогруза?
— В общем… — неуверенно начал Майкл, но Савелий его перебил:
— А я изучил! Этот сухогруз немного необычен. На нем несколько кают для пассажиров. И несколько помещений, которых не должно быть на подобных судах!
— Слушай, откуда ты все это знаешь? Даже мне, бывшему морскому офицеру, не очень знаком этот тип судна, — удивился Майкл.
— В прошлом мне пришлось немного поплавать, — спокойно ответил Савелий. — Кстати, этот план, который лежит рядом, вероятно, и является планом траулера — судна продавцов. Я его прекрасно знаю!
— Ты не перестаешь меня удивлять! — Он с таким восхищением смотрел на Савелия, что, казалось, сейчас раскроет рот от удивления.
— Оставь комплименты на потом, — бросил Савелий. — На этом «хитром» сухогрузе, скорее сделанном по спецзаказу, одна каюта, я бы сказал, экстра-класса, одна каюта классом ниже и пять кают рассчитаны на двоих.
— Не понимаю, к чему ты клонишь?
— Ты меня удивляешь! Ты же отлично меня знаешь, так?
— Думал, да!
— Ладно, замнем для ясности! Как думаешь, в какую каюту поселят Богомолова?
— В каюту экстра-класса!
— Мыслишь правильно, если бы не было Рассказова! Не думаю, что Рассказов ее уступит.
— Допустим… и что?
— Остается вариант второй, но чтобы знать точно, мне нужен ваш эксперементальный прибор, который не только видит в темноте, но и слышит издалека!
— Это секретная разработка, но… считай, что он у тебя в кармане! Все?
— Вроде… — неуверенно заметил Савелий, но тут же воскликнул: — Я еще не говорил об оружии!
— Любое, какое затребуешь! Надеюсь, теперь все?
— Все, если не считать помощь транспортом.
— Каким?
— Тем, что доставит меня незаметно на остров в момент прибытия вертолета с Богомоловым!
— А это зачем?
— А для чего мне нужен ваш секретный прибор под названием «Большое ухо»?
— Опасный ты противник, приятель!
— Надеюсь! — усмехнулся Савелий и добавил. — Не для тебя! Кстати, можно спросить?
— По делу, да! — Нахмурился Майкл.
— Понял, не буду! — Савелий почувствовал, что Майкл догадывается, о чем он хочет его спросить и решил пока оставить в эту тему.
— Итак, что ты задумал?
— А вот послушай… — Савелий хитро прищурился и выложил суть.
Когда он закончил, Майкл надолго задумался, взвешивая все «за» и «против», наконец глубокомысленно заметил:
— Твои идеи почти всегда, как я успел заметить, на первый взгляд кажутся безумными. Скажи ты мне об этом пару лет назад, и я посчитал бы это авантюрой, но сейчас, думаю, это единственно правильное решение! Рискнем!..
XII. Уникальная операция
Тайсон долго размышлял над словами странного парня, который спас ему жизнь. Вначале он гнал от себя прочь мысли о том, чтобы оставить работу у Рассказова. Где еще он сможет найти работу, чтобы получать такие деньги? Но с другой стороны, Тайсон и сам подумывал о том, чтобы расстаться с Рассказовым: слишком многое его не устраивало. По натуре он был спокойным, беззлобным человеком, а работая на Рассказова ему все чаще приходилось предавать свои принципы. Пока что ему удавалось избегать острых углов, но он прекрасно понимал, что вечно так продолжаться не может: рано или поздно ему придется делать выбор, который может поставить под угрозу его жизнь.
Нет, не страх за свою шкуру заботил его, он был уверен, случись с ним что — и его бывшая жена долго не протянет, а ее дочь вынуждена будет бросить учебу и наверняка окажется на панели. А сейчас на его плечи свалилась и еще одна ноша. В его жизни появился любимый человек, и он чувствовал свою ответственность за эту женщину, которую просто боготворил. Но как она воспримет его предложение поехать в город, где живет страдалица со своей дочерью? Поймет ли она, что он не может жить по-другому?
Промучившись всю ночь, Тайсон решил поставить вопрос ребром: или — или! Хотя и сам не мог пока ответить себе, что предпримет, если она скажет ему нет.
Утром, когда перед ним предстала Джина — только что из душа, такая свежая и сияющая, — он сказал:
— Сядь сюда!
Что-то в его тоне было такое, что Джина тотчас стерла с лица улыбку, села на кровать и вопросительно уставилась на любимого.
— Джина, ты меня любишь?
— Безумно!
— Выйдешь за меня замуж?
— Конечно! — не задумываясь, воскликнула она и наклонилась, чтобы поцеловать, но он мягко отстранился.
— Я еще не все сказал, милая. — Тайсон немного помолчал, потом тихо и с печалью в голосе произнес: — Я тебе не говорил, что был женат… Это было давно… Она ушла от меня к другому, мы расстались, она вышла замуж… Я любил ее… Позже у нее родилась девочка… А три года назад я случайно узнал, что она попала в автокатастрофу и повредила себе позвоночник. И теперь навечно прикована к постели. Муж ее бросил и даже не захотел посылать деньги на содержание дочери…
На глаза Джины вдруг навернулись слезы. Она уже знала эту печальную историю от странного незнакомца, но ей казалось, что слышит все впервые. Ей вдруг стало жаль бедную женщину, ее девочку… Она вспомнила всю свою жизнь, вспомнила мать, которая бросила ее у дверей монастыря, и горечь наполнила ее сердце. Девушка взглянула на лежащего перед ней сильного парня и подумала, сколько же в нем благородства, воли, порядочности! Какой же дурой нужно было быть тогда его жене, чтобы уйти от такого парня? Нет, она никогда не повторит ее глупости! Этот человек послан ей Богом и она пойдет за ним хоть на край света!
Сейчас она с ужасом вспоминала жизнь с Хиксом. Но более всего Джина не могла ему простить того, что он заставил ее убить женщину. Как она не разглядела в Хиксе урода? Но теперь она прозрела! Хватит! Теперь она поняла свое предназначение: всю оставшуюся жизнь она посвятит любимому человеку и будет помогать всем, кто нуждается в помощи, будет замаливать свой грех тяжкий за убиенную душу. Бог милосерден, авось и сможет простить ее!
— Милый… — прошептала Джина сквозь слезы, — какой же ты у меня чудесный!
— Повтори, что ты сказала! — воскликнул он, не зная, радоваться или плакать? Ему и в голову не приходило такое! Он был уверен, что в лучшем случае она примет его решение скрепя сердце…
— Ты у меня чудесный! Я люблю тебя! Я поеду вместе с тобой и буду ухаживать за ней, растить вместе с тобой эту девочку, я буду твоей женой, я хочу быть твоей женой, я счастлива, что встретила тебя! — Джина плакала и целовала его руки.
— Но мне придется бросить свою работу и я больше не смогу столько зарабатывать! — Он словно испугался такой реакции и стал приводить аргументы, чтобы ее образумить.
— А я тоже пойду работать, медсестрой или сиделкой. Ты знаешь, сколько получают сиделки? Бешеные бабки!
— А ты выдержишь?
— С тобой? С тобой я все выдержу! — твердо сказала девушка, потом наклонилась и поцеловала его в губы. — Спасибо, милый!
— За что? — удивился Тайсон.
— За то, что ты есть! За то, что ты принял меня со всеми моими недостатками. Поверь, ты никогда не пожалеешь, я буду самой верной и любящей женой на свете! Веришь?
— Верю, милая! Верю!
— Хочу шампанского: нужно обмыть наше обручение!
— Но у нас его нет!
— Без проблем! Десять минут и оно будет! — Она вскочила, набросила курточку. — Смотри не исчезай! Я мигом, милый! — Джина выскользнула за дверь.
Боже, какое счастье, что он ее встретил! Сколько в ней силы, нежности, любви! Как хорошо, что он решился ей все рассказать. Теперь у него начнется новая жизнь: спокойная, честная, полная любви. Он вдруг подумал о Рассказове: нет, не может он не предупредить человека, который не сделал ему ничего плохого… Тайсон взял трубку и решительно набрал номер.
— Патрон, это Тайсон!
— Привет, приятель! Как самочувствие?
— Потихоньку улучшается.
— Ты уж извини, что не смог к тебе вырваться: неожиданно наклюнулось одно дельце. Жаль, что ты не со мной, мне было бы спокойнее…
— Патрон… — прервал его Тайсон и замолчал, не зная, как начать.
— Тебе что-то нужно? Говори, не стесняйся!
— Нет, патрон, у меня все в порядке… Мне кажется, что вам не нужно ввязываться в это дело!
— Почему? — насторожился тот.
— У меня предчувствие…
— Предчувствие? И все?
— Да, предчувствие! — нервно воскликнул Тайсон. — Мне сон приснился, что вокруг вода, много воды, а вы весь в крови! К беде это, к беде!
— Очень интересно… — задумчиво проговорил Рассказов, он только что вспомнил, что и ему приснился сон, в котором ему явилась покойная Любава и тоже его предостерегала. — А ты что собираешься делать?
— Поеду к своей бывшей жене, как только смогу вставать! — после паузы ответил он.
— Что ж, ты вправе сам распоряжаться своей жизнью. Но помни, я всегда ценил тебя. Если понадоблюсь… — начал он, но подумал, что пока и сам не знает, где осядет. — В Сингапуре, на вилле, кто-то обязательно будет, ты только назовись, и мне передадут.
— Спасибо, Аркадий Сергеевич! Удачи вам!
— Бывай, приятель…
Тайсон положил трубку на тумбочку и облегченно вздохнул, у него словно камень с души свалился…
Звонок Тайсона застал Рассказова уже в машине. Он отправлялся на частный аэродром, чтобы вместе с Богомоловым на вертолете добраться оттуда до сухогруза. За рулем черного «линкольна» сидел помощник Тайсона Дэвид Макинбайр, в салоне — его личный телохранитель Микки со своим напарником. За ними, в яркокрасном «бьюике», ехали еще четыре охранника. Закончив разговор, Рассказов несколько минут лихорадочно обдумывал решение. Нет, не случайно и ему и его верному Тайсону приснились сны о грозящей опасности. Уже утром, ощущая какое-то беспокойство, Рассказов чисто машинально, на всякий случай, оформил генеральную доверенность на имя Красавчика-Стива и сунул себе в «дипломат». Потом нежно попрощался с Машенькой, в глазах которой, как ему сейчас вспомнилось, тоже застыла тревога. Конечно, велика вероятность, что Папа Круз может заартачиться: он ставил условие личного участия Рассказова в сделке, но не вернется же он, не обнаружив Аркадия Сергеевича на сухогрузе? Что ж, поставим его перед фактом!
Нужно быть полным идиотом, чтобы не прислушаться к намекам самого Бога.
— Дэвид, останови! — приказал он.
Тот прижался к обочине.
— Что-то случилось, Хозяин? — обеспокоенно спросил он, выглядывая из-за перегородки.
— Что-то сердце пошаливает, — чуть поморщившись, ответил Аркадий Сергеевич.
— Может, не стоит вам рисковать своим здоровьем? — участливо спросил помощник Тайсона. — Или без вашего участия дело не выгорит?
— Конечно, лучше, чтобы я был с вами, но… — Рассказов картинно развел руками и вновь схватился за сердце. — Черт! — Он несколько раз глубоко вздохнул, потом открыл «дипломат», вытащил оттуда конверт и протянул Дэвиду. — Этот конверт отдашь лично Красавчику-Стиву: здесь доверенность на его имя. Объяснишь всем, что в дороге меня прихватило, если что, пусть звонят… Но пусть потянет с сообщением обо мне Папе Крузу!.. Да, ты помнишь, что в десять часов должен забрать из отеля Богомолова?
— Конечно, Хозяин! Что ему сказать?
— Скажешь, что у меня прихватило сердце, но все остается в силе: я еще попытаюсь прилететь.
— Хорошо, Хозяин!
— Смотри, Дэвид, для меня, да и для вас всех, эта сделка очень важна! Сделай все возможное, чтобы Богомолов не дал задний ход. И пригляди за Красавчиком-Стивом: не дай Бог, что случится! Короче, с этого момента назначаю тебя начальником моей охраны!
— А Тайсон?
— У Тайсона какие-то семейные проблемы, поедет разбираться, тебя что-то не устраивает?
— Что вы. Хозяин! Спасибо, конечно… Но справлюсь ли?
— Уверен, справишься! Забирай всю команду сюда в «линкольн», оставь мне только Микки: мы с ним вернемся в отель на «бьюике». И удачи вам! С нетерпением жду сообщений по мобильному. Или от тебя, или от Красавчика-Стива.
— Выздоравливайте, Хозяин! И ни о чем не беспокойтесь: сделаем все как надо! — заверил новоиспеченный начальник охраны.
В отеле на шею Рассказову бросилась счастливая Машенька.
— Ура! — закричала она. — Я очень боялась! Очень боялась! — Забота девушки была так трогательна, что все сомнения Рассказова развеялись в прах.
И если до этого он хотел дождаться звонка от Красавчика-Стива, а потом уже принимать какое-либо решение, то теперь решил, что делать ему здесь нечего. Нужно возвращаться в Сингапур, а там… там видно будет.
— Микки! Помоги Машеньке собраться! Мы уезжаем!
— Куда? — удивился тот. — В больницу?
— Нет! Домой!.. — Он подмигнул Машеньке, готовой запрыгать от радости, чмокнул ее в губы и шлепнул по заднице. Ему вдруг показалось, что этой минуты он ждал с того самого момента, как только приехал в Америку… Погулял малость, теперь домой!..
В семь часов позвонил Майкл, и Богомолов иносказательно сообщил ему, что за ним приедут в десять часов, чтобы отвезти его на встречу со «старым» знакомым. В свою очередь, Майкл поведал генералу о решении «крестника». Генерал попытался возражать, но тщетно.
Теперь оставалось только уповать на Божью милость: машина запущена. Чтобы зря не терять времени и набраться побольше сил, Богомолов прямо в одежде прилег на диван и уснул. Разбудил его телефонный звонок.
— Господин Богомолов, вас ожидают в холле отеля! — раздался голос администратора.
— Кто?
— Говорят, ваши старые знакомые.
— Хорошо, сейчас спущусь! — ответил Богомолов, на всякий случай проверил документы и чековую книжку: все на месте. По старому обычаю присел «на дорожку», затем перекрестился. — С Богом, товарищ генерал!
В холле первого этажа его встретил какой-то белобрысый крепыш с весьма неприятными, совершенно бесцветными глазами.
— Константин Иванович, я Дэвид Макинбайр! Вам привет от Рассказова!