- Здравствуй, Сережа! Очень рад тебя видеть! Константин Иванович просил извиниться: его срочно вызвал к себе шеф... ненадолго. Идем ко мне: поболтаем немного. Вика, если что, зови. И сразу доложи, когда Константин Иванович вернется. Это очень важно!
- Хорошо, Михаил Никифорович.
В небольшом кабинетике, расположенном рядом с кабинетом Богомолова, Рокотов-старший усадил Савелия в кресло, налил ему стакан чаю.
- Ну, рассказывай, что в Омске произошло? - хмуро спросил он Савелия.
- Вы о смерти Булавина?
- И о ней в том числе.
- А что докладывает комдив Дробовик?
- В его рапорте говорится, что этот подполковник по пьяному делу сам себя заколол.
- Так что еще вы от меня хотите услышать? - с усмешкой поинтересовался Савелий.
- Честно говоря, мне эта история до лампочки! - ответил полковник. Просто должен тебя предупредить, что дядя покойного...
- Это который \"очень большой человек\", что ли? - уточнил Бешеный.
- Именно! Так вот, ему очень не понравилось, как объяснили смерть его племянника.
- Пусть жалобу напишет.
- Ты напрасно ехидничаешь!
- А что ж мне теперь, прикажете по этому подонку слезы лить?
- Да уж без твоего участия здесь не обошлось... - задумчиво заметил полковник Рокотов.
- Булавин получил по заслугам! - убежденно заявил Савелий.
- Наверное, ты прав... Скорее всего, прав, но если бы не вмешательство Константина Ивановича, то...
- Меня это никак не могло коснуться! - прервал Савелий.
- Речь в данном случае не о тебе: хороший человек мог пострадать зазря!
- Вы имеете в виду комдива?
- Кого же еще?
- Только попробовали бы: тогда я рассказал бы такое, что у этого \"очень большого человека\" уши в трубочку свернулись! - тихо проговорил Савелий, но в его голосе слышались угрожающие нотки.
- Не сомневаюсь. Генерал Дробовик прилетал и встречался с Богомоловым. Не знаю, о чем они толковали, но Богомолов был так взбешен после разговора с ним, что хотел тут же звонить дяде покойного, даже попросил меня соединить с ним, но, видно, комдив как-то убедил его не делать этого, и Константин Иванович не стал с ним говорить.
- Полностью одобряю! Как говорится, не трожь говно - вонять будет!
- Неужели все так гнусно?
- Если бы начали копаться, то вонь пошла бы не только на всю Омскую область, а тень легла бы на всю армию! Неужели Богомолов ничего не сказал вам?
- Ничего!
- Может быть, комдив умолчал об этой истории? Хотя вы же говорите, что Богомолов был взбешен.
- Да, таким я видел Константина Ивановича лишь однажды.
- Догадываюсь когда! - хмыкнул Савелий.
- Что же такого натворил этот тип, что даже после смерти не заслужил добрых слов? Да еще, как ты говоришь, от этого может вонь пойти. Я понимаю, что покойник, рано или поздно, может и завонять, но так, чтобы на всю армию... Рокотов-старший с сомнением покачал головой.
- Смотрите, Михаил Никифорович, вам будет противно от всего этого, предупредил Бешеный.
- Я же замучаюсь в догадках.
- Эта мразь насиловала новобранцев и четверых убила, чтобы не вскрылась правда.
- Боже, вот мерзавец! - воскликнул полковник и поморщился так, словно наступил на какую-то ползучую тварь.
- Я же предупреждал...
- Зря я не прислушался! - пожалел Рокотов-старший. - Что ж, ты прав: этот подонок действительно получил то, что заслужил! Теперь я понимаю, почему так возмутился шеф!
- А кто бы не возмутился? - Савелий хотел продолжить свою мысль, но в дверь постучали.
- Да! - отозвался полковник.
- Михаил Никифорович, Константин Иванович просит срочно зайти к нему Мануйлова! - заглянув, сообщила Виктория.
- Сердит? - поинтересовался полковник.
- Есть немного.
- Хорошо, сейчас придет! - Как только дверь за девушкой закрылась, полковник сказал: - Не знаю точно, но подозреваю, речь пойдет о странных происшествиях в Чапаевске.
- О чем речь? - спокойно спросил Савелий.
- Так, краем уха слышал кое о чем, - не вдаваясь в подробности, отмахнулся полковник. - Мое дело предупредить тебя так, на всякий случай!
- Как Костик поживает? Вернулся из Америки?
- Еще вчера.
- Со щитом или на щите?
- Не только со щитом, но и с трофеями! - гордо ответил Рокотов-старший.
- С трофеями? Неужели пацана разыскал?
- Не только вернул ребенка матери, но и похитителей задержал, правда, не без помощи твоего американского знакомого. Кстати, помнишь ту \"секс-бомбу\", что в поликлинике засветилась?
- Ну, помню!
- Так вот, именно она и исполняла роль матери похищенного ребенка! Костик говорит, когда она узнала, что ее вернут в Россию и передадут властям, просто белугой ревела и умоляла судить ее в Америке! Соглашаясь даже на двойной срок! Вот тварь! Прости меня, Господи!
- И что американцы?
- Сопроводили в Москву и прямо в аэропорту передали нашим сотрудникам! Да, кстати, один из сопровождающих американцев тебе привет передавал.
- Мне? Кто?
- Дональд Шеппард!
- Дональд? Он в Москве?
- К сожалению, сегодня утром улетел назад.
- Жаль.
- Этот бедняга тоже очень переживал, что не смог с тобой повидаться! Ладно, иди, а то Богомолов с меня шкуру спустит и будет прав на все сто!
Полковник оказался прав: не успел Савелий переступить порог кабинета, как генерал недовольно буркнул:
- Сколько тебя ждать можно?
- Я-то пришел вовремя! - парировал Савелий.
- Не зарывайся, крестник! - не принял шутки Богомолов и тихо спросил: - У тебя мобильный с собой?
- Нет, а что?
- Об этом потом! Ты вот что расскажи: что ты натворил в Омске? - спросил он и тут же поправился: - Точнее сказать, в Омской области: про то, что произошло в дивизии, я уже знаю!
- Уже пожаловались? - хмыкнул Савелий.
- Ничего себе, пожаловались. Говорят, мало того что прострелил прокурору колено, так еще и шантажировал его, а до этого несколько трупов оставил у дома своего приятеля, - перечислил Константин Иванович. - Хороши жалобы!
- Это кто говорит-то, прокурор, что ли?
- Прокурор как раз говорит совсем другое, - уточнил Богомолов. - Он-то уверяет московских следователей, ведущих это дело, что ему удалось арестовать преступника, который сбежал накануне из КПЗ и во время задержания прострелил ему ногу.
- А что говорит арестованный?
- Самое интересное, что и арестованный подтвердил слова прокурора.
- Так что правосудию еще нужно? Тем более от меня? - с деланным недоумением поинтересовался Савелий.
- Правосудию, возможно, этого вполне достаточно, но мне хочется знать правду, а не видимость правды! Дело в том, что твой приятель - Иван Шеремет, после своего \"чудесного воскрешения\" и побега из афганского плена, конечно же, как ты догадываешься, проходил проверку у моих сотрудников.
- Могу сразу сказать, что это честнейший малый, которому пришлось столько перенести, что и врагу не пожелаешь! - угрюмо проговорил Савелий и тут же добавил: - Кроме того, вполне возможно, что если бы не он, то мы с вами никогда бы не встретились в этом мире!
- Да, знаю.
- От кого?
- От твоего приятеля Воскобойникова.
- А что Иван говорит о трупах?
- Во всяком случае, о тебе ни словом не обмолвился: говорит, он во всем виноват...
- Виноват?! - Савелий даже вскочил со стула.
- Не дергайся, крестник! То, что он вывел тебя из-под удара, честь ему и хвала: я сразу понял, что Иван не хочет тебе неприятностей и принимает огонь на себя. Уверяет, что даже не видел тебя с Афганистана. А Воскобойников, ничего не зная о происшествии в Чапаевске, моим сотрудникам сказал, что ты поехал к нему... А тут еще невесть откуда появившиеся сто тысяч долларов на счете Шеремета. - Генерал вопросительно взглянул на Савелия. - Твоя работа?
- Разве эти деньги окупят смерть его родителей?
- А при чем здесь смерть его родителей?! - удивленно воскликнул генерал.
- Вот вы сказали, что хотите знать правду...
- Хочу!
- А вы готовы дать полный ход этой правде, когда узнаете ее? - Бешеный не мигая смотрел в глаза Богомолова.
- Ты что, сомневаешься во мне?
- Нет, не сомневаюсь, но ответ все-таки хотелось бы услышать честный и откровенный!
- Даю слово, что не скрою ни перед кем эту правду! Но ты можешь сказать: при чем все-таки родители Ивана Шеремета? - повторил он.
- А вот при чем! - Савелий вытащил из кармана аудиокассету и протянул генералу.
- Что это?
- А вы послушайте: очень занятная \"музыка\"...
Богомолов сунул кассету в приемник музыкального центра, установленного на дополнительном столике сбоку, и внимательно, ни разу не прерывая запись, прослушал признание зарвавшегося прокурора.
- Ну как? - спросил Савелий.
- Да-а-а... - протянул генерал. - Ты меня просто на лопатки уложил! Хотел тебе разнос устроить, а получается, что наградить должен! Это же всю городскую элиту в тюрьму сажать придется! Ты посмотри: прокурор, начальник УВД города, судья, мэр города, его замы, управляющий Сбербанком, даже председатель Городской думы... Совсем оборзели, сволочи! Действительно тюрьма по ним плачет!
- Там им самое место! А что касается награды, то самой большой наградой мне будет, когда эти сволочи действительно окажутся за решеткой: быстро и надолго! - гневно проговорил Савелий.
- А вот это я тебе обещаю! - твердо заверил генерал. - Слово даю: лично сам проконтролирую и добьюсь, чтобы они все получили по полной программе!
- Я за Ивана боюсь: как бы они на нем не решили отыграться! Нет опаснее зверя, загнанного в угол! Поверьте моему слову: не пройдет дня, и тот, кого якобы арестовал прокурор, уйдет в мир иной, возможно, даже записку покаянную оставит для следствия. - Савелий с горечью взглянул на генерала.
- Уже! - буркнул тот.
- Что уже?
- Покончил с собой! Повесился! И действительно написал предсмертную записку, в которой подтверждал, что хотел ограбить прокурора и случайно выстрелил в него. Послушай, откуда ты узнал? Я ведь только пару часов назад получил оттуда рапорт от своего сотрудника!
- Ничего я не знал: просто предположил, что прокурор вряд ли оставит в живых того, кто оказался, во-первых, свидетелем его унижения, а во-вторых, свидетелем, слышавшим, как он сдает всех своих приятелей.
- Тебе остается добавить: \"Это же так элементарно, Ватсон!\" - съехидничал Богомолов.
- Именно поэтому я и боюсь за Ивана, - пропустив мимо ушей шутку генерала, снова выразил опасения Савелий.
- А вот за это не боись! Это уже моя забота! Кстати, тебя пришлось трижды выгораживать.
- Первый раз в дивизии, второй раз у Ивана, а когда же в третий раз?
- Дело в том, что тебя видела соседка прокурора, когда ты привел этого самого преступника, которого якобы прокурор арестовал. Кстати, с ее слов составили такой фоторобот, словно художник рисовал с натуры!
- И как вы разубедили эту соседку?
- Нам не пришлось этого делать, - возразил Богомолов. - Как ни странно, а \"убеждал\" ее сам прокурор.
- Естественно, кому хочется делить лавры за задержание опасного преступника с каким-то посторонним приезжим из Москвы? - не без иронии согласился Савелий.
- Интересно, что теперь запоет прокурор, узнав о том, что пленка передана в органы правосудия?
- Если ума хватит, то вздернется!
- Почему это? - не понял Богомолов.
- Иначе свои же на части его порвут: он же всех их заложил на этой пленке!
- Да, ему вряд ли кто позавидует, - согласно кивнул генерал. - Телефон там работает быстро и без всяких помех...
- Кстати, Константин Иванович, мне показалось, что вы не захотели говорить по мобильному телефону, или я не прав? Между прочим, и здесь спросили про мой мобильник... С чего бы это?
- Твое внимание и сейчас не подвело тебя: это то, во что я обязательно должен посвятить тебя. Дело в том, что наши специалисты разработали такую аппаратуру, которая позволяет подключаться к любому мобильному телефону не только в момент разговора абонента, но даже тогда, когда мобильник отключен.
- То есть вы хотите сказать, что его можно использовать как подслушивающее устройство?
- Вот именно!
- Представляю, какой переполох начнется среди новых русских или в криминальной среде, когда тайная иформация будет попадать в чужие руки, а их планы перестанут быть только их секретом: они все так любят мобильные телефоны! - Савелий покачал головой. - Они будут подозревать друг друга в предательстве, начнется недоверие между близкими. Кошмар! - Он даже плечами передернул.
- Конечно, пока эта аппаратура не столь дешева, как хотелось бы, но, как говорится, со временем и это образуется!
- Можно вопрос, Константин Иванович?
- Разумеется.
- Почему вы не спрашиваете о Воронове?
- А разве есть новости? Тебе удалось выйти на след Седого?
- Откуда вам известно о Седом? - удивился Савелий, но тут же догадался: Можете не отвечать: от комдива, верно?
- От него, - спокойно подтвердил Константин Иванович. - Почему у тебя такой напряженный вид?
- А почему вы так спокойны, хотя исчез ваш сотрудник? - в лоб спросил Савелий.
- Я подозреваю, что ты хочешь о чем-то меня спросить...
- Да, хочу!
- Так спрашивай!
- Почему вы, хотя бы намеком, не дали мне понять, что поручили Андрею какое-то задание?
- О чем ты?
- Вы ведь отправили его в Америку!
- Воронова, в Америку? - искренне удивился Богомолов. - С чего ты взял?
- А вот с чего. - Савелий протянул ему письмо Воронова, полученное сегодня.
Развернув листок, генерал стал читать послание Андрея. Чем больше он вникал в текст, тем больше хмурился его лоб.
- Ничего не понимаю. А ты?
- Что я?
- Ты что-нибудь понимаешь?
- Вы хотите сказать, что понятия не имеете о том, каким образом Воронов оказался в Нью-Йорке?
- Ни малейшего! Послушай, дружище, мы столько лет друг друга знаем, столько прошли испытаний: неужели ты мог подумать, что я мог что-то скрыть от тебя?! Тем более когда речь идет о твоем брате, - с обидой спросил Богомолов.
- Я подумал, что это вы сделали в интересах государственной безопасности, - попытался вывернуться Савелий.
- А разве ты не работаешь в интересах государственной безопасности? резонно парировал генерал.
- Ну извините. Тогда я просто действительно ничего не понимаю! - признался Савелий.
- Я тоже. - Генерал еще раз пробежал текст послания. - А не мог кто-то подделать его почерк?
- Я слишком хорошо знаю его почерк, чтобы сомневаться, что это написано Андреем! - твердо ответил Савелий.
- А ты пытался проанализировать сам текст?
- Здесь слишком мало информации, чтобы сделать какие-то определенные выводы, - неуверенно заметил Савелий, - такое впечатление, что он чего-то недоговаривает.
- Что ж, не остается ничего другого, как дожидаться понедельника: может быть, в разговоре с ним что-нибудь прояснится.
- Я бы на это не слишком надеялся, - заметил скептически Савелий, - вряд ли на это можно рассчитывать, если он не скрывает, что не может довериться бумаге. Коли так, то с какой стати он доверится телефону, который можно спокойно подслушать.
- Мне кажется, что Андрей понимает, что его внезапное исчезновение выглядит по крайней мере странным, а объяснить в письме он ничего не может, вот и решил позвонить, чтобы ты услышал его голос.
- Похоже на то, - без особого энтузиазма согласился Савелий. - Вы же предположили, что почерк может быть подделан.
- Ты знаешь, что резануло меня в его послании? - неожиданно спросил генерал.
- Дайте-ка еще раз прочитаю! - Взяв листок, Савелий внимательно перечитал каждое слово. - Лично меня ничего не насторожило.
- А ты послушай. - Генерал взял письмо, отыскал нужную строчку и прочитал вслух: - \"...каждый понедельник в десять часов после полудня...\"
- И что? - Савелий недоуменно пожал плечами.
- А как бы ты сказал?
- Каждый понедельник в десять часов вечера.
- Или уж, но гораздо реже: в двадцать два часа, верно?
- Но в Америке так не говорят!
- Правильно, в Америке не говорят \"в двадцать два часа\", но и русский человек никогда не скажет \"десять часов после полудня\"!
- Сначала я не заметил ничего особенного, но сейчас, когда вы заострили на этом внимание, и я понял...
- Ты сразу не понял потому, что пожил достаточно долго в Америке, да к тому же отлично знаешь язык, во всяком случае, гораздо лучше меня...
- Хорошо, но что это нам дает?
- Нужно думать, - вздохнул Богомолов.
- Будем думать.
- Ты чего такой?
- Какой?
- Как в воду опущенный!
- Вы меня этой информацией о мобильниках просто из колеи выбили! Создается впечатление, что скоро будет изобретена такая аппаратура, что любой человек, обладающий определенным количеством денежных купюр, сможет, при желании, сидеть дома или в своем кабинете и, крутя ручкой настройки, не только слушать, что говорится в доме, в офисе фирмы или даже у Президента страны, но и следить за происходящим на своем мониторе. Коль придумали аппаратуру, проникающую в трубку мобильника на расстоянии, то когда-нибудь сделают и такую, которая сможет врезаться в любой компьютер, в любой транзисторный приемник или в обыкновенный телевизор.
- Ну, я думаю, что при нашей с тобой жизни это вряд ли произойдет, хотя, Богомолов потер пальцами нос, - техника движется вперед такими темпами, что все может быть. Но ты не забывай, что на всякий яд специалисты тут же изобретают противоядие! И вот одно из них. - Генерал вытащил из верхнего ящика стола что-то, напоминающее черную пуговицу, и протянул Савелию.
- Что это?
- Тоже разработали наши специалисты! - хвастливо заметил генерал. Прицепишь эту штуковину к трубке - она на присоске - и звони, куда хочешь: никто не только не подключится и не подслушает твой разговор, но даже не сможет определить номер, по которому ты звонишь...
- А если тебе звонят?
- А если тебе, то никто не услышит твоего голоса, кроме того, кто звонит!
- Здорово! - одобрил Савелий, но тут же спросил: - А если разговор прослушивается и с аппарата, с которого звонит абонент, записывается?
- В этом случае, как ты говоришь, голый васер! Извини. - Генерал развел руками.
- Выходит, что эта \"пуговичка\" страхует только тот аппарат, к которому ее прикрепляют, и для безопасности разговора с кем-то нужна вторая, то есть твоему абоненту?
Богомолов развел руками.
- Что ж, на безрыбье...
- Чем богаты... Во всяком случае, со мною ты сможет говорить без особых проблем. Если разговор конфиденциальный, звони только на мой второй мобильник. Запиши номер...
Записав новый телефон генерала, Савелий сказал:
- Пожалуй, мне пора идти: в приемной столько народу...
- Как всегда, - вздохнул Богомолов. - Да, совсем забыл, про твоего молодого напарника ты в курсе?
- Про Костика? Конечно!
- Отличного парня ты подготовил!
- А как же иначе? Это же ваш племянник! - широко улыбнулся Савелий.
- К моему большому огорчению, должен признаться, что ни у меня, ни у Михаила ничего не получалось: Костик все больше отдалялся от нас. Откровенно говоря, мы уж подумывали, что он больше юбками интересуется. Только это между нами, - попросил Богомолов.
- Костик прирожденный сыщик. Вот увидите, он еще себя покажет!
- Уже показал! Это ты ему присоветовал в Батон-Руж махнуть?
- Идея была совместная.
- Не скромничай, Костик рассказал, что именно ты поддержал эту версию.
- Ох уж этот Костик! - деланно возмутился Савелий. - Всегда хочет остаться в тени.
- Да ну тебя: никогда не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно!
- Вот сейчас точно!
- Что - точно?
- Шучу.
- О чем шутишь?
- Обо всем. - Савелий заразительно рассмеялся.
- Ладно, шутник, чем думаешь заняться до понедельника?
- Мысли привести в порядок и... отдохнуть немного, а что, есть предложение?
- Может, ко мне на дачу? Природой подышим, побродим по лесу, покупаемся от души.
- Константин Иванович, вы не беспокойтесь за меня: со мной больше не случится ничего подобного, обещаю.
- С чего ты взял, что я беспокоюсь, - смутился вдруг Богомолов, - это Геля попросила передать свое приглашение.
- А давайте отпразднуем Костину удачу?!
- Неплохая идея! - без особого энтузиазма поддержал предложение генерал.
Уловив скепсис в голосе Богомолова, Савелий спросил:
- А что, Косте не по душе визит к родным?
- Мать найденного ребенка так вцепилась в Костика, что даже ее супруг, вернувшийся наконец из-за границы, начал ревновать к племяннику свою супружницу.
- Кажется, пора мне вмешаться, - с улыбкой заметил Савелий.
- Кстати, запиши его мобильный телефон.
- Обзавелся наконец? - усмехнулся Савелий и записал номер Костиного мобильника. - Да, вот еще что, Константин Иванович, пусть ваши специалисты пробьют, откуда будет звонить мне Воронов.
- Я об этом уже позаботился, - успокоил генерал.
Выйдя из здания ФСБ, Савелий набрал Костин номер.
- На проводе.
- Привет, именинник!
- Господи, это ты?
- Я.
- Ты где?
- У резиденции твоего дяди.
- Никуда не уходи: буду через восемь минут, - бросил Константин и, не успев отключиться, кому-то радостно сообщил: - Это звонит человек, которого вы должны больше благодарить за своего Васеньку, чем меня.
Как всегда, Рокотов-младший оказался пунктуальным буквально до секунды: ровно через восемь минут \"Форд-Скорпио\" лихо затормозил перед Савелием. Костик выскочил из машины и радостно кинулся к Савелию. Они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине.
- Надеюсь, ты не торопишься? - спросил он.
- Я - не тороплюсь, но мы - торопимся.
- Куда? - с готовностью спросил Константин.
- Через три часа сорок минут, то есть ровно в восемь часов, нас с тобой ждут на даче Богомолова. Твоя тетка сказала, что очень обидится и не будет со мной разговаривать целые сутки, если я не привезу тебя к праздничному столу, накрытому в твою честь.
- Господи, дружище, неужели ты уже дал слово? - опечалился Костик.
- Ты что, свою тетку не знаешь?
- Понял.
- А что ты нос сразу повесил? У нас же еще есть больше трех часов! За это время можно столько дров наломать.
- И то правда, - охотно согласился Константин и весело воскликнул: - В таком случае, граф, садитесь в экипаж: нас ждут великие дела!
- Какие же, маркиз?
- Тебя - получить свою долю благодарности от счастливого семейства Васька, а потом, у-у-у... - Он многообещающе подмигнул.
- А вот по поводу твоего \"у-у-у\" сразу предупреждаю: мои мысли всецело обращены к моей любимой девушке, которая, к сожалению, находится сейчас очень далеко от меня.
- Мысли, согласен, а тело?
- Дорогой мой Костик, как может человек, всеми мыслями находясь с любимой, отдавать свое тело другой женщине?
- Мне кажется, что одно другому никак не мешает!
- Раньше мне тоже так казалось. Но что твои годы: когда-нибудь и ты придешь к такому выводу.
- Слушай, ты на меня такую любовную тоску навел, что мне вдруг до безумия захотелось влюбиться в хорошую девушку! - воскликнул Рокотов-младший.
- А это означает, что ты еще не совсем потерянный для любви человек! серьезно проговорил Савелий и вдруг весело рассмеялся: - Ладно, пожалею тебя и ровно на три часа двенадцать минут я - твой напарник.
- Во всем?
- В разумных пределах.
Из дома Лолиты, после горячих объятий и поцелуев благодарного семейства, все отправились в небольшой уютный ресторанчик, снятый на корню счастливой мамашей. У ресторанчика было весьма символическое название - \"Все еще впереди\", и находился он в удивительно живописном месте Подмосковья, окруженный вековыми дубами, с красочным фонтаном, в котором плавали золотые рыбки.
Зная, что Константин привезет своего друга, предусмотрительная Лолита пригласила несколько своих симпатичных моделей. Вполне платоническое общение с численно преобладающим, да к тому же еще очень привлекательным, женским окружением наполнило эти часы теплотой, весельем и, как ни странно, принесло полное моральное удовлетворение Рокотову-младшему. Однако обилие красивых, стройных и очень сексуальных девушек привело к тому, что пока Костик пытался разрешить задачку Буриданова осла, не зная, на ком остановиться, время вышло, и ему пришлось исполнять слово, данное Савелию. Утешало лишь одно: со всеми, кто ему понравился, он сумел обменяться телефонами и был твердо намерен, когда выпадет свободное время, оторваться по полной программе.
Два дня, проведенных на даче Богомолова, пролетели для Савелия почти незаметно. Он действительно был рад тому, что согласился на предложение генерала. Особенно когда он, выбрав момент и уединившись в лесу, развалился в густой траве. Именно в этот момент Савелий и почувствовал, как же он устал за последние дни. И сейчас, впитывая в себя живительную энергию матушки-земли и наслаждаясь природой, посвежевший после только что прошедшего дождя, он каждой клеточкой своего тела ощущал, как в нем прибывают и прибывают просто немереные силы. Кажется, приди ему в голову крутануть земную ось, и это не составит большого труда...
К себе домой Савелий вернулся к обеду в понедельник. И оставшееся время до звонка Воронова он посвятил анализу и размышлениям над смыслом полученного от него письма. Исследовав каждое слово, каждую фразу и общий стиль написанного, Савелий не нашел ни единой зацепки: ничего, от чего можно было бы оттолкнуться и уловить хотя бы намек на то, откуда ветер дует, откуда исходит угроза.
Богомолов оказался прав: только фраза о времени выпадала из общего стиля, бросалась в глаза, но что это могло означать, Савелий так и не смог разгадать. Оставалась маленькая надежда, что именно в разговоре с Вороновым, даже если он не сможет или не захочет сказать что-то определенное, удастся что-то понять. В конце концов Савелий вынужден был признаться самому себе, что нетерпение, с которым он ждал этого звонка, было связано с тем, что ему не просто хотелось услышать ЕГО ГОЛОС, ему хотелось убедиться в том, что Воронов ЖИВ.
Примерно около половины десятого вечера Савелий настолько устал от размышлений, что решил просто отвлечься: включил лазерный плеер, вставил в него диск с песнями Аллы Пугачевой, удобно устроился на диване и с удовольствием стал слушать. Вдруг словно какая-то неведомая сила подбросила его на диване: ему пришло в голову, что на всякий случай стоит записать разговор с Андреем. К счастью, времени хватило, чтобы подключить специальную аппаратуру, принесенную Вороновым еще с год назад. До этого момента не было необходимости ее применить.
Ровно в десять часов раздался звонок, и Савелий схватил трубку:
- Слушаю!
- Савелий? Это ты? - прозвучал голос Воронова: какой-то бесцветный, как бы чужой, тем не менее это действительно был голос Андрея.
- Да, я! Привет, братишка!
- Здравствуй! Как ты?
- У меня все хорошо! Лучше расскажи о себе.
- Ты приедешь? - словно не слыша его вопроса, спросил Андрей.
- Эндрю, ты можешь говорить? - Савелий специально назвал его Эндрю, чтобы дать понять, что хочет узнать: говорит ли Воронов под контролем или нет.
Если да, то в ответ должна была прозвучать фраза: \"Эндрю? Как давно ты меня не называл так!\" - а если не под контролем, но есть реальная угроза, что его могут подслушивать, то в ответной фразе обязательно должно было прозвучать слово \"спокойно\".
Тем не менее ответ Андрея прозвучал настолько нейтрально, что ввел Савелия в некоторое недоумение, причем последовал ответ после небольшой паузы.
- Я говорю.
- Я о другом, - попытался намекнуть Савелий, но Андрей снова тупо повторил:
- Ты приедешь?
- Хотя бы намекни, Андрюша, что случилось?
- Это не телефонный разговор!
- Ты не можешь говорить?
- Я говорю.
- Господи, братишка! Ты пугаешь меня!