— Да наплевать! Когда это было!..

— Тебе видней, — сказал Серега и крикнул: — Леночка! Собирай чашки-ложки, садись в кабинку. Отгоним в сторону.

— Поезжай, я пройдусь, — ответила Лена.

Серега влез в кабину Карцева и отъехал от колонки. Лена видела, как Карцев подошел к приемщице, протянул талоны и что-то ей сказал. Приемщица улыбнулась, оглядела Карцева долгим взглядом.

Лена судорожно вздохнула, отвернулась и пошла, не оборачиваясь. Приемщица насмешливо посмотрела ей вслед...

* * *

— Красивая женщина... — сказала Лена.

Они ехали за Серегиной машиной, и Лена старалась не поворачивать головы к Карцеву.

— Была.

— И сейчас красивая, — упрямо повторила Лена.

— Сейчас мне это без разницы.

— Ну уж, ну уж...

— Замолчи, — раздраженно сказал Карцев и добавил помягче: — Замолчи, пожалуйста...

Некоторое время Лена молчала. А потом спросила:

— А Лиза, жена Толика, — красивая?

— Я бы Лизу в упор не видел, — жестко ответил Карцев.

— Ну что ты говоришь?! — растерялась Лена. — Как ты можешь!

— Я бы Лизу в упор не видел, а Толика... — Карцев запнулся, подыскивая слово.

— Как ты смеешь так говорить о сыне и его жене?! — возмутилась Лена.

— Погоди... — тревожно произнес Карцев, внимательно вглядываясь в Серегину машину. — Погоди!

Серегина «шкода» вдруг выехала на полосу встречного движения, потом вернулась в свой ряд, соскользнула правыми колесами с асфальта и подняла облако пыли с обочины.

— Заснул, подонок! — закричал Карцев и погнал свою машину в обгон. — Заснул, проститутка несчастная!..

Серегин фургон стал затормаживать, съезжать с полосы...

Карцев мгновенно обогнал его и резко остановился. Выскочил из кабины и побежал назад — к Серегиной машине.

— Ты что же делаешь, мать твою в гроб, в душу, сволочь?!

Он рывком открыл Серегину дверцу. Бедный Серега неловко привалился к капоту двигателя, испуганно смотрел на Карцева.

— Ты, Витек?.. — с трудом проговорил он и виновато улыбнулся. — Хорошо, что ты... Рука левая отнялась, падла... Дышать нечем...

— Лена-а-а-а! — в испуге закричал Карцев и стал стаскивать огромного, толстого Серегу с водительского кресла.

Лена выскочила из кабины. Когда она подбежала, Серега уже лежал на траве и Карцев расстегивал на нем рубашку до живота.

— Что с ним? Что с ним?.. — бормотал Карцев.

— Рука левая, — промычал Серега, ловя ртом воздух. Лена схватила Серегину руку, стала считать пульс.

— Валокордин, валидол, нитроглицерин?.. Что есть? — быстро проговорила она.

— Да что ты? Откуда!.. — пробормотал Карцев.

— Там... — Серега посмотрел на свою кабину. — В бардачке.

Лена метнулась в Серегину кабину, порылась и достала пробирочку с нитроглицерином и бутылочку корвалола.

— Грелку! Грелку горячую к ногам! — резко приказала Лена.

Секунду Карцев обалдело смотрел на Лену. Потом, словно очнувшись, бросился к своей кабине и вытащил десятилитровую канистру.

Лена расшнуровывала Серегины туфли, сдирала с него носки.

Карцев открыл сливной краник охлаждающей системы двигателя. В канистру полилась горячая вода.

Серега дышал тяжело, хрипло... Лена ожесточенно массировала ему руку, совала ему в рот нитроглицерин.

— Потерпи, миленький... Потерпи, Сереженька... Сейчас отпустит. Сейчас легче будет...

Карцев прибежал с горячей канистрой.

— К ногам! К подошвам прямо... Подложи чем-нибудь!

Карцев мгновенно выполнил все, что приказала ему Лена.

— Хорош... — задыхаясь, сказала Лена. — Сорок капель вот из этого пузырька... Ах, шприца нет! Ну почему у нас нет шприца?!

* * *

Потом, уже очухавшийся, Серега сидел на траве, в тени своей «шкоды», прихлебывал горячий чай из кружки и удивленно говорил:

— Ну надо же! Представляешь, под лопатку как саданет! И левая рука с баранки сама... — И Серега показал, как упала сама рука. — И дышать нечем... И все плывет, плывет...

— Не болтай, — строго сказала Лена. — Пей чай.

Она взяла его за левую кисть, проверила пульс.

Карцев, с термосом в руках, мрачно смотрел на Серегу.

— Гораздо лучше, — сказала Лена. — Хорошо, что у тебя хоть лекарства оказались...

Серега трусовато глянул на Карцева. Карцев демонстративно отвел глаза в сторону.

— Темнило несчастный, — зло пробормотал он.

— Подлей немножко, — виновато попросил Серега.

Карцев наклонился и долил ему в кружку чаю.

— Сейчас я принесу сахар, — сказала Лена и пошла к машине.

Серега убедился, что Лена не слышит, и свойски хихикнул:

— Может, я перетрудился малость, а?

— Закатать бы тебе между глаз, дурак старый, — тихо сказал ему Карцев. — О Боге думать надо, а он все туда же... Профурсетка чертова!..

* * *

И снова дорога. Но теперь уже Лена сидит в кабине Сереги.

— Слушай, — сказала Лена. — А почему ты всегда впереди едешь, а Витя сзади?

— Ну, правило такое... — нехотя сказал Серега.

— Какое?

— Ну, такое правило.

— Хорошо объяснил! — рассмеялась Лена. — Я лучше потом у Вити спрошу.

— Я и сам могу объяснить, — поежился Серега. — Просто более слабого водителя всегда пускают впереди. Чтобы если что с ним случится, то можно было бы помочь...

— А ты более слабый?

Серега обреченно вздохнул:

— Конечно, Витька сильнее... Но это же Витька! Таких на трассе, может, и нет больше. А остальных-то я имел в виду в белых тапочках!.. — похвастал он неуверенно.

Лена спрятала улыбку, сказала:

— Ты мне руку протянуть можешь? Ни во что не вляпаемся?

— Типун тебе на язык, Ленок. — Серега протянул Лене руку и трижды сплюнул через левое плечо.

Лена стала считать пульс. Серега посмотрел в зеркало на Карцева. Тот шел за ними метрах в пятидесяти.

— Совсем хорошо, — сказала Лена. — До ста лет жить будешь!

— Вот это я понимаю! — заржал Серега. — Ты мне только, как доктор, справку выдай: дескать, Пушкареву Сергею Ивановичу положено жить сто лет. Ежели за мной раньше придут, я им справку в морду. Читайте и не трогайте!

— Сережа, за что Витя так Лизу не любит? Жену Толика...

— Где именье, где вода, где Ромео, а где Джульетта... — покачал головой Серега. — Она у него, считай, Толика отняла. Теперь Катьку забирает... А он в Катьке души не чает. Теперь у него только ты да Катька. Ну, может, я еще немного...

— Это он тебе сам говорил?

— Он скажет!

— Да, пожалуй, ты прав... Он человек сильный.

Серега посмотрел в сторону.

— Была бы у меня семья — я тоже был бы сильным.

— И я, — сказала Лена.

— Ты и так человек крепкий. Столько ждать у моря погоды!

— Я его очень люблю.

Серега деликатно промолчал.

— Знаешь, — сказала Лена, — я без него просто не могу жить.

Серега вздохнул и с уважением помотал головой.

* * *

В пригородном львовском ресторане стоял страшный шум. Двумя динамиками (каждый величиной с платяной шкаф) оркестр изрыгал в низкий потолок чудовищной силы звуки; залихватски вскрикивали пляшущие; знакомые перекрикивались через столики; громко объяснялись друг другу в любви и уважении подвыпившие граждане; били с грохотом каблуки танцующих...

Около оркестра расфуфыренный Серега самозабвенно плясал с красоткой в умопомрачительном парике.

А у самого выхода, за нелепой квадратной колонной, стоял небольшой столик на троих. И сидели за ним Лена и Карцев. Третий стул был Серегин.

Лена неотрывно смотрела Карцеву в лицо, а тот, мягкий, расслабленный, любящий, негромко и застенчиво говорил:

— Я даже мебель в дедовой избе помню... Стол — большой, один на всех. И для будней, и для праздников, и для покойников. Сундуки... Поставец для посуды... А сверху иконка такая темная. И лампада... Кровати были высокие, могучие — для деда с бабкой. И вообще для старших... А мы, мелюзга, где попало... А летом — на сеновале. Я потом нигде не видел такой ясности, как в обычном крестьянском доме своего деда... И отношений потом таких не встречал. Все всё про тебя понимали: чем ты крепок, а чем и... И невозможно было спрятаться за какие-нибудь там фокусы или слова красивые... А потом все садились за один длинный стол. И была в этом какая-то удивительная красота!..

Лена взяла тяжелую руку Карцева и, глядя ему в глаза, поцеловала в ладонь. А он нежно погладил ее по лицу и улыбнулся — то ли ей, то ли своим воспоминаниям...

Но в эту секунду Серега пританцевал свою партнершу поближе к их столику и, мокрый, счастливый, расхристанный, крикнул Лене и Карцеву:

— Горько!

Карцев нежно поцеловал Лену. И Серега, в восторге, увел свою красотку в толпу пляшущих каким то особым замысловатым па.

— Тебе не кажется, что Серега слишком разгулялся? — спросила Лена Карцева. — Ему бы поберечься...

— Сейчас что-нибудь придумаем.

Музыка кончилась. Танцующие зааплодировали оркестру.

— Хочу еще этот фоксик, — капризно сказала красотка.

— Нон проблем, бамбино! — небрежно сказал Серега и, доставая десятку, направился к оркестру.

Карцев посадил Лену за столик и подошел к красотке. Он крепко взял ее под руку, быстро показал какое-то удостоверение и сказал на ухо:

— Пройдемте...

И завел ошалевшую от испуга красотку в завешанный портьерами проход на кухню.

— Давно знаете гражданина, с которым танцуете? Толстый, в клетчатом пиджаке...

— Я его совсем не знаю... — пролепетала красотка. — Он ко мне сам подсел...

— Очень опасный человек. Сейчас мы будем его брать. Уходите немедленно.

— Я еще не заплатила...

— Кто ваш официант?

— Вон тот...

Карцев перехватил официанта за смокинг:

— Счет этой гражданочки — мне. Понял?

— Есть.

— И выведи ее через кухню.

— Понял.

Снова заиграла та же мелодия. Карцев вышел из-за портьеры, сел за столик и увидел, как Серега растерянно ищет свою роскошную партнершу в парике. Подошел к ее пустому столику и в недоумении покрутился, вернулся к Лене и Карцеву.

— Черт подери, ну и дела! Чувиха просит повторить музыку, я кидаю в оркестр червонец, а ее и след простыл! Причем я с ней уже обо всем договорился!..

— Бедненький... — посочувствовала Лена.

— Сердце красавиц склонно к измене, — засмеялся Карцев.

— Чего вы ржете? — возмутился Серега. — Имею я право после разгрузки на личную жизнь?

Подошел официант и положил перед Карцевым счет красотки.

Карцев медленно проглядел счет, удивленно поднял брови.

— Нет, серьезно! — кипятился Серега. — Имею я право, пройдя тысячу четыреста верст...

— Имеешь, — прервал его Карцев. — Ты даже можешь оплатить ее счет. Она тебя очень просила об этом.

Лена заглянула в бумажку, принесенную официантом, передала ее Сереге и сказала:

— Судя по счету, она ждала тебя здесь с утра...

* * *

Наутро Серега Пушкарев и Карцев — грязные, в лоснящихся ватниках, в сапогах и драных брюках — делали профилактику своим машинам.

Подошла Лена, улыбнулась им и достала из сумки яркий детский комбинезончик.

— Такой? — спросила она у Карцева. — Ты ей такой хотел?

Карцев вместо ответа поцеловал Лену и поднял большой палец.

— Не великоват будет? — спросил Серега.

— Ничего, — сказал Карцев. — Мы растем не по дням, а по часам.

Он обнял Лену и, заглядывая ей в глаза, спросил:

— Устала кататься с нами?

Лена высвободилась:

— И уже по собственному разумению я ей купила три рубашечки. Вот.

И продемонстрировала очень симпатичные детские рубашечки.

— Годится! — Карцев удивленно и нежно посмотрел на Лену.

— И еще, — Лена, видимо, приберегала последнюю покупку на финал, — знаменитая «гума до жучи»... — Лена запнулась, прочитала надпись на ярком пакетике: — «Балонова»! Но это уже левый товар, с рук.

— Что это? — насторожился Карцев.

— Жвачка! И можно пузыри надувать. Твоя Катька будет в восторге!..

— Нет. Катьке это совсем ни к чему. Жвачку отдадим Сереге. Он будет своих дам угощать и врать, что привез ее из-за границы.

— Точно! — сказал Серега. — Давай сюда. Это у меня будет специально для охмурения...

* * *

— Лиза! — кричал Карцев в телефонную трубку на переговорном. — Комбинезончик мы ей купили замечательный! И рубашечки три штуки... Так что вы там, в Москве, не шустрите. Мы привезем. А колготочек таких нету. Только большие размеры... Что? Дай Толика...

Серега и Лена стояли, отгороженные от Карцева застекленной дверью кабины.

— Виктор Викторович, — сказала Лиза, — Толика нет дома. Он в парке. У него ТО-2 сегодня. — Лиза увидела, что Толик с Катькой на руках выходит из ванной, и прикрыла дверь в большую комнату. — А насчет Катеньки вы напрасно беспокоились. Я все сама достану.

Лиза помолчала, слушая, что говорит ей Карцев, и ответила:

— А вам не кажется странным, Виктор Викторович, что по важным делам, которые касаются дальнейшей судьбы вашего сына и внучки...

Карцев, видимо, прервал Лизу. Она снова замолчала.

— Хорошо, хорошо, Виктор Викторович, Толику я... — сказала она и спешно шлепнула трубку на рычаг — в комнату шумно и весело ворвались Катька с Толиком.

Но было поздно — Карцев все услышал.

— Что ты?.. Что вы?.. — смешалась Лиза. Толик все понял, прижал к себе Катьку и сказал потрясенно:

— Да как же тебе не совестно?! Это же мой отец! Отец, понимаешь?!

— Дедушка звонил из рейса? — спросила Катька.

* * *

Из переговорной кабины Карцев вышел с перекошенным от злобы лицом.

— Что с тобой, Витенька? — испугалась Лена.

— Что случилось, Витек? — спросил Серега.

— Да ничего... Все нормально. Все, как и должно, наверное, быть.

— Я же вижу... — начала было Лена.

Но Карцев уже совладал с собой, обнял Лену и Серегу, притиснул их и вдруг хрипло рассмеялся:

— Спокойно, ребята! Пока у меня есть вы — все будет в полном ажуре!.. Ленка, котенок, садись в мою машину, поскучай немного, мы с Серегой прокатимся на автостанцию...

* * *

По дороге на автостанцию, пользуясь тем, что Лены не было рядом, Карцев яростно кричал сидящему за рулем Сереге:

— Да куплю!.. Куплю я им эту кооперативную квартиру! Пусть живут как хотят!.. Сейчас на автостанции такой рейс замостырим, что чертям тошно станет!.. Катьку только маленькую жалко!..

— Вить, а Вить... А может, ну его к черту, этот рейс? — неуверенно проговорил Серега. — У меня в Москве на книжке есть какие-то деньжонки — возьми их, если надо...

— Да на кой черт мне твои?! Что мы, не знаем, как на трассе деньги сделать? Нет, Серега! Всю жизнь чистым не проходишь!

— Да правильно, Витька! — вдруг оживился Серега. — Люди делают, а мы что, рыжие?.. Я тебе сколько раз говорил?! Мы же не воровать собрались... А ты каждый раз как черт от ладана. Я еще в дураках оставался. Хватит!

— Ах, подросли детишки... Прорезались зубки!.. — вне себя рычал Карцев. — Теперь им кооперативные квартирки подавай!

* * *

На выезде из Львова — автостанция ВТЭК — Всесоюзной транспортно-экспедиционной конторы.

Стоят по обочинам расширяющейся трассы больше сотни «дальнобойных» машин всех марок. Чинятся, перемонтируют колеса, промывают задние номера на грязно-серебристых фургонах.

Покуривают, спят, варят на газовых плитках дорожный харч, флиртуют с трассовыми девицами, кто-то кого-то буксирует, травят шоферские байки. Ждут наряды на груз.

Подъехали Карцев и Серега на одной машине. За рулем Серега. Вылезли, подошли к кучке водителей.

— Серега! Витек!..

— Королям трассы! — сказал Серега.

— Здорово! — сказал Карцев.

— Вы чего, теперь на одной лайбе катаетесь?

— А мы вторую в городе оставили, чтобы лишний раз не отсвечивать, — сказал Серега.

— Как дела? — спросил Карцев.

— Дел, Витек, за перевалом до хрена, — сказал один. — Только здесь не обламывается...

— Что такое? — встревожился Карцев.

— Полно грузов, диспетчера трухают. Штамп в путевке, что обратного груза нет, на коленях не выпросишь...

— А за перевалом клиент с яблочками копытом землю роет, — вздохнул другой. — Только бы вывезти. Карпаты — страна чудес.

— Что же делать? — Серега повернулся к Карцеву.

— Ну нет так нет. На нет и суда нет...

— А червончик в лапку пробовали? — спросил Серега у кого-то.

— Он тебя сейчас так пошлет с твоим червончиком...

— Ну ладно, — сказал Карцев Сереге. — Поболтай с ребятками. Я пойду хоть с людьми поздороваюсь... Дай-ка твою путевку.

Карцев взял у Сереги путевой лист и направился к небольшому домику — диспетчерской автостанции.

Навстречу ему из домика выскочил какой-то обозленный парень с документами в руках.

— Кто дежурит сегодня? — спросил у него Карцев.

— Да этот... Живоглот... Как его? Володька! Такой гад!

— Да что ты, — усмехнулся Карцев. — Прекрасный человек.

Парень посмотрел на Карцева и покрутил пальцем у виска.

— Тоже может быть, — кротко согласился Карцев. Он обошел домик с тыльной стороны и постучал в дверь служебного входа. Пока ему отпирали изнутри, Карцев приложил двадцать пять рублей к путевым листам.

Дверь открылась наполовину, и выглянул человечек с кислым лицом лет сорока пяти.

— Здравствуй, Вовик... — сказал ему Карцев.

— А... Москва— столица мира... И не проси, ничего сделать не могу. У меня тысячи тонн ждут отправки...

— Есть предложение, — спокойно сказал Карцев, — дай мне груз из Карпат на две машины. Но такой груз, чтобы уместился в одну. Ты меня понял? — И Карцев протянул Вовику путевки и двадцать пять рублей.

Секунду Вовик соображал, глядя водянистыми глазами на Карцева.

Потом неторопливо взял путевые листы, двадцатипятирублевку положил в карман.

— Ну ты и гусь!

— Да ведь и ты не чижик, — сказал ему Карцев.

— Жди. — И Вовик захлопнул дверь.

* * *

В кругу водителей Серега рассказывал свою любимую историю:

— А я тогда возил одного маршала... «ЗИС-110» у нас был. А у маршала дочка — закачаешься! И я — будь здоров! Девятнадцать лет, формочка вся офицерская... То, что доктор прописал! Туда-сюда... Сереженька, Сереженька... Ну и закрутилось у нас с ней. Стукнули маршалу. Вызывает. «Садись». Наливает стопаря. «Поговорим как мужчина с мужчиной. Надо жениться!» Я молчу... «Я, — говорит, — в академию тебя определяю, квартиру даю и что хочешь!» А я его и спрашиваю: «Товарищ маршал, а любовь к ней вы мне дать можете?» Он за пистолет...

— И мимо... — сказал подошедший Карцев.

— Погоди, Витек... — поморщился Серега.

— Все. Наше время истекло, — сказал ему Карцев. — По коням!

— Чего-нибудь обломилось? — спросил у Карцева кто-то.

— Да что ты! — махнул рукой Карцев, садясь в машину. — Живоглот. Зимой снега не выпросишь. Трогай, Серега!

* * *

В сплошном тумане шли по горному серпантину десяток машин.

Впереди Карцев, за ним Серега, дальше угадывался какой-то «ЗИЛ», а потом только слабый молочный свет от нескольких фар.

Ревели двигатели, преодолевая скользкую крутизну. Желтый противотуманный свет выхватывал из густой пелены кромку шоссе метров на пять впереди.

На обочинах стояли грузовики, автобусы, «Москвичи», «Волги».

— Почему они стоят? — напряженно спросила Лена.

— Боятся, — сказал Карцев. — Не хотят рисковать.

— А почему же ты тогда рискуешь?

— Я не рискую. Я работаю.

— А Сережа?

— И Сережа.

— А те, кто за нами?

— И они ничем не рискуют. Они зацепились за наши задние фонари и ползут потихоньку...

— Скоро кончится этот туман? — нервно спросила Лена.

— Ляг в койку, котенок. Подремли. Я разбужу тебя в Мукачеве.

— Я не засну.

— Тогда найди какую-нибудь музыку веселую. И прикури мне сигаретку.

Лена прикурила, передала сигарету Карцеву и включила приемник. В кабину ворвалась разухабистая мелодия.

* * *

На складах лекарственной стеклотары заканчивали погрузку в одну машину Сереги. Абсолютно пустой фургон Карцева стоял рядом с раскрытыми дверями. Лукавый заведующий складом спросил у Карцева:

— А пломбировать обе машины?

— Обе. Моя не очень исправна...

— Меня это не колышет. Я просто так спросил. Распишись. — он подал Карцеву накладные и крикнул грузчикам: — Все?

— Порядок! Шофер, закрывай! — завопили грузчики.

Серега закрыл свой фургон.

— Распишись в накладных. — Карцев протянул Сереге бумаги.

Завскладом опломбировал груженый фургон.

— Мне это все до лампочки! Вес сдан — вес принят. Все!

Он стал пломбировать совершенно пустой фургон Карцева.

— Кому какое дело? Может, вы хотите у себя в Москве дышать нашим закарпатским воздухом? Пожалуйста! Полная фура... — И завскладом похлопал по пустому опломбированному фургону.

* * *

Лена ждала за воротами склада. В руках у нее были две авоськи с продуктами, свежей зеленью, белым огромным хлебом.

Когда Карцев и Серега выехали из складских ворот, Лена улыбнулась им и жестом показала, что сетки с продуктами очень тяжелые. Карцев и Серега вышли из машин, подошли к Лене. Перехватили у нее из рук сетки.

— Все, да, мальчики? — Лена потерла натруженные ладошки.

— Все — это за чистую зарплату, — заржал Серега. — А теперь мы должны еще и премию заработать.

Карцев улыбнулся, ласково сказал Лене:

— Не торопись, милая. Работа только начинается...

* * *

В кромешной мгле, чавкая сапогами в раскисшей земле, несколько человек грузили карцевскую «шкоду».

Задние двери фургона были раскрыты настежь — запор, на котором висела нетронутая пломба, был отвинчен, и в глубине фуры еле светилась керосиновая лампа.

Двое в сапогах и ватниках (лиц не разглядеть) укладывали ящики с яблоками, профессионально используя каждый свободный сантиметр.

Еще четверо таскали эти ящики из домового подполья. Оттуда с трудом пробивался таинственный, колеблющийся, тревожный свет. Работали молча, привычно и быстро. И только в те моменты, когда сельскую ночную мглу вдруг разрывала пьяная песня или мотоциклетное тарахтенье, работа мгновенно прекращалась. Люди с двухпудовыми ящиками в руках замирали, напряженно прислушиваясь. Кто-нибудь тихо прикрывал дверь подполья, в фургоне тут же прикручивали лампу, и замершие фигуры растворялись в черноте карпатской ночи — будто их и не было...

Но проезжал мотоцикл, смолкала частушка, приоткрывалась дверь, слабый, неверный свет снова очерчивал застывшие фигуры, и ящики с яблоками начинали снова идти снизу вверх нескончаемым потоком.

Из темноты тихо подошли Серега и Лена. Лена была в лыжной, шапочке и старой кожаной куртке Карцева.

— А, Сергей... — устало сказал один из грузчиков. — Виктор с Иваном внизу.

— Айда, Ленок. Иди за мной... — И Серега стал спускаться в подполье, держа Лену за руку.

Огромный подвал под домом был заставлен ящиками с яблоками, мешками с сушеной грушей. В одном углу загородка, за которой была насыпана гора прекрасных яблок...

За колченогим столом сидели двое: Иван — пожилой мужик в очках — и Карцев.

Иван отмечал убывающие ящики, Карцев пил горячий чай.

Лена настороженно оглядывалась. Иван кивнул им головой.

— Вы что не отдыхаете? — недовольно спросил Карцев. — Нам всю ночь пилить, а вы разгуливаете. Сидели бы в машине, музыку слушали бы.