Направляясь к лифту, Мэдисон прошла мимо стройной молодой женщины в элегантном костюме. Ее глаза блестели, а волосы были тщательно уложены. Мэдисон уловила слабый аромат кофе и мяты и поняла, что женщина сидит в одиночестве в своем номере, приводя себя в порядок перед скучной деловой встречей, и повторяет сейчас заветные мантры, чтобы убедить себя, что она уже взрослая, а вовсе не маленькая девочка.

— И заплачешь, — хмуро буркнул Ян.

– Отличные сиськи, – сказала Мэдисон.

— Да ладно вам, чего вы разнылись, словно помирать собрались. Хей, Вампир, жизнь продолжается! — Сашка толкнул Димку в плечо и весело улыбнулся.

Двери лифта закрылись, но Мэдисон успела увидеть выражение ее лица.

И опять никто не поддержал его веселья. Напротив.



— Сашка, чему ты радуешься? — спросила Рита. — Тому, что ушел Фомич, ушли Артем с Длинным, тому, что Комар вернулся к той жизни, что была раньше?

— А что, он разве раньше плохо жил? — отшутился Доктор. — Украл, выпил, в тюрьму, украл, выпил, в тюрьму. Романтика!

В то время, когда лифт с Мэдисон поднимался вверх, к окраине города быстро приближалась машина. За рулем сидел Саймон О’Доннелл. Элисон устроилась на пассажирском сиденье с двумя картами и сотовым телефоном. Она только что закончила разговор с каким-то человеком из Бюро розыска пропавших лиц полицейского департамента Сиэтла. Его звали Бланшар, и Элисон показалось, что он отнесся к ней серьезно. Во всяком случае, он согласился с ними встретиться.

– Мы будем съезжать здесь? – спросил Саймон.

— Он что, сидел? — удивился Ян.

– На следующем повороте, – ответила Элисон. – Так мне кажется. Я должна бы помнить, но…

— Да это я так, к слову. Сидел… за компьютером. Не, Рит, я, конечно, не радуюсь тому, что пацаны свалили. Они вернутся. Просто вас надо как-то взбодрить, пока вы со своими думками до суицида не дошли.

– Я знаю, – сказал он. – Прошло немало времени.

Внезапно раздалась трель телефонного звонка. Доктор вытащил из кармана трубку мобильного телефона и откинул крышку:

А именно десять лет, это удалось легко вспомнить, потому что они уехали из города вскоре после того, как решили назвать своего ребенка в честь улицы, на которой они познакомились. Саймон начал менять полосы, действуя со своей обычной осторожностью. Прежде это ужасно раздражало Элисон. Но только не сейчас.

— Але. А, привет, мам. Да, нормально все. Не знаю, может, через часик. Ага. Ну давай.

Доктор отключил телефон и спрятал его обратно в карман.

Последние сутки они провели в таком отчаянии, что с этих пор течение времени уже никогда не станет прежним. Полиция сказала, что девочку, возможно, видели в аэропорту, где она пыталась пройти к самолету на Портленд, но ей помешали это сделать, а потому ничего не оставалось, как просто ждать. Что они и делали. Но, кроме того, они разговаривали. Исчезновение смысла их жизни оставило такую пустоту, что скрывать что-то друг от друга стало глупо. Элисон признала, что встречалась с мужчиной, которого Саймон никогда не знал, и поклялась – искренне, – что все ограничилось дружбой. И, говоря это, она вдруг поняла, что между ними ничего и не было.

— Ладно, мужики, мне пора. Всем пока, завтра увидимся.

Кроме того, многие вещи, которые казались ей нелогичными в поведении Саймона, вдруг стали совершенно нормальными. И дело было не в том, что они исчезли, их не унесло порывом ветра. Ведь если кажется, что все в жизни не так, возможно, это доказывает обратное. Ну не может быть все неправильно в этом мире. И Саймону – на этот раз – хватило такта ничего не говорить вслух. Впрочем, слов и не требовалось. Элисон все поняла сама, где-то в процессе их долгого разговора или во время нескольких часов сна, которые за ним последовали. Это ничего не решило, ничего не исправило, но многое изменилось, предстало в ином свете, и на мгновение ничего другого больше и не требовалось.

— Давай, — ответил за всех Вампир, и Доктор, спрыгнув с парапета, пошел к выходу.

Трое остались сидеть на плите. Вампир достал сигареты и зажигалку.

Между тем Саймон признал, что иногда вел себя так, словно перемены настроения Элисон сплошное притворство, был несправедлив к ней. И еще – и он сказал это прежде всего для себя – его случайное свидание с коллегой три года назад было не деловой встречей и цена, которую ему, возможно, пришлось заплатить за это, состояла в том, что он дал жене больше свободы, потому что собственная ошибка, совершенная тем пьяным вечером, принесла ему больше боли и неприятностей, чем все, сделанное Элисон. Поведение других мы можем перенести. Гораздо хуже бывает, когда мы наносим удар в спину самому себе. Иногда короткая вспышка ненависти со стороны другого человека только бодрит. Но совсем иначе с собственной ненавистью, которая никогда не бывает столь же короткой.

— Дай мне, — попросила Рита, и Димка протянул ей сигарету.

Они оба знали, хотя и не признавали, что говорили или думали о своих ошибках как о жертвоприношении той силе, которая забрала их дочь. Но как бы долго они ни разговаривали, пустота увеличивалась с каждой минутой, проведенной возле молчащего телефона.

Он щелкнул зажигалкой, дал прикурить Рите, закурил сам. Клубы дыма потянулись к Яну, и тот отсел чуть в сторонку.

В конце концов пустота стала столь великой, что они уже не могли больше заполнить ее словами, и наступило молчание. Им оставалось лишь смотреть в темноту окон.

— Бойцы вспоминают минувшие дни, — прокомментировал он и вздохнул в третий раз. — Рита, у тебя в тачке нет ничего попить?



Рита кивнула и, положив в сторону пистолет и горящую сигарету, стала рыться в сумочке. Вытащила брелок с ключами и протянула Яну, но взять ключи Ян не успел.

— Вампир! — пронеслось по ангару. — Ян!

Наконец они вместе легли в постель, и между ними возникла близость, какой не было уже давно. В три ноль две Элисон разбудил звонок мобильного телефона. Она потянулась к трубке, схватила ее и упала на пол, выронив телефон. Она успела его поднять, открыть и услышать, как кто-то громко и быстро говорит. Всего два предложения, которые вонзились в сознание Элисон, подобно лезвию ножа. Потом раздались короткие гудки.

Все трое вскочили: по проходу бежал Доктор с зажатым в руке телефоном; когда Вампир увидел его лицо, то спрыгнул и кинулся навстречу.

Элисон повернулась и увидела, что на нее смотрит Саймон.

– Что это было? – пробормотал он. – Полиция?

— Что?..

– Нет, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие. – Мэдисон. Кажется, она сказала нам, где сейчас находится.

Глава 29

Когда дверь в дом не открылась, я удивился, но потом сообразил, что Эми могла уйти. Я отпер замок и вошел в пространство, оказавшееся необычно тихим, что еще больше усиливалось из-за отсутствия человека, с которым делишь свою жизнь.

— Фомича убили, — задыхаясь, сказал Доктор. — Миша звонил, сосед его, говорит, забили насмерть возле дома. Какой-то пацан его рихтовал минут пять…

Я направился в гостиную, втайне довольный тем, что получил некоторую передышку и мог пока не говорить о виденных снимках, а также о ее имени в документах, которые показал мне Фишер. В гостиной царил порядок. Текущий кризис в работе был преодолен, или Эми сделала перерыв и отправилась в деревню. В таком случае мне следовало ей позвонить, а потом встретить. Перекусить. Поговорить, чтобы забыть о мрачных событиях сегодняшнего утра, и решить, что делать дальше. Нам с Эми всегда удавалось договориться с окружающим миром. И я очень надеялся, что мы все еще не потеряли эту способность.

Я сделал несколько шагов и остановился, глядя сквозь приоткрытую дверь в кабинет Эми.

— Поехали туда… — перебил его Вампир.

То, что я увидел, ни на кого не произвело бы такого же впечатления, как на меня. Нужно знать Эми, быть ее мужем, чтобы понять, какое значение она придает рабочему пространству. Кабинет есть место обитания Эми, в некотором смысле он и есть Эми. А представшая передо мной картина не соответствовала моим ожиданиям.

— Ты не поедешь, — остановила его Рита, — нечего тебе там светиться.

Компьютер оставался включенным, на экране открыто множество окон. Эми всегда закрывала окна, как старики оставляют в доме горящей только одну лампу, переходя из одной комнаты в другую и выключая и включая свет. Поверхность письменного стола была завалена бумагами и блокнотами. Коробки с папками вынуты из шкафов и оставлены открытыми. Тот, кто здесь побывал, не стал устраивать беспорядок – не много найдется кабинетов, которые казались бы такими же аккуратными, – но они нашли все, что хотели. Ноутбук исчез. КПК – тоже.

Я вытащил мобильный, спеша позвонить Эми, но замер, обратив внимание еще на две вещи. Во-первых, она бы мне позвонила, если бы кто-то вломился в дом. А она не звонила. Значит, это произошло недавно.

— Да уже все давным-давно…

Во-вторых, входная дверь была заперта.

Держа большой палец у кнопки быстрого набора номера Эми, я перешел в гостиную. Там я остановился и стал слушать, открыв рот. В доме было так же тихо, как в тот момент, когда я в него вернулся. Я быстро и бесшумно обошел остальные комнаты на первом этаже, а потом поднялся наверх. Мой кабинет выглядел как обычно, ноутбук стоял на столе, на своем месте.

— Хватит! Ты же поедешь? — спросила она у Доктора.

Затем я обыскал весь дом. Через пять минут я уже не сомневался, что, кроме меня, здесь никого нет.

— Конечно.

Я решил, что это Фишер, и не мог себе представить, чтобы в дом проник кто-то другой. Он не только знал, где я живу, но и связал Эми с историей вокруг завещания Крэнфилда. Если, выйдя из больницы, он сел в машину и поехал прямо сюда, то вполне мог меня опередить.

— Я в машине посижу, — сказал Вампир.

Впрочем, не так уж сильно. К тому же оставалась нерешенной проблема с запертой входной дверью. Он мог ее отпереть только ключами. Мои ключи лежали у меня в кармане, и у него не было возможности их скопировать. Если только во время своего визита сюда он не украл связку ключей, которая хранилась в чашке на кухне…

Нет, ключи лежали на месте. В кухню можно попасть через гараж, но дверь в него была заперта. Оставалась одна возможность. Я спустился вниз по лестнице и подошел к окну. Взявшись за ручку, я потянул ее на себя. Но и тут я ошибся – окно было закрыто.

— Дима, там ментов будет…

Я отодвинул задвижку двери, вышел на веранду и наконец нажал кнопку быстрого набора. Эми далеко не сразу взяла трубку, и ее голос прозвучал как-то необычно. Казалось, она была чем-то занята.

— Я в машине буду, — металлическим голосом проговорил Вампир, и Рита кивнула.

– Да? – сказала она.

— Ладно, поехали.

– Это я. Послушай…

Через минуту от лесопилки в сторону города рванули две машины: «мерседес» Доктора и «лексус» Вампира. За рулем «лексуса» сидела Рита — машина была оформлена на нее, да Вампир и не умел водить машину.

– Кто?

– А что написано на дисплее, милая?

Фомич жил в частном секторе на краю города — в народе этот район называли Чайна-таун из-за того, что в последнее время здесь очень много квартир снимали китайцы и вьетнамцы, приехавшие — зачастую нелегально — со своей родины заработать здесь денег на рынке, торгуя привезенной с собой дешевой дребеденью. Как следствие этого в районе сразу же увеличилось патрулирование милиции — каждый из нелегалов, если попадался, отстегивал блюстителям порядка от тридцати до ста рублей, что было довольно неплохо, если учесть, сколько попадалось таких нелегалов. Район, некогда считавшийся криминогенным, заметно преобразился: теперь вечером родители спокойно отпускали своих детей гулять, у чужака, случайно забредшего в Чайна-таун, теперь было намного меньше шансов попасть на «гоп-стоп»…

Прошло несколько мгновений.

Даже не верилось, что кто-то средь бела дня сможет избить до смерти человека, а затем благополучно скрыться, предварительно обыскав свою жертву и забрав у нее все ценности.

– Я ответила не глядя. Извини, задумалась.

Черный «лексус» остановился в начале улицы, на которой жил Фомич. Такой же черный «мерседес» Доктора припарковался сзади. Доктор выскочил из машины и подошел к «лексусу», из которого уже вышли Ян с Вампиром и Рита.

«Снова», – мысленно добавил я.

— Тебе, наверное, не стоит туда идти, там мусора. — Доктор кивнул на улицу, и Вампир посмотрел в ту сторону.

– Где ты?

Среди толпы, собравшейся напротив дома Фомича, стояли «скорая», «УАЗик» и «шестерка» с синими полосами. Из-за «шестерки» выглядывала «ауди» Фомича.

– Дома, – ответила она. – А где ты?

— Димка, в натуре, побудь в машине, — поддержал Доктора Ян, и Вампир сел обратно в иномарку.



Я вновь повернулся к окну, мне вдруг ужасно захотелось, чтобы Эми оказалась где-то в доме и делала что-нибудь самое обычное – готовила кофе или заваривала чай и просто переходила из комнаты в комнату так, что я ее не заметил.

Трое пошли по улице, приближаясь к толпе. Вампир, сидя на переднем сиденье, включил кондиционер и закурил сигарету.

– Дома?!

Сквозь лобовое стекло он увидел, как Ян остановил идущего им навстречу паренька и что-то спросил у него. Мальчик стал показывать в сторону толпы рукой и активно что-то рассказывать. Ян кивал и внимательно слушал, Рита стояла рядом, а Доктор пошел к дому — он хорошо знал Фомича и не раз бывал у него в гостях.

– Когда ты собираешься вернуться?

Вампир опустил назад спинку сиденья и откинулся на нее. Снял с приборной доски телефон и набрал номер Длинного. Равнодушный голос сообщил, что абонент отключен. Та же самая история повторилась и с Комаром.

– Эми, ты не дома. Это я дома. А тебя здесь нет.

С ними-то что случилось?!

Последовала пауза.

Альберт на море уехал, у Серого вообще никаких средств связи не было, Артем…

– Да, я не дома.

– В Берч-Кроссинг?

– Нет. Я в Лос-Анджелесе.

Но у Артема пейджер, а если ему скинуть и попросить перезвонить…

– В Лос-Анджелесе?!

Димке он перезванивать не будет, даже если землетрясение случится. Можно только через Юрку.

– Да. В том городе, где я родилась. И выросла. Ты еще помнишь?

– Да что ты делаешь в Лос-Анджелесе?

Вампир набрал номер мобильника Юрки. Трубку никто не брал, и Вампир отключился. Повесил было трубку на панель, но телефон внезапно зазвонил.

– Я оставила сообщение на автоответчике, – ответила Эми. Теперь ее голос звучал уверенно, словно она поняла, почему я веду себя так глупо. – Примерно через час после нашего разговора вчера вечером. А потом я улетела в Лос-Анджелес.

– Зачем?

Вампир глянул на определитель: Юрка!

– «К., К. и Х.» устроили большое сборище. Слетелись Бог и все ангелы – бизнес-классом.

— Алло!

Я убрал телефон от уха и посмотрел на дисплей. Там мерцала иконка автоответчика.

— Слышь, Дима, отвечаю, ты не вовремя позвонил. Я занят. Говори, если что-то действительно важное.

— Она никогда не пьёт больше полрюмки хереса, — размышлял Квиллер. — А с Шерли знакома много лет!

– Я не заметил, что ты оставила сообщение, – сказал я. – Эми… – Я не знал, что сказать, а потому начал говорить банальности: – А почему вы не устроили онлайн-совещание?

— Фомича убили.

– Я им предлагала, милый. Сражалась до последней капли крови. Но ничего не вышло. Им потребовалась встреча лицом к лицу.

— Чего? — До Юрки, видно, не сразу дошло, и Вампир повторил:

— Фомича убили. Мы у него сейчас.

— Ну да, но… её что-то очень взволновало, и она поэтому не могла уснуть. И потом, ей пришлось ночью одной возвращаться домой — а это никуда не годится. Будем держать связь. Не волнуйся.

— Кто?!

– И как долго тебя не будет?

— Не знаю. Давай собирайся и подъезжай к нему. Здесь я, Рита, Ян и Доктор. Ты пейджер Артема помнишь?



– Совещание назначено на завтра, ужасно рано. Все утро провела в офисе. Сейчас я еду к Натали – хочу посидеть с маленьким паршивцем, сыграю роль хорошей старшей сестры. Она почти наверняка обижается на меня.

— Где-то записан… сейчас найду.

Тем же вечером, часов в одиннадцать, Квиллер, сидя в своём любимом кресле, читал, а сиамцы, развалясь, лежали у него на коленях. Вдруг Коко насторожился! Глаза его впились в телефонный аппарат на письменном столе. И тот зазвонил. Это была Полли с докладом, приготовленным для их вечернего разговора.

– Угу. – Меня отвлекло крошечное пятнышко необычного песочного цвета метрах в пяти под верандой.

— Артем с Серым тоже пусть подъезжают. Давай, Юра, жду…

– Ты меня слушаешь?

— Квилл! — Голос у неё звенел. — Ты, наверное, ломаешь себе голову, что со мной случилось. Я едва держалась на ногах, в жизни так не уставала. Но чашечка какао, несколько часов сна в обществе моих милых кисок, и я воскресла… Надеюсь, ты не волновался.

Димка устало вздохнул, затянулся, опять посмотрел в лобовое стекло: из ребят уже никого не было видно, наверное, зашли в дом.

– Да. – Теперь я стоял, опираясь на перила. – А когда ты уезжала, в доме все было в порядке?

— Завтра вечером за ужином ты сможешь мне все описать в красках.

Толпа вдруг стала расходиться: в образовавшийся коридор проехала «скорая».

– Ну да, – ответила Эми. – А почему… У тебя возникли какие-то проблемы?

— О, у меня есть что порассказать… нечто такое!.. — выдохнула Полли.

Димка увидел, как за машиной бросилась было какая-то женщина с растрепанными волосами, но ее с двух сторон схватили под руки; видимо, это была мать Фомича. Сидя внутри машины с закрытыми окнами, Димка не слышал, как она кричит, было видно лишь, как она открывает рот и лицо ее искажается в страшной гримасе боли.

– Нет. Просто здесь как-то… холодно.

— Намекни хоть что.

А вот отца Фомича Димка знал. Точнее, видел несколько раз и сейчас узнал его сразу. Седой мужчина стоял возле дерева и нервно курил сигарету — рядом с ним стоял Доктор и что-то ему говорил. Отец кивал, но Димка подумал, что тот вряд ли слушает, что ему говорит друг нелепо погибшего сына. Внезапно мужчина пошатнулся, схватившись рукой за сердце, и стал заваливаться в сторону. Доктор подхватил его под мышки и удержал на весу, было видно, что дается это ему нелегко — отец Фомича был довольно крупным.

– Ну так проверь отопление, пещерный человек. Там живет большой дух огня. Я хочу, чтобы ты слегка подрумянился, пока работаешь.

— Никаких намеков. Если ты догадаешься, тогда какой же это будет сюрприз… A bientot.

Доктору кинулся помогать стоящий рядом милиционер: вдвоем они завели отца в дом, туда же завели и мать Фомича. Постепенно толпа стала расходиться, отъехал «УАЗик» — когда он проезжал мимо Вампира, то немного притормозил, и водитель пристально посмотрел на машину. И хотя за тонировкой он вряд ли смог разглядеть Вампира — разве что силуэт, — Димка все равно почувствовал себя неуютно.

Потом она обещала держать меня в курсе и повесила трубку.

— A bientot.

Кому нужна была смерть Фомича? Блатным она ничего не давала. Главным все равно оставался Вампир, даже несмотря на раскол в группе. Либо в городе объявилась вторая такая же группировка, которая знает про группу Вампира, либо…

Последние предложения я едва слышал. Подойдя к краю веранды, я спустился по лестнице на тропинку. Дом построен так, что прямого доступа под балкон не предполагалось – здесь был крутой склон, постепенно переходящий в более пологую часть. Мне пришлось обойти кусты с другой стороны, чтобы подобраться к месту, которое привлекло мое внимание.

Я провозился пару минут, прежде чем нашел первый. Вскоре нашлось еще три.

Восемь

Почему-то в голове крутилась мысль о том, что это убийство, так же как и предыдущие, каким-то образом связано с Лебедем. Предположение было совершенно беспочвенным — для чего Лебедю убирать бандитских шестерок и людей Вампира, которые фактически работают на него, на Лебедя, — но было все-таки такое чувство.

Я вернулся на тропинку и немного постоял, держа их на ладони. Четыре сигаретных окурка. Каждый из них затушили обо что-то твердое, а потом бросили через перила. Цвет и состояние фильтров говорили о том, что они пролежали на земле совсем недолго. Возможно, со вчерашнего дня, но, скорее всего, их выбросили сегодня утром. Ночной туман и роса сделали бы их влажными и более темными.



И еще было одно подозрение.

Я вернулся на веранду. К тому самому месту, откуда увидел окурки. Теперь я заметил пятно на перилах. Я всегда тушил окурки снизу, чтобы не оставлять именно таких следов. И конечно, никогда не бросал окурки вниз, а забирал с собой и кидал в мусорное ведро.

Макс-Максимус.

По пути на радиостанцию Уэзерби Гуд часто делал остановку в Квиллеровом амбаре, чтобы пропустить рюмочку-другую, и газетчику были по душе эти импровизированные визиты — не только потому, что он получал доступ к внутренним данным о погоде, но и потому, что они обменивались новостями о соседях, а новостей о соседях в «Ивах» хватало. Особенно Джо занимала Полли.

Кто-то стоял здесь и курил.

С ним тоже не все понятно: он оказывается в доме Хызыра, где его только случайно не убивают, затем его непонятный отказ работать вместе.

Не успел он появиться у кухонной двери и плюхнуться на стоящий у бара табурет, как приветствовать его примчались Коко и Юм-Юм, готовые скромно принять дружеское послание — какое-нибудь кошачье лакомство — от Гольф Стрима.

Я не понимал двух вещей. Во-первых, человека, который стоит на веранде, хорошо видно изнутри – если дома кто-то есть.

И его ненависть к отморозкам, привыкшим решать все силой, тоже хорошо была известна Вампиру.

Квиллер наполнил рюмки и сообщил:

Во-вторых, я знал, что Гэри Фишер не курит.

— Слава богу, она пришла в себя.

После разговора с Зауром, когда вор намекнул Вампиру, что люди думают о причастности пацанов к смерти боевиков, Вампир поехал к Максу. Они так и не виделись после того разговора, когда Макс отказался работать с Димкой, поэтому встреча их прошла довольно сухо. После нескольких ничего не значащих фраз Вампир перешел к делу — он обрисовал ситуацию и прямо спросил, имеет ли Макс к этому отношение.



— Она — молоток! И не будем недооценивать чашечку какао!

Макс, естественно, ответил, что никакого отношения к этим смертям он не имеет, и издевательски предложил проверить алиби, прежде чем Димка пустит ему пулю в лоб.

У меня возник еще один вопрос. В Сиэтл я ездил на внедорожнике. Как же Эми добралась до аэропорта? В Берч-Кроссинге взять машину напрокат негде. Я сумел найти лишь одно решение – я и сам сделал то же самое несколько дней назад. Циммерманы. Тут я вспомнил кое-что еще.

Услышав своё имя, кот вскочил на бар.

Он так и вел себя весь разговор — постоянно намекая на то, что Вампир может завалить всех, кто станет у него на пути, и Макс не исключение из правил. Терпение Вампира лопнуло, когда Макс спросил, сколько за последний месяц фрагов набил Вампир и побил ли он рекорд того самого первого месяца.

У Циммерманов есть ключи от нашего дома.

— Надеюсь получить подробный отчет за сегодняшним ужином. Но вот проблема! Понедельник неудачный день по части ресторанов. В гостинице «Макинтош» — слишком казенно, в «Старой мельнице» — слишком празднично, а «Валун» — слишком далеко.

В ответ Вампир спросил, так же ли продолжает Макс сидеть иждивенцем на шее у родителей, или устроился работать за пятьдесят долларов куда-нибудь грузчиком или посудомойкой.

Более того, на всем свете они имеются только у них. Но я не мог себе представить, что кто-то из них вошел к нам в дом без нашего ведома. Но они отзывчивы. Если бы кто-то сумел придумать убедительную историю, они вполне могли попытаться помочь. Во всяком случае, Бен – с Бобби договориться сложнее. И все же Бен пошел бы вместе с таким человеком, он не стал бы оставлять его в нашем доме одного.

— А почему бы не заказать легкий ужин у Робина О\'Делла, Квилл, и не накрыть стол в беседке? Ты сам не знаешь, как тебе повезло, что у тебя есть такое чудесное местечко!

Разговор закончился тем, что они послали друг друга, и Вампир ушел, почти убежденный в том, что Макс действительно никого не убивал.

Минут пять я потратил на поиски телефона Циммерманов, но так его и не нашел. И решил к ним сходить. Один вопрос прояснился сразу. Оба автомобиля Циммерманов стояли у дома.

— Иной раз, — хмыкнул Квиллер, — и тебе в голову приходят неплохие идеи… Плеснуть тебе ещё?

Я подошел к входной двери и нажал кнопку звонка. Дверь открылась сразу же. На пороге стояла Бобби с бокалом вина. Широкая улыбка на ее лице дрогнула, но тут же возникла снова, правда была уже не такой ослепительной.

Вампир подумал, что смерть Фомича немного выгодна и ему: во-первых, она снимает подозрения с бригады Вампира, так как убили их человека, а во-вторых… Фомич решил отколоться от группы. Неизвестно, что у него были за планы, но за собой он бы обязательно потянул Артема и Серого, а там, глядишь, могли бы уйти и Комар с Длинным. И бог его знает, чем бы это все закончилось.

— А если выяснится, что Полли в чем-то не разобралась по части этих лошадников из Локмастера, обратись ко мне. Я могу выложить тебе всю историю «Бестселлеров», Квилл. Этой лавкой уже лет сто владеет одна и та же семья. Одно время там в задней комнате всегда стояла бутылка-другая вина, вокруг которой собиралась мужская компания. А это, сам знаешь, — громкий гогот, похабные анекдоты и шуточки. Родители не пускали в лавку своих детей. Женщины опасались заходить туда за кулинарной книгой. Ну и они потеряли большую часть клиентов, выезжая на заказах по почте, продаже старой книги и поставках в Публичную библиотеку.

– Джек, – сказала она, – как дела?

Сзади раздался звук открываемой двери, и Вампир оторвался от мыслей: в машину садился Ян.

— Как раз тогда и подружились библиотекари из Локмастера и Пикакса. Вот поэтому Полли и пригласили на вчерашний юбилей.

Одноэтажный дом Циммерманов выстроен в стиле ранчо. Заглянув через плечо Бобби, я увидел просторную гостиную с видом на залив, где собрались гости – человек пятнадцать-двадцать. Бена среди них я не заметил.

— Ну что? — повернулся к нему Вампир.

Джо осушил рюмку и начал прощаться.

Я вошел, стараясь не обращать внимания на то, как гости – или некоторые из них – на меня смотрят.

— Убили его. Убили и ограбили. Баба одна видела, кто его убивал, она и ментов вызвала. Говорит, пацан молодой, светловолосый, с короткой стрижкой. В белых штанах и синей майке. У Фомича в машине мусора «узи» нашли, хотели Доктора забрать, с ним побеседовать, типа, с кем он общался, кто, что… Короче, Доктору повестку написали на завтра. Врач этот, со «скорой», он говорит, у Фомича все ребра поломаны. Его в судмедэкспертизу сейчас повезли… слышь, Вампир, ты бы Казаряну позвонил… он с мусорами вась-вась, может, чего узнает… б…дь, найти бы эту суку, он бы у меня…

— Минутку, Джо. Ещё один вопрос. Твой Гольф Стрим ест из «автоматического кормильца»?

– Я хотел кое-что уточнить, – негромко проговорил я. – У вас есть ключи от нашего дома. Кто-нибудь просил их у вас с Беном? Никто не пытался уговорить вас впустить его к нам в дом?

Ян вытер вспотевший лоб и продолжил:

— Он ест всё, что бы ему ни дали… Почему тебя это интересует?

Бобби удивленно посмотрела на меня.

— У него все деньги забрали, золото и барсетку. Там телефон был, документы.

— Когда Коко слышит колокольчик и видит, как открывается дверца, он смотрит на еду с недоверием, подымает на меня глаза и встряхивает правой лапой… потом обнюхивает тарелку, встряхивает левой лапой и топает прочь.

– Что вы, нет, – ответила она. – Я бы все равно никого не впустила.

— И куда этот светловолосый делся? Баба эта не видела?



– Конечно, – быстро сказал я. – Просто хотел узнать, не болтался ли кто-нибудь поблизости. Бен дома?

— Она говорит, увидела, что Фомича бьют, кинулась к телефону, ментам звонить. А когда потом на улицу выбежала, уже никого не было. Только Фомич… Она кричать начала, люди сбежались. Мать его когда увидела, там же и сознание потеряла. Пахан с работы приехал… П…дец! За что?! За деньги?!

Оставалось достаточно времени, чтобы до возвращения Полли из книжного магазина позвонить Селии и заказать легкий ужин.

Она покачала головой и стала объяснять, что их другу снова стало хуже и Бен отправился к нему, чтобы побыть рядом. Я пытался слушать Бобби, но отвлекся. Я узнал некоторых гостей. Сэм, толстый бородатый мужчина, владелец бакалейной лавки. Сухопарая седая женщина, чьего имени я не знал, но слышал, что она хозяйка книжного магазина. Вкрадчивый джентльмен, владевший галереей. Да и другие показались мне знакомыми. Я понял, что вторгся на вечеринку, куда меня не звали, и должен был испытывать смущение. Однако у меня возникли совсем другие чувства. Смотревшие в мою сторону люди явно не собирались приветствовать нового гостя. Казалось, я исполняю роль школьника, случайно вошедшего не в тот класс, где учатся старшие дети, которые его узнали, но в их взглядах нет и намека на дружелюбие.

Парень замолчал, тяжело дыша.

– Уверен, что это просто плод моего воображения, – с улыбкой сказал я. – Сожалею, что побеспокоил. По какому поводу праздник?

— Она любит холодные супы? — спросила Селия. — У меня вкуснейший гаспачо[15]. А в духовке допекаются пирожки с начинкой из бекона с томатами. А на десерт хороши будут груши «бартлет» с кусочками стилтона… Пэт может доставить все это после пяти часов, и я пошлю с ним что-нибудь вкусненькое для котов.

— Ян… — после короткой паузы позвал его Вампир.

Бобби взяла меня под локоть и мягко повела к двери.

Когда около шести Полли приехала в амбар, Квиллер предложил:

— Что?

– Так, книжный клуб, – ответила она. – Передавай привет Эми.

— Начнём с аперитива в беседке. Будь добра, подвези котов.

— А ведь мы тоже…

В следующее мгновение я оказался снаружи и дверь за мной закрылась. Бросив на нее последний взгляд, я развернулся и направился домой. Проходя по подъездной дорожке, я увидел еще одного знакомого.

Полли знала, где стоит их «лимузин» — холщовая сумка, рекламирующая Пикакскую публичную библиотеку, — в чулане для метел. Квиллер нёс поднос с хересом для неё и воду «Скуунк» для себя.

— Что тоже? — не понял Ян.

Спешивший к дому Циммерманов шериф кивнул мне и молча зашагал дальше.

— Я жажду услышать обо всем, что происходило на Дне Рождения Века, — заявил он.

— Мы тоже за деньги… За деньги людей убивали. И продолжаем убивать! И у наших… тех, кого мы убили, у них тоже были матери….

Он никогда не казался мне человеком, любившим читать.

— Так вот, — начала она, обещая обстоятельно обо всем доложить, — тебе, Квилл, это вряд ли понравилось бы. Обеденный зал выглядел, как конюшня: со стен свисает сбруя, официантки — в сапогах для верховой езды, словом, только лошадей не хватало! И еда, на мой вкус, отвратительная! Я заказала семгу; ума не приложу, что они с ней сделали.

— При чем здесь мы?! — возмущенно воскликнул Ян. — Мы воевали! С такими же солдатами. Ты же сам говорил, что или мы, или нас! Кого мы убивали? Этих отморозков, бандитов? Да, убивали. В честном бою. И мы, и они были вооружены. Не, Вампир, не путай! Это совсем разное…



— Разное? Черта с два! У них против нас не было никаких шансов, вообще никаких. Вооружены, говоришь? А у Фомича автомат в машине был…

— Ну а в остальном, прекрасная маркиза, как вам понравился вечер? — спросил Квиллер, перефразировав старую шутку.

Я стоял на веранде, пил одну чашку кофе за другой и курил. Потом попробовал найти какую-нибудь еду. Просто пытался себя чем-нибудь занять. Но кончилось все тем, что я начал думать о том, что происходит вокруг меня.

— Да он его даже взять не успел…

Прежде всего я позвонил Натали в Санта-Монику. Она сказала, что Эми только что ушла, из чего следовало, что моя жена провела там не больше часа. Тогда я позвонил на главный коммутатор «Керри, Крейн и Харди» в Лос-Анджелес, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце. В трубке послышался чей-то веселый голос.

— За длинными «приютскими» столами сидело человек сорок гостей… сорок замороженных «милых дам», каждая со свечечкой и картонкой со спичками… сорок пакетов с именинными подарками, включая пару гигантских — один, надо полагать, холодильник, другой, по всей видимости, велосипед.

— Его убили голыми руками, без всяких ножей и пистолетов. По твоей логике, у них тоже был честный бой…

– Привет, – сказал я. – Вас беспокоит почта Сиэтла. У нас пакет для… миссис Уолен. Кажется, он для завтрашней утренней встречи. Вам известно, где она остановилась, или мне отправить его прямо на адрес вашего офиса?

— И как отреагировала на них именинница?

— Вампир, я что-то не догоняю, ты кого защищаешь? Того, кто нашего друга убил, так?!

— Ян, я никого не защищаю, я просто пытаюсь понять его, но как-то…

— Шерли всегда очаровательна. Попросила сына отвезти все на грузовике домой, а уж там, сбросив туфли и с любимой кисонькой на руках, она что помельче и разглядит. И всем, почтившим её, пошлёт благодарственные открытки, которые они смогут вставить в рамку. То есть предполагается нечто художественное.

– Ну конечно. Кстати, а о какой встрече идет речь?

— Разумно. Умница она, твоя Шерли. Жаль, что я ни разу с ней не пересекся… А как прошли угадайки? Ты о них ничего не сказала.

— Кого его? Ты что, знаешь, кто убил Фомича?

– Понятия не имею, – ответил я. – Тут написано «встреча, вторник, утро». По-видимому, что-то важное.

— Скучно. Почему жук-светляк зажигает свой огонёк? Кому принадлежит шведская автомобильная фирма «Вольво»? Кто обследовал земли штата Айдахо в девятнадцатом веке?

Вампир не ответил. Он пару секунд подумал, затем сдернул с панели телефон и набрал несколько цифр.

Наступило недолгое молчание, а потом я вновь услышал веселый женский голос:

— Ты кому звонишь? — поинтересовался Ян. — Казаряну?

Оба они — члены Литературного клуба — привыкли к другим вопросам. Например, кому принадлежат эти строки: «Она идёт во всей своей красе — светла как ночь»[16], или: «Завтра, завтра, завтра-а дни ползут…»[17], или: «Мы порядок чтим везде, хаос держит он в узде»[18]?

– На самом деле в расписании нет никакой встречи. Похоже, завтра будет довольно спокойный день. Вы не могли бы узнать точнее?

— Фомичу… — глухо ответил Вампир, и Яну на секунду показалось, что Вампир действительно хочет связаться с покойным и спросить, кто его убийца.

– Я наведу справки и перезвоню, – сказал я.

— Лучшей частью вечера, — продолжала она, — была музыка. Молодой человек потрясающе играл на фортепиано. Популярное и классику. Ему переворачивала страницы симпатичная девушка. Говорят, она его шофер — или надо сказать «шоферица»? Сам он из-за каких-то проблем машину водить не может. Он ещё и настройщик. В «Старой усадьбе» он настраивал фортепиано Дорис четыре раза в год. Но в основном его приглашают играть за плату.

После третьего сигнала на другой стороне невидимый абонент взял трубку и равнодушно произнес:

Я сидел на стуле, смотрел в сторону леса и старался сохранять хладнокровие. Отсутствие ноутбука Эми и ее КПК теперь получило объяснение. Как и состояние ее письменного стола, если ей пришлось уезжать в спешке. То, что в нашем доме побывал чужак, теперь представлялось мне куда менее вероятным. В этом убеждали найденные окурки. А также мне это подсказывала моя интуиция.

— Слушаю…

Тут Полли остановилась перевести дыхание, и Квиллер спросил:

Я сидел, упираясь локтями в колени и закрыв лицо руками. Вместо того чтобы попытаться осмыслить происходящее логически, задавая последовательные вопросы для получения рациональной картины, для которой у меня не хватало информации, я позволил мыслям свободно скользить по моему сознанию. Пусть они сами выбирают подъемы и спуски, повороты и остановки – вдруг мне удастся увидеть ситуацию в ином свете и что-то понять.

— Ты кто такой? — хрипло спросил Вампир; он не верил, что тот человек решится взять трубку, и голос для него прозвучал неожиданно.

— Его, случайно, не Фрэнки зовут? Я полагаю, это его пригласили концертмейстером на «Кошек». Все это очень, очень интересно.

Если такая возможность и была, мне ее осуществить не удалось. Я обнаружил лишь один факт, который не укладывался в схему. Выйдя на веранду в тот день, когда Эми вернулась из Сиэтла, я заметил на перилах пепел. Тогда я решил, что он остался от моей последней сигареты. Но после сегодняшних находок это представлялось маловероятным. Быть может, кто-то стоял возле нас в тени уже тогда?

— А кто вам нужен? — Голос был спокойным, и Вампир немного заколебался: а может, ошибка в соединении.

Потом он спросил её, что Шерли собирается делать в своей книжной лавке.

В тени, но очень близко?

— Это номер девяносто восемь одиннадцать…

— У Шерли и у нас совершенно разные проблемы. «Бестселлеры» занимают столетнее здание с устоявшимся запахом пьянки в задних помещениях и сомнительной репутацией — не говоря уже о неисправных фановых трубах. Но с её ноу-хау и богатыми идеями «Бестселлеры» возродятся. Первым делом Шерли завела библиокота, брата нашего Данди, и хмурые лица покупателей расцвели улыбками. Потом, поскольку у нас на стене висит подлинный пиратский сундук, она поместила в «Бестселлерах» своё любимое произведение искусства… Ты знаком с роденовской скульптурой «Мыслитель»?

Я зашел в спальню и собрал в сумку смену одежды. Потом спустился по лестнице и отпер дверь, ведущую в гараж.

Видеть Квиллер её не видел, но знал, что она собой представляет: сидящий мужчина с кулаком под подбородком, локтем упирающийся в колено.

Там ровными рядами стояли коробки с вещами – и нашими, и оставшимися от прежних владельцев дома. В некоторых обнаружились старые семейные фотоальбомы – пожалуй, единственное, что осталось от моего детства. Мне было трудно поверить, что настанет время, когда у меня возникнет желание их снова открыть.

— Не знаю я, какой тут номер. — Голос остался спокойным, но что-то издевательское послышалось в нем, и у Вампира больше не осталось никаких сомнений: он разговаривал если не с убийцей, то с человеком, так или иначе связанным с ним.

— Саму скульптуру Шерли тоже не видела, но у неё есть фотография большого размера, в красивой раме, и она поставила её в центре зала. Очевидно, как девиз: «Мыслить, а не пить». А потом Шерли устроила среди покупателей конкурс на имя для библиокота, и его назвали Мыслитель — чудесное имя для киски.

Я прошел мимо коробок и старой мебели к дальнему углу, куда переставил тяжелый верстак. За ним находился встроенный в стену шкаф. Найдя в своей связке нужный ключ, я его открыл.

— Жаль, очень жаль, что я не знаком с Шерли. Как она выглядит?

Внутри был спрятан мой пистолет, завернутый в кусок ткани.

— Это была большая ошибка… — Голос Вампира дрожал от ярости.

— У неё импозантная внешность и очень приятная.

Он лежал здесь с того дня, когда мы въехали в дом, как воспоминание, задвинутое в самый темный уголок моей памяти. Я брал его с собой на работу каждый день в течение многих лет. Он был со мной в тот вечер. Долгое время мне не хотелось его видеть.

— У тебя что-то есть на душе, Полли, — сказал Квиллер. — И оно тебя сильно беспокоит с тех пор, как ты вернулась с вечера Шерли. Не хочешь эту тяжесть сбросить?

Я взял пистолет.

— Не понял. Это вы про что? — Теперь насмешка чувствовалась явственно.