Он пожал плечами.

— Если так, то откуда вы берете информацию об этой игре? Из газет?

— Я знаю основные правила. Беру кусочки из Интернета и складываю их.

Я широко открыла глаза, почувствовав себя обманутой. О\'Нил фанатично болел за «Детройт ред уингз». Эта страсть определяла его характер и оказывала влияние на все его действия: он был быстрым, искусным и временами жестоким. Зная болезненную страсть Сета к деталям, я не сомневалась, что он тоже поклонник хоккея, раз уж снабдил этой чертой своего главного героя.

Сет следил за мной, сбитый с толку выражением моего лица.

— Мы идем на хоккей, — заявила я.

— Нет, мы…

— Мы идем на хоккей. Подождите минутку.

Я бегом спустилась по лестнице, шуганула Дага от компьютера и получила нужную мне информацию. Все было так, как я и предполагала. «Буревестники» уже начали сезон.

— В шесть тридцать, — через несколько минут сказала я Сету, — встретимся на Ки-арене, у кассы. Я куплю билеты.

Он выглядел обескураженным.

— В шесть тридцать, — повторила я. — Это будет грандиозно. Вы сделаете перерыв и одновременно увидите настоящую игру. Вы же сами сказали, что сегодня вам не пишется.

Но главным было другое. Так я сумею выполнить поручение Пейдж, и при этом мне не придется много разговаривать. Во-первых, на стадионе обычно бывает очень шумно, во-вторых, мы будем слишком заняты зрелищем.

— Я не знаю, где находится Ки-арена.

— Отсюда можно пешком дойти. Ориентир — «Космическая игла». Памятник покорителям космоса и стадион — части городского культурного центра.

— Я…

— Так во сколько мы встречаемся? — Стальная нотка, прозвучавшая в моем голосе, говорила, что мне лучше не перечить.

— В шесть тридцать. — Он скорчил гримасу.

После работы пришлось кое-куда сходить. Продолжать заниматься загадкой охотника на вампиров можно было только после новой встречи с Эриком. К несчастью, суетный мир предъявлял свои требования, поэтому пришлось убить часть вечера на всякую ерунду. Вроде пополнения запасов кошачьей еды и кофе, проверки новой линии губной помады и так далее. Я даже не забыла купить дешевый, легко собирающийся шкафчик для книг, лежавших у меня в гостиной.

Моя активность не знала предела.

Перекусила я в индийском ресторанчике и сумела оказаться у Ки-арены ровно в шесть тридцать. Сета еще не было, но паниковать я не стала. Территория у культурного центра огромная, он наверняка бродит вокруг «Космической иглы» и пытается найти дорогу.

Я купила билеты и села на огромную цементную ступеньку. Вечер был прохладный. Я закуталась в толстый пуховый пуловер, с помощью трансформации сделав его немного плотнее, и начала наблюдать за людьми. Пары, группы молодых людей и дети шли болеть за своих, ожидая захватывающего зрелища.

Когда часы показали шесть пятьдесят, я занервничала. До начала матча оставалось всего десять минут. Может быть, Сет действительно заблудился? Я достала мобильник и позвонила в магазин. Возможно, он еще там? Нет, ответили мне, но я взяла у Пейдж номер его сотового. Набрав номер, я получила предложение оставить голосовое сообщение.

Я с досадой захлопнула телефон и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Времени еще достаточно. Сета в магазине нет. Это хороший признак. Значит, он в пути.

Но пробило семь, игра началась, а Сет так и не появился. Я снова набрала его номер, а потом тоскливо уставилась на дверь. Мне хотелось увидеть начало. Сет никогда не был на хоккее, но я любила эту игру и часто ходила. Постоянное движение и энергетика хоккея привлекали меня больше, чем любой другой вид спорта, хотя временами вспыхивавшие потасовки заставляли меня морщиться. Пропускать зрелище мне не хотелось, но что будет делать Сет, если придет и не увидит меня на условленном месте?

Я прождала еще пятнадцать минут, прислушиваясь к реву болельщиков, и наконец, признала правду.

Меня надули.

Это казалось неслыханным. Такого со мной не случалось… больше ста лет. Меня не столько разгневало это открытие, сколько ошеломило. Осмыслить весь ужас случившегося было невозможно.

«Нет, — спустя мгновение решила я, — это ошибка». Идти на стадион Сету не хотелось, но он не отказался. Если бы он передумал, то мог предупредить. А вдруг… вдруг что-то случилось? Вдруг он попал под машину? После смерти Дьюана никто не мог сказать, когда разыграется следующая трагедия.

Нет, пока я не получу дополнительную информацию, моя единственная трагедия — это пропуск игры. Я снова позвонила Сету, на этот раз оставив ему номер своего мобильника и сообщив места на трибуне. Если понадобится, можно будет выйти и забрать его. Я плюнула и пошла смотреть матч.

Но находиться там одной оказалось очень грустно. Другие пары сидели вместе, парни не сводили с меня глаз и время от времени подсылали ко мне очередного желающего пообщаться. Разговаривать мне не хотелось, но со стороны, видимо, казалось по-другому. Я часто отказывалась от приглашений, однако это не значило, что при желании я не могу их принять. Мне не нравилось, когда меня считали отчаявшейся и одинокой. Я достаточно часто испытывала эти чувства и во внешнем подтверждении не нуждалась.

Во время первого перерыва пришлось купить для утешения корн-дог.[30] Разыскивая в сумке мелочь, я обнаружила листок с номером телефона Романа. Во время еды я смотрела на него, вспоминала настойчивость зеленоглазого красавца и ругала себя последними словами. Внезапный удар обострил во мне желание с кем-то встретиться и напомнить себе, что если захочу, то вполне способна общаться с людьми.

Когда я уже приготовилась набрать номер, во мне проснулся здравый смысл. Внутренний голос предупредил, что я собираюсь нарушить старую клятву не встречаться с хорошими парнями, с лишним билетом можно поступить по-другому. Например, позвать Хью или кого-нибудь из вампиров. Это намного безопаснее.

Но… но они относились ко мне как к сестре. Хотя я тоже любила их как братьев, однако в данный момент быть сестрой не хотела. К тому же это нельзя было считать настоящим свиданием. Мы будем просто спутниками. К тому же все предосторожности, придуманные для Сета, будут действительны и для Романа. Все будет абсолютно безопасно… Я набрала номер.

— Алло?

— Мне надоело хранить ваше пальто.

Я почувствовала, что Роман улыбнулся.

— Я думал, что вы его уже выбросили.

— Вы что, с ума сошли? Оно же от Кеннета Коула.[31] Но я звоню не поэтому.

— Это я понял.

— Хотите сегодня посмотреть хоккей?

— Когда начался матч?

— Сорок минут назад.

Последовала пауза в стиле Сета.

— И вы только сейчас решили пригласить меня?

— Ну… Человек, с которым я собиралась пойти, не пришел.

— И решили позвонить мне?

— Ну, вы же очень хотели куда-нибудь сходить со мной.

— Да, но я… Подождите минутку. Значит, я у вас на втором месте?

— Не нужно так говорить. Думайте… ну, я не знаю… что вам предстоит сделать то, что другому оказалось не под силу.

— Как вице-мисс Америка?

— Слушайте, вы придете или нет?

— Соблазн велик, но в данный момент я занят. Хотя мне очень жаль. — Последовала еще одна пауза. — Впрочем, я могу подъехать к вам после матча.

Нет, так не пойдет..!

— А после матча буду занята я.

— У вас и вашего незадачливого спутника есть другие планы?

— У меня… нет. Я должна… собрать книжный шкаф. На это нужно время. Понимаете, работа тяжелая.

— А я как раз мастер на все руки. Увидимся через два часа.

— Послушайте, вы не можете… — Но он уже дал отбой.

На мгновение я от отчаяния закрыла глаза, потом открыла их и снова стала следить за игрой. Что я наделала?

После матча я поплелась домой. Радость, доставленная победой команды Сиэтла, не могла пересилить тревогу от того, что Роман окажется в моей квартире.

— Обри, — спросила я с порога, — что мне делать?

Кошка зевнула, показав маленькие нестрашные клыки. Я покачала головой.

— В отличие от тебя, я не могу спрятаться под кровать. Его этим не возьмешь.

Неожиданный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Долю секунды мне действительно хотелось залезть под кровать, но потом я все же впустила Романа. Обри мгновение изучала его, а потом пулей вылетела из спальни. Видимо, кошка была возмущена тем, что наше с ней одиночество нарушило существо другого пола.

Непринужденно одетый Роман принес шесть банок «Горной росы», два пакета «Доритос»[32] и коробку хлопьев.

— «Лаки Чармс»?[33] — спросила я.

— Настоящий деликатес, — объяснил он. — Подходит для любых строительных работ.

Я покачала головой, изумленная тем, как быстро он сумел пробраться в мой дом.

— Это не свидание.

Он притворился шокированным.

— Конечно. Иначе я принес бы «Каунт Чокулу».

— Я говорю серьезно. Это не свидание, — упрямо повторила я.

— Да-да, понял. — Роман опустил продукты на стойку и повернулся ко мне. — Ну, где ваш шкаф? Давайте начнем.

Я шумно выдохнула, ощутив облегчение от его деловитости. Никакого флирта, никаких заигрываний. Просто честная дружеская помощь. Он соберет мне шкаф, а потом уйдет.

Мы вскрыли огромную коробку и выудили оттуда полки, панели и полный набор винтов и гаек. Инструкции были краткими и состояли главным образом из рисунков со стрелками, показывавшими, что к чему крепится. Несколько минут мы пристально рассматривали детали, а потом решили, что начинать нужно с большой задней стенки. Мы плашмя положили стенку на пол и приставили к ней полки и боковые стенки. Когда стало ясно, что к чему прикреплять, Роман взял винты и гайки и начал искать, куда их вставлять.

Он осмотрел крепеж, заглянул в коробку, а потом уставился на шкаф.

— Странно…

— Что странно?

— Я думал… В большинстве таких изделий отверстия проделывают заранее, а к крепежу прилагают маленькую отвертку.

Я осмотрела доски. Никаких заранее проделанных отверстий. Никаких отверток.

— Нам придется заворачивать их самим.

Он кивнул.

— Отвертка у меня где-то была.

Роман покосился на шкаф.

— Не думаю, что это поможет. Нам понадобится дрель.

Его знания в этой области меня потрясли.

— Ничего такого у меня нет.

Мы понеслись в ближайший хозяйственный магазин и успели за десять минут до закрытия. Раздосадованный продавец показал нам нужную секцию и улизнул, предупредив, что времени у нас мало.

Мы долго смотрели на дрели и сверла, потом я обратилась за помощью к Роману.

— Понятия не имею, — после долгой паузы признался он.

— Кажется, вы сказали, что мастер на все руки.

— Ну… Да. — Вид у него был пристыженный. Впервые за все время нашего знакомства. — Я слегка преувеличил.

— Иными словами, солгали.

— Нет, просто преувеличил.

— Это то же самое.

— Нет. Не то же.

Но мне было не до семантики.

— Зачем вы так сказали?

Он уныло покачал головой.

— Во-первых, потому что мне хотелось вас увидеть. А во-вторых… Не знаю. Наверное, потому что вы сообщили, что это тяжелая работа. И я захотел вам помочь.

— Значит, я девушка, попавшая в беду? — пошутила я.

Он серьезно посмотрел на меня.

— Вряд ли. Но я хотел узнать вас лучше. Хотел, чтобы вы поняли: на уме у меня нечто большее, чем постель.

— Значит, если бы я предложила вам заняться сексом прямо в этом проходе, вы бы отказались? — Игривая реплика сорвалась с языка сама собой.

Это была защитная реакция. Шуткой я хотела скрыть неловкость, вызванную серьезностью его слов. Большинство парней мечтали всего-навсего затащить меня в постель. И я толком не знала, как вести себя с тем, кто к этому не стремился.

Моя неискренность сделала свое дело. Роман тут же восстановил прежнее очарование и уверенность в себе, и я едва не пожалела об этой перемене. Что-то будет дальше?

— Придется вас разочаровать. У нас всего шесть минут. Они закроют магазин раньше, чем мы успеем кончить. — Он с жаром переключился на сверла. — Напрасно вы такого невысокого мнения о моем таланте мастера на все руки. Я очень быстро учусь, так что это не преувеличение. К концу вечера все будет в порядке.

Увы, это оказалось неправдой.

Когда мы купили первую попавшуюся дрель и сверла и пришли домой, Роман начал составлять куски. Приложил к задней стенке полку, отметил дырку и начал сверлить.

Сверло прошло под углом и в полку не попало.

— Сукин сын! — выругался Роман.

Я подошла ближе и ахнула. Мы мрачно уставились на дыру в задней стенке.

— Может быть, ее удастся закрыть книгами, — предположила я.

Роман поджал губы и сделал еще одну попытку. На сей раз сверло в полку попало, но угол все же был заметен. Кое-что получилось только с третьей попытки.

К несчастью, со вторым отверстием история повторилась. Когда я увидела результат, то решила взяться за дело сама. Роман махнул рукой, признавая свое поражение, и отдал мне дрель. Я наклонилась над задней стенкой и правильно просверлила отверстие с первого же раза.

— О боже, — пробормотал он. — От меня никакого толку. Это я девушка, попавшая в беду.

— Неправда. Вы принесли хлопья.

Я закончила прикреплять полки. Наступила очередь боковых стенок. На задней стенке были небольшие отметки, показывавшие места соединения. Я осторожно попыталась совместить края.

Это оказалось невозможно. Вскоре я поняла причину. Несмотря на все мое сверлильное искусство, полки были привинчены неровно, со сдвигом то вправо, то влево. Боковые стенки не совпадали с краями задней.

Роман сел на диван и прикрыл ладонью глаза.

— О боже…

Я съела пригоршню «Лаки Чармс» и задумчиво сказала:

— Ладно. Давайте попробуем выровнять полки.

— Эта штука не выдержит тяжести книг.

— И все же постараемся сделать все возможное.

Мы стали возиться с первой боковой стенкой. На это ушло много времени. Шкаф выглядел ужасно, но все же стоял. Мы перешли к следующей стенке.

— Придется признаться, что эта работа не по моей части, — заметил Роман. — Но у вас талант. Вы настоящая мастерица на все руки.

— Я в этом не разбираюсь. Мой единственный талант не имеет никакого отношения к тому, что я должна делать.

— Вы еще никогда не говорили таким усталым тоном. Неужели дел, которые вы должны делать, так много?

Я едва не расхохоталась, вспомнив, что нужно суккубу для выживания.

— Можно сказать, да. Впрочем, как и всем.

— Да, конечно, но нужно отделить их от вещей, которые вам хочется делать. Не запугивайте себя необходимостью. Иначе жизнь теряет смысл. Превращается в выживание.

Я закрутила винт.

— Господин Декарт, ваше глубокомыслие мне не по зубам.

— Не увиливайте. Я говорю серьезно. Чего вы хотите от жизни на самом деле? Какого будущего ждете? Неужели вы собираетесь работать в книжном магазине до самой смерти?

— Ну, во всяком случае, какое-то время. А что? Вам это не нравится?

— Нет. Просто это не слишком серьезная профессия. Способ убивать время.

Я улыбнулась.

— Нет, это не так. А даже если и так, не слишком серьезные вещи тоже могут доставлять удовольствие.

— Да, но я обнаружил, что многие люди мечтают совсем о других занятиях. О слишком безумных, слишком трудоемких или таких, которыми можно заниматься только далеко от дома. Работник бензозаправки мечтает стать рок-звездой. Бухгалтерша жалеет, что изучала бухучет, а не историю искусства. Люди отказываются от своей мечты, потому что считают это невыполнимым или откладывают на потом.

Роман отвлекся от работы. Его лицо снова стало серьезным.

— Так чего вы хотите, Джорджина Кинкейд? Какова ваша безумная мечта? Мечта, которую вы считаете несбыточной, но продолжаете лелеять в глубине души?

Честно говоря, больше всего на свете мне хотелось любить и быть любимой, безо всех этих сверхъестественных сложностей. «Мелочь по сравнению с его великими примерами», — грустно подумала я. Мечта была не безумная, а просто невозможная. Я сама не знала, почему в последнее время так хотела любви. Может быть, я пыталась таким образом компенсировать неудачу своего брака со смертным, который сама же и разрушила. Или за прошедшие годы пришла к выводу, что любовь может приносить большую радость, чем удовлетворение физиологических потребностей. Впрочем, нельзя сказать, что это занятие мне не нравилось. Вызывать желание приятно, именно этого жаждет большинство смертных и бессмертных. Но любовь и физическое влечение — разные вещи.

Логично было бы вступать в связи с другими бессмертными, однако служители ада не отличались постоянством и надежностью. За прошедшие века у меня было несколько таких романов, но они закончились ничем.

Однако говорить об этом с Романом не имело смысла. Поэтому я призналась в своей второй по значимости мечте, удивленная собственной горячностью. Люди редко спрашивали, чего я хочу от жизни. Гораздо чаще задавали вопрос, какое положение я хотела бы занимать в обществе.

— Ну, если бы я не работала в книжном магазине, хотя мне там очень нравится, то хотела бы стать хореографом и ставить танцы в стиле лас-вегасских шоу.

Лицо Романа расплылось в улыбке.

— Ну, вот видите? Именно о таких невозможных вещах я и говорю. — Он наклонился вперед. — И что удерживает вас от танцев топлесс в костюмах из блестящей мишуры? Риск? Приверженность традициям? Страх перед чужим мнением?

— Нет, — грустно ответила я. — Просто я этого не умею.

— Неумение — это…

— Я не умею ставить танцы, потому что не могу описать их движений. Я пыталась, но ничего не вышло… Я не умею создавать, вот в чем дело. Не умею создавать новое. Творец из меня никудышный.

Он нахмурился.

— Не могу поверить.

— Нет, это правда.

Когда-то мне сказали, что бессмертные вообще не способны к творчеству: мол, это отличает их от смертных, которые должны оставить что-то после себя. Но я знала бессмертных, которые умели придумывать новое. Например, Питеру нравилось готовить. Хью использовал человеческое тело как холст для живописи. А я? Я не умела творить даже тогда, когда была смертной. Так что дело заключалось во мне.

— Если бы вы знали, я пыталась заниматься творчеством… Ходила на курсы рисования. Брала уроки музыки. Но в худшем случае терпела оглушительное фиаско, а в лучшем — слепо копировала произведение какого-нибудь гения.

— Но с этим шкафом вы не ударили в грязь лицом.

— Чужой проект, чужие указания… Это мне по плечу. Я сообразительна, наделена здравым смыслом, понимаю людей и могу с ними общаться. Могу подражать, могу научиться что-то делать правильно. Взять хотя бы косметику. Я умею красить глаза так же, как и остальные девушки, работающие в магазине, если не лучше. Но при этом пользуюсь чужими идеями. Например, иллюстрациями в журнале. Не могу придумать ничего своего. Лас-Вегас? Я могла бы танцевать в шоу, причем очень неплохо. Могла бы стать звездой любого ревю, исполняя танцы, которые поставил кто-то другой. Но сама не в состоянии придумать ни нового па, ни новой комбинации этих па.

С боковой стенкой было покончено.

— Не верю, — возразил Роман. Страстность, с которой он защищал меня от самой себя, была очаровательной. — Вы живая и умная. Очень сообразительная. Вы должны дать себе шанс. Начать с чего-то небольшого, а потом идти дальше.

— Вы хотите сказать, что нужно верить в себя? В то, что совершенству нет предела?

— Нет, я хочу сказать, что уже поздно и мне пора. Что шкаф собран и что я чудесно провел вечер.

Мы встали, подняли шкаф и прислонили его к стене гостиной. Потом сделали шаг назад и молча изучали его. В осмотре приняла участие даже Обри.

Все полки стояли под разными углами. Одна боковая стенка почти совместилась с краем задней, зато вторая отошла от нее на четверть дюйма. В задней панели зияло шесть дыр. Но хуже всего было то, что шкаф заметно дал крен влево.

Я непроизвольно расхохоталась. Через мгновение Роман последовал моему примеру.

— О боже, — наконец проговорила я, вытирая слезы. — Ничего страшнее в жизни не видела.

Роман открыл рот, собираясь возразить, но передумал.

— Вполне возможно. — Он отдал мне честь. — Но я думаю, он выдержит, мой капитан!

Мы отпустили еще несколько добродушных шуток, а потом я проводила Романа до дверей, вспомнив, что должна вернуть ему пальто. Он продолжал острить, но был расстроен неудачей со шкафом сильнее, чем я. Считал, что подвел меня. Почему-то его смущение казалось мне более привлекательным, чем остроумие и очаровательная бравада. Впрочем, они мне нравились тоже. Когда мы прощались, я смотрела на Романа и вспоминала его рыцарство и страстную веру в то, что я должна реализовать свою хрустальную мечту. Страх, который я неизменно ощущала в присутствии нравившихся мне мужчин, слегка утих.

— Но вы так и не рассказали мне о своей безумной мечте.

Глаза цвета морской волны подмигнули.

— Не такая уж она безумная. Мне хочется встретиться с вами еще раз.

«Не такая уж безумная». Я решила прыгнуть в воду.

— Ну, раз так… Какие у вас планы на завтра?

Он улыбнулся.

— Пока никаких.

— Тогда приходите в книжный магазин перед закрытием. Я даю урок танцев. На урок придет множество народу, так что мы оба будем в безопасности.

Его улыбка на мгновение поблекла.

— Урок танцев?

— Вы имеете что-то против? Передумали?

— Нет, но… Это будет как в Лас-Вегасе? В набедренных повязках и фальшивых бриллиантах? Если так, мне нужно будет приготовиться заранее.

— Вовсе нет.

Он пожал плечами и широко улыбнулся.

— Ладно. Прибережем это для нашего второго свидания.

— Нет. Вы забыли, что второго свидания не будет? Только одно. Мы больше не увидимся. Вы сами так сказали. Дали честное скаутское.

— Это тоже можно трактовать как преувеличение.

— Нет. Только как ложь.

— Ага… — Он снова подмигнул. — Значит, это все-таки не то же самое?

— Я… — Его логика заставила меня умолкнуть.

Перед уходом он отвесил мне еще один насмешливый поклон.

— До свидания, Джорджина.

Я вернулась в комнату, надеясь, что не совершила ошибку, и увидела сидевшую на полке Обри.

— Осторожнее, — предупредила я. — Я не уверена, что эта штуковина тебя выдержит.

Было уже поздно, но усталости я не чувствовала. После вечера, проведенного с Романом, мои силы утроились. Я шуганула Обри и начала загружать полки книгами. Казалось, шкаф должен был рухнуть, но этого почему-то не случилось.

Добравшись до пачки романов Сета Мортенсена, я внезапно вспомнила о катастрофе, случившейся сегодня вечером. Во мне снова вспыхнул гнев. За все это время он так и не объявился. Конечно, гипотезу о том, что Сет попал под машину, отвергнуть было нельзя, однако инстинкт подсказывал мне, что дело не в этом. Он просто кинул меня.

Хотелось спустить его книги в мусоропровод, но я знала, что никогда этого не сделаю. Я слишком их любила. Зачем наказывать книги за грехи их создателя? Я с тоской достала взятый в магазине экземпляр «Пакта Глазго». Внезапно мне мучительно захотелось прочитать свои пять страниц. Я бросила остальные книги и села на диван. Обри тут же прыгнула мне на колени.

Добравшись до последней из намеченных страниц, я обнаружила нечто невероятное. Кейди кем-то увлеклась. Это было неслыханно. Поклонник прекрасных дам О\'Нил недостатка в романах не имел, но Кейди хранила целомудрие, несмотря на намеки и шутки сексуального характера, которые она отпускала, сидя за столом с О\'Нилом. Пока ничего страшного не произошло, однако я уже чувствовала, что случится с Кейди во время расследования в Глазго.

Эта сюжетная линия захватила меня до такой степени, что я продолжила чтение. Чем дальше я читала, тем труднее было остановиться. Вскоре до меня дошло, почему я с таким удовольствием нарушала собственное правило пяти страниц. Мне хотелось как-то отплатить Сету.

Давно миновала полночь. Кейди легла с этим парнем в постель, а О\'Нил проявил несвойственную ему ревность и страшно разозлился, хотя сохранил внешний лоск. Чушь собачья. Я встала с дивана, надела пижаму и легла в кровать. Обри последовала за мной. Я снова продолжила чтение.

Я разделалась с книгой в четыре часа ночи. Глаза у меня воспалились, сил не осталось. Во время распутывания очередной тайны — как всегда очень сложной, — Кейди встретилась с этим парнем еще несколько раз. Почему-то линия, связанная с расследованием, стала казаться мне менее интересной, чем развитие отношений героев. Потом Кейди и шотландец расстались, Кейди и О\'Нил вернулись в Вашингтон, и статус-кво был восстановлен.

Я вздохнула и положила книгу на пол, не зная, что и думать, возможно, в этом была виновата усталость. Но затем я совершила героическое усилие: встала с кровати, нашла ноутбук, залезла в электронную почту «Изумрудного города» и отправила Сету дерзкое послание.

«Кейди получила свое. Что бы это значило?» А потом добавила: «Кстати говоря, хоккей был отличный».

Удовлетворенная тем, что выразила свое мнение, я быстро уснула… только для того, чтобы через несколько часов проснуться от звона будильника.

10

О господи, о чем я думала? Мне предстояло отработать целый день! Более того, до начала смены оставалось десять минут. На сборы времени не оставалось. Я вздохнула и трансформировалась. Халат сменился серыми слаксами и блузкой цвета слоновой кости, прическа и косметика стали безупречными. Но избежать чистки зубов и опрыскивания духами было нельзя. Справившись с этими задачами, я схватила сумку и понеслась сломя голову.

В вестибюле меня окликнул клерк.

— Для вас кое-что есть. — Он протянул мне какую-то плоскую коробку.

Продолжая думать о времени, я быстро сорвала бумагу и ахнула. На коробке было написано «Раскрась картинку». А под этим красовалась реклама: «Создайте собственный шедевр! Здесь есть все нужное, чтобы вы почувствовали себя настоящим художником!» Шедевр, который я могла создать, представлял собой пустынный ландшафт с гигантским кактусом с одной стороны и воющим койотом с другой. В небе парил орел, а рядом с ним проглядывала голова индейца, лишенная туловища. Большей дешевки и не представишь.

К коробке был приклеен листок бумаги. Записка гласила: «Начните с самого простого. С любовью, Роман». Почерк был таким красивым, что казался ненастоящим.

Я фыркнула и пошла дальше. Добравшись до своего кабинета, я села за компьютер и обнаружила второй сюрприз за сегодняшний день: еще одно электронное послание от Сета, отправленное в пять часов утра.


«Джорджина!
Несколько лет назад во время работы над «Богами золота» я познакомился на курсах по южноафриканской археологии с одной женщиной. Возможно, у женщин это проходит иначе, чем у нас, мужчин, но, когда я знакомлюсь с привлекательной женщиной, время для меня останавливается. Планеты выстраиваются в очередь, и я перестаю дышать. Ангелы сами спускаются, садятся ко мне на плечо и шепчут о любви и преданности, в то время как другие не столь небесные создания сулят более земные и плотские наслаждения. Догадываюсь, что это неотъемлемая черта человечества.
Но вернемся к этой женщине. Мы понравились друг другу и очень долго встречались. Иногда мы не могли расстаться ни на минуту, а потом не виделись месяцами. Должен признаться, второе происходило чаще по моей вине, чем по ее. Я уже говорил что Кейди и О\'Нил — публика очень требовательная. Когда я писал, то не мог думать ни о чем, кроме своего романа. И делать тоже. Я знал, что это причиняло ей боль, знал, что она была из тех людей, которым хочется создать семью и вести тихую и спокойную жизнь. Я таким человеком не являлся и не уверен, что стал им сейчас, но мне нравилось думать, что рядом всегда есть тот, на кого можно положиться и к кому я всегда смогу обратиться за помощью. По отношению к ней это было нечестно, нельзя все время держать человека в подвешенном состоянии. Мне нужно было покончить с этим раньше, но я оказался эгоистом и к тому же слишком любил комфорт.
Однажды я позвонил ей после нескольких месяцев молчания и с изумлением услышал на том конце провода мужской голос. Потом она взяла трубку и сказала, что встретила другого человека, так что больше мы видеться не сможем. Сказать, что я испытал шок, было бы преуменьшением. Я начал лепетать, что она мне очень дорога и не должна отказываться от связывавшего нас чувства. Она вела себя безупречно, понимая мое психическое состояние, но, в конце концов, поставила точки над i объяснив, что не могла ждать вечно. У нее есть своя жизнь.
Причин, которые заставили меня поведать вам случай из жизни Сета Мортенсена, две. Во-первых, я должен извиниться перед вами за вчерашнее. Несмотря на свое брюзжание, я все же собирался встретиться с вами. За пару часов до начала матча я приехал домой переодеться, и вдруг меня посетило вдохновение, которое не приходило ко мне весь день. Я начал писать, надеясь закончить через час. Но, как вы, наверное, догадываетесь, это заняло намного больше времени. Я совершенно забыл про игру… и про вас. Не слышал, как звонил мой мобильник. Не думал ни о чем, кроме того, как поскорее запечатлеть эту историю на бумаге (точнее, на экране).
Боюсь, именно в этом и состоит моя проблема. Так случилось с моей бывшей возлюбленной, так случается с моими родными и, к несчастью, произошло с вами. Только не напоминайте моему брату, как я чуть не пропустил его свадьбу. Миры и люди, обитающие в моей голове, настолько реальны, что я порой не могу отличить реальность от вымысла. Я вовсе не убежден в том, что мир Кейди и О’Ниле является моей выдумкой. Я ненавижу обижать людей. После этого я ужасно переживаю, но ничего не могу с собой поделать.
Конечно, это не оправдывает мое вчерашнее поведение, но я надеялся, что вы поймете, как тяжело жить в двух мирах одновременно. Я очень виноват перед вами.
Вторая причина заключается в ваших словах «Кейди получила свое». Думая о ее отношениях с О\'Нилом, я решил, что она не из тех женщин, которые будут ждать вечно. Поймите меня правильно: я не считаю, что у Кейди и моей бывшей гёрлфренд много общего. Кейди не стремится к мирной супружеской жизни с О\'Нилом. Она умная и страстная женщина, которая любит жизнь и хочет жить. Многих читателей огорчит, что она изменила О\'Нилу и перестала играть роль его комнатной собачки, но думаю, что это было необходимо. Давайте посмотрим в лицо фактам: О\'Нил без зазрения совести пользуется ее чувством и должен получить урок. Возможно, именно этого не хватало главным героям, чтобы пожениться? Читатели часто задают мне этот вопрос. Естественно, у меня, как их создателя, на устах печать, но могу сказать только одно: я задумал еще несколько книг с их участием, а после свадьбы главных героев читатели теряют к ним интерес.
Сет.



P.S. Кстати, я купил квартиру. Мисти была так возбуждена, что отвезла меня туда, после чего мы занимались любовью на гранитном парапете крыши.
P.P.S. Ладно, последняя фраза моя выдумка. Я уже говорил, что я мужчина. И писатель».


Я терла слипавшиеся глаза и лениво обдумывала содержание письма. Значит, у Сета была постоянная подружка. Вот тебе и раз. Впрочем, это не удивительно. Сексуальные сцены он явно писал с натуры, одной фантазии для этого недостаточно. И все же было трудно представить себе интроверта Сета принимающим участие в общественных мероприятиях, которых невозможно избежать при долголетней связи.

А объяснение того, почему он так и не пришел… Как к нему относиться? Он прав: взрыв вдохновения — не оправдание. Впрочем, теперь случившееся казалось не таким обидным: это была не сознательная грубость, а простая забывчивость. Нет, забывчивость — это тоже обидно. Рассеянность — вот подходящее слово. «Это не такая уж страшная вещь», — думала я, потому что только игнорирование реального мира позволяет ему создавать мир вымышленным. Просто я этого не знала.

Я думала над этим все утро. С каждой минутой мой вчерашний гнев уменьшался, а уважение к труду писателя возрастало. Когда наступило время ленча, мне стало ясно, что о вчерашнем недоразумении можно забыть. Он не хотел меня обидеть, а вечер получился неплохой.

Во второй половине дня ко мне забрел Уоррен.

— Нет, — тут же сказала я, увидев его взгляд. Я терпеть не могла его торопливость, но в ней было что-то зловеще притягательное. — У меня отвратительное настроение.

— Я тебе его улучшу.

— Говорят тебе, я бросаюсь на людей.

— Вот и прекрасно. Мне это нравится. — Во мне начал просыпаться инстинкт суккуба, требовавший пищи. Я разозлилась на собственную слабость. — Кроме того, я занята. У меня есть дела… Я должна… кое-что сделать. — Мои слова звучали неубедительно, и Уоррен это почувствовал.

Он подошел, опустился на колени у кресла и погладил мое бедро. На мне были слаксы из тонкого шелка, и ощущение пальцев, поглаживавших меня через ткань, было более возбуждающим, чем прикосновение к обнаженной коже.

— Как прошло твое вчерашнее свидание? — пробормотал он, затем поцеловал меня сначала в ухо, а потом в шею.

Несмотря на все свои благие намерения, я послушно нагнула голову. Ощущение было приятным, а когда Уоррен начал меня слегка покусывать, стало еще приятнее. Конечно, назвать его моим бойфрендом было нельзя, но наша связь носила более-менее постоянный характер.

— Нормально.

— Ты была с ним?

— Увы, нет. Я спала одна.

— Хорошо.

— Но сегодня вечером он придет снова. На урок танцев.

— В самом деле? — Уоррен расстегнул две верхние пуговицы на моей блузке, под которой был светло-розовый кружевной лифчик. Кончики его пальцев прошлись сначала по одной моей груди, потом по другой. Затем он начал ласкать через кружева сосок. Я закрыла глаза, удивленная силой собственного желания. Я помогла Хью подписать договор с Мартином слишком недавно, чтобы нуждаться в новом совокуплении. Но ко всегда жившему во мне голоду теперь примешивалось желание. Чистый инстинкт… — Мы представим его Марле.

Марлой звали жену Уоррена. Мысль уступить Романа этой старухе насмешила меня.

— Ты ревнуешь, — поддразнила я.

Потом притянула Уоррена к себе, и он опрокинул меня на стол. Я стала расстегивать его брюки.

— Да, — проворчал он, потом наклонился, снял с меня лифчик, потянулся губами к соску и вдруг замешкался. — Ты уверена, что не была с ним?

— Если бы что-то такое случилось, я бы запомнила.

Тут раздался стук в дверь. Уоррен быстро отпрянул в сторону и натянул брюки.

— Дерьмо!

Я рывком села и сползла в кресло. Пока Уоррен смотрел на дверь, я провела быструю трансформацию, приведя себя в порядок и застегнув блузку. Когда я удостоверилась, что мы оба прилично выглядим, то сказала:

— Войдите.

На пороге появился Сет. У меня отвисла челюсть.

— Привет, — пробормотал он, глядя то на меня, то на Уоррена. — Прошу прощения, что помешал.

— Нет-нет, ничуть, — заверил его Уоррен и нажал на кнопку селекторной связи, вызвав отдел по связям с общественностью. — У нас тут небольшое совещание.

— Причем не очень важное, — добавила я.

Уоррен смерил меня уничтожающим взглядом.

— Ох, — сказал Сет с таким видом, словно ему не терпелось удрать. — Я просто хотел спросить, успели ли вы пообедать… Я послал вам электронное сообщение.

— Да, я его прочитала. Спасибо.

Я молча улыбнулась Сету, надеясь таким образом дать понять, что простила его. Несчастное выражение его лица говорило, что его совесть пострадала из-за вчерашнего инцидента сильнее, чем мое самолюбие.

— Отличная мысль! — воскликнул Уоррен. — Давайте пообедаем втроем, идет? Мы с Джорджиной можем встретиться позже.

— Я не могу. — Пришлось напомнить, что у нас не хватает сотрудников, а потому заменить меня некому.

Когда я закончила, Уоррен нахмурился.

— Почему мы еще никого не наняли?

— Я как раз над этим работаю.

Уоррен ушел, забрав с собой очень недовольного Сета и оставив меня в одиночестве. Я почувствовала себя брошенной. Мне хотелось услышать продолжение рассказа о том, как творчество влияет на жизнь Сета. Я бы даже не возражала против того, чтобы меня опрокинули на стол. Ни того, ни другого. Нет в жизни счастья.

И все же кое-какую награду я получила. Около четырех пришла Тамми — та самая рыжая девушка из «Хрустального пинцета» — и помогла мне решить проблему кадров. Как я и предполагала, она привела с собой подругу. После краткого собеседования я убедилась в компетентности обеих и тут же оформила их, довольная тем, что одну задачу можно из списка исключить.

Когда магазин закрылся, недосып стал сказываться на мне еще сильнее. Никакого желания проводить урок танцев у меня не было.

Вспомнив, что нужно переодеться, я закрыла дверь кабинета и трансформировалась второй раз за день. Это оказалось легче легкого. Для танцев я выбрала платье без рукавов с облегающим лифом и широкой юбкой, подходящей для поворотов. Я выбрала теплые тона — смесь разных оттенков персикового с оранжевым, чтобы улучшить настроение. Лишь бы никто не заметил, что утром при мне смены одежды не было.

Когда из укрепленных на стенах колонок донесся голос одной из кассирш, объявивший о закрытии магазина, кто-то снова постучал в дверь. Я надеялась, что это опять Сет, но на пороге показался Коди.

— Привет, — заставив себя улыбнуться, сказала я. — Ну что, готов?

Около года назад я научила Коди танцевать свинг,[34] и у него неплохо получалось. Скорее всего, благодаря рефлексам вампира. В результате действительность превзошла его ожидания: Коди стал моим помощником во время импровизированных уроков танцев для персонала. Парень твердил, что от него мало толку, но во время двух уже прошедших занятий его поддержка оказалась бесценной.

— К чему, к танцам? Нет проблем.

Я осмотрелась по сторонам и убедилась, что мы одни.

— Ничего странного больше не было?

Коди покачал головой, его светлые волосы напоминали львиную гриву.

— Нет. Все спокойно. Наверное, мне просто показалось.