– Прекрасно, – сказала я хозяйке.

— Достаточно мощный, — проговорил не то женский, не то мужской голос.

Ситуация была противна до омерзения. Мое естество, воспитание и профессиональные привычки восставали против лжи, я не была приучена вести себя как хитрый продажный адвокат, которым могла стать, если бы проявила способность к махинациям, уверткам и склонность к работе на грани закона.



Хозяйка записывала в книге мое имя, когда пейджер завибрировал. Я прочитала на экране \"10-4\" и поспешила мимо бара обратно к машине. Мне ничего не оставалось, кроме как открыть переднюю дверь ресторана, потому что стекло в двери тонированное и через него ничего не видно. Заметила приближающуюся темную \"краун-викторию\".

Марино пока ничего не предпринимал. Волнение росло, пока Брей останавливала машину и выключала фары. Я была уверена, что она не будет долго ждать Чака, и уже представляла ее раздражение. Мелкие сошки вроде него не опаздывали на встречу с заместителем шефа полиции Дианой Брей.

— Чертежи? Пропали? Вот как! Ну, это по части майора Литлфилда… Вы же на самом деле сомневаетесь, что они пропали, а? Я хочу сказать, вы же знаете ученых, Вон Влак. Невероятно, в той лаборатории собрались самые рассеянные люди Северной Америки. Вы же не думаете, что могло быть еще что-то, а? Ну, шпионаж, саботаж и прочая гадость? Наверное, засунули не туда, вот и все… Вы согласны?

– Я могу вам помочь? – спросил бармен, протирая стакан.

Я продолжала наблюдать через едва приоткрытую дверь, спрашивая себя, что будет делать Марино.

Командир был жизнерадостный человек с низким зычным голосом, и если он смеялся — а это случалось весьма часто, — стекла в кабинете дрожали.

– Я жду человека, который не знает точно, где находится ваш ресторан, – ответила я.

– Скажите ему, мы рядом с салоном красоты \"У Мишель\", – посоветовал бармен, в то время как Марино выбрался из своего грузовичка.

— Когда я думаю, сколько мы тратим здесь денег на безопасность, — продолжал полковник, — мне кажется бессмысленным, если кто-нибудь не попытается что-нибудь украсть.

Я вышла, и мы вместе с ним направились к серому автомобилю. Брей нас не заметила, поскольку разговаривала по сотовому телефону и что-то записывала. Когда Марино постучал в стекло, она испуганно повернулась к нам. Ее лицо окаменело. Она что-то сказала в телефон и отключила его. Окно поползло вниз.

— Можно посмотреть на это и так, полковник, — ответил Джей. — Но я склонен согласиться с вашей первой теорией — кто-то положил чертежи не туда. Вероятно, рутинный расспрос сотрудников лаборатории все прояснит.

– Заместитель шефа Брей? Так и думал, что это вы! – воскликнул Марино, словно они были старыми друзьями.

Он наклонился и заглянул внутрь. Брей была явно растеряна и лихорадочно пыталась сообразить, как вести себя, показывая, что в нашей встрече нет ничего необычного.

– Добрый вечер, – вежливо сказала я. – Какая приятная неожиданность.

— Да, конечно, вы правы, — согласился полковник с некоторым разочарованием. — Давайте пройдем к Литлфилду. Я хотел бы участвовать во всем вместе с вами.

– Кей, какая встреча, – произнесла она ровным голосом. – Как поживаете? Итак, вы раскрыли маленький секрет Ричмонда?

– Я знаю большую часть маленьких секретов Ричмонда, – насмешливо ответила я. – Кстати, их, оказывается, очень много, если понять, где искать.

— Сколько на ваших часах, полковник? — спросил Джей, когда они шли по залитому солнцем дворику. Он думал о предстоящей встрече.

– Я почти не ем мяса, – переключилась на другую тему Брей. – Но здесь прекрасно готовят рыбу.

– Это звучит так же, как зайти в бордель, чтобы разложить пасьянс, – заметил Марино.

— Одиннадцать десять… Это вон в том здании. Кстати, я вот что хотел сказать. Не обращайте внимания на Пита Литлфилда. Он излишне эмоционален. И не любит этих немецких ученых, которые здесь работают. Сами почувствуете, но вообще-то он безобидный.

Брей не обратила на него внимания и безуспешно попыталась смутить меня взглядом. За много лет войны с нечестными сотрудниками, лживыми адвокатами и безжалостными политиканами я поняла: если смотреть человеку в переносицу, он воспринимает это как взгляд в глаза и чувствует себя неудобно, а я могла смотреть так хоть весь день.

– Я здесь обедаю, – сказала она, как будто ей было некогда.

Служба безопасности располагалась в маленькой комнате. За столом с кипами официального вида бумаг сидел человек с диковатыми глазами. Высокий, очень худой, лысый, постоянно хмурый. Когда вошли посетители, он пил чай из большой кружки.

– Мы подождем, пока не появится ваш спутник, – предложил Марино. – Мы не оставим вас в одиночестве в темноте и не допустим, чтобы к вам приставали в ресторане. Вы же вроде как стали знаменитостью.

– Я ни с кем не встречаюсь, – ответила Брей, раздраженно повысив голос.

— Чертежи парашюта? Ну да, разумеется. На этой неделе чертежи парашюта, на прошлой они не могли найти какой-то справочник, на следующей неделе будет что-нибудь еще.

– У нас в управлении никогда не было такой высокопоставленной женщины, к тому же настолько красивой и обожаемой журналистами, – не останавливался Марино.

Он начал перебирать папки, которые валялись не только на столе, но и на полу вокруг.

Она взяла с сиденья сумочку и пачку писем. Мы почти физически ощущали ее ненависть.

– А теперь, если позволите... – почти скомандовала она.

— Не понимаю, куда я положил меморандум об этой дурацкой штуке.

– Сегодня вам нелегко будет заказать столик, – сообщила я, когда она открыла дверцу машины. – Если вы, конечно, не заказали его заранее, – добавила, давая понять Брей, что знаю обо всем.

Самообладание и уверенность на секунду оставили ее, приоткрыв бушующую внутри злобу. Взгляд Брей ударил меня, а затем потух, когда она вышла из автомобиля и Марино преградил ей дорогу. Она не могла пройти, не обойдя его вокруг или не протиснувшись между ним и машиной, но ее чудовищное самомнение не позволяло это сделать.

— Может быть, вы отправили его в отдел кадров, Пит, — подсказал полковник. — Вспомните, как получилось с теми секретными протоколами в прошлом месяце. — Повернувшись к Джею, он пояснил, словно майора не было в комнате: — Пока разбирались, переполох был ужасный. В кадрах чуть с ума не сошли, потому что у них нет допуска к таким документам.

Она была едва ли не прижата к дверце своего сияющего нового автомобиля. От меня не ускользнуло, что она была одета в вельветовые джинсы, кроссовки и куртку Ричмондского управления полиции. Такая тщеславная женщина, как она, ни за что не появилась бы в хорошем ресторане в подобной одежде.

– Разрешите пройти, – повелительно сказала она Марино.

— Наверно, работа тут кипит, — быстро проговорил Джей, чувствуя, что назревает неприятная ситуация, которая может помешать его миссии. Было уже 11.15, до контакта оставалось 15 минут.

– Ой, простите! – Он торопливо отступил в сторону.

Я тщательно обдумывала свои следующие слова. Мне нельзя было обвинить Брей в открытую, но я собиралась дать понять, что ей ничто не сойдет с рук и если она будет продолжать свои интриги, то проиграет и заплатит за них.

— Кипит! — взорвался майор. — «Кипит» — не то слово! Это сумасшествие! Они все тут чокнутые. Наша база может взлететь на воздух вот так! — Он резко щелкнул пальцами. — Да они сами не знают, что творят, эти, в бункерах. Запускают свои «телефонные столбы», а когда до них доходит, что те вышли из-под контроля — фу! — уже слишком поздно, «столбы» улетели за сотни миль. А несколько недель назад одна из них упала в пятидесяти ярдах от будки часового. — Майор искоса, но многозначительно взглянул на полковника, как бы давая понять, что командир тоже несет за это ответственность.

– Вы же служите в полиции, – произнесла я задумчиво. – Может быть, объясните, как кто-то мог завладеть моим компьютерным паролем и пользоваться моим почтовым ящиком, получая и отправляя электронные письма от моего имени? А затем скорее всего тот же человек начал вести в Интернете глупый чат для идиотов под названием \"Дорогая Доктор Кей\".

— Вы имеете в виду управляемые ракеты? — удивился Джей.

– Это ужасно. Простите, что ничем не могу помочь. Компьютеры не моя специальность, – сказала она с улыбкой.

В свете неоновых фонарей ее глаза были похожи на черные дыры, зубы сверкали, как стальные кинжалы.

— Управляемые? Ха-ха-ха! Несколько месяцев назад другая угодила на кладбище в Хуаресе. Оказалось чертовски трудно забрать ее у мексиканского правительства.

– Все, что могу предложить, – это чтобы вы поискали злоумышленника среди ближайших людей; возможно, вы кого-то рассердили, с кем-то поссорились, – продолжала она свою игру. – Не имею представления, кто это может быть, но догадываюсь, что это ваш человек. Я слышала, ваша племянница – специалист по компьютерам. Может быть, она сможет вам помочь.

— Неужели правда? — воскликнул Джей. — Я думал, что ракеты всегда под контролем.

Меня взбесило упоминание о Люси.

– Я хотела с ней поговорить, – заметила Брей якобы между прочим. – Знаете, мы внедряем систему \"Компстат\" и нуждаемся в компьютерном специалисте.

— Ха-ха-ха! Эти проклятые немцы — им же нельзя доверять, — изрек майор.

\"Компстат\", статистическая компьютерная система, была новейшей технологической разработкой Нью-Йоркского полицейского управления, облегчавшей работу полиции. Для ее внедрения требовались специалисты по компьютерам, но предложить такой проект человеку с опытом и знаниями Люси было оскорблением.

– Можете передать ей, когда увидитесь в следующий раз, – добавила Брей.

Марино тоже кипел яростью.

Полковник повернулся к Джею, сияя.

– Нам действительно нужно как-нибудь встретиться, Кей, и поговорить о некоторых аспектах моей работы в Вашингтоне, – сказала Брей, как будто я всегда работала только в провинциальных городишках. – Вы даже не можете себе представить, на что способен человек, если пытается свалить вас. Особенно если это женщина. Я была свидетелем не одного увольнения, казалось бы, лучших людей.

– Уверена, так оно и есть, – ответила я.

— Видите, я вам говорил.

Она заперла машину и повернулась ко мне:

– Для сведения – здесь не нужно заказывать столик, чтобы посидеть в баре. Обычно я ужинаю именно там. Они великолепно готовят стейк, но я рекомендую попробовать омаров, Кей. А вам, капитан Марино, обязательно понравятся ломтики лука. Я слышала, что за них можно отдать жизнь.

— А, вот эти бумажки, — обрадовался майор. — Может, теперь-то уже отправимся в лабораторию? Я хочу их кое-чему поучить.

Мы смотрели, как она идет к ресторану.

– Проклятая сука, – сказал Марино.

– Пойдем отсюда.

— Хорошо, — сказал Джей, быстро поднимаясь. — Собственно говоря, нет надобности тратить ваше время, джентльмены. Я и сам прекрасно найду дорогу.

– Точно. Мне не хочется есть там, где побывала эта гадюка. Я даже не голоден.

– Скоро проголодаешься.

— Нет, нет. — Полковник тоже поднялся. — Мы хотим увидеть ФБР в действии.

Мы забрались в его машину, и я погрузилась в глубокое уныние, увязнув в нем, как в дегте. Мне хотелось хоть маленькой, но победы, вернуть светлый луч оптимизма, который только что исчез. Я чувствовала себя побежденной. Хуже того, я понимала, что попала в глупое положение.

— Да, нам лучше пойти, — согласился майор. — Эти немцы — упрямый народ. Вам может понадобиться помощь.

– Хочешь сигарету? – спросил Марино в темной кабине, нажав на прикуриватель.

Время близилось к критической черте. Они вошли в боковую часть здания, отделенную металлическими дверями. Из-за стола поднялся молодой, академического вида лейтенант.

— Доброе утро, полковник, майор.

– Давай, – тихо ответила я. – Скоро опять собираюсь бросить курить.

Полковник ответил на приветствие.

Он протянул сигарету и прикурил свою. Дал тлеющий прикуриватель. Марино поглядывал на меня, зная, как я себя чувствую.

— Это агент Вон Влак из ФБР, Он приехал в связи с пропажей документов.

– Все же думаю, что мы поступили правильно, – проговорил он. – Уверен, сейчас она опрокидывает стопку за стопкой, потому что мы ее уделали.

— Пропажей документов, сэр? — Лейтенант непонимающе переводил взгляд с полковника на майора. — Каких?

– Мы ее не уделали, – сказала я, щурясь на фары встречных автомобилей. – Боюсь, нам поможет только серебряная пуля. Теперь нам придется не только следить за их действиями, но и тщательно продумывать свои.

— Чертежей парашюта.

Я приоткрыла окно, и моих волос коснулся холодный ветер.

— А. Вот каких. Так мы нашли, сэр. Их положили не туда. В своем меморандуме службе безопасности я говорил, что чертежи, вероятно, находятся где-то вместе с другими документами. Мы, в общем-то, и не думали, что они потеряны… или что-то в этом роде. Вчера во второй половине дня я послал в службу безопасности сообщение, а чертежи отыскал сам.

– Чак так и не появился, – заметила я.

Пока лейтенант рассказывал, как он нашел пропажу, Джей внимательно осмотрелся. Почти сразу же он встретился взглядом с высоким светловолосым человеком в очках, стоявшим чуть поодаль от входа в комнату направо. Человек этот сразу же отвел взгляд и снял левой рукой очки, а потом сунул их в нагрудный карман под халатом. Джей сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Он приезжал. Ты просто не заметила, потому что он увидел нас первым и быстренько убрался.

— Ну, наверно, на этом дело о пропавших документах и кончается, Вон Влак, — заявил полковник. — Жаль, что вам пришлось приехать зря.

– Ты уверен?

— Э… раз уж я здесь, следует поговорить кое с кем из сотрудников, полковник. Это простая формальность, вы понимаете.

– Я видел, как его дерьмовая \"миата\" повернула на дорогу к торговому центру, а потом на полпути к автостоянке он вдруг развернулся и вылетел отсюда. И это было как раз в тот момент, когда Брей что-то сказала по телефону, увидев нас.

— Да, да, конечно, — согласился полковник. — Лейтенант, кто имел доступ к этим документам?

— Так… нас, в общем-то, всего трое. Капитан Брандт, я и герр Остермейер — он вон там. — Лейтенант кивнул в сторону комнаты. — Капитана Брандта сейчас нет, но я мог бы, вероятно…

– Чак – ее источник информации в отделе, – проговорила я. – Она даже может иметь ключ от моего кабинета.

— Все в порядке, — быстро проговорил Джей. — Я смогу получить необходимые факты от вас и этого сотрудника. Ну что ж, полковник, не смею больше задерживать вас и майора. Я закончу здесь и…

– Черт, вполне может быть. Но знаешь, док, оставь Чаки-малыша мне.

— Ничего, Вон Влак, мы подождем, пока вы закончите, и проводим вас.

– Не слишком увлекайся, Марино. Нам не нужны опрометчивые поступки. В конце концов, он работает у меня. Мне не нужны лишние проблемы.

— О, в этом нет необходимости, сэр. Моя машина стоит прямо у ворот.

– Именно это я и хочу сказать.

— Да чего там, Вон Влак. Мы вас не оставим на полпути. — Глаза полковника излучали дружелюбие.

Он высадил меня у офиса и подождал, пока я не села в свою машину. Я вырулила со стоянки, а потом мы разъехались по домам.

— Хорошо, — вздохнул Джей. — Итак, лейтенант, пожалуйста, расскажите мне всю эту историю — с момента, когда обнаружили пропажу чертежей.

Лейтенант принялся подробно и очень серьезно объяснять, как получилось, что чертежи попали не туда. Время уже приближалось к полудню, когда они вошли в комнату, где работал Франц Остермейер. Почти сразу Джей увидел логарифмическую линейку. Она лежала на углу стола, взять ее не составило бы труда.

Глава 19

Немец встал на ноги. Ему было лет сорок, черты лица резкие, волосы длинные, светлые. После того как их представили, Джей быстро сел на стул поближе к линейке и начал допрос.

В темноте лунным светом горели крохотные глазки мертвеца. Я понимала: они существовали только в моем воображении, – и казалось, эти глаза смотрят из недоступного пространства, где таились все мои страхи, которые не мог ощутить никто из тех, кого я знала. Ветер качал голые ветви деревьев, облака тянулись по небу, как развевающиеся стяги. Наступал холодный фронт.

— Часто случается, что документы попадают куда-то не туда?

По радио я услышала, что ночью температура может упасть чуть ли не до шести градусов, и это представлялось невероятным после нескольких недель теплой осенней погоды. Казалось, в моей жизни все пошло неправильно, не так, как нужно. Люси перестала быть Люси, поэтому я не могла ей позвонить, а она не звонила мне. Марино работал над раскрытием убийства, хотя больше не был детективом, а Бентон покинул меня и искать его было бесполезно. Я все еще не переставала надеяться, что он на своей машине подъедет к дому или зазвонит телефон и в трубке раздастся его голос, поскольку сердце отказывалось принимать то, что знал мозг.

— Конечно, — ответил немец надменным тоном. — Мы не идеальные люди. У нас бывают ошибки, как и у всех.

Я свернула с Центральной автострады на Кэри-стрит и, когда проезжала мимо торгового центра и ресторана \"Венеция\", заметила автомобиль, следующий за мной. Он двигался очень медленно и на значительном расстоянии, чтобы можно было различить сидевшего за рулем человека. Инстинкт подсказал мне сбавить скорость, и автомобиль тоже замедлил ход. Я свернула направо, на Кэри-стрит, и он последовал за мной. Я выехала налево, на Виндзор-фармз, и следом появился он, соблюдая все ту же безопасную дистанцию.

Майор тут же взорвался.

Мне не хотелось углубляться в этот район, потому что дороги там были узкими, извилистыми и темными. Многие заканчивались тупиками. Я повернула направо и набрала номер Марино, в то время как следовавшая за мной машина тоже свернула направо, и я испугалась еще сильнее.

— Вот уж за это я могу поручиться, — ядовито проговорил он. — Мне кажется, ваша братия хочет присвоить себе монополию на ошибки!

– Марино, – молила я в молчащую трубку, – пожалуйста, будь дома, Марино.

— Мой дорогой майор, — снисходительно проговорил немец, — мы — ученые, занятые чрезвычайно важным проектом, который должен принести благо всему человечеству. Это намного сложнее, чем сидеть за столом весь день и перекладывать бумажки с места на место.

Джей видел, что обстановка быстро накаляется. Майор, принявший замечание сугубо на свой счет, выглядел так, будто его ударили в солнечное сплетение. Полковник, напротив, тихо радовался, о чем свидетельствовал блеск его глаз.

Нажала на отбой и снова набрала номер.

— Я попросил бы вас, герр Остермейер! — голос майора был похож на кваканье. Он взял логарифмическую линейку и хлопнул ею по столу.

У Джея отвалилась челюсть. Герр Остермейер и глазом не моргнул, но его выступающий кадык дважды прыгнул вверх-вниз.

– Марино! Черт возьми, будь дома! – Я говорила в беспроводную гарнитуру, встроенную в приборную доску, а тяжелый домашний радиотелефон Марино все звонил и звонил.

Майор, пользуясь своим служебным положением, начал учить ученого уму-разуму, при этом водя линейкой перед носом немца. Джей понимал, что скоро майор отправится на кладбище в Хуаресе. А ему лучше всего уйти — пусть Остермейер сам выпутывается. Линейка-то, в конце концов, его.

Наверное, он, как обычно, положил трубку рядом с телевизором. Часто он не мог ее найти, потому что забыл поставить на место, в зарядное устройство. Может быть, его не было дома.

— Извините, майор, — сказал он, уже начиная паниковать, — но я опаздываю на встречу. — Джей поднялся, не сводя глаз с порхающей линейки. — Я пришлю вам копию своего отчета.

– Чего надо? – Его громкий голос испугал меня.

— Обязательно. Дорогу сами найдете? Если вы не против, я останусь здесь, надо кое-что объяснить майору. Желаю удачи.

– Это я.

— Желаю удачи, полковник. Удачи, майор.

– Проклятие! Если я еще раз ушибу колено об этот хренов стол...

Но майор не слушал. Он продолжал учить ученого-физика, как ему следует жить и работать.

– Марино, послушай!

У выхода Джей услышал холодный голос Остермейера:

– Еще один раз, и я выкину его на помойку и разобью к чертовой матери на мелкие кусочки! Прямо по чашечке! Его ни хрена не видно, так как он стеклянный, и попробуй угадать, кто сказал, что он будет здесь прекрасно смотреться!

— Майор, будьте любезны вернуть мне линейку, прежде чем вы погубите… — Джей вздрогнул, услышав, как линейка опять хлопнула по столу.

– Успокойся! – воскликнула я, глядя в зеркало заднего вида на преследующий меня автомобиль.

Он уже отъехал ярдов пятьдесят, когда оглушительное ба-бах! возвестило, что майор наконец навел полный порядок в лаборатории.

– Я выпил три пива и сейчас сижу голодный и уставший как собака. Чего надо? – повторил он.

Джей не оглянулся. Он взял перекинутое через свинку пляжное полотенце, принадлежащее семье О’Рурка, и аккуратно вытер лоб. Впереди простирались белые пески, над которыми дрожал горячий воздух…

– За мной кто-то следит.

Я свернула направо на Виндзор-уэй, направляясь обратно на Кэри-стрит. Я ехала с нормальной скоростью. Не делала ничего необычного, если не считать того, что удалялась от дома.



– Что значит, за тобой кто-то следит? – спросил Марино.

В Альбукерке ситуация для Элстона Дулитла складывалась весьма неблагоприятно. С наглостью, свойственной преступному миру, банда с бульвара Леопард нанесла новый удар. Сенсационным сделало это ограбление то, что четверо бандитов напали не на какой-нибудь крупный банк, а все на ту же хилую точку — да, да, на бульваре Леопард. Добыча их составила всего семь тысяч долларов, но разве в этом было дело?

– А как ты думаешь, что я могу иметь в виду? – вспылила я, так как опять ощутила страх.

Элстон Дулитл расхаживал по своему кабинету и изливал гнев на трех агентов.

– Тогда немедленно поезжай в мою сторону, – сказал он. – Выбирайся из своего паршивого района.

— Посмотрите на эти кадры. Черт возьми, да как вы могли принять этот сброд за индейцев?

– Я так и делаю.

Дулитл имел в виду запись, сделанную скрытой кинокамерой — кинокамеры установили во всех банках после полученного по телетайпу уведомления о готовящемся ограблении. В крошечном банке на бульваре Леопард камеру поставили в последнюю минуту, исключительно ради формальности: Дулитлу и в голову не приходило, что ограбление повторится. Просмотрев запись, Дулитл горестно вздохнул. Грабители не очень утруждали себя, маскируясь под индейцев. Они вчетвером ворвались в банк, размахивая автоматами Томпсона. Лица их были сильно разукрашены, но выглядели все по-разному: один оказался рыжий, второй с огрызком сигары во рту, а третий в солнечных очках.

– Можешь разобрать номер или что-нибудь еще?

— Но, шеф, — возразил Джо, — все свидетели в банке…

– Нет. Он слишком далеко. Похоже, он не приближается, чтобы я не смогла увидеть номер или его лицо.

— К черту всех свидетелей! — заорал Дулитл. — А если ты еще раз назовешь меня «шефом», я тебя отстраню на две недели без оплаты! Кто когда-нибудь слышал о рыжем индейце с автоматом? Не понимаю, как ты вообще окончил школу агентов. Ты же знаешь, что описания свидетелей ничего не стоят. — Он со злостью раздавил сигарету в пепельнице, полной окурков. — Каждый из вас должен понять следующее: у вас всего несколько часов, чтобы найти что-то существенное. Штат они покинуть не могут — полиция перекрыла все выезды. Главное — время. Каждая прошедшая минута даст им новый шанс. Вы должны потрясти всех информаторов, задействовать в эти дни кого только можно. Наших резидентов отозвали?

Я выехала обратно на скоростную автостраду, направляясь к Паувайт-паркуэй, и следящий за мной человек, по-видимому, сдался и отстал. Фары встречных машин и светящиеся огни реклам мешали сосредоточиться, сердце колотилось. Луна то появлялась, то исчезала в облаках, по стеклам хлестали порывы ветра.

Я набрала свой домашний номер, чтобы прослушать автоответчик. В трех случаях трубку повесили, а четвертое сообщение оказалось пощечиной.

— Да, ш… — так точно, сэр!

\"Говорит шеф Брей, – начиналось оно. – Приятно было встретить вас у \"Бакхеда\". Мне нужно обсудить с вами несколько процедурных вопросов. Расследование на месте преступления, работа с уликами и прочее. Мне хотелось бы встретиться с вами, Кей\".

— Каждые два часа докладывать мне.

Меня взбесило, что Брей назвала меня по имени.

Устало, очень устало Дулитл опустился в кресло. Он понимал, что вопрос о его карьере решится очень скоро. Директор уже успел прислать ему телетайп…

\"Возможно, мы сможем на днях пообедать, – продолжал звучать ее записанный голос. – Чудесный частный ленч в клубе \"Содружество\"\".

В двери появилась его секретарша, хрупкая, вечно испуганная девица.

Моего телефонного номера не было в книге, я редко давала его посторонним, но для меня не было загадкой, как его могла узнать Брей. Его имели все мои сотрудники, включая Раффина.

— Мистер Дулитл, звонит мистер Вон Влак.

\"На случай если вы еще не слышали, – продолжалось сообщение Брей, – сегодня Эл Карсон подал в отставку. Вы его, конечно, помните. Начальник департамента расследований. Очень жаль. Его обязанности будет временно исполнять майор Инман\".

— Кто?

Я притормозила у будки контролера и опустила жетон в приемный автомат. Поехала дальше. Из проезжавшей мимо видавшей виды \"тойоты\", набитой подростками, на меня нагло уставились мальчишечьи глаза. Один из подростков ни с того ни с сего отчетливо выругался в мою сторону.

— Мистер Вон Влак. Новый агент.

Я сосредоточилась на дороге и вспомнила то, что сказал Вагнер. Кто-то давил на конгрессмена Коннорса с целью протолкнуть закон, по которому мой отдел перейдет из департамента здравоохранения и социального обеспечения в ведение департамента общественной безопасности.

— Хорошо, я отвечу, — сказал он, мрачно хмурясь. — Алло, Вон Флак?.. Совершенно верно, всем было велено явиться сюда… Нет, я не слышал ни о каком взрыве… Понятно… Одна из лабораторий? Понятно… Думаешь, то самое здание, в котором ты был? Так… Ну, они там постоянно что-нибудь взрывают… Меня это сейчас не очень волнует. Подождем, пусть они нам официально сообщат. К тому времени О’Рурк может уже вернуться, он и займется. А ты давай быстренько сюда. Нам понадобится много людей для этого дела с бульваром Леопард… — Дулитл бросил трубку на рычаг. — Мисс Квинби!

Секретарша возникла в двери с блокнотом для стенографирования.

Женщины не могли стать членами клуба \"Содружество\", в котором половину деловых и политических соглашений заключали представители старинных родов. Говорили, что эти мужчины, многих из которых я знала, собирались в закрытом бассейне – большинство в обнаженном виде. Они торговались и политиканствовали в раздевалке, и на этот форум женщин не допускали.

— Да, мистер Дулитл?

Поскольку Брей могла пройти в ворота этого элитного клуба, основанного в восемнадцатом веке, только в качестве гостя, мои подозрения насчет ее намерений практически подтвердились. Брей лоббировала интересы членов законодательного собрания штата и крупных бизнесменов. Она хотела стать главой департамента общественной безопасности и перевести мой отдел в свое подчинение. Тогда она могла уволить меня самостоятельно.

— Скажите Холлоуэю, когда вернется, чтобы не давал этому новому парню никаких поручений. Похоже, он из тех, с кем всегда что-нибудь случается. Каких-то несколько часов провел в Уайт-Сэндз — и там взорвалась лаборатория.

Я миновала платную автостраду и увидела дом Марино задолго до того, как подъехала к нему. Яркие, кричащие рождественские украшения, включая гирлянды из трехсот тысяч лампочек, светились на горизонте, как вход в парк с аттракционами. Оставалось только влиться в поток машин, следовавший к дому Марино, потому что в Рождество он превращался в главную достопримечательность Ричмонда. Люди не могли отказать себе в удовольствии посмотреть на действительно поразительное зрелище.



— Дентон… — Джей нервно покашлял, — Роберт. — Он попробовал улыбнуться, но каменное лицо хранительницы архива стало стальным. Джей звонил сюда несколько минут назад — и наконец-то ответила Крикет Кент! Но когда он завернул за угол в холле, то с ужасом увидел все ту же миссис Фрайхоффер.

Между деревьев всеми цветами радуги сверкали огни. Во дворе сияли неоновые Санта-Клаусы, снежные бабы, паровозики и игрушечные солдатики. У боковых дорожек на карауле вытянулись разноцветные столбы, и на крыше гирляндами были выложены рождественские приветствия. В той части двора, где редко можно было встретить хоть один цветок, а трава круглый год оставалась бурой, Марино соорудил веселый парк. Там был Северный полюс, на котором Санта-Клаус с женой обсуждали предстоящие планы, рядом пел неоновый церковный хор, на трубе сидели белые фламинго, вокруг праздничной елки кружились фигуристы.

— Кажется, вы уже читали это досье.

По улице прополз белый лимузин, за ним показался церковный микроавтобус, а я, освещенная со всех сторон, пойманная лучом прожектора, поспешила вверх по ступенькам.

— Это верно, — согласился Джей. — Но ФБР, как вы знаете, работает очень тщательно.

– Каждый раз, как вижу это, убеждаюсь, что ты выжил из ума, – сказала я, когда Марино открыл дверь и я быстро скользнула в дом, прочь от любопытных глаз. – Прошлый год тебя ничему не научил.

Женщина с силой выдохнула и отправилась искать досье. Джей стал оглядываться — нет ли следов Крикет. Пара белых перчаток и сумочка на одном из столов… очень хорошо. Из сумочки выглядывает уголок авиабилета. Ничего странного, что он не мог ее найти. Может быть, летала в Сан-Франциско. Но самое главное — сейчас она здесь.

– Я поставил три дополнительных предохранителя, – гордо заявил он.

На нем были джинсы, носки и не заправленная в брюки красная фланелевая рубашка.

Да, обстановка улучшается. И не только в архиве. Банда с бульвара Леопард благополучно пробралась через полицейскую сеть, и деятельность отделения ФБР вернулась к норме. Джею ничего серьезного не поручали. Инцидент в Уайт-Сэндз его очень беспокоил. Боб О’Рурк, расследуя взрыв, тщательно расспрашивал Джея. Джей держался своей версии. Когда он уходил из лаборатории, все было в порядке. И это соответствовало истине. Джей пытался связаться с Тедом Саммерсом, но тот уехал в Европу. От Эверетта Ривза никаких сигналов не поступало. Может быть, Джея уже списали со счетов. Ну и прекрасно. Время шло, и оно было его союзником. Каждый день приближал Джея к окончанию его двухлетнего контракта с организацией.

– По крайней мере я могу прийти домой и хоть чему-то порадоваться, – сказал Марино. – Пиццу скоро привезут. У меня есть бурбон, если хочешь.

– Какую пиццу?

После нескольких недель бесплодных попыток он наконец-то дозвонился до Крикет.

– Ту, что я заказал. В ней есть все на свете. Я всегда ее заказываю. В магазине даже не спрашивают адрес. Просто везут на огни моего дома.

— Роберт Дентон! — По голосу можно было понять, что досье Роберта Дентона ему выдают в последний раз.

– Как насчет горячего кофе без кофеина? – спросила я, уверенная, что он такого не держит.

— Спасибо, мадам, — Джей вытащил ручку и начал делать пометки.

– Ты что, издеваешься?

— Привет.

Проходя через гостиную на его маленькую кухню, я с интересом осмотрелась. Разумеется, он украсил дом и внутри. У камина стояла мигающая огоньками елка. Вокруг нее были навалены подарки, почти все бутафорские, а каждое окно обрамляли гирлянды лампочек в виде маленьких жгучих перчиков.

Он быстро повернулся — и утонул в глазах Крикет Кент. Покрытая загаром кожа, широкая улыбка, гордо поднятая голова — в это мгновение Джей был уверен, что никогда не видел столь красивой девушки.

– Мне звонила Брей, – начала рассказывать я, наливая воду в чайник. – Кто-то дал ей мой номер.

— Я… э… работаю.

– Догадайся кто. – Марино рывком открыл дверцу холодильника. Его хорошее настроение улетучивалось на глазах.

— Вижу, — фыркнула она. — Опять мистер Дентон?

– И, по-моему, я знаю почему.

— Извините, — сказал Джей, закрывая папку, — это секретная информация. Вы понимаете. Кстати, где вы были, а? Я звонил.

Я поставила чайник на плиту и включила горелку. Задрожало синее пламя.

— О, в разных местах. — Крикет улыбнулась. — Здесь я работаю всего несколько дней в месяц — когда у них отчет. В такое время у них тут напряженка.

– Сегодня уволился заместитель шефа Карсон. Или предположительно уволился.

Марино с хлопком открыл банку пива. Если он знал об этих новостях, то виду не показал.

— Тогда понятно, почему я не мог вас застать. А по каким числам вы обычно работаете?

– Ты знал, что он ушел? – спросила я.

— Когда как, все зависит от бухгалтерии. Меня берут в помощь.

– Я больше ничего не знаю.

— Крикет, в этой обстановке разговор не очень-то получается. Может, пообедаем вместе? В субботу вечером.

– Очевидно, его обязанности будет исполнять майор Инман.

Крикет колебалась не дольше секунды.

– Ну конечно, конечно, – громко заявил Марино. – И знаешь почему? Поскольку есть две майорские должности, одна для полиции в форме, другая для отдела расследований, Брей посылает своего мальчика из патрульной службы, чтобы тот подмял под себя расследования.

— Мне очень жаль, Джей. Не подумайте, что я избегаю вас, но, боюсь, я буду ближайшие недели занята. Вы могли бы позвонить в следующем месяце? Я буду рада с вами пообедать. Обещаю.

Он тремя глотками опрокинул в себя пиво, яростно смял банку и выбросил в мусорную корзину, но промахнулся и банка загремела по полу.

Улыбка, которой она все это сопровождала, вовсе не приободрила Джея.

— Но я даже не знаю, куда вам звонить. Вот если бы вы мне дали свой домашний телефон…

– Ты представляешь, что это значит? – спросил он. – Тогда позволь объяснить. Это значит, что Брей теперь заправляет и патрульной службой, и расследованиями, то есть всем бестолковым управлением полиции, и, возможно, будет контролировать его бюджет. А шеф полиции – ее страстный поклонник, так как она выставляет его в выгодном свете. Скажи, каким образом эта женщина смогла такое сотворить спустя всего три месяца после приезда?

— Звоните мне сюда, о’кей? В следующем месяце. Буду ждать.

– Несомненно, у нее есть связи. И вероятно, были до назначения на должность. Я не имею в виду только шефа полиции.

— Конечно, — кисло сказал Джей. — Если нет варианта получше.

– Но с кем она связана?

— Но…

– С кем угодно. Сейчас это не имеет значения. Слишком поздно выяснять. Нам приходится бороться с ней, а не с шефом. Именно с ней, а не с человеком, который стоит за всем этим делом.

— Мисс Кент, — послышался раздраженный голос миссис Фрайхоффер, — вам опять звонят по межгороду.



Он открыл еще одну банку пива, сердито меряя шагами кухню.

Ну вот, наконец Джей попал с Крикет Кент в Латинский клуб. Более приятного вечера он еще никогда не проводил. Пообедав, они сидели за столиком, разговаривали, потягивали вино.

– Теперь я знаю, почему Карсон появился на месте преступления. Он понимал, что происходит. Знал, как гнусно пахнет это дело, и, возможно, пытался по-своему предупредить нас или просто прощался. Его карьера закончена. Это конец. Последнее место преступления. Прощание с работой.

В этот же день, несколькими часами раньше, Джею удалось связаться с Тедом Саммерсом, который только что вернулся из Европы. Тед сказал ему, что у мистера Уоллингфорда случился небольшой сердечный приступ, он в Найравиллской больнице и быстро поправляется. Тед дал понять, что еще не знает всех подробностей, но ему уже известно: мистер Уоллингфорд и Хоукинс недовольны тем, как Джей справился с заданием в Уайт-Сэндз.

– Он очень хороший человек, – сказала я. – Черт возьми, Марино, не может быть, чтобы мы ничего не могли сделать.

Крикет заметила, что уже поздно, и Джей нервно взглянул на часы.

Его телефон зазвонил, напугав меня. С улицы доносился непрерывный шум машин.

— Я прекрасно провела время, Джей.

– Брей хочет поговорить со мной о так называемых изменениях, которые она навязывает.

— А знаете, вы ведь так и не сказали, где были последние несколько недель.

– Естественно, – ответил он, шлепая по линолеуму мягкими носками. – И наверное, она хочет заставить тебя бросить все, когда решит пригласить тебя на ленч, чтобы съесть между первым блюдом и десертом.

— Я говорила. Накопилось много личных дел, вот и все,

— Но разве вы не уезжали? — с любопытством спросил Джей. Он ведь видел авиабилет в ее сумочке…

Он схватил телефонную трубку.

Крикет помолчала, затягиваясь сигаретой.

— Почему вы спрашиваете? — она улыбнулась, но как-то механически.

– Чего надо? – заорал Марино на беднягу на другом конце линии. – Да, ага, да, – продолжал он, внимательно слушая.

— Ну, я не знаю… Просто…

Я покопалась на полках и нашла мятую коробку чайных пакетиков \"Липтон\".

— В общем-то, да, я уезжала. К подруге. — Крикет отвернулась, показывая всем видом, что продолжать эту тему не хочет.

– Я слушаю. Почему бы вам не поговорить со мной? – негодующе сказал Марино в трубку.

А если, подумал Джей, не к подруге, а к другу? Он долго молчал, потом, встрепенувшись, предложил:

Он прижимал телефон к уху, вышагивая по кухне.

— А не устроить ли нам завтра маленький пикник? Погода обещает быть хорошей. Мы могли бы прокатиться куда-нибудь.

– Это веская причина, – согласился он. – Подождите, я спрошу ее.

Он закрыл рукой микрофон и шепотом спросил:

– Уверена, что ты доктор Скарпетта?

Вернулся к телефону.

– Она говорит, что была ею последний раз, когда проверяла свои документы, – и раздраженно сунул мне трубку.

Девушка откинулась на спинку кресла, медленно поднялся завиток дыма от сигареты, вуалью закрывая ее лицо. В подобные моменты она его особенно смущала: когда он задавал ей более-менее серьезный вопрос, она умолкала на некоторое время или, если курила сигарету, делала глубокую затяжку, важнее всего для нее обдумать ответ, и он чувствовал себя неловко.

– Да? – сказала я.

– Доктор Скарпетта? – произнес незнакомый голос.

— Не завтра, — сказала она наконец. — Может быть, в следующий уик-энд.

– Слушаю.

– Меня зовут Тед Франсиско, я из оперативного отдела БАТ в Майами.

— О, прекрасно! — обрадовался Джей. — Как насчет воскресенья? Договоримся окончательно?

Я застыла, как под дулом пистолета.

– Люси сказала, что капитан Марино может знать, где вы находитесь, в случае если мы не застанем вас дома. Вы можете поговорить с ней?