– Да… просто мсье Туссен накричал на меня во время последнего урока.
Я послал ей обнадеживающую улыбку.
– Как тебе известно, это не редкость в консерватории.
Элле пожала плечами.
– Я знаю. Но, честно говоря, не думаю, чтобы я когда-либо нравилась мсье Туссену. Он считает ниже своего достоинства учить девочку-подростка. И, разумеется, он прав. Но в последние несколько недель, когда он учил меня правильно читать партитуру, его замечания были особенно ядовитыми.
– Не беспокойся об этом. Я уверен, его просто раздражает то обстоятельство, что ты не училась музыке должным образом. У меня были сходные моменты с мсье Иваном.
– Ты прав. Но во время сегодняшней вспышки он сказал нечто странное.
– Что именно? – поинтересовался я.
– По его словам, если бы я не была отпрыском «великого русского», то он бы заставлял меня учиться по ночам, без отдыха и сна. У меня кровь застыла в жилах. Я спросила его, что это значит. Он рассмеялся и обозвал меня дурочкой, если я думаю, что он согласился учить меня только из-за моего музыкального таланта. Я продолжала настаивать. Тогда он разъярился и заявил, что у него нет времени возиться с детьми и что мсье Рахманинов должен слезть со своего трона и сам заниматься этим.
– Ох, – вырвалось у меня.
Элле нахмурилась.
– Когда я призналась, что не понимаю, он снова засмеялся и пообещал написать «великому русскому» и сообщить, что его дочь совершенно бестолковая. Тут появился мсье Иван и предложил Туссену выйти в коридор для разговора. Какое-то время они говорили, потом он вернулся и отпустил меня домой. – Элле вопросительно посмотрела на меня. – Как думаешь, что он имел в виду, когда говорил о Рахманинове?
Я медленно отпил глоток английского чая.
– Возможно, мне удастся пролить свет на эту ситуацию.
Она выглядела растерянной.
– Что ты хочешь этим сказать, Бо?
Я со вздохом объяснил ей выдумку мсье Ивана. Когда я замолчал, Элле казалась совершенно подавленной.
– Значит… значит, я получила место в консерватории не из-за своего таланта?
– Это не так. Мсье Иван сказал, что, как дочь Рахманинова, ты получишь право на прослушивание. Уверяю тебя, все остальное было достигнуто только благодаря твоим музыкальным способностям.
– Они все считают меня брошенной дочерью Рахманинова?
– Только Туссен и Мулен. Пожалуйста, постарайся не беспокоиться. Я поговорю с мсье Иваном на следующем уроке и получу от него разъяснение ситуации.
Но мне так и не представилась возможность поговорить с мсье Иваном. Спустя несколько дней, когда я спал в доме Ландовски, меня разбудил какой-то треск. Я распахнул глаза и сбросил одеяло. Несмотря на новую жизнь под домашним кровом, я был рад тому, что на подсознательном уровне сохранял повышенную бдительность. Мое бывшее существование на мерзлых пустошах гарантировало сон «вполглаза», как выражался мой отец.
Часы на моем столе показывали два часа ночи. Я окончательно проснулся и услышал второй характерный звук: скрип открывшейся входной двери.
Я был не один. Я выглянул в окно и не увидел света в коттедже Эвелин, но не стал утешаться мыслью о том, что она почему-то решила посетить хозяйский дом глухой ночью. Я как можно тише подкрался к двери спальни и повернул ручку. К счастью, дверь открылась бесшумно. Внимательно прислушавшись, я различил скрип половиц под чьими-то шагами внизу и рефлекторно нащупал кошелек у себя на шее.
Неужели это он? Значит, ему каким-то образом удалось найти меня?
Этого момента я боялся с самого начала.
Несмотря на ужас, пронизавший мое существо, я имел одно тактическое преимущество перед взломщиком. Я хорошо знал дом Ландовски, а стуки и скрипы свидетельствовали о том, что пришелец незнаком с обстановкой. Я подумал, не стоит ли спрятаться, но решил, что это бесполезно: среди ночи поиски могли продолжаться до тех пор, пока меня не найдут. Я думал и о побеге, о возможности метнуться к входной двери и убежать в ночь. Но если это был он, то вряд ли дистанция в несколько миль между нами будет достаточной, чтобы защитить меня. К сожалению, я пришел к выводу, что лучшим выходом будет нападение.
Я медленно вышел на лестничную площадку и прислушался к шагам внизу. Казалось, что пришелец методично обыскивает дом. Разумеется, предметом его поисков мог быть только я. В конце концов, звук шагов удалился к восточному крылу дома, в сторону гостиной и библиотеки, и я решился действовать. Я украдкой спустился на первый этаж и пошел в противоположную сторону, к мастерской, где хранились резцы и зубила мсье Ландовски. Я взял самые острые инструменты и вернулся в коридор, держась ближе к стене, чтобы не попасть под лунный свет. Там было тихо. Где же он?
Когда я снова шагнул вперед, кто-то, затаившийся сзади, обхватил меня руками и с силой оторвал от пола. Я лягнул ногой, целясь в колено нападавшего, и сдавленный вскрик дал понять, что удар достиг цели. Незнакомец споткнулся и разжал руки, когда мы оба повалились на пол. Во время схватки я выронил зубило и зашарил по полу, стараясь найти его в темноте. За эти несколько секунд нападавший успел подняться на ноги и метнулся по коридору в гостиную. К счастью, я нащупал зубило и сразу же побежал за пришельцем.
– Покажись! – крикнул я с нескрываемой яростью. В гостиной было тихо, и я видел лишь силуэты мебели в лунном свете.
– Ты никогда не был трусом, Криг, – продолжал я, но никто не ответил. – Давай посмотрим друг на друга. Ты знаешь, что я не хочу драться с тобой. Я взял это зубило только для защиты. Есть вещи, которых ты не понимаешь… вещи, о которых я давно хочу рассказать тебе. Пожалуйста, покажись, и я все объясню.
По-прежнему тишина. Я почувствовал слезы, подступившие к глазам.
– Почему ты вообще решил, будто я способен на такое? Мы были друзьями. Мы были братьями. – Я смахнул слезы и постарался сосредоточиться. – В тот день я убежал лишь потому, что узнал о твоем намерении убить меня. Я был маленьким мальчиком, как и ты, Криг. Теперь мы молодые люди и можем все решить спокойно. – Поколебавшись, я сделал последнее заявление в надежде выманить его из укрытия: – Алмаз у меня. Я не стал продавать его. Я могу отдать его тебе прямо сейчас: он лежит в кошельке у меня на шее. Просто покажись, и мы договоримся. Потом ты уйдешь, и мы больше никогда не встретимся, если ты так захочешь.
За шкафом в дальнем конце комнаты скрипнула половица. Я знал, что упоминание о драгоценном камне должно выманить его из укрытия.
– Алмаз, говоришь? Так вот что ты носишь в этом кошельке!
Я узнал голос, который принадлежал вовсе не Кригу. Из сумрака появилась фигура, и я увидел лицо.
– Мсье Туссен?
– А знаешь, ты удивительно красноречив для немого мальчика.
– Что вы здесь делаете? Чего вы хотите?
– Я не люблю, когда меня надувают, мальчик. Парижская консерватория – это величайшее музыкальное учреждение на свете, а не детский сад. Тебе отлично известно, что этот русский крысеныш Иван заставил нас поверить, будто твоя подружка – незаконная дочь Рахманинова. Когда я пригрозил написать Рахманинову, Иван раскололся и признался в своей лжи.
Он шагнул ко мне.
– Я спросил его насчет тебя. Он сказал, что ты был подопечным Поля Ландовски… который, как мне известно, получил должность в Риме. Поэтому, в качестве наказания за обман, я решил прийти сюда и забрать парочку его фарфоровых ваз. Но теперь оказалось, что здесь есть нечто куда более ценное.
Он сделал еще шаг.
– Вы не понимаете.
– В сущности, здесь есть две ценные вещи, мой мальчик. Алмаз, который ты носишь на шее… и ты сам.
– Я?!
– Похоже, что этот «Криг», о котором ты упомянул, будет очень рад узнать, где ты находишься. Уверен, что он щедро заплатит за информацию о тебе.
– Он лишь немного старше меня, Туссен. У него нет денег. И если он узнает, что вы украли у меня алмаз, то убьет и вас.
Туссен фыркнул.
– Бывают разные сделки, малыш. Возможно, если сейчас я убью тебя и верну алмаз молодому мистеру Кригу, мы найдем способ поделить деньги…
Нора Робертс
Остров ведьм
Прекрасны пляски, звуки скрипок, Любовь и Жизнь с Мечтой; Любить, плясать, под звуки лютни, Толпою молодой; Но страшно – быстрою ногою – Плясать над пустотой!
[1] Оскар Уайльд «Баллада Рэдингской тюрьмы»
ПРОЛОГ
Сейлем, Массачусетс 22 июня 1692
Они встретились тайно, за час до восхода луны, там, где гуще всего тень, под высокими деревьями, посреди дремучего леса. Самый длинный день года вскоре должен был смениться самой короткой ночью.
Но ни жертвоприношений, ни ритуала благодарения за свет и тепло на этом празднике Света не ожидалось. Летнее солнцестояние пришлось на время воинствующего невежества и смерти.
Трое встретившихся были напуганы.
– Есть ли у нас все необходимое? – Та, которую называли Воздух, натянула капюшон так, что при свете умиравшего дня не было видно ни единой светлой пряди волос.
– Того, что у нас есть, хватит. – Та, чье имя было Земля, положила на траву свой сверток. Ей хотелось плакать из-за того, что уже случилось, и того, что должно было случиться, но плакать было нельзя. Земля наклонила голову, и ее густые русые волосы упали на грудь.
– Неужели другого пути нет? – Воздух положила руку на плечо Земли, и обе посмотрели на свою третью подругу.
Та стояла, прямая и стройная. В ее глазах была скорбь, но за скорбью скрывалась решимость. Та, которую называли Огонь, дерзко откинула капюшон. По плечам хлынули рыжие кудри.
– Мы поступаем так именно потому, что другого пути нет. Они будут охотиться за нами как за воровками и разбойницами и убивать, как уже убили бедную невинную женщину.
– Бриджет Бишоп не была ведьмой, – горестно сказала Земля.
– Нет, и она сказала это на суде. Она поклялась. Но ее все равно повесили. Убили на основании лживых показаний нескольких девчонок и бреда сумасшедших фанатиков, которые чувствуют запах серы в каждом дуновении ветра.
– Но были и другие. – Воздух сложила руки, как будто собиралась молиться. Или молить. – Не все поддерживают решение суда и эту ужасную казнь.
– Таких слишком мало, – пробормотала Земля. – И уже слишком поздно.
– Это не кончится одной смертью. Я была свидетельницей казни. – Огонь закрыла глаза и снова увидела приближавшийся ужас. – Защита не спасет нас от травли. Они найдут нас и уничтожат.
– Мы ничего плохого не сделали. – Воздух бессильно уронила руки. – Никому не причинили вреда.
– А кому причинила вред Бриджет Бишоп? – возразила Огонь. – Кому из жителей Сейлема причинили вред женщины, которых обвинили в колдовстве и до суда бросили в темницу? Сара Осборн умерла в бостонской тюрьме. За какое преступление?
Она ощутила лютый гнев, но беспощадно подавила его. Даже сейчас Огонь не хотела, чтобы ее силу запятнали злоба и ненависть.
– Эти пуритане жаждут крови, – продолжила она. – Эти «пионеры»… Они убьют многих, прежде чем восторжествует здравый смысл.
– Если бы мы могли помочь…
– Сестра, мы не можем их остановить.
– Нет, – кивнула Огонь Земле. – Мы можем только одно: выжить сами. Поэтому мы покинем это место, дом, который построили, жизнь, которую могли вести здесь. И создадим новую.
Она бережно взяла в ладони лицо Воздуха.
– Не горюй о несбыточном, но радуйся тому, что может быть. Мы – Трое, и этим людям нас не победить.
– Мы будем одиноки.
– Мы будем вместе.
С последним лучом солнца они начертили три концентрические окружности. Огонь охватил землю, и ветер поднял ввысь языки пламени.
Внутри магического круг? они создали второй, взявшись за руки.
Воздух, смирившаяся с судьбой, подняла лицо к небу.
– День сменяется ночью, и мы берем его свет. Мы верны Пути и стоим за правое дело. В первом круге заключена Правда.
– Этот час – последний, который мы проводим здесь, – громко подхватила Земля. – Настоящее, будущее, прошлое… Нас не найдут. Во втором круге заключена Сила.
– Наше искусство никому не причиняло вреда, но охота за нами уже началась. Они хотят нашей крови. Мы создадим новую землю, далеко отсюда. – Огонь подняла вверх их сомкнутые руки. – Далеко от смерти, далеко от страха. В третьем круге заключена Власть превыше всякой земной власти.
Налетел вихрь, земля дрогнула. Магический огонь пронзил ночь. Три голоса звучали все громче.
– Отринь эту землю от юдоли ненависти. Вознеси ее над страхом, над смертью и скорбью. Создай скалу, создай дерево, создай холм и ручей. Подними нас с этой землей на лунном луче самой короткой ночи в году и навеки унеси от этих берегов. Мы создадим остров посреди моря. Да будет так.
По лесу разнесся грохот. Налетел ураган, языки пламени взметнулись до небес. Пока люди, привыкшие уничтожать то, что они не способны понять, спали в своих постелях, к небу поднялся остров и сам собой двинулся в сторону моря.
А потом мирно и безмятежно опустился на тихие волны. Это было в самую короткую ночь в году.
ГЛАВА 1
Остров Трех Сестер Июнь 2001
Когда впереди возник небольшой клочок суши, издалека похожий на зеленый курган, она все смотрела прямо перед собой. Остров постепенно раскрывал свои секреты. Конечно, маяк. Разве можно представить себе остров у берегов Новой Англии без мощной башни, устремленной в небо? Башня была ослепительно белая и высилась на скалистом утесе. «Так и должно быть», – думала Нелл.
Каменный дом у маяка в ярких лучах летнего солнца казался туманно-серым. У дома была высокая крыша и окружавшая верхний этаж галерея, которую здесь называют «тропинкой вдовы».
Она уже видела это. «Маяк Сестер» и дом, который твердо и решительно стоит рядом. Именно эта картина, висевшая в магазинчике на материке, заставила ее устремиться к парому.
Нелл следовала первому впечатлению уже шесть месяцев. С того дня, когда тщательно составленный план принес ей свободу.
Первые два месяца были для нее настоящим кошмаром. Но постепенно смертельный ужас сменился тревогой и еще одним ощущением, напоминавшим голод. Она боялась утратить то, что обрела.
Нужно было умереть, чтобы начать новую жизнь.
Она устала спасаться бегством, скрываться и прятаться в многолюдных городах. Ей был нужен дом. Разве не этого она хотела всю свою жизнь? Дома, корней, семьи, друзей. Людей, которые не станут ее строго судить.
Может быть, она найдет все это здесь, на чудесном островке, окруженном морем. Нельзя было представить себе что-нибудь более далекое от Лос-Анджелеса. Разве что где-нибудь в Австралии или Японии…
Даже если на острове не найдется работы, она все равно сможет позволить себе пробыть там несколько дней. Отдохнуть от непрерывного бегства. Она будет гулять по поселку, лежать на каменистом пляже, взбираться на скалы и бродить по густому лесу.
Она научилась радоваться каждому прожитому дню. И никогда этого не забудет.
Нелл стояла у перил парома, подставив волосы ветру, и любовалась тесовыми домиками, разбросанными на склоне холма над пристанью. Ее волосы снова стали белокурыми, какими были от природы. Пустившись в бегство, она остриглась «под мальчика», охотно расставшись со своими длинными кудрями, а потом выкрасила волосы в темно-русый цвет. В последние месяцы она регулярно перекрашивалась, становясь по очереди то ярко-рыжей, то жгучей брюнеткой, то шатенкой. Но ее волосы по-прежнему оставались короткими и прямыми.
То, что в конце концов Нелл отказалась от своей вынужденно измененной внешности, было красноречивее любых слов. Похоже, она вновь обретала себя.
Ивену нравились ее длинные кудри. Иногда он вцеплялся в них и волок Нелл по полу к лестнице.
Нет, она больше никогда не станет отращивать волосы.
Нелл вздрогнула, быстро оглянулась и обвела взглядом людей и машины. Во рту пересохло, горло сжалось. Она искала высокого, стройного мужчину с золотыми волосами и серыми глазами, твердыми как стекло.
Конечно, его там не было. Он был в пяти тысячах километров отсюда. Для него она была мертва. Разве Ивен не твердил сотни раз, что ее освободит от него только смерть?
Элен Ремингтон умерла ради того, чтобы Нелл Ченнинг могла жить.
Нелл разозлилась на себя за то, что вспомнила прошлое, и попыталась успокоиться. Она несколько раз глубоко вдохнула. Соленый воздух, вода. Свобода.
Когда плечи расслабились, на губах Нелл появилась легкая улыбка. У поручней стояла маленькая женщина. Ветер развевал ее короткие светлые волосы, окружавшие нежное лицо. Уголки ненакрашенных губ слегка приподнялись, на порозовевших щеках появились крохотные ямочки.
Она сознательно не пользовалась косметикой. Нелл скрывалась, за ней все еще охотились, и она старалась держаться как можно незаметнее.
Когда-то она считалась красавицей, а потому была обязана ухаживать за собой. Одевалась так, как ей говорили, носила роскошные сексуальные наряды, выбранные мужчиной, который клялся любить ее до гроба. Она знала, что такое шелка и бриллиантовые колье. Элен Ремингтон были знакомы все прелести богатой жизни.
Она заплатила за это тремя годами страха и унижения.
Сейчас на ней были простая хлопчатобумажная блузка и выцветшие джинсы. На ногах – дешевые, но удобные белые тапочки. Единственное украшение – старый медальон, принадлежавший ее матери.
Некоторые вещи были ей слишком дороги. Она не могла от них отказаться.
Когда паром стал медленно причаливать, Нелл пошла к своей машине. Она прибыла на остров Трех Сестер с маленькой сумочкой, ржавым подержанным «Бьюиком» и капиталом, составлявшим двести восемь долларов.
И никогда в жизни она не была такой счастливой.
Нелл припарковала машину неподалеку от пристани и пошла пешком. Ничто здесь не напоминало роскошь и пышность Беверли-Хиллз. Но нельзя было пред-ставить что-то более близкое ее душе, чем эта деревушка с открытки. Здешние дома и магазины, выцветшие от соли и солнца, казались уютными и в то же время немного чопорными. Извилистые, мощенные булыжником улицы, на которых не было ни соринки, взбирались на склон холма или круто спускались к пристани.
Палисадники были такими ухоженными, как будто сорняки считались здесь вне закона. За заборами из штакетника лаяли собаки. Дети катались на велосипедах вишнево-красного или ярко-голубого цвета.
Пристань тоже была произведением искусства. Лодки, сети, мужчины с обветренными лицами, обутые в высокие резиновые сапоги. Нелл чувствовала запах рыбы и пота.
Она поднялась на вершину холма и оглянулась. Отсюда были хорошо видны экскурсионные суда, бороздившие бухту, и крошечная полоска песка, где люди загорали, лежа на полотенцах, или занимались серфингом. Маленький красный теплоход с белой надписью «Экскурсионное бюро „Три Сестры“ быстро заполнялся туристами с неизменными фотоаппаратами.
Остров кормят рыба и туристы, поняла Нелл. Но не хлебом единым… Этот небольшой кусок суши противостоял морю, штормам и времени, выживал и процветал благодаря чему-то другому. «Смелости», – подумала она.
Ей понадобилось слишком много времени, чтобы обрести смелость.
Холм пересекала улица, называвшаяся Хай-стрит. Вдоль нее стояли магазины, рестораны и местные офисы. Нелл решила, что первым делом зайдет в один из ресторанов. Может быть, ей удастся найти место официантки или помощницы повара. По крайней мере, до конца летнего сезона. Если она найдет работу, то сможет снять комнату.
А значит, сможет остаться здесь.
Через несколько месяцев люди привыкнут к ней. Будут махать руками вслед и окликать по имени. Она слишком устала от собственной анонимности. Ей было не с кем перемолвиться словом. Никому не было до нее дела.
Она остановилась и стала рассматривать гостиницу. В отличие от большинства местных домов, трехэтажная гостиница была каменной. Балконы с затейливыми чугунными решетками и острая крыша придавали ей романтический вид. И название было подходящим. «Мэд-жик-Инн». «Волшебная гостиница» – то, что надо.
Можно было биться об заклад, что работа здесь найдется. Она могла бы устроиться коридорной или официанткой в ресторане. А работа была Нелл необходима.
Но она не могла заставить себя войти и хотя бы поинтересоваться, не требуются ли здесь рабочие руки. Нужно было время. Совсем немного времени, чтобы прийти в себя.
«Ты слишком ветрена, Элен, – сказал бы Ивен Ремингтон. – Слишком ветрена и глупа, чтобы позаботиться о себе. Слава богу, что у тебя есть я».
Услышав в голове звук ненавистного голоса, подрывавшего ее уверенность в себе, Нелл круто повернулась и пошла в другую сторону.
Черт побери, она поступит на работу, когда будет готова к этому. А пока что погуляет, поиграет в туристку и присмотрится. Пройдет всю Хай-стрит, потом вернется к машине и объедет весь остров. Ей не придется останавливаться у местного экскурсионного бюро, чтобы купить карту.
Повинуясь интуиции, Нелл надела на плечи рюкзачок и перешла улицу. Она неторопливо брела мимо магазинов местных промыслов и сувенирных лавочек, задерживалась у витрин и бездумно наслаждалась видом красивых вещиц, стоявших на полках. В один прекрасный день она вновь обзаведется собственным домом и обставит его по своему вкусу. В этом доме будет ярко, шумно и весело.
При виде кафе-мороженого она улыбнулась. Тут стояли круглые стеклянные столики и белые металлические стулья. За одним из столиков сидела семья из четырех человек. Люди смеялись и черпали ложечками ярко раскрашенный крем. За стойкой стоял мальчик в белой шапочке и переднике. С ним кокетничала девочка в обрезанных джинсах, не знавшая, какое мороженое выбрать.
Нелл мысленно запомнила эту картину и пошла дальше.
Она остановилась у книжного магазина и вздохнула. В ее доме тоже будет много книг, но не тех редких инкунабул, к которым никто никогда не прикасается. У нее будут старые потертые книги или новые издания в ярких бумажных обложках, полные занимательных историй. Впрочем, это она могла себе позволить и сейчас. Если придется уезжать, один роман в бумажной обложке не слишком обременит ее.
Она оторвалась от витрины, подняла глаза и увидела написанные на стекле готические буквы «Кафе „Бук“.
Нелл вошла внутрь, ощутила аромат цветов и специй и услышала звуки арфы и флейты. Волшебная здесь не только гостиница, поняла Нелл, едва переступив порог.
На темно-синих полках теснились книги всех цветов и размеров. Тонкие лучи света, проникавшие сквозь потолок, напоминали о звездах. Кассовый аппарат стоял на старинной дубовой конторке с резными крылатыми феями и полумесяцами.
На высокой табуретке сидела женщина с темными, коротко остриженными волосами и лениво листала книгу. Она подняла взгляд и поправила очки в серебряной оправе.
– Доброе утро. Чем могу служить?
– Если не возражаете, я хотела бы осмотреться.
– На здоровье. Если захотите, чтобы я помогла вам найти что-нибудь, позовете меня.
Продавщица вернулась к своей книге, а Нелл стала разглядывать помещение. У кирпичного камина стояли два больших кресла. Стол украшала старинная лампа с цоколем в виде воздевшей руки женщины, облаченной в длинную мантию. На полках стояли статуэтки из цветного стекла, лежали хрустальные яйца и драконы. Нелл шла по проходу, с одной стороны которого тянулись стеллажи с книгами, с другой – на полках расположились ряды свеч.
В задней части комнаты обнаружилась резная лестница, ведущая на второй этаж. Нелл поднялась и увидела новые книги, новые безделушки и, наконец, само кафе.
У широкого окна стояло полдюжины столов из полированного дерева. Напротив находилась стеклянная витрина и стойка с внушительным набором пирожных и сандвичей, а также кастрюля с супом. Цены были высокими, но не чрезмерными. Она подумала, что могла бы съесть тарелку супа и выпить кофе.
Нелл подошла к стойке и услышала голоса, доносившиеся из открытой двери.
– Джейн, это абсурдно и совершенно безответственно.
– Нет. Для Тима это единственная возможность выбраться отсюда. И мы ею воспользуемся.
– Прослушивание пьесы, которую может взять, а может и отвергнуть какой-нибудь крошечный театрик, это не такая уж завидная возможность. Ни у кого из вас не будет работы. Вы не…
– Майя, мы уезжаем. Я говорила тебе, что работаю сегодня до полудня. А уже полдень.
– Ты предупредила меня меньше, чем за двадцать четыре часа. Это нечестно.
В низком, красивом голосе женщины звучала досада. Нелл невольно сделала несколько шагов к двери.
– Черт побери, как я смогу держать кафе, если некому будет готовить?
– Ты думаешь только о себе, правда? И даже не хочешь пожелать нам счастливого пути.
– Джейн, я желаю, чтобы случилось чудо. Потому что без этого вам не обойтись… Нет, подожди. Не убегай впопыхах.
Нелл услышала за дверью какое-то движение и отошла в сторону. Но не могла же она заткнуть себе уши.
– Счастья тебе, Джейн. Будь осторожна. О, черт побери… Благословляю тебя, Джейн.
– О\'кей. – Кто-то громко высморкался. – Мне очень жаль. Честное слово. Жаль, что я оставляю тебя в беде. Но Тиму это необходимо, а я должна быть с Тимом. Так что… Я буду скучать по тебе, Майя. Я напишу.
Когда плачущая женщина вышла из комнаты и побежала по лестнице, Нелл успела укрыться за книжными полками.
– И все же это нечестно.
Нелл подняла глаза и застыла на месте от восхищения.
Женщина, стоявшая на пороге, была похожа на видение. Более подходящего слова подобрать было нельзя. Цвет ее пышных волос напоминал осеннюю листву. Рыжие и золотые кудри падали на синее платье; обнаженные руки украшали серебряные браслеты. На безукоризненном лице выделялись огромные дымчато-серые глаза, в которых сверкал гнев. Раскосые скулы, полные губы, накрашенные алой помадой. Кожа как… Нелл слышала, что кожу называют алебастровой, но видела такую впервые.
Высокая, стройная, гибкая… В общем, само совершенство.
Нелл обвела взглядом столики, за которыми сидели люди. Неужели они не испытывают священного трепета? Но казалось, никто не замечал ни эту женщину, ни гнев, бурливший в ней, как вода в котле.
Нелл сделала шаг вперед, и серые глаза тут же пригвоздили ее к месту.
– Добрый день. Чем могу служить?
– Я была… я думала… Я бы с удовольствием съела тарелку супа и выпила капуччино. Пожалуйста.
Досада, вспыхнувшая в глазах Майи, едва не заставила Нелл вновь отступить за полки.
– Налить суп я могу. Сегодня у нас раковый. Но справиться с эспрессо мне уже не по силам.
Нелл посмотрела на прекрасную кофеварку из меди и латуни и почувствовала холодок в животе.
– Я сама могу сварить себе кофе.
– Вы знаете, как работает эта штука?
– Вообще-то да.
Майя задумалась, потом махнула рукой, и Нелл ринулась за стойку.
– Если хотите, я сварю и вам.
– Почему бы и нет? – «Храбрый заяц», – подумала Майя, глядя, как Нелл управляется с машиной. – Что привело вас ко мне? Пеший туризм?
– Нет. – Нелл вспыхнула, вспомнив про свой рюкзак. – Нет, просто охота к перемене мест. Я ищу работу и жилье.
– Угу…
– Прошу прощения. Я знаю, это невежливо, но я случайно… подслушала вашу беседу. Если я правильно поняла, то вы попали в неприятное положение. А я профессиональный повар.
Майя внимательно следила за процессом приготовления кофе.
– Серьезно? – спросила она.
– Причем очень хороший. – Нелл протянула Майе кофе с пенкой. – Я занималась устройством выездных обедов, работала в кондитерской и была официанткой. Умею готовить еду и накрывать на стол.
– Сколько вам лет?
Речь Туссена становилась все более невнятной. Очевидно, он был пьян.
– Двадцать восемь.
– Пожалуйста, мсье, – взмолился я. – Вы флейтист, а не убийца!
– С этим алмазом я могу стать кем захочу. Ну-ка, иди сюда, мальчик!
– В тюрьме сидели?
Туссен набросился на меня, но я предвидел этот маневр и отпрыгнул к дивану. Имея преимущество в росте, я попытался напасть на него со спины. Но учитель оказался удивительно силен и бросил меня через бедро, так что мы оба покатились по полу. Он придавил меня своим весом так, что я начал задыхаться. Ухватившись за эту возможность, Туссен развернулся и сорвал кошелек с моей шеи. Он отбросил кошель в сторону и принялся душить меня.
Нелл чуть не расхохоталась. В ее глазах заплясали смешливые искорки.
Я помню странное ощущение покоя, когда жизнь начала покидать мое тело. Я не испытывал паники… пока передо мной не возник образ Элле, и тут я моментально преисполнился жаждой борьбы. Собрав последние силы, я взмахнул зубилом и вонзил его в руку Туссена.
– Нет. Я очень честная, исполнительная и люблю придумывать новые блюда.
– А-ууу! – взвыл он. Теперь уже я воспользовался возможностью и нашарил кошелек, а потом сунул его в карман.
Внезапно в комнате зажегся свет, и кто-то громко закричал в дверях. Я откатился в сторону и увидел Эвелин: она держала одну руку на выключателе и прижимала другую ко рту. Туссен встал, баюкая раненую руку, и низко пригнулся, чтобы она не увидела его лицо. Потом он пулей пролетел мимо Эвелин и выбежал из дома.
«Не болтай! Не болтай лишнего!» – приказала она себе. Но остановиться было выше ее сил.
– Что происходит, Бо? Боже мой, это кровь на полу? – Я кивнул. – Ты цел? – Я снова кивнул, стараясь отдышаться. Эвелин опустилась на колени рядом со мной и принялась лихорадочно ощупывать меня. – Говори со мной! Кто этот человек? Почему он был здесь?
– Мне нужна работа, потому что я с удовольствием пожила бы на этом острове. Мне здесь нравится, потому что я люблю книги и… Ну, мне пришлось по душе чувство, которое я испытала, как только переступила порог вашего магазина.
Я ошеломленно смотрел на нее.
– Пожалуйста, Бо. Расскажи мне все.
Заинтригованная Майя склонила голову набок.
Я объяснил положение дел так быстро, как только смог.
– Mon Dieu, Бо. Алмаз у тебя? – Я похлопал по карману. – Хорошо. Но теперь тебе опасно оставаться здесь. Он может вернуться, и не знаю, кого еще он приведет с собой. Тебе пора уходить отсюда.
– И что же вы почувствовали?
– Уходить? Куда?
– В квартиру мсье Бройли на Монпарнасе. Он приютит тебя, и вы будете в безопасности, пока я не найду решение.
– Множество возможностей. «Отличный ответ», – подумала Майя.
– Я боюсь, что Туссен может прийти к Элле. Он ее учитель, и, наверное, он знает, где она живет.
– Вы верите в такие вещи? – тут Майя резко повернулась. – Простите, что?
Эвелин закрыла глаза и кивнула.
– Думаю, твое беспокойство оправдано. Тебе нужно сначала отправиться к ней.
К стойке подошла пара.
– Но, Эвелин, как насчет вас? Что, если Туссен вернется сюда?
– Пускай вернется. Едва ли ему что-то нужно от меня. Завтра я извещу Бройли, и он временно поселится здесь. А теперь поспеши. Ты сможешь добраться до Элле примерно за час быстрой трусцой. Иди наверх и собери вещи, только самое нужное. Я запишу для тебя адрес мсье Бройли.
– Можно два мокко и два эклера? – спросили вошедшие.
Я побежал наверх и запихал в кожаную сумку несколько рубашек и нижнее белье. Потом взял адрес у Эвелин, обнял ее и после долгой семимильной пробежки оказался возле дома Элле, отдуваясь и истекая потом. Ее окно находилось на самом верху, и я выругал себя за то, что не предусмотрел этого. Пришлось собрать с обочины мелкие камешки и бросать их в ее окно. Это была рискованная затея, но у меня не оставалось выбора. Через несколько минут она принесла результат, и в окне появилось заспанное лицо Элле.
– Конечно. Минутку. – Майя повернулась к Нелл. – Я беру вас. Передник за дверью. Детали обсудим позже. – Она пригубила капуччино. – Отличный кофе, – добавила Майя. – Да… Как вас зовут?
– Бо? – одними губами прошептала она. Я жестом попросил ее спуститься, и она кивнула. Через минуту тихо открылась входная дверь, и передо мной появилась Элле в белой ночной рубашке. Она обняла меня.
– Что происходит, Бо?
– Нелл. Нелл Ченнинг.
– Я все объясню, когда мы окажемся в безопасности… Но сейчас нужно, чтобы ты ушла со мной.
Она изменилась в лице.
– Добро пожаловать на Три Сестры, Нелл Ченнинг.
– Это он?
– Не совсем. Но нужно, чтобы ты собрала одежду и спустилась сюда. Мы пойдем на квартиру к мсье Бройли.
* * *
Дальнейших объяснений не понадобилось. Через несколько минут Элле вернулась, и мы молча направились по переулкам в сторону Монпарнаса. К счастью, поиск квартиры Лорена оказался довольно легкой задачей, так как его окно было украшено розовыми орхидеями, национальной гордостью Бразилии. После нескольких нажатий дверного звонка появился красноглазый Бройли, который после короткой процедуры моего опознания впустил нас внутрь. Он любезно заварил крепкий кофе, и я пересказал ему и Элле события сегодняшнего дня.
Майя Девлин управляла кафе «Бук» так же, как управляла собственной жизнью. С врожденным вкусом, интуицией и испытывая от этого удовольствие. Она была деловой женщиной, и получение прибыли доставляло ей удовлетворение. Однако условия ставила она сама.
– Бог ты мой! Бог ты мой! – повторял Бройли. – Ты – настоящая загадка, Бо. Немой мальчик, который заговорил о чудесах.
Элле держала меня за руку. Ее присутствие было невыразимым утешением для меня.
Майя не обращала внимания на то, что казалось ей скучным, но обеими руками хваталась за то, что вызывало ее любопытство.
– Спасибо, что пришел ко мне, – сказала она.
Я помедлил, разглядывая тесную квартиру Бройли. Тусклая лампа освещала коллекцию его наполовину законченных скульптур и полусырых эскизов. Статуэтки, холсты и инструменты были разбросаны повсюду. Хаос не способствовал моему психическому состоянию, и я обхватил голову руками.
В данный момент ее любопытство вызывала Нелл Ченнинг.
– И зачем я проснулся? Туссен украл бы эти вазы и убрался восвояси.
– Мне бы хотелось, чтобы Бел услышала, как ты говоришь, – меланхолично произнес Бройли.
Если бы Нелл преувеличила свои способности, Майя выгнала бы ее так же быстро, как и приняла на работу. Причем без всяких угрызений совести. Если бы она была в настроении, то могла бы подыскать девушке какое-нибудь другое место. Но только в том случае, если бы это не требовало много времени и не мешало ее бизнесу.
Я посмотрел на него. Даже после описанных мною событий его мысли блуждали где-то еще.
– Вы поддерживаете связь с ней, мсье Бройли? – спросил я. У моего бывшего партнера по скульптурной мастерской был загнанный вид.
Майя решилась на этот шаг, потому что почувствовала некий внутренний толчок, увидев ее большие голубые глаза.
– Нет, – тихо ответил он.
В конце концов Бройли принес пару одеял. Я настоял на том, чтобы Элле легла на маленьком диване, а сам положил подушку на пол. Элле опустила руку, за которую я держался, пока изнеможение не одолело меня и я не погрузился в сон.
Невинная жертва. Таково было первое впечатление Майи, а своему первому впечатлению она доверяла безоговорочно. «Похоже, многое умеет делать, – подумала Майя. – Хотя не слишком уверена в себе».
Рано утром звякнул дверной колокольчик, и Бройли открыл дверь Эвелин.
– Мои дорогие, как хорошо видеть вас. – Я устремился вперед и крепко обнял ее. – Здравствуй, Элле, рада, что с тобой все в порядке. Я связалась с жандармерией.
Как только Нелл надела фартук, она сразу же начала наводить порядок в кафе.
– С жандармерией? – в ужасе спросил я.
Майя наблюдала за ней весь день, замечая все: как она принимает заказы, общается с покупателями, выбивает чеки и легко справляется с таинственной кофеваркой эспрессо.
– Да, Бо. Не забывай, что вчера в дом моего работодателя проник взломщик, вернее, пьяный учитель Элле, который пытался убить тебя. Туссена необходимо задержать и разобраться с ним. В конце концов, мы имеем дело с буйнопомешанным, который не может вернуться в Парижскую консерваторию и учить ранимых молодых людей.
– Но, Эвелин, люди из жандармерии захотят поговорить со мной! У них возникнут вопросы об алмазе. Вы не понимаете, я не могу…
Ее следует слегка принарядить, решила Майя. На острове одевались непринужденно, но старые потертые джинсы, на вкус Майи, выглядели чересчур затрапезно.
– Я отлично понимаю, Бо. – Она взяла меня за руку. – И всегда понимала, с тех пор, как маленький мальчик впервые постучался в мою дверь. Ты пережил больше ужасов, чем выпадает на долю многим взрослым людям. Тебя преследуют силы, выходящие за рамки понимания простой женщины, вроде меня. Поэтому да: когда жандармы захотят срочно побеседовать с тобой, я скажу им, что не имею ни малейшего понятия, где ты находишься.
Что ж, пока все шло неплохо. Довольная хозяйка вернулась на кухню. На Майю произвело сильное впечатление, что плита и кастрюли сияли чистотой. Джейн не отличалась опрятностью. Слава богу, что большую часть выпечки бывшая повариха готовила у себя дома.
Она подмигнула мне.
– Когда полиция задержит Туссена, он исказит факты и расскажет, что это Бо напал на него, – сказала Элле и грустно посмотрела на меня. – Помнишь, что вчера ночью ты упомянул при нем об… убитой женщине?
– Нелл…
Я раздраженно стиснул кулаки.
– Нет! Я сказал, что никогда не стал бы убивать женщину!
Застигнутая врасплох, Нелл вздрогнула, отпрянула от плиты, которую она сосредоточенно оттирала, покраснела и уставилась на Майю и молодую женщину, стоявшую рядом с хозяйкой.
Элле сочувственно похлопала меня по спине.
– Я искренне сомневаюсь, что Туссен точь-в-точь повторит твои слова. К тому же ты ранил его зубилом.
– Я не хотела пугать тебя. Это Пег. Она работает за стойкой от двух до семи.
Глаза Бройли широко распахнулись от изумления.
– Это была самозащита, – честно признался я.
– Ох… Привет.
– Знаю. Но у тебя нет доказательств, поэтому Туссен получит преимущество.
У меня защипало в глазах от подступивших слез.
– Привет. Черт побери, не могу поверить, что Джейн и Тим действительно уезжают. Нью-Йорк! – с завистью сказала Пег. Она была маленькая, бойкая, с гривой кудрявых волос, выкрашенных в белый цвет. – Ужасно жаль. Джейн пекла потрясающие булочки с черникой.
– Мне снова нужно бежать. Вам известно, что у меня большой опыт в этом деле. В конце концов, я должен завершить поиски моего отца. Если он где-то и может быть, то в Швейцарии. Я доберусь до границы, Элле, а потом…
– Вместе со мной, – перебила она.
– Увы, ни Джейн, ни булочек с черникой больше нет. Мне нужно поговорить с Нелл. А ты пока пригляди за кафе.