Мы заблудились и благодаря нашей магической силе по чистой случайности наткнулись на ваш город?

Мы хотим поселиться здесь?

Мы провалились в кроличью нору с четырьмя вампирами, двумя драконами, ведьмой и горгульей? Это звучит как начало на редкость неудачной шутки.

– Мы пробудем тут недолго, – мило говорит Мэйси. – Мы ищем кое-кого и надеялись, что кто-то из вас, возможно, сможет нам помочь.

– Вы хотите найти кого-то из наших? Из великанов? – спрашивает Темнобородый. – Что-то мне так не кажется. Идите себе, идите своей дорогой, или я заставлю вас уйти.

Я чувствую, как стоящий рядом со мной Флинт напрягается, как Джексон перекатывается с носков на пятки, и опасаюсь, как бы вся наша затея не накрылась медным тазом. И тогда у нас не останется никакой зацепки.

Видимо, Хадсон думает о том же, потому что он выходит вперед, встает перед Джексоном и Флинтом и говорит:

– Вообще-то мы стараемся не привлекать к себе внимания, раз уж мы путешествуем такой маленькой группой, но среди нас есть представители Круга. – Он показывает на Флинта, Джексона и меня. – Четверо из нас являются членами правящих семей, и мы надеялись засвидетельствовать свое почтение Колоссору и Колоссе, пока будем находиться в ваших краях.

– Мы не планировали этот визит, – поспешно вставляю я. – Но, оказавшись на вашей границе, мы сочли, что было бы неполитично не задержаться и не засвидетельствовать наше почтение вашей правящей семье.

Мекай давится, услышав, как я говорю «неполитично» – и да, я признаю, что это слово устарело и звучит немного экстравагантно – но ведь в этих ребятах экстравагантно абсолютно все. Мне кажется, что надо продолжать в том же духе. А если я не права, то… они в любом случае были настроены не впускать нас в город, так что какой в этом вред?

Оба великана по-прежнему смотрят на нас с подозрением, но теперь на их лицах написано еще и беспокойство – похоже, они опасаются, как бы чего не вышло, если они не впустят в город членов правящих семей сверхъестественного мира, предварительно не посоветовавшись с кем-то из чиновников.

Это что-то новенькое – Хадсон использует свою и Джексона принадлежность к королевской семье, чтобы, проникнув в Город Великанов, в конечном счете свергнуть короля вампиров, – но кто я такая, чтобы судить? На войне все средства хороши.

К тому же мы ведь не лжем. Мы не выдаем себя за других и не желаем зла ни великанам, ни кому-то еще… ну кроме Сайруса.

И, возможно, этого мудака Коула. Я не прочь немного потрепать его.

Спросив, как нас зовут, Русоволосый приказывает нам подождать и вместе с Темнобородым отходит в дальнюю часть караульни, чтобы решить, что делать. Смех, да и только: они пытаются говорить шепотом, но их шепот так громок, что мы слышим все – включая их намерение в случае чего бросить нас в каменный мешок.

Я понятия не имею, что такое каменный мешок, но, видя злорадство на их лицах, я невольно думаю, что это что-то вроде темницы. Что очень далеко от моих надежд.

Если честно, я вообще не ожидала увидеть здесь караульню. Не могу сказать точно, о чем именно я думала, но знаю одно – я полагала, что мы будем убеждать людей поговорить с нами, а не пытаться избежать попадания в темницу – извините, в каменный мешок.

Мы ждем, пока они звонят, разговаривают друг с другом, снова звонят. Остальные начинают проявлять нетерпение – что не удивляет меня, ведь, поучившись в Кэтмире, я узнала, что драконы сначала изрыгают огонь и только потом задают вопросы.

Но даже Мекай, Лука и Мэйси, похоже, подумывают о том, чтобы просто попытаться прорваться, а Джексон, кажется, готов стереть с лица земли весь этот город при первых же признаках угрозы. Только Хадсон и я сохраняем невозмутимость.

Наконец караульные возвращаются, и лица у них недовольные, хотя я не понимаю, что мы сделали, чтобы вызвать их недовольство – если не считать самого факта нашего существования. Но я не стану расспрашивать их, что к чему.

– Мы не смогли связаться с Колоссором или Колоссой, – хмуро говорит Темнобородый, – а их советники не готовы впустить в город неизвестное сверхъестественное существо без их разрешения.

– Неизвестное сверхъестественное существо? – переспрашивает Хадсон. – Но мы ведь уже назвали свои имена…

– Вы сказали, что вы из Круга. В нем состоят драконы, человековолки, вампиры и ведьмы с ведьмаками, – перебивает его Русоволосый. – Но она… – он сверлит меня взглядом, – не принадлежит ни к одному из этих видов. Так что пока мы не узнаем, что она собой представляет и не получим разрешения впустить ее, вы все останетесь здесь.

Он начинает закрывать окошко, и кто-то из наших, просунув руку внутрь, пытается не дать ему закрыть его, уговаривает его передумать. В этот момент я слышу мелодичный смех.

И, повернувшись, вижу, что к нам приближается одна из самых красивых девочек, которых я когда-либо видела. Ей лет двенадцать-тринадцать, но росту в ней почти двенадцать футов, и это делает ее красоту и написанное на ее лице воодушевление еще более очевидными.

Глава 55. Закален в огне

– О, значит, это правда! Вампиры у нас, в Поднебесье! Я поверить не могла, когда Ригор мне сказал. – Она протягивает нам свои огромные руки. – Входите, входите. У нас так давно не было гостей. Мне не терпится поговорить с вами.

– Кала Ирим. – Темнобородый отвешивает ей низкий поклон. – Извините, но думаю, вам небезопасно общаться с этими людьми. Они не получили разрешения ваших родителей…

– Я тебя умоляю, Болдуин. – Она закатывает свои ярко-фиолетовые глаза, и ее блестящие волосы, стянутые в конский хвост, колышутся. – Не думаю, что Двор вампиров вознамерился нас убить. Если бы это было так, они бы не стали объявлять о своем появлении, подойдя к караульне.

Она поворачивается к нам.

– Я Ирим, кала Двора великанов. Добро пожаловать.

– Спасибо. – Хадсон выходит вперед и, улыбаясь профессиональной выученной улыбкой, представляется. Это Хадсон в роли дипломата, думаю я, глядя, как он непринужденно беседует с Ирим. Это вампир, воспитанный при дворе, о котором я слышала, но которого до сих пор не видела.

Флинт тоже выходит вперед и с молодецким и в то же время очаровательным видом отвешивает полупоклон, после чего берет руку Ирим, которая раза в два больше его собственной.

– Я Флинт Монтгомери, первый принц Двора драконов. Я рад познакомиться с тобой, кала Ирим.

Она хихикает и приседает в неглубоком реверансе.

– Я тоже рада познакомиться с тобой, принц Флинт. Драконы всегда были моим любимым видом.

– А великаны – моим, – отвечает он, подмигнув.

Она снова хихикает и, возможно, даже слегка краснеет, и Лука за моей спиной издает короткий смешок. Я оглядываюсь на него, чтобы посмотреть, над чем он смеется, но он всего лишь ласково улыбается Флинту. Увидев, что я смотрю на него, он слегка закатывает глаза и пожимает плечами, как бы говоря: «Ну разве Флинт не самое прелестное существо на свете?» И он чертовски прав, так что я невольно тоже улыбаюсь ему.

После Флинта вперед выходит Джексон и тоже представляется Ирим. Он не кокетничает, как Флинт, и у него нет вкрадчивости Хадсона, но, похоже, Ирим это неважно, и ее глаза радостно вспыхивают, едва его ладонь касается ее ладони.

Стоящий рядом со мной Мекай фыркает, потому что вполне очевидно, что она собирается запасть на Джексона, и я тыкаю его локтем в ребра. Отчасти потому, что это невежливо, а отчасти потому, что я отлично понимаю, что чувствует Ирим. Не так давно я сама запала на Джексона почти так же быстро.

Ирим здоровается с остальными с милой улыбкой, но, когда вперед выхожу я и представляюсь, она с воодушевлением хлопает в ладоши.

– О, ты горгулья, о которой мы все столько слышали! Добро пожаловать, Грейс! Добро пожаловать!

Затем она поднимает меня, как тряпичную куклу, и порывисто обнимает.

– Это так здорово – наконец-то познакомиться с тобой! – восклицает она, тряся меня, словно я ее любимая собачка. – Подумать только, вы здесь, в Поднебесье! Мне не терпится познакомить вас с Зино! Он все время порывается уйти, говоря, что тут у нас никогда не происходит ничего интересного, и вот… – Она осторожно ставит меня обратно на землю. – Только посмотрите на всех этих интересных людей, которые посетили нас!

Я все еще немного ошеломлена тем, как она подняла меня и принялась гладить по голове, словно щенка, но она так мила и простодушна, что на нее невозможно сердиться. Взглянув на остальных, я вижу, что они реагируют на нее так же, как я.

– Ну же, пойдем! – говорит она и, сделав нам знак следовать за ней, вприпрыжку направляется в город. – Мне не терпится показать вам все!

Русоволосый делает еще одну попытку остановить ее, но она отмахивается.

– Перестань беспокоиться, Викра! С нами все будет хорошо. – Она смотрит на нас. – Не так ли?

Мы все с воодушевлением киваем. Вполне очевидно, что никому из нас не хочется разочаровывать ее.

– Что бы вам хотелось увидеть сначала? – спрашивает она, ведя нас по центру города.

– Все, что ты захочешь нам показать, – отвечает Флинт. – Прежде мы никогда не бывали в Поднебесье, и ваш город выглядит потрясающе.

Она пожимает плечами.

– Ну насчет этого не знаю, но у нас тут есть много развлечений. И я велела Ригору устроить сегодня вечером банкет в вашу честь. К тому времени вернутся мама и папа, и они будут так же рады видеть вас, как и я.

– У вас тут найдется гостиница или постоялый двор, где мы могли бы остановиться на ночлег? – осведомляется Хадсон, пока мы проходим между купами деревьев, в каждой из которых спрятаны какое-то общественное здание или дом.

– Не думаешь же ты, что мы позволим вам остановиться в гостинице, глупый? – Она легко похлопывает его по плечу, и он едва не отлетает в сторону. – Разумеется, вы разместитесь у нас.

– Мы бы не хотели вам мешать, – пытается возражать Флинт, но Ирим только качает головой.

– Вы нам не помешаете, у нас много места. – Она потирает руки. – Вы не против, если я устрою вам экскурсию по Поднебесью и мы немного развлечемся по пути?

Мы собирались заниматься не этим, но ее воодушевление заразительно. К тому же когда еще нам представится случай посмотреть город, который построили великаны?

– А с чего начнем? Я слышал, что нельзя упустить возможность поучаствовать в Вызове Горбеншлама, – с ухмылкой говорит Мекай и подмигивает Мэйси.

– Вот это по-нашему! – Они с Мекаем начинают игриво бороться, и он отлетает в сторону фута на три.

Я не могу не рассмеяться, потому что прогулка с Ирим в окружении моих друзей среди этих удивительных волшебных деревьев – это самая приятная штука из всех, которые случались со мной за очень долгое время. После того как я несколько месяцев боялась, грустила и порой чувствовала себя ужасно, я наконец-то могу дышать полной грудью.

Великаны, попадающиеся на нашем пути, останавливаются и смотрят на нас. Одни просят калу Ирим познакомить нас с ними, другие только машут нам. Странно находиться в центре внимания, но я пытаюсь представить себе, как бы повели себя ученики Кэтмира, если бы по нему бродили восемь великанов, и понимаю, что все бы наверняка глазели на них.

Я заметила, что в Поднебесье все ходят пешком или передвигаются на гигантских трехколесных велосипедах. Кажется странным, что здесь нет других видов транспорта, но ведь это не такой уж большой город, к тому же если росту в тебе от десяти до двадцати футов, то, надо думать, при желании ты можешь ходить очень быстро.

– Пошли туда! – говорит Ирим, ведя нас вокруг гигантской секвойи – диаметром, наверное, футов девяносто. В отличие от других деревьев, поблизости от нее нет зданий. Вместо этого в основании проделан вход, так что можно зайти внутрь ствола.

Над огромной треугольной дверью висит табличка: «КОТЛЫ».

– О боже, – восклицает Мэйси. – Неужели вы изготовляете и ведьминские котлы?

– Разумеется, – снисходительно ухмыляется Ирим. – Великаны – лучшие кузнецы на земле, потому что мы владеем магией земли. Пошли, я попробую уговорить Самну позволить вам посмотреть, как мы это делаем.

Она произносит это особенно громко и стреляет своими фиолетовыми глазами в сторону пожилой женщины за прилавком. Ее темно-русые волосы заплетены в косу, свисающую на спину, и, хотя лицо ее серьезно, карие глаза проказливо блестят, когда она подмигивает Ирим.

– Ты уверена, что хочешь выдать им все наши секреты? – спрашивает она, но при этом улыбается Ирим, двигаясь на тридцать футов туда, где за массивным верстаком работает еще один великан. За его спиной в пузатой печи ревет огонь. Странно, что мы не заметили этот огонь раньше, но, наверное, если ты разводишь огонь внутри дерева, тебе надо защитить это дерево с помощью серьезного волшебства.

Его мясистые руки затянуты в оранжевые кожаные перчатки, лицо закрыто аппаратом, похожим на маску сварщика. Он придерживает чашу металлическими щипцами, поворачивая ее туда-сюда и одновременно прижимая к ее внутренней стороне длинный металлический штырь с ярко-оранжевым металлическим шаром на конце, каждые несколько минут бросая его в огонь, чтобы раскалить его и начать все сначала.

Весь процесс выплавки не выходит за рамки моих представлений о том, как это может происходить, хотя я не то чтобы всерьез задумывалась об этом раньше. Но тут великан помещает штырь с шаром обратно в огонь, сдвигает свою маску, затем подается вперед и шепчет в котел, медленно поворачивая его.

На краю котла, там, где его дыхание касается остывающего металла, появляются руны. Они вспыхивают ярко-оранжевым светом, затем краснеют и наконец исчезают.

– Это магические руны? – верещит Мэйси, во все глаза глядя на тускнеющие руны.

– Да, – отвечает ей Самна, больше не пряча улыбку. – Каждому котлу присуще особое волшебство, оно зависит от его назначения и цели кузнеца. Одни котлы предназначены для врачевания, другие для создания гармонии, третьи для войны.

– Я об этом слышала, но понятия не имела, как вы это делаете. – Мэйси улыбается. – Мой отец выпадет в осадок, когда узнает, что я видела, как был изготовлен наш котел.

Быстро взглянув на Флинта, Иден и вампиров, я вижу, что этот процесс вызывает у них не меньший интерес, чем у Мэйси.

Брови Мэйси ползут вверх.

– Значит ли это, что каждый кузнец имеет собственный дар и собственные чары и что именно таков Котел Амвелдонлиса? Был ли он изготовлен великаном по имени Амвелдонлис?

Самна расплывается в широкой улыбке.

– Что-то в этом духе. Первая часть этого названия – это имя кузнеца, а вторая – название дерева, внутри которого котел был изготовлен. Котел Амвелдонлиса был изготовлен Амвелдом внутри дерева, называемого Онлис.

Она показывает на одну из гигантских секвой, растущих неподалеку.

– А это дерево называется Фэлгрон. Оно придает чарам силу и добротность. Поэтому это мое любимое дерево. – Она улыбается Мэйси. – И поэтому котел, которым пользуется твоя семья, называется Самнафэлгрон.

У Мэйси отвисает челюсть.

– Откуда вы…

– Я знаю, куда уходят все мои котлы, дорогуша. Они очень дороги моему сердцу, и я хочу быть уверена, что они попадают в благополучные дома. Твой отец – очень хороший человек. Для меня честь, что он использует один из моих котлов.

– Я не могу… – Голос Мэйси срывается, глаза ее наполняются слезами.

Иден обхватывает ее рукой и шепчет:

– Здорово, правда?

Моя кузина кивает.

– Да, здорово.

– Видишь ли, – продолжает Самна, – у нас в Поднебесье деревья разговаривают с нами. Они дают нам свою магию, чтобы строить дома, магазины и мастерские. Мы всегда используем их для изготовления наших котлов и других вещей. Свой особый вклад в изделие вносит не только кузнец, но и магия дерева, в котором оно было выплавлено. Собственно говоря, магия дерева так важна, что кузнецы нередко стараются отыскать какое-то конкретное дерево для выполнения того или иного заказа.

Она прикладывает ребро ладони к уголку рта и наклоняется к нам, будто желая поделиться секретом:

– Мне особенно нравятся ювелирные украшения, изготовленные внутри дерева Манва. – Ее глаза блестят. – Это дерево придает тем, кто носит эти украшения, особые шарм и красоту.

На лице Мэйси отражается благоговейный трепет, и она показывает взмахом руки, что рассказ потряс ее воображение.

И я должна сказать, что это очень, очень круто. Я так заинтригована, что начисто забываю, зачем мы явились сюда, пока Хадсон не тычет в меня локтем. Самна предлагает Ирим отвести нас к другому великану, который только начал работу над новым котлом – он положил кусок железа высотой шесть футов на свой верстак.

Самна идет обратно к своему месту ближе к краю дерева, и Хадсон следует за ней.

– Извините, Самна, – вкрадчиво говорит он, и она, остановившись, поворачивается к нему и улыбается. – Мне неудобно вас затруднять, но я бы хотел узнать, нет ли у вас тут кузнеца, который изготавливает магические браслеты?

Самна подмигивает ему.

– Дорогой, у нас полгорода кузнецы. И все они балуются ювелирным делом, а не только выплавляют котлы.

У меня падает сердце. Мы полагали, что так его и зовут – «Кузнец», с большой буквы. Какой же дурой я чувствую себя теперь, поняв, что это вовсе не его прозвище, а всего лишь профессия. Кровопускательница говорила нам о кузнеце, который выковал магические кандалы Неубиваемого Зверя – а не о Кузнеце.

Я поворачиваюсь к Хадсону, молча спрашивая его о том, как мы сможем найти человека, чьего имени не знаем, в городе, где половина жителей занимаются тем же ремеслом, что и он. Он в ответ только подмигивает и опять поворачивается к Самне.

– Тогда не могли бы вы мне помочь? Мне хочется произвести впечатление вот на эту девушку, но я в затруднении, – складно лжет он. – Дело в том, что в школе я влип в неприятности, и на несколько недель меня лишили магической силы. – Он поднимает руку и показывает ей браслет на своем запястье. – И, если я не избавлюсь от этого браслета, у меня не будет ни шанса. Как я смогу убедить ее, что я тот парень, который ей нужен, если теперь я всего лишь обыкновенный вампир?

Самна всматривается в его браслет, затем хмурится и качает головой.

– Извини, сынок, но кузнеца, который ковал такие браслеты, никто не видел уже несколько веков.

Глава 56. Немного огромный краш

Мои плечи опускаются. Как же нам освободить Неубиваемого Зверя и найти Корону, если мы не сможем отыскать нужного кузнеца? А если мы не найдем Корону, то как нам спасти Хадсона от тюрьмы? Как остановить Сайруса, как не дать ему напасть на Кэтмир?

Но Хадсон не унимается. Он включает свое обаяние и подмигивает великанше.

– Да ладно вам, Самна. Я по-настоящему люблю эту девушку. Должен же быть кто-то, кто сможет мне помочь.

Самна смотрит ему в глаза и фыркает.

– О, я помню молодую любовь. Она так сумасбродна и ярка. – Она оглядывается по сторонам, смотрит на других великанов, работающих здесь, затем наклоняется к Хадсону и заговорщицки шепчет: – Я слышала, что его жена все еще чинит его старые изделия. Может быть, она захочет вам помочь. Может быть. После того как ушел ее муж, она изменилась, но она питает слабость к молодой любви. Если она сейчас работает, то вы найдете ее в дереве Солай.

Хадсон расплывается в улыбке.

– Я не забуду этого, Самна. Если вы когда-нибудь прибудете ко Двору вампиров, я почту за честь показать его вам.

Пожилая великанша краснеет, как школьница, и машет рукой.

– А ты жук. – Ее взгляд встречается с моим. – Это и есть твоя девушка?

Хадсон не колеблется.

– Да, мэм.

Она всматривается в меня, и ее карие глаза округляются.

– Что ж, понятно, почему ты хочешь произвести на нее впечатление. Она так и излучает магическую силу. Тебе будет нелегко быть ей под стать.

– Это точно, – соглашается Хадсон, глядя мне в глаза. – Но я никогда не перестану пытаться.

Интересно, думаю я, это игра или он говорит всерьез? Скорее всего, игра, но мои щеки все равно вспыхивают, а сердце начинает биться часто и гулко.

– По-моему, это получается у него неплохо, – говорю я. – А я все еще учусь контролировать мою магию горгульи.

И тут эта старуха-великанша делает удивительную вещь – она обнюхивает меня.

– Да, я чую в тебе горгулью, однако… – Она нюхает снова. – Я говорила о другом. О чем-то гораздо более древнем. Кем были твои родители?

Ее вопрос настолько удивляет меня, что ответ вырывается сам собой:

– Мой отец был ведьмаком, но мать была обыкновенным человеком.

Она щурит глаза.

– Обыкновенным человеком? В самом деле? – Проходит несколько секунд, ее лицо разглаживается, и она смеется. – Надо же, какое у меня живое воображение. Что ж, идите, избавьтесь от этого браслета и не делайте ничего такого, чего не сделала бы я сама.

Она все еще смеется над своей последней репликой, когда отходит от нас, и я, глядя на Хадсона, одними губами произношу: «Какого черта?»

Он пожимает плечами.

– Великаны. Что с них взять?

Я хочу спросить его, что, по его мнению, она могла иметь в виду, но к нам подходят Ирим и остальная часть нашей группы, наблюдавшие за изготовлением котла.

– Пойдем. Мне еще столько всего надо вам показать. – Ирим выводит нас из дерева и, свернув за угол, ведет по безлюдной улице, состоящей из куп деревьев, в каждой из которых стоит дом.

Это что, пригород Поднебесья? – думаю я. – Или его центр?

– Вы прибыли в самый лучший день недели, – объясняет она, когда мы опять заворачиваем за угол и на сей раз оказываемся на куда более оживленной улице, где люди ходят между магазинами, неся в сумках всевозможные покупки, от хлеба до книг. – Сегодня Рыночный день!

– Рыночный день? – переспрашивает Иден. – Ты имеешь в виду рынок фермерских продуктов?

Ирим непонимающе смотрит на нее, и она уточняет:

– Ты говоришь о рынке, на котором можно купить свежую еду?

– Нет, на этом рынке можно купить все, – отвечает Ирим и снова поворачивает.

Глядя на пеструю толпу покупателей, я невольно думаю, что она права. На этом рынке можно купить все. Мы явно находимся на главной городской площади. Хотя она и обрамлена секвойями и красными деревьями, это поляна. Это самый большой участок без деревьев, который мы видели здесь, и он заполнен огромными торговыми палатками разных оттенков красного, синего и зеленого цветов.

Между палатками ходят великаны с холщовыми сумками, в которые они складывают то один товар, то другой. В воздухе плывут запахи свежего хлеба, пива и цветов, и хотя сочетание этих трех запахов должно быть тошнотворным, на самом деле оно на редкость приятное.

Когда мы подходим ближе, я вижу, что продается в палатках. Тут есть все: от уже упомянутых цветов до пены для ванн, обуви, в которой я могла бы спрятаться, и капкейков размером с кулак великана. Художники и ремесленники расхваливают свои товары – картины размером со стену в моей комнате, великолепную деревянную мебель, такую высокую, что я иногда не могу разглядеть ее верх, ожерелья, похожие на пояса. Это самый фантастический рынок, который я когда-либо видела.

В Сан-Диего мы с родителями часто бродили по ремесленным ярмаркам и фермерским рынкам, но никогда не видели подобного этому – с таким праздничным настроением и аппетитными запахами.

– С чего начнем? – радостно спрашивает Мэйси.

Но тут вмешивается Хадсон.

– Ирим, ты знаешь, где я могу найти дерево Солай? Я слышал, что тамошние кузнецы делают самые лучшие украшения.

Ирим хлопает в ладоши.

– Так оно и есть, но ты должен быть уверен, что действительно любишь свою девушку, прежде чем купишь там что-то для нее. – Она подмигивает мне. – Дерево Солай придает своим творениям бессмертную магическую силу. Там создают самые уникальные украшения на свете.

Я сглатываю ком в горле при ее словах о бессмертной магической силе. Не значит ли это, что цепи Неубиваемого Зверя вообще невозможно разбить? Но Хадсона ее слова, похоже, не смущают, он берет меня за руку и, лукаво улыбнувшись, говорит:

– Думаю, такую девушку нельзя не любить.

Ирим смеется и объясняет, как пройти к дереву Солай, которое находится на противоположной стороне площади. Хадсон кивает и переглядывается с Джексоном. Видимо, они поняли друг друга без слов, поскольку Джексон кашляет и поворачивается к Ирим.

– Думаю, нам лучше разделиться, – предлагает он. – Так мы сможем осмотреть палатки быстрее.

Ирим верещит и говорит:

– Это отличная мысль. – И хватает Джексона за руку. – Ты пойдешь со мной. Мы встретимся с остальными через два часа.

Она даже не ждет нашего ответа, а сразу же тащит его к ближайшей палатке. На лице Джексона написана паника и безмолвный крик о помощи. Это его первое заметное проявление эмоций за последнее время. Если он справится с ее преклонением перед ним, это точно пойдет ему на пользу.

Должно быть, остальные смотрят на это так же, потому что они тоже не делают попыток ему помочь. Только Мэйси, которая, увидев умоляющее выражение на его лице, сдается.

– Я пойду с ними, – со вздохом говорит она. – Похоже, Джексону очень нужна наша помощь.

– В том-то и суть, – отзывается Мекай, но она только закатывает глаза и идет за Джексоном и Ирим, крича им, чтобы они подождали.

Остальные тоже разделяются на группы. Флинт уходит вместе с Лукой (ну еще бы), а Иден и Мекай отходят, чтобы посмотреть на великанье оружие, выставленное в одной из соседних палаток. Так что остаемся только Хадсон и я.

– Пойдем искать дерево Солай? – спрашивает он, подняв брови, потому что я продолжаю стоять на траве, глядя на него и не двигаясь с места.

У меня трепещет сердце, когда я слышу британский акцент в его речи. Я уже знаю, что чем более заметным становится его акцент, тем он чувствительнее, хотя даже по его глазам этого не видно, и, кашлянув, отвечаю:

– Да, пойдем.

Секунду мне кажется, что он скажет что-то еще, но в конце концов он просто кивает и идет туда, куда показала Ирим. При этом он не отпускает мою руку, я тоже не высвобождаю ее, так что у меня нет выбора, и я иду с ним. Он ведет меня, и я не возражаю, поскольку это дает мне возможность наслаждаться всеми здешними видами, звуками и запахами, и при этом мне нет нужды обращать внимание на то, куда мы идем.

Я знаю, что мы находимся в лесу, но что-то в этом месте напоминает мне субботний променад на пляже у меня дома. Люди в удобной одежде выходят из магазинов, нагруженные продуктами и свертками, смеясь, болтая и хорошо проводя время. Это так красочно, так здорово, что на секунду меня охватывает острая тоска по дому.

Но затем мимо пробегает смеющаяся маленькая девочка в венке из цветов, за которой бегут ее родители, и моя грусть проходит.

Я заглядываю во все палатки, и меня так очаровывают прекрасные кожаные ремни и сумки, что я даже не замечаю, что Хадсон остановился, пока не натыкаюсь на него. Чтобы не дать мне упасть, он обхватывает меня рукой за талию и улыбается.

– Что?

Я моргаю.

– Ничего. – Я немного удивлена тем, что мне удалось выдавить из себя это слово, поскольку мое тело, прижатое к его телу, бьет дрожь.

Он вопросительно вскидывает одну бровь, затем говорит:

– Мы уже пришли.

– А-а. – Я высвобождаюсь из его объятий и неловко оглядываюсь по сторонам, стараясь на глядеть на него. Он смеется, кладет ладонь на мою поясницу и ведет меня к гигантской секвойе, растущей на краю рынка, на ветке которой висит огромная деревянная табличка с надписью: «ДЕРЕВО СОЛАЙ».

Глава 57. Когда я говорила про кольцо, это было фигурально

Мы с Хадсоном переглядываемся, открываем дверь и входим в просторное помещение внутри дерева. Большую его часть занимает ювелирный магазин, заполненный огромными стеклянными витринами, в которых выставлено множество украшений: кольца, серьги, браслеты.

В остальной части пространства за столами трудятся великаны, а по краям работают печи для обжига. Мое сердце неистово колотится при мысли о том, что среди этих великанов может быть и жена того кузнеца.

– Какие красивые, – говорю я девушке за первым из прилавков, разглядывая выставленные на нем кольца не великанских, а человеческих размеров.

– Спасибо, – отвечает она с открытой приветливой улыбкой. Она на несколько лет старше Ирим и, вероятно, даже старше меня. – Я получаю немалое удовольствие, делая их.

– Я тебя понимаю, – говорю я ей, глядя на серебряное кольцо без камня, на котором выгравированы какие-то изящные символы. В этих символах есть нечто взывающее ко мне, и мне очень хочется померить его. – Они потрясающие.

Хадсон тоже ходит по ювелирному магазину, но его интересуют витрины в задней части помещения, где выставлены браслеты. Большая часть слишком мала, так что их не мог изготовить тот кузнец, которого мы ищем, но начать можно и с них.

– Какие классные, – говорит он девушке, к ее одежде приколота табличка с именем Оля. – Кто их автор?

– Одна из жительниц нашего города, – отвечает Оля. – Она очень талантлива и творит чудеса с любым металлом, который попадает ей в руки.

– В самом деле? – Похоже, он заинтересовался большим браслетом, и при виде символов, выгравированных на нем, у меня пресекается дыхание. Руны на нем очень похожи на руны на кандалах Неубиваемого Зверя. – А она берет заказы?

– Вряд ли. – По лицу Оли пробегает тень. – Она не любит общаться с людьми – тем более с чужаками. С тех пор как она потеряла мужа, она очень грустит, и мы все бережем ее.

– Ты уверена? – спрашивает Хадсон, убедительно делая вид, будто его интересует именно этот браслет. – Потому что это…

Он осекается, когда я хватаю его за руку и осторожно сжимаю ее, чтобы заставить сдать назад. Похоже, Оля начинает беспокоиться, а нам ни к чему давать повод для подозрений, которые могли бы заставить великанов замкнуться или, хуже того, доложить родителям Ирим, что у нас на уме.

Видимо, Хадсон понимает, что к чему, потому что он перестает наседать на нее, расспрашивая об авторе браслетов, и вместо этого принимается расхваливать кольцо, которым я любовалась у первого прилавка.

Оля опять начинает улыбаться и сыпать названиями рун, выгравированными на серебре. Убедившись, что Хадсон больше не наседает, я пытаюсь высвободить свою руку, но вместо этого он переплетает свои пальцы с моими, и мне вспоминается тот момент, когда я летела над лесом и он, обняв меня и приблизив свое лицо к моему, игриво прошептал:

– Попалась.

Ощущая трепет в груди, я делаю вид, будто меня интересует только это кольцо, а не наши сомкнутые руки, и, охая и ахая, почти не слушаю Олю, которая объясняет значение выгравированных на нем рун.

– Ты не хочешь примерить его? – спрашивает она наконец.

– Да, очень, – честно отвечаю я. – Но у меня нет при себе денег. – Это не совсем так – у меня в рюкзаке есть двести долларов, но это американские деньги, а я не знаю, какая валюта в ходе у великанов.

– Зато у меня есть, – говорит Хадсон и достает из кармана золотую монету, на которой выбито дерево.

Оля расплывается в улыбке.

– Прежде я никогда не встречала ни вампиров, ни горгулий. – Она опять смотрит на кольцо. – К тому же я вижу, что кольцо выбрало тебя.

Мои брови ползут вверх, и я поворачиваюсь к Хадсону, чтобы спросить его, что она имеет в виду, но он только широко улыбается мне. От вида ямочки на его щеке, которую я вижу так редко, у меня тает сердце, и я не могу перед ним устоять. Я кладу свободную руку ему на грудь и, вздохнув, растворяюсь в нем. Затем всматриваюсь в его глаза и вижу, как его зрачки расширяются настолько, что поглощают почти всю радужку, так что остаются тонкие голубые ободки. Его губы шевелятся, но я не слышу слов, как будто нахожусь под водой.

Оля достает кольцо из витрины, и Хадсон поднимает наши сомкнутые руки и надевает его мне на палец, что-то шепча. От прикосновения его пальцев все мое тело сотрясает дрожь, дыхание пресекается.

Видимо, даже Оля чувствует то, что происходит между нами, и, хлюпнув носом, говорит:

– Это было прекрасно.

Это просто из-за уз сопряжения, говорю я себе, прочистив горло и пытаясь восстановить дыхание. Вот почему я испытываю к Хадсону все эти странные чувства. Это просто действие уз сопряжения.

Мой палец начинает зудеть, и я вижу, как на секунду руны на кольце вспыхивают ярко-оранжевым светом, затем гаснут.

Я опять смотрю Хадсону в глаза, и он говорит:

– Это мой подарок тебе, Грейс.

Хадсон купил мне кольцо? Почему? Что это значит? Мое сердце начинает бешено биться, и я вспоминаю, где мы, словно пробудившись ото сна.

О боже. Я позволила Хадсону купить мне кольцо.

Он смотрит на меня, прищурив глаза, и вздыхает.

– Ты же не станешь делать из этого проблему, не так ли?

– Конечно, стану. Ты не можешь просто так покупать людям магические кольца.

– Ага, она опять обрела дар речи. – Он подмигивает Оле. – Я знаю, дорогая, что на самом деле ты хотела один из тех браслетов. – Он кивком показывает на массивные браслеты, которые он разглядывал прежде.

Я хочу возразить, но он пристально смотрит на меня, и тут меня осеняет.

– Да, дорогой, сегодня я хотела браслет. – Я дуюсь, изображая избалованную девицу. – Пожаалуйста?

Он делает вид, будто привык к моим капризам, и устремляет умоляющий взгляд на Олю.

– Если тебе не безразлично мое счастье, ты позволишь моей паре померить один из этих потрясающих браслетов.

Оля качает головой, бормоча что-то о сопряженных парах, и идет в глубину магазина к витрине с браслетами.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

Он изгибает одну бровь.

– Доверься мне.

Я не колеблюсь.

– Да.

На его щеке опять появляется ямочка, когда он сжимает мою руку и нарочито громким голосом говорит:

– Все что хочешь, дорогая.

Мы идем к Оле, и у меня такое чувство, будто меня переехала фура, на которой было написано имя Хадсона.

Остается надеяться, что на моем сердце не останется следов покрышек.

Глава 58. Торопятся только дураки и вампиры

Должна признаться, что Хадсон действовал умно. После того как я померила браслет, он принялся рассматривать его со всех сторон… пока не увидел на его внутренней стороне гравировку, которую и надеялся найти: ФЕЙЛИЯСОЛАЙ. Пусть ювелирша и отказалась рассказать нам больше, зато теперь мы знаем имя жены того самого кузнеца. Это хорошее начало.

Я объяснила ювелирше, что этот браслет нравится мне меньше, чем кольцо, которое купил Хадсон, и она довольно кивнула (поскольку изготовила это кольцо сама) и положила браслет обратно в витрину.

– Да, нелегко соперничать с обетным кольцом, изготовленным в дереве Солай, – говорит он. – Я тебя понимаю.

У меня округляются глаза – я понятия не имею, что мне следует на это сказать, особенно в свете затаенных чувств, связывающих меня с Хадсоном – но необходимость отвечать отпадает, поскольку в эту минуту в магазин, весело болтая, входят мать и дочь.

Мать останавливается и смотрит на нас, а девочка улыбается и приветственно машет рукой. При виде новой покупательницы Оля сдается и говорит:

– Если вы хотите приобрести подобный браслет, то его изготовила Фейлия Брака. – Затем, объяснив нам, как пройти к дому Фейлии (у той сегодня выходной) и пожелав нам удачи, она переключает свое внимание на мать и дочь, которые разглядывают витрину с медальонами.

Мы машем ей на прощание, благодарим за кольцо и идем к двери, улыбаясь, поскольку теперь у нас есть информация, за которой мы, собственно, и явились сюда. Теперь мы на шаг ближе к тому, чтобы освободить Неубиваемого Зверя и найти Корону.

Когда мы направляемся обратно к рынку, чтобы встретиться с нашими друзьями, я невольно начинаю гадать, что же случится теперь.

Тем более что Хадсон по-прежнему держит мою руку. Ту самую, на которую надето обетное кольцо.

Хадсон, конечно, может называть меня трусихой, но я ни за что не стану спрашивать его, что именно я могла ему пообещать, когда он надел магическое кольцо на мой палец. Не сегодня.

К счастью, сам он не заговаривает на эту тему, и следующие полчаса мы проводим, бродя по рынку в ожидании наших. К тому же я ем.

Каждый продавец еды, мимо которого мы проходим, желает, чтобы мы угостились его блюдами – поскольку мы являемся гостями Колоссора, – и, поскольку Хадсон не ест, пробовать все приходится мне одной.

В обычных обстоятельствах это было бы нетрудно, ведь все очень вкусное, а я в последнее время слишком часто была вынуждена питаться печеньем Pop-Tarts и батончиками с мюсли, но порции слишком уж велики. Сколько бы я ни просила накладывать поменьше, в каждой палатке мне дают по меньшей мере половину того, что смог бы съесть средний великан.

Так что, когда полтора часа подходят к концу, я успеваю объесться, проглотив несколько пирогов с мясом, кучу лесного фалафеля, кучу пирожных с бойзеновыми ягодами, ножку копченой индейки (только потому, что я отказалась взять целую индейку), овощи, поджаренные на огромном вертеле, и кусок огромной жареной грудинки.

– Нам надо убраться отсюда, – шепчу я Хадсону, с трудом проглотив еще пару кусочков грудинки. – Больше мне не съесть.

Хадсон кивает и уводит меня с рынка.

Когда мы отходим достаточно далеко, я бросаю недоеденную грудинку в ближайшую урну.

– По-моему, я еще никогда столько не ела.

– Должен признать, что я впечатлен, – шутит он. – Не думал, что ты на это способна.

– В том-то и проблема, – подкалываю его я. – Меня все всегда недооценивают.

– Верно, таких людей немало, – соглашается он, говоря куда серьезнее, чем я ожидала. – Но среди них никогда не было меня.

– Что ты имеешь в виду? – лукаво спрашиваю я.

– А то, что я никогда не встречал никого, похожего на тебя, Грейс. Думаю, ты можешь сделать все, что захочешь.

Я не ждала подобного комплимента, особенно от Хадсона, и не знаю, что на него ответить. Но прежде чем я успеваю отреагировать, он продолжает с ухмылкой:

– Ну кроме поедания еды, которой хватило бы на целый ресторан. Это тебе не удалось.

– Знаешь что? Эта неудача нисколько меня не напрягает, – парирую я. – Тем более что тот, кто кидает мне эту предъяву, сам обходится несколькими стаканами крови.

– Ты стыдишь меня за то, что я пью кровь? Это дискриминация. – Он делает вид, что оскорблен.

Я закатываю глаза.

– Нет такой дискриминации.

– Точно есть.

– Потому что ты так решил? – Я выгибаю бровь.

– Может быть. – Он щурит глаза. – А что, тебя это напрягает?

– Может, и так. Вообще-то… – Я осекаюсь, услышав голос Флинта с другой стороны площади.

– Привет, Новенькая!

Теперь уже Хадсон закатывает глаза.

– Этим драконам вечно больше всех надо.

К нам приближаются Мекай, Иден, Лука и Флинт.

– О боже, – говорит Иден, допив огромный бумажный стакан молочного коктейля и выбрасывая его в ближайший контейнер для вторсырья. – Я так объелась.

– Ты тоже? – сочувственно спрашиваю я.

– Да уж, – отвечает Флинт. – Я видел Мэйси, у нее было зеленое лицо.

– Они очень гостеприимны, – с ухмылкой замечает Лука.

Мекай пожимает плечами.

– Да, но мы так ничего и не разведали насчет этого кузнеца.

– Это потому, что вы дилетанты, – злорадствует Хадсон. – Его жену зовут Фейлия, и она ювелир дерева Солай. – Он подмигивает мне. – Нам объяснили, как пройти к ее дому.

– Нам никогда не искупить нашу вину, да, Иден? – шутит Мекай.

– Что я могу сказать? – подкалываю их я. – Иногда вы сечете фишку…

– А иногда нет, – заканчивает Хадсон.

Иден пристально смотрит на мою правую руку.