Дарья Донцова
Мохнатая лапа Герасима
Глава 1
Если женщина хочет скрыть свой возраст, ей не стоит при всех сообщать, что телефон с наборным диском, которым она пользовалась в школьные годы, никогда не ломался.
Я моргнула и навесила на лицо подобострастную улыбку. Таня, не забывай, ты домработница! Что и кому сейчас говорит хозяйка, не твое дело. Лучше возьми антистатик и обработай шаль госпожи Красавиной. На дворе июнь, но она постоянно мерзнет, поэтому возит в машине теплый платок. Из коридора послышался стук каблуков, в холл вышла сама Елена Васильевна, успевшая завершить беседу, и сразу впала в раж.
– Татьяна! Почему ты здесь брызгаешь? Ужасный запах.
– Вы велели заниматься этой работой исключительно в прихожей, – тихо ответила я.
– Неправда! – рассердилась Красавина. – Такая глупость мне в голову не могла прийти. Впредь запомни! Обработка вещей от статического электричества производится только в бане!
Я молча кивала. Определенно не стоит напоминать Елене Васильевне о том, что вчера она категорически запретила мне даже вносить баллон с антистатиком в комнату отдыха при парной.
Дама свела брови в одну линию.
– Ты поняла?
– Да, простите, – почтительно произнесла я.
– Верится с трудом, но надеюсь, что хоть какие-то мои указания ты усвоила, – продолжала злиться Елена.
– Извините, – прошептала я, – вы правы, у меня очень плохая память.
– Повтори, что надо сделать сегодня? – сменила гнев на милость хозяйка.
Я начала загибать пальцы.
– Приготовить ужин, постирать вещи, погладить их, встретить Ирину, проследить, чтобы девочка не сидела в компьютере, проверить, сделала ли она уроки.
Хозяйка стояла с надутым лицом, похоже, теперь она сердилась на то, что я ничего не забыла. Ну как отругать домработницу, которая все верно перечислила? Придется Елене Васильевне уехать, не отчитав меня. Но я ошиблась.
– Убедительная просьба, – процедила хозяйка, – не загибать пальцы, когда беседуешь со мной. Отвратительная простонародная привычка. Сразу видно, что у тебя нет высшего образования.
– Ох, это совершенно справедливые слова, – вздохнула я. – У меня только школа за плечами, да и ту я кое-как окончила. Извините. Больше подобное не повторится. Вы правы.
Госпожа Красавина с шумом выдохнула и вышла за дверь, а я пошла на кухню.
Если дома или на работе появился человек, которому жизненно необходимо отчитывать вас по любому поводу, оскорблять, то есть отличный способ сохранить свою нервную систему. Чего ждет скандалист? Злого ответа. Вашего возмущения. Услышав негодование собеседника, обидчик всегда кидается в бой с утроенной энергией. Теперь он чувствует себя вдвойне правым, ему же нагрубили! И кто победит в битве титанов? Я или профессиональный хам? Я любитель на ринге ссор, мне не справиться с тем, кто постоянно упражняется в оскорблениях. Но у меня есть свой метод борьбы с рыцарями Ордена ненависти ко всему человечеству. Как только на меня надвигается некто со словами:
– Да как ты, Татьяна, могла совершить такую глупость…
Я быстро говорю:
– Ох, прости, ты прав.
Противник теряется, потому что ждет другой реакции, но повторяет атаку:
– Неужели тебе не стыдно?
– Стыдно, стыдно, – киваю я, – очень даже стыдно. Не сердись. Ты совершенно прав.
Ну и как продолжать орать на того, кто признает твою правоту? Ссора затухает, не успев заполыхать ярким пламенем. Этот метод прекрасно срабатывает в семье. И безотказно помогает тем, кто работает на хозяина, полностью зависит от его настроения, например, как я, домработница Сергеева. Почему я, начальница особой бригады, нанялась прислугой к Елене Васильевне? Думаю, вы уже догадались, что речь идет о каком-то деле…
В понедельник к нам в офис приехала Анна Григорьевна Шляхтина-Энгельман и с порога заявила:
– В нашем доме творится нечто ужасное!
– Что случилось? – спросила я и узнала, что не так давно в особняке Красавиных умерла домработница, там кроме нашей посетительницы живут: ее зять бизнесмен Андрей Михайлович Красавин, Елена Васильевна – его жена и дочь Анны, их двенадцатилетняя дочь Ира. Надежде исполнилось всего сорок два года, на вскрытии выяснилось, что она не отличалась крепким здоровьем, у нее случился инсульт. Внешне Надя казалась человеком цветущим, но на самом деле у нее была тьма болезней. Ни Анна Григорьевна, ни Елена, ни Андрей не усомнились в вердикте специалиста. В доме появилась новая прислуга. На сей раз ее наняли не через агентство. Горничную привела Катя – дальняя родственница Андрея Михайловича, седьмая вода на киселе. Екатерина с рождения жила в глухом сибирском углу, окончив школу, приехала в Москву поступать в институт. В какой? Ясное дело, в театральный. Провинциалку сочли бездарной, посоветовали ей вернуться домой и найти работу по способностям. Но девушка не собиралась жить в крохотном городке, где все население занято на птицефабрике. Она-то считала себя великой актрисой, которую злые и алчные экзаменаторы выгнали из-за того, что не получили взятку. Катя позвонила матери и зарыдала:
– Придумай что-нибудь!
Родительница быстро вспомнила, что в Москве у них есть родственник – Андрей Михайлович Красавин. Очень богатый человек, владеет кучей всего, и среди этого «всего» есть телеканал. Кате надо встретиться с бизнесменом, напомнить, что у них общие корни, – и дело в шляпе.
– Он тебя пристроит на свое телевидение, – пообещала мать, – будешь там кучу денег получать, и в вуз он тебя определит. Ему оплатить тебе учебу, как мне чихнуть, у него денег немерено. Сейчас сброшу тебе на телефон фото. Андрей десять лет назад устроил своему отцу на юбилей праздник, созвал всех, кого Михаил хотел увидеть. Мы за счет Красавина в Москву летали, в гостинице жили. Ты должна помнить наше путешествие. Покажешь богачу снимок, могу и телефон его дать. Правда, думаю, что он его давно сменил, но попробуй.
Катя воспользовалась номером, ответил ей мужской голос. Девица затараторила:
– Здрасти, Андрей Михалыч, Екатерина Бурова беспокоит.
Сименон Жорж
– Откуда у вас этот номер? – резко спросил владелец трубки.
– Вы Красавин? – спросила неудавшаяся студентка.
Танцовщица Веселой Мельницы
– С кем я разговариваю? – не смягчился собеседник.
– Я приехала из города Головинска, – тарахтела Катя, – моя мама троюродная сестра четвертой жены вашего папы. Фото я вам скинула. Мамочка слева в красивом платье с вырезом. Вы поглядите, я потом позвоню.
Но Красавин почти сразу сам соединился с Катей.
– Что вы хотите?
– Мне жить негде, я в институт не поступила, ищу работу в телевизоре, хочу вести каждый вечер шоу, согласна для начала на оклад в миллион, – на одном дыхании выпалила «седьмая вода на киселе».
Большинство успешных мужчин, к которым постоянно с ладошкой ковшиком ходят разные просители, мигом отправило бы троюродную сестричку бог весть какой по счету жены своего ветреного папаши в эротическое путешествие к Бабе-яге и семи гномам. Но Андрей оказался другим. Он велел Кате приехать к нему домой, не пожалел времени на беседу со вчерашней школьницей, потом высказался:
– Шоу ты вести не можешь, потому что не умеешь. Но место администратора на какой-нибудь программе ты получишь. Жить тебе разрешу в одном из гостевых домиков на моем участке. От ворот поселка несколько раз в день ходит до метро маршрутка для сотрудников, можешь ею пользоваться. Или дойди до деревни и сядь на рейсовый автобус. Все. Работай, пробивайся сама.
Анна Григорьевна и Елена были недовольны решением Андрея, но что они могли сделать? И теща, и жена зависят от Красавина. Поэтому дамы мило улыбались Кате, но четко дали ей понять: они «седьмой воде на киселе» не рады, ужинать с девушкой каждый день никто не собирается, всяк сверчок знай свой шесток, Катя слева, мы справа! Так и стали жить.
Через некоторое время после того, как Екатерина устроилась в одном из гостевых домиков, умерла домработница Надежда. Елена начала искать новую прислугу, но ни одна из претенденток хозяйке не нравилась. И тут к ней пришла Катя и сообщила, что у нее есть подруга Настя, профессиональная горничная, она служит у короля бензоколонок, но мечтает сменить место работы, потому что сын хозяина твердо уверен, что все хорошенькие девушки, которые получают из рук его папаши зарплату, обязаны ложиться с ним в койку. Да еще они должны благодарить мажора за то, что он обратил внимание на чернь.
Елена навела справки об Анастасии, выяснила, что наследник бензинового короля славится своей похотливостью, и взяла девушку на испытательный срок. Настя начала работать, понравилась и хозяйке, и ее матери, ее взяли горничной, а потом… она внезапно умерла от приступа астмы.
Полиция опять не вмешалась. Когда эксперт стал осматривать покойную, он быстро определил, что Настя Ежова страдала сильной аллергией, и у нее случался бронхоспазм. Ежова ни словом не обмолвилась хозяевам о своих проблемах со здоровьем, и понятно почему. Кто возьмет на работу человека с хроническим недугом, от приступа которого можно умереть?
Семья опять осталась без домработницы. Меня в рассказе Анны Григорьевны весьма удивило то, что в богатом доме была только одна горничная. Отчего не нанять штат прислуги?
Глава 2
Услышав мой вопрос, Анна Григорьевна закатила глаза.
– Зять терпеть не может, когда по дому носится орава посторонних людей. Он любит утром спуститься в халате к столу, позавтракать в одиночестве, после чего едет на работу. Вечером Андрей тоже не желает видеть горничных, повара, садовника и прочих. Поэтому вся хозяйственная деятельность в особняке закипает, когда за автомобилем Красавина задвигаются створки ворот. Но убирать-стирать-гладить должна одна женщина, так решил хозяин. Почему не взять ей в помощь кого-либо еще? Этот вопрос главе семьи никто задать не решается.
Я молча слушала Анну Григорьевну. В каждой избушке свои погремушки. Кому-то порядок, который заведен в доме Красавиных покажется неприемлемым, но эта семья живет по своему расписанию. В восемь вечера из прихожей слышатся шаги хозяина. Андрей Михайлович после работы всегда принимает душ, в это время появляется Елена после закрытия своего цветочного магазина. В районе девяти бизнесмен спускается к ужину, жена присоединяется к нему. Из своей комнаты выползает Анна Григорьевна, с третьего этажа сбегает Ирочка. За едой семья ведет разговоры. О чем? О пустяках. Например:
– К нам сегодня в кормушку прибегали две белки, – сообщает теща.
– Здорово, – смеется Андрей. – Ты сделала фото?
– Конечно, – улыбается теща, – вот, смотри.
– Какие у них богатые шубы, – восхищается зять.
– Нам на уроке биологии рассказывали, что белка-мальчик выбирает себе жену по пушистости хвоста, – вступает в беседу двенадцатилетняя Ирочка, – зимой муж белки спит, уткнувшись в жену и накрывшись ее хвостом.
– Очень интересно, – говорит отец.
О белках они могут беседовать, пока не отправятся спать. Или о птичках. Или о цветах. Или о выставке картин! Или о спектакле, который недавно смотрели. Раз в две недели семья в полном составе посещает театр, консерваторию, музей. Обсуждают за столом только вопросы быта или делятся впечатлениями о культурных развлечениях.
И вообще в присутствии хозяина дома запрещено упоминать о каких-либо бедах, несчастьях. У Красавиных все всегда должно быть прекрасно, как в стране Эльдорадо. При главе семьи нельзя плакать, сообщать плохие новости, просить денег. Первое время после свадьбы Елена, девушка нервная, любительница превращать разбитую чашку в глобальную неразрешимую проблему, склонная преувеличивать масштаб бедствия, постоянно жаловалась мужу на любое событие, которое выбивало ее из равновесия. А поскольку Леночка впадала в истерику при смене погоды, из-за плохо сваренного кофе, прослушав новости по телевизору, после разговоров с подругами, и еще из-за тысячи столь же «серьезных» причин, которые грозили ей инфарктом, инсультом, параличом, то в конце концов терпение мужа с треском лопнуло. Андрей сурово объяснил жене:
– Мне в офисе хватает дерьма. Дома я хочу спокойно отдыхать. Дело мужика работать так, чтобы семья не ходила в рванье! Дело бабы вести дом, обеспечивать мужу комфорт и уют. Не желаю знать ни о каких проблемах. Если тебе нужны деньги, просто скажи сколько и на что. Не нравится такая жизнь? Тогда до свидания.
Елена обиделась, устроила скандал. Муж молча сгреб ее вещи, запихнул в чемоданы и выставил жену за дверь. Анна Григорьевна тогда еле-еле смогла помирить супругов. С тех пор Андрея не дергают. О смерти двух домработниц ему не сообщили. Красавин регулярно выдает крупную сумму на хозяйство и покупки. Жена должна укладываться в бюджет, далеко не крохотный. То, что Лена зарабатывает в своем магазине, остается в ее распоряжении. Андрей щедр, но деньги на ветер пускать не разрешает. Елена обязана представлять ему отчет о потраченных средствах. Муж никогда ее не ругает, если она приобрела себе новую сумку, платье. И сам преподносит щедрые подарки как жене, так и теще, с которой находится в прекрасных отношениях, называет ее мамой. Зимой этого года Анна Григорьевна просто так, без повода, получила шубу из соболя, на Рождество гарнитур – серьги-браслет-кольцо. Догадываетесь, что эти украшения не позолоченные железки со стекляшками? А Восьмого марта зять вручил теще годовой абонемент на оплаченную ложу в Большом театре, и теперь Анна может наслаждаться оперой-балетом в любой день. И о жене Андрей не забывает, осыпает ее презентами. Вот Ирочка получила от Деда Мороза мешочек с российскими конфетами. Девочка не может похвастаться дорогой одеждой, роскошными часами, но у нее дорогой компьютер, телефон последней модели. Отец любит дочь, но считает, что та пока не заслужила вещей, которыми может похвастаться большая часть ее одноклассников, а вот ноутбук необходим для учебы, мобильный для связи с родными. Красавин частенько повторяет:
– Отличные отметки, вежливость, приветливость – вот главные украшения девочки. Исполнится тебе восемнадцать, поедешь на бал в Дворянское собрание. Поверь, там ты будешь в платье, при виде которого остальные дебютантки от зависти зарыдают. Пока же у тебя нос не дорос до норковой шубы, пуховик в самый раз.
При чем тут Дворянское собрание? Елена Васильевна – представительница сразу двух аристократических ветвей. По линии мужа она баронесса Энгельман, по отцовской – княгиня Шляхтина. Когда ты по паспорту Шляхтина-Энгельман, то не хочется становиться просто Красавиной. Поэтому у Елены теперь аж тройная фамилия.
После перестройки многие люди обнаружили у себя в роду аристократических предков. Князей, графов, баронов расплодилось видимо-невидимо. Как грибы после дождя выросли многочисленные дворянские общества, они стали направо-налево продавать титулы. Но Анна Григорьевна и Лена из настоящих, у них на руках подлинные документы об их происхождении.
После кончины Насти Елена, активная посетительница фитнес-клуба, обратила внимание на крепко сбитую украинку Кристину, которая убирала женскую раздевалку. Крися летала со скоростью безумной мухи, держа в руках то тряпку, то гору чистых полотенец. Мимоходом она успевала протереть зеркала, засунуть в кулер новые пластиковые стаканы, сказать ласковое слово маленьким девочкам, которых няни силой пытались затащить в спортзал. Увидев Кристину, дети всегда переставали рыдать. От девушки исходили доброжелательность и желание помочь любому человеку, она всегда выглядела аккуратно. Елена предложила Кристине работу в своем доме, та с восторгом согласилась.
Наверное, это был единственный в жизни Лены случай, когда она не могла найти повода, чтобы сделать горничной замечание. Вот не к чему было придраться. Кристина даже готовила так, что Красавин ел с аппетитом. Андрей не хочет видеть дома профессионального повара, потому что тот будет готовить, как в ресторане. Красавин же любит домашний суп, котлеты, ему не нужны изыски типа лобстера под соусом из трюфелей. Андрюше подавай макароны по-флотски, которыми его мама в детстве кормила почти каждый день. Матери Андрея не хватало денег, поэтому она покупала в день получки курицу и делила ее на четыре части. Один окорочок Галина варила, получался суп. Потом его вынимали, проворачивали в мясорубке, соединяли с большим количеством жареного лука (слава богу, он всегда был в продаже и стоил дешево) и с макаронами. Вот так Галина Николаевна ухитрялась из одной лапки состряпать обед на три дня. Когда сковородка и кастрюля пустели, наступала очередь следующего куска курицы. Андрюша привык есть небольшими порциями, не оставляя ничего на тарелке. Нищая Галина не хотела, чтобы сын чувствовал себя изгоем. Поэтому она всячески украшала быт. Денег, как уже было сказано, воспитательнице детского сада не хватало, зато у нее фантазия била через край, и в домашней библиотеке хранилось много книг о том, как мастерить поделки с малышами. Эти инструкции помогали превратить скромную однушку в уютное гнездышко. Маленький Андрюша ходил в мамин садик и самозабвенно выжигал на деревянных досках разные рисунки. Творения мальчика вешались в кухне на стену. Старые полинявшие простыни Галина завязала узлами и опустила в бак с крепким раствором марганцовки. В те годы еще не объявили, что с помощью перманганата калия можно самим изготовить взрывные устройства и наркотические смеси. Население считало темные мелкие кристаллы прекрасным антисептиком и использовало их при любой возможности и нужде. Галина превратила марганцовку в краситель. Когда она вынула из бака то, что ранее было постельным бельем, высушила, погладила и повесила на окно в кухне, все соседки ахнули от восторга. Таких оригинальных занавесок не было ни у кого. Галина Николаевна виртуозно вязала крючком и спицами скатерти и пледы. Еще она замечательно шила, Андрюша первым в школе надел джинсы клеш, и никто не догадался, что его мать сшила их из найденной на помойке палатки, которую выкинул какой-то турист. Галина отстирала ткань, выварила, покрасила, и получились роскошные штаны. Мать Андрея до сих пор мастерица на все руки. А Красавину самовязаные накидки на креслах милее покрывал дорогой модной фирмы. Он не морщится при виде пледов из натурального меха, которые обожает Елена Васильевна, но сам, сидя в кресле у телевизора, закрывает ноги шерстяным одеялом, которое ему связала мать.
В ресторан же ходить бизнесмен категорически отказывается.
– Понятия не имею, кто и как готовил там котлеты, – объясняет он жене. – Повар вымыл руки? В каком он сегодня настроении? Может, в дурном, поэтому в фарш плюнул? Продукты использовал свежие или с тухлинкой? Лена, если хочешь, сама питайся в городе, но меня уволь. И пока я жив, в нашем доме никаких полуфабрикатов и замороженных гадостей не будет!
Жорж Сименон
Глава 3
Танцовщица Веселой Мельницы
перевод А. Тетеревникова
Елена Васильевна воспитывалась в других условиях. Девочка жила в большой квартире, лето проводила на благоустроенной даче, выезжала на море. С раннего детства ее учили языкам, музыке, танцам. Отличница в школе, первая в институте, обеспеченная, прекрасно одетая девушка с блестящими перспективами. У Анны Григорьевны были наполеоновские планы на дочь. Когда Леночке стукнуло восемнадцать, дом Шляхтиной-Энгельман стал часто навещать перспективный скрипач, двадцатипятилетний Юрий Миардо. Анна рассчитывала породниться с этой весьма влиятельной в мире искусства богатой семьей. Юра водил Лену на свои и чужие концерты, девушке нравился молодой человек. Все могло отлично сложиться! Но семья Миардо эмигрировала из Москвы в Италию. Юра улетел в Рим, забыв попрощаться со своей почти невестой. Все подруги Анны Григорьевны выражали ей свое сочувствие. Ей надоело объяснять:
Глава 1
– Леночка не собиралась замуж, она еще очень молода. Юра был всего лишь ее другом.
АДЕЛЬ И ЕЕ ПРИЯТЕЛИ
– Да-да, конечно, – кивали знакомые тетушки, – ах как жаль, что такой прекрасный друг внезапно исчез.
- Кто это?
Шли годы. Елена никак не могла завести семью. Ей нравились разные мужчины, но все они вызывали резкое отторжение у матери.
- Не знаю! Он здесь впервые, - сказала Адель, выпуская сигаретный дым.
– Доченька, неужели ты не видишь, что это человек не нашего круга, – говорила дама. – За столом себя вести не умеет, на пианино даже чижика-пыжика не исполнит, путает Гоголя с Гогеном и надевает коричневые ботинки к синему костюму. Лапоть, да и только. И что за фамилия у него? Репкин! Твои прадеды не пускали таких даже на конюшню, им доверяли только помои выносить.
Она лениво вытянула ноги, взбила волосы на висках, посмотрелась в зеркала, которыми сплошь были увешаны стены зала, проверяя, в порядке ли ее макияж.
Если Лена не разрывала отношений с «лаптем», мать пускала в ход тяжелую артиллерию: ложилась в кровать, вызывала «Скорую», ее увозили в клинику с подозрением на сердечный приступ. Лене приходилось сидеть около Анны Григорьевны, потом ухаживать за ней дома… Кандидат в мужья тихо исчезал.
Она сидела на гранатовой бархатной банкетке, за столиком, где стояли три рюмки портвейна. Справа и слева от нее - двое молодых людей.
Когда Лене натикало двадцать девять, мать наконец осенило: доченька-то выросла, а до сих пор одна. Все дети подруг Анны Григорьевны завели семьи, работали. А что у Леночки? Она получила диплом филфака, но на службу в приличное место ее не брали, предлагали преподавать в школе литературу, русский язык! Боже! Это же не для Шляхтиной-Энгельман. Но в конце концов «малышке» из аристократической семьи пришлось согласиться стать простой училкой. Одновременно с неудачей на ниве службы произошел провал и в личной жизни. На пороге тридцатилетия женихов в обозримом пространстве около Елены уже не наблюдалось. Мать и дочь жили на копейки. Деньги, которые остались от покойного мужа, Анна истратила. Для Шляхтиных-Энгельман настали черные времена.
- Вы позволите, детки?
День своего юбилея Елена встречала вдвоем с мамой, близких подружек она не завела. Анна купила бутылку шампанского, вдохновенно произнесла речь про большие перспективы дочери. И тут всегда послушная Леночка взорвалась:
Она улыбнулась им милой, доверительной улыбкой и пошла через зал к вновь прибывшему.
– Замолчи! Я не дура. У меня одна дорога: тухнуть в гимназии, через сорок лет я стану морщинистой старой девой с пятью кошками. И никого рядом.
Четверо дежурных музыкантов, игравших на своих инструментах, по знаку хозяина начали напевать в такт музыке. Танцевали только двое: одна из женщин, работавших в кабачке, и наемный танцор.
– Я всегда буду рядом с тобой, – воскликнула Анна.
И как почти каждый вечер, здесь царило впечатление пустоты. Зал был слишком велик. Из-за зеркал, украшавших его, он казался еще длиннее, и в перспективе стены оживлялись только красными банкетками и бледным мрамором столиков.
Елена расхохоталась:
Двое юношей в отсутствие Адели придвинулись поближе друг к другу.
– Посчитай, сколько тебе лет исполнится в мое семидесятилетие, и сообрази, где ты тогда будешь находиться. Хватит, мама! Предоставь мне жить так, как я хочу. Это ты виновата в моем ледяном одиночестве.
- Она очаровательна! - вздохнул Жан Шабо, тот, что был помоложе, делая вид, что рассеянно разглядывает зал сквозь полуопущенные ресницы.
- А какой темперамент! - добавил его друг Дельфос, опираясь на бамбуковую палку с золотым набалдашником.
Анна Григорьевна только моргала, слушая поток обвинений, который лился из уст любимого чада на ее голову. Высказав матери все, что думает, Елена хлопнула дверью и убежала. Анна решила проявить инициативу. Она стала обзванивать знакомых с вопросом: нет ли в их окружении приличного холостого мужчины. Но акция не имела успеха.
Через полгода Лена объявила матери, что выходит замуж за Андрея Красавина.
Шабо могло быть лет шестнадцать - семнадцать.
– Кто он? – спросила аристократка.
Дочь протянула ей листок бумаги.
Дельфос, более худощавый, болезненный, с неправильными чертами лица, выглядел не старше восемнадцати. Но они с возмущением протестовали бы, если бы кто-нибудь усомнился в их пресыщенности всеми наслаждениями жизни.
- Эй! Виктор!.. - Шабо бесцеремонно окликнул проходившего официанта. Ты знаешь типа, который сейчас пришел?
– Тут краткая справка.
- Нет! Но он заказал шампанское... - И, подмигнув, Виктор добавил: Адель им занимается!
– Боже, боже, – запричитала Анна, изучив документ, – он из нищей семьи! Высшего образования нет! В девятом классе бросил школу, аттестат получил, обучаясь в экстернате. Катастрофа! Этот тип хоть читать умеет? Елена, его никогда бы не одобрили твои предки.
Он отошел со своим подносом. Музыка на минуту смолкла, потом опять зазвучала в ритме бостона. У стола молчаливого клиента хозяин сам откупоривал бутылку шампанского, горлышко которой он обернул салфеткой.
Дочь сложила руки на груди.
- Думаешь, сегодня поздно закроют? - шепотом спросил Шабо.
– Несколько вопросов на злобу дня. У нас долг по коммунальным счетам за сколько месяцев? Если не ошибаюсь, за два.
- В два... в половине третьего... как всегда!..
– Уже три, – грустно уточнила Анна.
- Возьмем еще чего-нибудь?
– Потрясающе, нас выселят как неплательщиков. Я донашиваю старые платья, – продолжала Елена, – туфли почти развалились. В холодильнике один пакет кефира.
Они нервничали. В особенности младший - он обводил всех присутствующих слишком внимательным взглядом.
– Еще четыре яйца, – пролепетала мать.
- Сколько тут может быть человек?
– О, – засмеялась дочь, – это здорово меняет ситуацию. Сегодня двадцать третье число, пенсию тебе дадут пятого следующего месяца. Мы сможем до получения жалкой подачки дожить? Растянем кефир и яйца на весь срок?
– У тебя тридцатого зарплата, – напомнила Анна.
– Большую часть жалких копеек придется отдать в счет долга за электричество, – рявкнула Лена, – иначе его отрежут! Будем, как наши предки-аристократы, при лучине сидеть. Мама, у Красавина миллиарды, он в меня влюблен без памяти. Как увидел, так сразу предложил в загс бежать.
– Миллиарды? – растерянно повторила мать. – Как он их заработал, не имея образования?
– Мне это по барабану, – отрезала Елена, – хочу жить в особняке и не думать, где взять денег на хлеб. Надоело. Беседа окончена. Все. Я выхожу замуж. Красавин…
– Наши предки… – заикнулась было Анна.
– Давно умерли, – перебила ее Елена, – вечная им память, земля пухом. Это моя жизнь, не твоя.
– Ты очень молода, наивна, – заехала с другой стороны старшая Шляхтина-Энгельман, – брак предполагает интимные отношения. Отказывать мужу нельзя, иначе он заведет любовницу. Очень тяжело заниматься сексом с тем, к кому не испытываешь нежных чувств.
Но Дельфос пожал плечами и нетерпеливо оборвал:
– Ничего, перетопчусь и привыкну, – отмахнулась Елена. – Мама, мы уже подали заявление. Свадьба через месяц.
- Да замолчи ты!
– Боже! Зачем так быстро! – возмутилась Анна. – Это неприличная спешка. Подождите год, проведите его как жених и невеста, а…
– Я беременна, – перебила ее Лена.
Они могли видеть Адель; она сидела почти напротив них за столиком незнакомца, который заказал шампанское. Это был человек лет сорока, с черными волосами, матовой кожей; то ли румын, то ли турок. На нем была розовая шелковая сорочка. Галстук заколот булавкой с большим бриллиантом.
Анна подумала, что ослышалась.
Он не обращал внимания на танцовщицу, которая говорила ему что-то, смеясь и наклоняясь к его плечу.
– Ты что?..
Когда она попросила у него сигарету, он протянул ей портсигар, все так же глядя прямо перед собой.
– Жду ребенка, – пояснила дочь.
– Отношения до свадьбы! – схватилась за голову Анна Григорьевна. – Наши предки…
Дельфос и Шабо теперь молчали. Они делали вид, что презрительно смотрят на незнакомца. На самом же деле они созерцали его с восторгом! От них не ускользала ни одна деталь. Они изучали способ, каким был повязан галстук, фасон костюма и даже манеры человека, заказавшего шампанское.
– Гори они в аду, – промурлыкала Лена.
На Шабо был костюм, купленный в магазине готового платья, башмаки, на которых уже дважды менялись подметки. Одежда его приятеля, хотя и сшитая из хорошего материала, сидела на нем плохо. Правда, у Дельфоса были узкие плечи, впалая грудь, неопределенный силуэт слишком быстро вытянувшегося подростка.
– Но мои подруги, – запричитала мать. – Что я им скажу? Дочь познакомилась с мужчиной и через месяц легла с ним в постель…
- Вот еще один!
Елена рассмеялась:
Бархатная портьера, закрывавшая входную дверь, приподнялась. Какой-то человек протянул швейцару свою мягкую шляпу и на мгновение остановился, обводя глазами зал. Большой, тяжелый, тучный, с безмятежным выражением лица, он даже не слушал официанта, который хотел предложить ему столик, а сел куда попало.
– Вечером.
- Пива!
– Ты о чем? – не сообразила Анна.
- У нас только английское... Стоут, пэйль, эль, скотч-эль?..
– Мы познакомились в обед, – растолковала Леночка, – и в тот же день после ужина я очутилась в его кровати. В огромной квартире в центре Москвы.
Клиент пожал плечами, показывая, что это ему совершенно безразлично.
– Невероятно, – прошептала Анна. – Лена, о чем ты только думала?
В зале не стало оживленнее с тех пор, как он вошел.
– О том, что это мой единственный и последний шанс стать женой миллиардера и жить потом, ни о чем не беспокоясь, – заявила младшая Шляхтина-Энгельман.
– Боже, что скажут Нина и Антонина? – простонала Анна.
Было так, как бывало каждый вечер. На площадке танцевала одна пара. Джаз звучал просто как звуковой фон.
– Старые жабы лопнут от зависти, – развеселилась Леночка. – Прикинь, у них больше не будет повода жалеть «бедную Анечку». Не волнуйся, мама, гадюки прикусят свои жала. В лицо тебе они споют осанну. За глаза, полагаю, пожелают нам сдохнуть. Но не все ли тебе равно, что эти бабы о Шляхтиной-Энгельман говорят?
В баре какой-то щегольски одетый клиент играл с хозяином в покер.
И ведь все вышло, как предсказала Лена. Прогремела шикарная свадьба, в положенный срок на свет явилась Ирочка. Началась сказочная жизнь. К странностям характера зятя теща быстро привыкла. Андрей был почтителен и весьма предупредителен с матерью жены. Анна неожиданно для себя полюбила Красавина, стала считать его сыном. Казалось, что все беды остались позади.
Я очень хорошо знаю: нельзя перебивать клиента, который пришел с какой-то проблемой. Человеку надо дать выговориться, ведь никогда не знаешь, что из сказанного им окажется самым нужным. Иногда простая фраза вроде «В субботу весь день шел дождь» решает все дело. Поэтому я молчала, пока Анна говорила, и задала вопрос лишь тогда, когда дама замолчала.
Собеседник Адели по-прежнему почти не обращал на нее внимания.
– Зачем мы вам понадобились?
Теща Красавина прищурилась:
Царила атмосфера ночного кабаре провинциального городка. Внезапно из-за портьеры появились три растрепанных типа. Хозяин бросился им навстречу. Музыканты заиграли вовсю. Но эти люди так и не зашли в кабачок; теперь с улицы доносились только удаляющиеся взрывы их смеха.
– Умершие домработницы, о которых я сообщила. Как вам это?
– Жаль женщин, – вздохнула я, – но, если я правильно поняла, они скончались от естественных причин.
По мере того, как шло время, Шабо и Дельфос все мрачнели. Казалось, усталость заострила их черты, придала коже неприятный свинцовый оттенок, подчеркнула темные круги под глазами.
– Полиция так решила, – нахмурилась Анна.
- Как ты думаешь, пора? - спросил Шабо так тихо, что его приятель скорее угадал, чем услышал эти слова.
Коробков, мой давний друг, главный спец по компьютерам в бригаде, до сих пор сидевший молча, спросил:
Ответа не последовало. Дельфос барабанил пальцами по мрамору столика.
– У вас другое мнение?
Опираясь на плечо незнакомца, Адель бросала иногда такой же ласковый и игривый взгляд на обоих юношей, каким она смотрела на нового клиента.
– Мне сообщили, что ничего подозрительного нет, – медленно произнесла Анна, – когда скончалась Надежда, я разволновалась. Еще не пожилая баба и инсульт? Странно. А потом мне дали заключение специалиста. О господи! Странно, что женщина с таким букетом болезней до своего возраста дожила!
- Виктор!
– Острое нарушение мозгового кровообращения случается и у молодых, – заметила я.
- Вы уже уходите?.. С кем-нибудь договорились встретиться?..
– Ваша дочь не проверяет состояние здоровья тех, кого нанимаете? – удивился Димон. – Когда мы с женой искали няню для ребенка, я выяснил даже, сколько пломб в зубах у той, кого нам рекомендовали.
Чем ласковее становилась Адель, тем таинственнее, возбужденнее казался ее собеседник.
- Завтра рассчитаемся, Виктор! У нас нет мелочи...
– У Елены бизнес, она очень занята. Поэтому в самое дорогое агентство я поехала, – заявила Анна, – мне показали несколько анкет. Менеджер особенно рекомендовал Надежду, заверил: «Она здоровее лошади». Я возразила: «Мне не нравятся полные горничные, они неуклюжи, несимпатичны». Но мужчина, который со мной беседовал, посоветовал:
- Хорошо, месье!.. Добрый вечер, месье!.. Уже уходите?..
– Посмотрите на ситуацию иначе. Хорошенькая изящная блондинка живет в доме… Допускаю, что хозяин дома верный муж, но зачем создавать ситуацию соблазна?
Оба приятеля не были пьяны. А все-таки они двигались к выходу словно в чаду, ничего не видя.
Я подумала, что он прав, и наняла Надежду. Однако после заключения судебного медика мне стало понятно: в агентстве сидят откровенные обманщики. К врачам они претенденток на место прислуги не отправляют! А наивные наниматели вроде меня верят менеджерам. Следующую прислугу нам порекомендовала Екатерина, дальняя родственница Андрея. Я отнеслась скептически к ее протеже, но поскольку альтернативы не было, решила поговорить с претенденткой. Настя мне понравилась сразу. Молодая, кровь с молоком. Немного неаккуратна, но они все сейчас такие. И Леночка к ней хорошо отнеслась. И вот вам! Астма. Екатерина поклялась, что не знала о недуге приятельницы. Какой ей смысл нас обманывать? Девчонка живет на участке из милости, должна понимать, что ее вытурят за глупую ложь. Я склонна верить Кате, Анастасия ей ничего не сообщила о проблемах со здоровьем. Полицейский эксперт сказал в беседе со мной:
В кабачке \"Веселая мельница\" два входа. Главный - с улицы По д\'Ор. Через эту дверь входят и выходят клиенты. Но после двух часов ночи, когда по полицейским правилам кабачок должен быть закрыт, открывается маленькая служебная дверь, выходящая на плохо освещенный и пустынный переулок.
– Что-то спровоцировало старт аллергической реакции, она у людей с астмой может протекать бурно и закончиться плачевно. В данном случае это естественная смерть.
Но Кристина!
Шабо и Дельфос пересекли зал, прошли мимо столика незнакомца, обменялись пожеланиями доброго вечера с хозяином, толкнули дверь туалета. Там они остановились на несколько секунд, не глядя друг на друга.
Глава 4
Анна прижала ладонь к груди.
- Я боюсь... - пробормотал Шабо.
– Как всякий человек, я могу поверить сладкоголосому непорядочному менеджеру, совершить ошибку, не отправить на обследование кандидатку в прислуги, ориентироваться только на ее здоровый вид. Но двух раз мне хватило, чтобы поумнеть. Кристину, которую Леночка нашла в своем фитнес-клубе, я сама отвезла в клинику, где мы обслуживаемся, вручила ее нашему семейному доктору и приказала:
Он видел свое отражение в овальном зеркале. До них доносились, словно преследуя, приглушенные звуки джаза.
– Сделайте ей КТ, МРТ, УЗИ, рентген, все, что можно. Прогоните по специалистам, возьмите анализы на СПИД, сифилис, туберкулез, гепатит, вирусы, бактерии, хламидии… Не знаю, что еще бывает, но это тоже поищите. Психиатр, невропатолог, дантист, проктолог… Загляните девке во все места.
Через неделю врач позвонил.
- Быстрее! - сказал Дельфос, открывая дверь, за которой начиналась темная лестница и царила прохладная сырость.
– Анна Григорьевна, я давно не встречал столь здоровую женщину. Ее в космос запускать можно. У девяноста семи процентов населения Земли есть вирус герпеса. А ваша потенциальная прислуга попала в ничтожно малую группу тех, у кого его нет.
Кристина стала работать в нашем доме и… умерла. Инсульт. Гипертония. Диабет второго типа.
Здесь был подвал. Туда вели кирпичные ступени. Снизу шел резкий запах пива и вина.
– Интересно, – пробормотал Димон. – Ваша реакция?
- Вдруг кто-нибудь придет!
– Я пришла в бешенство, – призналась аристократка, – помчалась в клинику с желанием растоптать врача. Показала ему заключение прозектора. Леонид Юрьевич ахнул: «Это невозможно». Я ему высказала в лицо все, что о нем думаю: врун, мерзавец, обследований не провел, обманул, деньги взял. Эскулап вытащил из стола карту Кристины, протянул мне ее со словами:
Шабо чуть не споткнулся, так как дверь за ними закрылась, и свет сразу исчез. Его руки ощупывали стены, покрытые осевшей на них селитрой. Кто-то задел его на ходу, и он вздрогнул, но это был всего лишь его приятель.
– Не имею права нарушать врачебную тайну. Но поскольку Кристину предупредили, что результаты вам покажут, и она дала на то согласие, изучите не мои выводы, а все документы. Здесь компьютерные и лабораторные исследования. Осмотры специалистов. Если я убедил их всех написать ложные заключения, то во мне умер дон Корлеоне. Что же касается оплаты, то она поступила на счет клиники с карты. Каким образом я деньги оттуда взял?
- Не шевелись! - приказал тот.
Анна потянулась за стаканом воды.
Музыки, в сущности, слышно не было. Она только угадывалась. Чувствовалась, главным образом, вибрация, когда ударяли в большой барабан. Это был ритм, рассеянный в воздухе, рисующий в сознании зал с гранатовыми банкетками, звоном бокалов, женщиной в розовом, танцующей со своим партнером в смокинге.
Было холодно. Шабо ощущал, как его пронизывает сырость, и едва удержался, чтобы не чихнуть. Он провел рукой по своему холодному, как лед, затылку. Он слышал дыхание Дельфоса. Каждый выдох доносил до него запах табака.
– Доктору в логике не откажешь, – заметила я.
Кто-то вошел в туалет. Из крана полилась вода. На блюдце упала монета.
Анна поморщилась:
– Мне стало неудобно, я извинилась, спросила: «Как же так? Недавно у нее было образцовое здоровье, а потом девица превратилась в гнилой банан. В чем дело?»
В кармане Дельфоса раздавалось тиканье часов.
– Что ответил врач? – полюбопытствовал Димон.
Анна Григорьевна развела руками:
- Ты думаешь, можно открывать?..
– «Не знаю». Отличный диагноз! Я поехала домой и, пока добиралась, вдруг подумала: что, если Надежда и Настя вовсе не скрывали свои болезни? Вдруг их не было? Может, они, как и Кристина, внезапно получили букет недугов? Как это узнать? И я позвонила супруге короля бензоколонок. Целую разведывательную операцию провела, выяснила, что ее зовут Софи. Набрала номер, представилась, попросила уделить мне пять минут. Дама вежливо ответила: «Конечно, дорогая, приезжайте в любое время, я сегодня никуда не собираюсь». И что открылось? Как вы думаете? О чем милейшая дама мне сообщила?
Дельфос ущипнул его за руку, чтобы он замолчал. Его пальцы были совсем холодные.
Клиентка оглядела всех присутствующих.
Там, наверху, хозяин уже с нетерпением посматривал на часы. Когда в кабачке было много народа и царило оживление, он охотно закрывал позднее и не боялся навлечь на себя гнев полиции. Но когда зал пустовал, он вдруг начинал ревностно соблюдать правила.
Я высказала свое предположение:
- Господа, сейчас закрываем!.. Уже два часа!
– Наверное, Софи объяснила, что у нее есть сын-подросток, который часто вступает в интимную связь с горничными. Родители не протестуют, пусть уж лучше он дома резвится, чем не понятно где, незнамо с кем. Заботливая мамочка отыскивает хорошенькую девушку, та становится живой игрушкой барчука. Когда «кукла» ему надоедает, ее увольняют, берут следующую. При найме на службу красотку непременно отправляют к врачу, чтобы убедиться, что она не заразит наследника.
Молодые люди не слышали в подвале его слов. Но они могли угадать минута за минутой все, что происходило. Виктор получал деньги, потом шел в бар рассчитаться с хозяином, в то время как музыканты убирали инструменты в чехлы, а большой барабан покрывали зеленым люстрином.
– С вами неинтересно, – воскликнула Анна, – именно так Софи и сказала. Она мне показала в компьютере отчет об Анастасии: здорова по всем параметрам. Девушку изучали, кстати, в той же клинике, где обслуживаемся и мы. Это одно из самых солидных заведений Москвы, среди врачей много иностранцев. Понимаете? Надежда спокойно работала у нас, и вдруг инсульт! Анастасия была здорова на момент прихода в семью, а потом аллергия, астма. Кристина скакала как молодая лошадка при найме. Прямо чертовщина.
Второй официант, Жозеф, складывал стулья на столы и собирал пепельницы.
Слева раздался тихий кашель, его издал наш эксперт Илья, который сидел тихо, я опять задала вопрос даме с красивой фамилией:
- Закрываем, господа!.. Ну что же ты, Адель!.. Поторопимся!..
– Что вам от нас надо?
Хозяин был коренастым итальянцем, который прежде служил в барах и отелях Канн, Ниццы, Биаррица и Парижа.
Анна Григорьевна понизила голос:
Шаги в туалете. Это он пришел задвинуть засов маленькой двери, выходящей в переулок. Он поворачивает ключ, но оставляет его в замочной скважине.
Вдруг он машинально закроет подвал или заглянет туда? Он медлит. Наверное, поправляет пробор перед зеркалом. Кашляет. Дверь, ведущая в зал, скрипит.
– Я не имею ни малейшего отношения к полиции. Но страстно люблю детективы, прочитала всю Александру Маринину, Татьяну Полякову, Татьяну Устинову и даже Андрея Дышева, хотя мужское творчество для меня слишком брутально. Но Дышев увлекательно пишет. Роман «Необитаемый ад». Вот уж сюжет! И телевидение, и таинственный остров, и обман. Я проглотила его за два дня, очень рекомендую. К чему я о своих литературных пристрастиях сообщаю? У меня есть знания, я понимаю, как надо вести детективное расследование.
Через пять минут все будет кончено. Итальянец, оставшись последним, опустит штору витрины и с улицы закроет входную дверь.
Я подавила вздох. Женщины, у которых нет детей, направо-налево раздают в Интернете советы по воспитанию подрастающего поколения. Люди без медицинского образования предлагают вылечить вас от всех болезней разом. Тетенька, которая окончила недельные курсы по варке мыла, и это все ее образование, именует себя психологом-практиком и учит народ, как обрести счастье. А большинство граждан, посмотрев сериалы, мнит себя следователями по особо важным делам. Да только не надо верить многосерийным криминальным лентам, в жизни все иначе.
Он никогда не уносит с собой всю кассу. Он кладет в свой бумажник только тысячефранковые ассигнации.
– Я включила логику, – азартно сказала Анна, – подумала: если все бабы до прихода к нам были здоровы, а работая у нас, заболели, то источник инфекции в нашем доме. Так?
Остальное лежит в выдвижном ящике бара, замок которого такой хрупкий, что его можно взломать хорошим перочинным ножом.
– Возможно, – ответила я.
Все лампы потушены...
– Но мы все живы и даже не чихаем, – продолжала посетительница. – Думаем далее. Если хозяева живы-здоровы, а горничные мрут как мухи, значит, они часто бывают там, куда владельцы дома не заглядывают. Именно в этом месте таится смертельная зараза, поэтому домработницы мрут, а члены семьи в полном порядке. Так?
- Идем!.. - прошептал голос Дельфоса.
– Пока вы очень логично все излагаете, – одобрил Димон.
- Еще рано... Подожди...
Анна вынула из сумки записную книжку и раскрыла ее.
Они теперь одни во всем здании и все-таки продолжают говорить тихо. Они не видят друг друга. Каждый чувствует, что он смертельно бледен, лицо напряжено, губы сухи.
– В особняке есть помещение, куда никогда не заглядывает зять. Но там могу копошиться я или Елена. Ирочка носится по всему дому. Лена побаивается подвала, где иногда появляются мыши, но я туда спокойно спускаюсь. Не стану вас долго держать в напряжении. Члены семьи никогда не заглядывают только в домик, где живут горничные. Следовательно, опасность таится там. Я пошла туда и опять напрягла извилины. До того как началась чехарда с прислугой, у нас много лет была одна домработница Светлана. Она почти никогда не болела, пару раз простуду цепляла. Ушла, потому что постарела, уже не могла полноценно выполнять свои обязанности. Я ей позвонила, узнала, что Света жива и здорова. А вот взятая ей на смену Надежда продержалась считаные месяцы. Понимаете?
- А вдруг кто-нибудь остался?
Анна потерла руки.
- Разве я боялся, когда надо было открыть сейф моего отца?
– Значит, нечто убивающее служанок появилось при Наде. И что это такое? Я позвонила Светлане, попросила ее приехать, привела в домик, велела: «Назови все, чего при тебе не было». Та пошла по комнатам. Мебель, занавески, постельное белье, полотенца – все не новое. Мы отдаем горничным то, что нам уже не подходит. Кухня, ванная, туалет – там тоже ничего не нашлось. Холодильник, понятное дело, был пуст, кастрюли чистые. Света открыла шкаф над столиком.
Дельфос говорит сварливо, почти угрожающе.
– О! Вот эту банку я впервые вижу. Суперская! Что это?
- Может быть, в ящике ничего и нет.
Я засмеялась:
Как кружится голова! Шабо чувствует себя так, как будто он слишком много выпил. Теперь, когда он уже проник в этот подвал, у него не хватает духу из него выйти. Он чувствует, что сейчас повалится на ступеньки и зарыдает.
– По-прежнему засматриваешься на красоту дикарей? Ужасная жестянка с чаем! Хочешь, забирай ее, но она, наверное, початая.
- Пошли!..
Света открыла крышку, по кухне поплыл резкий аромат корицы, ванилина, шоколада. Бывшая горничная восхитилась.
- Подожди! Он может вернуться...
– О-о-о! Восторг. Возьму ее, если вам не жалко. Почему сами пить не стали?
Проходит пять минут. Потом еще пять, потому что Шабо любым способом старается выиграть время. Шнурок его башмака развязался. Он завязывает его вслепую, потому что боится упасть и наделать шума.