– Но что же все-таки произошло на самом деле, детка?

Мэтт улыбается в камеру. Вот мне гораздо спокойнее, когда ты рядом. А теперь коротко о погоде.



Она выглянула из спальни, удостоверилась, что Вадик на первом этаже о чем-то говорит с горничной, и достала телефон из глубокого кармана комбинезона черного шелка.

– Алло, Влад?

Статуэтка “Королева-жрица”, обнаружена в сокровищнице Лахора. Сама статуэтка существенно древнее постамента, созданного с помощью конверсионных технологий Эпохи Катаклизма. Постамент основательно разрушен, однако исследователи выявили, что изначально на нем была эмблема “надкушенный фрукт”. Предметы, отмеченные этой эмблемой, обнаруживаются по всему миру Эпохи Катаклизма, и об их назначении ведутся жаркие споры. Единообразие эмблемы указывает на ее религиозный символизм, хотя ею также могли помечать предметы, которые использовались для сервировки, – вероятно, на предметах с эмблемами разных размеров сервировались разные блюда. Данный артефакт с “надкушенным фруктом”, как и многие ему подобные, сконструирован из металла и стекла. Что необычно для предметов такого рода, стекло сохранилось в целости, и это придавало предмету высокую ценность в годы после Катаклизма. По одной из версий, артефакт был преподнесен в дар секте Королевы-жрицы – ему надлежало подчеркнуть величие ее изображения. Оба предмета были соединены посредством сварки около 2500 лет назад.

– Так точно, Светлана. Я. На связи.



Хлопов всегда так отзывался – и ей, и ее отцу, на которого начал работать более двадцати лет назад, уволившись из органов. Она сейчас даже и не вспомнила бы, сколько именно. Кажется, он был всегда.

Статуэтка “Мальчик-прислужник”, обнаружена в той же сокровищнице, что и “Королева-жрица”. Ухоженные и чувственные черты указывают, по некоторым версиям, на то, что статуэтка изображает секс-работника. Украшена стеклом Эпохи Катаклизма; состав стекла схож с тем, что содержится в постаменте “Королевы-жрицы”, – почти наверняка оно было извлечено из разбитого артефакта с эмблемой “надкушенный фрукт”. Вероятно, статуэтка была дополнена стеклом примерно в тот же период, когда “Королеву-жрицу” поставили на постамент.

Она коротко улыбнулась.

– Влад, что-то происходит. Не пойму, что именно, – проговорила она, понизив голос.

– Вадик? – тут же догадался верный начальник службы безопасности.

– Да.

Остался год

– Что-то конкретное?

Марго

– Нервничает. Без причины. Рассеянным стал.

– Не прокомментируете, зачем вы сюда прибыли, сенатор Клири?

– Может, жениться не хочет? – с легким смешком предположил Влад Хлопов.

– В результате военного путча Татьяну Москалеву изгнали из страны, где она демократическим путем была избрана президенткой, Тунде. К таким вещам правительство Соединенных Штатов относится очень серьезно. И позвольте вам сказать, как я рада, что вы пробуждаете у молодого поколения интерес к столь важной геополитической проблематике.

– Хочет, – фыркнула она весело. – Еще как хочет! Ему бы и не хотеть!

– Молодому поколению предстоит жить в мире, который строите вы, сенатор.

Светлана была умной женщиной, и многое понимала. Вадик не стал исключением, но она привязалась к нему, и он отвечал ей тем же. К тому же она чувствовала, что он ее хочет. Подобное разыграть вряд ли кто-то был способен. Это казалось ей главным условием для семейной жизни.

– Совершенно верно, и поэтому я так счастлива, что в составе делегации ООН в страну вместе со мной приехала и моя дочь Джоселин.

К тому же он был не глуп, не ленив. Обладал неплохим вкусом. Был удивительно хорош собой. У него отменное здоровье. Все то, на что она поставила, решив завести детей. Или от Вадика, или ни от кого.

– Не прокомментируете недавнее поражение сил Республики Бессарабия в бою с Северной Молдовой?

– И вдруг ни с того ни с сего он начинает хмуриться. Уходить от ответов, – рассказывала она Хлопову. – Сейчас вот запонку закинул в угол.

– Ту самую? – уточнил Влад.

– У нас тут праздник, сынок, а не совещание по стратегической обороне.

Он сам их выбирал по просьбе Светланы и знал, насколько они дорогие. Помнил, как Вадик трепетал, доставая их из коробочки. Даже слюну нервно сглатывал.

– Кому и знать, как не вам, сенатор Клири. Вы член… уже пяти стратегических комитетов, если не ошибаюсь? – Тунде считает на пальцах: – Оборона, международные отношения, внутренняя безопасность, бюджет и спецслужбы. Вы такой ничего себе электровеник. Вас, конечно, только на праздники посылать.

— Солдат! — произнёс ВП с маленькими усиками. — Ты арестован. Протяни руки.

– Ту самую…

– А вы подготовились.

– Подозрения имеются? – спросил Влад.

О чём они говорят? Билл протянул руки. ВП без усиков застегнул на них наручники. Они повели его.

– Стала бы я звонить!

– Я подготовился, мэм. Северных молдаван финансируют изгнанные Саудиты, так? Эта война с Бессарабией – репетиция захвата Саудовской Аравии?

У двери Билл запнулся и обернулся.

– Понял. Принял, – коротко ответил начальник ее службы безопасности и отключился.

— Увидимся, парни, — сказал он. И затем ВП вывели его.

– Правительство Саудовской Аравии демократически избрано ее народом. Правительство Соединенных Штатов поддерживает демократические страны и мирные смены режимов правления.

За его немногословность и отсутствие долгих пространных обсуждений Светлана и ее отец его особенно ценили.

На мгновение в каюте воцарилась тишина. Затем ЦРУ завопил:

– Соединенные Штаты присутствуют здесь, чтобы обеспечить себе доступ к нефтепроводу?

– Никакой болтовни и лишних телодвижений, а дело сделано, – восхищался отец работой Хлопова. – Цени его, дочка. И держи при себе.

— Эй, Билл, подожди меня! — и поспешил за ними.

Снова наступила тишина. Наконец Дью нарушил её.

– В Молдове и Бессарабии нет нефти, Тунде.

На сегодняшний день, когда со всех сторон на нее давили, пытаясь лишить влияния в бизнесе, это был, наверное, единственный человек, которому она по-настоящему доверяла.

— Бедный парень, — сказал Дью. — У него даже не нашлось подходящей реплики.

– Но очередная смена режима в Саудовской Аравии может повлиять на нефтяные поставки в Америку, нет?

Пока ВП вели Билла в специальный курьерский корабль, цепь событий для него приобрела необыкновенную ясность. Уже на борту они сняли с Билла наручники и предложили ему выпивку. Они знали, что Билл был виновен в по-настоящему презренных преступлениях и поэтому проявляли к нему ещё большую заботу. Обычно их заключёнными были парни, просто находившиеся в самовольной отлучке, или напившиеся, и все такого плана. Но теперь у них был настоящий преступник. Они хотели услышать рассказ о Иллирии, и как оно было на Ройо, и как оно было находиться внутри гигантского компьютера. Корабль мчался вперёд, и хоть Билл и был заключённым, он был в известной степени счастлив находиться на его борту.

Ему и Вадику. До недавнего времени. Теперь он вдруг стал ее тревожить.

– Как можно беспокоиться о таких вещах, когда речь идет о свободе демократической страны?

– Светланка, как тебе?

Видите ли, суть в том, что он был счастлив возвращаться, но это было парадоксальное счастье, так как он возвращался в качестве заключённого, а это означало грядущие неприятности. С другой стороны, что они могли с ним сделать? Вероятно, убить. Казнь была традиционным наказанием за все военные преступления. Хоть это и могло показаться слишком суровым, это был самый лёгкий приговор для заседавших в военных трибуналах офицеров с низким IQ. Так было всегда. И хоть Биллу это и не нравилось, по крайней мере он был к этому готов.

Тунде чуть не ржет в голос, но по лицу скользит лишь мимолетная усмешка.

Вскоре они приземлились в космопорту Лагеря Отчаяния, названном так не оттого, что это было несчастливое и ужасное место, хоть так оно и было, а в честь его первого командира, Мартина Гарри Отчаяния, героя Большого Малого Зелёного Копыта и Уголка Стрелка, двух величайших битв с большими, чем обычно, потерями, так что конечно он заслужил такой чести.

Вадик медленно поднимался по лестнице в уже отглаженной белоснежной сорочке, ладно обтягивающей его мускулистое молодое тело. Она выложила за нее кучу денег, но оно того стоило.

Лагерь Отчаяния находился на планете Дознание X, небольшом мирке с воняющей тухлыми яйцами атмосферой. Сам лагерь располагался на тропическом островке, отделённом от негостеприимного первобытного побережья каналом пенной воды со множеством водоворотов. Это была модель старого Острова Дьявола, и для придания ему соответствующего вида были завезены пальмы.

– Ладно, – говорит Тунде. – Хорошо. Соединенным Штатам демократия дороже нефти. Ладно. А что говорит ваше участие в этой делегации относительно внутреннего терроризма в США?

– Потрясающе. – Она нежно поцеловала его в губы. – Ты лучший.

Билла поместили в тюрьму максимальной безопасности, место настолько охраняемое, что даже еда туда попадала с трудом. Итак, одним утром, через несколько дней после прибытия, измождённый, с красными глазами, Билла разбудили и велели прополоскать рот и почистить клыки; он должен был предстать перед советом офицеров, которые будут рассматривать его дело, и вне зависимости от того, виновен он или нет, не должны терпеть его дурное дыхание.

– Я хочу выразиться предельно ясно, – говорит Марго, устремив открытый немигающий взгляд прямо в камеру. – Правительство Соединенных Штатов не боится внутренних террористов, а также тех, кто их финансирует.

Суд, в который привели Билла, находился в середине амфитеатра, вмещающего около десяти тысяч зрителей; так как зрение вершения несправедливости было привлекательно для множества людей, в настоящее время проектировался суд большей вместимости. А пока использовался этот. Как обычно он был полон, так как посещение заседаний военного суда было одним из популярных туров, предлагаемых многими туристическими агентствами.

– Нет, это ты у меня лучшая.

Там также было и жюри присяжных, но оно было составлено не из людей. Недавние изменения в военном законодательстве предусматривали наличие малого жюри при рассмотрении всех дел, требующих присутствия присяжных. Это была грубая попытка военных замаскировать основную несправедливость системы. Присяжные под угрозой расстрела неизменно голосовали как приказывал председательствующий судья. Это было сочтено слишком дорогим, и чтобы сэкономить деньги, жюри стали набирать из двенадцати роботов. Жюри составляли из роботов, вернувшихся из различных сражений и ожидавших ремонта. За исключением некоторых недостающих конечностей, они были в хорошем состоянии. Несколько смущало, что у некоторых из них не было голов, но они уверили суд, что мозги у них находятся в грудных клетках, так что им разрешили заседать. Все они были запрограммированы на вынесение обвинительного вердикта вне зависимости от представленных доказательств.

– Под теми, кто их финансирует, вы подразумеваете короля Саудовской Аравии Авади-Атифа?

Он отступил на шаг и осмотрел ее с ног до головы. Черный шелк матово поблескивал, не скрывая тонкой талии и длинных ног. Глубокий вырез обнажал стройную шею, отсутствие рукавов демонстрировало красивые руки.

— Всем встать! — прокричал бейлиф. Зрители в здании суда встали и стали аплодировать судье-председателю, полковнику Вэссу Бейлею — популярному в военных кругах судье. Его настоящее имя было Льюис, но его звали Вэссом по его любимому приговору, который он оглашал всем преступникам, каким бы ни было обвинение против них — «Виновен, Электрический Стул, Следующий.» Это был его любимый приговор и зрители, с их понятным отвращением к преступникам, всегда были довольны. Некоторые, как известно, считали, что даже Бейлей выносит слишком мягкие приговоры, чем можно было бы, и что виновных необходимо расстреливать прямо на месте, Но также было хорошо известно, что либерализм проник и в систему военного правосудия.

– Больше я ничего по этому вопросу сказать не могу.

Военным прокурором был капитан Джеб Стюарт. Все зрители поддерживали его, так как Стюарт не проиграл ни одного дела за пять лет. Ему нужен был ещё всего один успешный год, чтобы получить Тройную Корону Юриспруденции.

– Ты лучшая… – прошептал он с той самой хрипотцой в голосе, после которой они обычно оказывались в койке.

— Нужны ли какие-либо подробности? — с пафосом произнёс Джеб Стюарт, обращаясь к суду глубоким зычным голосом. — Этот десантник, Бил, даже в его имени, которое он произносит с двумя \"л\", что разрешается только офицерам, звучит угроза, виновен в нарушении разделов 23, 45, 76, 76a и 110b, подраздел c Единого Военного Свода Законов. Если все вы заглянете в переданные вам шпаргалки, то увидите, что все эти преступления носят тяжёлый характер. Бил, можете что-нибудь сказать в своё оправдание?

– А не прокомментируете, почему сюда послали вас, сенатор? Вот именно вас? Человека, связанного с женскими учебными лагерями “Полярная звезда”? Вас поэтому включили в делегацию?

— Сэр, все что я делал — это следовал приказам, — ответил Билл.

– Даже не думай! – громко рассмеялась она. – Иначе мы опоздаем. А…

Стюарт хитро улыбнулся.

Марго слегка усмехается – и как будто совершенно искренне:

— И с каких пор это является законным оправданием в глазах военного закона?

И они в один голос закончили:

— Но что мне оставалось делать? — спросил Билл.

– Я мелкая рыбешка, Тунде, – гольян, прямо скажем. Я приехала, потому что меня пригласили. А теперь я хочу повеселиться на празднике – и вы наверняка тоже.

— Вам нужно было поступать правильно, — проворчал Стюарт. — Мы установили, что вы были в самоволке на чужой планете в течение больших гражданских беспорядков, к тому же вы сознательно общались с женщиной — чужеземкой-тсурианкой, принадлежащей к расе наших врагов, и что вы к тому же занимали резиденцию внутри чужого компьютера по причинам, которые лучше не называть, и что вы организовали заговор совместно с иностранным генералом из другого временного периода, неким Ганнибалом, который не может предстать перед судом из-за неотложного боя с римским генералом Сципионом Африканским. Но у нас есть показания Ганнибала. Так как они написаны на карфагенском, у нас возникли небольшие трудности в их расшифровке. Но нам кажется, они гласят: «Этот десантник виновен во всём, в чём его обвиняют и должен понести самое тяжкое наказание, которое вы можете ему дать».

– Опаздывать нам нельзя…

Марго берет правее, отходит на несколько шагов. Дожидается щелчка – значит, камеру выключили.

— Ганнибал — мой друг, — сказал Билл. — Он не мог сказать ничего подобного. Вы наверняка ошибаетесь.

Благотворительный концерт струнного оркестра устраивался далеко за городом в чьем-то огромном доме, напоминающем дворец.

— Посмотрите сами, — сказал Стюарт. Он сделал многозначительный кивок и один из его клерков поспешил вперёд с большой глиняной табличкой на которой были начертаны клинообразные знаки.

– Не надо меня зубами грызть, сынок, – говорит она, шевеля только уголком рта. – Я здесь твой союзник.

— Я не могу это прочитать, — сказал Билл.

Вадик там никогда не был. Видел лишь фотографии. Ехать в такую глушь при теперешнем положении вещей ему страшно не хотелось, и он ворчал всю дорогу.

— Конечно же нет, — согласился Стюарт. — Было бы странно, если не сказать изменнически, если бы вы могли это прочесть. В этом случае как вы можете отрицать нашу интерпретацию сообщения?

Тунде отмечает и молча проглатывает это “сынок” и “ты”. Радуется, что, хотя видео уже не записывается, звук он выключать не стал.

— Моё предположение о том, что оно значит, так же хорошо, как и чьё-либо ещё, — сказал Билл.

– Почти двести километров до места! – ахнул он, сверяясь по мобильному с навигатором. – По бездорожью! В лесу!

— Да? — произнёс Стюарт. — Мы предполагали, что вы используете подобную линию защиты, поэтому пригласили в суд эксперта по переводу с неизвестных языков. Профессор Стоун, пожалуйста подойдите к стойке.

– Я бы мог надавить вдвое сильнее, – говорит он, – мэм.

– Не мели чепухи, – отозвалась Светлана беззлобно, устраиваясь рядом с ним в машине. – Дорога великолепная.

Марго щурится.

Профессор Розетта Стоун была высокой тощей старой девой с холодными высокомерными манерами. Она презрительно посмотрела вокруг и фыркнула.

– Ты бывала там? – Он покосился на нее с подозрением.

— Можно ожидать, что такой эксперт по языкам, как я, сделает более верное, если не сказать более уместное, предположение о смысле сомнительного текста, чем персона вроде этого полуграмотного десантника.

– Вы мне нравитесь, Тунде, – говорит она. – Интервью УрбанДокса – отличная работа. От ядерных угроз конгресс встрепенулся, заметил, проголосовал за бюджет на защиту страны. Вы с его людьми по-прежнему на связи?

Дальше всё шло в этом же духе. Для дачи показаний вызывались различные свидетели. Билл никогда раньше их не видел. Позднее он узнал, что это были профессиональные свидетели, которые выступали в делах, в которых обвинитель знал, что обвиняемый виновен, но не хватает доказательств.

– Иногда.

Хозяин дома, по слухам, был любителем красивых женщин и все еще оставался активен, невзирая на возраст. Ему было хорошо за шестьдесят.

Билл нашёл несправедливым, когда один из свидетелей, священник из секты альбигойцев, поклялся под присягой, что Билл ответственен за разорение Рима в 422 году н.э. Билл с гневом отверг это обвинение. Так как хватало и других обвинений против него, чтобы гарантировать любой приговор, который вынесет суд, данное было опущено.

– Узнаете, что у них серьезные планы, – скажите мне, договорились? Не пожалеете, я вам обещаю. За такое теперь платят – и щедро. Из вас получился бы прекрасный пресс-консультант для наших учебных лагерей.

– Случалось, – ответила Светлана туманно и принялась расправлять складки шелка на сиденье.

Когда настала его очередь говорить, Билл попросил время, чтобы подготовить свои доводы. Судья улыбнулся.

– О как, – говорит Тунде. – Я вам сообщу, если что.

– У вас с ним что-то было?

– Непременно.

— Так всегда говорят виновные. Послушайте, десантник, у этого дела результат предрешён. Если вы хотите отказаться от своего права на слово, то в вашу пользу будет говорить, что вы сэкономили суду драгоценное время.

Марго ободрительно улыбается. То есть хотела улыбнуться ободрительно. Кажется, на губы эта улыбка выползла скорее плотоядной ухмылкой. Эти проклятые журналисты – все как на подбор красавцы, вот беда. Ролики Тунде она смотрела – Мэдди большая его фанатка, и он сильно влияет на электорат в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти.

— А если не откажусь? — спросил Билл.

Поразительно: столько разговоров про его легкий и доступный стиль, но никто не поминает, что видео Олатунде Эдо популярны, поскольку он красавец писаный. В половине роликов он полуголый, ведет репортаж с пляжа, в одних трусах, и как Марго отнестись к нему серьезно, если она видела его широкие плечи, и узкую талию, и перекаты косых и дельтовидных, ягодичных и грудных мышц его мускулистого… бл-лин, ей позарез надо потрахаться.

Вадик прикусил нижнюю губу. Стыдно признаться самому себе, но он ревновал Светлану. Сильно ревновал! У нее было какое-то прошлое, о котором он ничего не знал. Ей часто звонили посторонние мужчины, с которыми он был незнаком. Она при этом могла быть загадочной, веселой, печальной и никак этого не объяснять.

— Тогда мы не позволим вам подготовить доводы, и ваша просьба будет говорить против вас.

Господи боже. Так, ладно. В этой командировке среди сотрудников есть несколько молодых парней, Марго после приема угостит кого-нибудь стаканчиком, поскольку нельзя же, чтобы такое творилось у нее в голове всякий раз, когда приближается красивый репортер. С проплывающего мимо подноса Марго цапает шнапс, осушает одним глотком. Помощница через весь зал ловит ее взгляд, показывает на часы. Что ж, к бою.

Он надеялся, что все изменится после свадьбы, до которой оставалось чуть меньше двух месяцев. В любом случае он будет иметь право задавать вопросы. Или требовать поставить телефон на громкую связь. Он вообще мог запретить ей все эти левые звонки.



Плечи Билла опустились. Он уже это проходил.

– Нельзя не признать, – шепчет Марго своей помощнице Фрэнсис, поднимаясь по мраморной лестнице, – эти люди умеют выбрать замок.

Вадик чуть повеселел и успокоился. Света начала напевать, а он обожал, когда она пела. У нее был красивый голос, великолепный слух и песни она выбирала те, которые ему нравились.

— Вы все используете против меня. Что я могу сказать?

Замок словно по кирпичику импортировали со студии “Дисней”. Позолоченная мебель. Семь острых шпилей, каждый своей формы и размера – одни рифленые, другие гладкие, третьи поверху сусальные. На переднем плане сосняк, вдалеке горы. Ну да, ну да, у вас тут история и культура. Ну да, ну да, вы не пустое место. Да хоть сто раз.

Он осмелился ей подпеть, страшно сфальшивил, и они тут же рассмеялись.

Татьяна Москалева (без шуток) восседает на настоящем троне. Золотая махина с подлокотниками в форме львиных голов и красными бархатными подушками. Марго умудряется сдержать улыбку. Президентка Бессарабии облачена в гигантскую белую шубу, а под шубой золотистое платье. На каждом пальце по кольцу, а на больших по два. Словно создавала образ Президента по ретроспективе фильмов про мафию. Может, и правда. За спиной Марго затворяется дверь. Они остаются наедине.

— Как можно меньше, — сказал судья. — Ты понятия не имеешь, как меня утомляет сидеть здесь и выслушивать преступника за преступником, лжесвидетельствующих во имя закона, который они так легко нарушали в момент совершения различных гнусных преступлений. Какие нибудь последние замечания? Нет? Ты учишься. Тогда переходим к важной части, наказанию.

– Президентка Москалева, – говорит Марго. – Вы оказали мне честь.

– Обожаю тебя! – Он поймал ее руку и прижался губами к ладошке. – Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Все у нас будет хорошо! Долгая счастливая жизнь и…

– Сенатор Клири, – отвечает Татьяна, – честь оказана мне.

— Вы забыли спросить присяжных, как они проголосовали, — сказал Билл.

Змея знакомится с тигрицей, думает Марго, шакал здоровается со скорпионом.

– И дети, – вдруг выпалила она, впервые обнажив свой секрет. – Ты ведь хочешь детей, детка? Ой, прости, прости!

– Прошу вас, – говорит Татьяна, – отведайте нашего ледяного вина. Лучшее в Европе. Производство бессарабских виноделен.

— Пустая формальность, — сказал судья. — Думаю, мы можем не обращать внимания на этот маленький пустяк.

Марго делает глоток, гадая, какова вероятность, что вино отравлено. По ее подсчетам, не более трех процентов. Если она тут помрет, Бессарабия выставится в очень плохом свете.

Вадик тяжело вздохнул и покосился на нее с улыбкой.

— Нет! — закричал Билл. — Я хочу услышать вердикт присяжных!

– Великолепное вино, – говорит Марго. – Ничего другого я и не ожидала.

– Конечно, я хочу детей. Твоих и моих детей, Света. Мальчишку и девчонку. Милых таких, озорных. Чтобы шумели, смеялись и… Может, тогда уже ты перестанешь называть меня деткой.

Татьяна выдает скупую рассеянную улыбку:

Судья посмотрел с отвращением. Впереди у него был загруженный день. После обеда были запланированы три раунда в гольф с важными людьми, которые не отнесутся доброжелательно, если игра судьи не будет соответствовать её обычному высокому стандарту. Они не для того преодолевали все это расстояние до отдалённого поста, чтобы принимать участие в дерьмовой игре. В голове у судьи проскользнула мысль, что этот десантник — достаточно крепкий орешек. Никто ещё не настаивал, чтобы было выслушано мнение присяжных. Все это продемонстрировало вред внедрения в сознание военного персонала новомодных идей. Он обыграл идею вытащить лазерный пистолет, который всегда носил в оперативной кобуре под судейской мантией, и сэкономить для всех время и избавить от расходов и неприятностей, отправив этого преступника прямо в ад, что он вполне заслужил. Но затем он успокоился. У него уже были неприятности за расстрел заключённых. Трусливые ублюдки в Центральном Командовании хотели, чтобы всё было сделано по закону. До тех пор, пока он не сможет доказать, что они участвовали в заговоре с целью подорвать всю систему правосудия, ему придётся согласиться с их требованиями.

Они снова рассмеялись. Вадику стало казаться, что все его проблемы мелки и ничтожны в сравнении с любовью этой прекрасной женщины. Они все преодолеют. Ему надо только рассказать ей правду, какой бы страшной она ни казалась. Вместе они придумают что-нибудь.

– Как вам Бессарабия? Понравились экскурсии? Музыка, танцы, местный сыр?

– Малышка моя, я так тебя люблю, – произнес он мягким теплым голосом.

– Я тоже люблю тебя, – отозвалась она, внимательно вглядываясь в узкую асфальтированную дорогу, что петляла между сосен.

Судья повернулся к присяжным. Девять голов роботов и три туловища повернулись к нему. Их пустые глаза и блестящие металлические корпуса напомнили судье жюри, с которыми он работал при рассмотрении других дел, некоторые из людей, некоторые из роботов, некоторые из Обезьян.

С утра Марго отсидела три часа на презентации местного сыроваренного производства. Три часа. Про сыр.

До места им оставалось тридцать пять километров.

– И я хотел с тобой поговорить о чем-то важном. Или нет… Не важном, а противном. Это меня гнетет.

– У вас просто восхитительная страна, мадам президентка, – европейское очарование, помноженное на целеустремленность и решимость совместно двигаться в будущее.

— Роботы — присяжные, — сказал судья, — вы внимательно выслушали все доказательства?

Он нахмурился. Показалось, что за поворотом что-то блестит или светится.

– Да, – вновь скупо улыбается Татьяна. – Мы, знаете ли, считаем, что у нас, возможно, самая передовая страна на планете.

— Да, ваша честь, внимательно, — улыбнулся старшина присяжных, робот с сияющим пурпурным лицом и в старушечьих очках.

– Я почувствовала, – призналась Света, тоже внимательно всматриваясь вперед. – Что там?

– Ах да. Я с нетерпением предвкушаю завтрашнюю экскурсию в научно-технический центр.

– Не вижу пока.

Татьяна трясет головой.

— И у вас было время взвесить доказательства и вынести вердикт?

– Так что это за тайна, которая тебя угнетает, а? – Она вдруг ткнула пальцем в ветровое стекло. – Ой, там кажется, авария!

– Культурно, – поясняет она, – социально. Мы – единственная страна в мире, которая поистине понимает, что означают нынешние перемены. И считает их великим благом. Приглашением к… к… – Она опять трясет головой, словно туман разгоняет. – Приглашением к новому образу жизни.

– Да, что-то не так.

— Да, ваша честь, было.

Марго не отвечает, отпивает еще вина, делает одобрительное лицо.

Он нахмурился. На обочине стоял внедорожник серебристого цвета с распахнутой водительской дверью и разбитым задним бампером. Из-под сильно смятого капота шел пар или дым, попробуй разобрать в такой темноте!

– Люблю Америку, – говорит Татьяна. – Мой покойный муж Виктор любил СССР, а я люблю Америку. Страна свободы. Страна возможностей. Музыка хорошая. Лучше русской. – И она напевает хит, который дома беспрестанно крутит Мэдди: – “Мы летим, ты очень шустрый, за рулем и врум-врум”.

— И каков же вердикт?

– Кто-то въехал в эту машину и скрылся, – тут же сделала вывод Светлана. – Остановись, надо посмотреть. Может, кому-то нужна помощь?

Голоc приятный. Ах да, Марго где-то читала, что некогда Татьяна мечтала стать поп-звездой.

— Мы нашли обвиняемого полностью не виновным и заслуживающим медали, а может и двух.

– Хотите, они у вас выступят? Они гастролируют. Можем устроить.

– Сиди спокойно! – приказал он ей незнакомым напуганным голосом. – Сейчас мы объедем эту машину, и сразу станет видно, есть в ней кто или нет. Сиди, Света!

Татьяна говорит:

Судья бросил на них взгляд, в котором ужас смешался с гневом.

Все внутри сжалось и окаменело. Сам себе он показался куском смерзшейся земли. Неспроста все это, неспроста! Странная авария. И где? На дороге, по которой почти никто не ездит!

– Я думаю, вы понимаете, чего я хочу. Я думаю, вы понимаете. Вы неглупая женщина, сенатор Клири.

– Это точно кто-то из гостей, – предположила Светлана, когда они медленно объезжали разбитую машину. – Вадик, смотри, там женщина!

— Я не ослышался?

Марго улыбается:

В самом деле, на водительском месте сидела женщина в нарядном светлом платье. Голова с растрепавшейся прической лежала на руле. По голой левой руке струилась кровь. Платье тоже было выпачкано.

– Я, президентка Москалева, может, и не глупая, но не телепатка.

— Это зависит от того, что вы услышали, — прохихикал старшина.

– Надо вызвать спасателей. – Он схватил за руку Свету, намеревавшуюся тут же выпрыгнуть из машины. – Сиди!

– Мы хотим одного, – говорит Татьяна. – Воплотить американскую мечту у нас в Бессарабии. Мы – новая нация, отважная маленькая страна, и у нас общая граница со страшным врагом. Мы хотим свободы, хотим сохранить свой образ жизни. Мы хотим возможностей. Вот и все.

Вадик достал мобильник и принялся набирать номер службы спасения. Раз, другой, третий. Безрезультатно. Связи не было даже с этой службой. Чертова глушь!

— Вы признали десантника невиновным?

Марго кивает:

– Этого все хотят, мадам президентка. Мировая демократия – заветная мечта Америки.

— Да, — ответил старшина, — мы так решили. И не забудьте о медалях.

– Я сейчас выйду, а ты запри машину и сиди, никуда не выходи. Я посмотрю, что можно сделать.

Татьяна легонечко задирает уголки рта:

– То есть вы поможете нам в борьбе с Севером.

У него трясся каждый нерв, пока он шел от своей машины к внедорожнику.

В зале суда воцарился ад кромешный. Матери зарыдали и прижали детей сильнее к груди. Сильные мужчины зажгли сигареты. Роботы различных видов и описаний, которые находились в толпе в качестве зрителей, стали одобрительно аплодировать и издавать пронзительный визг, который роботы испускают в состоянии восторга по причинам, которые пока ещё только выясняются. Судья раздулся, словно цыплёнок под давлением. Несколько бейлифов упали в обморок и приводились в чувство крепкими напитками. Репортёры из военных газет диктовали в телефоны сенсационную новость. Билл спустился со стойки и обнял своего друга, ЦРУ, который находился в толпе, поддерживавшей его товарища.

Марго прикусывает верхнюю губу. Тут хитро. И ясно было, что это грядет.

Им надо было уехать, добраться до места и тогда вызвать спасателей. Конечно, это выглядело бы так себе: бросили человека в беде, и все такое. Зато он сейчас не ощущал бы в беде себя. А она надвигалась, он это понимал.

– Я… я говорила с президентом. Мы поддерживаем вашу независимость, поскольку такова воля вашего народа, но не можем явно вмешаться в войну между Северной Молдовой и Бессарабией.

— Билл, это здорово! — кричал он.

– Вадик, что там? – Света вопреки запретам открыла свою дверь и выбралась наружу.

– Мы с вами умеем тоньше, сенатор Клири.

— Но почему? — спросил Билл. — Я никогда не слышал, чтобы роботы голосовали не так, как им велели.

– Мы можем предложить гуманитарную помощь и миротворческие войска.

– Сиди! Не выходи! – крикнул он ей.

– Вы можете заблокировать любые меры против нас в Совете Безопасности ООН.

— Все! Остановитесь! Суд не закончен!

Марго хмурится:

А когда услышал за своей спиной осторожное дыхание и угадал чье-то присутствие, успел крикнуть ей:

– Но в Совете Безопасности ООН против вас не принимают никаких мер.

Так кричал судья. В ответ на кивок его головы дверь была закрыта. Но как раз перед тем, как её закрыли, в зал ворвался посланник в мотоциклетной коже с защитными очками над глазами и пятном пота на лбу. Он протянул судье листок бумаги, затем рухнул на пол и был приведён в чувство мощными лекарствами.

Татьяна очень аккуратно ставит бокал на стол.

– Света, уезжай! Немедленно уезжай!

Пока судья читал этот листок, в зале суда воцарилась тишина.

– Сенатор Клири. Бессарабские мужчины предают мою страну. Нам это известно. В Битве при Днестре мы проиграли, потому что Север знал расположение наших войск. Бессарабские мужчины продают информацию нашим врагам на Север. Некоторые разоблачены. Некоторые сознались. Мы должны принять меры.

– Это, разумеется, ваша прерогатива.

Судья поджал губы. Затем прочистил горло. Затем встал, свирепо глядя на Билла.

– Вы не станете вмешиваться. Вы поддержите нас, что бы мы ни делали.

Глава 2

Марго слегка усмехается:

— Похоже у нас появились оправдательные обстоятельства, — произнёс он. Зал ждал.

– Едва ли я могу дать настолько всеохватное обещание, мадам президентка.

– Труп женщины, предположительный возраст: от тридцати до сорока лет, – монотонно гудел голос эксперта Володи Изотова, усевшегося на обочине прямо на землю. – Смерть наступила приблизительно десять часов назад или больше. Точнее – после вскрытия.

Татьяна отходит к окну, спиной прислоняется к раме. Силуэтом на фоне залитого светом диснеевского замка.

— Отправляйтесь на базу, командир, — сказал он Биллу. — Это обстоятельства, о которых я ничего не знаю. Присяжные, однако, похоже заранее все знали.

– Причина?

– Вы же работаете с “Полярной звездой”? Это частная военная компания. Вы даже акционер. Мне нравится “Полярная звезда”. Девочек воспитывают воительницами. Очень хорошо – нам именно это нужно.

Выражение его лица говорило о том, что ему это очень сильно не нравится.

Павел Климов лениво перекатывал во рту мятную жвачку. Он давно уже ввел в привычку выезжать на место происшествия непременно с жевательной резинкой, и лучше поядренее, чтобы глаза слезились от агрессивного вкуса. Его это расслабляло. Иногда помогало скрыть последствия вечеринки, случившейся накануне. Такое не часто, но случалось.

Э-э. Такого Марго не ожидала. Впрочем, занятно.

– Не вполне понимаю, какая связь, мадам президентка, – говорит она, хотя картина уже проясняется.

— Дело закрыто! — прокричал он. И ВП собрались вокруг Билла, чтобы доставить его на базу.

– Причину пока сказать не могу, – озадачил его Володя.

– “Полярная звезда” хочет мандат ООН, чтобы послать обученные войска в Саудовскую Аравию. Правительство Саудовской Аравии шатается. Страна нестабильна.

Мятная жвачка перекочевала с левой стороны на правую.

– Если ООН одобрит развертывание войск, я думаю, весь мир обрадуется, это да. Обеспечить энергопоставки, поддержать правительство в сложный переходный период.

13

– Аргументировать будет проще, – говорит Татьяна, – если войска “Полярной звезды” уже успешно развернет другое правительство.

– Открытых ран нет. Ссадин и гематом много, но, только вот… – Изотов замолчал, перевернул жертву на живот и ахнул: – Матерь Божья!

Она молчит, наливает еще ледяного вина и себе, и Марго. Обе понимают, к чему клонится дело. Взгляды скрещиваются. Марго с улыбкой уточняет:

Военная база выглядела точно так же, какой её помнил Билл. Группа одно— и двухэтажных зданий в центре болота. ВП доставили Билла прямо в здание Штаба. Там они сняли с него наручники, пожелали ему удачи и отбыли.

– Вы хотите нанять девочек из “Полярной звезды”.

– Что там?

– В качестве моей личной армии, здесь и на границе.

Билл сел на скамью в комнате ожидания генерала Воссбаргера, недавно назначенного верховным командующим Южного Сектора. Прошло не так много времени прежде чем клерк за столом приёма просигналил Биллу и сказал, что он может войти.

Стоит это заоблачно. Тем более если войну с Севером они выиграют и завладеют саудовскими активами. Предоставить Бессарабии частную армию – контракт мечты для “Полярной звезды”. Если Марго Клири умудрится это провернуть, совет директоров будет очень счастлив продолжать сотрудничество с ней до скончания времен.

Климов вытянул шею, пытаясь заглянуть Володе через плечо. Не вышло: тот слишком низко склонился над жертвой, а подходить ближе Климов не захотел. Его с утра слегка мутило, и не по причине вчерашнего застолья. Его не было! Из-за шибанувшего давления. Ни с того ни с сего выстрелило утром, когда он…

– А в обмен вы хотите…

У генерала был прекрасно обустроенный офис. Ковёр от-стены-до-стены, датская мебель, скверные картины на хлопчатой пурпурной ткани, графин с виски и прочие обычные предметы. Генерал был крупным мужчиной, выглядевшим ещё больше из-за складок жира вокруг шеи и носа. Те немногие волосы, которые у него ещё оставались, говорили, что он — блондин, и это подтверждало слухи о Белом Звере, которого видели незадолго до его появления.

– Мы немного поменяем законодательство. На этот бурный период. Чтобы другие изменники не выдавали наших секретов Северу. Мы хотим, чтобы США выступили с поддержкой.

Нет, ну зачем выпендриваться и врать самому себе? В голову ударило, когда он входил утром на заправку. Так? Так. А что там случилось? Кого он увидел? Правильно, своих бывших: жену и друга детства. Оба стали бывшими, когда друг увел у него жену. А она послушно за ним пошла.

– Мы не имеем желания вмешиваться в дела суверенных государств, – отвечает Марго. – Культурные различия следует уважать. Я знаю, что в этом вопросе президент доверится моему мнению.

— Присядь, Билл, — сказал Воссбаргер. — Сигару? Желаешь выпить?

– Хорошо, – говорит Татьяна и медленно, зеленоглазо моргает. – Значит, мы друг друга поняли. (Пауза.) Нам, сенатор Клири, незачем гадать, как поступит Север, если победит. Мы уже видели, как они поступают, – мы все помним прежнюю Саудовскую Аравию. Мы обе здесь на стороне добра.

Климов часто думал потом: поспорь он с Антоном на Алену, снова проиграл бы, как много раз до этого. Он и проиграл! Алена его бросила. Ради Антохи.

Она поднимает бокал. Марго подносит свой медленно, бокалы с тихим звяком соприкасаются.

Билл подумывал о том, чтобы отказаться; после всего случившегося можно было ожидать, что они будут отравлены. С другой стороны, отказ от предлагаемых генералом сигар и выпивки мог оказаться военным проступком. Он был в затруднении, которое разрешил Воссбаргер, налив ему рюмку и положив рядом сигару.

Великий день для Америки. Великий день для всего мира.

– Нет, Климов. Не ради него, а ради спокойной размеренной жизни. В комфорте, покое, любви и достатке, – раскладывала по полочкам его неудачу в личной жизни подруга и коллега Варя Воронова. – Позвал бы ее кто-то другой, а не твой друг, она и за ним бы пошла.



— Давай, десантник, выпей. Закуривай. В этой сигаре хороший табак, а не та солома, которую дают вам в гарнизонной лавке, или столовой, или как вы там ещё её называете. Итак, ты — Билл. Ладно, я много слышал о тебе. Я очень рад, что суд завершился в твою пользу. На самом деле, мне повезло, что так случилось. Как бы мы могли использовать тебе, если бы ты был мёртв?

– Хочешь сказать, что она такая продажная?

Остаток приема скучен, как Марго и предвидела. Она пожимает руки иностранным сановникам, религиозным вождям, а также, подозревает она, преступникам и торговцам оружием. Снова и снова губами складывает одни и те же реплики – о том, что Соединенные Штаты глубоко сочувствуют жертвам несправедливости и тирании и желают мирного разрешения конфликта в этом беспокойном регионе. Случается какая-то суматоха, когда Татьяна выходит к гостям, но Марго все пропускает. Она держится до половины одиннадцатого – формально принятый час, не слишком ранний и не слишком поздний, когда можно уйти с важного мероприятия. По пути вниз, к посольской машине, она опять сталкивается с репортером Тунде.

Билл понял, что лежало за неожиданным оправдательным вердиктом присяжных. Конечно же всему была своя причина. У военных всегда есть причина, неважно какая циничная, искривлённая или извращённая.

– Прошу прощения, – говорит он, что-то роняя на пол и мигом подбирая, Марго не успевает разглядеть что. – То есть извините меня. Простите. Я… я спешу.