– Нет у меня никаких нервожилов, – отрезал Доминик.

– Его фамилия Ансон, – сообщил Коренев.

Доминик проворчал что-то нелестное и стал рыться в новых списках жителей Палау.

– Нет, – сказал он. – Ваш Ансон давно в Утилизаторе.



Эйс Штильнахт, внимательно слушавший рассказ Стогова, громко хмыкнул.

– И клянусь пеплом Крэка Джонса, – продолжал Доминик, – Коренев очень обрадовался тому, что ты мертв. Ну, он повозмущался для порядка, зачем вас разместили в коттеджах сразу рядом со Стеной…

– Нас там разместили по прямому указанию Куратора, – пробормотал Роберт.

– Именно, – кивнул Доминик. – Обычно ремонтников селят в жилых ячейках на восточной стене. Ты не думай, я порядки знаю.

– Что касается инграйю, – добавила напряженно размышлявшая над чем-то Ингрид. – В Тонга остались готовые к отправке запасы. Мы их еще не оформляли. Мы можем пока сдавать их. А сами можем заняться подготовкой к тому, о чем ты так давно мечтаешь, Доми. Тебе ведь лишние руки не повредят?

– Еще как не повредят, – улыбнулся Доминик. – Уже очень скоро мы покинем эту протухшую жестянку и окажемся на Надежде!

Послышались радостные возгласы. Мечта Доминика не была его сугубой собственностью. Она принадлежала всем. И Роберт понимал, что каждый пассажир отсека Палау мечтает ощутить под ногами твердую почву ничуть не меньше, чем руководители.

– Можно мне сказать пару слов? – произнес Роберт, дождавшись, пока вопли стихли.

– Валяй, – добродушно сказал Доминик.

– Может, тебе нужно какое-то оборудование, или особые… вещества, – произнес молчавший до сих пор Волков. – Говори, не стесняйся. Даже если у нас нет, мы постараемся достать их.

Информированность Волкова приятно удивила Роберта. Для лучшего контакта с нервной системой Корабля нервожилы действительно принимали особый витаминный коктейль, который был весьма дорогостоящим.

– Я хотел сказать о другом, – ответил Роберт. – Вот вы хотите захватить… катера и улететь на Надежду.

– За один раз мы все не поместимся, – объяснил ему Доминик. – Восемь отсеков отсюда к корме и столько же к баку – тоже джонситские. Придется сделать несколько рейсов. Мы будем удерживать шлюз, пока не улетят все.

– Да, да, – терпеливо кивнул Роберт. – И вы заберете все катера с собой. А что будет с остальными пассажирами «Нового Рассвета»?

Доминик пожал плечами.

– Я не знаю, где Ареопаг взял катера, – ответил он. – Но мы все видим, что продуктивность жизненных систем Корабля падает. Скорее всего, они не смогут создать новые и останутся торчать здесь.

– Пока Корабль не развалится окончательно, – заметил Волков.

– Я тоже так думаю, – кивнул Роберт. – Но, ребята, а как же все остальные жители Корабля?

– Нашел, о ком беспокоиться, – презрительно ответил Эйс Штильнахт и выразительно помахал культей.

– Я понимаю вас, – произнес Роберт медленно. – Но я не могу поступить так, как вы. Ареопаг выжимает из вас все соки. Но, кроме Ареопага, на Корабле находится шесть миллиардов ни в чем не повинных людей.

В комнате наступила тишина.

– Что ты предлагаешь? – спросил Доминик опасно спокойным голосом.

Роберт мягко улыбнулся.

– Я – нервожил третьего класса, – сказал он. – Пассажирский лифт в этом секторе отрезали сразу после того, как вы пришли сюда. И мы все знаем почему. Но я могу вырастить новый лифт.

Пятерка руководителей ошарашенно молчала. Ансон обвел их взглядом и закончил:

– Лифт, который приведет нас в рубку контакта с мозгом Корабля. Вы понимаете, я с ним… общался. Корабль знает то же, что и вы. Он страдает от того, что не может закончить программу. Все, что ему нужно, – это чтобы кто-то сказал ему: «Да. Действуй». И сразу запустится производство спускаемых аппаратов. Эту команду уже никто не сможет отменить.

– Да ты с ума сошел! – возмутился Эйс Штильнахт. – Это верная смерть!

– А казачок-то засланный, – сказал Игорь Волков.

Глаза его мерцали, как два Хрустальных Цветка – холодно и опасно.

– Доминик, кого ты к нам привел? Центровые обрубили нам лифты, чтобы мы не могли добраться до них. Но и они не могут теперь добраться до нас! А ведь тебя ищут, Доми. Ты знаешь, что они хотят уничтожить нас всех. И мы придем прямо к ним. Кушать подано! На блюдечке с голубой каемочкой!

Доминик резко повернулся и схватил Игоря за горло. Тот издал булькающий звук.

– Я ему доверяю, – произнес Доминик.

Слова его падали, как куски ломающейся Обшивки на пол отсека.

– Я понял, – просипел Игорь.

Доминик отпустил его.

– А во-вторых, еще никто никуда не идет, – добавил Доминик. – Роберт теперь знает о наших мечтах и рассказал нам о своей.

Стогов перевел взгляд на Роберта.

– Прости, – сказал Доминик. – Но я не верю тем, кто заботится обо всем человечестве сразу. Видел уже таких.

– А никто и не мешает ему сочетать приятное с полезным, – вмешалась Кассандра. – Ведь у Роберта там друзья и семья. Родители. Любимая. Даже, может быть, дети. Кто-нибудь из вас спросил его, что он оставил в центровых отсеках? Нет. Мы сами виноваты, что не подумали об этом. Ведь наши семьи с нами. И я, например, никогда не оставлю своих детей. Даже если мне предложат взамен место в Ареопаге. И тому человеку, кто сможет это сделать, не место на Надежде.

Ободренный неожиданной поддержкой, Роберт улыбнулся.

– Ты уже тогда все решил, да? – спросил Доминик. – На Обшивке? Я сейчас вспомнил. Ты ведь не согласился со мной. Ты сказал, что меня понимаешь.

Роберт смущенно кивнул.

– Но есть еще кое-что, – произнес Кумар Вашья.

Он открыл рот впервые за все совещание. Остальные удивленно повернулись к нему. Кумар откашлялся.

– Это самое «да» может сказать не всякий, – тихо проговорил Кумар. – Отдавать приказы мозгу Корабля может даже не каждый центровой. ДНК всех и ее всевозможные комбинации – в общем, все, кто может это, записана в памяти нашего «Рассвета». Я читал об этом в Космической Истории Человечества. Нам нужен кто-то из Ареопага. У нас такого человека нет.

– А балласт дело говорит, – заметила Ингрид.

Роберт уже знал, что «балластом» джонситы называют всех остальных пассажиров Корабля, кроме себя.

– Допустим, мы даже ворвемся в рубку. Но мы ничего не сможем сделать, – закончила Анье.

– Есть, – сказал Доминик. – Мы нашли в Тонга девочку, дочку Алексея Коренева. Я пока не говорил Кореневу об этом. Думал придержать ее на крайний случай.

Роберт думал, что уже привык к бескрайнему цинизму главы джонситов. Но каждый раз оказывалось, что нет.

– Как у вас все ловко складывается! – воскликнул Эйс Штильнахт. – И нервожил у нас есть, и комбинация ДНК, пригодная для ввода команды! Это провокация, разве ты не видишь, Доми? Ты ослеп?

Доминик, колеблясь, крутил в руках пустую чашку из-под чая. На ней была изображена черная двойная звезда. И когда две звезды трижды прошли по своим орбитам, бабушка Ватя сказала:

– Мы сделаем так, как предлагает Роберт. Но мы пустим и воздуховод к шлюзу космических катеров. Если… что-то пойдет не так… нам придется покинуть Корабль раньше, чем мы собирались.

Атмосфера в комнате ощутимо разрядилась, словно мощный озонатор произвел впрыск. Кассандра облегченно вздохнула. Просветлел и Доминик.

– Ты можешь это сделать? – обратился Доминик к Роберту. – И воздуховод, и лифт?

Роберт улыбнулся:

– Могу. Но тебе придется выбить из Коренева те особые вещества, о которых говорил Игорь.



Доминик зашел за Робертом, чтобы проводить его в рубку связи. Именно там обычно проходил самый сильный и здоровый нерв Корабля из всех, находящихся в данном отсеке. И, что немаловажно, он был связан напрямую с мозгом «Нового Рассвета». Роберт как раз завтракал. Рацион джонситов последнее время заметно улучшился. Кроме безвкусной каши, на столах людей появились чай, булочки, яичница, бутерброды с сыром и ветчиной. Роберт пил кофе с круассанами. Он предложил Доминику кофе, но тот отказался.

– У меня есть к тебе одна просьба, – сказал Роберт, дожевав булочку.

У нее был острый привкус непогашенной соды. Но после чудовищной питательной массы, которой приходилось питаться Роберту последнее время, это было просто чудо что за круассан.

– Да?

– Я не знаю, как долго я пробуду в трансе, – сказал Роберт. – Но когда все закончится, я буду не в лучшем состоянии. Ты проверишь вот здесь, – Роберт задрал голову и ткнул в то место на шее, под которым находился лимфоузел. – И если эти места под челюстью у меня будут не только опухшими, но и такого, знаешь, фиолетового цвета… ты убьешь меня.

От неожиданности Доминик моргнул.

– Смертельная интоксикация после выхода на мозг Корабля случается редко, но она случается… Я буду умирать еще трое суток, – пояснил Роберт. – Вы ничем не сможете мне помочь. Это будет отвратительно. Пообещай, что не дашь мне превратиться в орущий от боли кусок мяса. Посей в меня семя Хрустального Цветка.

– Ты не говорил, что это так опасно для тебя, – удивился Доминик. – Так может, ну его, этот лифт?

Воздуховод начал расти неделю назад из основной ветви, снабжавшей Палау. Роберту удалось запрограммировать эту жилу без всяких усилий, и с точки зрения здравого смысла Доминик был прав. Зачем было подвергать себя лишнему риску? Еще никто и никогда не растил воздуховодов вне Корабля. Роберт предполагал, что его стенки будут более толстыми, и значит, воздуховоду требовалось усиленное питание. Садовники в несколько смен подкармливали его. Пока все шло хорошо, и если ничего не случится, очень скоро космические катера окажутся в руках джонситов. Воздуховод уже протянулся через весь Тонга и дошел до середины Хрустального Сада над отсеком Вануату.

Ансон отрицательно покачал головой.

– Слушай, но мы ведь не дикари, – сказал Доминик. – У нас есть лекарства, и Игорь – отличный врач. Ты не смотри, что он возмущался тогда. Он для тебя все сделает.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – ответил Роберт. – Я долго думал, кого попросить об этом. И был уверен, что в последнем милосердии ты не откажешь мне…

Доминик повел плечом.

– Ты самый светлый человек, которого я встречал в жизни, – произнес он. – Бабушка Ватя говорит, что легко быть светлым, когда ты постоянно сыт. Но все равно. Хорошо. Можешь рассчитывать на меня.

– Спасибо, – сказал Роберт.

Они дошли до медблока. Роберт принял витаминный коктейль, улучшающий скорость контакта и выносливость нервожила.

– Я все голову ломал, в каких комбинациях все это заказать, чтобы центровые ничего не заподозрили, – сказал Игорь.

– Получилось? – спросил Роберт.

– Думаю, да, – несколько нервно улыбнулся Игорь.

Стогов и Ансон двинулись в рубку связи. Роберт смотрел по сторонам. На людей, спешащих на смену. На блеклый потолок отсека Палау, откуда струился мягкий свет. Роберт и Доминик миновали рекреацию, где гуляли воспитанники детского сада. Пол здесь был покрыт живорастущим пушистым зеленым ковром. Роберт вспомнил Забытое Слово, обозначающее такую растительность – «трава». Кое-где торчали имитации деревьев. За деревьями виднелись качели и горки, но ребятишек там не было. Дети сидели на траве под деревом, окружив воспитательницу. Было похоже, что они ничего не делают. Просто жмутся друг к другу и смотрят по сторонам.

– Какие-то они странно тихие, – заметил Роберт.

– Посиди трое суток в темноте, а потом по трупам прогуляйся, я на тебя посмотрю, – ответил Доминик.

Роберт смутился и замолчал.

Рубка связи была отделана бледно-зеленым пластиком, облупившимся и пожелтевшим от времени. Она была достаточно просторной, чтобы там могли поместиться пятеро людей некрупного сложения. Роберт быстро оглядел пульт, затем заглянул под него.

– Ага, – сказал он и присел на корточки.

Ансон аккуратно потрогал небольшой серебристый щиток на стене. Краевые отсеки, как Палау и Тонга, не оборудовались порталами прямой связи с мозгом «Нового Рассвета». Но в нервной системе Корабля наличие этих порталов было заложено, по одному на отсек. Роберт постелил на полу серое одеяло в белый цветочек, которое привез с собой из Висконсина и сохранил, несмотря на попытку джонситов ограбить его. Ансон улегся и открыл щиток. Затем улыбнулся Доминику и привычным движением засунул руку в портал по локоть. Глаза его помутнели и закрылись. Доминик осторожно развернул Роберта на бок, глянул на часы, засекая время, и вышел из рубки.



Роберта оттащили от нерва. Ансон был без сознания. Рука его, выйдя из портала, гулко ударилась об пол. Эйс Штильнахт аккуратно закрыл портал серебристым щитком. Роберт открыл глаза.

– Лифт будет через неделю, – задыхаясь, сказал Роберт. – Он вырастет там же, где и был раньше.

Доминик рывком поднял его голову, заглянул под челюсть и изменился в лице.

– Ты обещал, – прохрипел Роберт.

– Они красные! – закричал Доминик. – Красные!

– Скорее в медблок, – сказал Штильнахт.

Они вытащили Роберта из рубки связи, уложили на предусмотрительно приготовленные носилки и потащили его в медблок.

Неделю после этого Роберт провел как в тумане. Очень болезненном, безысходно мрачном, пожирающем все его тело и сознание тумане. Но Игорь Волков знал свое дело. Он, кажется, и правда раскаялся в своих словах, сказанных сгоряча. Более интенсивной и разумной терапии Роберту не доводилось испытывать даже в клинике Центрального отсека, куда он угодил после своего второго контакта с нервом. Тогда он был юн и самонадеян.

Когда Игорь разрешил ему вернуться к обычной жизни, Роберт покинул медблок. Но к себе в коттедж не пошел. Он направился в рекреационную зону. Детишек там не было. Наверное, обедали или спали. Роберт обрадовался этому – ему хотелось побыть одному.

То, что он понял во время общения с Кораблем, разрывало его душу и сердце. И ему не с кем было этим поделиться. Он понимал, что должен что-то сделать. Никто другой, кроме него, не знал того, что знал он. Но что? Что он мог предпринять?

Роберт услышал чьи-то шаги и уткнулся лицом в траву. Он надеялся, что случайный прохожий не станет приставать к спящему в рекреации человеку.

– Роберт? – услышал он встревоженный голос Кассандры.

Ансон со вздохом сел.

– Извините, если помешала, – сказала Кассандра. – Но я испугалась, вдруг вам плохо.

Роберт сообразил, что она пришла в сад забрать сыновей и узнала его по комбинезону.

– Да, – неожиданно для себя честно ответил он. – Мне плохо.

Он поднял глаза на Кассандру. Свой комбинезон она украсила неуставной вышивкой на правой стороне груди. Кассандра посадила там три Хрустальных Цветка из разноцветных ниток. Впрочем, это было давно – нитки выцвели и частично растрепались.

– Принести вам воды? – спросила Кассандра. – В садике вода витаминизированная.

– Не надо.

Кассандра глянула на часы и решила, что с Леоном и Лукасом ничего не случится, если она заберет их на десять минут попозже.

– Так что же произошло? – спросила она, усаживаясь на траву рядом с Робертом.

– Корабль очень страдает, – выдохнул Роберт. – Он очень любит людей, всех людей… Ведь он был рожден, чтобы служить нам. И он понимает, что умирает. Он не боится смерти, он ждет ее, он очень устал… Но он понимает, что он умрет, не выполнив своей задачи. Не доставив нас на другую планету. Это невыносимо для него. Умирать, не выполнив своего долга. Своей самой главной жизненной задачи, своего предназначения! Что может быть ужаснее? Ареопаг не дает ему запустить программу по подготовке к высадке. Кассандра, если бы вы знали, что это за программа! Пока мы висим здесь, он уже собрал всю необходимую информацию о планете. Он спроектировал города в тех местах, где они должны быть. В его архивах лежат программы обучения сельскому хозяйству, добыче металлов, обучению пилотов спускаемых аппаратов! Он так хочет поделиться с нами этими знаниями. И не может.

– Но ведь скоро он сможет, – заметила Кассандра успокаивающе.

Она была потрясена и заинтригована. В Тонга нервожилов не было за ненадобностью. Кассандра имела самое общее представление о мозге Корабля и его помыслах, то есть никакого.

– Да, – сказал Роберт. – Но никто, и даже он сам, не думает о том, что будет с ним, когда мы улетим. Оставим его здесь. Он, который столько сделал для нас, будет умирать в одиночестве. Люди забудут о нем. Многие уже сейчас ненавидят его за тесноту. Его бросят, как рваный комбинезон. Это невыносимо!

Он заплакал.

Кассандра увидела Леона и Лукаса. Две фигурки в симпатичных новых комбинезонах с разноцветными разводами двигались к ним со стороны садика. Наверное, воспитательница – или сами близнецы – заметили мать из окна садика и решили отправиться ей навстречу. Кассандра поняла, что если она хочет помочь Роберту, в ее распоряжении осталось минуты две. Она решительно взяла его за руку.

– Попросите у него семена, когда будете в следующий раз говорить с ним, – сказала она.

– Что? – переспросил ошарашенный Роберт.

– Семена, – терпеливо повторила Кассандра. – Все, что умирает, когда-то родилось. И само может дать жизнь. Спросите у него, как у Кораблей обстоят дела в этом вопросе. Сейчас нам не до космических перелетов. Но когда-нибудь человечество снова выйдет в космос. Ведь мы уже научились делать это перед тем, как нас выгнали с родной планеты. Мы сохраним семена Корабля – спросите его, как это сделать. И когда придет время, мы вырастим новые корабли. И хотя «Новый Рассвет» умрет, он умрет…

– Не до конца, – произнес Роберт. – Что-то останется, и не только в наших сердцах. И он будет об этом знать.

Лицо его просветлело. Он благодарно пожал ее руку.

– Спасибо вам, госпожа Шмидт, – сказал Роберт. – Вот что значит – Старшая Садовница!

– Не за что, – улыбнулась она. – Вы можете звать меня Кассандрой.

– Вот-вот, дядя, мы с ней тоже часто плачем, – раздался голосок Леона.

Роберт смутился, поняв, что дети видели его слезы.

– Пойдемте к нам, – добавил Лукас. – Мы вам такие игрушки покажем, у вас таких и не было. Расскажем вам про нашу жизнь.

– Вы-то нас понимаете, – с элегической печалью в голосе закончил Леон.

Роберт вопросительно посмотрел на Кассандру. Он бы с удовольствием поиграл с близнецами. В Висконсине он часто возился со своими племянниками примерно такого же возраста. И теперь, застряв в Палау, впервые понял, как он был к ним привязан. У Кассандры был такой вид, будто она увидела двухголовую кошку. С шестью лапами. Перехватив взгляд Роберта, она поняла, что все ждут ее ответа.

– Конечно, пойдемте, – пробормотала Кассандра.

Роберт помог ей подняться с ковра, имитировавшего траву. У Ансона оказались сильные, хотя и не жесткие руки. И это было приятно.

3

Лифт мерно гудел. Путь из Палау до третьей операторской рубки был неблизким, можно было даже поспать. Роберт, чтобы отвлечься, разглядывал оружие в руках своих спутников, развалившихся в креслах. Любой работник сообразил бы, как использовать топор или пилу не по прямому назначению, что с блеском продемонстрировали ребята из бригады Роберта в ночь захвата Палау – благодаря чему смогли продержаться до того момента, как поступил приказ щадить людей в оранжевых комбинезонах. Но настоящее оружие, пистолеты, стреляющие парализующими капсулами, на Корабле было только у работников полиции. Во всяком случае, до сих пор Роберт думал, что капсулы были парализующими. Успокоить пьяного гуляку, обезвредить буйного безумца – для этого они вполне годились. В отсеках джонситов не было полиции, буйных гуляк и безумцев. А оружие – было.

Как объяснила Кассандра, Хрустальные Цветы давали семена, плотные и твердые. Для того чтобы ввести семена в Обшивку, садовники пользовались семенными пистолетами. Рассчитанные на работу в условиях невесомости, в воздухе они стреляли недалеко. Но тяжелые семена отрывали от тела человека огромные куски, если стрелок попадал в цель.

Роберт дивился тому, как неистощима человеческая изобретательность в том случае, если нужно кого-то убить.

На штурм операторской рубки пошло пятнадцать человек во главе с Эйсом Штильнахтом. У него пистолет был прикреплен прямо к культе и срабатывал, видимо, от выведенного на спусковой механизм мозгового импульса. К удивлению Роберта, Доминик тоже пошел с ними.

– Тебе не стоит идти, – сказал Роберт, когда они входили в кабину. – Джонситы не смогут победить без тебя, если ты погибнешь.

– Тогда туда им и дорога, – проворчал Доминик.

Последней вошла Алиса. Девочка была по обыкновению спокойна и улыбчива. Роберт не знал, объяснили ли ей, куда ее везут. Зная характер Доминика – скорее всего, нет. Вполне возможно, Алиса думала, что все эти вооруженные мрачные люди – почетный эскорт на ее пути домой.

Створки лифта закрылись. Кабина пришла в движение.

– К тому же, я всегда хотел посмотреть, как живут центровые, – закончил Доминик. – Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь.

– По сравнению с Крэком Джонсом – отлично, – смеясь, ответил Роберт.

Доминик хмуро улыбнулся.

– Ты, главное, не нервничай, – в который раз повторил он. – Не высовывайся. Без тебя у нас ничего не получится.

– Хорошо, – сказал Роберт.

Лифт стал снижать скорость. Доминик построил людей у створок. Роберта и Алису поставили последними. Дверки лифта распахнулись, и дальше все пошло очень быстро. Роберт почти ничего не успел увидеть за спинами джонситов. Они отметили свое прибытие в Центральный отсек громкой очередью выстрелов. Стены коридора стали мокрыми и липкими. Отряд двинулся вперед. От этого лифтового выхода до операторской рубки было не больше двухсот метров по коридору. Слабым местом на их пути, как предупреждал Ансон, была небольшая круглая площадка для отдыха, на которой весело журчал фонтан. Здесь, если бы джонситы не поторопились, их могли бы заблокировать спохватившиеся полицейские.

Но джонситы пролетели площадку так, что Роберт ее даже не заметил. Он понял, что их маленький отряд миновал ее, только потому, что Эйс Штильнахт, строго следуя полученным инструкциям, повернул здесь налево. Внезапно Роберт понял, что бояться им почти нечего. Полицейские Висконсина были подобны обленившимся, перекормленным котам, которые никогда не сталкивались с голодными… крысами? Так, кажется, назывались эти мелкие пакостные зверьки, причинившие столько урона сельскому хозяйству Земли в древности? Причем с крысами, которые дерутся за свою жизнь. Полицейские наверняка просто не могли поверить в происходящее. Эти чумазые нищие в рваных комбинезонах и с пистолетами в руках просто не могли бежать по чистым, украшенным развлекающей и поднимающей настроение живописью коридорам.

Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда.

Роберт хорошо разглядел только одну жертву джонситов – женщину в элегантном сером костюме. Она шла им навстречу. Увидев бегущих вооруженных людей, она даже не отпрянула к стене, а так и замерла посредине коридора, остолбенев от изумления. Чей-то выстрел лишил ее головы. Безголовое тело осело. Ожерелье из черного жемчуга соскользнуло с шеи. Нитка порвалась, и жемчуг рассыпался по полу, дробно цокая.

Роберт увидел зеленую дверь операторской и толкнул ее. Дверь легко открылась. В рубке никого не было – сейчас было время обеда. Бергманн наверняка был в столовой, а то, что он не закрыл дверь… а от кого ему было закрываться? К тому же у него была искалечена рука, и Бергманну было неудобно каждый раз возиться с замком. Пока все шло по плану, кроме двери рубки, которую не пришлось ломать. Но даже это было на руку джонситам. Гораздо легче обороняться в комнате с целой дверью, чем в комнате с дверью, разнесенной в щепки при штурме.

Джонситы ворвались в операторскую. Там сразу стало тесно. Снаружи остались двое часовых. Но пока коридор был пуст, если не считать нескольких окровавленных, обезображенных тел.

И жемчуга, который все еще стучал по полу, закатываясь под длинные скамейки для отдыха.



Роберт хотел уже ввести руку в портал связи, как вдруг нахмурился. Что-то было не так. Портал, вдруг понял Ансон. Вместо здорового насыщенного синего цвета он приобрел болезненный светло-лиловый оттенок.

– Подождите минутку, – пробормотал Роберт и аккуратно сунул руку в коммуникатор.

Лицо Ансона исказилось от ярости. Он поспешно выдернул руку.

– Что случилось? – спросил Доминик.

Его грудь была заляпана кровью и чьими-то внутренностями.

– Они отключили эту рубку? – продолжал Стогов.

Роберт отрицательно помотал головой.

– Они все-таки попытались убить этот нерв, – произнес он. – Сволочи! Живодеры! И ведь нашелся нервожил, который…

– Полностью с тобой согласен, – перебил его Доминик. – Так ты можешь вызвать то сообщение?

Роберт кивнул.

– Когда Корабль спросит, запустить ли программу… – начал Доминик, обращаясь к Алисе.

Всю дорогу ее тащил за собой один из джонситов. Глаза Алисы были наполнены ужасом, который она тщательно сдерживала.

– «Новая колыбель», – подсказал Роберт.

– Да, – энергично кивнул Доминик и продолжал для Алисы: – Ты положишь руку вот сюда и скажешь «да, запустить». Ясно?

– Папа меня убьет, – без тени страха, просто анализируя, пробормотала девочка.

Доминик пожал плечами.

– Я могу приложить куда надо и отрубленную руку, – сказал он спокойно.

– Я знаю, – спокойно сказала Алиса. – Я сделаю то, о чем вы просите. Но вы не думаете…

– Вот и замечательно, – перебил ее Доминик. – Роберт, делай что нужно.

Роберт ввел руку в коммуникатор. Какая-то мысль зашевелилась в мозгу Роберта, но он не успел додумать ее. Перед контактом с несущим нервом Корабля строго рекомендовалось очистить сознание.

– Сейчас, – пробормотал он. – Сейчас…

Джонситы со страхом и надеждой наблюдали за нервожилом. Стена рубки засветилась – активировался экран связи с мозгом Корабля. На темно-лиловом фоне появились огромные губы.

– Программа «Через тернии к звездам» благополучно завершена, – громко, но с отчетливой усталостью в голосе произнесли губы. – Начать программу «Новая колыбель»?

Доминик хотел взять девочку за руку. Но Алиса сама приложила ладонь к специально предназначенной для подтверждения команд панели.

– Да, – сказала Алиса. – Приступить к исполнению программы «Новая колыбель»!

Возникла пауза. «В память Корабля внесена ДНК Коренева, ее отца, – вдруг с ослепительной ясностью подумал Роберт. – Но она – не он, она же его дочь! У нее только половина генома от Коренева, а вторая не совпадает… Почему мы не подумали об этом сразу?» Ансона пробил холодный пот. Экран посветлел, став из лилового светло-розовым.

– Программа «Новая колыбель» запущена, – произнес голос. – Первым этапом…

– Доми, у нас гости! – крикнули из коридора.

– Роберт, пора валить! – скомандовал Доминик.

– Выполняйте, – светским голосом сказала Алиса, продолжая диалог с мозгом «Нового Рассвета». – Отчет пока не требуется.

Ансон тем временем разорвал контакт и привычным движением освободил свою руку из коммуникационного порта. Джонситы гурьбой вывалились в коридор и бросились бежать.

– Сегодня счастливый день, – донеслось из динамика под потолком. – Великий день, которого мы все так ждали, а многие, к несчастью, не дождались…

Роберт знал – эти же слова сейчас слышат все шесть миллиардов человек, все пассажиры Корабля. Передачу, входящую в основную программу, ни заблокировать, ни отключить было нельзя. Раздались выстрелы. Эйс ловко перепрыгнул через чье-то оседающее тело. У Роберта не было на это сил; контакт с несущим нервом, даже кратковременный, очень сильно выматывал. Ансон оббежал труп. Джонситы вырвались на площадку с фонтаном. До дверей лифта оставалось уже рукой подать. Роберт увидел, что Доминик прихрамывает, и тут Стогов остановился. Остановились и все остальные. Уже были видны мундиры полицейских, стремительно приближавшихся к площадке с двух сторон. Среди коричневых комбинезонов рядовых мелькали и алые одежды офицеров. С той стороны, в которой был лифт, тоже бежали люди, но они были еще далеко.

– Дайте мне ваши пистолеты, – сказал Доминик.

– Сегодня все люди Земли начнут подготовку к самому важному шагу в своей жизни – шагу на новую почву… – продолжал вещать динамик.

Стогов принял оружие из рук двух ближайших к нему соратников.

– Зачем тебе… – начал Эйс Штильнахт и осекся.

Алиса коротко вскрикнула. Теперь и остальные заметили кровь, темным потеком спускающуюся по бедру Доминика.

– Мы тебя не оставим! – крикнул Эйс.

– Бегом! – рявкнул Доминик.

Джонситы послушались – слишком сильна была привычка. Одним мощным рывком беглецы преодолели расстояние до лифта, на ходу пристрелив самых шустрых из нападающих. Алиса приложила руку к панели. Роберт, стоя рядом с ней, оглянулся назад. Доминик спрятался в фонтане. Пули полицейских с воем рикошетили от каменной чаши. Над краем чаши время от времени на краткий миг показывалась рука с пистолетом и голова Доминика. Мокрые волосы стояли торчком, как колючки у ежа на картинке из далекого учебника Забытых Слов. В левом коридоре страшно, дико закричали на несколько голосов. Доминик попал в кого-то. У раненого еще нашлись силы вопить, а остальные, как догадался Роберт, кричали от ужаса, увидев, что оружие джонситов делает с телами жертв.

Створки лифта раскрылись. Эйс Штильнахт и остальные проворно погрузились.

– Я еще маленькая, – сказала Алиса, глядя на Роберта. – Мне запрещено покидать Центральные сектора.

– Не знаю, сохранился ли мой допуск… да и был ли я им наделен, – проговорил Роберт и произнес громко и четко: – Отсек Палау!

Двери лифта начали закрываться. Эйс Штильнахт понял, что Алиса и Роберт просто не успеют войти. Он ловко отстегнул пистолет от своей культи и бросил его Ансону. Роберт машинально поймал его. Раздался негромкий гул – лифт уносил джонситов с места их решающего боя.

– Многим придется переквалифицироваться, – произнес голос из-под потолка. – В вашей новой жизни не понадобятся многие профессии, которые так ценились во время вашей жизни на «Новом Рассвете». Каждому пассажиру Корабля необходимо будет явиться в кадровое агентство за новым назначением…

Сапоги полицейских стучали уже совсем близко.

– В рекреацию! – крикнула Алиса.

Девочка схватила Роберта за руку и потащила его к небольшому коридорчику. «Как я мог забыть», – вяло подумать Ансон. Он повернулся в сторону нападающих и выстрелил наугад, не целясь. Охранники шарахнулись в разные стороны. Один сбил другого с ног, а на них сверху кучей-малой посыпались остальные. Роберт и Алиса проскочили в коридорчик. Он вел вниз. Беглецы только чудом не споткнулись на узких ступенях. «Хорошо, что не вверх», – подумал Роберт на бегу. Силы еще не до конца вернулись к нему. Алиса и Роберт влетели в рекреацию. Она была гораздо больше места, отведенного для отдыха в отсеке Палау. Деревья здесь были выше, пол покрывала трава и даже кусты. Где-то журчала вода.

– Разделимся, так будет лучше! – горячо выдохнула Алиса.

Девочка перемахнула через живую изгородь и скрылась за деревьями. Роберт уже начал приходить в себя после контакта с нервом, но к таким кульбитам еще способен не был. Ансон обошел кусты и двинулся по дорожке. Рекреация наполнилась голосами. Роберту не надо было оборачиваться, чтобы знать – преследователи уже здесь. Он пересек клумбу, топча цветы, и нырнул под тень деревьев. За стволами он увидел грот и направился туда. Роберту пришла идея укрыться в гроте. Он понимал, что та же самая мысль придет в голову и полицейским. Его следов на клумбе не заметил бы только слепой. Ансон добрался до искусственной скалы. Вода вытекала из небольшой пещерки, которая оказалась слишком маленькой даже для того, чтобы засунуть туда руку. Однако рядом в камне была сделана красивая расселина. Роберт пробрался туда – там оказалось достаточно места. Ансон рассеянно подумал, что это любимое место влюбленных парочек. Голоса приблизились, потом неожиданно стихли. Роберт, не в силах больше выдерживать охватившего его напряжения, сел на холодный влажный камень. Что-то стукнуло, и он увидел, что все еще сжимает в руке пистолет Эйса. Роберт засунул его в карман комбинезона, привалился к стене и принялся ждать.

Его разбудили грубые голоса и треск ломаемых кустов. Роберт открыл глаза, увидел, что уже сумерки, и понял, что умудрился заснуть.

– Переквалифицироваться, – с раздражением произнес первый голос, продолжая какую-то беседу. – Мне переквалифицироваться поздно… Да и на кого мы можем выучиться?

Роберт затаил дыхание.

– Они учтут тесты профориентации, я думаю, – ответил второй человек.

Роберт узнал голос старшего офицера Дирка.

– Я вот мальчишкой охотником хотел стать, – продолжал Дирк. – Знаешь, красться по лесу, читать следы, загонять слонов в ловушки… Мне тогда на тесте сказали, что, мол, не повезло мне – не на кого тут охотиться. Предложили вот в офицеры пойти…

– Слонов ловушкой не поймаешь, они слишком большие, – возразил его собеседник. – Правильно все-таки отменили уроки Забытых Слов, на них только голову забивали всякой ерундой… Опа!

Роберт вздрогнул, услышав смех Дирка.

– Ансон, выходи, – произнес тот.

Роберт не пошевелился. Он не мог понять, как офицеры заметили его.

– Выходи-выходи, – почти ласково продолжал Дирк. – У тебя ботинок торчит.

Роберт опустил взгляд на свои ноги. Во сне Ансон сполз на пол. Ноги его почти до колена торчали наружу. Стыд хлестнул Роберта горячей волной. «Как глупо», – подумал он.

– Не ори, – сказал второй полицейский грозным шепотом. – Он, может быть, спит. Тепленького возьмем…

– Или ботинки снял здесь, – предположил Дирк, тоже тоном ниже. – Чтобы следов не оставлять…

Роберт поднялся. Полицейские еще не могли его видеть, но заметили исчезновение ботинок.

– Ага, – удовлетворенно произнес один из них. – Попалась птичка.

– Осторожнее, – сказал Дирк. – Он может быть вооружен.

Если бы не это ценное замечание, Роберт и не вспомнил бы про пистолет в кармане. Он запустил руку в карман. Пальцы ощутили ребристость металла.

– Видал, какую бойню они в том коридоре устроили, – продолжал Дирк.

– Ансон, выходи! – крикнул полицейский. – И без глупостей! Мы тоже не с голыми руками пришли!

Роберт шагнул к выходу из расселины.

– Не стреляйте, – хриплым со сна голосом сказал он. – Я выхожу.

– Это правильное решение, – откликнулся Дирк. – Я даже рад, что ты именно нам достался.

– Конечно, – согласился его напарник. – Премию дадут, какую-никакую…

Роберт осторожно выглянул наружу. Дирк и невысокий крепыш оказались с другой стороны ручья, шагах в пяти от него. Дула их пистолетов смотрели прямо на расщелину. Ансон знал, что преследователи еще не видят его рук. Что сейчас надо резким рывком вынуть руку из кармана и… Роберт понял, что не сможет выстрелить.

– Вынь-ка руки, чтобы я их видел, – подозрительным тоном сказал крепыш.

Роберт вынул обе руки и показал ему пустые ладони.

– Иди сюда, – сказал полицейский.

Роберт сделал шаг вперед. Дирк попятился, заходя за спину напарнику.

– Ты чего это… – пробормотал тот.

Но он держал на мушке Роберта и не стал поворачиваться. Дирк поднял руку с пистолетом и аккуратно ударил его рукоятью по макушке. Тот без звука сложился. Ошарашенный Роберт смотрел на Дирка.

– Я бы на твоем месте переоделся, – сказал тот и слегка пнул бесчувственного напарника под ребра. – С Тридцатого квартала уже оцепление сняли, между прочим.

Тридцатый квартал граничил с рекреацией, а Роберт не успел забрести вглубь насаждений. Купола жилых ячеек виднелись за деревьями. Роберт не знал даже, что ответить на это. Все произошло слишком быстро. Дирк усмехнулся.

– Я очень рад, что это мы тебя нашли, – повторил он. – Я всю жизнь мечтал поохотиться на слонов!

Ансон слабо улыбнулся в ответ. Дирк развернулся и пошел прочь, насвистывая. Роберт, словно очнувшись, сделал шаг к полицейскому, все еще валявшемуся в беспамятстве. Дирк обернулся.

– Ты бы пистолет ему оставил, – сказал он. – Ему же выговор объявят и из жалованья вычтут. А у Джона трое детей на шее.

Роберт молча кивнул. Про себя он подумал, что в Центральных отсеках люди действительно мягче. С точки зрения джонсита, ничто не могло помешать Роберту вытянуть пистолет охранника и застрелить Дирка в спину. Но, возможно, и Дирк не был бы столь великодушен с уроженцем крайнего отсека?

Натягивая комбинезон Джона – он оказался немного коротковат Ансону, – Роберт вспомнил, что в Тридцатом квартале живет Джек Милн.



Дверь не открывали так долго, что Роберт подумал уже, что Джек на смене. Но вот за дверью раздался какой-то странный скрип, и она открылась. Джек Милн изумленно уставился на Роберта.

– Что это на тебе? – удивился он.

Роберт смущенно поправил висевшие на шее четки с крестиком и венок из белых цветов. По дороге он столкнулся с процессией последователей Единой Церкви. Они несли хоругви, статуи и пели гимны в честь Высадки. Шествие запрудило собой весь коридор между жилыми ячейками. Роберту ничего не оставалось, как присоединиться к ним. Они все равно шли в нужную сторону. Роберт сообразил, что в его положении самое лучшее – затеряться в толпе.

– Ладно, заходи, – сказал Джек.

Снова раздался легкий скрип. Роберт шагнул внутрь. Только когда дверь закрылась, Ансон понял, что Джек сидит в инвалидном кресле-коляске.

– Что… – пробормотал Роберт.

Джек с печальной усмешкой следил за направлением его взгляда. Роберт непонимающе скользнул глазами по одеялу, скрывающему культи на месте ног Милна. Руки Джека были целы, не хватало только кисти правой руки.

И тут Роберт понял.

– Это ты, – сказал он. – Ты согласился убить нерв в третьей операторской. И ты ведь знал…

– Да, – сказал Джек. – Я не хотел. Я пытался уехать в Палау. Но после сообщения о том, что тебя прикончили озверевшие фанатики, я понял, что у меня нет выбора. Я, правда, сразу засомневался, что ты мертв…

– У тебя почти получилось, – помолчав, сказал Роберт. – Ты нервожил не третьего класса, а минимум пятого. Я уж думал, что не смогу выйти на контакт. Ты здорово его покалечил.

– Он меня тоже, как видишь, – ответил Джек.

– Меня ищут, – сказал Роберт. – Дай мне только стакан воды, и я уйду.

– Жаль, что это все, что я могу сделать для тебя, – сказал Джек.

Он развернул кресло, чтобы поехать на кухню. Из глубин ячейки вдруг раздался женский голос, который Роберт, к своему изумлению, узнал.

– С кем ты разговариваешь, милый? – спросила Сьюзан. – У нас гости?

Она вышла в коридор. Увидев Роберта, Сьюзан так и застыла на месте. Роберту некстати вспомнилась та женщина, что замерла посреди коридора, увидев джонситов, и лишилась головы за свою нерасторопность.

– Привет, Сьюзан, – не своим голосом сказал Роберт.

Сьюзан сориентировалась быстро. Недаром она работала помощником логистика отсека Висконсин.

– Это все он! – взвизгнула девушка, указывая на Джека. – Он так хотел меня, что решил тебя погубить! Это из-за него тебя отправили на выселки к джонситам! Я его отговаривала! Он меня бил! Убей его!

Роберт перевел взгляд на Милна. Джек болезненно улыбнулся.

– Я пришел ее утешить, когда сообщили о твоей смерти, – сказал он. – Тогда я еще мог ходить, но уже знал, что скоро не смогу… Я должен был отказать, я знаю. Но мне было так жутко думать, что я останусь один…

– Ах вот значит как! – завопила Сьюзан. – Ты все просчитал! Ты меня использовал!

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Роберт.

– Ты же пить хотел, – напомнил Джек.

Роберт махнул рукой.

– На втором отсюда перекрестке есть питьевой фонтанчик, – совершенно трезвым голосом сказала Сьюзан.