– Как только мы выясним, что Головин покинул нашу территорию, – мы прекратим поиски, а до тех пор операция продолжается. – Кори повернулась к Маме Кали. – Его интересовали только красные «батарейки»?

– Да.

– Только? – с нажимом повторила беловолосая.

– Я услышала твой вопрос, – грубовато ответила шаса. – Никаких других тем.

– Значит, у него есть запас артефактов, – пробормотал Шульц. – Наёмники предусмотрительны, так что я не удивлён.

– Или Головин добрался до склада Пири, – предположила шаса. – Не зря же он его спасал.

– Тоже вариант.

– Сейчас это не важно, – перебила собеседников Кори. – Важно то, что ради красных «батареек» он высунулся из своей норы и без них он вряд ли уедет.

– Уедет, если почует, что мы его обкладываем.

– Но не раньше… – Беловолосая посмотрела шасе в глаза: – Ты пыталась его проследить?

– Разумеется.

Но если бы у Мамы Кали получилось, она бы начала разговор с этой новости.

– Я отправила за ним две «птички». Одна летела рядом с машиной, вторая следила с высоты. Первую он грохнул в трёх кварталах отсюда, от второй ушёл через подземный паркинг.

– Поменял машину?

– Да.

– А на какой он к тебе приезжал?

– На самой обыкновенной, не оснащённой артефактами, видимо взял напрокат.

– А что с его спутниками? Говорят, они засветились среди местных беженцев?

– Лебра и Копыто, – кивнула Мама Кали. И на всякий случай добавила: – Это шас и Шапка.

– Я догадалась, – улыбнулась Кори.

– Мой осведомитель проследил их, но они в ту же ночь переехали.

– Правильно сделали.

– Куда делись шас и моряна, я пока не выяснила, а Шапку засекли, – закончила Мама Кали.

– Они разделились? – удивилась беловолосая.

– Когда-то это должно было случиться, дикарь постоянно влипает в неприятности и подставляет спутников, – высказался Шульц.

– До сих пор шас и моряна его не бросали.

– До сих пор шас и моряна не воевали с Кастой.

– Мы не знаем, будут ли они воевать.

– Их поведение говорит само за себя.

– Пока их поведение говорит о том, что они избавляются от балласта, который не только их тормозит, но и наводит на след, – протянула Кори. После чего поинтересовалась у Мамы Кали: – Дикаря ещё не трогали?

– Нет, конечно, только наблюдаем.

– Я им займусь, – решила беловолосая. – Уверена, его не бросили, а на время отделили, чтобы не путался под ногами и не наводил нас на основную группу. Но связь они наверняка поддерживают.

– А мне что делать? – спросил Шульц.

– Завтра прибывает товар. Учитывая происходящее, я хочу, чтобы ты лично его встретил и доставил на склад Мамы Кали. Затем отберёшь нашу часть и отвезёшь в замок.

– Понял.

Кори помолчала, после чего закончила:

– В первую очередь нам нужно добраться до Головина и Заклинателя. Если Дагни сидит без энергии, её можно взять голыми руками.

* * *

частный жилой дом

Италия, Пьемонт



С другой стороны, в простой сельской жизни тоже есть свои плюсы. Маленькие радости, украшающие повседневность бытия. Например, приготовление еды. До сих пор Дагни кухней не увлекалась: либо ела в ресторанах и кафе, либо заказывала готовые блюда, либо вообще обходилась быстрой уличной едой. Первые дни бегства в её распорядке ничего не поменяли, поскольку они с Артёмом ели где придётся, то в хороших заведениях, то в дешёвых забегаловках. А вот оказавшись в уединённом доме, Дагни, неожиданно для самой себя, почувствовала, что является здесь хозяйкой, и, пусть не сразу, а через несколько дней, с удовольствием занялась кулинарией, о которой раньше имела весьма смутное представление. Начинала, разумеется, с простых блюд, основанных на полуфабрикатах, но увлеклась, проштудировала кулинарные сайты, видеоуроки и всего за пару недель превратилась в умелую хозяйку. Покупать полуфабрикаты Дагни перестала, теперь её интересовали только свежие продукты, но после нападения хулиганов девушка из дома не выезжала. К счастью, запас продуктов был большим, Артём уехал, а Дагни ела мало и была уверена, что сможет продержаться до тех пор…

До каких пор?

Пока всё не уляжется? Пока они не переедут на другую точку? Артём говорил, что этот дом у него не единственный, есть ещё один, тоже хорошо замаскированный. А если и то логово окажется под ударом? Что тогда? Когда они не отыщут место, где можно спокойно жить, не испытывая недостатка в магической энергии?

Как ни старалась Дагни, она не могла выбросить из головы эти мысли. Но в последнее время ей стало особенно тревожно. Именно «особенно», поскольку рыжая испытывала не сильную тревогу, в ожидании чего-то плохого, а смутное ощущение надвигающихся неприятностей. Девушка не была сильным предсказателем, ей было очень далеко до знаменитых «ласвегасов» Сантьяги, но кое-что Дагни умела, и это «кое-что» подсказывало, что в ближайшее время нужно быть крайне осторожной…

* * *

траттория «Toro bianco»

Италия, Пьемонт



Случайности, как трагические, так и счастливые; неожиданные, совершенно, казалось бы, невозможные совпадения; стечения обстоятельств – мы не учитываем их в повседневной жизни, не делаем ставку на то, что фаворит споткнётся и сыграет ставка на аутсайдера; или кто-то опоздает на встречу, сорвав важную сделку; или вздорная женщина разольёт подсолнечное масло… Случайности невозможно запланировать, но они происходят и влияют на наши планы. А иногда – в корне их меняют.

– Мы должны ей отомстить, – глухо произнёс Пеппе.

– Тебе не хватило? – угрюмо осведомился Вито, машинально касаясь синяка. – У меня до сих пор в голове иногда звенит.

– Она застала нас врасплох.

– Это мы застали её врасплох, но это не помешало ей нас поиметь.

– Я был бы не против, чтобы она меня поимела, – протянул Нино. – Роберто был прав: девчонка – огонь. И красивая, и… – Он выдержал паузу, раздумывая, стоит ли продолжать, но всё-таки закончил: – И резкая, сучка. Небось в постели она – настоящая дикая тигрица.

– Какой смысл обсуждать? – буркнул Роберто, лидер небольшой компании, который, собственно, приметил красивую девчонку и предложил дружкам «навестить» её в отсутствии мужа. Идея нашла живой отклик. Не могла не найти, поскольку законопослушными гражданами Роберто и его приятели отнюдь не являлись: промышляли торговлей наркотиками, изредка выполняли поручения местного криминального авторитета, изредка грабили транзитные грузовики, но ничем особенным не выделялись, были «на подхвате», однако себя считали настоящими бандитами, перед которыми все обязаны дрожать от страха.

До визита в уединённый домик считали. Теперь же по их самооценке был нанесён серьёзный удар.

– Это вопрос чести, – не унимался Пеппе. – Нам нанесено оскорбление.

– И что ты предлагаешь?

– Теперь мы знаем, чего от неё ждать, надо придумать, как с ней справиться…

– Вы говорите о женщине?

Неожиданно прозвучавший вопрос заставил Роберто и его дружков резко обернуться, но увидев, кто его задал, парни расслабились. Ну, как расслабились: им было неприятно, что синьор Сильвио услышал их разговор, но огрызаться хулиганы, считающие себя настоящими бандитами, поостереглись.

Всего два года назад «синьор Сильвио» был просто Сильвио Конти, обыкновенным бухгалтером со склонностью к ставкам на бега. Правда, везло ему чаще, чем остальным, но не настолько часто, чтобы его прозвали Счастливчиком или Везунчиком. И выигрывал Конти не настолько много, чтобы авторитетные люди «попросили» его поделиться. Просто неплохо зарабатывал. Но потом всё изменилось: скромный бухгалтер исчез на три месяца, а вернулся на дорогой машине, одетым с иголочки, и отремонтировал дом. Знакомым сказал, что нашёл отличную работу во Франции, куда и стал часто наведываться. Вот тогда авторитетные люди его и навестили: по-дружески узнать, откуда человеку счастье привалило, но после разговора один на один последовал приказ бывшего бухгалтера не трогать, а называть синьором Сильвио.

Роберто и его приятели приказ нарушать не собирались, хотя было им жутко интересно: чем же таким серьёзным съездивший во Францию бухгалтер сумел впечатлить местного босса? Может, им тоже имеет смысл сгонять в соседнюю страну?

Тем временем синьор Сильвио поднял брови, показывая, что хотел бы услышать ответ, и Роберто неохотно подтвердил:

– Да, о женщине.

– Вы собирались её изнасиловать?

– Ну… просто пообщаться.

– Понятно. – Синьор Сильвио внимательно оглядел помятую физиономию собеседника и прищурился: – Муж не вовремя вернулся?

– Нет, – ещё более неохотно ответил Роберто. – Это она.

– Вы что, решили поразвлечься с боксёршей-трансгендером?

– Никакая она не трансгендер! – не выдержал Пеппе. – Клёвая девица с обалденной фигурой! Стройная такая, худенькая… даже не скажешь, что может с такой силой бить.

– Сильно била?

– Очень.

Самому Пеппе от Дагни не досталось, но он видел, с какой лёгкостью рыжая девчонка избила приятелей, и догадывался, что «прилетало» им очень сильно.

– Ага. – Синьор Сильвио почесал кончик носа. – А как она выглядит?

– Красивая.

– Рыжая.

– Худенькая, а грудь большая.

– Приметы особые есть?

– Она в пирсинге вся, – припомнил Роберто. – Кольца золотые повсюду… и цепочка в них продета. Я сначала на пирсинг внимание обратил, когда первый раз её увидел. А потом…

– Я вижу что было потом. – Синьор Сильвио стал очень серьёзен. – Значит так, парни, послушайте мой очень добрый совет… – Он выделил голосом слово «добрый». – Сейчас вы расскажете, где живёт рыжая девчонка с золотым пирсингом, а потом забудете о ней навсегда…

* * *

замок Шанер

к северо-востоку от Марселя, Франция



Бессмертный хотел позвонить Луминару сразу после нападения. Чтобы высказать по горячим следам всё, что он думает, и пообещать то, что обязательно исполнит. Однако Игнатий сумел отговорить лидера Касты от поспешных действий, объяснил, что гнев и ярость плохие спутники для действительно серьёзного разговора. Напомнил, что захваченные Луминары не принадлежат клану Марка, а значит, прежде, чем принимать решения и уж тем более – обещать их выполнение, имеет смысл собрать полную информацию. Бессмертный нехотя согласился, занялся текущими делами, постепенно успокоился… ну как успокоился: при воспоминании о ночных событиях руки и голос перестали дрожать от бешенства… и после обеда заперся в кабинете и набрал номер Марка.

– Догадываешься, почему я звоню?

– Спросить, почему я до сих пор в Марселе?

Вампир уже знал о провале рейда, предположил, каким станет первый вопрос лидера Касты, и подготовился к нему.

– Мои два дня ещё не истекли.

С ответом Марк угадал: не ожидавший такого Бессмертный на мгновение сбился, но тут же вернул себе уверенный тон:

– Хочешь сказать, что не знаешь о нападении на замок?

– Хочу сказать, что знаю, но не имею к этому никакого отношения, – твёрдо ответил Луминар. Линию поведения он продумал заранее, ещё до того, как островитяне отправились к замку Шанер.

– Неужели?

– Я бы привёл в Шанер всех своих бойцов. Мы оба это знаем.

– Мы оба знаем, что после этого ты не прожил бы и дня.

– А вот этого мы не знаем, – хмыкнул Марк. – Победителей не судят.

– Когда ты поймёшь, что не можешь победить? Убив меня, ты бы сорвал чьи-то планы и заплатил бы за это головой.

Очень откровенно и очень прямолинейно. До сих пор лидер Высшей Касты избегал говорить о том, кто стоит за его спиной, но сейчас он был слишком взвинчен. До сих пор слишком взвинчен и зол.

– Поэтому ты такой смелый? – Вампир не произнёс, а выплюнул вопрос, вложив в тон всё презрение, на которое был способен.

– И поэтому тоже, – не стал скрывать Бессмертный. – А вот почему ты такой неосмотрительный, я не понимаю.

– Повторяю: я не имею отношения к нападению на замок. – Голос Луминара стал таким же холодным, как его тело. – Соболезную твоим потерям, но помочь ничем не могу. И продолжаю размышлять над твоим предложением.

И отключился, заставив Бессмертного взреветь от ярости.

/ / /

Крики.

Полные ужаса и боли. Криков было много, звучали они часто, издавал их только Фил, но они не сливались в один, не ритмичный, рваный, но один. Они звучали по отдельности, и каждый рвал душу Грэма на миллион кровоточащих кусочков. Крики его подчинённого, его брата, его друга, который оказался в плену из-за его, Грэма, ошибки.

Хотя у них могло получиться…

Грэм старался думать только о том, что у них могло получиться, потому что это была самая хорошая, светлая и тёплая мысль, которая могла им сейчас владеть. Последняя в жизни. У них могло получиться. У них почти получилось. Они прошли защиту и вырезали не менее трети сидящих в замке воинов Касты. Перебили бы всех, включая их опереточного лидера, но не сообразили, что Бессмертный считается важной фигурой и к его безопасности относятся очень серьёзно. А самое обидное заключалось в том, что столкнись десять вампиров с тремя рыцарями в открытом бою, ещё неизвестно, чья бы взяла. Но внезапность появления чудов и разрозненность в действиях масанов сделали своё дело: рейд провалился. Его воины мертвы или бежали, а им двоим не повезло оказаться в плену и теперь переживать напряжённую «беседу» с рыцарями. По лицам которых было видно, что предстоящий допрос не вызывает в их душах живого отклика, но приказ есть приказ, и раз им выпало делать грязную работу, они её сделают на «отлично».

– С кого начнём?

– Я пробил их рожи по базе «Тиградком». Этот, – Карл кивнул на Грэма… – главный.

– То есть знает больше, – прикинул Александр.

– А нам много узнавать не надо, – хмыкнул Игнатий. – Вопрос у нас, по сути, один: кто прислал?

К этому моменту вампиры уже не были парализованы вонзёнными в сердца кольями: их аккуратно вынули, а пленников привязали к деревянным креслам, не забыв воткнуть в них артефакты, препятствующие обращению в туман.

– Кто-нибудь хочет ответить?

– Вы нас всё равно убьёте, – хрипло сказал Грэм. И поймал себя на мысли, что знал, абсолютно точно знал, что однажды произнесёт эту фразу. Причём произнесёт именно так: хрипло, чуть подрагивая внутри от понимания, что фраза сбудется, но не боясь. Во всяком случае, пока не боясь.

– Действительно главный, – обронил Игнатий. – Поумнее.

– Я тоже не дурак, – угрюмо добавил Фил.

– А это мы сейчас узнаем, – невозмутимо ответил чуд. – Вы ведь понимаете, что умереть можно разными способами?

А в следующий момент стоящий у окна Карл поймал в карманное зеркальце солнечный луч и направил его на ногу Фила.

И вот тогда раздались крики. Полные ужаса и боли. А ещё – запах, ни на что не похожий запах масанского мяса, плавящегося под проклятым солнцем. Запах смерти.

Экзекуция продолжалась меньше минуты, что Грэму показалось часом, а Филу – вечностью. Затем Карл убрал зеркальце, а Игнатий вопросительно поднял брови.

– Дай слово, – отдышавшись, попросил Фил.

Сломался.

Грэм хотел предостеречь его, но едва он открыл рот, как стоящий за спиной Александр воткнул в него кляп, и оставалось только слушать жалкую мольбу Фила:

– Дай слово, что если я отвечу на все вопросы, ты просто снесёшь мне голову.

Да, быстрая смерть куда лучше того мучительного кошмара, который обещает «купание в лучах славы».

«Интересно, сдержат ли чуды слово? Скорее всего сдержат, рыцари щепетильны в вопросах чести и не станут мараться мелким обманом. Фил умрёт легко…»

И Грэм стал слушать, как его друг покупает себе лёгкую смерть, подробно отвечая на вопросы рыжеволосого здоровяка. Знал Фил не очень много, но рыцарь оказался прав – многое его не интересовало. Да и вопросов оказалось мало, шесть или семь, после чего чуд отошёл в сторону, а его напарник ловким ударом снёс Филу голову.

/ / /

– Может, следовало оставить его в живых? – спросил Бессмертный, угрюмо разглядывая обезглавленное тело Фила.

– Мы пообещали ему лёгкую смерть, – ровным, почти равнодушным тоном ответил Игнатий.

– Вы всегда держите слово?

– Да. – Очень сухо.

– Даже данное вампирам?

– Кому угодно.

– А имело смысл с ним договариваться?

– Мы не хотели затягивать допрос.

– Он бы всё рассказал.

– Мы не хотели затягивать допрос, – повторил Игнатий, удивляясь тому, что чел не понимает такой простой вещи: они не хотели пытать кровососа больше, чем необходимо. Мучения вампира не доставляли рыцарям удовольствия. Они не палачи, а воины, они умеют вытаскивать из пленных нужную информацию, но не ради собственного удовольствия.

– Вы уверены, что он сказал правду?

– Уверены. – Игнатий выдержал короткую паузу и прежде, чем Бессмертный задал следующий вопрос, поинтересовался: – Чем ты недоволен?

– Казнь двух вампиров выглядела бы более эффектно.

Несколько мгновений чуд молчал, обдумывая слова чела и тщательно проглатывая рвущиеся изнутри ругательства, после чего с прежним спокойствием ответил:

– Во-первых, эффект зависит от того, как преподнести действие. Во-вторых, один прикуёт к себе всё внимание. А затягивать экзекуцию не следует.

– Ладно, теперь уж всё равно ничего не изменишь. – Бессмертный посмотрел на стоящего в углу Грэма, вновь парализованного, поскольку после допроса Фила чуды подготовили его к казни, и протянул: – Я говорил с Марком.

Он не обещал чуду, что тот будет присутствовать при разговоре, но понимал, что Игнатий этого хотел, поэтому сообщение прозвучало с лёгким вызовом.

– И что сказал Марк? – хладнокровно поинтересовался де Кес.

– Отрицает.

– Я не удивлён.

– А я уверен, что это он организовал рейд!

– Но ни он, ни его масаны в нападении не участвовали.

– Это важно? – мрачно осведомился Бессмертный.

И стало ясно, что он не столько спрашивает, сколько советуется. Его интересовало не личное мнение Игнатия, а то, как происходящее рассмотрит Ярга, который сейчас возглавляет Тайный Город, называя себя Консулом. Разумеется, никто не сможет со стопроцентной уверенностью сказать, как он себя поведёт, но де Кес мог предположить это с большей точностью, чем Бессмертный.

– Консулу важно, кто напал, – подтвердил Игнатий. – Пока ситуация такая: Марк сорвался на твоего бойца и высушил его, ты жёстко расплатился. Он затих. Счёт один-один. Если мы не сможем доказать, что за нападением на замок стоит Марк… а мы не сможем этого доказать, потому что, инструктируя бойцов, Сэмми не упоминал его имени… то напав на Луминара ты выставишь себя агрессором.

– Ничего, я потерплю, – попытался пошутить Бессмертный. – Лучше выставить себя агрессором, чем трупом.

– Трупом тебя сделает Консул, потому что на вампиров у него тоже есть планы.

Да, Ярге нужны и те и другие. Но те люто ненавидели других, и наоборот, и если выпустить ситуацию из-под контроля, начнётся дикая резня, поэтому Ярга жестоко карал и тех и других за малейшее неповиновение.

Бессмертный вздохнул.

Де Кес, который прекрасно понял, какие чувства обуревают лидера Касты, помолчал, после чего почти дружески продолжил:

– Ты пойми: в Тайном Городе к масанам относятся ещё хуже, чем ты думаешь. Мы с ними тысячи лет воюем и многих на этой войне потеряли. Но есть правила…

– Марк действует без правил. Ты же тоже понимаешь, что это он.

– Понимаю, – не стал отрицать Игнатий. – Но если ты хочешь ответить – придумай подлянку, в которой не будешь участвовать. Сыграй так же, как он.

– Слишком много правил.

– Консул – это власть, а власть – это правила. Консул устанавливает правила и все им следуют, в том числе – сам Консул.

– Неужели?

– Да, чел, именно так, – очень твёрдо и неожиданно жёстко произнёс рыцарь. – Именно в этом заключается сакральность власти – в умении соблюдать собственные правила. Если власть плюёт на законы, которые она даёт, подданные будут плевать на них с той же радостью. Потому что, чел, рыба гниёт с головы. Консул, в отличие от тебя, это понимает, поэтому разбираясь в произошедшем, он будет искать не любимчиков, а виноватых. И виноватому крепко достанется.

/ / /

Не очень долго, но мучительно больно – так описывали казнь, которую придумали для мятежных вампиров навы, назвав её «Искупать в лучах славы». Перед рассветом парализованных кровососов выставляли на открытое пространство – на поле, поляну или плоскую крышу – и оставляли ждать последнего в их жизни восхода солнца. Наблюдая за тем, как смертоносные лучи постепенно очищают деревянные колья от насаженных на них тел. Смерть наступала довольно быстро, но из-за кошмарных мучений масанам казалось, что казнь длится вечно.

– Как ты понимаешь, с технической точки зрения абсолютно всё равно, когда выставлять кровососа на солнце, поскольку восход не затягивает экзекуцию надолго. Но этот франт Сантьяга сказал, что так будет красиво и символично. Сначала все посмеялись, а потом стали казнить этих тварей на рассвете. Для чего приходится специально вставать в такую рань… В общем, символы победили здравый смысл. И знаешь, если бы у нас было время до завтра, мы, скорее всего, устроили бы экзекуцию по всем правилам, но времени нет. Поэтому твоё выступление получится чуть короче, чем следовало бы, и на заходе. Но ты всё равно искупаешься в лучах, кровосос, всё равно…

Грэму очень хотелось ответить. Даже не столько ответить, сколько выругаться, а ещё лучше – плюнуть рыжему чуду в лицо и потом выругаться, но мешал кляп, который так и не вынули после допроса. А если бы и вынули, то это ничего бы не изменило – из груди вампира вновь торчал деревянный кол, из-за чего он бы даже выругаться не смог, не говоря уж о том, чтобы плюнуть во врага.

Парализованный Грэм стоял в одном из помещений подвала и ждал своей участи.

– Если честно, мы бы тебе просто голову отсекли. Но Бессмертному нужно устроить для своих детишек представление, поэтому ты здесь. Я не извиняюсь, я рассказываю. – Игнатий почесал подбородок. – Ты послужишь сплочению Касты, кровосос, не уверен, что тебе это нравится, но других вариантов нет. Челы сильно испугались вашего нападения, и Бессмертный хочет привести их в чувство. Если тебе интересно моё мнение, то я с Бессмертным полностью согласен: казнить тебя нужно публично и жестоко. Пусть челы почуют кровь и поймут, что вас можно… и нужно убивать.

Рыцарь помолчал, затем вздохнул, а затем натянул на Грэма плотный чёрный мешок, закрывший его от макушки до пят. Саван вампира.

/ / /

Полдень давно миновал, вечер вступал в свои права, однако солнце всё ещё светило очень ярко. На лазоревом небе ни облачка – идеальная погода для экзекуции над вампиром. Для показательной экзекуции, которую должен увидеть, а главное – почувствовать каждый член Касты. Каждый из тех, кому повезло пережить ночное нападение. Они уже пришли в себя, во всяком случае, перестали вздрагивать от малейшего шороха или неожиданного звука. Они омыли тела погибших, приготовив их к ночной похоронной церемонии. Они привели в порядок замок, а теперь собрались во внутреннем дворе, потому что…

– Я не хочу пачкать прощание с нашими друзьями казнью этого животного! – громко объявил Бессмертный. – И не хочу ждать рассвета, потому что он должен подохнуть до того, как мы начнём траурную церемонию. И поэтому собрал вас здесь сейчас.

Четверо магов вынесли носилки, на которых лежал завёрнутый в мешок Грэм, и когда собравшиеся поняли, кто на них лежит, раздались крики.

– Убить его!

– Смерть подонку!

– Смерть вампирам!

– Смерть ему!

– Смерть!

– Страшная смерть! – Голос Бессмертного вновь перекрыл шум толпы. – Зверь получит то, что заслужил!

– Да! Да! ДА!

Они так хотели крови, что во время речи постепенно, шаг за шагом, приближались к подиуму и теперь сгрудились вокруг плотной толпой.

– Убей его!

– Растерзай его!

– Отдай нам!

– Смерть нашим врагам! – провозгласил Бессмертный, рывком сдёргивая с вампира мешок.

И внутренний двор замка Шанер огласил громкий, полный невыносимой боли вой… потонувший в яростных, полных радости отмщения воплях.

/ / /

Марк бросил трубку в точно рассчитанный момент, будучи абсолютно уверен, что вывел Бессмертного из себя. И улыбнулся, представив, как бесится в своём потрёпанном замке лидер поганой Касты. Главарь пищи, которая возомнила себя чем-то большим, которая дерзко называет себя высшей. Широко улыбнулся, даже хохотнул коротко, но секунд через пять помрачнел и посмотрел на Дэвида:

– Не получилось.

– Жаль, конечно, но урок мы ему преподнесли.

– Нет, – покачал головой Марк. – Мы его разозлили и дали понять, что готовы к войне. – Барон поднялся на ноги и медленно прошёл по кабинету. Повернулся. Остановился, посмотрел на неудобное деревянное кресло и грустно повторил: – Не получилось.

– Ты сам говорил, что мы ни при чём, – напомнил Дэвид. – Атаку организовали островитяне.

– Сэмми расскажет о нашей договорённости.

– Но ведь нападение организовал он, на него и обрушится гнев Ярги.

– Поставишь на это?

– Немного, – помолчав, ответил Дэвид. – Но я считаю, что мы поступаем правильно: нельзя позволять пище борзеть!

– Нельзя, – согласился Марк. – Тем более той пище, которая прекрасно знает, что она – пища, и делает всё, чтобы это изменить. В них должно быть жёстко вбито понимание того, что мы – высшие. Мы! А не их вонючая Каста! Мы – ночные охотники! Мы – их древний ужас, страх, который постоянно с ними. Наше имя они произносят с трепетом. Пусть с ненавистью, но при этом – с ужасом и трепетом. Спящий сделал так, что мы всегда будем стоять выше, потому что они – пища!

– Да!

Воодушевление помощника передалось Марку, и он рассмеялся. На этот раз – действительно весело.

– Сейчас Бессмертный оказался в такой же идиотской ситуации, как я несколько дней назад: от него ждут ответного шага, а он не может его совершить, потому что формально нет повода. Он бесится. А когда он в таком состоянии, то может сорваться… Обязательно сорвётся – я его знаю. И тогда на него обрушится гнев Ярги. На него, а не на меня.

* * *

гостиница «Vittoria\'s mutande»

Италия, Милан



– В общем, после того, как Копыто «повеселился» в баре и повстречался с нашими, мы с Фатмой решили сменить дислокацию, – рассказал Лебра, отвечая на вопросительный взгляд Артёма.

Моряна молча кивнула, подтверждая слова шаса.

Новая гостиница была едва ли не точной копией предыдущей: тихий семейный отель на тихой, изрядно удалённой от центра города улице; скромный, но далеко не помойка, просто рассчитанный на туристов средней руки. Номер небольшой, но чистенький, уютный, с большой кроватью. Настолько большой, что кроме неё и шкафа в комнате хватило места лишь для небольшого столика, на котором стоял ноутбук, стула перед ним – его занял шас, и кресла, в котором расположился Артём. Моряна сидела на кровати.

– Разумно, – согласился наёмник. – Сюда перебрались без проблем?

– Мы постарались не наследить.

– И думаю, у нас получилось, – добавила Фатма.

– Уверен, что получилось, – кивнул Артём. – Копыто оставили в том отеле?

– Нет, там же рядом бар, в котором он засветился. Мы сняли ему номер в пяти кварталах отсюда.

– Он там не натворит бед?

– Не больше, чем здесь, – хмыкнула Фатма. – Как выяснилось, контролировать Красных Шапок практически невозможно.

– Они не со зла, – поспешил добавить Лебра. – Просто они забывают данные обещания.

– Похоже, скоро ты сможешь написать диссертацию, – невинно заметил наёмник.

– Я не эрлиец, – поддержал шутку шас.

Они рассмеялись, после чего Фатма добавила:

– К тому же мы установили в коридоре и за окном видеокамеры.

– А в комнате? – поднял брови Артём.

– В комнате тоже… к счастью, до сих пор он спал не раздеваясь.

– И шмотки свои не стирал.

– Да, я заметил, – не стал скрывать наёмник. – А заметив, понял, что за время путешествия отвык от их запаха.

– А мы, кажется, успели привыкнуть, – произнесла Фатма, бросив на Лебру выразительный взгляд.

– Просто Копыто давно не был в тюрьме, – извиняющимся тоном ответил шас.

– А это здесь при чём?

– Там Красные Шапки обычно моются. Ну, в смысле, там их как следует моют.

– А в промежутках между тюрьмами?

– Так бегают.

– Поэтому дикари верят, что мыться плохая примета – в тюрьму попадёшь, – рассмеявшись, добавил Артём. И уже серьёзным тоном продолжил: – У меня был разговор с Мамой Кали.

– Беженцы сказали, что ей нельзя доверять, – мгновенно сообщил шас.

– И мне она об этом сказала, – ответил наёмник.

– Сама?

– После того, как я спросил.

– Но хотя бы сказала, – вставила своё слово моряна. – Молодец.

Все понимали, что шаса оказалась в непростом положении, и были благодарны за то, что она его не скрывала. С другой стороны, скрывать его ей было глупо.

– На кого работает Мама Кали?

– Говорит, что на Агему, – ответил Артём. – И я ей верю.

– А что у неё с Кастой?

– Просто ровные отношения. Мама Кали сказала, что Агема велела ей отрабатывать беженцев.

– Думаю, она солгала, – медленно произнёс Лебра.

– Почему? – насторожился наёмник.

– Потому что я… – Лебра улыбнулся. – После того, как беженцы сказали, что Маме Кали нельзя доверять, я решил проверить, что к чему, и взломал её компьютер.

И замолчал, ожидая реакции Артёма. Реакция же оказалась именно такой, как рассчитывал шас.

– Отлично! – Наёмник хлопнул Лебру по плечу. – Тебя не засекли?

– Нет, конечно.

– Тогда не просто отлично, а идеально. Какая информация сказала тебе, что Мама Кали врёт?

– Объём товара, который через неё проходит. – Шас не был бы шасом, если бы не начал изучение взломанного компьютера с финансов и товарных потоков. – Объём поставок и спецификация ясно говорят о том, что нуждами беженцев Мама Кали занимается во вторую очередь. Главная же её задача – логистика в интересах крупной организации, имеющей отношение к Тайному Городу.

– Каста, – понял наёмник.

– Каста, – подтвердил шас. – Не знаю, почему так получилось, но Мама Кали их основной поставщик.

– Может, в целях конспирации? Чтобы скрыть связь Касты с Тайным Городом?

– Будто это не очевидно, – хмыкнула Фатма.

– Если нет прямых доказательств, то не очевидно.

– Зачем это Консулу? Что ему даёт конспирация?

– Он всегда может сказать Инквизиторам, что не имеет отношения к организации человских колдунов, – медленно произнёс Артём. – Мол, они сами разузнали, что к чему, подкупили крупного контрабандиста и затеяли большую игру в собственных интересах. А то ещё и на Тёмный Двор натравит.

– Кто ему поверит?

– Сомнения могут остановить Инквизиторов.

– А могут не остановить.

– Ты не понял, – качнул головой наёмник. – Сомнения могут остановить Инквизиторов от удара по самому Консулу. Касту, если она начнёт сильно досаждать, они прикончат, а Яргу не тронут.

– А занявшись Кастой, Инквизиторы высунутся, – очень тихо сказала Фатма. – И покажут себя Консулу.

– Какой интересный ход, – после очень длительной паузы произнёс Артём. – И вполне в духе Ярги.

– Я тоже так подумала.

В номере воцарилась тишина, которую нарушил наёмник:

– А ведь Бессмертный может даже не подозревать, что его готовят на убой.

– Если Ярга готов драться с Инквизиторами, у нас большие проблемы.