– Что начнётся?! Пойдёт свежий снег. Ты ещё не понял ничего? Посмотри под ноги: это старый снег - он соприкоснулся с землёй, он отлежался, он как бы набрался мудрости от Матери-Земли, и он уже не опасен, а даже наоборот. А свежий снег, особенно под влиянием притяжения КРЕСТОВ, когда вокруг всё сходит с ума. Он, как говорится, молодой - глупый. И безумный. Так что нам надо сгруппироваться: стать этаким \"стадом баранов\", чтоб, когда опять начнётся непогода, мы не разбрелись все в разные стороны. Потому что куче баранов лоб прошибить не так-то легко. Только ты не спорь, толпа - особенно большая толпа - всегда становится \"кучей баранов\", а пастух ихний постепенно тоже тупеет.
Четвёртая глава
Одет отчим Олега был почти по-летнему - просто он был уверен, что не больше двух-трёх шагов сделает и засранец, вонючий писькун, чертёнок, будет играть со своими сопливыми ублюдочными дружками в снежки; тогда и сопляки за компанию с ним отведают кучу дерьма. \"Я изо всех говна кучи наделаю! - размышлял Андрей. - Потом пусть жалуются своим мамашам с папами. Я - если надо будет - и их отделаю, пусть только выползут из своих нор! Я из кого угодно говна наделаю! Отдрючу всех до единого!.. Ну где этот засраненький сосунок?!\" - Снег валил всё сильнее и сильнее, образовывая вокруг Андрея своеобразные границы. Подул ветер и снег тут же изгадил ему лицо, как будто в самый жаркий летний день над самой головой пролетела возвращающаяся с помоек сонма чаек…
– Мать твою! - взвизгнул Андрей, тут же отвернувшись, давая снегопаду возможность барабанить по спине и затылку. - Только попадись мне, ублюдок! Я тебе устрою снегопад!! - пределов злобы на своего пасынка у Андрея не было видно больше, чем всего остального вокруг этого снегопадообразного беспредела.
\"Нет, надо мне одеться получше, - решил он, возвращаясь в сторону дома,- а то из-за этого серуна я сам в снег превращусь!\" Да, накинет свой брезентовый плащ, болотные сапоги, рукавицы на всякий случай ещё не помешает захватить… Надо только мимо подъезда будет не промазать, а то ж дальше собственных глаз чёрта с два чего разглядишь!
И Андрей, вытянув вперёд руки, потихоньку побрёл в обратную сторону, надеясь, что скоро он упрётся в панельную стену. Но стены почему-то так и не попалось ему на пути, сколько он не блуждал в её поисках.
– Свинья!… - хрипел он, никак не выпуская из головы веснушчатую, курносую рожицу своего пасынка, которая море кирпичей просит. - Убью тебя!…
Постепенно начинало порошить и Андрей уже лучше мог разглядеть вокруг себя местность. Но, так или иначе, ему казалось, что он шагает где-то посреди какой-то гигантской заснеженной долины. Не меньше четырёх часов прошло как Андрей Фраеренко отправился искать своего пасынка (как будто пасынок этот на самом деле был белоснежным и одновременно переливающимся всеми цветами радуги, и умел гипнотизировать…).
В дверь его с Аллой и Олегом квартиры тем временем раздался звонок. К двери подошла его жена, и открыв её, обнаружила за ней слегка \"поддатого\" соседа Михаила.
– Его нет, - сказала ему Алла, как будто давно уже мечтала дать ему именно такой ответ, потому что соседу Михе всё время открывал Андрей и тут же впускал его в квартиру или же сам отправлялся с ним на улицу, где их ждали ещё несколько человек; и возвращался Андрей только среди ночи; равновесие как всегда раздваивалось в глазах с земным притяжением и в квартиру он вползал в основном не четвереньках, обязательно с подбитым глазом или кровью из носа (стекающей одновременно и с его массивных кулаков) и расквашенными губами.
– Алёна, - выговаривал ей Михаил своим заплетающимся языком (он всегда её Алёной или Алей или Алиной называл, но не в коем случае не Аллой), - баба меня выгнала. Дай я его подожду. Нам с ним пару телевизоров надо отремонтировать. Пусти, Аля.
– Чего вам с ним надо?! - протянула она. - Ты свои телевизоры допить не можешь?… Он четыре часа…
– Алюшка! - произнёс он с игривой угрозой. - Пусти меня!
– Он пять часов назад ушёл, - объясняла она ему. - Сколько ты его ждать собрался?
– Куда это он ушёл? Чё ты врёшь?
– Олега искать пошёл.
– Олега искать? - переспросил он с сильным недоверием. - Ну ладно, Алина, я пошёл проверять, правда ли он на улице. А если это неправда, знаешь что будет?
– Нажрётесь опять с ним, - пробурчала она в ответ.
– Не так сказано! Ты нам сама за двумя пузырями побежишь. Идёт?
– А если не найдёшь его?
– Такого быть не может! - ответил он, уходя.
– Миш, - задержала она его, значительно изменив тон. - Не ходи на улицу.
– Тогда ты иди - за черпаком. Одно из двух.
– Андрей действительно ушёл пять часов назад, - говорила она с изысканной искренностью. - И я не думаю, что он столько времени согласится бродить под снегом.
– Да не под каким он не под снегом! - гнул Миша своё. - Небось подсыпала ему в стопарь каких-нибудь транквилизаторов. Вот он и дрыхнет пять часов. Ну пусти меня к Андрюхе, Алёк! А то я щас искать его пойду! Не пустишь?
– Иди домой лучше, Миша, - советовала она ему самый верный вариант, - и ляжь обязательно спать.
– Я хоть и миша, но спать во время такого снега не намерен! Посмотри какой снег!
– Ну хорошо, - решила она снизойти. - Раз он дома лежит спит, то ты заходишь и будишь его…
– Не буду его…
– Не перебивай. Но прежде тебе моё условие: если у тебя разбудить его не получится - в том смысле, что некого будет будить, - то ты идёшь домой и ложишься спать. Как тебе такой вариант? А если он спит сейчас - как ты сказал \"у себя дома\" - то я покупаю вам двоим по ящику водки - ПО ЯЩИКУ! - Я не шучу! Согласен такое пари заключить? Ты же у нас любитель заключать различные пари…
– Добряк! - обрадовался он. - Уговорила. Я пошёл на улицу.
– На какую улицу? - Она не ожидала от него такого ответа.
– Снег сильный пошёл, - разъяснял он. - Снег летом. А он никогда ничего хорошего не предвещает. Это опасный снег! Понимаешь? Андрюху надо спасти, пока не стало слишком поздно.
– Миша, - умоляла она уже его, - не ходи ты туда! Я тебя прошу! Андрея ты уже не найдёшь. Ты, как и он, потеряешься в снегу.
– Плевать, - последнее, что сказал он, исчезая из глаз Аллы во тьме лестничной площадки. - Всё равно, без снега жизни для меня не существует.
Вот так! А до этого он считал, что запросто может умереть или сойти с ума без спиртного. А теперь… снег… Лучшее средство для тех, кто хочет бросить пить (бросить курить; оставить в покое пристрастие к чревоугодничеству, и расстаться со многими остальными дурными привычками).
Сквозь обжигающий кожу мелкий снежок, рассекающий морозный воздух со скоростью ветра, Андрей разглядел пять человек, идущих ему навстречу. Одеты они были по-зимнему. Четверо мужчин и одна женщина. Шли эти пятеро с таким видом, что вряд ли можно было догадаться, интересует ли их на этом свету что-нибудь (или кто-нибудь) ещё кроме собственных персон. Но для Андрея это ничего не значило. Насколько он себя знал, то вопросы задавать и добиваться своего он ещё не разучился.
– Мужики, - подошёл он к ним. - А где здесь дом? Заблудился я круто.
– Мы можем тебе ответить только, где здесь снег, - сказали ему мужики с небольшим сарказмом в голосе. Женщина вообще игнорировала его присутствие; на её безрадостном угрюмом лице всего одно слово можно было прочитать: феминизм.
– А вы пацана девятилетнего такого не видели где-нибудь по дороге? - спросил он тогда. - В \"монтане\". Он, по-моему…
– Корефан, - перебил его один из них усталым голосом, - мы пацанами не интересуемся.
– По-моему, ты врёшь, дружок, - заметил ему Андрей.
– Ну это только по-твоему, - сказал ему другой. - И вообще, приятель, ты утомляешь нас.
– Да неужели! - стремительно пошёл Андрей в атаку. - Может ты ещё предложишь мне хрен пососать пойти? Может у тебя ещё и \"дура\" или хотя бы \"пика\" есть?
Четверо (за исключением разве что дамочки, которая скучно уставилась в одну точку) посмотрели на него как на идиота.
– Я не пойму, землячок, - сказал ему тот, что самый крупный из четверых, - чего ты от нас добиваешься?
– Понимаете, братаны, - поубавил Андрей тон, - у меня сын потерялся. А вы его видели и не хотите говорить мне, где он.
– А кто тебе сказал, что мы его видели? - усмехнулся здоровяк.
– Ваши глаза, - ответил Андрей. - По ним всё прекрасно видно. Так что лучше не юзите, друзья мои, - со мной такие номера не проходят, - а рассказывайте всё как есть.
– А не пошёл-ка бы ты отсюда, - как-то мягковато предложил ему здоровяк.
Андрей смерил его убийственным взглядом. - Ладно, потом поговорим.
– Шагай-шагай, - смеялся здоровяк. - Тоже мне, герой нашёлся.
– Встретимся ещё, - пообещал ему Андрей.
Уж кому-кому, а Андрею Фраеренко не привыкать было вести себя подобным образом. Ещё с самого детского сада его раздражала своя фамилия, и придя со школы с синяком под глазом, он мог родителям ничего не объяснять, а всего лишь нагрубить хорошенько и было уже понятно, откуда у ихнего Андрюшки на теле появляются отметины. И боксом он начал заниматься, чтоб устраивать скандалы не в чужую пользу. Только тренеру не показывал виду, для чего он занимается именно боксом, а не плаванием или шахматами, например. Также, как не показывал он вида и жене, когда советовал Олегу держать язык за зубами про то, что между ними (отцом и сыном) происходит. Не подавал он виду и перед начальством, когда очень часто отпрашивался с работы в дневное время и ни разу - в ночное.
Пятеро продолжали путь, а Андрей ещё несколько секунд смотрел им вслед. По всей видимости, он расценивал их взглядом… Всё-таки, не было похоже, что у кого-либо есть нож. И тогда Андрей позвал здоровяка, пока тот не исчез в пелене падающего снега. - Можно тебе ещё один вопрос задать?
Здоровяк повернулся. - Ну попробуй. - Он медленно подошёл и… сам не ожидал, как откуда-то сбоку молниеносно вылетел кулак и в левом глазу как будто потемнело. Но он не упал, хоть и Андрей был здоровее его. Упал он только когда также неожиданно в челюсть ему попала нога.
– Кого ты послал на член? - задал свой вопрос Андрей и сразу же завалил апперкотом в челюсть рыжего хлюпика, что кинулся тут же на него со своими костлявыми женскими кулачонками.
Остались двое. Но на них энергию можно и не тратить - с виду они казались через чур миролюбивыми людьми.
– Ну что, ребятки, - обратился он к ним, - значит вы девятилетнего пацана в \"монтане\" не видели?
– Да видели, конечно, - отвечали те. - Проходил мимо.
– Как он из себя выглядел? - решил он их подловить.
– Мы не обратили внимание, - не меняли те своего робкого голосочка.
– Ладно, хрен с вами, - махнул Андрей на них рукой. И обязательно задев ногой, неаккуратно перешагнул через приходившего в себя \"здоровяка\".
*******
Все четверо Баклажанов даже не закрыли за собой дверь, когда отправились на улицу. Головы их были освобождены от мыслей; освобождены для одной единственной фразы… Фраза эта как бы являлась их мозгом - их всеобщим МОЗГОМ (отупевшим пастухом стада баранов) - и она прогрессировала; ОНА затмевала собой весь мир, весь СНЕГ, всё. \"Жизненная цель - найти КРЕСТЫ\", была фраза. И они разулись, чтоб чувствовать снег… Они шли медленно, но уверенно. Им жизненно необходимо было вырвать глаза у этого мальчишки-засранца. И - что самое главное - они верили в удачу. Верили от всей души, что всё у них закончится благополучно.
Да, здорово загипнотизировал их этот культурист, глядя на которого и не скажешь-то, что этот хренов \"качёк\" ещё к тому же и гипнотизёр.
*******
20 или 30 минут спустя, как за ним отправился его верный и преданный друг, Миха (верным и преданным он стал именно в этот заснеженный летний вечер), Андрей почувствовал, что снег прекращается. Хотя, прекращался снег не постепенно; упали последние снежинки и всё вокруг замерло - ни единого дуновения ветра. И единственное, на что Андрей в этом заснеженном ночном пустыре не обратил внимания, так это на луну. Она была полной, а поскольку Андрей всегда следил за лунным циклом (в новолуния и полнолуния он чувствовал в себе больше физической энергии, так что некоторые вещи он мог планировать именно на эти периоды), то ему должно было быть небызызвестно, что полнолуние в эту ночь возможно лишь в бестолочном сне какого-нибудь идиота.
Снег прекратился мгновенно, как будто шёл из крана и кран этот вовремя закрыли - не успела вода политься через край. Полная луна озарила белоснежный пустырь в какой-то бледно-молочный цвет, и озарила она также две фигуры… Они медленно и как-то донельзя вяло шагали по снегу босиком, взявшись за руки, как два уха на одной голове - невозможно было отличить друг от друга этих двух девушек; Андрей-то успел отметить, что девицы были молоды и хороши собой; отметил он также и купальники - зачем они болтались на них?- это немножко разозлило Андрея, он не ожидал, что по приближении эти чёртовы купальники весь кайф поломают. Возможно, он даже прошёл бы мимо них, окажись он в другой ситуации, но сейчас ему почему-то - он даже и сам не знал, почему - вдруг захотелось снять с них купальники… Только позже он будет оценивать безумие, которое на него нашло. Но пока…
– А кого вы ищите, девушки? - полюбопытствовал он для начала у них. - Может, у вас что-то случилось? Может, вам помочь надо?
Но те словно спали на ходу - даже не посмотрели в его сторону.
Ему они показались довольно странными. Они даже, может быть, чуть-чуть испугали его. Но он попытался ещё раз обратиться к ним, не меняя тона. - Девушки, а вы не хотите сняться на суперобложку журнала \"Пиплз\"? - продолжал он заигрывать с ними, решив, что они хотя бы обратят внимание на слово \"пиплс\", но те как шли не просыпаясь, так и не останавливались.
Тогда он схватил одну за руку. И… она проснулась… И тут же проснулась и вторая, как бы почувствовав действия своей сестры-близнеца (если они вообще сёстры). Они вдвоём посмотрели на этого высокого, широкоплечего, крупного мужчину, так, что ему сразу же их взгляды не понравились; он даже пожалел, что вообще увидел их… От какого-то ирреального возбуждения тела девиц мгновенно побелели, приняв очертания снега. Андрею даже показалось, что они переливаются какой-то сводящей с ума мешаниной цветов; впервые в жизни он увидел такие цвета, которые нельзя себе даже вообразить; они сменяли друг друга с нереальной скоростью, и всё это как будто гипнотизировало. Только Андрей почему-то не чувствовал гипноза; больше он чувствовал, что перед ним уже совсем не сёстры-близнецы, а всего один человек, чем-то напоминающий двоих слитых воедино, и на семнадцатилетнюю девушку он совсем не похож. Андрею казалось, что он даже не похож на человека… Перед ним стояло какое-то уродливое, наводящее ужас, белоснежное творение И чудовищное лицо этой твари неожиданно приобрело самый кошмарный и ужасающий цвет (относительно восприятий Андрея Фраеренко). Оно стало шире и безобразнее, как физиономия какого-нибудь фантастического, на глазах растолстевшего обжоры; стало сразу, как существо это открыло свою пасть… Перед Андреем разверзлась огромная и бездонная яма, вся усеянная длинными, как лезвие хорошей \"финки\", остренькими зубками. Андрею даже показалось, что они как-то передвигаются по бесконечной полости этого чудовищного рта. Теперь, в отличие от самого чудовища, гипнотизировала только пасть; она замани вала его в свои бесконечные зловонные недра, откуда шёл, казалось, самый отвратительный смрад, из того бесчисленного множества зловоний, которые вообще существуют (и не существуют); там была и преисподняя разлагающихся человеческих и нечеловеческих тел, и фантасмагоричные испарения заколдованных болот, и самые заброшенные морги-крематории; всё это находилось в одном и том же рту, который ещё сильнее заманивал Андрея в своё жерло.
И Андрей стал другим…
Он только не мог никак понять фразу, брошенную спящими девушками, - \"мы босиком, потому что со снегом слушаем друг друга\". - Они бредили этой галиматьёй ровно за полсекунды, как он схватил одну из них за руку и разбудил спящее чудовище (спящую (собаку) красавицу из сказки про вампиров). Что это за ахинею они несли сквозь сон? Может, они и разделись для того, чтоб слиться воедино (со Вселенной) этим мистическим воздухом, который с ними разговаривает. Но почему, чёрт возьми, они тогда купальники не сняли?!
Пятая глава
Кладбище так и не заканчивалось, словно весь этот заснеженный мир, кроме как \"КЛАДБИЩЕ\", названий больше не имел.
– Скоро будет встреча, - очень неслышно проговорил карлик.
– Какая встреча? - насторожился Олег.
– Я не знаю, - говорил тот. - Я просто чувствую через снег несколько людей. Кстати, мне надо обуться, а то ноги уже совсем замёрзли!
– Да хрен с ними, с ногами! Ты скажи, лучше, сколько их.
– Человек пять-шесть, - ответил карлик, как бы вслушиваясь в тишину. - Но, так или иначе, я не уверен, что мы с ними не справимся. Потому что снег отличает людей от нелюдей.
– То есть, ты уверен, что мы вдвоём, в случае чего, отколотим эту пятёрку, - сформулировал Олег. Но сказать приятель его на это ничего не успел, потому что он и сам не ожидал, что \"пятёрка\" так быстро появится… Они вдвоём замерли на месте, в то же время стараясь не подавать виду. Карлик в это время обулся и почувствовал, как его связь со снегом быстро ослабла.
Из тумана вышли пять человек. Издалека трудно было разобрать, дети это или взрослые, но один из пятерых быстро отделился и подошёл к Олегу с карликом. Это был невысокий худощавый мужчина, с виду лет тридцати. В данный момент его интересовал исключительно карлик.
– Ты зря разувался, - заметил мужчина ему. - Не надо было этого делать. - Он подошёл, как какой-то заботливый папа. Но никто не ожидал, что этот \"заботливый папа\" начнёт говорить дальше. - Если бы ты был в обуви, то твоё восприятие стало бы гораздо тоньше. А теперь снег впитался в твои ноги и они стали… снежными. Ты теперь хуже снег станешь слышать.
Четверо остальных тем временем подошли немножко ближе, и Олег смог уже разглядеть их: это были трое ребят (на вид сверстники Олега) и одна девочка, наверное дочь этого мужчины - очень была похожа на него.
– И что мне теперь делать? - Карлик действительно чувствовал, что всё слабее и слабее поступают ему через снег сигналы.
– Не знаю, - ответил тот. - Наверное надо побыть некоторое время вне снега.
– Это как? - не понял Олег, - чтоб его кто-то на себе нёс?
– Да это не важно, - махнул худощавый рукой. - Просто сейчас нужно собрать вокруг себя больше людей, и всем держаться вместе. Естественно, он понимал, что его идею эти двое ребят могут не понять (он же не знал, о чём перед их появлением размышлял карлик), но не считал себя отличающимся особенным красноречием, чтоб доходчиво объяснить этим двум, насколько сейчас полезно и необходимо между всеми людьми умение дружить.
– Вы тоже так считаете?! - удивился догадливости этого невысокого мужчины карлик.
– Потому что в данной ситуации один в поле не воин, это стопроцентно.
– Скорее, - заметил Олег, - \"один на кладбище…\", а не в поле.
– Можно и так, - согласился с ним мужчина, - но не это суть.
– Да, - подтвердил Олег, чтоб добавить общению ещё несколько ноток дружелюбия. - Суть у нас у всех одна - добраться до КРЕСТОВ.
– Действительно, - согласился с ним мужчина. - Только… добираться до них совсем не надо.
– Как понять, совсем? - не понял карлик.
– Просто до КРЕСТОВ не нужно добираться, - объяснил он ему, - потому что не доберёшься.
– Ну понятно, не доберёшься, - согласился с ним Олег. - Но цель какая-то должна же быть.
– Понимаешь… как, кстати, тебя?..
– Олег.
– Понимаешь, Олег, - начал он в эдаком философском тоне, - не для каждого КРЕСТЫ должны являться целью всей жизни. Целей, вообще, много. Кто-то, например, поставил для себя цель, стать богом. Хотя, я, лично, не считаю её правильной, но это другая тема. Кто-то ставит себе цель жизни - не бояться быть смешным, или как говорят: уметь смеяться над собой. У меня же цель в жизни совершенно иная. Она, впрочем, не менялась ещё и до того, как снег выпал. И, я думаю, она никогда не изменится.
– Что же это за цель? - поинтересовался Олег.
– Это движение. Одно слово, - ответил тот. - И, я думаю, не для одного меня это является целью. Может кто-то не понимает, например, почему он бестолку мечется из угла в угол по какому-нибудь лабиринту, пытаясь найти выход. Выход является его целью. Только потому он и изматывается, так и не найдя его, и падает замертво. Я же иду и это меня радует. Потому что движение, это жизнь. Так что не надо искать эти КРЕСТЫ, ребята. Вряд ли они вообще существуют. Надо получать наслаждение от ходьбы. Вот мы с Таней, с дочей моей, - имел он в виду девятилетнюю девочку, что шагала неподалёку, - вышли поиграть в снежки. Вокруг всё тут же замело - дома не видно. Так мы и потерялись. Вы думаете, я или она расстроились хоть на грамм. Скажи, Танюха, хоть на миллиметр расстроились?
– Да чё там дома делать! - ответила девочка. - Скукота одна!
– Вот так.
– А мать её как же? - спросил Виктор. - Жена Ваша.
– Матери у неё не стало ещё восемь лет назад, - объяснил он ситуацию. - Вдвоём живём мы. А движение, - продолжил он свою тему, - имеет множество форм. Существует, например, движение вперёд, или движение назад; движение вверх, туда где нет потолка, и движение вниз - в бесконечность. Но на месте никто не стоит, всё двигается - работает. - Он, конечно понимал, что не стоило бы говорить такие вещи ребятам, но, по всей видимости, ему просто надо было выговориться, хоть перед воздухом (каким бы воздух этот ни был). - Так что единственное, чему я рад бы был отдать себя всего целиком в этой жизни, это совершенствованию способности наслаждаться физической усталостью; как бы было замечательно - наслаждаться собственной болью.
– Ну, это, если кому доведётся обладать такой способностью, - сказал Олег, - то скатертью ему дорожка в ДОЛИНУ БОЛИ. Здесь, как судьба расположит свои карты. Витьку вот, например, она дала… снег; он вот теперь разговаривать с ним может.
– Судьба, как ты говоришь, Олег, здесь совсем не причём, - говорил отец девочки. - Я не знаю, может Виктор и больше чувствует, но я чувствую только единственное, что глубоко мы застряли в этом снегу. И вряд ли когда найдём дорогу домой. И это больше на реализм похоже, чем на так называемый пессимизм. Вы, например, не пробовали есть снег? - обращался он непосредственно к Олегу с Витей.
– А вы? - тут же парировал Олег, обращаясь не к мужчине, конкретно, а ко всем пятерым. Они-то с Витьком его пробовали.
– Я у тебя спросил это к тому, - говорил отец Тани, - чтоб объяснить условия жизни на снегу. Снег сам по себе не даст умереть от голода, это точно. А потом, взамен он требует работы. Я так считаю. Может быть, ходьбы требует, может быть… и чего другого, это уже другая тема.
– А мне кажется, всё это просто логика, - вступил в разговор один из троих ребят, в ярко-синем трико и с рассечённой бровью. - Одна сплошная логика. Отец мой, когда напивается, начинает соседей вокруг себя собирать, и пошло-поехало: философия. О вселенной, о происхождении времени и пространства, и о чёрт знает чём. Ему однажды встретился, помню, один неглупый человек и спросил его, \"а что могут видеть муравьи?\". Так вот, действительно, а что они могут видеть дальше своего муравейника? А когда один из них залазиет на какой-нибудь высокий пенёк и видит, что мир-то совсем не такой, каким они его себе представляли, его тут же награждают их муравейской медалью и заталкивают в муравейную психушку, чтоб он не каркал наподобие вороны. Так что дальше муравейника жизни не существу
– Ну да, - заговорил отец Тани, - это как говорят: человек подразделяется на две категории; первая категория человечества верит в то, что слышит, вторая верит только в то, что видит. Первая, в отличие от второй, получается слепа полностью, и проводник её тоже слепой; а вторая в некотором смысле получается глухой. И ты подразделяешь себя к этой категории.
– Да не к какой категории я себя не подразделяю, - ответил Синее Трико. - Просто я реально смотрю на вещи.
– Ну и что ты можешь сказать, - полюбопытствовал мужчина, - с реальной точки зрения обо всём этом, что произошло сегодня?
– Всё это не сегодня началось, - заметил второй из тройки, которого звали Анатолием, - а давно. Я не думаю, что здесь что-то фантастическое. Скорее всего, произошёл ядерный взрыв. Говорили же раньше, что начнётся ядерная война, пойдёт снег и… начнётся новая эра. Это может быть даже как Великий Потоп.
– Да, - согласился вслух со своим товарищем третий. - Много кого снег подгрёб под себя. Не все видели как снег пожирает толпы людей. А я видел. Он просто засасывает их. Крови льются реками. Но снег всё стирает. Отсюда и мнение, что снег не даёт с голоду подохнуть. Вам не кажется, что скоро он и вас сожрёт?… Накормит до отвала и… проглотит. А потом круговорот в природе и ваша следующая жизнь - в качестве нескольких сотен или тысяч снежинок.
– Надо на это надеяться, - сказал отец Тани. - Надо подготавливать себя к этому - к неизбежному.
– А если у человека в голове водится хоть чуть-чуть серого вещества, - проговорил Синее Трико, - то он всегда будет готов быть слопанным злой судьбой.
– Конечно, - говорил мужчина, - по смыслу мы все к этому готовы, но давай только говорить об этом не будем. А то вы девочку испугаете.
– Ой!, я прям дрожу вся от страха! - отреагировала девочка с соответствующей иронией, - держите меня!
– А ведь пацаны верно говорят! - донёсся из-за спин всей семёрки чей-то пьяненький голос. - Про ядерный взрыв.
Это был невысокий, пожиловатый мужичок, в трико, домашних тапочках на босу ногу и в грязной разноцветной рубашке. Все, естественно, обратили внимание к нему.
– Я тут неподалёку проходил, - объяснил он ситуацию, - и послушал о чём вы говорите. Да, ядерный взрыв действительно был.
– А откуда Вам это известно? - спросил его карлик.
– Подожди, внучок, - сказал ему пьяненький, - не перебивай. Я всё расскажу. Итак, ядерный взрыв был. Но произошёл он не просто так. Тщательная подготовка длилась длительнейшее время. Химики и учёные разрабатывали самый секретный препарат и ввели его в землю, в определённых местах. Только потом постепенно начали пускать связи с различными структурами; с такими, как промышленность, мэрия, муниципалитет… Всё делалось очень тщательно; кому-то в пищу пускали наркотик, кому-то… толчёное стекло. ФБР было поставлено на ноги. Тайные агенты сновали везде и всюду. Всё было схвачено, понимаете? ФБР, ЦРУ напичкано наркотиком. В конце концов, в организм человека с пищей стал поступать дицилиум - главный препарат засекреченной лаборатории. Отсюда и эти белоснежные кресты, и кровожадный снег-субстанция среди лета. На военной базе, что располагалась неподалёку от лаборатории, происходит взрыв; огонь перемещается по всей траектории - котлы с химическими отходами притягивают его - и отсеки с крионидом, с лионом, с дицилиумом разлетаются по воздуху. Отсюда ещё один вариант возникновения бактериологического облака. В общем, сгорела вся лаборатория. Двенадцать человек спаслись. Уцелело всего трое.
– И Вы - один из них, - догадался карлик.
– Мальчик, это конспирация, - заметил ему этот мужчина в драном трико, грязной рубахе и замызганных тапочках. - Необязательно говорить об этом вслух. Не исключено, что агенты ФБР находятся где-то неподалёку. Хотя… в принципе, мысль эта бредовая, но лучше заранее подготовить себя ко всяким непредвиденным ситуациям. За нами всегда следят. Об этом надо думать.
– По-моему, мне надо разуться, - сказал карлик отцу Тани. - Кажется, я что-то чувствую, но плохо; очень плохо.
– Ты уверен, что тебе действительно надо разуться? - спросил танин отец в таком тоне, по которому запросто читалось, \"Ты ведь можешь загубить себя этим разуванием! Ты можешь стать снежным человеком!\"
– Всё равно уже ничего не поправишь, - сказал карлик и сняв сандалии с каким-то патетическим облегчением (как будто машинально схватив с полки шприц и вколов наобум сам не понимая чего, постепенно догадался, что укол этот доставил ему небывалое наслаждение), встал на снег.
– Кайф, - выдохнул карлик. Но тут же с его лица весь этот наркотический дурман слетел со скоростью света, не успел он заорать во всю глотку. - Берегись!!! Он ряаадом! - как будто он встал не в снег, а в раскалённые угли.
– Кто рядом? - в голос его спросили сразу несколько человек.
– Нелюдь, - ответил карлик жутким, до ужаса хладнокровным голосом; ответил одновременно с пьяненьким, пробормотавшим что-то вроде \"фэбээровец!\". - И от него уже не убежать нику… Хотя, он не один, - почувствовал карлик. - По-моему, их двое… Или один… По-моему, два как один, или один как два… Хрен разберёшься!.. - Но приглушил его душераздирающий визг девятилетней Тани.
– Папа, что с ним?! - орала она.
Никто не заметил, как этот пьяненький, бомжеобразный мужичок опять оказался позади всех… Тут-то снег его и сцапал…
Ноги его заливали снег кровью, в то время как он при этом не издал ни звука. Его лицо при этом даже выражало какую-то странную ухмылку, пока его засасывало и он что-то бормотал всё время.
– Они всё-таки достали меня, - рассуждал он вполголоса, погружаясь под бурлящий кровью снег всё глубже и глубже. - Фэбээровцы, мать их промеж ягодиц! Нашли всё-таки! Ну и хер с ними! Пусть подавятся моей заднице… - замолк он потому, что то место, о котором он недоразмышлял вслух, утонуло в собственной крови как-то неожиданно быстрее всего остального, оставив бездыханное тело болтаться из стороны в сторону, дожидаясь, пока этот коварный снег не пережуёт его до конца.
– Пааапаа! - вопила девочка. - Что этооо?!!!
Но папа вовремя успел прижать дочь лицом к своей груди, чтоб она не увидела самого ужасного в этом кровавом зрелище. И когда оно началось, все успели отвернуться…
Отвернувшись, они также не увидели и самого главного… Девушка в купальнике с какой-то странной улыбкой вышла словно из ниоткуда. Она бы так незаметно и подошла к этой отвернувшейся семёрке, если б её случайно не заметил девочкин отец.
– Ну вот нас уже и восемь стало, - произнёс он, глядя на эту очаровательную девушку, и изо всех сил стараясь, чтоб с лица его случайно не спала та миловидная улыбка, которой он привык одаривать противоположный пол ещё с самых ранних лет своей молодости.
– Опа! - воскликнули двое из троицы ребят (озадаченных ядерным взрывом), - вот это номер! - Третьего в это время почему-то приковало выражение карликового лица… на которое уставился и Олег.
– Не подходите к ней! - предупредил этот карлик всех. - Она - нелюдь! Снежная тварь!!
– Чё этот ваш недоросль городит?! - не поняла девушка, подойдя ко всем ближе. - Он у вас что, слегка с приветом? - улыбнулась она.
– Не обращайте внимания, - сказал мужчина, приблизившись к ней.
– Нет, дяденька, - проговорила ему эта девушка, - я бы хотела пообщаться вон с тем молодым человеком, - указала она на Олега.
– Олег, - шептал ему дрожащим голосом карлик, - я тебя прошу, не подходи к ней! Она - монстр! Она тебя в кучу снега превратит!
– Да он же ещё мальчик, - улыбнулся ей танин отец
– Товарищ, - заметила она ему, - тебя не просили сейчас обсуждать вслух при всех, мальчик он или мужчина. Так что заткнись, пожалуйста. Закрой варежку, пока не поздно.
– Как Вам будет угодно, - старался не растерять тот своего \"джентльменского набора\".
– Вы не желаете немного прогуляться, сударь? - спросила Олега эта девушка, приблизившись к нему на самое небольшое расстояние.
– Не трогай его! - заорал на неё карлик.
– Сначала вырасти как следует, - отреагировала та на него, - а потом делай указания старшим.
– А далеко пойдём? - спросил Олег.
– А ты что, боишься остаться без своих друзей? - ответила та.
– Сейчас время такое, что везде нужно быть вместе, - сказал Олег, - с друзьями.
– Пошли, - настаивала она уже с нажимом. И в глазах её что-то сверкнуло… что-то мрачное и зловещее, из какого-то загробного мира. Что мне тебя, силком тащить, что ли?
– Как это… силком тащить?.. - удивился было он и посмотрел на всех.. Выражения их лиц не советовали ему идти с этой семнадцатилетней девицей.
– Обыкновенно, - протянула она ледяным голосом. - За задницу взять и тащить. Ну так ты идёшь, срань хренова, или нет?
– Что за выражения?! - не удержался танин отец и удивился вслух. - Такая красивая девушка…
– А ты вообще пасть свою дерьмовую заткни, педик хренов! - рявкнула она на него уже каким-то наполовину мужским голосом.
\"Педик?! - чуть не удивился он вслух, машинально двинувшись в сторону этой странной девицы. - Я ей сейчас такого педика покажу! \". - Да, скорее всего он не любил, когда какая-то сопливая малолетка называет его педиком хреновым.
– А ну пошли со мной, засранец! - приказывала она Олегу, пока оскорблённый мужчина приближался к ней. И… что-то Олегу в выражениях её показалось до боли знакомым.
– Покажи ей, папа! - подзадоривала его дочь. - А то совсем уже обнаглела!
И папа, наверное, просто счастлив был показать этой чёртовой девице как нужно вести себя с людьми. Но он не ожидал, что от неё вылетит молниеносный кулак и попадёт ему прямо в переносицу; он не ожидал, что отлетит от этого удара на три метра…
Тем временем, девушка в купальнике схватила одной рукой Олега за волосы и потащила за собой.
– Да что ж вы все стоите! - заорал тогда карлик на троих подростков. - Надо остановить её!
– Ах ты сучка! - прикоснулся мужчина к верхней губе, поднимаясь со снега, и глянув на пальцы, обнаружил кровь. - Ах ты мандавошка!
Девушка тут же остановилась, отшвырнула Олега на несколько метров в сторону как что-то ненужное, и повернулась, злобно посмотрев в сторону этого мужчины со свёрнутой переносицей.
– Это ты меня мандавошкой назвал? - переспросила она, не веря собственным ушам. - Ты, заморыш, назвал МЕНЯ мандавошкой?!
Все видели, как тело девушки белело на глазах. Оно даже росло; становилось крупнее, покрывалось волосами… Оно уже не походило на тело девушки, когда её тесные плавки донельзя натянулись, треснули и все у этой девушки увидели… мужские гениталии, а из-под бюстгальтера обнажилась волосатая мужская грудь…
– Боже ты мой! - прошептал карлик подошедшему к нему Олегу, - да это же твой отчим!!
– И без тебя вижу! - буркнул недовольный Олег. Уж очень не хотелось ему встречаться с отчимом именно сейчас.
– Кажется, я кое-что понял, - произнёс сам себе карлик.
– Что ты понял? - спросил его Олег.
– Я тебе потом всё расскажу. А сейчас надо убегать, пока эта тварь будет расправляться с мужиком.
– Пацаны! - крикнул карлик троим. - Хватайте Таньку и делаем ноги! Она не должна видеть то, что сейчас происходить будет.
– Папа, - умоляла его в это время дочь, пока обнажённое мужское тело деформировалось, превращаясь во что-то кошмарное, - пошли отсюда! Убегаем! Ну и что, что тебе нос разбили! Убегаем!
– Хера лысого! - взревело то, что на голое тело Андрея Фраеренко уже совсем не походило. - Я тебе щас убегу!! Я тебе такую мандавошку покажу!!!…
Таня, должно быть, не ожидала, что четверо ребят оторвут её от отца и понесут в ту сторону, где на этом бесконечном кладбище, усеянном какими-то старинными могилами, возвышалась небольшая сопочка, на вершине которой снег оттаял немного больше чем везде и могилы были забросаны горами камней (ребята думали, что смогут отбиться таким образом от чудовища).
– Побежали отсюда. Отец твой потом нас догонит, - говорили ребята, не давая ей возможности поворачиваться. - Набьёт морду этому чуваку и догонит.
Они и сами не изъявляли желания как та пятиметровая тварь приобрела образ - то ли чего-то безобразного и заснеженного (смутно смахивающего на застывший, словно запечатлённый на фотоплёнку, снежный смерч), то ли приобрела она образ некой гигантской кучи фекалий, миниатюрное исполнение которой каждый мог бы лицезреть, загляни он в отхожее место деревянного туалета какого-нибудь дряхлого старика, который уже и забыл, сколько лет назад из этого туалета последний раз убирали; как где-то в районе вершины (в предполагаемом районе головы) этого чудовищеобразного живого столба внезапно образовалась усеянная бесчисленным множеством остреньких зубок яма, уходящая куда-то в бездну тьмы. Они не видели как чудовище ело таниного отца - как-то медленно, с наслаждением, смакуя каждый кусочек, - но они кое-что слышали… Нет, это были не вопли боли поедаемого живьём человека (человек этот старался не издать ни звука, чтоб дочь его так ничего и не заметила; чтоб она продолжала верить, что папа её скоро их догонит…), это был неземной рёв снежной твари.
– Я тебя, серун вонючий, всё равно достану! - ревело это снежное нечто. - Я верну тебя домой! Мама как всегда будет мешать, но мы её игнорируем, - на этот раз она будет снегом. А ты - снеговиком. Ты испытывал когда-нибудь ощущения снеговика из обжигающего снега? Тебе такие ощущения во всех вместе взятых кошмарах не снились. Но ты их испытаешь! Я продлю тебе удовольствие. Тебе и твоим дерьмовеньким дружкам. Я соберу их всех до единого. Искать я уже научился. Вот только доем… И папа дочку Таню свою обязательно догонит!.. - разносился рёв на несколько квадратных километров.
– Что он сказал? - тут же отреагировала Таня каким-то испуганным голоском, словно в одно мгновение до неё дошло всё то, что скрывали от её внимания эти четверо ребят.
– Не обращай, Танюха, внимания, - сказал ей карлик. - Это снежный мираж. Здесь ещё и не такое бывает! И не в коем случае не смотри туда! С ума сойдёшь. Они пытаются напугать твоего отца. Но нашего брата хрен кому удастся напугать!
– Это точно! - подтвердил кто-то из троих (ядерного взрыва) друзей.
– Не нравится что-то мне этот мираж, - проговорила Таня.
Но ещё два-три шага и слабенький туманец вычеркнул напрочь всё, что происходило между таниным отцом и гигантской семиметровой снежной тварью, которая всё разрасталась и разрасталась (ровная, столбообразная куча белоснежного дерьма становилась всё шире и выше).
– Так что ты там хотел мне рассказать? - спросил Олег карлика, пока мерзкие чавкающие звуки растворялись и растворялись вдали. - Что ты понял?
– Почему я не мог понять, - отвечал карлик, - двое нелюдей к нам приближались или один.
– А оказалось, что второй был сожранным снегом Андреем Фраеренко, - продолжал за Виктора Олег.
– Не то, - сказал тот. - Совсем не то! Это были две сестры-близняшки. И они сожрали твоего отчима.
– Где ты это видел? - спросил парень, который был в синем трико.
– Во сне, - ответил карлик, не ему конкретно, а Олегу. - Сон мне этот приснился как раз тогда, когда ты разбудил меня, спящего на ходу (Олегу сразу же припомнилась их первая встреча). Близняшки тогда тоже спали и кое-что видели…
– Что они видели? - спросил Олег.
– Будущее. Они видят много чего, потому что заснеженные. Представляешь? Я тогда во сне был твоим отчимом! Я как бы вселился в его тело. Он тогда узнал этих близняшек, когда они начали его пожирать.
– То есть, ты хотел сказать, - вставила Таня, - они тебя пожирали.
– Ну да. Я тогда почувствовал, что это… Баклажановы. Я постепенно понял, что не для всех время на этом снегу бежит одинаково. Кто-то может несколько часов провести как несколько лет.
– Точно! - вспомнил кто-то из троицы (его звали Илья), обратившись к своим неразлучным друзьям, к Толику и Юре, что в синем трико. - Помните же того дряхлого старика? Он ещё советовал нам вернуться пока не поздно домой, что якобы он ещё ребёнком вышел из дома и попав под снег, сбился с пути и дескать ходит под этим снегом до сих пор!
Олегу в это время вспомнилась высохшая от истощения старушонка (\"Согрей! Помоги мне, - её безжизненный, перемороженный голос ожившего трупа. - Я потеряла дорогу. Я сбилась с пути. Согрей!\") во время возникновения которой ему встретился тот разговорчивый парень… его потом засосало снегом, как и \"чудом спасшегося от пожара, засекреченного конспирацией лаборанта\".
– И что было дальше? - попросил Олег карлика продолжать.
– Дальше ты разбудил меня, - ответил тот.
– Скорее, ты сам разбудил себя своим криком, - заметил Олег.
– Но ты представляешь!, я не узнал бабу эту, когда она подошла! Я думал, что она - нелюдь. Я узнал всю эту фигню, только когда увидел твоего отчима!
– Значит, сон оказался плохозапоминающимся, - сделал Олег вывод.
– Да, член у этого отчима!.. - вспомнила вслух Таня. - Я такие даже в \"супермаксах\" не видела.
– Где ты не видела? - протянул Илья.
– Порноколлекции на видеокассетах так называются, - объяснил ему Юра (в синем трико).
– Это обезьянья порода, - произнёс Олег, - когда у мужика на жопе волос больше чем положено.
– А он от обезьяны наверно произошёл, - сказал карлик. - А ещё говорят, что Дарвин ошибся. Бывают люди и от обезьяны и от собаки и от козлов с баранами!
– А у этого точно предки были из одних животных, сказал Олег.
– Неужели он у тебя такой скотина был? - произнесла Таня Олегу.
– Это ещё слабо сказано! - ответил карлик. - Я думаю, что этот придурок ещё встретится нам на пути. Ты ещё увидишь, что он за чудовище.
– Слушай, Витёк, - обратился к нему Олег, - так это что, правда был сон, что ты нам рассказал?
– Нет, - ответил карлик, - я пошутил. Это была явь.
– Да ладно тебе прикалывать! - Олег осмотрелся по сторонам: кроме торчащих из подтаявшего снега безобразных памятников, Юра, Толик и Илья уже нашли с Татьяной какую-то весёлую тему разговора, так что им с карликом представилась возможность уединиться и поговорить на некоторые \"сокровенные темы\". - Рассказывай, пока никто не слышит.
Витя тоже взглянул в их сторону: все четверо вдруг о чём-то захохотали. Они словно шли в стороне, в нескольких метрах и были абсолютно незнакомы с Олегом и Виктором. А вокруг завывала метель и КРЕСТЫ притягивали всё сильнее и сильнее…
– Ладно, расскажу, - согласился тот. И начал: Ты знаешь, Олег, что бы было, если б я тогда не заорал и не проснулся?.. Они меня пережёвывали… Я вселился в них. Я всё видел! За какое-то мгновение перед моими ощущениями пронеслось такое… что я чуть не охренел. Я сейчас, конкретно, не могу пересказать всё, что пронеслось, но то что это были твои двоюродные сеструхи, это стопроцентно. Они все - все Баклажановы - пошли за тобой. Они усыплённые, понимаешь? Они лунатики! Отец их пошёл в одну сторону, мать - в другую, Катька - в третью, Маринка - в четвёртую. Но я хрен знаю, как эти два близнеца умудряются соединиться и в то же время находиться в нескольких километрах друг от друга! Представляешь? - их - близнецов - получается уже четыре. Вот такая история!
– Ну ты даёшь, Витёк! - искренне восхищался Олег своим другом. - А ты раньше видел такие сны?, подобные.
– Да, - признался он. - Иногда. Но я уже не помню, что мне снилось. Сразу, как просыпался, помнил. А потом напрочь расплывается всё в памяти.
– Да ты чё, Витяха! На тебя же это не похоже! Мы даже когда на море ходили с тобой купаться, ты возвращаясь напоминал мне, что я дескать забыл зайти в магазин, мамке хлеба купить. Ты ж всегда всё помнил! Что с тобой произошло, Витюха?
– Наверное, это от перенапряжения, - решил он. - Мозг у меня так неожиданно начал много работать, что… небольшое перенапряжение в нём всё-таки произошло. - Он ещё раз глянул в сторону весёлой четвёрки. Те уже по очереди травили анекдоты. Наверное, они решили предоставить этим двоим возможность пообщаться о некоторых - так сказать - интимных вещах; или, скорее всего, этот карлик направил им в мозг какой-то мысленный посыл, и они кое о чём догадались… Ведь мозг у этого чёртового парня стал работать сильнее бесконечного двигателя.
– А что произошло-то? - допытывался до него Олег. - С чего всё началось? Не помнишь, что ли?
– Да помню я всё, - сказал карлик. И решил рассказать своему другу всё как на духу. - Когда я увидел КРЕСТЫ, я был уже на улице. Я возвращался домой, потому что страшно хотел есть. Но я не попал домой. Как и все остальные, я потерял дорогу, и брёл в никуда по снегопаду. Снег тогда ещё очень плохо засыпал дороги и я не обратил внимание, как из него что-то торчало; что-то блестящее и в то же время незаметное. Заметил я это, только когда оно окрасилось моей кровью. Я тогда почему-то подвернул ногу и прямо коленом попал по этой блестящей штуке. Мне словно что-то невидимое подножку поставило. И… эта штука окрасилась моей кровью. Вот хрен! Я тогда посмотрел на эту штуку и мне показалось, что это был нож. Прикидываешь? Лезвие какой-то \"финки\" торчало из асфальта, покрытого небольшим снежком. Я даже не раз глядел, действительно ли это был нож, как меня тут же поднял на ноги какой-то мужик. \"Ты чего это, - говорит, - на ровном месте падаешь? Снег-то ещё не скользкий\", - что-то типа такого сказал. А потом объяснил, что он врач, и посоветовал мне приложить к ране снег; что дескать быстро пройдёт, что якобы снег чистый и - как он выразился - без всяческих примесей. Я и сделал всё, как он сказал… И тут мне колено так прижгло!.. этот хренов снег как будто солью оказался, и… прямо всасывался мне в рану. Я посмотрел на этого врача, а у него на роже какая-то неприятная ухмылочка. Я от её одного вида чуть штаны не уделал себе! И этот хренов падла мне ещё приговаривает, \"терпи, парень, без боли ничего не заживает\". И он ещё добавил - я это точно помню - \"и не растёт ничего без боли\". Вот так он сказал! Я хотел его спросить, мол что именно он имеет в виду \"не растёт без боли\", но этот хренов говнюк как-то быстро поднялся и исчез в снегу. Он пропал вместе с моим домом. И в эту же ночь я увидел сон.
– Да, - сочувственно проговорил Олег, - с тобой, брат, какой-то обряд чёртов провели.
– Да не похоже, - говорил карлик. - Всё происходило так естественно.
– А всё естественно происходит. Даже самые неестественные вещи.
– О чём это вы разговариваете? - полюбопытствовала у них Таня с некоторой долей кокетства.
– Анекдоты рассказываем, - тут же нашёлся карлик.
– А чего не смеётесь?
– Они у нас несмешные, - пожал плечами Олег.
Вообще, из рассказа своего друга, Витька, Олег понял, что увидел впервые кресты этот парень за несколько недель до того, как в одно воскресное утрице здоровенный и пьяный мужик, по имени Андрей Фраеренко, нашёл на улице чей-то дневник, и несколькими минутами спустя, Олегу пришлось навсегда покинуть родной дом и в вагоне электропоезда, с сообщением Владивосток-Партизанск (Тихоокеанская), выцарапать собственную судьбу небольшим, но остреньким (не острее теперешних зубок его отчима или ножа, который пропорол колено его друга как помидор) гвоздиком.
Неужели время на этом снегу настолько индивидуально для каждого, что выйдя из дома просто для того чтоб залепить хороший снежок в одно из окон соседних домов, можно вернуться через две-три минуты дряхлым и обезумевшим от снега и вечного холода стариком (если вообще вернуться)?..
– А почему это отец не догоняет нас? - задумалась вдруг вслух Таня. - Уж не случилось ли там чего?
Все до единого тут же уставились на неё.
– Ты предлагаешь нам всем проводить тебя туда, назад? - как бы уточнил карлик, но в голосе его прозвучал вызов.
– Да ничего я не предлагаю, - пожала она плечами. - Просто интересно, чего он там так долго возится.
– Он догонит нас, - сказал карлик. - Обязательно догонит. - Уж он-то был в этом уверен. Он как будто видел всё теперешними глазами её папы; он чувствовал его мысли (его ощущения как будто бы уже пришли в порядок - выздоровели - и он стал чувствовать через сандалии в несколько раз эффективнее, чем до этого чувствовал через босые ноги): \"почему это я отстал от своей дочи?.. Настоящий отец не должен так себя вести. Пока его дочь ещё ребёнок, он должен держать её под контролем. Ведь вокруг кровожадный снег! А я знаю, что надо делать, чтоб она от меня не убегала больше. Надо её проглотить. Да-да! И мне спокойно и она уже не убежит. И со сраненьким, говняным ублюдочком надо разобраться. Надо срочно вернуть его домой и тогда… он пожалеет, что мама с папой его когда-то познакомились. Да! И вырвать глаза ему надо, и правильно выполнить последующую за этим процедуру. Только для начала нужно будет собрать всех - папу, маму, Катю, Марину. И мысленно надо будет вызвать нашего гипнотизёра, он расскажет, что необходимо сделать с этим мальчишкой, для выполнения нашей с ним жизненной цели\". Вот такие мысли были у теперешнего таниного папы.
Шестая глава
– Готово!!! - завопил один парнишка. - Гааатооооваааа!!!! - Очки его уже давным-давно улетели к потолку его крохотной комнатушки, хотя они ему уже и не нужны были; когда до него наконец-то дошло всё то, что начал вытворять его дисплей, очки ему могли только помешать. Ровно две недели назад многие удивились, что парнишке этому стукнуло уже 24 годика, выглядел он на десять лет моложе. Всего 2-3 месяца назад многие запросто могли бы сослаться на то, что 23-летний мужчина не уступает какому-нибудь бестолковому подросточку, только благодаря своему умственному развитию. И мужчина этот тогда спорить бы не стал; действительно, интеллектуальный уровень у него не повышался все 23 года. Над ним смеялись начиная с детского сада и заканчивая школой, но родители почему-то к своему единственному ребёнку не испытывали равнодушия, в отличие от остальных, и покупали всё, чего их чадо не пожелало бы. Покупали, пока недопокупались; пока у 23-летнего Зямы Раульмана не появился персональный компьютер… После этой покупки на 24 день рождения всё и начало начинаться. Раульман-старший как ни глянет на потеющего над \"клавой\" сына, так и не может понять, серьёзно ли тот дурака валяет или он окончательно с ума сошёл; потому что на мониторе у парня с каждым днём (над своей новой игрушкой Зяма корпел чуть ли не круглосуточно) вырисовывались всё изумительнее и изумительнее фигуры. Какие-то странные и даже немного жутковатые очертания при обрели изображения на дисплее. Зяма влюбился в свой компьютер, и вскоре эта игрушка стала ему настоящим талисманом. А когда мама или папа уставали настолько, что уже отказывались слушаться своего \"сыну\", он просто подводил их к монитору и те сразу же становились податливыми. Устраивал это Зяма Раульман-младший со своими родителями далеко после того, как его интеллектуальный уровень начал вырастать с невероятной скоростью. Но никто, кроме его \"безвольных\" окомпьютеризированных родителей, ничего не знал о этом феномене с четырёхчленной (отец, мать, компьютер, сын) семьёй Раульманов, только потому что Зяма-младший очень сильно отличался своей скромностью, и даже под дулом какого-нибудь огромного \"АК\" ни за что не вывел бы в свет тайну о своём ТАЛИСМАНЕ. Немного позже всё зашло донельзя далеко: никому неизвестно, каким образом в подвале одной из \"малосемеек\" образовался хорошо замаскированный люк… Куда же он ведёт, этот люк? Уж не в подземелье ли?.. Но, так или иначе, Зяма если и исчезал из города на несколько суток, то только через подвал этой \"малосемейки\". Если б кто и умудрился бы попасть в большой переплёт - постараться уследить за этим чёртовым низкорослым жидом, то он бы уж точно никогда бы больше свет божий не увидел; всему виной испарения, просачивающиеся сквозь крышку люка, наводняющие подвал, и люди, иногда исчезающие в этом кошмарном подвале навсегда.
– Что-что-что готово, Зямочка?! - обрадовались в голос Раульманы, подлетев к сыну как торнадо. Нет, скорее всего не обрадовались, а сошли с ума от счастья, как это говорится. Вели так себя со своим сыном они при каждой - даже самой малейшей - возможности, только бы Зяма чувствовал вокруг себя моральную поддержку. Хотя, скорее всего, к такому поведению их подталкивал страх вновь оказаться перед чёртовым зловещим монитором их сынульки; монитор этот как будто всё делал для того, чтоб к нему кто-нибудь (кроме владельца) подошёл, и тогда он высасывал из этого подошедшего всё что мог, делая его зомби, лунатиком, идиотом, шизоидом и ещё чёрт знает кем (чем).
– Не ведите вы себя как суперъидиоты! - гаркнул на них Зяма. - Если меня от вас затошнит, то невелика потеря будет; отправлю вас наверх.
– Не надо, Зямонька, наверх!! - взмолились родители. - Мы хорошо себя будем вести. Только не в подвал! Лучше приклей глаза наши к \"мане\" (монитору), но, умоляем тебя, не посылай нас в подвал.
– Я ссал на ваши умоления с горы Джомолунгма! - объяснял им сын. - А на вас двоих - недоделков - ссал с ещё большей высоты! Лучше заткнитесь и делайте, что вам говорят!
– Так что у тебя получилось? - неожиданно вспомнил отец то, зачем, собственно, позвал их сын.
– Посмотрите сами! - воскликнул Зяма так, будто несколько секунд назад ни на кого не кричал, а сходил с ума от радости как никто другой. Это же здорово, чёрт возьми!! Посмотреть, естественно, надо было ни куда-нибудь, а именно на монитор фантастического компьютера их сына.
И они посмотрели… Через \"не могу\", но посмотрели.
– Вот это даааа!!! - воскликнул отец не своим голосом. Голос был не то что не его, а, казалось, вообще не принадлежал голосу человека. И восхищение в этом голосе чем-то смешивалось со скрипом дверей, ведущих в заброшенные дома, куда боятся заходить даже бомжи; со звуками из заколдованных болот и загипнотизированными снежными тварями бесконечных лесов и кладбищ…
– У меня получилось!! - орал Зяма на всё своё подземелье, даже не обращая внимание на… поведение своих родителей. - Всё, к чему я столько шёл, ПОЛУЧИЛОСЬ!!!!
Он до того был счастлив, что даже и не соизволил заметить, как его мама и папа отвели взгляды от бесформенного изображения на мониторе, чем-то напоминающего собой (…) бесчисленное множество самых изумительных на вид крестов.
– Мы это поняли, - отреагировала вслух Двойра Раульман.
Только тогда Зяма посмотрел на своих родителей… И не узнал их.
– А что ты понял? - проскрипел ему Зиновий старший своим голосом оживающих дверей заколдованных склепов.
Зяма тут же глянул на монитор, как бы ища спасения. Но КРЕСТОВ больше не было… Монитор был пуст, как дырявый носок. И ещё создавалось некоторое впечатление, что какой-то шизоид своим сверхъестественным ударом разнёс весь компьютер, оставив живым только стекло от монитора.
– Произошла утечка! - с самым наинеобыкновеннейшим злорадством оповестило его существо, которое раньше было матерью Зямы. - КРЕСТЫ теперь на свободе! Теперь не ты один будешь им подчиняться. Так-то, эгоист хренов!! Теперь КРЕСТЫ эти далеко пойдут!
– Ещё бы! - скрипел Раульман старший. - Теперь не только КРЕСТЫ, теперь всё пойдёт на волю - на свежий воздух - весь подвал! И всё это из-за твоего ё…ного эгоизма, сопляк!!
– Да это же не эгоизм!! - распинался сын перед ними. - Это просто застенчивость! Вы даже не представляете себе, сколько бродит по свету непонятых людьми творцов-одиночек, сколько мудрецов…
– Заткни свою пасть! - заорала на него экс-Двойра Раульман. - Заговорил он о мудрецах!
– Мудрецов ты ещё увидишь, - скрипнул было экс-отец, но жена его перебила: Хера Хренячего он увидит! Разве ты забыл, дорогой, что всё выползает на поверхность, кроме нас?… Должен же кто-то управляться - раскочегаривать этот СУПЕРМЕХАНИЗМ!
– Я знаю, - скрипел тот. - Но ты считаешь, что мы не увидим, что там творится наверху?… Ты даже не представляешь себе, что мы можем УВИДЕТЬ, если соблюдать все правила ведения работы.
– Главное, чтоб этот маленький вонючонок работал как сумасшедший! - указала экс-Раульман на в ужас перепуганного от неожиданности Зяму (действительно, он не ожидал, что всё ТАК обернётся, стоило ему только показать этот наиглавнейший результат его работы - работы застенчивого человека - своим застенчивым родителям). - Потому что, хоть интеллект его и превышает реальные уровни, но всё равно, умишком он ещё слабоват.
– Будет! - более чем уверенно заявил экс-Раульман-старший. - Ещё как будет! А не то он тогда в полную силу испробует настоящий отцовский характер! Я за это всем собственным говном ручаюсь!
– Поставим мы его, наверно… - Но \"Двойра\" не договорила. Какой-то страшный грохот прервал её. Грохот, хоть и доносился издалека этого еврейского подземелья, но напугал он не только Двойру…
– Что это такое? - не понял \"Зяма-страрший\". Вообще-то, он больше удивился, чем не понял.