- Но вода для душа…
- Ты знаешь ответ…
Хорхе понадобилось секунд десять, чтобы сообразить, после чего он вынул из поясной сумки три песо, со звоном подбросил их на ладони, чем привлек внимание жадных гоблинов. Еще через минуту песо сменили хозяина, а плечистый смуглый крепыш уже таскал воду от ручья.
- Закат – с широким зевком произнес я и крикнул в сторону кухонного костерка – Кофе мне! Покрепче!
- Да, сеньор Оди!
- Эпоха Заката – задумчиво произнесла наемница – Мы жили в ней… Даже сейчас мороз по коже, каппи. Я серьезно. И ведь в чем главная херня – страшней всего мирные моменты того времени. Уж лучше пять раз побывать под шквальным огнем, чем глядеть на внезапно умершую деревню, где ты была еще вчера…, слушай… а я расскажу, что помню…
Меня не впечатлили эти слова, произнесенные нарочито хрипловатым голосом. Каппа остался равнодушным, лишь сгорбился чуть сильнее. Хорхе же вытянулся в струнку, повернул к начавшей рассказ Ссаке ухо и обратился в слух. Кто-то еще сунулся было к нам, но нарвался на мой холодный взгляд и поспешно отступил. Шумно плескало в наполняемой душевой бочке, многоголосо гремели ночные джунгли, а я лениво жевал очередное мясное волоконце и слушал, собирая разрозненные факты в единую и столь же дано поедаемую хронологическую цепочку.
Вкратце у наемницы не получилось. Не вышло и ровного повествования. А получись у ней все это – я бы насторожился. Обычной наемнице негде получить подобные навыки четкого доклада о столь масштабном событии. Даже обычную драку не каждый способен описать. А грамотно, четко и по порядку обсказать такое способен только, пожалуй, историк – если не читать по заранее подготовленной подсказке.
Но я разобрался. Ведь, по сути, разбираться особо было не в чем.
Эпохой Заката назвали период протяженностью в двадцать с небольшим лет, причем под самый конец все главные случившиеся события ускорялись все сильнее, пока не пошли сплошной чередой. А затем все резко оборвалось… Закат завершился. Человечество исчезло, планета, пусть однобоко, но опустела.
Эпоха Заката началась, когда первые из огромных убежищ открылись и начали принимать поток желающих спрятаться от мировых безумных катаклизмов. Землетрясения, цунами, годовой протяженности неутихающие сезоны дождей, пылевые бури, что внезапно сменялись снежной пургой – это лишь малая часть происходившего в те страшные годы.
Сначала поток беженцев, что втекал в гостеприимно распахнутые двери убежищ, складывался из прибывающих издалека самолетов, дирижаблей, машин и скоростных поездов. Все они прибывали к гигантской приемной зоне, где всех забирал транспорт убежищ и доставлял внутрь. Убежища жадно глотали людей и никак не могли насытиться. Но это никого не пугало. Это всех смешило.
Эпоха Заката началась, а никто этого не замечал. А между тем во всех городах начали появляться пустые квартиры, дома, оказывались вдруг заброшенными целые жилые блоки. Жители, успевшие продать почти все, прихватывали с собой лишь личные вещи и исчезали. Некоторые же вовсе не заморачивались продажей старого хлама. Двери оставляли открытыми, ключи в замке – в результате вспыхнуло мародерство, следом за мародерами пришли долбанные бомжи, что быстро обжились в брошенных помещениях, притащив с собой болезни, грязь, вонь, наркоту и прочее сопутствующее дерьмо. Вмешались власти. Бомжей начали выгонять, мародеров арестовывать, целые здания опечатывать. Заодно власти посылали запросы в Атолл Жизни – прося владельцев брошенной собственности выйти на связь. И те на связь выходили – счастливые, на фоне буйной лесной растительности, с мотыгами в руках или за рулем конной косилки, они сверкали широкими улыбками и говорили одно и то же – да срать нам на эту собственность. Делайте с ней что хотите. Нет, мы не вернемся в город, чтобы урегулировать все, нет, мы не станем подавать в суд на мародеров. Для нас это далекое прошлое, в котором нам делать нечего.
Механизмы правосудия и социального обеспечения забуксовали…
Вспыхнули пожары и болезни, поперли эпидемии, сношающиеся ублюдки, что прозвали себя Наследниками, образовали гигантскую мировую Коммуну, чьи границы продолжали стремительно расширяться. А тем временем Эпоха Заката продолжала набирать обороты. Все больше городских районов пустела – Атолл Жизни признал претензии тех, кто стоял в очереди на помещение в одно из Убежищ, что их проживание в пустых городских зонах опасно для жизни. И их стали эвакуировать в первую очередь. Это привело к тому, что позднее и по-разному называли Кай-Кай, Миграцией, Истощением, Бегством, Исходо и Закатом. Каждый день из городов исчезали десятки тысяч граждан. Заброшенные области ширились, по редким уцелевшим лесам и полям побрел отпущенный на свободу скот – фермеры тоже устали бороться с глобальным хаосом и хотели жить спокойно. Голодные животные приходили в город, где уже по улицам сновали десятки стремительно дичающих собак, кошек и прочих, порой совсем уж необычных и диковинных домашних питомцев.
Люди – твари.
Вместо того чтобы убить любимого декоративного песика собственными руками, убить быстро и безболезненно, они… просто выгоняли его за дверь и исчезали, бросая любимца, обрекая его на мучительную смерть от голода. Хотя чаще всего их сжирали уже на следующий день…
Закат продолжался…
Границы опустевших зон разрастались, приток налогов оскудевал или прекращался, следом резко сокращали численность полиции, а патрулирование ближайших окрестностей возлагалось на плечи тех, кто был готов этим заниматься.
Хочешь жить? Позаботься о себе сам!
Мирные жители, те, что остались, сбивались в кучи, ограждали высокими стенами целые кварталы, превращая их в неприступные крепости. На крышах появлялись огороды, в комнатах теплицы, вырастали ветряки, ставились приемники дождевой воды сопряженные с очистителями. Преимущественно жителями этих «крепостей» становились те, кто не верил в Убежища. Эти люди того типа, что всегда полагаются на собственные силы и не верят в лукавую доброту корпораций. Эти люди уже давно выживали собственными силами и сейчас, с исчезновением властей, вздохнули с настоящим облегчением – больше никто не тянет несправедливо высокие налоги, никто не приходит с обысками, и никто не мешает вершить быстрое и жесткое правосудие. Это была эпоха возрождения публичных казней, где каждый мог воочию увидеть, что произойдет с тем, кто посмеет изнасиловать или убить.
Эти крепости поглощались Коммуной, но оставались островками стабильности и порядка.
В одной из таких городских кварталов-крепостей и родилась в свое время Бэлени, она же Ссака, будущая сирота и жестокая наемница. А еще раньше эта крепость породила отряд наемников, где начали служить ее родители. Отряд изначально формировался как умелый и хорошо вооруженный отряд защитников крепости, что позднее разделился на тех, кто защищает и тех, кто добывает. Вторая часть превратилась в сухопутных флибустьеров, что находили полезное для общины, порой сражаясь за это с остальными желающими поживиться. Быстро рос боевой опыт, слабые погибали и отсеивались, появлялась трофейная боевая техника и вскоре очень многие из разбросанных по всему миру подобных общин смогли предложить новые платные услуги – отряды умелых бойцов, что готовы быть нанятыми и сражаться за временных хозяев.
Как раз в этот период старый мировой порядок окончательно рухнул.
Армии исчезали, полицейские силы таяли, большая часть государственных служб деградировала или вовсе была упразднена. Границы стран переставали быть охраняемыми, мир быстро погружался в пучину беззакония и… темноты. Одна за другой глушились больше ненужные АЭС, еще работали поля ветряков, впитывали редкие лучи болезненного солнца панели и этого с лихвой хватало для обеспечения нужд оставшегося населения.
Начались взрывы на ГЭС по всему миру.
Древние плотины взрывались неизвестными злоумышленниками одна за другой, неся огромные разрушения всему, что находилось ниже течения. Никто не знал, что за зеленая террористическая организация стояла за этим делом – они не представлялись. Просто делали свое черное дело, уничтожая плотины и спуская водохранилища. При этом всех, кто жил ниже и находился в удивительно точно спрогнозированной зоне удара, заранее предупреждали о скором локальном конце света. Первый раз предупреждению никто не внял, зато в последующие и предупреждать особо никого не пришлось – людишки поняли, что это не шутка и предпочли сменить место проживания, благо теперь выбирать было из чего.
Захватившая мир чернота быстро расползалась, возвращая огромные части планеты к первозданному состоянию. Опустевшие города окунались в ночную темноту, на улицах творилось ужасное. Авиасообщение исчезло – оно стало невыгодным почти мгновенно. Ведь первыми исчезли люди обеспеченные и благоразумные, что заранее проплатили себе места в колоссальных убежищах. Некому было платить за дорогостоящие авиабилеты, никто не садился на дорогие поезда, хотя ЖД сообщение еще кое-как действовало – там, где железнодорожные пути не были скрыты поднявшейся водой или уничтожены вандалами. Вообще исчезли все самые дорогие и сложные виды транспорта – самолеты, гиперлупы, атмосферные ракетные прыжки, стремительные морские переходы. Все кануло в лету. Включая глобальную сеть. Большая часть спутников упала, подводные кабеля умерли… эра молниеносной передачи данных исчезла – для большинства рядовых обывателей. Даже при рабочей сети у них просто не было в нее доступа. Следом почти полностью сдохла мобильная сеть – по тем же причинам. И по самой главной причине из всех возможных – за это некому стало платить, а поддерживать в рабочем состоянии что-то из чистого альтруизма… попросту глупо. Всем плевать.
Так мир перешел на локальные сети, где сервера работали только к крепостях, соединенных между собой зыбкой связью. Но постепенно и эти привычные технические удобства исчезали.
Мир откатился.
Вернулся к техническому уровню самого начала двадцатого века – с некоторыми исключениями.
Из некоторых анклавов еще продолжали уходить в небо многоразовые усталые ракеты, унося тысячи пассажиров в космический вакуум, где их ждали новые дома с искусственной гравитацией или же уже готовые оправиться к Луне и иным пунктам назначения огромные корабли, чье состояние тоже уже давно не вызывало доверия.
Еще плыли над облаками дирижабли и крупные небесные острова – там обитали те, кто был убежден, что происходящее на поверхности планеты их никак не затронет.
Еще существовали отдельные частные убежища так называемых сурверов, изредка высылающих на поверхность свои отряды – грабеж, разведка, а чаще всего и захват молодых рабов. Большинство сурверов продались Атоллу Жизни на никому неизвестных условиях, но некоторые предпочли остаться, до конца уповая на собственные силы. Хотя они попросту не хотели расставаться с последними крупицами власти и становиться никем в огромной людской массе запертой в колоссальных Убежищах.
Да… это было удивительное и очень противоречивое время. Многим нравилась эта короткая эпоха – кровавая, закатная, но предоставляющая так много шансов для возвышения…
Гаджеты все еще оставались. Как и современная боевая шагоходная техника. А локальные войны становились все ожесточеннее – ведь ресурсов становилось меньше с каждым годом. И в каждом таком бою погибали гражданские – военные правила и кодексы исчезли, на смерть обычных жителей мало кто обращал внимание. На поля боев вернулись давным-давно запрещенные боевые газы, разрывные пули, грязные бомбы… Самопровозглашенные правители яростно дрались за каждый кусок еще стоящей что-то территории. Границы переписывались каждый день. А Закат становился все багряней и тусклее… Убежища продолжали глотать людей, но уже в куда меньшем темпе.
В один момент показалось, что вроде как все начало налаживаться. И планета вроде бы затихла. Но обрадовались рано – последние пять лет оказались самыми ужасными. По миру ударил шквал эпидемий. На каждом континенте вспыхнули очаги быстро распространяющейся заразы. И никто не знал что за болезни их поразили. От некоторых болезней люди задыхались, от некоторых умирали в лужах собственного кровавого поноса, еще парочка хворей покрывала все тело черными струпьями, а последняя, особенно пакостная, вообще не имела внешних проявлений, если не считать за таковую взбесившуюся нервную систему, порождающую настолько сильные фантомные боли в конечностях, что воющие страдальцы сами отрубали себе руку или ногу в безуспешной попытке избавиться от мучений.
Да… болезни окончательно проредили еще плотные ряды оставшейся популяции. Хоронить было некому. Сотни тысяч трупов гнили в городах и на забитых машинами магистралях. Люди вперемешку с обезьянами – по последним ударила своя волна загадочных заболеваний, поразив лишь некоторые виды. Одновременно с этим по планете поползли пугающие слухи – во многих почти пустых местах вдруг начали появляться удивительные дикие звери. До странности умные, хитрые и сильные звери не оставляли шансов обычному человеку, по слухам, убивая его милосердно быстро и, не трогая труп, тут же двигаясь дальше – к следующей жертве. Звери способные принять ребрами два выстрела картечи в упор и даже не замедлиться. Звери способные прыгнуть на высоту до десяти метров, стащить со стены визжащего человека и, прикрывшись его телом от пуль, отступить…
Насколько эта информация правдива Ссака не знала – как раз в дни, когда города были заваленными дохлыми людьми и обезьянами, когда устоялись слухи про слишком умных и сильных зверей, она поймала сообщение Атолла и сделал свой выбор, направившись к ВестПик по пустынному хайвею. Между ног ревел мощный байк, из динамиков раздавалось веселое кантри, над головой разгорался закат, а во рту еще горело от кукурузного самогона – это последнее ее воспоминание.
- Это было классное время – произнесла Ссака и одним глотком допила свой уже пятый коктейль – Реально классное время. Я бы вернулась в те времена… хотя может и нынешние не хуже? А, каппи? Есть с кем подраться?
Поняв, что я задумчиво молчу, переваривая услышанное, голос подал Хорхе:
- Дивинусы – слишком умные и сильные звери. С броней под кожей! Боевые шагоходы… а пилоты в них – разумная слизь, что взрывается сама собой! Как тебе?
- Звучит неплохо – признала Ссака и, зевнув, встала – Пора вымыть задницу. А затем поспать. Какие планы на завтра, лид?
- Ранний подъем – ответил я – А затем выступаем. Курс – руины Рио Рохо. А сейчас всем спать, гоблины. Подъем через пять часов.
Возражений и обсуждений не последовало. Каппа и Хорхе просто завалились на свои одеяла и затихли под москитными сетками. Я продолжал сидеть в своем прозрачном сетчатом шатре, глядя на ровный огонек тусклой спиртовой лампы и пытался вспомнить хоть что-то. Через пять минут, когда на свое одеяло упала хромающая на обе ноги наемница, я повернулся к мерцающим экранам, дождался, когда в мою сторону глянет один из седеющих уже гоблинов и поманил его пальцем.
Я сам спать не собирался – слишком многое еще надо успеть узнать.
Когда усталый, но перевозбужденный увиденным и подпрыгивающий как юнец гоблин опасливо приблизился, я задал пару вопросов, убедился, что ответы меня устраивают и, выложив перед собой пару стопок песо и десяток патронов, велел притащить все необходимое.
Картонка, лист пластика, нож, уголь, огрызок карандаша и стенка разломанного деревянного ящика меня устроили. На бумаге проще и она имелась, но мне хотелось большего масштаба. Гоблин посверкивал глазенками на приготовленные дары, к нему потихоньку подтянулось два собрата и все они, торопливо выплевывая слова, тыкали грязными пальцами в стенку ящика, а я добавлял новые ориентиры. Когда сведения этих троих – проверенные сведения, что я получил после их небольшого ожесточенного спора, перешедшего в позорную бабскую драку с тасканием за волосы и укусами – я выдал им плату и отпустил. Их место занял высокий черноволосый парень со шрамированной мускулистой грудью, одним яростно сверкающим глазом и исковерканным раздутым левым ухом. Он парой слов доказал, что знает о чем говорит и на растущую карту добавилось еще несколько элементов раскинувшейся за ВестПик местности. В финале, получив свои песо, парень представился Гонсалесом и предложил поработать на нас проводником, если нас интересует местность откуда он родом. Узнав, что я отправляюсь через несколько часов, он задумчиво поморгал единственным глазом, почесал ухо и развел руками – а почему нет? Но сначала он прямо сейчас выполнит уже появившееся основное задание, может даже прихватит дополнительное, чтобы не терять бонусное меню «Досуг» и отправится с нами.
Гонсалеса сменил третий забавный персонаж – не могущая унять сухой лающий кашель старуха, чье лицо перекашивала частая судорога, руки тряслись, голова моталась, а спина и шея выгнулись так, что ее трясущаяся голова болталась на уровне груди. Рваное пончо на голое тело, что особо ничего не прикрывало, не добавляло ей обаяния, а каменной крепости черные пятки с толстыми наростами вызывали невольное уважение – на таких хоть по раскаленному металлу. Поминутно облизывая покрытые серой пеной губы, морща нос, она уверенно заявила, что еще недавно была первой красавицей этих земель и что она, в отличие от нас «подкидышей», здесь родилась – в семье великого речного вождя Каскада Рухьенте. Ее же зовут Кастилла Рухьенте. Она знает Рохо Рио вдоль и поперек! И да, она уже знает, что меня интересует эта река – услышала от тех седеющих уродцев, настолько тупых, что даже сопли собственных пене утереть не могут! Старуха чуть ли не потребовала взять ее с собой, добавив, что ей ничего не надо платить, а назад ее везти не придется. На мой почти безразличный вопрос «почему?», она с таким же равнодушием ответила, что недавно ей явился вещий сон. В этом сне так и было сказано – сюда явятся сильные чужаки, что захотят позднее отправиться к доброй большой реке. И что это ее шанс вернуться домой – чтобы насладиться последний раз красотами родных мест и… умереть. Время пришло. Она это чует так же ясно как влажную теплоту стекающей по ногам мочи. Глянув на ее мокрые ноги, я кивнул. Хорошо. Но поедет на крыше. Старуху такой расклад устроил полностью и еще один проводник, воняя стариковской мочой, мотая головой и выбрызгивая из себя слюну и кашель, уплелась к мерцающим экранам.
Убедившись, что больше нет желающих добавить пару ориентиров на примитивную карту, я пододвинул спиртовую лампу поближе, зажег пару новых восковых свечей, доставленных кухаркой вместе с кофе и, прихлебывая бодрящую и еще теплую жидкость, вгляделся в каракули.
Дерьмо…
Я ожидал подляны и ничуть не удивился, когда по неумелым зигзагам и размашистым линиям аборигенов понял, что манящие меня руины на берегу Рио Рохо с трех сторон окружены Садами Дьявола. Эти сады тянулись почти на триста километров вдоль реки, медленно расширяясь в сторону ВестПик, но до их встречи еще было очень далеко. Руины находились на самом краю окруживших их Садов.
Сука…
Снова сады!
Друиды, Высшие, Аммнушиты – все эти дерьмоеды обитали в подобных вот Садах, Заповедниках и Благословенных Землях.
Может и к лучшему – я насторожен вдвойне. Слово «Сад» меня пугает куда больше, чем слово «Дьявол».
Руины на краю окруживших их Садов…
Чтобы не пилить через неизвестные территории, куда проще чуть сменить маршрут, вот ту, вдоль кое-как отмеченного песчаного языка, что порос не так густо, продраться к пересохшему в этом время года руслу ручья и по нему добраться до самой Рио Рохо. Там придется искать плавсредство. Меня устроит обычный плот, что способен выдержать вес внедорожника. Рубить толстенные деревья мне в упор не улыбается – уверен, что любая даже небольшая вырубка привлечет внимание не дронов, так дивинусов или наоборот. А они в свою очередь оповестят систему, что обрадованно направит по наши жопы все имеющиеся у нее поблизости ресурсы. Мне понадобятся пустые пластиковые бочки, мотки крепкой веревки, пяток сухих бревен, кое-что можно без лишнего шума отыскать и в джунглях. Опустошенный прицеп поможет все перевезти, хотя сам по себе добавит трудностей.
Что еще?
Наблюдение чужой системы… этого не избежать.
Нас в любом случае обнаружат почти мгновенно. И начнут «передавать» по цепочке от одного наблюдателя к другому. Система будет в курсе моих передвижений. Невозможно что-то скрыть от того, кто владеет джунглями, в которых ты живешь. Конечно, тут есть «сумрачные пятна, но где они находятся я не знал, к тому, постоянных сумрачных зон тут точно нет – дроны тут летают часто, а в сумраке джунглей бродят дивинусы.
Чего мне точно не хотелось – напороться на действующую полусферу наблюдения смиксованную с крупнокалиберной оружейной точкой. Но благодаря рассказам туземцев я знал, что таковых тут немного и находятся они в стороне от выбранного мной маршрута.
Пробиваться сквозь даже не слишком плотные джунгли та еще морока. Значит, мне потребуются не только проводники, но и пара крепких гоблинов, способных долго махать мачете и оттаскивать бревна. Кое-где мы с Каппой поможем экзами, но мобильную броню надо использовать как можно реже.
Встряхнув гудящей головой, я понял, что отгонять сон уже не получается. Измотанный организм яростно требовал бессознанки – и получил ее. Завалившись на бок там же где сидел, я прикрыл веки и заснул, успев еще приказать себе проснуться через два часа.
Нам еще устанавливать камеры наблюдения вокруг почти откопанного и очищенного барака. Запирать двери, договариваться с Управляющей, что она присмотрит за нашим барахлом и отдельной территорией. Местным гоблинам, что так нас опасались, я не доверял. Трусливые крысы самые жадные… А Управляющая присмотрит. И заодно отгонит не только жадные, но и просто любопытные носы кладбищенских.
Мокса Куидди слишком долго не подает о себе знать. И вряд ли ее пассивность можно отнести только к вежливому ожиданию, когда я сам начну диалог. Она не из тех, кто покорно подмахивает.
Ладно… Рано или поздно она себя проявит и по ее первому действию многое станет ясно.
Поймав себя на легкой раздраженности – я трачу слишком много времени на размышления о смотрительнице кладбища – задумался, не пора ли обрубить голову могильной гадюке? Шлепнуть дырявую, прикончить ее верных псов. На все уйдет минут десять. А потом лечь и спокойно заснуть под звуки истошных причитаний кладбищенских обитателей.
Подожду… подожду еще совсем немного. Я сейчас в таком состоянии, что даже бездействие и нейтральность вызывают злость.
В моей голове взорвалась яростная вспышка, окрасившая внутренности черепа багровым закатом, что колючей губкой стер все мысли и погрузил меня в темноту…
Мокса Дырявая появилась в самый последний момент – мы уже перевалили пролом в стене и медленно двигались по очищенной от растительности полосе, постепенно набирая скорость. Не считай проводников, с нами отправилось десять крепких гоблинов, что соблазнились возможностью подзаработать – каждому был сразу же выдан гладкоствол, пятнадцать патронов с картечью, наточенный тесак и по две банки консервов. Эта щедрая акция истощила моим запасы «подарков», но я не переживал – я всегда найду себе еще. Не найду – отберу. Мы встали на курс и тут Моксу спустили со стены на веревках – она буквально сбежала по вертикальной плоскости, привязанная за пояс двумя концами.
- Буэно суэрте, коменданте. Мы с беспокойством будем ждать твоего возвращения. И с надеждой – улыбнулась хранительница кладбища – Бон виахе!
Очнувшись от дремы, что снова свалила меня, я, лежа на своем экзе, медленно и задумчиво кивнул, не сказав ни слова. Она, еще раз улыбнувшись, подпрыгнула и ее утащило вверх, вернув на территорию ВестПик.
- Пауки – с зевком пробормотал я, снова откидывая голову на пахнущую пылью и травами старую куртку, что служила мне подушка – В каждой бабе живет паучиха. Старая хитрая паучиха с чуйкой…
- Командир? – чуть удивленно глянул на меня Каппа.
- Она почуяла – пояснил я и прикрыл глаза.
- Почуяла что?
- Не приди она до нашего отбытия – я бы грохнул ее. Для спокойствия… Она этого знать не могла. Я не говорил, не показывал. Но она почуяла. И пришла. Дала понять, что приняла нас чужаков и ждет нашего возвращения… Паучиха.
- Разве каждая баба такая?
После короткой паузы я покачал головой:
- Не… такими, наверное, только настоящие бабы бывают, Каппа. И именно таких баб судьба жестоко дырявит из всех стволов.
- Может поэтому у них такая чуйка? Страх открывает глаза…
- Не будите меня пару часов.
- Принято, лид. Я обеспечу ударный темп…
Глава 7
Глава седьмая.
Он, бродя по чужому рабочему кабинету как по своему собственному, походил на хищную кошку, что металась по дорогим коврам, загибая их углы тяжелыми рабочими ботинками, что никак не вязалась с элегантным, но уже вышедшем из моды кремовым деловым костюмом:
- Все миллиарды можно было бы с легкостью разместить на одном из материков! Да… пусть без особого комфорта, но это освободило бы планету от человеческого ига! Добровольный уход в резервацию – осознанный выбор истинно разумных и трепетно относящихся к своей колыбели людей! В резервацию бессрочную! Да! Резервация продлится до тех пор, пока планета не исцелит свои глубокие раны полностью! Пока не восстановится все многообразие жизни! А там, где действиями жадных и слепых людей произошло полное истребление одного из ярусов пищевой цепочки, должна помочь наука – мы должны будем интегрировать туда новый подходящий вид, что займет нишу предшественника и начнет пожирать низших, давая при этом пожрать себя высшим.
- Вы осознаете, что говорите? – спросил не скрывающий изумления седовласый старик, чье тело было слишком мало для придвинутого к старинному рабочему столу кресла с высокой спинкой. За его спиной вздымалась стеклянная стена с водопадом – центральная его часть была выключена и за прозрачным стеклом было видны плывущие черные тучи. Летающий остров снизился, опустив своего высокородного владельца ближе к грешной земле – специально для этого разговора.
На меня, сидящего на обычном стуле у стены, упирающегося затылком в золоченную раму темной от прошедших веков картину, внимания никто не обращал. Я был не против.
- Я?! Осознаю ли я?! – остановившись, переспросил мужчина в светлом костюме – Я?!
- Да! Вы! – уже раздраженно рыкнул старик, не привыкший, чтобы с ним разговаривали подобным тоном – Вы! Осознаете?! Собрать миллиарды людей и запихнуть на один из материков?
- Да! Например – Австралия! Само собой, я говорю о самой бесплодной и наиболее пострадавшей части материка. Воздвигнуть там один мегаполис, что будет уходить в небеса и глубоко под землю. Расселить там человечество, предварительно лишив его возможности произведения потомства. И через пару веков мы не узнаем исцеленный мир!
- Спрошу еще раз – вы осознаете, что говорите?! Большего бреда я в жизни не слышал – а я слышал и видел многое!
- Я-то осознаю!
- От кого-кого, но от вас такого не ожидал – всегда был уверен, что вы жесткий специалист, чьи умения впору сравнить с умениями гения-хирурга. И тут такое… Утопия? Антиутопия? Да тут пахнет сумасшествием!
- Планета погибает! Прямо на наших глазах! Так что – я четко осознаю свои действия и цели!
- Уверены?! До меня доходят самые разные и порой страшные известия! – старик выпрямился, упер костяшки кулаков в полированную столешницу – Говорят, вы возомнили себя богом! Говорят, что уже исчезло население пяти вполне благополучных островов, чьими стараниями кормились не только они сами, но и окрестные плавучие селения. Говорят, что на тех островах вдруг появилась удивительная по мощи АЗАС, что не позволяет никому приблизиться к берегам этих опустевших островов! И я проверил – да! Сведения верны! Данные со спутников и дронов показали, что на островах не осталось ни одного человека, а все долговечные постройки вроде каменных школ и больницы разрушены до основания! Я сам лично видел на фото мертвых людей, обглоданных животными! Они лежали на порогах собственных домов! А их с таким трудом возделанные поля быстро зарастают сорной травой и уже никого не спасут своим урожаем! Свиньи бродят по посевам! Крысы глодают мертвечину! И над всеми этим кошмаром автоматические турели поводят стволами в ожидании очередной жертвы! Поистине страшные известия! И у меня есть доказательства вашего причастия!
- Страшные известия? – собеседник не пытался скрыть звучащей в его голосе издевки – Пошел ты нахер!
- Что… ч-что вы себе позволяете?! Вы… Ты! Как ты смеешь?!
- Ты попытался это скрыть, тварь! Ты тщательно замел следы! – шагнув к письменному столу, мужчина в светлом упер кулаки в ту же столешницу, но с другой стороны – Ты сделал все, чтобы тебя – сенатора и благочестивого верующего, радетеля природы, честного бизнесмена, благотворителя – не заподозрили в причастности к уничтожению целого куска еще живых и вполне здоровых джунглей! Подставные фирмы, цепочка банковских переводов, несколько устраненных ключевых фигур, что знали слишком много – и ты успешно выбил под свой проект огромный кусок территории на землях Юкатана, оставшись при этом чистеньким! Ты выстроил там очередную свою сраную гига-фабрику, что быстро начала клепать товар на любой вкус! И в тот раз тебе было плевать, что исчезло целое племя тамошних аборигенов, что уперто жили по заветам предков и охраняли свои джунгли от таких как ты! Это племя было похоронено под фундаментами новых цехов! На их останках ты теперь производишь электронику, бытовую химию, средства контрацепции и прочую херню, что каждую секунду покупается и делает тебя все богаче. И тебе плевать, что полуостров медленно уходит под океан, тебе насрать на исчезновение затопляемых мангровых лесов, хотя каждое из этих деревьев впятеро ценнее твоей гребаной седой шкуры!
- Да как ты смеешь! Ложь! Я не имею ни малейшего отношения к фабрике на Юка…
- ВестПик – улыбнулся я из своего кресла – Фабрика ВестПик.
- Он – мужчина в светлом посмотрел в мою сторону- Он тот, кто выполнил эту тяжелую двойную задачу. Он сумел спасти остатки сбежавшего в джунгли племени, сохранил этот этнос, что теперь проходит у нас под номером шесть. И он же спас тех, по чьи головы ты послал своих киллеров. Я говорю о техническом советнике Канэко и ее помощнике Танака, я говорю о заместителе министра Эксудеро и о той талантливой шлюхе Фриде Лопес – все они живы. А вот твои киллеры - нет. Они кормят рыб. Затем я велел накопать еще больше грязи. Много больше грязи на тебя! Столько грязи, чтобы один единственный мой удар сразу бы похоронил тебя! Еще одна такая же фабрика в другом полушарии, устранение свидетелей… ты по уши в крови! И я крепко держу тебя за твою седую вялую мошонку! Я уже сам собирался явиться сюда и поговорить с тобой, гребаный ты сенатор… и тут пришло уведомление, что ты желаешь меня видеть. Ну? Вот я здесь. И да – это я переселил всех с островов. По моему приказу были уничтожены те, кого я не счел… достойными спасения. Они были гнидами вроде тебя. Гнидами плюющими на все кроме денег и увеличения собственной власти. И что? Что ты сделаешь? Как ты поступишь с собранным на меня компроматом, холеный ты ублюдок? М?
- Я…
- Давай одновременно? Ты отправишь на новостные каналы инфу про меня. А я выложу все, что знаю про тебя. И да начнутся игры на выживание – кого сожрут первым. Лично я готов потерять все и сдохнуть. Мне плевать. А ты? Ты готов, ублюдок? Шагнем вместе в ад? Ну давай!
Старик ответил не сразу. Сначала он медленно убрал руки со стола, затем подал задницу назад и обессиленно плюхнулся в кресло, где и затих, исподлобья глядя на собеседника.
- Ну? Кстати – вот доказательства – на старинный стол упала допотопная флешка в поцарапанном оранжевом корпусе – Там записанное на видео интервью с теми, кого ты приговорил к смерти. А чтобы ты вдруг не подумал, что это подделка – я хоть сейчас скатаюсь с тобой в укрытие, где я держу этих говорливых и очень благодарных мне людей. Так что, сенатор? Начинаем войну?
- К-хм…
- М?
- Как мы можем… закрыть этот внезапный конфликт к обоюдному согласию? Всегда есть варианты…
- Варианты? Легко. У тебя по гига-предприятию в северном и южном полушарии. В каждом из них я хочу по цеху. От тебя предоставление всех ресурсов, обеспечение защиты внешнего периметра и полное невмешательство в дела Атолла. С тебя же полное прикрытие всех моих дел, сенатор. Отныне мы союзники. Я утону – и ты сдохнешь тоже. Я упаду – рухнет и вся твоя империя. Обязательно посмотри все записи и документы на флешке – мы уже несколько нет собирали на тебя компромат, а на днях я получил подарок от одного из доброжелателей, что дополнил твое досье уже старой, но проверенной и убойной инфой о твоих сексуальных фантазиях… Одурманенные обезьянки с имплантированными женскими грудями? Ты серьезно?
Обмякнув, старик хватал ртом воздух, медленно закатывая глаза.
Поднявшись с кресла, я спокойно произнес:
- Сейчас влетят медики.
- Мы здесь закончили. Что дальше по плану?
- Западный Шпицберген. Поселок Пирамида. Надо повлиять на его владельца… сурвер Николаев.
- Они все еще ведут строительство в той шахте?
- Да. И накрывает поселок куполом, что был разработан для проекта колонизации Марса. Денег у него хватает – и упертости тоже.
- Западный Шпицберген… Не успеваю… сам справишься?
- Конечно – я растянул губы в медленной уверенной усмешке.
- Николаев старик действительно упрямый… и верит в Север.
- Я смогу… переубедить его. Он продаст остров.
- Полагаюсь на тебя.
- Ага…
- А если не получится…
- Получится…
***
Вздрогнув, я с трудом разлепил глаза и протяжно зевнул. В голове медленно таяли, исчезая почти полностью, проявившиеся воспоминания. Что-то запомнил. Что-то не удалось удержать в голове. Надо напрячь башку и заставить мозг впитать хоть что-то…
Юкатан. ВестПик. Атолл. Аренда – фальшивка. С испуганной отрыжкой из всех дырок отдали бесплатно. Откупились… Светлый костюм. Летящий над облачным слоем роскошный кабинет – парящий остров. Так высоко жили лишь настоящие небожители, которые срали на мир внизу сразу во всех смыслах – включая и буквальный. И срали с удовольствием…
Что еще?
Что случилось в Пирамиде? Почему меня продрала дрожь озноба при одном лишь упоминании Западного Шпицбергена, а при упоминании поселка Пирамида резко отдало болью в давно зажившей пояснице?
Дерьмо…
Давай, гоблин! Выдави еще хоть что-то из заблокированного пласта воспоминаний! Что случилось в…
- Лид! Проснулись! – обрадованный голос Хорхе выдернул меня из борьбы с собственным мозгом и невольно заставил открыть глаза. Мрачно взглянув на сидящего за рулем гоблина, я зло прохрипел:
- Что?
Заодно огляделся и убедился, что мы двигаемся со скоростью хромого гоблина. В трех шагах от капота усердно трудилась неровная шеренга взмахивающих тесаками гоблинов, рубящих сплетения лиан, обрубающих толстые ветви, отшвыривающих сгнившие стволы. Всего пятеро рубщиков. Еще двое виднеются метрах в пяти там же – впереди. Просто шагают. Если это и разведка, то направленная на поиск правильного курса для тяжелого внедорожника, что к тому же тащит за собой нагруженный строительными материалами прицеп. Выглянув в окно, убедился еще кое в чем – нос меня не подвел, и я верно угадал, что прямо надо мной умостилась старуха, от которой перло запахом никогда немытого тела и нестиранной одежды.
- Свали на прицеп, вонючая – коротко велел я.
Не рискнув со мной спорить, но позволив себе невнятное ворчание, старуха сползла с крыши, достаточно уверенно приземлилась на черные пятки и поволоклась к прицепу, продолжая ворчать и надрывно кашлять. Голова моталась, руки чертили странные узоры в воздухе – казалось, что старая вонючая бруха проклинает нас.
Остальные взятые с собой гоблины шагали по сторонам от машины, отдыхая, на ходу перекусывая и явно ожидая продолжения какого-то пропущенного мной разговора. Покосившись на дрыхнувшую на переднем пассажирском кресле Ссаку, я глянул на угнездившегося сбоку от меня Каппу.
Вроде все… Камино остался в ВестПик. Бдит у барака – как дополнение к бдящей же системе. Изначально я хотел взять паренька с нами, но глянул на его руку и… велел пить лекарства, при этом завязать с пэйнкиллерами, больше спать, пить и жрать. Ну и выполнять наши основные задания – по возможности. Хотя Управляющая, поразмыслив, признала, что всего за пару дней ее новые мерсенарио сделали больше чем все жители ВестПик за последние месяцы. Признав это, она призвала нас к осторожности и не забыла напомнить, что всегда рада новым камерам наблюдения, датчикам, проводам, экранам и прочей столь важной для нее технической периферией. Я молча кивнул, не став сейчас упоминать, что если и притащу что-то, то точно не в подарок – пусть повышается внутренний статус и дает доступ к новой информации.
- Что? – повторил я, поняв, что Хорхе испугался моего злобного тона и тему продолжать не хочет – Начал – заканчивай, гоблин!
- Воды? Мескаля?
- Компота.
Каппа тут же открыл здоровенный стальной термос, который мы получили в обмен на кучу старой одежды и налил мне большую кружку компота. Выпив все до капли, я снова протянул кружку, получил новую дозу и на полминуты затих, прислушиваясь к ощущениям – на этот раз к ощущениям тела, а к не своим мыслям.
Тело… гудело, шипело… все это мне лишь казалось, но я всегда относился к своему организму как к механизму. Поэтому мысленно всегда добавлял к тем или иным ощущениям звуки и цвет. Руки красные и гудят. Бицепсы клинит то и дело подступающей судорогой – последствие недавной тренировки. То же самое с бедренными мышцами, а грудные и трицепсы держатся. Побаливает пресс… Надо выпить больше воды, заглотнуть минералов, сожрать пару лепешек и мяса. И, судя по ощущениям кишечника, впредь вяленое мясо надо варить и варить долго. Дерьмово его здесь консервируют – соли жалеют. То-то мне в прошлый раз почудилось, что когда я жевал плеть вяленного мяса на зубах пару раз что-то щелкнуло между зубами, а по языку разлилась мягкая сладость. Личинок жрать не проблема – тоже белок – но через каждый километр пути орошать землю бурым спреем желания никакого.
В целом все как всегда. Хотя что-то чудится в пояснице…
- Женщины – ожил наконец Хорхе и покосился на сидящую рядом с ним наемницу – Спит? Хорошо. А то тема такая, что будто за спиной всех баб мира им же кости перемываем…
- Она не спит – буркнул я – И? Женщины?
- Да! Но не просто женщины, лид – сиськи там, соски и волосы роскошные… нет. Вот… сильные женщины. Настоящие. Это ка? Вот ты лид недавно про настоящих баб говорил… а как понять? По размеру бицухи? Вот у Балэни тело – мощь! Завидую. Еще пару баб… э-э-э… пару женщин знаю – одна лидером группы работает в мостосносительной бригаде, так у нее все по струнке ходят, а как она молотом машет тяжеленным…
- Ты несешь какую-то хрень – поморщился я – В чем вопрос, боец?
- Настоящая баба или нет – как понять? По телу судить? По взгляду гордому? По словам злобным? Скажет – как по яйцам пнет. Так? Я вот до встречи с тобой думал, что в людях и женщинах разбираюсь, лид, но…
- В людях и женщинах? – столь же хрипло, как и я недавно произнесла Ссака – Повтори-ка…
- Да нет! – заторопился Хорхе – Я к женщинам ровно отношусь! Оговорился просто. Я с уважением!
- Не Рэк – заметил Каппа.
Я лишь хмыкнул. Будь тут Рэк – он бы уже разинул пасть и многое бы высказал о бабах.
Чуть подумав, я почесал зудящую от укуса какой-то твари щеку и сказал:
- Внешность, голос, слова, взгляд – все это херня. Они ничего не говорят. А если говорят – лгут. Настоящие бабы держат свой нрав, умения, возможности и мысли при себе. Но удержать все это под замком трудно – знающий все равно почует и поймет. А иногда удержать настоящее «я» просто невозможно – настолько оно сильно. Хотя таких мало – и среди мужиков редкость.
- Ага…
- Ощущения. Впечатление. Они складываются из опыта. Но…
- Но? – Хорхе на миг обернулся и снова вернулся к созерцанию потных смуглых спин рубщиков лиан – Но?
- Но хрен ты научишься верно оценивать суть бабы, если видишь в ней только бабу – проворчал я и снова приник к кружке с кислящим компотом.
- Не совсем понял, сеньор…
- Сам догадайся – зевнул я.
- Мужики все равно пожестче! Такие зверства как мы бабам не вытворить! – вдруг подал голос накачанный гоблин в коротких шортах и высоких сапогах с сетчатыми голенищами – Мы звери! Мужики!
- Бабы не настолько жестокие? – не выдержав, я рассмеялся – Дебил. Встретиться бы тебе с одной девкой, что я знал в прошлом.
- Опасна?
- Да – кивнул я, отвечая на вопрос Каппы – Опасна. Жестока. Безумна. И ненавидит мужиков – всех без исключения. Хотя у нее были причины.
- Расскажи, лид.
- Легко – еще раз зевнул я – Имени ее не помню. Вообще многого не помню. Но в голове засело, что она настолько меня… удивила, что я задал о ней пару вопросов. Так что знаю, что она была с Азии. И лет так до семнадцати была обычной сельской девчонкой. Потом ее сосватали. И она радостно рванула к подруге, крепко сжимая в кулачке катушку ниток и щипчики.
- Катушку ниток и щипчики? – в изумлении повторил накачанный гоблин – Ха! И что? Ой… простите, команданте…
Никак не отреагировав, я продолжил:
- По правилам ее народа девушки до замужества с косметикой и прочим не баловались. Не удаляли волосы в местах, где их быть не должно, не щипали брови, не красили волосы, не подводили глаза и губы. Как сосватали и назначена дата свадьбы – за три дня до нее невеста приводит себя в полный порядок. Чтобы показать товар лицом… ну и будущего мужа порадовать – на, гляди, какой цветок тебе достается.
- Цветущий хрупкий цветок – кивнул Каппа – Красота мимолетна. Отцветут и опадут лепестки. Хирург ответит на звонок…
Пока разинувшие рты гоблины пялились на мечника – включая Хорхе – я налил себе еще компота и продолжил:
- Короче она привела себя в порядок. И вприпрыжку рванула домой. Там всего метров пятьсот. Ей не повезло – два рода уже давно срались из-за пахотных земель, что еще могли рожать хлопок. И ей навстречу попался десяток молодых придурков того другого рода. Они втихаря от старших бухнули и весело слонялись в потемках. И тут навстречу красотка…
- Они изнасиловали – понял Каппа.
- А затем убили – кивнул я – Затем поняли, что натворили и начали грубо заметать следы. И бросили в сухой канал, не забыв засыпать глиной и песком. Но юные неумелые и трусливые ушлепки не добили ее и этим совершили стра-а-ашную для себя ошибку. Она выжила. Выползла. Вернулась домой. Ходячий труп с переломами, ранами, ушибами внутренних органов, с кровью льющей по бедрам. Ее встретили… хреново. По их меркам она уже была конченой. Да, род за нее отомстил, ее не выгнал, но, само собой, о свадьбе и речи больше не было – жених отпрыгнул как от тарантула. Кому нужна порченная оттраханная хором девка?
- Ну да – кивнул тот же говорливый гоблин.
- Она стала изгоем. И… к ней перестали приближаться – усмехнулся я – Я не про их боязнь «испачкаться». Они просто боялись. Дико боялись этой невысокой тощей девчонки, что весила не больше сорока килограмм. Странной девчонки, что жила в дальнем флигеле и сутками глядела на огонек керосиновой лампы, медленно крутя в пальцах катушку черных ниток и щипчики. Она свихнулась.
- Еще бы! – это уже был Хорхе.
- К моменту, когда я увидел ее в деле, ей было под тридцать. И последние десять лет она работала на один из крупнейших синдикатов. Догадайтесь кем…
Выждав пару секунд и поняв, что никто не спешит выдавать догадки, я ответил сам:
- Пыточных дел мастер. Именно мастер. Хотя из всех орудий она использовала лишь щипчики и нитку. Умелого мастера очень любили использовать на тех, кого надо было уговорить или сломать морально, но без использования химии или уродующих пыток. Клиента намертво закрепляли на кушетке, а затем появлялась она. Не задав ни единого вопроса, она склонялась над обездвиженным клиентом и… начинала приводить ему брови в порядок. Она молча выщипывала волосок за волоском, делала паузу, оглядывала, иногда бралась за нитку, зажимая один из концов в плотно сжатых не подкрашенных губах. Снова пауза. В дело опять идут щипчики. И очень скоро прикованный к кушетке клиент – неважно юнец или мускулистый мужик, ученый или наемник-боец – начинал истошно орать, выть, скулить, ссаться и сраться под себя, с визгом обещать, что все расскажут или сделают как надо. Только не надо больше делать ему красивые брови! Не надо сук-а-а! Не надо! А она, не слушая, молча продолжала. Доведя дело до конца, она вставала и молча уходила. А на кушетке оставался потерявший сознание и обосравшийся клиент с идеальными бровями. Прямо сука идеальными – она всегда угадывала какой стиль для него лучше. И делала как надо. Когда клиент приходил в себя, он, даже видя, что ее уже нет, никогда не кобенился и не сопротивлялся. Нет. Наоборот – очень вежливо и тихо он спрашивал, что ему надо сделать, чтобы больше никогда не увидеть рядом с собой этой тощей и почти невесомой девки с щипчиками…
- Я впечатлен – ожил Каппа, поняв, что моя история закончена.
- Охрене-е-еть – выдохнул накачанный гоблин – Что у нее за щипчики такие были, коменданте? Особый металл? Зубцы? Или она им кожу лба до кости пробивала?
- Ты нихрена не понял – подытожил я и потянулся за свертком с едой – Валите рубить лианы, гоблины.
- Но…
Поймав мой взгляд, гоблин подавился следующими словами и поспешил вперед, уводя за собой остальных.
- Сломанные женщины – страшные женщины – повторил свой кивок Каппа, открывая дверь машины.
- Ты тоже нихрена не понял – проворчал я – Не все так просто. Ты решил, что мол ее изнасиловали – и она стала мстить всем мужикам на белом свете? Типа в душе ее расцвел душный цветок черной мести и своей вонью не давал ей покоя? Нет! Она свои фокусы проделывала и с бабами. И даже с теми из них, кто тоже в прошлом был жертвой изнасилования. Ей было плевать на их предысторию. И делала она это не за деньги – всегда брала меньше предлагаемого, жила в убогой крохотной квартирке, питалась консервированным дерьмом, носила дешевую одежду и все свободное время не отлипала от сериалов про ловлю маньяков очередной полицейской бригадой. Я наблюдал за ней – в то время я вроде как подыскивал целую команду узкоспециализированных профи. И оказалось, что она нихера не профи – просто эта тощая бесцветная баба каким-то образом умела внушить своим жертвам особый страх. Сама не понимая как у нее это получалось. Она ничего не хотела от жизни – ее устраивал даже крохотный размер ее допотопного телевизора. А жопу она мыла самым дешевым хозяйственным мылом, его же использовала вместо шампуня – и тоже не жаловалась. Ей на все было плевать. Даже на собственную жизнь. Так что мне она не подошла – невозможно контролировать того, кто ничего не хочет, ничем не дорожит и никого не боится. Да и сдохла она вскоре. Кончила херово – по пути домой ее изнасиловали обдолбанные подростки, затем издевались пару часов, пытаясь заживо освежевать, выжгли окурки глаза, натолкали песка и собачьего дерьма во все щели, облили какой-то едкой хренью, только затем добив. За нее никто не мстил. Изуродованное тело зашвырнули в будущий грибной корм и дело было закрыто.
- Тогда почему ты вспомнил о ней, лид? Она ведь тебя не впечатлила…
- Чтобы до вас дошло - не важен внешний вид, не важна физическая сила. Той бабе хватало малого, чтобы заставить обосраться от страха почти любого мужика. А некоторые, даже нарастив под полцентнера мышц, не впечатлят собой даже крысу. Почему я вспомнил именно про нее? Да потому что я так и не понял, чем она сука на них так действует… не раскрыл ее секрета.
- А окажись ты привязанным к тому столу, а она склонись над тобой с щипчиками…
- Я бы не сломался – с уверенностью ответил я и в моей памяти чередой вспышек пронеслись рваные воспоминания о той странной девке с обгрызенными до мяса ногтями, девке воняющей дешевым мылом и еще более дешевой лапшой с устричным соусом – Нет… я бы не сломался.
- А… я уже утомил тебя, лид. Ты заслужил отдых…
- Говори.
- Рыжая?
- Дура мечтавшая стать волшебницей, но решившая стать насекомым? – рассмеялся я – Безумная кобылка красотка?
- Да. Джоранн.
- Обычного гоблина она напугает влегкую – проворчал я, окончательно смирившись с тем, что больше поспать мне не дадут – Гражданского. Враз обосраться заставит одной своей улыбкой. Задатки у ней есть, если не похоронит их.
- Щипчики! – проворчал с чего-то вернувшийся подкачанный гоблин – Это ж как пальцем ткнуть! Мерде! Кто это заметит?
- Пальцем ткнуть? – усмехнулся я, пододвигаясь ближе к открытому окну.
- Си, коменданте!
Выпрямив руку, я резко ткнул его пальцем.
- А-А-А-А-А-А! – закрутившись, гоблин рухнул, закрутился в зарослях, пачкая себя зеленым соком – А-А-А-А-А!
Зевнув, я выбрался из медленно едущей машины, неспешно потянулся, разминая затекшие мышцы. Сделал шаг и еще раз ткнул пальцем – уже в другое место.
- У-У-У-У-У-У-У!
Я сжал кулак, затем задумчиво выпрямил мизинец, глянул на воющего дебила.
- Но! Но, сеньор! Оу но! Оу-оу!
- В жопу твое оу. Ты урок понял?
- О да! Я понял!
- И снова – нихрена ты не понял, дебил – буркнул я и отвернулся.
Первое что увидел – остановившийся внедорожник и сползающего с него проводника, что всячески старался не смотреть в мою сторону – как и все остальные.
- Почему встали?
- Сеноте…
- Что?
- Сенот – поправился Гонсалес, опустив руки вниз и описывая им круг – Священный сенот, сеньор. Сеноте саградо!
- Колодец жертв - пробормотала слезшая с прицепа вонючая кашляющая старуха – Ох… мерде… ой, коменданте…
Я молча глянул на нее.
- Сдохни! – ткнув в меня пальцем, она торжествующе захохотала и тут же зашлась в приступе кашля. К ней шатнулся Каппа, но я остановил его жестом и коротко бросил:
- Только поможешь ей. Старухе до реки не добраться.
Внимательно оглядев содрогающуюся в кашле ведьму, мечник понял:
- Все… она умирает. Агония…
- Да – кивнул я – Шагай пока можешь, старая.
На меня вопросительно взглянул Гонсалес:
- Помочь ей?
- Мне посрать.
- Она стремится к сеноте саградо, сеньор.
- Мне посрать.
- Мудро, сеньор, мудро… Раз хочет сдохнуть красиво – пусть попросит. И я доведу ее до колодца жертв!
- Сдохни, бастардо! – вместе с темными сгустками выплюнула старуха и рухнула на землю, прохрипев оттуда – Сдохните вы все! Я умираю… а вы остаетесь… суки!
- Не обращайте на нее внимания, сеньор – заторопился Гонсален, шагая рядом – И не сердитесь на остановку – надо разведать дорогу. Совсем рядом древний город!
- Очередной мегаполис?
- Нет, коменданте! Не бетонный мусор! Нет! Тут покоится древний город наших предков майя! Пирамиды! Письмена! История! Хотите взглянуть?
- Нет.
- Это священные земли для любого, в тем есть хоть толика древней крови майа…
- Мне плевать.
- Понимаю, сеньор. Сейчас мертвые города повсюду. Но пока ищут дорогу для машины – посмотрите на сеноте саградо! Это ведь вход!
- Вход куда? – приостановился я, машинально проверяя разгрузку и проводя ладонью по прикладу висящего под рукой дробовика.
- В дом бога дождя Чака! А еще глубже – дом мертвых…
- Бред – поморщился я.
- Всего лишь умершая старая вера – вздохнул Гонсалес и взмахнул мачете, обрубая пару лиан – Вот… вот и он.
Мы оказались на краю обрыва. В шаге – пропасть. Огромная округлая яма частично заполненная зеленой водой, куда уходили змеящиеся корни. До воды метров двадцать пять. Ширина ямы под сто метров, ровные скалистые стены выглядят вытесанными, но покрыты мелкими будто выжженными язвами.
- Сеноте саграде! – благоговейно прошептал Гонсалес и беззвучно что-то зашептал, следом швырнул в далекую воду дешевую пластиковую расческу и тут же добавил – Прими мой щедрый дар, о добрый бог!
Отступив, я глянул вниз – по земле ползла содрогающаяся от уже беззвучного мелкого кашля старуха, по ее подбородку стекала густая черная кровь. Нас она уже не видела, испещренные пятнами старческие руки хватались за землю, слетевшее пончо было сброшено, и старуха ползла голой, выглядя мерзким костистым насекомым.
- Ее мечта сбылась – чуть ли не со священным ужасом выговорил проводник – Она мечтала умереть в воде. И вот она… да где! Сеноте саграде… ее еще живое тело примут святые воды… отличная смерть! Повезло!
- Прими меня вода родная… - выплюнув эти последние слова, выговорив их с мольбой, она подалась вперед и рухнула в пропасть. Ударившись о стену, перевернулась и… налетела на сучья застрявшего в куче мусора бревна. Обломанные ветки пронзили ее не насквозь – напоролись где-то на полпути на кости, и старуха повисла над бревном, не достав до воды всего-то метр. Дергаясь, она еще с полминуты силилась освободиться, а затем обмякла и затихла, обвисшими руками почти дотянувшись до воды, но так и не коснувшись ее. Бревно покачалось и высвободилось, понеся мертвое тело над зеленой безмолвной водой. Стоящие на краю сенота гоблины задумчиво пялились вниз. Кто-то швырял свои дары священному колодцу.
Я оскалил зубы в усмешке:
- Ну да… охеренно ей повезло… мечты сбываются! Ищи дорогу, гоблин.
- Да, коменданте! Бегу! – очнулся проводник и припустил вперед, спеша встретиться с разведчиками.
Глянув еще раз в наполненный водой колодец, отныне украшенный дохлой бабкой, я вернулся к внедорожнику. Дерьмо… Минус проводник. Неплохое начало вылазки… Сколько километров мы преодолели? Всего ничего? Впрочем… бабка умирала от какой-то крайне скверной болячки, что разъедала ее легкие изнутри. И либо она почувствовала, что наступили последние для нее часы на этом свете, либо ей попросту надоели эти мучения. Теперь зараза из ее пробитой сучьями груди сочится в зеленую воду священного колодца.
Усевшись рядом с экзом, провел по холодному металлу ладонью, глянул на машущих мачете рубщиков и невольно перевел взгляд в другую сторону – туда, где над всем окрестным миром насмешливо царил другой мир – гора Олимп.
Вот там я «родился». Гоблинская Окраина. Стальные темные коридоры. Там я жил без настоящего солнца, без травы, без этих просторов, от которых захватит дух у любого, там не было гремящих величественных водопадов, гигантских деревьев, вкусных ягод… Ничего этого не было. Тот, кто смел или предприимчив, всегда мог получить пару кусков сочной жареной плуксятины на обед, а к ней пластиковый кувшин загадочного компота и столько же неплохого самогона. Вот и все радости жизни. Но при этом, даже без всех сраных разносолов, тамошняя злобная система, что запросто заберет у тебя руку или ногу за неуплату, всегда починит тебя, исцелит любую болячку. Надо – заменит сбоящий орган. Даже хер другой пришьет – и может даже на пару размеров больше.
К чему это я тут мыслью по дерьму растекаюсь?
Да к тому, что нам сука срочно надо оживлять медблоки. Иначе мы все рискуем сдохнуть как та бабка. Если мы подцепим любую здешнюю тропическую гнойную болячку… хрен ее потом самостоятельно вытравишь из организма. И в этом случае не помогут тяжелые звенящие мешки песо. Деньги играют хоть какую роль там, где есть больницы и доктора, медблоки и автоматические хирурги-штопальщики. А здесь деньги не помогут. Здесь деньги не спасут.
Сверившись с картой, я недовольно поморщился, но пока сдержал гоблинский порыв и не стал никого подгонять пинками и тычками. Судя по всему, до одинокого мелкого ручья осталось всего ничего, а там двинемся чуть бодрее.
Приткнувшись спиной к экзу, я снова задремал, зная, что Каппа проследит за порядком, окрестностями и гоблинами.
Следующие шесть часов я спал, временами просыпаясь и снова погружаясь в темный и душный сон без видений. Проснувшись в очередной раз от того, что мы остановились. Не замерли на минуту в ожидании пока рубщики проложат тяжелой машине путь, а именно остановились. Выбравшись, убедился, что мы тут задержимся – суровый мечник правильно оценил состояние гоблинов и объявил привал. Машину остановили в правильном месте – на краю узкого «провала» в джунглях, образованного падением умершего дерева. Скоро джунгли затянут дыру в лиственном небе нитями лиан и ветвей, но пока ничто не мешало жаркому солнцу выпаривать влагу из земли. Хорхе торопливо разворачивал солнечные панели, рядом с монструозным стволом упавшего дерева примостились гоблины, успевшие развести костерок.
- Лид…
- Неплохо – признал я успехи мечника – Отдыхай.
- Да, лид.
- Хорхе! Пожри и брось жопу на землю. Поспи.
- Да, сеньор!
- Ты как? – повернулся я к беловолосой наемнице, скрывшей свои кудри по шлемом с поднятым забралом.
По ее лицу стекал пот, но не похоже было, что ее это как-то беспокоило. Видно, что стаскивать с себя экипировку она не собиралась, предпочитая потеть и делать мелкие глотки из бутылки с водой.
- Тело слушается плохо – буднично ответила она. Чуть подумала и ткнула себя пальцем в левое плечо – Сустав ноет. А я раньше всегда гордилась, что это плечо у меня самое здоровое…
Я зевнул и потянулся:
- Ты жертва экспериментов. Высоколобые умники годами тыкали в тебя своими щупами и вялыми членами, а затем стирали память. И так по кругу.
- Думаешь и членами тыкали?