— Послушай, Мартин, — сказала мама, едва только Мартин переступил порог. — Я распаковала твой чемодан, но капель не нашла. Может быть, ты сунул их в куртку? Это, конечно, не дело, что ты такими вещами разбрасываешься!

— Как это — не нашла? — опешил Мартин. — Они точно в чемодане! Я же сам их туда положил!

— Я все вынула, там ничего нет! — заверила его мама. — Наверное, все-таки ты их забыл в лагере. Вспомни хорошенько, когда ты видел их в последний раз!

— Я точно помню, как положил пузырек! Он никуда не мог оттуда деться! — твердо сказал Мартин.

Мартин с мамой еще раз осмотрели чемодан, проверили все карманы, обыскали все брюки, все куртки и даже достали из стиральной машины носки и все перещупали. Пузырек с каплями бесследно исчез!

К Роланду Мартин пришел мрачнее тучи. Он был совершенно раздавлен.

— С тобою не соскучишься, — сказал Роланд, заметив перемену в настроении друга. — Не знаешь, с какого боку к тебе и подступиться!

— В каком смысле? Что ты имеешь в виду? — спросил Мартин.

— Просто когда ты вернулся из лагеря, тебя было прямо не узнать! А теперь ты снова как в воду опущенный.

— Не узнать? А что я такого делал? — удивился Мартин.

— Ты приехал совершенно другим человеком. Не таким робким, как раньше. И настроение у тебя было превосходное. Ты даже к Тине лихо так подкатил. Все в классе говорят: Мартин стал другим. А сегодня — опять как раньше. Ходишь с такой физиономией, будто у тебя полетел жесткий диск и грохнулись все данные. Я понимаю, когда пропадает важная информация, а так…

Роланд любил такие сравнения. Недаром он часами после школы просиживал перед компьютером.

— А у меня и пропало, — перебил его Мартин. — Только не информация, а очень важный пузырек с очень важными каплями.

— Подумаешь, капли у него пропали! — хмыкнул Роланд. — Пошел в аптеку да купил себе новых, велика проблема!

— Возвратные капли ни в какой аптеке не купишь, — ответил Мартин.

— Возвратные капли? — удивился Роланд. — А кого возвращать-то?

— Субастика, — ответил Мартин и рассказал Роланду всю историю. О том, как Субастик явился к нему, когда Мартин по незнанию выпил капель из зеленого пузырька. О том, как Субастик исполнял его желания. И как он превратился в него, в Мартина, и как он показал лучшее время на самом крутом спуске.

Роланд внимательно слушал, недоверчиво посматривая на Мартина.

— А ты не сочиняешь? — осторожно спросил он, когда Мартин закончил свой рассказ. — Уж больно похоже на сказку. Дай честное слово, что не врешь!

— Честное слово! — ответил Мартин. — Если бы мне две недели назад рассказали такое, я бы тоже ни за что не поверил.

— Да я верю тебе, — сказал Роланд. Мы же с тобой друзья. А друзья не обманывают. Вот только я никогда ничего не слышал о субастиках. Надо бы посмотреть в Интернете, вдруг что выскочит. Мне бы такой Субастик тоже очень пригодился.

— А что бы ты пожелал, если бы к тебе пришел Субастик? — спросил Мартин.

— Я бы пожелал, чтобы он меня сделал сантиметров на десять повыше, — подумав, ответил Роланд. — Но ведь у нас нет возвратных капель. Давай рассуждать логически. Куда они могли подеваться? Вариант первый: этот Субастик их просто-напросто забрал с собой.

— Исключено, — отверг такое предположение Мартин.

— Хм… Вариант второй: капли стащил Громила, когда ходил за твоим чемоданом. Он такой…

— Нет-нет, — покачал головой Мартин. — Он чемодан не открывал, иначе я бы заметил. Он все время был в поле зрения.

— Вариант третий: ты сам забыл свои капли в лагере.

— Невозможно! — снова покачал головой Мартин. — Я точно помню, как положил их в чемодан.

— Тогда не знаю, — сказал Роланд. — Мой гений умолкает. Ладно, забудь ты про них. Тем более что тебе больше не нужно ставить лыжные рекорды. Пойдем лучше я покажу тебе новую компьютерную игру. Двадцать уровней! Я дошел уже до двенадцатого, хотя начал только в пятницу!

Желая хоть как-то утешить друга, Роланд сделал то, что он делал крайне редко: он уступил Мартину свое место за компьютером, сам же сел на стул рядом и принялся наблюдать за тем, как Мартин справляется с первым уровнем, на котором нужно было провести короля Дантило через лесную чащу, где его подстерегали опасные леопарды, львы и волки.

На следующем уровне нужно было посадить короля в лодку и добраться по опасной реке с болотистыми заводями, сменявшимися крутыми порогами, за которыми следовали бурные водопады, до города Диса. Когда Мартин, руководствуясь мудрым советом Роланда, миновал опасные воды, почти уложившись в отведенное время, и вырулил к Дису, он уже и думать забыл о пропавших каплях. Игра полностью захватила его.

Город Дис с его высокими пылающими башнями не предвещал ничего хорошего, и потому Мартин был даже рад, когда услышал от Роланда:

— Не пустишь теперь меня?

Друзья поменялись местами, и теперь Мартин наблюдал за тем, как Роланд уверенной рукой ведет короля и его верного спутника Вергило, обходя логово хищных драконов, прямо в огненную пустыню.

Наигравшись вволю, друзья принялись за уроки.

Когда Мартин собрался домой, Роланд вышел проводить его до ближайшего перекрестка. Дальше Мартин пошел один.

На Зандлерштрассе, где располагалась районная паспортная служба, Мартин заметил на другой стороне улицы господина Дауме. На голове у него была бейсболка, которую он надвинул до самых бровей. Пол-лица закрывали большие солнечные очки. Он шел, немного ссутулившись и уткнув нос в высоко поднятый воротник зимнего пальто. И все же Мартин его узнал и собирался уже было поздороваться с учителем, как тот, сделав вид, что не заметил Мартина, резко развернулся и шмыгнул в темный переулок.

Глава третья

Мартин и Тина

Вторник прошел обыкновенно.

Не считая, правда, того, что господин Дауме весь урок был каким-то рассеянным — он все больше молчал, на вопросы учеников отвечал невпопад, а когда дело дошло до упражнений на брусьях, через раз забывал страховать. В результате Леандер Громмель неловко упал на мат и слегка вывихнул левую руку. Леандер страшно ругался. Но не потому, что упал, а потому, что повредил именно левую руку, которая у него страшно распухла, хотя он ее полчаса держал под холодной водной. Вот если бы пострадала правая, то ему не нужно было бы делать домашних заданий.

Потом они играли в мяч на вылет. Мартин вылетел первым. Господин Дауме бросил на него косой взгляд и сказал:

— Ну что, чемпион! Потерял сноровку? Тетеря! Опять ползаешь, как дряхлая слепая черепаха? Может, тебе лыжи принести? Чтобы бодрее двигался?

Господин Дауме явно переборщил. Ребята хмуро переглянулись. А Йенс Ульман даже громко сказал так, чтобы слышал учитель:

— И чего прицепился! Каждый может прозевать мяч. Это еще не повод, чтобы обзывать тетерей и черепахой!

Господин Дауме хотел было на это ответить, но потом передумал, отвернулся и быстро сунул в рот леденец.

Остаток урока он простоял у шведской стенки, нервно притопывая одной ногой и все посматривая на часы. До конца занятия оставалось еще пять минут, когда он скомандовал:

— Всё, заканчиваем игру! Переодевайтесь!

Мартин переоделся и вместе со всеми вышел из спортивного зала. Господин Дауме уже успел оседлать свой мотоцикл и как раз рванул с места, да так резко, что ребятам пришлось отступить, чтобы он не отдавил им ненароком ноги.

— Кое-кто сегодня очень торопится, — сказал Йенс, покачав головой.

— На свидание, наверное, — ехидно заметил Мирко.

— С Ларой Крофт.

Это, конечно, был Роланд. Все рассмеялись.

Потом они разошлись по домам.

Вскоре зарядил дождь. Мартин решил сегодня никуда не ходить и дочитать уже давно начатую книгу о мальчике, который обладал волшебной силой. При этом, между прочим, герой книги обходился без всякого Субастика.

В среду утром, когда уже прозвенел звонок и все чинно сидели за своими партами в ожидании учителя немецкого, господина Шеллинга, в класс влетел опоздавший Йенс Ульман и закричал с порога:

— Я знаю, почему наш Дауме так вчера спешил! Он ездил за новой машиной! Я только что видел, как он подрулил. Шикарная тачка! Зашибись!!

Все бросились к окну, откуда была видна учительская стоянка. Никому не нужно было объяснять, какую машину имел в виду Йенс. Она бросалась в глаза — ярко-голубая красавица с серебристыми крыльями, низенькая, компактная, с шестью фарами и оскаленной хищной мордой. Супермодный спортивный автомобиль, какие бывают только в кино. Внутри сидел господин Дауме. Он небрежно откинулся на кожаном сиденье, мотая головой в такт оглушительной музыке и похлопывая рукой по рулю.

Когда господин Шеллинг вошел в класс, ребята все еще стояли, сгрудившись, у окна и громко обсуждали, с какой максимальной скоростью может ехать эта машина. Господин Шеллинг уже хотел было возмутиться, увидев такое безобразие, но тут его заметил Йенс Ульман.

— Господин Шеллинг, вы видели, какую тачку завел себе господин Дауме?

— А зачем ему тачка? Снег уже и так весь вывезли, — сказал учитель, удивившись.

— Да нет, он завел себе новую машину! — перевел ему Леандер.

Господин Шеллинг тоже подошел к окну, покачал головой и пробормотал:

— Невероятно! И откуда у него столько денег? У кого нет духовных ценностей, тот заменяет их ценностями материальными.

Господин Дауме как раз вышел из машины. Он бросил короткий взгляд наверх, заметил господина Шеллинга и поспешил в сторону спортзала.

Когда Мартин после занятий пришел к Тине, как они и договаривались, Тинин папа первым делом стал его расспрашивать о новой машине господина Дауме. Тина ему уже все рассказала, но он почему-то решил, что она явно преувеличила.

Мартин был рад, что Тинин папа сразу взял его в оборот, потому что он боялся вопросов, которые Тина наверняка начнет ему задавать, едва только они останутся наедине.

Он уже и так натерпелся страху, пока топтался перед ее домом. Ведь на воротах висела крайне неприятная табличка «Осторожно! Злая собака!». Он не представлял себе, как преодолеет опасное расстояние от калитки до крыльца.

Хорошо, что Роланд вызвался проводить его до самого дома Тины. Зная, что Мартин отчаянно боится собак, Роланд предложил:

— Давай сделаем так. Первым делом нужно отвлечь собаку. Я залаю, она бросится на меня, чтобы укусить, но укусить не сможет, потому что я-то за забором. Пока она будет разбираться, кто там лает и где, ты преспокойно пересечешь двор и успеешь добраться до крыльца. Только не беги, собаки этого терпеть не могут.

Мартин уже готов был принять предложение Роланда, но в этот момент он заметил в окне второго этажа Тину. Она делала ему знаки, давая понять, что сейчас спустится вниз.

— Ладно, попробую сам, — торопливо сказал он. — Спасибо! Увидимся позже.

Он открыл калитку и шагнул во двор.

Пес тут же подскочил к Мартину, деловито обнюхал его ботинки и весело замахал хвостом. Мартин решил, что это хороший признак. Похоже, пес не планирует в ближайшее время его кусать. Мартин осторожно протянул руку и легонько погладил собаку по голове.

И вот открылась входная дверь, и показалась Тина.

— Проходи! — сказала она. — Я тебя уже жду! Сразу видно, что ты любишь собак. Его зовут Миша.

Пес прошмыгнул в дом, за ним последовали Тина и Мартин. Они прошли в гостиную. Там, в кресле, сидел Тинин папа и читал газету.

— Папа, познакомься, это Мартин, — представила Мартина Тина. — Из лыжного лагеря, я тебе рассказывала.

— А, из твоей школы, — протянул папа, выглядывая из-за распахнутой газеты. — Может быть, ты мне расскажешь толком, что там за чудо-машина появилась у вашего учителя.

Мартин не добавил ничего нового. Тина рассказала все правильно. Она нисколько не преувеличила. После занятий вся школа собралась вокруг спортивного автомобиля господина Дауме. Все только ахали, разглядывая сиденья из натуральной кожи и сверкающие алюминиевые детали. При ближайшем рассмотрении это оказался «бугатти», как установил Роланд, внимательно изучив фирменный знак.

— А покрышки у него шире портфеля, — заключил свой рассказ Мартин.

Тинин папа только покачал головой и проворчал:

— Дожили! Вот они, современные учителя… Мы обходимся велосипедами, а им гоночные автомобили подавай! Я уже не говорю о том, сколько такая колымага бензину сжирает! Безобразие!

С этими словами он снова уткнулся в газету.

— Пойдем, Мартин, я покажу тебе свою комнату, — сказала Тина и повела его на второй этаж.

Пес увязался за ними. Он шустро взлетел по лестнице и, вбежав в комнату Тины, тут же разлегся на ковре.

Мартин и Тина сели на диванчик пестрой расцветки.

— Уютно тут у тебя, — сказал Мартин, оглядевшись.

— Да, неплохо, — согласилась Тина, как будто сама увидела свою комнату в первый раз.

Мартин осмелел, нагнулся и погладил коричневую лохматую собаку.

— Ну что, Миша? Ты, похоже, совсем не кусачий! Не то что ваш нарисованный волкодав! — сказал Мартин.

— Какой волкодав? — удивилась Тина. — А, на воротах! — рассмеялась она. — Это чтобы воров отпугивать! Миша никого еще ни разу в жизни не укусил.

Мартин попробовал осторожно почесать Мишу за ухом. Пес благосклонно подставил голову.

— А что там, кстати, получилось с той собакой, которая у тебя была в лагере? — спросила Тина. — Откуда она вообще взялась?

— С собакой-то… — замялся Мартин и кашлянул.

— Ну не тяни, — сказала Тина. — Ты ведь обещал мне все рассказать. Главное, объяснить, почему ты себя так вел тогда на горе. И не прикидывайся, что не помнишь, как молча прошел мимо меня, когда я тебя спросила, не хочешь ли ты войти в нашу команду. Опозорил меня на всю школу!

Как ей все объяснить за раз? Мартин сглотнул.

— Понимаешь, это всё капли, — начал Мартин. — Возвратные капли для Субастика. Мама сунула мне в дорогу какой-то пузырек. А когда я выпил несколько капель, появился Субастик.

— Зубастик? — переспросила Тина. — Ты имеешь в виду ту собаку? Но как она очутилась у тебя в комнате?

— Нет, я говорю не о собаке, а о Субастике, — принялся рассказывать Мартин. — Он вроде мальчика, но только не мальчик. Мне трудно тебе толком объяснить. У него рыжие волосы и пятачок…

— Как это — пятачок? Курносый нос, что ли? — перебила его Тина.

— Нет, настоящий пятачок, как у поросенка, — сказал Мартин. — Только поменьше. А на лице у него веснушки. Точнее, не веснушки, а такие синие крапинки. Они волшебные. Как только человек загадывает желание, оно исполняется, и веснушка исчезает.

— Ага, а когда этот твой Субастик открывает рот, оттуда вылетают синие цветы и золотые бабочки, — сердито проговорила Тина, отодвигаясь от Мартина. — Рассказывай, рассказывай, обожаю слушать сказки.

Мартин тронул Тину за рукав.

— Субастик это не сказка, — тихо сказал он. — Честное слово!

— Тогда покажи мне его! — потребовала Тина. — Если все так просто — выпил капель, и вот тебе Субастик, то не понимаю, почему ты не покажешь мне его!

— Не могу, к сожалению, — признался Мартин и покачал головой. — У меня нет больше капель.

— Ах нет, — протянула Тина. — И у кого же они теперь?

— Если бы я знал, — вздохнул Мартин. — Они были-были, а потом их не стало.

— Не стало, значит, — язвительно повторила за ним Тина. — Ну конечно, с каплями всегда так бывает: стоят, стоят — и нет их! Гулять пошли, наверное!

От возмущения Тина вскочила с дивана и пересела на стул. Теперь она сидела напротив Мартина и смотрела на него, хмуро сдвинув брови.

— Ну почему ты мне не веришь?! — воскликнул Мартин. — Я тебе правду говорю! Я не могу тебе показать Субастика, но он, честное слово, приходил ко мне! И у него есть волшебные синие веснушки. Из-за этого я и не мог разговаривать с тобой тогда на горе. То есть не я, а он не мог. Потому что это был не я, — тараторил Мартин.

— А кто? — спросила Тина, закипая.

— Субастик! — ответил Мартин.

Это уже было слишком. Тина не выдержала и подскочила к Мартину, встав перед ним руки в боки.

— Субастик, говоришь! — закричала она вне себя от ярости. — А кто мне только что тут вкручивал, что у этого Субастика рыжие волосы и нос пятачком? Я что, по-твоему, слепая?! На горе в тот день был натуральный Мартин Пепперминт из четвертого «А», и никаких рыжих там не было и в помине!

— Не было потому, что я пожелал, чтобы Субастик выглядел как я, понимаешь? — попытался объяснить Мартин. — Я был Субастиком. То есть это Субастик был я, — совсем запутался Мартин. — Короче говоря, тот, кого ты видела, был Субастиком, похожим на меня, а я сидел в комнате, вот!

Мартин и сам понимал, что получается какая-то невнятица. Но как рассказать обо всем, чтобы Тина поверила ему?

— Если Субастик с тобой не разговаривал, — решил он все-таки дожать до конца, — то я-то тут при чем? Ни при чем! Верно?

Тина сердито смотрела на него.

— Знаешь, моя подруга Софи тоже мастерица выдумывать всякие отговорки, когда натворит чего-нибудь такого. Но такой ерунды я в жизни еще не слышала! Надо же такое нагородить! — По всему было видно, что Тина страшно разозлилась на Мартина. — Вместо того чтобы просто извиниться за свое дурацкое поведение, сказать, что тебе, мол, очень жаль и так далее, ты мне пудришь мозги всякими сказками! Это Субастик, видите ли, а не он! Ты что, издеваешься надо мной?! Или думаешь, что я такая дурочка, чтобы поверить в эти бабушкины сказки?! Не ожидала от тебя такого!

Мартин понял, что зашел в тупик. Не имело смысла убеждать ее в том, что он говорит чистейшую правду. Она все равно ему не поверит. Слишком невероятной была вся эта история. Как же ему помириться с Тиной?

— Ну хорошо, — сказал он наконец, — раз ты так хочешь, то я могу извиниться перед тобой. Мне правда очень жаль. Очень-очень.

Лучше бы он не говорил этого.

— Значит, ты признаешься, что это все-таки был ты! — воскликнула Тина. — Не нужны мне теперь твои извинения! Мог бы сразу сказать. Терпеть не могу, когда мне дают честное слово, а потом выясняется, что все сплошное вранье!

Тина отвернулась, постояла в нерешительности и пошла к письменному столу. Она села и принялась беспорядочно листать тетрадки.

— Мне нужно делать уроки, — сказала она дрожащим голосом.

Мартин поднялся.

— Все совсем не так, — жалобно проговорил он.

Тина ничего не ответила.

Мартин стоял посреди комнаты, глядя Тине в спину. Она упорно не поворачивалась к нему. Мартин видел, что она начала писать в тетради какие-то цифры.

— Тебе помочь? — робко спросил он, предприняв еще одну отчаянную попытку помириться.

— Спасибо, сама справлюсь, — сухо ответила Тина.

— Так мне уйти? — спросил Мартин.

— Я тебя не держу, — послышалось в ответ. — Где выход, знаешь. Только захвати с собой собаку, — сказала Тина, не поворачиваясь.

С поникшей головой Мартин спустился вниз и прошел через гостиную, не сказав ни слова Тининому папе. Мартин был убит и раздавлен. Отчаяние и ярость душили его. Собака как будто почувствовала его состояние и попыталась лизнуть ему руку. Мартин сунул руки в карманы и вышел на улицу.

Роланд поджидал его перед домом.

— С тобой все ясно, — сказал он, увидев Мартина. — Ты похож сейчас на мумию. Ну, из фильма. Ты понимаешь.

Молча брели они по улице. Мартин пинал жестяную банку, попавшуюся ему под ноги.

— Отлично работаешь ногами! — попытался пошутить Роланд. — С каждым метром все лучше и лучше. Если так пойдет дальше, то завтра мадридский «Реал» возьмет тебя форвардом и подпишет с тобой контракт.

Мартин продолжал насупленно молчать и даже не улыбнулся. Роланд решил предпринять еще одну попытку.

— Если бы ты был файлом, то я выбрал бы опцию «Найти», вбил бы туда «плохое настроение», потом щелкнул бы на «Заменить» и вставил бы «хорошее настроение».

Мартин опять никак не отреагировал и продолжал футболить жестянку.

— Я вот тут подумал и понял, что неправильно как-то устроен наш язык, — как ни в чем не бывало заговорил опять Роланд. — Вот смотри. Нас ведь как учили: есть «хорошо», а есть «лучше», сравнительная степень от «хорошо». То есть если рассуждать логически, то получается, что «лучше», оно, так сказать, лучше, чем «хорошо», верно? Но если у тебя настроение станет лучше, чем теперешнее, то ведь это не означает, что оно будет хорошим? Значит, получается, что в данном конкретном случае «лучше» определенно хуже, чем «хорошо». Каково? Ты следишь за ходом моих гениальных мыслей?

Но Мартин не следил за ходом гениальных мыслей Роланда. Он шел погруженный в свои мысли. Так, молча, они дошли до перекрестка, где их пути обычно расходились. Только тут Мартин наконец прервал молчание.

— До завтра, Роланд, — понуро сказал он. — И спасибо за то, что ты дождался меня. Извини, что тебе пришлось там торчать. Больше такого не повторится. Потому что она меня выставила.

— Как это — выставила? — удивился Роланд. — Она же тебя сама пригласила! Что случилось-то?

Мартин пожал плечами.

— Она не поверила ни одному моему слову.

Мартин развернулся и побежал домой.

За ужином все семейство Пепперминтов пребывало в подавленном состоянии духа. Мартин был мрачен, потому что все никак не мог забыть ссору с Тиной, родители были мрачными из-за того, что был мрачным Мартин. Они видели, что ему плохо, но помочь ничем не могли. Сын явно не хотел ни о чем рассказывать и все твердил, что ничего не произошло.

Когда Мартин с папой после ужина загружали посуду в посудомоечную машину, господин Пепперминт предпринял еще одну попытку разговорить сына:

— Что все-таки случилось? Как Тина? Ты ведь ходил к ней сегодня в гости?

Мартин с силой запихнул последнюю тарелку в машину, так что вся посуда задребезжала.

— Не спрашивай меня больше о ней! С ней все кончено! Она для меня ноль, пустое место! Не хочу ничего о ней больше слышать!

Господин Пепперминт не успел ничего сказать на это. Мартин развернулся и пошел из кухни.

— Спокойной ночи, — бросил он на ходу.

Через какое-то время господин Пепперминт постучался к нему в комнату.

— Ну что опять такое? — не слишком вежливо спросил Мартин.

Он лежал в постели, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Большой свет был выключен. Горела только маленькая настольная лампа.

— Если ты собираешься говорить со мной о Тине, то бесполезно. Не хочу. Не о чем тут разговаривать.

— Нет-нет, я не о Тине, — сказал господин Пепперминт. — Совсем о другом. Ты говорил, что ваш учитель физкультуры обзавелся какой-то сногсшибательной гоночной машиной. «Бругатти», да?

— «Бугатти», — поправил его Мартин. — Да, и что?

— Забавно просто. До сегодняшнего дня я о такой машине слыхом не слыхивал. И вот на тебе. Сначала ты рассказываешь нам о ней, а вечером по телевизору показали целый репортаж об этой самой «бругатти»… «бугатти», прошу прощения.

— По телевизору? — удивился Мартин.

— Да! Представляешь! — оживился папа. — Репортаж был посвящен автосалону в Женеве. Там должны были представлять новейшую модель гоночного автомобиля марки… «Бугатти».

— И что в этом особенного? — хмуро спросил Мартин.

— Ничего, — ответил господин Пепперминт. — Просто машина бесследно исчезла. Из запертого гаража со сложной системой сигнализации. Воры ничего не повредили. Более того, они каким-то образом умудрились запереть гараж изнутри. Теперь там все ломают голову. Чудеса, да и только.

Глава четвертая

Побочные явления



Почти в то же самое время, когда господин Пепперминт смотрел репортаж о женевском автосалоне, в двух километрах от его дома, в другом районе города, в гостиной господина Дауме раздался очередной громкий чих. Учитель физкультуры сидел перед телевизором и чихал. Рядом с ним на полу лежала гора бумажных носовых платков. Господин Дауме, скучая, переключал каналы.

В соседнем кресле сидел Субастик. Вернее, не сидел, а лежал.

Он закинул ноги на спинку кресла и свесил голову вниз так, что доставал макушкой до травы. Там, где еще вчера у господина Дауме лежал темно-коричневый палас, сегодня колосилась свежая зелень. На дворе был холодный январь, а тут уже вовсю цвели одуванчики. Господину Дауме это было совсем ни к чему. Потому что он страдал аллергией на цветение. Чем больше цветов вылезало наружу, тем сильнее он чихал и тем больше изводил носовых платков.

Когда он вернулся с работы и увидел эту красоту, он не подал виду, что это его как-то трогает.

— Очень мило, — сказал он. — Уголок природы. Теперь, по крайней мере, не видно этого противного пятна от красного вина.

В действительности же он страшно разозлился, обнаружив дома очередное побочное явление. Более того, он даже испугался. Но предпочел скрыть свои эмоции от Субастика.

Этот луг образовался в гостиной еще с утра. Господин Дауме собрался ехать на работу, но его мотоцикл оказался безнадежно испорченным. Вот почему он, недолго думая, потребовал от Субастика, чтобы тот доставил ему гоночный автомобиль «Бугатти», о котором он как раз вчера читал в журнале «Мотоспорт».

Субастик исполнил желание, которое обошлось в целых три веснушки. И в ту же секунду перед домом возникла заказанная гоночная машина, а в гостиной образовался луг.

И вот теперь Субастик развалился вверх ногами в кресле и с наслаждением нюхал полевые травы.

— Эй, Даумище, переверни телевизор! — потребовал он. — А то чего они у тебя на голове ходят?!

— Не смешно, — ответил господин Дауме, громко высморкался и переключил телевизор на другую программу.

Там шла реклама. За столом сидело большое семейство и поглощало, блаженно улыбаясь, оригинальную итальянскую пиццу с мягким плавленым сыром и натуральными грунтовыми помидорами.

Увидев такую аппетитную картину, Субастик даже сел нормально и стал с интересом следить за происходящим на экране.

— Если вы позвали гостя, все дела вы сразу бросьте! Телевизор выключайте, быстро гостя угощайте! — проговорил Субастик, решив преподнести господину Дауме урок гостеприимства.

Но господин Дауме остался глух к его урокам.

— Ага, сейчас, разбежался, — буркнул он и перескочил на следующую программу.

— Невоспитанный ты какой, Даумехрюндель! — укоризненно проговорил Субастик. — А еще учитель называется! Простых вещей не знаешь! Это же программа младших классов. Там ясно говорится: учитель должен первым делом научить детей, как следует принимать гостей. Золотое правило: гостя нужно усадить, можно перед телевизором, и все время как следует кормить. Во всяком случае, пока он сидит перед телевизором.

— Тоже мне, нашелся знаток правил приличия, — прогнусавил господин Дауме, сморкаясь. — Ты у нас, конечно, очень воспитанный!

— Да, я, в отличие от тебя, знаю все правила назубок! — гордо сказал Субастик. — Могу тебя научить, я сегодня добрый. Справишься с правилами и выправишь свою неправильную жизнь! Дать тебе листок бумаги или будешь записывать на носовом платке?

— Зачем мне бумага? — спросил господин Дауме.

— Как зачем? Записывать за мной! — ответил Субастик. — Или ты писать не умеешь? Но это не беда. Действительно, зачем учителю физкультуры уметь писать? Ни к чему. Научить делать стойку на руках можно и без этого.

Господин Дауме злобно посмотрел на Субастика. Субастик сделал вид, что не заметил этого сердитого взгляда, и запел:



Гость пришел — его скорее к телевизору тащи,
Угощенья по порядку на тарелочку клади.
Чипсы, кексы, вафли, плюшки первым делом принеси,
А потом уж шоколадом гостя честно угости.
После сладкого невредно ветчиною закусить,
Чтобы далее спокойно к заливному приступить.
Кто ж не любит заливного, пусть сосиски тогда ест,
Ты ж следи, чтоб не умял он все сто штук в один присест.
Потому что…



Тут Субастик резко оборвал свою песню, заметив что-то на экране телевизора. В одну секунду он вырвал из рук господина Дауме пульт управления и быстро нажал на другую кнопку.

— Эй! Ты чего? — возмутился господин Дауме. — На самом интересном месте! Я хотел посмотреть женевский автосалон! Переключи сейчас же назад! Слышишь, кому говорю!

Путаясь в траве, Субастик побежал к письменному столу. Господин Дауме за ним. Субастик вспрыгнул на стол, уцепился за полку стеллажа, на котором были выставлены кубки и награды господина Дауме, и полез наверх. Стеллаж опасно закачался.

Господин Дауме остановился и громко сказал:

— Желаю, чтобы ты…

Он хотел сказать «чтобы ты отдал мне мой пульт!». Но он тут же представил себе, что опять возникнут какие-нибудь непредвиденные побочные явления, и не стал заканчивать фразу, решив, что сам справится с вредным существом.

Желание повисло в воздухе.

Субастик уже успел забраться под потолок и, устроившись на верхней полке, показал ему нос.

Господин Дауме не на шутку рассердился.

— Да пропади ты… — пробурчал он себе под нос, забираясь на стул, чтобы достать Субастика. — Всё! — пропыхтел он, протягивая к нему руку.

Волшебной веснушке было, наверное, трудно разобраться с этой невнятицей, и в результате сложилось пожелание: «Желаю, чтобы пропало все». Во всяком случае, в ту самую секунду, когда господин Дауме собрался уже цапнуть Субастика за ногу, из комнаты исчезло все. В ней не осталось ни одного предмета. Не было больше ни права, ни лева, не было ни света, ни тьмы, не было звуков, не было ничего. Господин Дауме хотел пожелать, чтобы все вернулось обратно, но не смог. Голос пропал. Господин Дауме испугался, что и он превратился в ничто. Но потом он сказал себе: «Если мне страшно, значит, я еще существую, иначе кто же испугался?» Это утешило его. Он попытался сосредоточиться. А что если попробовать мобилизовать внутренний голос? «Желаю, чтобы я снова оказался в своей комнате!» — сказал он про себя и услышал громкое «Ой!», раздавшееся совсем рядом. Господин Дауме огляделся. Комната изменилась до неузнаваемости. Там, где еще недавно зеленел лужок, теперь вырос небольшой смешанный лес, в котором лиственные деревья, буки, липы и каштаны перемежались нежными молодыми елочками.

Субастик сидел на нижней ветке толстого бука, по-прежнему сжимая в руке пульт управления. В другой руке он держал большой белый гриб, который он уже успел надкусить. Кресло, в котором он еще недавно сидел, застряло среди веток соседнего каштана. Телевизор стоял внизу, под кустом дикого шиповника, и при этом работал. На телевизоре устроилась хмурая сова, которая пыталась сверху разглядеть счастливое семейство на экране, все еще поглощавшее итальянскую пиццу.

Господин Дауме ничего не понимал. И тут он сообразил, кто устроил ему этот сюрприз. Он подошел к дереву, на котором восседал Субастик, опять протянул руку и угрожающим голосом сказал:

— Сейчас же верни мне то, что взял!

— Возьмите, пожалуйста, — вежливо произнес Субастик и протянул господину Дауме пульт. — Чтоб насладиться телепредставлением, возьмите в руки пультик управления!

Господин Дауме молча нажал на кнопку. Но репортаж о женевском автосалоне уже закончился. По экрану с грохотом катили какие-то танки. Сова, испугавшись, вспорхнула и перелетела поближе к Субастику.

Теперь господину Дауме нужно было найти свое кресло. Оно обнаружилось на развесистой липе.

С большим трудом Господин Дауме спустил кресло вниз, уселся в него с мрачным видом и задумался.

«Одно хорошо, — думал он, глядя на лес, — что я, по крайней мере, избавился от насморка и больше не чихаю!» С появлением деревьев аллергия действительно прошла. Но комната все равно была безнадежно испорчена. Куда, например, поставить дизайнерский стул, который он заказал в галерее Мюллера перед отъездом в лагерь? Прекрасная такая барная табуретка на высокой ноге, напоминающей слоновью? Может быть, вон туда, под голубую ель? Или лучше между буком и шиповником? Нет, это будет пошло, безвкусно! А что если купить электропилу и проредить тут немножко? Очистить лужайку перед телевизором…

Лучше всего было бы, конечно, вовсе избавиться от этого леса, но неизвестно, к каким последствиям это приведет.

«Какая-то ерунда на постном масле! — думал господин Дауме. — У меня есть Субастик, который может исполнить любое мое желание, но всякое мое желание чревато разными проблемами. Ужас!»

Господин Дауме содрогнулся, вспомнив свои ощущения, когда он оказался в пустоте и даже подумал, что сам превратился в ничто. Что же делать? Отпустить этого проклятого Субастика на все четыре стороны и отказаться от всех желаний? Ни за что!

И тут ему в голову пришла одна мысль. Совершенно гениальная! Он даже стукнул себя ладонью по лбу. Конечно! Как он раньше не додумался!

Господин Дауме вскочил с кресла, поддал ногой шишку, которая валялась рядом, и отправился в лес к Субастику.

— У меня появилось одно небольшое желание, — сообщил он.

Субастик оторвался от поедания гриба и посмотрел с опаской на господина Дауме, у которого был подозрительно довольный вид. Похоже, его больше не пугали побочные явления.

— Ну, давай, желай, если не боишься! — сказал Субастик. — Увидишь, что будет! Чем больше ты загадываешь желаний, тем больше шансов, что побочные явления выйдут тебе боком. Они у меня очень бойкие!

— Бойкие, говоришь? — недобро усмехнулся господин Дауме. — Так вот. Желаю, чтобы в будущем я не видел больше никаких побочных явлений!

— Чего придумал! — возмутился Субастик. — Проклятый Даумище! Загадывать такие мерзкие, подлые желания! Все равно получишь у меня! Ты сказал — в будущем? Значит, на это пожелание твой запрет не распространяется!

Побочное явление не заставило себя долго ждать. Не успел Субастик договорить, как вспыхнул телевизор. Пламя быстро перекинулось на шиповник, а оттуда на рядом стоявший бук. Через секунду занялся соседний каштан. Горящие ветки трещали и падали, в комнате стало жарко, густой дым заполнил все пространство. Господин Дауме зашелся в кашле.

Субастик тоже начал кашлять.

— Видишь, что ты натворил, ворюга несчастный! — закричал он.

— Прекрати! Сейчас не до того! — крикнул господин Дауме. — Нужно потушить пожар, иначе спалим весь дом!

Господин Дауме бросился вон из комнаты, чтобы принести воды. Субастик за ним. Но добраться до кухни было непросто. Возле самой двери полыхал орешник.

Господин Дауме преодолел препятствие, влетел в кухню, достал тазик, набрал воды и бросился назад. Он выплеснул всю воду, но это не произвело никакого особого эффекта. Пожар продолжал бушевать.

Субастик не принимал никакого участия в этой спасательной операции.

Скрестив руки на груди, он стоял посреди кухни, наблюдая за действиями господина Дауме, которого он решил подбодрить свеженькой песней:



С пожаром бороться умеючи надо,
Но Дауме — пожарник особого склада!
Бежит на пожар он с дизайнерской миской,
Мечтает полить он под елкой редиску!



— Прекрати сейчас же! — прикрикнул на него господин Дауме, набирая воду. — Лучше помоги! А то сгорим, пока ты поешь тут свои глупые песни!

— Ну, если глупые песни тебе не нравятся, то вот, пожалуйста, умная:



Если лес вдруг загорится,
Тут же вмиг лесник примчится!
Он пожарных позовет
И порядок наведет!
Если ж лес завелся дома,
Не спасешься от разгрома!
Хоть залейся ты водой,
Все закончится бедой!



От таких предсказаний господин Дауме пришел в ярость. Он отшвырнул миску и сгреб Субастика в охапку, да с такой силой, что водолазный костюм чуть не треснул.

— Ты у меня сейчас заглохнешь! Соловей нашелся! — закричал господин Дауме Субастику прямо в ухо. — Плевать я хотел на все твои побочные явления! Желаю, чтобы этот треклятый лес убрался к черту на кулички и моя комната выглядела нормально!

Огонь тут же погас, лес исчез, и комната приняла прежний вид, какой она имела до неожиданного озеленения. Даже пятно от красного вина вернулось на свое место.

Лишь в коридоре еще плавал дым. Господин Дауме распахнул окно, чтобы впустить свежий воздух. Только теперь он заметил Субастика, который неподвижно лежал на полу.

Господин Дауме наклонился к Субастику.

— Эй, что с тобой? — спросил он и потряс Субастика за плечо.

Никакого ответа. Господин Дауме приложил ухо к его груди.

— Кажется, дышит, — пробормотал он. — Похоже, обморок. Как же мне его привести в чувство? Надо попробовать холодной водой! Какой прок от бессознательного Субастика? Кто же будет тогда исполнять желания?

Господин Дауме поспешил в кухню, намочил полотенце и собрался уже было положить его Субастику на лоб, как зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал он, взяв трубку. — Что? Да это у меня горело… Лес загорелся… Случайно, от телевизора… Какая вам разница, какой лес… ну, смешанный… Началось с бука… Что? Да не с пука началось, а с бука! Потом каштаны занялись… При чем здесь штаны? Что вы себе позволяете! Я совершенно трезв! Сами вы мухоморов наелись! Нет, никого вызывать не нужно! Ни пожарников, ни скорую! — рявкнул напоследок господин Дауме и швырнул трубку. — Ну соседи! Наглость какая! Нашли пьяного…

Когда он наконец подошел с полотенцем к Субастику, тот уже немного оправился. Он сидел на полу и ощупывал свои уши.

— Странно, — бормотал он. — Пожелание прошло через уши, попало прямо под кукожечку и вернулось обратно.

— Куда обратно? — спросил господин Дауме.

— В уши, — ответил Субастик. — От этого я и упал в обморок.

— А что это за кукожечка? — решил узнать господин Дауме. — Никогда о таком не слышал! Где она расположена?

— У меня она располагается вот здесь, ровно посерединке, — пояснил Субастик и покосился на господина Дауме, который, похоже, еще плохо соображал. — Это если смотреть слева, — продолжил Субастик, — то строго посередине, а если справа — то немного левее, а если сверху — то прямо под ребрами. Вот тут она у меня сидит, понимаешь? То есть не сидит, конечно, потому что у нее нет стула, а если бы даже и был, то мне тут его некуда поставить, места мало. Строго говоря, она там висит, посерединке. Если слева, конечно, смотреть. А если справа, то получится, что она висит немного левее, сверху же…

— Прекрати нести чепуху! — перебил его господин Дауме. — Желаю, чтобы ты мне толком объяснил, что точно с тобой произошло и почему ты потерял сознание.

Услышав очередное пожелание, Субастик покачнулся, схватился за ухо и сморщился, как от зубной боли.

— Прошло ровно семь минут и двадцать секунд с тех пор, как перестали проявляться побочные явления, — начал он покорно.

— Замечательно! Очень приятно, — не удержался от замечания довольный господин Дауме.