— Я выживу! — упрямо повторил Лямин.
— Да на здоровье! Выживай. Сейчас пока никаких пожеланий нет?
— Нет! — нехотя буркнул еще не остывший Лямин.
— Тогда всего хорошего! Надо будет — позовешь. Знаешь, как в мультфильме про Тома и Джерри. «Только свистни!»
3.
— Эй, где ты там?!
— Звал, хозяин? — с интонациями персонажа какого-то известного мультфильма тут же отозвался голос.
(Про двоечника какого-то, — вспомнил Лямин. — Двое-из-ларца-одинаковы-с-лица, кажется, там так ему отвечали. Двоечнику этому... Толку, кстати, от них никакого, вроде, так и было... Ладно! Здесь у нас не мультфильм.)
— Да. Звал. Слушай! — Лямин помолчал, потом медленно заговорил, взвешивая каждое слово. — Я хочу уточнить кое-что... Подробности кое-какие выяснить.
— Давай-давай! — охотно согласился голос. — Спрашивай. «Спрашивайте — отвечаем!»
— Хватит паясничать! — с плохо скрываемой досадой бросил Лямин. — Оставь ты этот свой балаганный тон! Отвечай мне просто — и все!
— Хорошо, — голос был теперь сама воплощенная корректность.
В этой его утрированной, чрезмерно утонченной вежливости Лямину почудилось просто какая-то новая, еще более изощренная, скрытая насмешка. Высшего существа над низшим. Простым смертным. Но он решил не поддаваться на все эти провокации, держаться по возможности спокойно и постараться всего лишь получить поскорее всю нужную ему информацию. В максимально полном объеме.
— Так вот! — Лямин опять помедлил, раздумывая. — Во-первых, я хочу, чтобы ты мне заранее сообщал не только мой ближайший шаг, а всю последовательность действий, ведущих к достижению цели. Чтобы не получилось: поверни направо, поверни налево, а теперь убей охранника. И отступать уже поздно, потому что он тебя уже увидел и сам за пистолетом полез! А знай я заранее, что так все повернется и придется кого-то убивать, я бы вообще на все это подписываться не стал! По крайней мере, подумал бы сто раз. Вот чтобы этого не было.
— Хорошо, — кротко согласился голос.
— Во-вторых... во-вторых... — Лямин забыл уже, чего там у него было во-вторых. Пока пункт первый излагал. — А, да!.. Можешь ты меня предупреждать о возможных последствиях моих поступков? О которых я и сам могу не знать или не догадываться. Скажем, что эта телка — жена босса мафии и тому подобное.
— О таких простейших — могу, — коротко заметил голос. — Что жена босса мафии. А более сложные просчитать не всегда возможно.
Лямин еле сдержался, чтобы не выругаться. Ему показалось почему-то, что собеседник его явно лукавит и чего-то недоговаривает, но деваться было некуда.
— Ладно, — вздохнул он. — И наконец, в-третьих. Я хочу знать, нет там никаких дополнительных условий или ограничений? О которых ты просто сейчас умалчиваешь? Скажем, если я не выполню какой-то твой совет, наш договор теряет силу. Или нельзя ставить последующие цели, не достигнув предыдущих; нельзя отменять свои желания и тому подобное. Ну, нет ничего такого?..
— Нет, — лаконично ответил голос. — Ничего такого нет. Никаких ограничений. И никаких подвохов. Осмелюсь напомнить только, что никаких договоров у нас с тобой нет. Я тебе просто помогаю, и все. Не требуя ничего взамен и не ставя тебе никаких условий.
— И значит, в любой момент можешь уйти и бросить меня на произвол судьбы, — нервно усмехнулся Лямин.
— Да, — подтвердил голос.
— И, конечно же, сделаешь это?
— Нет. Не сделаю.
— Почему?
— Не почему. Прими это просто как факт.
— Послушай! — взорвался Лямин. — Можем мы с тобой по-человечески общаться?! Как нормальные люди? Чего ты из одной крайности в другую бросаешься? То кривляешься и остришь без конца, где надо и не надо; то слова из тебя клещами не вытянешь! Меня это все напрягает!! Дискомфорт создает. Душевный. Давай с тобой нормальные отношения наконец установим! Дружеские. Тебе же это самому для чистоты эксперимента нужно. Чтобы жертва сопротивлялась. И проиграла, будучи физически и психически здорова, находясь в отличной форме, в ясном уме и твердой памяти. Или трезвой, как там правильно?.. Ну, словом, во всеоружии? Просто, как ты говоришь, в силу естественного хода вещей.
А то, что это за интерес меня губить, если у меня депресняк постоянный?! И я лишний раз к тебе уже обращаться боюсь!
— Ладно, ладно, убедил! — расхохотался голос. — O’key, o’key, договорились! Считай, что мы друзья. Самые близкие. Какие только могут быть. А еще лучше считай, что я — это вообще ты. Твое второе «я». Которого можно не стесняться и доверять все самое сокровенное. Тем более, что я и так все знаю. («Зачем же тогда доверять?» — хотел сказать Лямин, но промолчал.)
И вот тебе мой первый дружеский совет. Старайся находиться со мной как можно больше. Лучше всего всегда. Даже в самые интимные моменты. Не отсылай меня. Чтоб я был полностью в курсе ситуации. Всего, с тобой происходящего. А интимность.., стыд... — чушь все это! За пару дней привыкнешь, уверяю тебя. И даже внимания обращать не будешь. Это все ерунда!
— Ну, хорошо!.. — с некоторым сомнением протянул Лямин. — Насчет интима я подумаю, сам понимаешь.., так сразу!.. — а насчет всего остального — ладно! Пусть будет так. Находись всегда при мне. Наверное, так и впрямь будет лучше.
— Вот и славненько! — бодро подытожил голос. — Приятно иметь дело с разумным человеком. Так какие у тебя будут пожелания?
4.
— Послушай, я, кажется, начинаю понимать, что ты имел в виду, — Лямин залпом опрокинул рюмку водки, шумно втянул ноздрями воздух и, не закусывая, налил еще.
— Да? И что же? — с вялым любопытством поинтересовался голос.
— Все у меня, конечно, получается теперь, все очень здорово, замечательно, просто слов нет, что и говорить! — Лямин хлопнул еще одну рюмку и опять не закусил. — Но это же все не сам я достиг! Это все благодаря тебе. Ты говоришь: направо — я и поворачиваю направо, говоришь: налево — я налево иду. Я как будто дитя малое. Словно не свою жизнь живу. Исчез азарт, риск, неопределенность — да и вообще все исчезло! Жизнь словно выхолостили. Да, все доступно. Но зато ничего теперь не надо. Ничего не радует. Заколдованный круг какой-то! Я так сопьюсь скоро, — сообщил он, снова наливая себе водки. — Может, в олигархи податься? Или в политику? На тусовки ходить. Хоть ты и советовал не высовываться.
— Ничего не изменится, — лениво прокомментировал голос. — Денег у тебя уже сейчас достаточно, чтобы удовлетворить любые твои прихоти. Даже без моих советов. Ну будет их еще больше — ну и что? Уже сейчас деньги для тебя — это просто абстрактные цифры на банковских счетах. Они и в таком-то количестве тебе, по сути, не нужны. Ну будет их еще больше... Впрочем, дело твое.
— Черт бы тебя побрал! — с тоской пробормотал Лямин, посмотрел на водку, поколебался и отодвинул ее в сторону. — В общем, так! — решительно заявил он. — Давай-ка, исчезни на недельку! Поживу-ка я эту неделю один. Как в старые добрые времена. И даже по вызову моему не являйся. А то знаешь, как бывает. Нажрусь, телку какую-нибудь клеить начну, а она не даст — начну тебя по привычке на помощь звать. Нет уж! Поживу один. Посмотрим, чего я сам смогу за эту неделю добиться!
— А чего ты собираешься «добиться»? — с легкой издевкой осведомился голос. — Если надо чего — скажи! А так ты похож на человека, который вознамерился сделать себе велосипед, хотя они давно уже продаются на каждом углу. На любые вкусы и колеры. Впрочем, чем бы дитя не тешилось — лишь бы не плакало. Давай, добивайся!
— Черт бы тебя побрал! — в ярости закричал Лямин. Водка уже начала действовать. — Черти бы тебя взяли с этим твоим всемогуществом! Это какая-то ловушка дьявольская! Все есть! И ничего не надо. «Могу купить козу, но не имею желания». И впереди полная беспросветность. Одни только козы. Хоть в петлю!
У обычного человека хоть какое-то утешение всегда в запасе есть! «Мне плохо, потому что у меня нет того-то и того-то. А было бы — вот бы я зажил тогда на славу!» А у меня даже и такого-то утешеньица не имеется. «Нет?.. Пожелай — и все сразу будет». Чтоб ты сдох! Провалился в тартарары!
— Так какие будут указания? — хладнокровно поинтересовался голос. — Где раздобыть веревку с мылом, чтоб повеситься? Могу посоветовать. Это несложно.
— Ладно! — постарался взять себя в руки Лямин. — В общем, давай, как я сказал. Исчезай на неделю. Сегодня у нас вторник? Значит, до следующего вторника. Не появляйся, даже если я звать буду. Договорились?
— Как скажешь! — Лямин словно наяву увидел, как его собеседник пожал плечами. — Хозяин барин. Так значит, до вторника?
— До вторника.
— Чао!
* * *
— Хай! Ну, как ты тут без меня? Как успехи?
— Привет, — Лямин еще плохо соображал после вчерашнего. Голова трещала. — Чего спрашиваешь? Все равно же ты подсматривал наверняка, — он достал из холодильника банку пива и с наслаждением сделал несколько больших глотков.
— Присматривал, — спокойно поправил его голос. — Так как все-таки успехи?
— Ладно, замнем для ясности! — смущенно пробормотал Лямин.
Ему было стыдно. Всю эту неделю он попросту пропьянствовал. Он сделал для себя одно страшное открытие. Он боялся теперь свободы! Боялся принимать решения! Совершить какой-то самостоятельный шаг, пусть даже самый незначительный, он теперь попросту не решался. «А вдруг что-нибудь не так сделаю и все испорчу?!» — все время подспудно вертелось у него в голове. Он был как лежачий больной, который за время болезни разучился ходить. И которому требовалось теперь учиться этому заново. Да вот только зачем? Ради чего?
Зачем мне куда-то идти пешком, если я всегда могу туда доехать? С комфортом! За считанные минуты.
Если только туда шоссе асфальтовое проложено, — невесело усмехнулся Лямин и хлебнул еще пива. — Шестирядное. К этому моему счастью. Только что же это тогда за счастье такое? К которому на лимузине подъехать можно. Легкодоступное. Как шлюха.
5.
— Ну, и что ты думаешь?
— Я ничего не думаю.
— Нет, ну все-таки! Жениться мне или нет?
— Знаешь, как ответил в незапамятные времена на подобный вопрос один мудрец? Сократ, кажется. «Как бы ты ни поступил, ты все равно в итоге раскаешься». Так что смотри сам. Хочешь — женись.
— Я так понимаю, что Рая тебе нравится? — с вызовом спросил Лямин.
— Да нет, почему. Я ничего, в общем-то, против нее не имею. Девушка как девушка. Ничем не хуже других.
— Но и не лучше?
— Но и не лучше, — согласился голос.
Лямин обиженно замолчал.
— А существуют лучше? — немного погодя с сарказмом поинтересовался он.
— Существуют, — равнодушно ответил голос.
— Может, ты даже знаешь таких? И можешь мне показать? — Лямин почувствовал внезапно, что у него перехватило дыхание.
(Дурак я, дурак! — сообразил вдруг он. — Вот что надо было спрашивать! Я не про то, как шалав каких-то местных половчее трахнуть.)
— Могу, конечно, — голос совершенно явственно усмехнулся и ехидно добавил. — Только хочу тебе напомнить, что мы возвращаемся к тому, с чего и начали. К Парису и Прекрасной Елене. Именно об этом я тебя с самого начала и предупреждал. Не желай Елен!
— Да плевать мне на твои предупреждения! — возбужденно воскликнул Лямин. — Чего ж тогда и желать-то? Если не Елен!
— Ну, как знаешь! — злорадно ухмыльнулся голос. — Мое дело предупредить.
— Все, проехали! — нетерпеливо закричал Лямин. — Хочу!! Хочу-хочу-хочу-хочу! Хочу!!!
* * *
— Да-а!.. — потрясенно прошептал Лямин. — Вот это девушка!..
— Да-а!.. — мастерски передразнил его голос. — Только, замечу в скобках, никакая это вовсе не девушка. А замужняя женщина. Любящая, между прочим, своего мужа. Страстно!
— Ну придумай что-нибудь! — легкомысленно отмахнулся Лямин. — Ты-то на что? «Ты на то и бес!»
— А продолжение этой песни помнишь? — поинтересовался голос. — «Мы таким делам вовсе не обучены». Чего я могу «придумать»? Если трахнуть просто ее хочешь — это пожалуйста! Это можно хоть сегодня устроить. А насчет «мужа разлюбить» — чего я могу «придумать»? Это не по моей части.
— А как же тогда «трахнуть»? — не понял Лямин.
— Ну-у!.. — неопределенно протянул голос. — Это к любви отношения не имеет. Клиента можно подпоить, оглушить...
— Подожди, подожди!.. — не поверил собственным ушам Лямин. — Это изнасиловать, что ли?
— Естественно! — хмыкнул голос. — А как же еще? Добровольно она тебе не даст. Говорю тебе, она мужа своего любит!
— Ты с ума сошел? — осведомился потрясенный Лямин.
— Ой-ой-ой! Какие мы нежные стали!.. — мерзостно захихикал голос. — А помнишь?..
— Ладно, все! — прикрикнул на него Лямин. — Ничего я не помню! И насиловать ее я не собираюсь. Я хочу на ней жениться!
— Так сразу?
— Да, так сразу. Я ее люблю.
— А как же Рая?
— А-а!.. Какая там еще Рая!..
— А муж?
— Пусть объестся груш.
— В смысле, умрет?
— В каком угодно смысле! Пусть исчезнет куда-нибудь раз и навсегда и не путается под ногами.
— Ну-ну! Я вижу, ездить на гоночном мотоцикле на скорости 60 км/час тебе, наконец, надоело?.. Ну-ну!
* * *
— Еще раз говорю тебе: это самый реальный вариант! — в десятый раз терпеливо повторил голос. — Устраняешь мужа, знакомишься с ней — это я тебе организую — начинаешь за ней ухаживать и через годик где-то вы, глядишь, и поженитесь. А может, и раньше. Если ты ей сразу понравишься. Во всяком случае, это очень даже вероятно. Именно такое развитие событий.
— «Устраняешь» — это значит: убиваешь? — в десятый раз же переспросил Лямин.
— Разумеется! — раздраженно уже бросил голос. — Как же еще?
— Я не хочу никого убивать! — упрямо повторил Лямин. — К тому же ждать целый год.
— Хорошо, — уступил, наконец, голос. — Можно и по-другому попробовать. Например, подсадить его на наркотики. А ты будешь рядом отираться. Как друг семьи. Ее утешать. Но это совсем уж долгая история! Когда он еще помрет!.. Да и опасно это. Слишком. Он может и ее на иглу посадить.
— Нет-нет! — испугался Лямин. — Так не надо!
— Ну вот видишь! А других вариантов нет.
— А если с ним договориться попробовать? Денег ему дать и пусть катится к чертям собачьим!
— Деньги-то он возьмет, а потом кинет тебя. И что ты будешь делать? К совести его взывать?
— А если нанять кого-нибудь? Киллера?
— Это совсем плохо, — вздохнул голос. — Если он попадается, он сразу тебя сдаст. И вообще — абсолютно неконтролируемая ситуация.
— Ну, в тюрьму его тогда упечь! Мужа этого. Лет на 10!..
— Только хуже будет. Она его не бросит. Она его действительно любит.
— Черт бы тебя побрал! Так придумай что-нибудь! — заорал в бешенстве Лямин и стукнул кулаком по столу. — Придумай!! Зачем ты мне ее тогда вообще показал?! Женился бы я на этой Райке!..
* * *
— Ну давай хоть что-нибудь сделаем! Фирму, где она работает, купим!..
— И чего? Ты там целыми днями сидеть будешь?
— Ну, квартиру, где она живет! Рядом с ней!
— А зачем?
— Да хоть пообщаюсь с ней. Познакомлюсь поближе. А то я с ней и разговаривал-то всего три раза!..
Голос промолчал.
— И что, она действительно так прямо любит своего мужа?.. И ничем ее не соблазнишь?
— Тебе она нравится? — спокойно поинтересовался голос.
— Спрашивает!.. — Лямин аж задохнулся от возмущения. — А то ты не знаешь!
— А почему?
— «Почему»!.. Она такая!.. Единственная!.. Других таких нет!
— Ну вот видишь! Ты сам все прекрасно понимаешь! — ласково проворковал голос.
— Что я «понимаю»? — опешил Лямин.
— Если ты прав насчет нее, то ее нельзя купить, а если можно — значит, ты насчет нее ошибаешься. А тогда и покупать не стоит.
— Слушай, ты, софист несчастный!.. — Лямин в первое мгновенье даже не нашелся, что ответить, и только тяжело дышал и кусал в бессильной ярости губы. — Хватит болтать!!! Сделай что-нибудь!! Сделай!!!
* * *
— В общем, вот что! Давай-ка купим все-таки фирму, где она работает. Какая, в конце концов, разница? Деньги все равно значения не имеют. А глядишь, что-нибудь и получится!..
— Да пожалуйста! Покупай. Только ничего ведь не получится. Ничего хорошего...
— А вдруг?!.. Бывают же чудеса...
— Бывают, бывают... — хладнокровно подтвердил голос. — А как же! Конечно, бывают. Значит, так!..
* * *
— Как «все знают»?! — Лямин никак не мог поверить.
— Ну ты дае-ешь!.. — насмешливо протянул голос. — Да ты бы хоть раз себя со стороны увидел! Как ты на нее смотришь!.. И вообще как себя с ней ведешь. Естественно, все знают. Главная тема всех разговоров.
— Господи боже!.. — пробормотал красный как рак Лямин. — А она?
— А чего она? И она не слепая. Все прекрасно видит.
— И что?
— Что-что!.. Ясно что. Боится, что ты к активным действиям перейдешь и увольняться придется. А зарплата хорошая. Да и работает она уже здесь давно. Привыкла.
— Понятно... — на душе Лямина от всего услышанного было мерзостно и холодно. Чувствовались горечь и какая-то внутренняя опустошенность.
— То-то же, «понятно»!.. — проворчал голос. — Жила-была девочка, звали ее Красная Шапочка. И вдруг появляется серый волк!..
— Это я серый волк?
— А кто же еще?!
— Слушай! — взорвался Лямин. — Это ведь ты мне ее показал! Ты!!
* * *
— Да я искренне ее люблю! По-настоящему! Я счастья ей желаю!
— Да?.. — ухмыльнулся голос. — Счастья?.. Так за чем же дело стало? Подари ей просто несколько миллионов долларов — вот и все. Тем более что деньги для тебя значения не имеют. И она будет счастлива. Уволится в тот же миг из твоей постылой фирмы и забудет навсегда о твоем существовании. Купит себе коттедж за городом и будет там жить-поживать со своим любимым мужем.
— А я?! — пролепетал застигнутый врасплох таким предложением Лямин.
— Вот именно: я! — назидательно произнес голос. — А когда любят действительно искренне и по-настоящему, думают прежде всего о ней, а потом уже о себе.
— Да я умру тогда! — с отчаянием воскликнул Лямин. — Если даже и видеть ее не буду!
— Опять «я», — вздохнул голос. — А надо: «она». Истинная любовь всегда бескорыстна.
— И потому, как правило, всегда несчастлива.
— И потому, как правило, всегда несчастлива, — охотно согласился голос. — Что ж поделаешь!.. C’est la vie! Такова жизнь!
* * *
— Послушай!.. — Лямин замялся. Он все никак не мог решиться сделать этот последний шаг. — Послушай!..
— Чего ты заладил: послушай!.. послушай!.. — поддразнил его голос. — Говори толком. Созрел, что ли?
— А!.. Так ты уже знаешь!.. — подавленно промямлил Лямин.
— Я все знаю! — бодро заверил его голос. — Что ж, решение благородное. Весьма похвально!.. Весьма!..
— И сколько, ты думаешь?..
— Я тебе уже сто раз говорил: ничего я не думаю! Сам решай.
— Десятки, я думаю, хватит?.. Больше — перебор, наверное?..
— Сам смотри. Десятки, так десятки.
— И как это все лучше сделать?
— Как сделать?.. Для начала ее вызови...
* * *
— Вызывали, Вячеслав Гонбаевич?
— Да, заходи, Вер, садись, — Лямин приподнялся слегка и указал рукой на стоящее у стола кресло.
Девушка несмело вошла и села. Лямин просто физически ощущал ее неловкость и настороженность.
(«Думает, наверное, что я решил, наконец-то, к активным действиям перейти, — с горечью подумал он. — И в офисе все, небось, дыхание затаили. „Наконец-то!..“ Э-хе-хе... Ну почему все так получается!» — «Потому что любо-овь жесто-ока!..» — кривляясь, тут же пропел, вернее, проблеял по-козлиному внутри его голос. — «Заткнись!» — огрызнулся Лямин. Голос заткнулся.)
— Послушай, Вер! — Лямин тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Вот что!.. Давай объяснимся и поговорим с тобой начистоту.
Он запнулся и слегка покраснел. Девушка, ничего не отвечая, лишь молча на него смотрела.
— Ты ведь меня не любишь? — вдруг с какой-то безумной надеждой совершенно неожиданно для себя спросил Лямин.
— Нет, Вячеслав Гонбаевич, — тихо проговорила, почти прошептала Вера.
— Ну да!.. — Лямин встал из-за стола и, в какой-то неизбывной тоске заламывая руки, прошелся несколько раз по кабинету. Девушка молча следила за ним глазами. — Ну да!..
— А я люблю тебя, люблю! — еле слышно пробормотал он.
— Что, Вячеслав Гонбаевич?
— Я люблю тебя, Вера! — Лямин произнес это вслух, посмотрел девушке прямо в глаза и попытался улыбнуться. — Да! Люблю вот, и все! Так уж вышло... — он грустно, беспомощно усмехнулся и бесцельно покрутил лежащую на бумагах ручку. — Да... И я хочу хоть что-нибудь для тебя сделать, — уже твердым голосом продолжил Лямин, сделав над собой усилие и собравшись. — То, что в моих силах. Знаешь, как в сказках бывает. Является добрый волшебник и сразу решает все проблемы. Вот и я хочу сыграть для тебя роль такого доброго волшебника. И решить все твои проблемы. По крайней мере, материальные, — он теперь полностью овладел собой и говорил спокойно и уверенно. — Я хочу подарить тебе 10 миллионов долларов... Спокойнее, спокойнее, Верочка! — тут же поднял он вверх руку, увидев, как вздрогнула девушка и как расширились в изумлении ее глаза. — Совсем не то, что ты думаешь! Просто подарок! От чистого сердца. Никаких обязательств с твоей стороны. Вообще! Абсолютно! Можешь, если хочешь, увольняться хоть завтра, чтобы меня больше никогда не видеть и жить на эти миллионы в свое удовольствие. Не хочешь — не увольняйся. Ну, словом, поступай так, как считаешь нужным! («Если 10 миллионов мало — скажи, я тебе еще дам!» — чуть было сгоряча не добавил он, но сообразил в последний момент, что это уже будет звучать, как издевательство. Голос тихонько захихикал.)
— Но почему, Вячеслав Гонбаевич?!.. Почему Вы это делаете? — Вера смотрела на Лямина с нескрываемым удивлением, и это доставило тому маленькое удовольствие.
— Потому что я люблю тебя, — просто сказал он. — Вот и все. А какие еще нужны причины?
* * *
Через полчаса офис Лямина гудел, как растревоженный улей. Вероятно, потрясенная Вера не удержалась и поделилась с кем-то по секрету своим, неожиданно свалившимся на нее с неба, счастьем, а может, секретарша под дверью подслушала (Лямин, сказать по правде, склонялся именно к этой мысли), но, как бы то ни было, не прошло и часа, как о невероятном и сказочном подарке шефа этой тихоне Верке Наумовой знали все. От обоих замов Лямина до последней уборщицы.
Причем сумма подарка выросла волшебным образом сначала до двадцати, потом до пятидесяти, а потом и до ста миллионов долларов. 100 миллионов долларов!!! Что это вообще за сумма! И за что??!! За что???!!!
— У ней что, пизда золотая? — цинично и грубо вопрошали друг друга в курилке мужчины и в недоумении пожимали плечами.
— За ЭТО сто миллионов не платится. Просто интересно, чем же он тогда там с ней занимается?.. — острили, пуская шип по-змеиному, оскорбленные до глубины души женщины.
Вскоре вся фирма Лямина разделилась на два лагеря. «За» и «против» Веры.
Одни ее горячо поддерживали («Правильно сделала! Молодец девка, что так его на бабки раскрутила! Так и надо!»), вторые так же горячо осуждали и жалели бедного Лямина («Ну надо же, как мужику голову заморочила!.. А посмотришь на нее, ну, такая прямо тихая и скромная!.. Никогда и не подумаешь! Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся!»)
Но в том, что Лямин и Вера любовники, теперь не сомневался никто. Ни мужчины, ни женщины. Даже те из них, которые в это до сих пор не верили. Ну, а тут уж куда деваться! Против фактов, как говорится, не попрешь. А какие же еще нужны факты?
— Слушай, да ты часом не специально ли все это подстроил?.. — с внезапным подозрением спросил Лямин.
— Что именно? — невинным тоном осведомился голос.
— Да вот всю эту ситуацию! С оглаской. Не мог ты не понимать, что именно этим все и кончится! Шила в мешке не утаишь. Это я, дурак, от любви голову потерял и тебя послушал!
— Да? А кто ее просил трезвонить об этом на каждом углу? Сама виновата, — резонно возразил голос.
Лямин с сомнением хмыкнул, но промолчал. На душе у него было отчего-то неспокойно. Все развивалось совсем не так, как он задумывал. Болото зашевелилось. Отовсюду поднималась какая-то грязь. Какие-то отвратительные миазмы. Хорошее превращалось в плохое.
Кто все же этот голос? — неожиданно пришло в голову. Раньше от этого очевидного вопроса он всегда попросту отмахивался. — Зло? А можно ли с помощью зла творить добро? В принципе?
* * *
— Слушай, Вер, ну, хочешь, я с твоим мужем поговорю! — Лямин в волнении метался взад-вперед по кабинету. — Объясню ему, что ничего у нас с тобой не было, что это все сплетни, в конце концов! — Лямин остановился рядом с девушкой. Он чувствовал себя перед ней бесконечно виноватым. Вот черт! Сделал, блядь, подарочек! Заварил кашу! —
И что, действительно у вас так серьезно?.. Вплоть до развода?..
Вера не отвечала. Она молча стояла, опустив глаза. Но ресницах ее дрожали слезы.
— Вера, разреши, я все-таки с ним поговорю! — с мольбой сказал Лямин и взял девушку за руку. — Если он любит тебя, то должен же он понять!..
* * *
— Что за урод! — Лямин никак не мог прийти в себя от удивления. Разговор с мужем Веры произвел на него сильное впечатление. — И она его любит?!.. Она что, слепая?
— Любовь зла... — флегматично заметил голос.
— Ты-то бы уж помолчал! — с досадой сказал Лямин. — Из-за тебя же все и началось!
— Да-да-да!.. — с притворным раскаянием завздыхал голос. — Конечно-конечно!.. Из-за меня...
* * *
— Вячеслав Гонбоевич?
— Гонбаевич! — привычно поправил собеседника Лямин. Он уже привык к тому, что отчество его постоянно путали и перевирали.
— Слышь ты, Гондонович! Платишь нам лимон зелени налом, а иначе мы Верку твою грохнем. Все понял? Вот подумай пока, а я тебе через час перезвоню.
В трубке раздались короткие гудки. Лямин посмотрел на экран. Номер не высветился. Вероятно, звонили из таксофона.
— Да-а... — он даже не осознал еще толком, что, собственно, только что произошло. — Это что-то новенькое... Похищают людей за выкуп — это да, но чтобы убить угрожали!.. Про такое я даже не слышал никогда.
— Я тоже не слышал никогда, чтобы посторонним дамочкам по 10 миллионов баксов дарили, — задумчиво заметил голос. — Зачем такое сокровище похищать? Достаточно пригрозить, что с ним что-то случится.
— Слушай, это ты же мне все это насоветовал!! — в бешенстве закричал Лямин. — Ты!!!
— Про 10 миллионов я не говорил, — хладнокровно поправил его голос. — Я просто сказал: денег дай. Миллион-другой. Разумную сумму.
— А какая разница?
— Большая. Принципиальная. В сумме-то все и дело!
* * *
— Ты, кажется, заплатить им решил?
— Ну и что?
— Не советую. Они не отстанут. В следующий раз два миллиона попросят. Или пять.
— Не попросят. Я сейчас Веру перевезу куда-нибудь, а потом уже с ними по-другому поговорю.
— Ну-ну!
* * *
— Зря ты этот миллион отдал. Теперь у них аппетиты разыграются!..
— Да пошел ты!.. А если бы они действительно ее убили?
— Дурак ты, дурак! Как же бы они ее убили? Кто же будет резать курицу, несущую золотые яйца?
— Нет! Я не мог так рисковать. Если хоть волос с ее головы упадет!.. Плевать мне на этот миллион! Зато несколько дней у меня теперь есть. А за это время я ее спрячу.
— Ну-ну!..
* * *
— Вер, тебе надо срочно уехать на время, пожить в другом месте... — Лямин разговаривал с Верой в ее пустой квартире. Оскорбленный муж уехал к матери. — Я тебе потом все объясню. Просто поверь мне, и все! Да нет, ты не пугайся, ничего страшного тут нет... Ну да, эти миллионы проклятые! Так все получилось неудачно! Вся эта огласка! Черт бы все побрал! — Лямин раздраженно поморщился. — Я разберусь со всем этим в ближайшие дни, но пока тебе лучше исчезнуть. Сменить адрес. И на работе пока не появляйся... Когда? Да лучше прямо сейчас! Немедленно!.. А когда?.. Часа через три?.. (А-а!.. дьявол! — выругался он про себя.) А раньше никак?.. Ну, ладно... Через три, так через три... Тогда я к тебе заеду через три часа... Извини, пожалуйста.
Лямин включил зазвонивший телефон.
— Да, алло!.. Что-о??!!.. Мы же договорились?!.. Как это: изменились!.. Та-ак!.. Подождите-ка секундочку!
(«Ну-ка быстро, сообщи мне данные этих козлов! Это входит в наш договор! Ты должен выполнять все мои желания! А я желаю знать! И никаких законов физики это не нарушает. Никаких чудес тут нет! Так что...» — «Да ладно, ладно! — снисходительно-насмешливо остановил его голос. — Чего ты тараторишь, как из пулемета? Да пожалуйста...»)
— Так вот, Стрельников Николай Евгеньевич, — злорадно произнес в трубку Лямин. — Больше мне не звоните. И друзьям Вашим передайте. Цыпакову Григорию Ивановичу и Губарькову Валерию Владимировичу. Все ясно? Вот так! Конец связи.
— Теперь ты мишень, — равнодушно прокомментировал голос. — Зачем же ты им сообщил, что ты о них все знаешь? Сдал бы их просто ментам — и все.
* * *
Лямин быстро погрузил в джип вещи Веры и распахнул перед ней переднюю дверцу. Потом обежал машину, сел за руль и включил мотор.
— Пригнись! — закричал голос, и он автоматически нырнул вниз.
В ту же секунду слева раздался звон разбитого стекла, и одновременно справа застонала Вера. Звука выстрела Лямин не слышал. Вероятно, снайпер стрелял откуда-то с крыши соседнего дома. Вторая пуля разворотила приборный щиток.
Лямин шевельнулся.
— Встанешь — умрешь, — спокойно заметил голос.
Лямин привстал и навалился на раненую Веру, закрывая ее своим телом. Третья пуля вошла ему под лопатку, прямо в сердце. Четвертая — в затылок.
Впрочем, четвертой он уже не почувствовал. К этому моменту он был уже мертв.
* * *
И спросил у Люцифера Его Сын:
— А что стало с той женщиной? Она выжила?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Да. А потом она помирилась со своим мужем и стала жить по-прежнему.
СЫН ЛЮЦИФЕРА. ДЕНЬ 70-й
И настал семидесятый день.
И сказал Люцифер Своему Сыну:
— Сегодня Твой день рождения, и у нас не будет занятий.