Для какого?..
В ОЖИДАНИИ ЗАПОВЕДНОСТИ
В солидном фолианте под названием «Памятники природы России» автор этого труда К. Пысин пишет: «Всё чаще высказываются мысли о том, что следовало бы всю Чусовую с её берегами от истоков в Свердловской области до слияния с Камой в Пермской области объявить рекой, подлежащей всемерной охране». Замечательные слова, замечательная идея! Но, как говорится, «эти бы слова — да богу в уши». До заповедности Чусовой ещё очень и очень далеко. А пока…
А пока можно назвать восемь экологических проблем Чусовой:
1. Исчезновение лесов.
2. Обеднение фауны.
3. Развитие эрозии почв.
4. Сокращение содержания гумуса в почвах.
5. Рекреационная нагрузка.
6. Промышленное нарушение земель.
7. Промышленное загрязнение окружающей среды.
8. Высокая заболеваемость населения.
Триста лет промышленного освоения Чусовой, естественно, не обошлись без последствий. В общем, только скалы и рельеф остались неизменными, да и то не везде. И на сегодняшний день Чусовая — это нервный узел взаимосвязанных экологических проблем.
Самая главная из них — исчезновение лесов. Массовые вырубки заголили берега Чусовой, породив производные проблемы: нарушение молевым лесосплавом берегов и гидрологического режима реки, обеднение фауны. Особая статья — истощение почв.
Чусовские почвы — подзолистые и дерново-подзолистые суглинистые тяжёлого механического состава или щебнистые. В зоне лесов, особенно хвойных, распространены подзолистые почвы. Названы они так потому, что в них имеется слой (горизонт), по окраске и строению напоминающий печную золу. Эти почвы бедны гумусом (перегноем), и в них мало азота, фосфора и калия. Такие почвы после дождя заплывают и покрываются коркой, препятствующей попаданию влаги, воздуха и семян. Эти почвы имеют кислую реакцию среды, что неблагоприятно для сельского хозяйства. При сведении леса и передачи земли под выгон, покос или пашню подзолистые почвы становятся дерново-подзолистыми.
На Чусовой леса являются единственной гарантией сохранения почвенного слоя. Рельеф чусовских берегов сложен, местность сильно пересечённая, осадков выпадает много, и потому только леса могут сдерживать почвы от сползания, от выноса ветрами, от размыва паводковыми, дождевыми и талыми водами. Исчезнут леса — и через некоторое время от почв останутся лишь бесплодный камень да щебнистые глины.
Но леса малопродуктивны для создания гумуса. Гораздо более продуктивны луга. Однако вырубка сама по себе в луг не превращается. Вырубки постепенно зарастают молодняком — вторичным, «мусорным» лесом. И этот «мусорный» лес ещё менее продуктивен для образования гумуса. Вторичные леса истощают почвы, и без того бедные.
Решение проблемы почв на Чусовой нельзя пускать на самотёк. Нужны масштабные лесопосадки, другие мероприятия по восстановлению лесов. Нужны рекультивация нарушенных почв и систематическая подкормка. Но будет очень наивным полагать, что это хоть кого-нибудь заботит.
Чусовая как река туристская имеет и специфическую проблему — рекреационную нагрузку. То есть её экология активно попирается любителями путешествий и пикников. Как это ни грустно, для Чусовой туристы и прочий отдыхающий люд прежде всего — выжженные кострища, кучи бытового мусора, разорённые птичьи гнездовья, распуганные звери, рыба, выловленная браконьерскими способами, варварские порубки, когда на стойку для палатки, которой будут пользоваться 20 дней, срубается деревце, росшее 20 лет.
Проблему рекреационной нагрузки решить, конечно, можно. Как гласит «закон Мерфи», из любой трудной ситуации всегда есть лёгкий, понятный, само собой разумеющийся
неправильный выход. Например, никого не пускать на Чусовую. Мало ли «зон» у нас в стране, начиная от тюрем и заканчивая режимными объектами или зонами экологического бедствия (вроде Чернобыльской)? Будет ещё одна — Чусовская. Отличная идея! Только для нации она оскорбительна. А можно грозить дикими штрафами — только тогда вся экономика региона будет работать на зарплату чусовским егерям. Наверное, всё-таки единственный разумный выход — это воспитание совести. А совесть вряд ли проснётся, пока всё обстоит так, как обстоит. Разве кто-нибудь станет обжигать в костре и закапывать за собой консервные банки, когда по небу плывут оранжевые облака смога? Скажем прямо: и в материальном, и в нравственном смысле куда больше, чем туристы, Чусовой вредят промышленные предприятия.
Промышленность на Чусовой обусловила более тяжёлые по последствиям экологические проблемы.
Например, нарушение земель при добыче полезных ископаемых. Старые демидовские и строгановские рудники и шахты давно обвалились, заросли и не представляют никакой экологической угрозы. Но им на смену пришли многочисленные карьеры и отвалы. Непосредственно на Чусовой на участке от Коуровки до Чусового карьеров всего три: сразу за посёлком Коуровка, за посёлком Староуткинск (карьер треста «Ижевскнеруд») и перед городом Чусовым (карьер Белый Камень). Но сколько таких карьеров и отвалов вокруг многих заводов на притоках Чусовой! Местами Усьву, Койву, Серебряную, Вижай и Тискос до неузнаваемости перекопали драги — гигантские плавучие фабрики для добычи алмазов. Конечно, ни о какой рекультивации нарушенных земель речи даже не шло.
Но куда страшнее изрытых берегов ползучая отрава промышленных выбросов. По утрам над крупнейшими городами Чусовой — Ревдой, Первоуральском, Чусовым — висят облака смога. В промышленных выбросах содержатся смертельно ядовитые вещества: окись углерода, двуокись азота, углеводороды. Их концентрация во много раз превышает показатель ПДК (предельно допустимую концентрацию).
В начале XIX века Н. С. Попов в «Хозяйственном описании Пермской губернии» писал: «…вода реки Чусовой… весьма чиста и прозрачна столько, что при значительной глубине можно видеть дно». Остаётся только печалиться об этой утраченной чистоте. Промышленно загрязнённые и сточные воды заводов и городов, естественно, сбрасываются в Чусовую. И часто лишь с самой минимальной очисткой. От города Полевского до села Чусовое и ниже устья реки Койвы вода в Чусовой не питьевая. В 60-е годы поэт Н. Агеев в бессильном гневе даже разразился стихотворением:
Чусовая гулко катит воды
И ревёт в проёмах меж камней:
«Посмотри, от каждого завода
Водостоки вывели ко мне.
Мутные, покрытые мазутом,
С запахом азотной кислоты…»
Вот теперь мне ясно, почему так
Помутилась, Чусовая, ты…
Я смотрю с сыновьим сожаленьем
На тебя, уральская река.
Пусть мои стихи как заявленье
Разберёт Президиум ЦК.
Главные отравляющие вещества сточных вод — общий и аммиачный азот, нитраты, окислы меди, нефтепродукты. В 70-х годах XX века в СССР были названы 33 самые загрязнённые средние реки, и Чусовая — одна из них. Из 37 самых «грязных» городов РСФСР на Чусовой стоит город Ревда.
Промышленными выбросами загрязняются не только воздух и воды, но и сама земля. Например, возле Ревды выбросы завода так отравили землю, на которой стояла деревенька Сажина, известная с XVIII века, что деревеньку «закрыли», а жителей — отселили. Но пустующие дома вскоре заняли цыгане, и пришлось цыган изгонять, а дома сносить. Однако землю деревни Сажиной экологи признали представляющей смертельную опасность для жизни людей. И тогда весь верхний слой земли сгребли бульдозерами и увезли подальше — для захоронения. Помнится, римляне солили почву на месте снесённого Карфагена, чтобы здесь ничего больше не выросло. Римлян мы переплюнули.
Свою лепту в загрязнение реки вносят и различные промышленные аварии — на заводах, на трубопроводах, на железной дороге. Эти аварии обычно сопровождаются ядовитыми выбросами в атмосферу и сбросом сточных вод.
В 1978 году возле бойца Гребешок (за 5 км до города Чусового) через Чусовую перекинули газонефтепровод. Газовая труба прошла над рекой, а нефтяная по дну. Над ней образовался настоящий порог, в котором перевернулись на лодках и утонули несколько рыбаков. В 1992 году эту трубу прорвало, и чусовские берега оказались залиты нефтью на большом протяжении — вплоть до водозабора, снабжающего водой город Пермь. В 2001 году «висячую» трубу трубопровода тоже упрятали на дно Чусовой.
На нижней Чусовой, которая теперь стала Чусовским заливом Камского водохранилища, вода загрязняется затопленными скважинами старых нефтяных промыслов Чусовских Городков. Ездить на нижнюю Чусовую на рыбалку бессмысленно. Местные жители эту часть реки называют обезличенно-мёртво — «бассейн».
Промышленный кризис конца XX века немного разрядил обстановку, впрочем… Метеоролог А. Успин в книге «Этюды по экологии» (2003) пишет: «При общем высоком и чрезвычайно высоком содержании загрязняющих веществ наметилась тенденция к их уменьшению, за исключением нефтепродуктов, содержание которых продолжает расти в реках Обь и Чусовая».
Перечисленные экологические проблемы создают ещё одну проблему, суммирующую все предыдущие: на Чусовой высока заболеваемость местного населения. А чего ждать иного? Чусовая, к сожалению, не курорт. В последние десятилетия остро встал вопрос и с заболеваемостью клещевым энцефалитом: до 7 случаев на 10 000 человек. Это очень высокий показатель. Показатели заболеваемости описторхозом и дифиллоботриозом, к счастью, гораздо ниже.
Но всё же человек не окончательно сошёл с ума и предпринимает хоть какие-то, пусть пока и недостаточные, меры для охраны и сбережения природы. С Чусовой ушла драга. Остановлена рубка леса. Прекращён молевой сплав. Хоть и малоэффективно, но действуют рыбнадзор, лесничества, егерская служба. Охоту контролируют охотохозяйства. Под контроль подведены выбросы промышленных предприятий.
Например, Полевской завод тратит на экологию в 10 раз больше средств, чем получает на эти цели от государства, а стоимость экологического оборудования составляет 8 % стоимости всего завода. Существует проект спасения Ревды и Первоуральска, накрытых общей шапкой выбросов Средне-Уральского медеплавильного завода (СУМЗа): прокладка по земле двухкилометровой «выхлопной трубы», которая будет дымить уже не с наветренной стороны городов, как это происходит сейчас.
Средоточием природоохранных мер стали два заповедника: в Свердловской области на реке Сулём заповедник Висимский, открытый в 1971 году, и в Пермской области на реке Усьве заповедник «Басеги», открытый в 1982 году. В бассейне Чусовой учреждено множество заказников. Составлена Красная Книга Среднего Урала. Проведены учёт и каталогизация памятников природы (ООПТ) на Чусовой; определены организации и учреждения, ответственные за охрану этих объектов.
Непосредственно на берегах Чусовой от посёлка Коуровка до города Чусового находятся около 55 памятников природы. Впрочем, их число может возрасти после более детального обследования береговых скал. Некоторые уникальные природные явления почему-то остались за рамками официального признания: например, изогнутые пласты камня Гнутого, карстовая арка камня Новиков, пещера и «вынырок» камня Пещерного.
КАМЕНЬ ПЕЩЕРНЫЙ
Пещерный стоит на правом берегу Чусовой в 13 км ниже деревни Мартьяново. Это большая скала, состоящая из бесформенных массивов, между которыми находятся заросшие лесом лога и осыпи. Высота скалы — 50 м. К сожалению, камень Пещерный не пощадила измазанная в краске кисть туриста.
У Пещерного две достопримечательности. Первая — «вынырок», то есть выход подземной реки (она же — ручей Пещерный). Вынырок находится в конце камня, у подножия. Длина ручья Пещерного больше 5 км; он течёт по глубокому логу и местами уходит под землю. За 200–250 м до Чусовой ручей исчезает в огромной, заросшей лесом карстовой воронке и выходит вновь в «вынырке» у скалы. Даже если ручей пересыхает, из «вынырка» всё равно течёт струйка воды.
Вторая достопримечательность — пещера Два Грота (Волеговская). Вход в неё расположен на высоте 20 м. Длина пещеры 16 м. Дальний грот называется Летучая Мышь (в нём жили мыши). В этом фоте в одной из расщелин было озерцо, которое ушло и теперь выходит родником у подножия скалы (не путать с «вынырком»). Ближний грот назван в честь Е. П. Масленникова — кандидата экономических наук, первого на Урале мастера спорта по туризму, часто бывавшего на Чусовой.
* * *
Конечно, на Чусовой всё не так уж плохо. Есть проблемы, большие проблемы, да. Как же без них? Но река не погибает. Река далека от гибели. И в последние годы (спасибо кризисам) обстановка на Чусовой только улучшилась. Однако гарантия сохранности реки — всё-таки в статусе её заповедности от истока до устья. И государство в силах обеспечить этот статус.
Загвоздка в другом. Как цивилизация мы ещё не доросли до «экологичности» своего мышления и поведения. Дело не в ресурсосберегающих технологиях и не в безотходных производствах. Мы ещё попросту не верим в то, что наша история и наша природа — неразрывное целое. Не понимаем, что как нация мы сохранимся лишь тогда, когда очистим свою историю от лжи — и свою землю от грязи и мусора. Мы должны признать за природой ту же эстетическую и историческую ценность, которую мы признаём за произведениями искусства и памятниками истории. Пакостить природе для нас должно быть так же противоестественно, как плевать на пол в Эрмитаже. Природа не должна быть эдаким мешком богатств «на чёрный день», а должна стать частью культуры. Она должна активно жить в обществе, как живёт культура, и сбережение её должно быть не прагматической, а этической ценностью.
И поэтому долго ещё будут актуальны горькие чувства Виктора Астафьева, когда-то жителя города Чусового, высказанные в его «Царь-рыбе»: «Замолк Павел Егорович, загорюнился и я, не стал ему рассказывать про его родину, Урал, которому прежде всего и больше всех досталось от человека, про ржавые и мёртвые озёра, пруды, реки, про загубленную красавицу Чусовую, про Камское водохранилище, где более уже четверти века мучается земля, пробуя укрепиться возле воды, и никак не может сделаться берегом, сыплется, сыплется, сыплется.
Кто же будет спорить против нужности, против пользы для каждого из нас миллионов, миллиардов киловатт? Никто, конечно! Но когда же мы научимся не только брать, брать — миллионы, тонны, кубометры, киловатты, — но и отдавать, когда мы научимся обихаживать свой дом, как добрые хозяева?..»
НАСЛЕДНИКИ ДАНИЛЫ-МАСТЕРА
Чусовая — река не одних лишь заводов и пристаней, доменных печей и рудобойных молотов. На Чусовой не только ломали камень, рубили лес и плавили чугун. Чусовая — и «река художеств». В это как-то мало верится, хотя очень и очень многие явления «чусовского искусства» широко известны. Только вот никто почему-то не «приложил» их к карте реки. А мы попробуем.
О полевских камнерезах говорить уже нет смысла. О них и так немало сказано в этой книге, но сколько ни говори — лучше Бажова не скажешь. Однако надо отдавать себе отчёт: онтологические и экзистенциальные задачи, которые нагромоздил перед собой Данила-мастер, — это не заумь инакомыслящего, не какое-то там «природное чутьё» самородка, а венец культурного, художественного осмысления уральского мира. И это осмысление было масштабным, «массовым», если так можно выразиться. Данила не одиночка, а квинтэссенция всей уральской (и чусовской) художественной жизни. А начиналась эта жизнь, напомним, ещё с искусства Пермского звериного стиля.
МЕСТОРОЖДЕНИЕ ГУМЁШКИ
Гумёшкинское месторождение открыли в 1702 году рудознатцы Арамильской слободы Сергей и Фёдор Бабины и рудознатец Уткинской слободы Козьма Сулеев. Они первыми заинтересовались древними «чудскими копями» на склонах Медной горы. «Копи» относятся к I тысячелетию до нашей эры; они принадлежат представителям иткульской археологической культуры. Название «Гумёшки» происходит от слова «гуменцо», что значит попросту «лысина, голая верхушка», или от слова «гумёшко», что значит «покатый холм».
В 1718 году казна начала разработку месторождения, появился рудник. Сначала здесь добывали медную руду для Полевского медеплавильного завода, потом — железную руду для Северского железоделательного завода. Причём железная руда была медесодержащей, а медная руда — железистой. К середине XVIII века у казённых горных штейгеров сложилось ощущение, что запасы руды исчерпались. Подлежащие закрытию Полевской и Северский заводы с рудником Гумёшки казна в 1759 году продала промышленнику А.Ф.Турчанинову. Турчанинов же выяснил, что Гумёшки ещё очень долго могут обеспечивать заводы рудой, если на заводах немного изменить технологию производства. Гумёшки вновь ожили. Но самое главное заключалось в том, что Турчанинов первым обратил внимание на красоту малахита. Он основал при заводе гранильную фабрику, провёл в столице «рекламную кампанию», сделал подарки «нужным людям», пригласил на рудник коллекционеров и учёных — и малахит вошёл в моду. Гигантская глыба гумёшкинского малахита была подарена Екатерине II; Наполеону в подарок преподнесли стол, вазу и канделябр из малахита; в 1824 году рудник посетил император Александр I, который собственноручно махал кайлом, вырубая камень.
Гумёшки были богаты не только малахитом, но и другими самоцветами, «почками» самородной меди и серебром. Встречался здесь и мрамор, о котором граф А. С. Строганов, возглавлявший тогда Академию художеств и руководивший Екатеринбургской гранильной и камнерезной фабрикой, сказал: «Сей мрамор весьма мало уступает итальянскому, который ныне с таким трудом и в весьма малых кусках доставать можно». Мамин-Сибиряк о местном мраморе писал: «Плохие сорта мрамора можно было добывать везде, а белый и голубой мрамор находили только в Гумёшевской даче, которая принадлежала Кабинету». Академик И. И. Лепёхин в 1770 году детально описал Гумёшкинский рудник, назвав его «главою всех уральских рудников». И. Лепёхину вторил и академик П. С. Паллас, написавший о Гумёшкинском руднике, что его «между всех частных рудников Сибирских гор важнейшим и достопамятнейшим считать надлежит». П. П. Бажов говорил: «Гумёшки расценивались как самое дорогое место».
Рудник проработал полтора века и был закрыт по выработке малахита в 1872 году. Медную гору срыли до самой подошвы. Бажов описывал своё разочарование, когда не увидел её: «…чуть не расплакался от обиды. Никакой горы тут вовсе не оказалось. Было поле самого унылого вида. На нём даже трава росла только редкими кустиками. На поле какие-то полуобвалившиеся загородки из жердей да остатки тяговых барабанов над обвалившимися шахтами». В 1959 году рудник возродили; руду стали добывать шахтным способом, причём шахты углубились на полкилометра в землю. Но в 1994 году, в эпоху кризисов, рудник закрыли вторично, хотя запасов руды при современных способах добычи здесь хватит ещё на 50 лет. Сейчас часть рудничного поля возле железной дороги огорожена колючей проволокой — здесь ходить опасно, могут быть обвалы. А дальняя часть уже провалилась котлованом 500 на 150 м и до 15 м глубиной.
Впрочем, есть проекты продолжения работ на руднике, только теперь карьерным способом. Планируемый карьер будет террасами спускаться до 500-метровой глубины. Медная гора возродится «наоборот» — словно опрокинутая вглубь земли.
* * *
Но камнерезное искусство в бассейне Чусовой (в его первоначальном масштабе) развивалось не только на Полевском и Мраморском заводах в верховьях реки. Есть и другое «гнездо» промысла — Кунгурско-Иренское. Оно словно бы дочернее по отношению к Полевскому, но всё равно абсолютно самостоятельное и по стилистике, и по материалу. Полевское «гнездо» — это малахит и мрамор, декоративно-прикладное искусство в чистом виде (шкатулки, подсвечники, столики, рамки и т. д.). А иренское искусство — это селенит и гипс, анималистическая (то есть изображающая зверей — по большей части) микроскульптура.
Навыкам резьбы по камню иренские мастера учились у полевских. Но, возвращаясь в свои деревни на реке Ирень, эти навыки они видоизменяли, потому что их камень был иным — не хрупкий и колкий малахит, а мягкий и вязкий селенит (волокнистый гипс). Иным был и цвет — не «расписная зелень», а нежная, полупрозрачная «солнечность». Резьба по камню как самостоятельный промысел в Кунгурском крае сформировалась в конце XIX — начале XX века.
Сборник «Туризм в Пермской области» (Пермь, 2002) рассказывает: «Искусству резьбы по камню на берегах Ирени чуть более 100 лет. Его начало связано с появлением в 1892 году в деревне Сходской (Богомолово), в наши дни слившейся с Красным Ясылом, шести мраморных кустарей во главе с екатеринбургскими предпринимателями А. В. Свечниковым и Ф. И. Субботиным, организовавшими первую сельскую камнерезную мастерскую, начавшую производство гипсовых и селенитовых изделий. Дело оказалось прибыльным. Поделки из селенита быстро приобрели популярность и молниеносно раскупались. В 1896 году их показывают на Всероссийской художественно-промысловой выставке, проходившей в Нижнем Новгороде, а ещё через 4 года, в 1900 году, после выставки в Париже, изделия иренских мастеров получают мировую известность».
Крестьяне окрестных сёл быстро смекнули прибыльность этого бизнеса и пошли к мастерам на подённую работу. Мастера ставили условие: не разглашать секреты ремесла. Но шила в мешке не утаишь. Освоив навыки, крестьяне возвращались по своим деревням и сами заводили камнерезные производства. Вскоре камнерезные мастерские появились в десятке иренских деревень и сёл. А из числа многих сотен рядовых мастеров, конечно, рано или поздно выделятся мастера божественного дарования…
В 1937 году в Кунгуре было открыто ремесленное камнерезное училище. Ныне оно — известный на всю Россию (не меньше Абрамцевского) художественно-промышленный лицей. Лицей обучает не только резьбе по камню, но и резьбе по дереву, работе с берестой, лепке из глины, керамике, росписи по эмали, живописи, ковроткачеству и ювелирному делу. При лицее в Кунгуре действует завод художественных изделий. Ширпотреб и китч всегда можно посмотреть (и купить) возле Кунгурской ледяной пещеры. А настоящее искусство можно увидеть в выставочном зале лицея, в Кунгурском краеведческом музее — и в частных коллекциях по всему миру.
В советское время камнерезное искусство иренского поречья концентрировалось в Кунгуре. Сейчас мастера в основном вернулись «по домам» — в свои деревни на Ирени, а особенно в село Красный Ясыл, где тоже была камнерезная фабрика (ныне обанкротившаяся и закрытая). Но крах фабрики не означает крах искусства. Мастера порой очень даже неплохо зарабатывают в частном порядке, по-простецки увозя свои работы в Москву на арт-салоны в обычных рюкзаках и сумках.
…Это удивительные произведения: небольшие, можно поставить на ладонь, и в то же время монументальные, но не пафосные. Формы скульптурок обобщённые, но сделано это так точно, так пластично, так выразительно, что камень словно оживает. Солнечная теплота, пропитывающая селенит, будто излучается вовне, согревая руку и взгляд. Вот, прячась, свернулась калачиком лиса, закутавшись в хвост и сторожко выставив ухо; кажется, тронь её пальцем — она тотчас вскочит и убежит. Вот раздул грудь голубь-дутыш. Вот, гневно свесив хохол, через плечо оглянулся какаду: «Кто это крикнул „попка-дурак\"?» Вот, тревожно глядя в разные стороны, трепетно прижались друг к другу две совы: им тоже боязно в ночной темноте. Вот лежит, поджав угловатые длинные ноги, нелепый маленький лосёнок с большой, доверчивой мордой… Лучшие кунгурские мастера — А. В. Овчинников, Ф. П. Овчинников, А. М. Овчинников, Г. М. Ковалёв, М. Г. Лисунов, С. С. Кривощёков, С. О. Нечаев, А. Я. Ширяев.
Мастера-скульпторы на Чусовой известны со стародавних времён. Если не брать в расчёт безвестных авторов произведений Пермского звериного стиля, то можно назвать резчика по дереву и архитектора Дмитрия Титовича Домнина, жившего в XVIII–XIX веках. Он — один из авторов «Пермских богов». Его скульптура Ангела украшала храм Нижних Чусовских Городков (ныне — в Пермской художественной галерее). Но особенно известна скульптура Домнина «Господь Саваоф» из церкви Лысьвенского завода. Справочник «Страницы истории художественной культуры Прикамья» (Пермь, 2006) говорит: «Скульптура „Господь Саваоф\" признана одним из высших проявлений русской монументальной скульптуры. Она явно соприкасается с барочной и классической тенденциями, имеет черты искусства античности и Возрождения. Домнин создал образ грозного бога, восседающего на облаках. Скульптура, предназначенная для фронтона, отмечена высоким профессиональным мастерством, классически совершенными формами и пропорциями. Выполненная из дерева, она похожа на мраморное изваяние». «Господь Саваоф» сейчас экспонируется в Пермской художественной галерее.
Разумеется, и живопись не обошла Чусовую стороной. Изредка на Чусовой можно встретить загорелого, искусанного комарами художника, мрачно торчащего из прибрежной осоки рядом со своим мольбертом. (Стоит напомнить и о «единственной в СССР сельской картинной галерее в селе Чусовом».)
Чусовая не может пожаловаться на невнимание художников, хотя звёзды первой величины ею всё-таки пренебрегли. В живописи Чусовая «началась» с работ художника, академика живописи Петра Петровича Верещагина (1834–1886). Справочник «Страницы истории художественной культуры Прикамья» говорит: «Я. П. Верещагин первым обратился к широкому отображению Урала в живописи, посвятив ему около 30 пейзажей. В 1875–1876 годах он написал множество этюдов на реке Чусовой и в других местах вдоль строящейся первой на Урале горнозаводской железной дороги. В 1875–1880 годах по этюдам П. Верещагин исполнил картины, изображающие пейзажи реки Чусовой с высокими горами — „камнями\" на берегах, а также деревни, заводы и города Урала. Произведения П. П. Верещагина находятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее и в других музеях страны». В различных краеведческих изданиях особенно часто публикуются пейзажи Верещагина со скалами Мултык, Омутной и Красный и с речкой Архиповкой.
На Чусовой активно работали и работают местные мастера палитры — Алексей Денисов-Уральский, Анатолий Тумбасов, Валентин Дудин, Игорь Арапов, Борис Семёнов (он — один из организаторов галереи в селе Чусовом), Александр Репин, Геннадий Мосин, Олег Бернгард, Александр Бурак, Виктор Трясцын, Нина Костина, Алексей Бурлаков, Виктор Добровольский, Светлана Тарасова, Анатолий Золотухин, Александр Сухих, Алексей Ефремов, Александр Мицник и другие. Картина екатеринбургского художника Германа Метелева (1988 год) так и называется: «Пленэр на Чусовой». Пейзажи Чусовой можно увидеть в собраниях Объединённого музея писателей Урала (Екатеринбург), Екатеринбургского музея изобразительных искусств, Пермской художественной галереи, а проще всего — в альбоме «Пейзажи Урала» (издательство творческой мастерской «Екатеринбургский художник», 2006).
Впрочем, и живописные традиции у Чусовой тоже очень давние. Чусовая — строгановский регион, где с XVI века была собственная иконопись «строгановской школы», хотя в чусовских селениях иконописных центров не имелось. Но храмы обоих Чусовских Городков и Успенского монастыря не могли существовать без икон. «Новизна строгановской иконографии заключается в том, что изображаемые фигуры часто выходят за рамки иконы, а содержание некоторых отражает реальные исторические события. В строгановской иконе проявляется стремление к изысканности колорита и композиции, к тщательной выписанности деталей. Для этой школы характерны миниатюрное письмо, изящество поз и жестов», — поясняет справочник «Страницы истории художественной культуры Прикамья». В бассейне Чусовой (в прежних его масштабах) в церкви села Кишерть на Сылве была обнаружена икона «Неделя Всех Святых», подписанная строгановским мастером XVII века Семёном Хромым. Иконы этого мастера находятся даже в Третьяковке.
Отдельная страница в художественной «галерее» Чусовой — творчество супругов Степана Колюпанова (1927–1988) и Елены Колюпановой (1927–1981). Колюпановы работали в технике эмали по железу. Их мастерская находилась при Лысьвенском заводе. Эмали Колюпановых — вещь уникальная и потрясающая. В странном творчестве Колюпановых из хтонических и первобытно ярких недр бытия всплыли «тени забытых предков» — образы языческого Урала. Эмали Колюпановых — это бажовские сказы в живописи. Эти работы в 70-е годы XX века в художественной жизни СССР произвели настоящий фурор. Пермский поэт Владимир Радкевич писал:
Ошалев от забот и планов,
Схвачен творчеством, как тоской,
Живописец Степан Колюпанов
Запирается в мастерской.
Тучи низкие за оконцем.
Но случится — и в миг един
Полыхнёт нестерпимым солнцем
От железных его картин.
Не хитрил художник по-лисьи,
А работал, упрям и смел.
И плавильные печи Лысьвы
Он в соавторы взять сумел…
В мастерской картина стояла,
И сквозь будничную пыльцу
Каждой краской она пылала.
И струились огни Урала
У художника по лицу.
И страшно жаль, что до сих пор нет ни музея Колюпановых, ни зала, ни даже альбома их работ.
Ну а «вербальная основа искусства» — это литература. Многие писатели и поэты «затрагивали» Чусовую, но чтобы мощно войти в её тему… В общем, такого почти нет. Наши Федосеевы, Арсеньевы и Куваевы облюбовали более дикие места. А подавляющее большинство творческой элиты предпочитает «припадать к истокам» из кают комфортабельных теплоходов — так, чтобы восторг от Кижей или Кирилло-Белозёрского монастыря вечером был удачно подкреплён рюмочкой в салоне-ресторане. Так что тема Чусовой более-менее ярко звучит в творчестве только всё тех же «трёх богатырей»: Мамина-Сибиряка, Бажова и Астафьева.
ЧЬЯ ТЫ ТЕПЕРЬ, РЕКА ТЕСНИН?
Угадайте, чьи это слова: «Река Чусовая, вероятно, будет в непродолжительном времени служить одним из любимых мест для русских туристов, учёных и художников. Немного найдётся таких уголков на Руси, где сохранилась бы во всей своей неприкосновенности суровая красота дремучего северного леса, где перед вашими глазами в такой величайшей панораме развёртывались бы удивительные картины гор, равнин и скал, где, наконец, само население, образ его жизни, историческое прошлое, нравы, условия труда, — всё было бы преисполнено такой оригинальности и своеобразной поэзии». Как современно звучит! А это цитата из очерка Д. Н. Мамина-Сибиряка «От Урала до Москвы», который написан более сотни лет назад. Даже оторопь берёт: куда же мы смотрели целый век?
Нет, Чусовая не стала рекой «русских туристов, учёных и художников». Но туризм на Чусовой имеет необыкновенно благородное происхождение.
На Чусовой побывало множество замечательных учёных: Кокшаров, Карпинский, Гофман, Мушкетов, Фёдоров, Ферсман и так далее. Почему же они не совершили здесь каких- нибудь открытий? Почему их путешествия по Чусовой так бедны результатами? А ответ прост. Потому что эти учёные бывали здесь ещё сравнительно молодыми людьми, студентами. Они приезжали сюда, как сейчас говорят, «на практику». И в среде образованной России они стали родоначальниками «научного» туризма.
Ведь туризм по его целям можно разделить на много видов: научный, познавательный, спортивный, оздоровительный, художественный, приключенческий, религиозный (паломнический) и тому подобное.
Чусовая всегда была рекой «научного», «учебного» туризма. И не только для светил учёного мира — для всех людей. Например, уже была процитирована книга А. Дмитриева, которая называется «Экскурсия учеников Нижне-Тагильского горнозаводского училища по реке Чусовой в 1908 г.». То есть подростки во главе с преподавателем путешествовали по Чусовой, изучая по пути горнозаводское дело. А сколько геологов-студентов стучало молотками по чусовским скалам! Сколько студентов-археологов обследовало древние стоянки по берегам Чусовой! В 1937 году на экскурсиях в бассейне Чусовой побывали участники XVII Международного геологического конгресса (который проходил в Москве). В 1939 году по Чусовой прошла первая диалектологическая экспедиция Пермского педагогического института под руководством М. Генкель. В 1959 году — крупнейшая фольклорная экспедиция Уральского государственного университета. В 1978 году чусовские пещеры обмеряли и картографировали участники экспедиции Свердловского архитектурного института. Ручеёк «научного» туризма на Чусовой не иссякал никогда.
Но вот с другими видами туризма было сложнее.
Чусовая малопригодна для спортивного туризма. Нет на ней ни порогов, ни водопадов. По туристской классификации она имеет минимальную — первую — категорию сложности. Даже весной, в высокую воду, она всё равно не усложняется хотя бы до «двоечки». Любители умеренного спортивного риска ходят на притоки Чусовой — на Вильву, Вижай, Койву, Усьву, Серебряную. Лишь там они имеют шанс покачаться на валах. Зато весенняя Чусовая очень удобна для проведения массовых туристских ралли и марафонов.
«Религиозного» туризма у нас до сих пор ещё нет (хотя он имелся в царской России: например, таким «туризмом» были все хождения старообрядцев на Весёлые горы). А для приключенческого туризма у нас слишком остросюжетна обычная жизнь. Зато куда удачнее обстоят дела с другими видами туризма. Хитрость только в том, что при отсутствии толковой литературы о Чусовой, при советских «темах умолчания» и малом количестве музеев «познавательный» туризм слился с «оздоровительным». В советские времена Чусовая никогда не позиционировалась как «зона культуры», как территория самобытного образа жизни, как цивилизационный феномен. Попросту говоря, в советское время негласно признавалось, что на Чусовой и «познавать» особенно нечего. Весь интерес — гребля и костёр, купание и лазанье по скалам.
Организованный туризм на Чусовой начался с создания Коуровской турбазы.
ТУРБАЗА «КОУРОВСКАЯ»
Турбаза связана со станцией Коуровка дорогой; на перроне станции стоит двухметровая деревянная фигура туриста с перстом, указующим на эту дорогу.
Коуровская турбаза была первой на Урале. Её построили на плоской вершине камня Собачьи Рёбра (в 1975 году он был объявлен памятником природы) на высоте 444 м над уровнем моря. 29 октября 1934 года здесь для всех желающих открылись Дом рыбака и Дом охотника; тогда же начался отсчёт организованных путешествий по Чусовой. Работа турбазы прерывалась только в годы Великой Отечественной войны, когда здесь размещался госпиталь.
В советское время турбаза была крупным туристическим предприятием. Здесь были построены магазин, столовая, почта, междугородный телефонный пункт, библиотека, клуб, медпункт, спортплощадка, душевые, пункты проката. Туристов селили в двух больших корпусах, в двадцати лёгких домиках и в палаточном городке. На близлежащих озёрах были устроены купальни. Турбаза обслуживала в год около 25 тысяч туристов со всей страны. 3,5 тысячи туристов уходили в большие пешие походы летом, 2 тысячи — в лыжные зимой. 2,5 тысячи туристов плыли на лодках по Чусовой. Ещё 17 тысяч посетителей турбазы уходили в походы выходного дня: в небольшую Новоуткинскую пещеру, на поляну «Дружба», в коуровскую обсерваторию, к древней лиственнице.
В нынешнее время на турбазе в «ассортименте» остались лишь мелкие маршруты, прокат и просто предоставление жилья и питания для желающих отдохнуть на лоне природы.
* * *
Сплав по Чусовой от Коуровской турбазы был подготовлен очень тщательно. В 1930 году издательством УралОГИЗ был выпущен путеводитель со схемами реки от истока до города Чусового; в 1931 году его переиздали со схемами до устья. В 1932 году вышел первый по-настоящему добротный путеводитель В. Воробьёва. А в 1936 году для Коуровской турбазы путеводитель составил Ф. Опарин. Но только когда страна «перевела дух» после Великой Отечественной войны, только когда были залечены самые кровоточащие раны, пришло время для масштабного развития туризма на Чусовой.
Туристский бум начался с середины 60-х годов. Маршрут от Коуровской турбазы до деревни Верхняя Ослянка был сертифицирован, классифицирован и назван Всесоюзным лодочным маршрутом № 58 А. В среде туристов такие путешествия назывались «плановыми». Выглядели они следующим образом.
Люди покупали недорогую путёвку (обычно через профсоюзы) и приезжали на Коуровскую турбазу. Здесь составлялись группы по 15–20 человек. Несколько дней продолжался инструктаж. Потом группа выходила на маршрут, который длился две-три недели. Группу вёл профессиональный проводник-инструктор. Люди плыли на нескольких больших надувных плотах. День подчинялся распорядку, движение — графику. На скалах висели таблички с названиями и указанием километража (многие из них сохранились до наших дней). Пищу готовили дежурные. На ночёвки группы вставали на полянах, заранее подготовленных работниками турбазы (здесь уже были кострища, места или даже настилы под палатки, дрова). Финишировали группы на турбазе в деревне Верхняя Ослянка. Отсюда туристов увозили в Нижний Тагил или Екатеринбург, а снаряжение возвращали на Коуровскую турбазу.
Конечно, это был «туристский конвейер», но отсутствие свободы выбора и познавательности компенсировалось красотами природы, общением, налаженностью быта и порядком. Для местных жителей плановый туризм был серьёзным источником заработка. Помимо платы за выполнение работ для турбазы, местные жители пополняли свой бюджет активной продажей туристам грибов и ягод, картошки, молока и речной рыбы. Плановый туризм наносил реке минимальный «рекреационный ущерб» и для любого человека, не имеющего ни снаряжения, ни опыта, ни команды друзей, был возможностью побывать на Чусовой. Исчезновение советского планового туризма никому не принесло радости.
ДЕРЕВНЯ ВЕРХНЯЯ ОСЛЯНКА
Деревня Верхняя Ослянка находится в Пригородном районе Свердловской области. Она вытянулась вдоль правого берега Чусовой на полтора километра. Название своё пристань (и деревня) получила по маленькой речке Ослянке, впадающей в Чусовую справа, немного ниже деревни по течению.
Годом основания Верхней Ослянки считается 1735-й. Первоначально пристань основали в районе ныне исчезнувших деревень Верхние и Нижние Мысы, на левом берегу Чусовой в 2 км выше по течению её нынешнего местоположения. Это место горному начальнику В. Н. Татищеву указал вогул из деревни Копчик Иван Кучумов: «Место оное для пристани судовой, по-видимому, удобное, и, по объявлению Ивана Кучумова, вешнею водою не топится, и пришло мысом, откуда быстрина речная отворачивает на другую сторону. На смирной же воде суда к нагрузке становить пристойно и благонадёжно».
В 1738 году от казённого Кушвинского завода к Чусовой был проложен Гороблагодатский тракт, разведанный вогулом Иваном Беловым. Длина тракта около 80 км (57 вёрст). К «финишу» этого тракта и была перенесена пристань. Её поместили на остров, находящийся напротив устья речки Ослянки. Но в 1744 году горный инженер Н. Клеопин лично убедился в неудобности нового местоположения пристани: «Стоящая же поныне на острове пристань против устья речки Ослянки для приставания плывущим с верхних пристаней коломенкам не только не способна, но и пристать к ней невозможно, ибо несколько коломенок при моём виде принуждены пройти мимо без прибавочного груза. Да и я с казённою коломенкою, употребя работников немалое излишество и при том стараючись всеми мерами, едва пристал, проплыв оный пристанский остров, в полуверсте». Н. Клеопин в 1744 году указал нынешнее место для пристани (деревни): «…осматриваю удобное для пристани место, лежащее выше устья речки Ослянки версты на две на правой стороне пониже острова Собачья, в ельнике, где стоят восемь сухих лиственниц».
Возле нижнего конца деревни Чусовую пересекает брод, по которому Гороблагодатский тракт, превратившись в Кунгурский, уходит на город Кунгур. Кунгурский тракт в 1738 году проложил вогул Пётр Шахманаев.
Верхняя Ослянка имела несколько «деревень-спутников»: выше по течению — деревни Верхние и Нижние Мысы, ниже по течению — деревню Нижняя Ослянка. Сейчас из этих деревень уцелела только Нижняя Ослянка, превратившаяся в дачную деревню.
На пристани Верхняя Ослянка не было пруда и плотбища. Барки строились на пристани Илим за 82 версты, перегонялись в Ослянку, а здесь уже загружались продукцией Кушвинского завода. Щебневая дорога длиною 10 км от Верхней Ослянки ведёт в посёлок Серебрянку (на бывший Серебрянский завод). Из Серебрянки Гороблагодатский тракт уходит в Кушву, а новая дорога — в Нижний Тагил. В начале XX века, когда сплав «железных караванов» прекратился, Ослянка потеряла своё значение. До конца XX века жители Ослянки работали на лесоучастке.
Верхняя Ослянка была конечным пунктом Всесоюзного туристского маршрута № 58 А. Обслуживание большой массы туристов давало населению хоть и сезонный, но стабильный заработок. В Ослянке имеются администрация, почта, магазины, медпункт. На берегу Чусовой среди старых сосен и елей стоит памятник погибшим в Великую Отечественную войну жителям Ослянок и других, уже исчезнувших окрестных деревень. Есть и деревянная, обшитая тёсом церковь — пока без купола. Из Верхней Ослянки в Нижний Тагил постоянно ходит частный транспорт, а несколько раз в неделю — рейсовый автобус. Но с закрытием турбазы шансы на выживание у Верхней Ослянки значительно снизились.
* * *
Плановый туризм умер в эпоху хаоса при переходе к рыночным отношениям. А рынок не стал его возрождать: по критериям рынка плановый туризм убыточен. Да и парадигма общественного мнения сменилась. Для человека, который может позволить себе качественный отдых, Чусовая — непрестижно, некомфортно, неинтересно. Для турфирм, которые могут организовать путешествие для своих клиентов, Чусовая оказалась слишком хлопотным и малоэффективным проектом, а потому и выпала из ассортимента.
Ныне на Чусовой процветает только самодеятельный туризм. С приходом рынка на Чусовой не стало меньше туристов, но сами туристы изменились. Теперь это в основном молодёжь, которая отправляется в поход своей компанией, за свой счёт и со своим снаряжением. Прокатов снаряжения практически не осталось: ни в Перми, ни в Екатеринбурге не найти, к примеру, проката байдарок. Катамаран — слишком медленный способ передвижения, а резиновые лодки дешевле иметь свои. Современный турист на Чусовой — это турист, который сам себя готовит к походу и ни перед кем ни за что не отвечает. Есть в таком положении вещей и хорошие стороны, есть и дурные.
Организованный туризм представлен лишь мелкими турбазами — государственными, частными, корпоративными. По сути, это даже не туризм, а просто проживание при Чусовой. Такими турбазами облеплены берега водохранилищ и окрестности больших городов.
И тем не менее будущее Чусовой может быть обеспечено только туризмом. Сберечь реку смогут лишь её культурное и рекреационное достоинства. Не будь тысяч туристов, промышленные гиганты выжгли бы Чусовую своими отходами. Только на туристов, только на отдыхающих могут надеяться десятки чусовских селений. В Свердловской области многие деревни превратились в дачные комплексы: это Каменка, Нижнее Село, Курья, Харёнки, Нижняя Ослянка. Та же участь ждёт и «сопротивляющихся» — село Чусовое, деревни Трёка и Мартьяново, сёла Сулём и Усть-Утка. А если не идти этим путём, то придётся исчезнуть, как исчезли Илим, Усть-Серебрянка, Кашка, Чизма…
Ныне туризм — единственное дело, которое онтологически отвечает смыслу Чусовой. В чём заключался этот смысл? В том, что Чусовая всегда расценивалась как дорога. Она была дорогой для булгарских «купцов чулыманских». Была «скальным коридором» сквозь Урал для коми и вогулов. Была путём Ермака «навстречь солнца». Была Государевой дорогой в Сибирь. Была трассой для «железных караванов». Была способом молевого сплава леса. Была Всесоюзным лодочным маршрутом № 58 А. Она чуть не стала Трансуральским водным путём… Дорожный смысл — вот главный смысл Чусовой. Если использование реки отвечало этому смыслу, то жизнь структурировалась. А сейчас Чусовая лишена этого смысла, и жизнь на её берегах расползлась, лишилась цели и средств к существованию. И ныне в древний архетип дороги мы можем влить, похоже, только одно содержание: туристское. Ни для транспорта, ни для промышленности Чусовая сейчас уже непригодна, а «заповедность» без доступа туристов выродится в экологический разбой.
Вся громада феномена Чусовой медленно-медленно, с тряской, со скрипом разворачивается в сторону туризма. Заводы умирают. Селения пустеют. Леса растут. Память возвращается. Заповедники и заказники, лоскуты «ООПТ» (памятников природы) расползаются по берегам Чусовой и её притоков, как проталины на снегах пренебрежения. Ландшафтным заказником объявлено всё Верхнемакаровское водохранилище. Мемориал Мамина-Сибиряка создан в посёлке Висим. Музеем-заповедником «Демидовская пристань» объявлен берег в Усть-Утке. Мемориал «Пермь-36» взят под эгиду ЮНЕСКО. Всероссийскую известность получил Музей истории реки Чусовой в городе Чусовом. Школой Олимпийского резерва является база «Огонёк». Всё популярнее становится горнолыжная база «Такманаиха» на реке Вильве. Горнолыжную базу «евростандарта» планируется построить на Весёлых горах и на горе Пильной близ Первоуральска, а лыжные «евротрассы» уже горят огнями в ночи на склонах горы Волчихи. Давно бродит по чиновничьим канцеляриям проект создания «Бажовского» национального парка, включающего Гумёшкинское месторождение, Азов-гору и Зюзельское болото. На всём протяжении Чусовой стоят памятники истории — домна Северского завода, «мемориал» в Сулёме, Демидовский крест, канал в селе Чусовом, постройки в Кыну, пристань в Илиме, домна «Самовар» в Староуткинске… Но значимость и богатство наследия вытягивают феномен Чусовой к статусу заповедности пока лишь «явочным порядком», «самозахватом». Не гордость и не совесть, а простая нужда заставляет обратиться за спасением к главным сокровищам земли: к её красоте и памяти. Но пусть так — лишь бы сберечь.
ДЕРЕВНЯ УСТЬ-КОЙВА
Деревня находится в Горнозаводском районе Пермской области в устье реки Койвы. Она расположена на обоих берегах Чусовой и на левом берегу Койвы, вытянувшись вдоль Чусовой на 1,5 км. Раньше деревня размещалась и на правом берегу Койвы, но сейчас здесь только покосы. На левом берегу Чусовой — всего несколько домиков. От Усть-Койвы до крупного посёлка Кусье-Александровский (попросту — Кусья) идёт хорошая дорога с твёрдым покрытием (18 км).
В устье реки Койвы люди жили издревле. В центральной части деревни археологами найдены следы поселения бронзового века (II тысячелетие до нашей эры). В X–XIII веках, в эпоху торговой экспансии Волжской Булгарии в Приуралье, на территории Усть-Койвы находилось поселение (археологическое «селище»). В то время это был «мензиль» — селение-стоянка для купеческих караванов. От главной булгарской фактории — города Сибыр (в районе нынешнего города Чусового) его отделял ровно день пути. От этого мензиля сохранился клад, найденный археологами. Вообще же мензиль считался центром одного из чусовских родов родановской археологической общности. Постепенно это селение стало вогульским. Ещё в преданиях о Ермаке говорится, что казаки впервые увидели вогула возле камня Красного, а это менее километра от Усть-Койвы. О «вогульских юртах» в устье Койвы упоминают русские писцы XVI–XVII веков. Русское поселение на месте Усть-Койвы впервые названо дьяком Яхонтовым в его переписи 1579 года. Эта деревня принадлежала Строгановым. Через неё в XVII веке проходил строгановский «тайный тракт».
Толчок к развитию Усть-Койва получила в середине XVIII века, когда в Кусье в 1751 году был основан завод. В Усть-Койве поселили сосланных из Орловской и Пензенской губерний бунтовщиков, которые работали на окрестных рудниках. В самой Усть- Койве был организован кордон Кусьинского завода, где продукцию этого завода (а потом и Бисерского завода) с небольших койвинских беспалубных шитиков перегружали на более вместительные чусовские барки, построенные на плотбище в деревне Рассольной в 6 км выше Усть-Койвы.
С разрушением завода в Гражданскую войну закрылся и кордон. В 30-е годы деревня получила новую «подпитку» жителями из числа спецпереселенцев. Спецпереселенцы занимались рубкой и сплавом леса. Когда после 1947 года они стали уезжать из Усть-Койвы, им на смену пришли заключённые и их охранники. Этот контингент работал на реке Койве на строительстве многочисленных плотин для драги, намывавшей алмазы. (Кстати, дорога от Кусьи до Усть-Койвы отсыпана породой, переработанной драгой. Эта порода содержит большое количество золота, которое драга не брала.) Некоторые заключённые и охранники, освобождаясь или увольняясь, оставались жить в Усть-Койве насовсем. Сейчас в Усть-Койве 2/3 стариков прошли лагеря по ту или другую сторону проволоки. По переписи, в 1970 году в Усть-Койве проживали 830 человек. В деревню из Кусьи ходил автобус; из города Чусового по высокой воде сюда плавал маленький теплоход. В деревне были моторизированный паром, школа, контора лесоучастка, сельсовет, фельдшерский пункт, магазин, турбаза. Но с окончанием эпохи ГУЛАГа в конце 70-х годов XX века деревня начала вымирать.
Закрылись все учреждения, прекратил ходить паром, отменили все автобусные и теплоходные рейсы. Дольше всех продержался магазин, но и он тоже закрылся, а его здание уничтожил пожар. Даже автолавка перестала сюда заезжать. Люди оказались заброшены, забыты. Ныне от былой Усть-Койвы осталось не больше четверти. Пустые дома развалились, сгорели, были разобраны на дрова. На их месте сейчас — просторные пустыри. Левый берег Чусовой практически вымер: там уцелело только три-четыре жилых дома. На правом берегу Чусовой стоит около 40 домов, и за перелеском на берегу Койвы — ещё около десятка домиков и вагончиков. Люди живут мелким случайным заработком и подсобным хозяйством. Детей в школу в Кусью возит вахтовка. Основное занятие местных жителей, особенно мужчин, — пьянство.
Но в общем деревня не сдаётся. Усть-Койва имеет огромный туристский потенциал. В ней перекрещиваются два самых популярных маршрута — чусовской и койвинский. Туристов летом — сотни. В окрестностях деревни множество интереснейших природных объектов: боец Красный, ущелье Поныша, пещера Чудесница, камень Филин, боец Дыроватые Рёбра с карстовой аркой Царские Ворота и так далее. Только с туристами и связана сейчас жизнь деревни. В вагончике открылся крошечный частный магазин, дающий отличную выручку. На берегу Койвы на месте бывшего заводского кордона появились две частные турбазы. Их признаки — вогульские чумы на берегу реки. Турбазы принимают туристов и летом, и зимой. Зимние развлечения — катание на лыжах со склона Красного камня, катание с горки, походы на Царские Ворота и в Чудесницу, баня. Летом — купание, грибы и ягоды, рыбалка, альпинистские упражнения на Дыроватых Рёбрах. Но дела у турбаз, несмотря на достаточно низкие цены, идут не блестяще: нет транспорта, чтобы добраться сюда из Кусьи, мало удобств, нет телевидения, телефона, а зачастую — и вообще электричества. Да и местные от бедности и по пьянке воруют, хотя в целом люди в Усть-Койве не жадные и радушные.
* * *
Для обретения статуса национального парка горнозаводской природы, истории и культуры у Чусовой есть почти всё. Чусовая опутана дорогами, шоссейными и рельсовыми, — приезжай как хочешь. Не хватает только инфраструктуры: заправок, гостиниц, кафе, рейсовых автобусов. А персонал для этой инфраструктуры пока что сажает картошку и гонит самогон.
Туристский потенциал Чусовой всеобъемлющ: и летние виды путешествий, и зимние; и большие, и малые маршруты; и сложные, и простые. Можно организовать всё, что угодно: проживание на берегу в домике или в палатке, рыбалку, натуральные продукты, сплавы на байдарках, катамаранах, надувных плотах и лодках, лыжные прогулки и походы, горнолыжные трассы, экскурсии по музеям, занятия спелеологией и скалолазанием. Чего ещё? Дайвинг на прудах? Парапланы с гор? Снегоходы на льду? Да пожалуйста!
На Чусовой найдётся место даже экстрасенсам и «контактёрам», так как именно в бассейне Чусовой, на реке Сылве, находится знаменитый «М-ский треугольник» — территория в районе села Молёбка. Здесь в 90-е годы XX века разразился бум свидетельств о различных аномальных явлениях. Да и сама Чусовая не раз видала НЛО. Например, газеты от 6 августа 1914 года рассказывают о гигантских небесных огнях над станцией Чусовской.
Огромный регион может жить туризмом лучше, чем он жил горными заводами или лесосплавом. А он живёт подаяниями…
Сейчас границы России открыты, и перед туристами распахнут весь огромный мир. Где желаете побывать? В снегах Килиманджаро? На порогах Замбези? В Гранд-каньоне? Какие чудеса ещё угодны?.. На туристском небосклоне горят тропически-яркие сверхгиганты. И в зареве этих светил блёкнет, теряется неяркая звезда Чусовой.
Чего на Чусовой есть интересного? С точки зрения глянцевого журнала — ничего. Какая красота, какая поэзия может быть в ржавых домнах старинных заводов? Но в сиянии щедро разрекламированных туров не видится ли вам химически- фальшивый отблеск неона, отсвет шоу-бизнеса?
Пусть расцветают все цветы. Чудеса природы прекрасны, спору нет. Но уже по одному тому, что они — чудеса, они в чём-то лишены подлинности. Они не в силах заставить зазвучать какую-то очень важную струну в человеке. Может быть, эта струна называется душой.
Обращаться к душе наивно и совсем не современно. Но что же тогда ещё, как не душу, пленяет Чусовая своими сумрачными красотами и не слишком-то гостеприимными берегами? Вот пройден маршрут, вот остались позади долгие вёрсты и непогода, вот забываются отмели, усталость и тяжесть весла в руках. И вдруг вы ощущаете, что душа ваша стала как-то чище, светлее, просторнее. Это потому, что она обрела новое измерение, новые связи — не только с пространством, но и со временем.
Потому что тайна притяжения Чусовой не только в километрах и пейзажах. Тайна Чусовой в обретении своего рода- племени… И вдруг начинаешь воочию видеть на хмурых скалах быстрые тени «железных караванов», когда-то пронёсшихся мимо, а в разлёте облаков вдруг узнаёшь размах крыльев лебедей Ермака, вечно плывущих в синеве над Чусовой.
ЛЕТОПИСЬ ЧУСОВОЙ
1237 разгром Волжской Булгарии
1240 разгром ордынцев в устье Чусовой
1260 завоевание Чусовой ханом Берку
1395 первое упоминание о Чусовой в русском документе
1438 возникновение Казанского ханства
1552 разгром Казанского ханства
1552–1600 составление Большого Чертежа
1555 присяга сибирского хана Едигера
1558 Жалованная грамота Григорию Строганову на земли по Каме до устья Чусовой
1568 Жалованная грамота Якову Строганову на всю Чусовую
1568 основание Нижнего Чусовского Городка
1570 основание Сылвенского острожка
1572–1582 пребывание на Чусовой святого Трифона Вятского
1572 основание Успенского монастыря
1572 набег мирзы Бегбелия
1573 набег хана Маметкула
1573 Жалованная грамота Строгановым на земли в Сибири
1574 основание Каменской слободы
1577 смерть Якова Строганова
1579 перепись Ивана Яхонтова
1579 приход Ермака с дружинами
1579 Жалованная грамота Семёну Строганову на Сылву с притоками
1580–1584 поход Ермака
1581 набег хана Алегирима
1582 набег хана Кихека
1583–1597 Государева дорога в Сибирь по Серебряной
1616 основание Верхнего Чусовского Городка
1617 основание деревни Мартьяновой
1623 перепись Михаила Кайсарова
1623 основание деревни Камасино
1627 завершение создания «Книги Большому Чертежу»
1642 перепись Фёдора Чемезова
1647 перепись Прокопия Елизарова
1651 основание села Слобода
1662–1664 башкирский бунт
1667 составление «Чертежа Сибири» в Тобольске
1672 поиски серебряных руд экспедицией Якова Хитрово
1678 перепись князя Фёдора Бельского
1680 основание деревни Чусовая (на месте села Курганово)
1681–1683 Сеитовский бунт в Башкирии
1690 канонизация святого Трифона Вятского
1692 проезд посольства Избранта Идеса и Адама Бранда в Китай
1701 перепись Козьмы Цызарева
1702 поездка на Урал дьяка Сибирского приказа А. А. Виниуса
1702 появление Демидовых на Урале
1702 открытие Гумёшкинского меднорудного месторождения
1703 основание Уткинской пристани
1703 первый «железный караван»
1704–1711 перепись населения Башкирии и замена ясака налогом
1707 набег башкирцев Кучумовичей и Алдар-бая
1709 большой набег башкирцев на верхнюю Чусовую
1718 открытие рудника Гумёшки
1718 набег башкирцев на верхнюю Чусовую
1719 принятие Берг-привилегии
1720 возникновение «новопоселённых чусовских деревень» Курганово, Раскуиха, Косой Брод, Красная Гора, Макарова
1721 набег башкирцев на верхнюю Чусовую
1721 перепись населения
1723 строительство Полевской, Кособродской и Горнощитской крепостей
1724 основание Полевского завода
1724 рождение на берегу Чусовой Н. А. Демидова
1724 завершение башкирского отселения с берегов Чусовой
1725 смерть Н. Д. Демидова (старшего)
1725 прокладка Горнозаводского тракта
1725 основание пристани Усть-Утка
1727 основание Старошайтанского завода
1729 основание Староуткинского завода
1731 основание Васильево-Шайтанского завода
1733 посещение Чусовой участниками Великой Северной экспедиции
1734 основание Ревдинского завода
1734 основание Билимбаевского завода
1734–1735 составление ландкарты Афанасием Личигиным
1735 основание пристани Ослянка
1735 основание пристани Сулём
1735 строительство Кунгурской, Полдневой, Ревдинской крепостей
1735 основание Северского завода и крепости
1735 публикация «Описания заводов Уральских и Сибирских» Вильгельма де Геннина
1736 открытие угольного месторождения на реке Турке
1736 составление карты «Ведомство Акинфия Демидова»
1737–1739 набеги Пепени, Майдара и Тулкучары на верхнюю Чусовую
1738 прокладка Гороблагодатского тракта
1741 основание Висимо-Шайтанского завода
1742–1747 уральская перепись населения князем Солнцевым-Засекиным
1744 перепись податного населения Сибири
1745 смерть А. Н. Демидова
1749 появление карты Петра Павлуцкого
1751 основание Кусье-Александровского завода
1751 строительство камнерезной фабрики при Северском заводе
1755 открытие почтовой дороги на участке Кунгур — Екатеринбург
1759 основание Верхнешайтанского завода
1760 основание Кыновского завода
1761–1764 перепись населения
1764 основание Серебрянского завода
1764 закрытие Успенского монастыря
1770 экспедиция академика П. С. Палласа
1770 экспедиция академика И. И. Лепёхина
1771 разбой Андрея Плотникова на Шайтанских заводах
1771 основание Висимо-Уткинского завода
1773 экспедиция академика И. Г. Георги
1774 военные действия «полковника» Ивана Белобородова
1775 строительство церкви в селе Камасино (ныне старейшей)
1777–1778 составление «Атласа горных заводов Хребта Уральского»
1779 установка Демидовского креста
1782 Указ об отмене «горной свободы»
1783 открытие Большого Сибирского тракта
1783 прекращение соледобычи в чусовских вотчинах Строгановых
1785 основание Архангело-Пашийского завода
1785 основание Лысьвенского завода
1786 основание Бисерского завода
1789 смерть Н. А. Демидова
1800 бунт приписных крестьян
1804 выход в свет труда Никиты Попова «Хозяйственное описание Пермской губернии»
1805 строительство церкви в селе Слобода
1807 основание системы горных округов
1807 отмена приписки крестьян к заводам
1809 экспедиция академика И. Ф. Германа
1815 прокладка канала от Чусовой в Исеть
1824 посещение Екатеринбурга и Перми императором Александром I
1824–1826 волнения углежогов в Ревде
1829 путешествие Александра фон Гумбольдта
1829 открытие алмазов на Койве
1831 утверждение «Правил» сплава горного начальника В. А. Глинки
1831 безаварийный сплав
1832 реформа горнозаводского хозяйства
1835 начало промышленной добычи платины