ПЫТОЧНАЯ
Встав у двери зала, лорд Грегори окликнул одного из пажей.
— Приведи-ка принцессу Лизетту, — чуть повысив голос, велел он. — А ты, Красавица, сядь на пяточки, убери руки за голову и смотри, что мы приготовили для твоей же пользы.
Несчастная Лизетта, должно быть, лишь недавно прибыла в Замок. Ей в рот вставили кляп, да не простой — кожаную палочку в форме кости для собаки, которую она при всем желании не смогла бы выдавить языком, так глубоко ее затолкали.
Девушка громко плакала и брыкалась. Паж, что держал ее за руки, подозвал другого юношу на помощь, чтобы тот перехватил принцессу поперек талии. Вместе они отнесли строптивую рабыню к лорду Грегори.
Ее поставили на колени прямо перед Красавицей. Черные волосы Лизетты растрепались и закрывали ей лицо, грудь бурно вздымалась и опадала.
— Дерзила, милорд, — доложил один из пажей. — Ей отвели роль дичи во время охоты в Лабиринте. Однако принцесса отказалась доставить господам желанное удовольствие. В общем, все как обычно.
Откинув с лица волосы, Лизетта презрительно зарычала, чем немало поразила Красавицу.
— Дерзить она не прекращает… — Лорд Грегори взял принцессу Лизетту за подбородок и заглянул ей в наполненные гневом глаза. Принцесса, впрочем, резко мотнула головой и освободилась от пальцев наставника.
Паж ударил ее несколько раз лопаточкой, однако принцесса и тогда не выказала смирения. Казалось, ягодицы у нее отлиты из железа.
— Подвесить ее, — распорядился седовласый лорд. — По-моему, она заслуживает настоящей кары.
Не ожидавшая такого оборота, Лизетта несколько раз пронзительно вскрикнула через кляп — одновременно гневно и протестующее. Пажи подняли ее на руки и понесли в Пыточную. На ходу они стянули ей запястья и лодыжки кожаными ремнями, снабженными тяжелыми металлическими кольцами.
В названной комнате ее, извивающуюся, подвесили за руки и за ноги на крюк, торчавший из низкой балки длиною во весь зал. Потом Лизетту обхватили еще одним кожаным ремнем, прижав колени к груди, а голову ей просунули между ляжек.
Самое страшное было то, что ее прелести оказались на виду у всех: и лоно, и щелка за губами, под пушком на холмике лобка, и дырочка с тугими коричневыми краями между ягодиц. Все это находилось ровно под пунцовым личиком Лизетты.
Красавица при всем желании не сумела бы вообразить наказания страшнее. Она опустила взгляд, лишь изредка поглядывая на принцессу, что покачивалась в воздухе на скрипящих кожаных ремнях.
Лизетта здесь была не одна. На той же балке висели еще несколько рабов, в той же позе и столь же беспомощных.
Принцесса Лизетта все еще пылала гневом, однако немного притихла. Она хотела прижаться щекой к ляжке, чтобы хоть как-то скрыть выражение своего лица, но паж ей не позволил.
Красавица быстрым взглядом окинула остальных наказанных.
Чуть дальше справа висел юноша лет шестнадцати, не старше. Волосы у него были светлые и курчавые, на лобке виднелись рыжеватые завитки. Головка его стоячего члена поблескивала, а под стволом Красавица увидела мошонку и, разумеется, открытое для всех крохотное коричневое отверстие.
Под потолком висело еще много принцев и принцесс, но эти двое полностью завладели ее вниманием.
Светловолосый принц стонал от боли, хотя глаза его оставались сухи. Он чуть пошевелился в черных кожаных путах и качнулся влево.
В Пыточную вошел еще один юноша, не раб. Выглядел он куда более впечатляюще, нежели пажи, да и одет был иначе — в темно-синий бархат. Идя вдоль балки, он всматривался в лицо каждого подвешенного пленника, проверял его срамные части.
Вот он встал перед светловолосым принцем и убрал локоны, упавшие тому на лоб. Юный раб застонал и дернулся, словно хотел броситься вперед. Смотритель же в синем бархате погладил его член, и принц застонал еще громче, на сей раз умоляюще.
Красавица склонила голову, продолжая краем глаза следить за палачом, который тем временем приблизился к Лизетте.
— Само упрямство, — заметил он лорду Грегори.
— Сутки под твоим присмотром исправят ее, — ответил седой.
Какой ужас! Провисеть так долго, у всех на виду и в столь неудобной позе!.. Красавица твердо решила для себя, что будет стараться изо всех сил, лишь бы не угодить в Пыточную. Впрочем, и всех ее усилий могло бы не хватить… Вообразив себя подвешенной, Красавица чуть слышно ахнула, не спасли даже плотно сжатые губы.
К ее удивлению, юноша в синем начал поглаживать лоно принцессы Лизетты небольшим инструментом, обтянутым лоснящейся черной кожей. Больше всего это орудие пытки напоминало трехпалую руку, и когда палач начал терзать ею принцессу, та задергалась в путах.
Красавица сразу же поняла, в чем дело: открытое, незащищенное лоно принцессы набухло, из розовой щелки капала смазка.
В то же время набухло, налилось кровью лоно и самой Красавицы; замазка на крохотном узелке плоти, сосредоточии страсти, казалось, ни капли не сдерживала возбуждения.
Помучив принцессу Лизетту, палач в синем одобрительно ей улыбнулся и отправился в обратный путь. Он повторно остановился перед светловолосым принцем, который безо всякого стеснения, забыв о гордости, умоляюще мычал сквозь кожаный кляп-косточку.
Пленница возле него, другая принцесса, выглядела еще более несчастной и покинутой. Лоно ее было невелико размером и напоминало маленький рот посреди густых каштановых зарослей. Принцесса извивалась всем телом, молча выпрашивая у палача пощады, удовлетворения, однако тот не обратил на нее внимания и занялся другим рабом.
Лорд Грегори щелкнул пальцами.
Красавица опустилась на четвереньки и вышла следом за ним.
— Надо ли говорить, что ты очень даже подходишь для такого рода наказаний? — спросил он.
— Нет, милорд, — прошептала в ответ Красавица.
Интересно, есть ли у седого власть подвергнуть Красавицу такой пытке? Подвесить ее на крюке за руки и за ноги? Она хотела к Принцу, хотела принадлежать ему одному, чтобы только он мог решать ее судьбу. Больше ни о ком она не мечтала. Зачем она вообще смотрела на Алекси? Как могла так оскорбить Принца?.. Хотя достаточно было подумать о мятежном пленнике, как ее тут же охватило отчаяние. Впрочем, в объятиях Принца об Алекси можно будет легко забыть — когда вновь начнутся сладкие пытки.
— Ты, наверное, хотела сказать «да», золотко? — безжалостно намекнул седой.
— Просто скажите, как мне лучше ублажить хозяев, милорд, как избежать наказания.
— Для начала, золотко, — гневно произнес он, — прекрати пялиться на юношей-рабов. Тебя не должно восхищать то, что должно страшить!
Красавица ахнула.
— Больше никогда, ни за что не вспоминай о принце Алекси.
Красавица покачала головой.
— Как прикажете, милорд.
— Запомни: Королева отнюдь не рада, что ее сын испытывает такую страсть к тебе. С самого детства его окружала тысяча рабов, и ни к одному он так не привязывался. Королева-мать очень недовольна.
— Что мне делать? — тихонько заплакала Красавица.
— Беспрекословно подчиняйся господам, будь покорной и примерной рабыней.
— Да, милорд.
— Этой ночью ты следила за принцем Алекси, я видел, — угрожающе прошептал лорд Грегори.
Красавица вздрогнула и прикусила губу, стараясь не заплакать.
— Я мог выдать тебя Королеве…
— Да, милорд.
— Но ты так мила и юна. За вчерашнее преступление тебя подвергли бы самому страшному наказанию: выслали бы из Замка в деревню. Этого бы ты не перенесла…
— В деревню… — вздрогнула Красавица. В деревню? Как это?
Лорд Грегори тем временем продолжал:
— Ни один раб Королевы или Кронпринца не должен подвергаться столь унизительному наказанию, ни один фаворит еще ни разу так не провинился. — Он глубоко вздохнул, смиряя гнев. — После обучения ты станешь прелестной рабыней. Принц наверняка всегда будет тобой доволен. Я же здесь, дабы не дать твоему дару — да и тебе самой — пропасть.
— Вы чрезвычайно добры и великодушны, милорд, — прошептала Красавица, хотя упоминание о ссылке в деревню не давало ей покоя. Если бы только можно было спросить…
В этот момент в Пыточную буквально влетела юная леди с толстыми соломенными косами и в бордовом, отделанном мехом горностая платье. Красавица не успела вовремя опустить взгляд и потому заметила, что у госпожи румяные щеки и большие карие глаза. Осмотревшись, леди воскликнула:
— О, лорд Грегори, как славно вас видеть! — Седой поклонился, а она сделала книксен.
Юная леди была поразительно мила и приятна с виду, и Красавица устыдилась собственной наготы. Она рассматривала серебряные туфельки госпожи и перстни у нее на правой руке, которой та придерживала юбки.
— Чем могу служить, леди Джулиана? — спросил лорд Грегори.
Красавица чувствовала себя забытой и одновременно радовалась, что леди на нее не смотрит. Впрочем, на то она и леди — красивая, разодетая, она была вольна сделать с Красавицей все, что угодно. Ведь Красавица — рабыня, которой ничего не остается, кроме как упасть на четвереньки перед госпожой.
— Ага, вот и наша подлая Лизетта, — заметила леди Джулиана. Веселья в ее голосе как не бывало, губы ее слегка скривились. На щеках у госпожи, когда она приблизилась к подвешенной рабыне, проступило два маленьких пятнышка румянца. — Сегодня она вела себя из рук вон плохо.
— Что ж, и получила сполна за свое непослушание, миледи, — сказал лорд Грегори. — Тридцать шесть часов в такой позиции благоприятно скажутся на ее характере.
Леди осторожно приблизилась к Лизетте и всмотрелась в ее обнаженное лоно. Принцесса же — невероятно! — не отвернулась, но посмотрела в лицо госпоже и застонала. В ее голосе, как и в голосе светловолосого принца подле нее, слышалась мольба. Стоило Лизетте чуть шевельнуться в путах, как ее тело качнулось вперед.
— Плохая девочка, плохая, — прошептала леди, словно укоряя проказливого ребенка. — Ты меня очень разочаровала. Я ведь подготовила охоту на потеху ее величеству и тебе отвела главную роль.
Лизетта застонала громче. Казалось, в ней не осталось ни гнева, ни надежды, ни достоинства. Она болезненно морщилась. Особое неудобство пленнице доставлял кляп. Сверкая глазами, она умоляюще смотрела на хозяйку.
— Лорд Грегори, — обратилась к наставнику леди Джулиана. — Вам надо придумать для нее нечто особенное.
Красавица ужаснулась, когда леди осторожно и брезгливо ущипнула принцессу за губы лона, да так, что из-под них брызнула смазка. Затем она принялась щипать губы по отдельности — то правую, то левую. Принцесса извивалась и морщилась от боли и унижения.
Лорд Грегори тем временем щелкнул пальцами, подзывая лорда-палача, и прошептал ему что-то на ухо.
— Надо ужесточить наказание, — услышала Красавица.
Палач принес кисть и горшочек с патокой, мазок которой и нанес на лоно принцессы. Густые капли стекали на пол, а Лизетта принялась жалобно всхлипывать. Леди Джулиана невинно улыбнулась и покачала головой.
— На сладкое слетятся все мухи в Замке, — пояснил лорд Грегори. — А если таковых и нет, то когда патока высохнет, лоно у принцессы станет зудеть. Весьма неприятно.
Леди Джулиане этого показалось мало. На ее невинном лице, впрочем, не дрогнул ни единый мускул.
— Думаю, пока с нее хватит, — вздохнула она. — Пусть мне и хочется насадить эту рабыню, связанной, на кол в саду. И пусть там жуки и мухи слетаются на ее вымазанный в патоке ротик. Заслужила.
Леди обернулась к лорду Грегори, желая поблагодарить наставника, и Красавица вновь поразилась свежести ее румяного лица. В соломенные косы были вплетены крохотные жемчужины и тонкие голубые ленты.
Увлеченная мыслями, Красавица не заметила, что леди Джулиана смотрит на нее.
— А-а, так вот она, фаворитка Принца, — сказала леди, подходя и беря Красавицу за подбородок. — Милашка.
Красавица закрыла глаза, пытаясь смирить бурное дыхание. Она боялась, что не выдержит властного прикосновения юной госпожи.
— Вот бы подвесить ее вместо Лизетты. Всем на потеху.
— Это невозможно, миледи, — произнес лорд Грегори. — Принц к ней сильно привязался, и я не могу допустить ее участия в подобном представлении.
— Мы ведь еще полюбуемся на нее? Красавицу взнуздают?
— В свое время — обязательно. Это уже от прихоти Принца не зависит. Однако, пока вы здесь, можете осмотреть Красавицу, правилами это не возбраняется.
Лорд Грегори приподнял Красавицу за руки и тычком лопаточки заставил выпятить бедра.
— Открой глаза и опусти взгляд, — прошептал он.
Леди Джулиана потянулась к ней, и Красавица едва снесла вид ее рук. Госпожа помяла груди пленницы, погладила по животу.
— Она прямо-таки светится, ее переполняет нежность.
Лорд Грегори тихонько рассмеялся.
— Вы очень наблюдательны.
— С каждым разом заложников присылают все лучше и лучше, — заметила леди Джулиана и потрепала Красавицу за щеку, как до того щипала лонные губы Лизетты. — О, я бы многое отдала за один час наедине с ней.
— Всему свое время, всему свое время, — ответил лорд Грегори.
— Готова спорить, что под пытками она — само изящество.
— Она и есть само изящество. Послушная девочка.
— Вижу, вижу. Ну что, дитя, мне пора идти. Не сомневайся, ты очаровательна, и я бы очень хотела отшлепать тебя. Так и вижу тебя у себя на коленях. Шлепала бы и шлепала, с рассвета до заката. Ох и побегала бы ты от меня по саду, я знаю множество забавных игр.
Она тепло поцеловала Красавицу в губы и умчалась столь же быстро, как и появилась, вихрем взметнув бордовое платье и соломенные косы.
Перед сном, когда Леон дал Красавице сонное зелье, та шепотом спросила у грума:
— Милорд, что значит «взнуздать»? И что за наказание такое — ссылка в деревню?
— Никогда не упоминай о деревне, — тихо предупредил ее Леон. — Это кара для истинно непокорных рабов, а ты — пленница самого Кронпринца. Что же до взнуздания… скоро сама все узнаешь.
Затем он уложил ее на кровать и связал руки и ноги так, чтобы она даже во сне не сумела себя удовлетворить.
— Спи, — сказал грум. — Ибо сегодня Принц попросит тебя к себе.
СЛУЖБА В ОПОЧИВАЛЬНЕ ПРИНЦА
Когда Красавицу привели к Принцу, он заканчивал ужинать. Замок оживленно гудел, под высокими сводами длинных коридоров горели факелы. Принц устроился в библиотеке за узким столом и подписывал какие-то бумаги. Вокруг него чуть не на цыпочках ходили министры; скрипело перо, хрустел пергамент.
Красавица опустилась рядом с Принцем на колени и, выждав момент, когда он точно не смотрел на нее, подняла взгляд.
Казалось, Принц излучает свет. На нем был сюрко из синего бархата с серебряной окантовкой. Под свободной шнуровкой сюрко проглядывала восхитительная белая сорочка. А как бумазейные бриджи облегали мускулистые ноги!..
Принц съел немного мяса. В то же время на пол перед Красавицей поставили блюдо с едой. Она жадно выпила принесенный для нее кубок вина и аккуратно принялась за мясо, без помощи рук. Принц следил за ней, потом угостил сыром и ломтиками фруктов. Промычал что-то, очевидно довольный рабыней, которая под конец трапезы вылизала тарелку.
Красавица спешила угодить хозяину и вдруг опомнилась: она забыла поцеловать ему сапоги! О, как прекрасно пахла начищенная кожа! И пока пленница лобызала Принцу ноги, он погладил ее по загривку. Затем по одной скормил ей горсть виноградин, причем всякий раз он чуть приподнимал руку — Красавице приходилось подпрыгивать на коленях.
Последнюю виноградину Принц подбросил в воздух. Красавица ловко поймала ее губами и тут же, преисполненная смущения, опустила голову.
Остался ли Принц доволен? После всего увиденного сегодня Красавица чуть не плакала от счастья в обществе своего спасителя.
Лорд Грегори отвел ее на ужин в трапезную к остальным рабам, где принцы и принцессы стояли на коленях, убрав руки за головы, и ели с низких столов в два ряда. Действуя только маленькими проворными губами, пленники наклонялись так сильно, что, идя мимо них, Красавица видела ряды покрасневших задов. Как же тут было много пленников! Мальчики одновременно и походили друг на друга и различались. Девочки, однако, сидели, сильно сжав ноги, отчего промежности их были не видны, зато лонных губ скрыть не получалось.
Принц пожелал, чтобы любимую рабыню привели к нему в покои. Леон предусмотрительно сорвал печать с трепещущей фасолинки над лоном, и Красавица тут же ощутила зуд вожделения. Она не стала ждать, пока уйдут последние из слуг или министров, поцеловала сапоги Принца еще раз.
— Уже поздно, — заметил ее господин. — А ты, смотрю, неплохо отдохнула.
Красавица ждала, что будет дальше.
— Взгляни на меня, — потребовал Принц.
В его прекрасных глазах горел яростный огонь, и от восхищения у Красавицы перехватило дыхание.
— Иди за мной, — сказал Принц, поднявшись и отослав последнего министра. — Время преподать тебе урок.
Красавица на четвереньках последовала за ним к дверям спальни. Открыла двери и пропустила вперед господина.
«Ах, если бы мне позволили тут жить и спать», — подумала она.
Принц обернулся к ней и упер руки в бока. Вспомнив вчерашнюю порку, Красавица вздрогнула.
Из обшитой тканью шкатулки, что стояла на столе с единственной ножкой, Принц достал пригоршню маленьких колокольчиков.
— Подойди, избалованная ты моя, — мягко подозвал он. — Скажи, ты хоть раз ухаживала за принцем в его покоях? Одевала его, помогала умыться?
— Нет, мой Принц, — ответила Красавица и поспешила к его ногам.
— Приподнимись, — сказал он.
Красавица послушно села на пяточки и убрала руки за голову. Оказалось, что колокольчики в руках у Принца имеют пружинные зажимы.
Не успела она даже дернуться, как Принц повесил один колокольчик ей на правый сосок. Было не столько больно, сколько неприятно; сосок тут же затвердел. Затем Принц приспособил колокольчик и на левый сосок. Красавица невольно сделала судорожный вдох, и колокольчики слабо звякнули. Тяжелые, они отягощали грудь. Красавица краснела, отчаянно желая стряхнуть эту ношу, которая лишний раз напоминала о наготе.
Принц велел ей встать и расставить ноги. Достал из шкатулки еще два колокольчика размером с фундук каждый. Красавица тихонько захныкала, а он ловко прицепил колокольчики к лонным губам, по одному на каждую.
Казалось, у Красавицы открылись части тела, о которых она раньше и не подозревала. Колокольчики терлись о бедра, они тяготили плоть, впиваясь в нее зажимами.
— Ну, дитя, ведь не страшно, — прошептал Принц и одарил ее поцелуем.
— Как угодно, мой Принц… — запинаясь, ответила Красавица.
— Какая прелесть, — сказал он. — Перейдем к делу, чудесная моя. Свои обязанности ты должна исполнять быстро и изящно, с точностью до последней мелочи и в то же время творчески. В шкафу на крючке висят красная накидка и позолоченная портупея. Принеси их и разложи на кровати. Тебе предстоит одеть меня.
Красавица бросилась исполнять распоряжение.
Сняв одежду с крючка, она упала на колени и отнесла все к кровати, положила на изножье и обернулась к Принцу в ожидании дальнейших приказов.
— Раздень меня, — велел Принц. — Старайся использовать руки, только когда без них совсем не обойтись.
Красавица зубами распустила узелок на шнуровке сюрко, распутала ее. Принц стянул верхнюю одежду через голову и отдал ее пленнице. Красавица, стоило ему присесть на стул у очага, взялась за многочисленные пуговицы сорочки. Ни одна не далась так просто. Красавица вдыхала аромат тела Принца, чувствовала исходящее от него тепло. Казалось, Принца что-то тревожит, и тем не менее, когда Красавица разобралась с пуговицами, он сам снял сорочку.
Настала очередь бриджей.
Предоставив Красавице выполнять большую часть работы самостоятельно, Принц время от времени помогал ей. Ухватившись зубами за раструб сапога с бархатной изнанкой, девушка легко стянула обувку за пятку.
Времени, пока она совладала с каждой деталью одежды, прошло немало, и вот теперь ей предстояло заново одеть Принца.
В руках она поднесла ему нижнюю рубашку, и Принц влез в нее. Потом, немного помогая себе пальцами, Красавица застегнула каждую пуговку. Принц остался доволен и даже похвалил ее.
Красавица жутко утомилась. Соски и груди ныли под тяжестью неумолкающих колокольчиков. Те, что висели между ног и терлись о бедра, просто сводили с ума. Но когда Красавица закончила, и Принц сам натянул новые сапоги, он сгреб ее в объятия и поцеловал.
— Со временем ты научишься работать быстрее. Тебе ничего не будет стоить одеть или раздеть меня, любое мое поручение станет для тебя сущим пустяком. Спать ты будешь в моих покоях, потому как здесь у тебя много обязанностей.
— Мой Принц, — прошептала Красавица, страстно прижавшись к нему грудью. Она поцеловала Принцу сапоги, и тут же вернулись навязчивые образы увиденного в Пыточной: подвешенная Лизетта, принцы в обучении и тот, кого она не видела, но о котором не забывала, принц Алекси. Все это ворвалось в ее разум, еще больше распалив огонь страсти и в то же время напугав. О, если б ее только оставили при покоях Принца! Стоило лишь подумать о пленниках-юношах…
Принц будто почувствовал, что мыслями Красавица больше не с ним, и поцелуи его стали грубее.
Он приказал развернуться к нему задом, встать на четвереньки и прижаться к полу лбом. Колокольчики вновь напомнили Красавице о ее наготе.
— Мой Принц, — едва слышно прошептала она. В душе у нее что-то переменилось, хотя страх никуда не делся.
Потом Принц велел ей встать и снова сжал в объятиях.
— Поцелуй меня со всей страстью.
Переполняемая радостью, Красавица прижалась губами к его холодному и гладкому лбу, поцеловала его черные локоны, его глаза и длинные ресницы. Потом щеки и раскрытый рот. Принц запустил ей между губ язык, и ноги у нее тут же подкосились. Пришлось Принцу подхватить Красавицу.
— Мой Принц, мой Принц, — бормотала она, поняв, что провинилась. — Мне так страшно, я боюсь.
— Чего, моя прелесть? Тебе еще что-то неясно? Ведь все очень просто.
— Сколько мне служить? Всю жизнь?
— Послушай, — мрачно, но не злобно произнес он. Удерживая ее за плечи, Принц смотрел, как при каждом вздохе Красавицы вздрагивают колокольчики на разбухших грудях. Затем просунул палец ей в утробу, и Красавица выгнула спину от удовольствия. — Вот твой удел, и больше тебе ни о чем думать не надо. Когда-то, в прежней жизни, в тебе сочеталось многое: милое личико, милый голосок, послушание родителям… Сейчас ты избавилась от этого, как от остатков сна. Пора забыть прошлое окончательно. — Он погладил волоски у нее на лобке, расширил пальцами щелку и вдруг сильно стиснул груди. — Вот ты теперь кто, и твое милое личико — всего лишь милое личико нагой, беспомощной рабыни.
Принц, не в силах противиться желанию, отнес ее на кровать.
— Скоро мне предстоит пить вместе с лордами и леди, и ты будешь мне прислуживать, послушно и покорно. Однако это может и подождать…
— О да, мой Принц, как тебе угодно, — едва слышно выдохнула она. Хотя ягодицы и бедра саднили уже не так сильно, острые грани драгоценностей все равно причиняли ей боль.
Принц встал над ней, расставив ноги, развел ей губы пальцами и сунул в рот восставший член. Красавица жадно сосала его, хотя от нее только и требовалось, что смирно лежать на спине, тогда как Принц сам засаживал ей по самый корень, головкой доставая глотки и ударяясь в губы мошонкой и лобком. Закрыв глаза, Красавица вдыхала аромат его промежности, чувствуя на языке соленый привкус.
Она стонала в такт его движениям… а потом он вдруг извлек свой член. Красавица ахнула и вскинула руки, желая удержать Принца, но он лег на нее и раздвинул ей ноги. Рывком снял колокольчики, вошел.
Красавица от наслаждения буквально взорвалась. Прогнулась, хотя Принц навалился на нее всем весом, резко подалась ему навстречу. Лобки их стукались. Излившись, Принц засадил ей напоследок с чудовищной силой и, опустошенный, рухнул на кровать.
Красавица заснула и, кажется, видела сны. Потом вдруг услышала голос господина, обращенный к кому-то другому:
— Забери ее, умой и укрась. Потом пришли в верхние покои.
ПРИСЛУЖНИЦА
Красавица с трудом поверила глазам, когда за дверьми верхних покоев увидела леди Джулиану — та играла в шахматы с Принцем. Тут же было много других знатных дам в компании лордов, включая одного вельможу с вьющимися белыми волосами ниже плеч. Все гости сидели, склонившись над шахматными досками.
Зачем, зачем здесь леди Джулиана, эта изящная, пышущая красотой и здоровьем девушка? Ее толстые косы пронизывала багровая лента, а груди облегал бархат платья. Стоило Принцу прошептать леди на ухо нечто остроумное, как ее смех тут же заструился по комнате.
Красавица не могла понять, что сейчас чувствует: ревность или обычное унижение?
Леон так грубо украсил ее, что лучше б ей было явиться в верхние покои совсем голой.
Сначала он отмыл ее от семени Принца, потом грубо собрал волосы в две косы по сторонам и скрепил их сзади, так что оставшиеся свободными прядки торчали во все стороны. Затем грум нацепил ей на соски висюльки с драгоценными камнями, соединенные двумя тонкими золотыми цепочками на манер ожерелья.
От висюлек болели соски, да и цепочка позвякивала при каждом вдохе, как колокольчики. Однако это было еще не все.
Ловкими пальцами Леон помял ей пупок и тут же залепил его воском, на который насадил блестящую брошь: красивый камень, обрамленный жемчугом. Пупочек Красавицы будто превратился в лонную щель; казалось, ей в живот кто-то пытается проникнуть.
На уши повесили тяжелые серьги на тугих застежках, щекотавшие шею. Не избежали подобной участи и лонные губы. На руки надели браслеты в виде змеек, на запястья — инкрустированные камнями оковы. Со всеми этими украшениями Красавица, сбитая с толку, почувствовала себя еще более раздетой, ведь они не скрывали — напротив, подчеркивали — ее обнаженные прелести. И наконец, на шею ей нацепили отделанный камнями ошейник; на левую щеку, словно мушку, приклеили камушек.
Мерцание камней и золота раздражало, хотелось сбросить украшения, но тут Леон запрокинул Красавице голову и вставил ей в ноздрю кольцо. Ободок его больно, хоть и не глубоко, впился в плоть, и Красавице, несмотря на страх, захотелось плакать. Руки так и тянулись сорвать все эти побрякушки.
— Ах, — восхищенно произнес Леон. — Только с красотой, подобной твоей, я и могу работать в полную силу.
Он наскоро пригладил Красавице волосы и объявил, что она готова.
И вот девушка вползла на четвереньках в огромные сумрачные покои, поспешила к Принцу и немедля поцеловала ему ноги.
Принц даже на мгновение не оторвался от игры, и, к жгучему стыду Красавицы, первой ее приветствовала леди Джулиана.
— О, так ведь это наше золотце! Как преобразилась!.. Приподнимись, хорошая моя, — прощебетала леди Джулиана и отбросила одну косу за плечо. Она погладила ошейник Красавицы; от ее прикосновений кожу слегка покалывало, однако Красавица не смела даже украдкой взглянуть в лицо юной леди.
«Почему не я сижу на ее месте? В красивом платье, свободная и гордая? — подумала вдруг пленница. — Что происходит? Почему я на коленях и со мной обращаются как с вещью? Ведь я принцесса! — Потом она вспомнила о многочисленных пленниках и пленницах Замка и тут же ощутила себя глупее некуда. — Прочие заложники скорей всего думают так же».
Леди Джулиана внушала ей ужас куда больший, чем остальные лорды и дамы.
Вскоре самой леди Джулиане захотелось чего-то большего.
— Встань, дорогая, я тобой полюбуюсь. Не стану напоминать, что тебе делать с руками и ногами.
За спиной у Красавицы кто-то рассмеялся и заметил, дескать, имя у рабыни Принца воистину говорящее. Из рабов, кстати, в комнате она была одна, и ею овладело отчаяние.
Красавица вновь закрыла глаза, а леди Джулиана тем временем погладила ее бедра, ущипнула за зад.
«Как она не видит, что мне плохо?! — подумала Красавица. — Почему не оставит меня в покое?»
Сквозь прищур она заметила, как леди Джулиана лучезарно улыбается.
— Что скажет ваше высочество? — с искренним любопытством обратилась юная леди к Принцу, который по-прежнему был поглощен игрой.
— Она мне не рада, — пробормотал наследник трона. — Говорит, во мне слишком много страсти.
Красавица старалась стоять ровно, готовая исполнить любое поручение. Лорды и дамы смеялись, обсуждали ее, какая-то леди спросила, мол, разве не должна рабыня наполнять кубки присутствующих — пусть все на нее и полюбуются!
«Не насмотрелись еще?!» — мысленно возмутилась Красавица. Вдруг здесь будет еще хуже, чем в Большом зале? И вдруг она прольет вино?
— Красавица, возьми кувшин в буфете и аккуратно наполни кубки гостей, затем возвращайся ко мне, — по-прежнему не глядя на нее, сказал Принц.
Красавица отошла к скрытому в тени буфету, где стоял золотой кувшин. Вдыхая фруктовый аромат вина, пленница подошла к первому столу, чувствуя себя страшно неловкой и неуклюжей.
«Я просто прислужница, рабыня», — внушала она себе.
Руки Красавицы дрожали, когда она наполняла кубок за кубком. Сквозь туман она видела, как ей улыбается знать, слышала похвалу. Попадались и высокомерные гости, что отнеслись к пленнице как к пустому месту. Потом вдруг кто-то ущипнул ее за зад, и Красавица ахнула. Гости расхохотались.
Всякий раз, нагибаясь к столу, она вспоминала, что живот у нее голый. Видела, как мерцает промеж грудей цепочка. Каждый, казалось бы, незначительный жест леди или лорда заставлял еще больше отчаиваться.
Наконец Красавица наполнила кубок последнего гостя, что сидел, откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники. Этот лорд улыбнулся Красавице.
Леди Джулиана смотрела на нее большими светящимися глазами.
— Прелестно, прелестно… Как жаль, что вы желаете владеть ею самолично, ваше высочество. Дорогуша, — обратилась она к Красавице, — отставь кувшин и подойди ко мне.
Красавица исполнила повеление госпожи, и леди Джулиана тут же щелкнула пальцами, указав на пол. Красавица опустилась, готовая поцеловать ей колени, однако, по странному велению сердца, припала губами к ее серебряным туфелькам.
Все случилось очень медленно и будто даже не с ней: Красавица словно со стороны увидела, как опускается на четвереньки и пылко целует ноги леди Джулиане.
— Что за диво! — восхитилась леди. — Прошу, отдайте мне ее на час.
Она нежно погладила Красавицу по затылку, трепетно поправила ей волосы, и у Красавицы на глаза навернулись слезы.
«Я вещь», — напомнила себе пленница, и в душе у нее что-то дрогнуло. Сердце продолжало бешено колотиться, но Красавица ощущала странное тихое отчаяние.
— Я бы даже не привел ее сюда, — сказал Принц, — если бы на то не была воля моей матери. Королева повелела обращаться с Красавицей как с любой другой рабыней, не прятать от двора. Если бы не матушка, я бы приковал Красавицу к кровати и порол ее без устали. Следил бы за каждой слезинкой, что скатывается у нее по щекам, за каждой переменой в лице.
Сердце Красавицы подскочило к горлу и забилось там подобно молоточку.
— Я бы, наверное, женился на ней…
— Вы во власти безумия, — промолвила леди.
— Да, она меня сводит с ума. Разве другие не видят?
— Разумеется, нет, — сказала Джулиана. — Красавица мила, но у каждого своя любовь. Сами знаете. Или вы предпочли бы, чтобы все сходили с ума по ней, подобно вам?
— Нет, — покачал головой Принц. Не отрываясь от доски, он помял груди Красавицы и стиснул их так, что пленница поморщилась.
В следующий миг все гости встали.
Заскрипели по полу ножки кресел, и вельможи преклонили головы.
Красавица обернулась.
В покои вошла Королева: в зеленом платье, перехваченном расшитым золотом поясом, и прозрачной белой вуали, что лишь едва прикрывала ее черные волосы.
Совершенно растерявшись, Красавица упала ниц и стукнулась лбом о пол, затаив дыхание. Даже так она видела, что Королева подошла и встала над ней.
— Прошу садиться, — сказала Королева, — и продолжать игру. Ты, сын мой, как управляешься со своей пассией?
Принц явно не знал, что ответить.
— Подними ее и дай рассмотреть, — распорядилась Королева.
Принц поднял Красавицу за руки и заставил ее привстать на цыпочках. Красавица до боли прогнула спину; сережки на сосках терзали нежную плоть, украшения между ног растянули лонные губы в стороны. Сердце билось так сильно, что брошь в пупке, казалось, вот-вот выпадет. Кровь набатом стучала в голове, чуть не выдавливая глаза.
Красавица смотрела себе под ноги, но видела только цепочку между грудей и подол королевского платья.
Монархиня внезапно и с силой шлепнула ей по грудям. Красавица вскрикнула от боли и неожиданности, и тут же паж плотно зажал ей рот ладонью.
Девушка в панике застонала и невольно дернулась. Слезы готовы были пролиться из глаз, а пальцы пажа больно впивались в щеки.
— Ну-ну, Красавица, — прошептал Принц. — Яви себя моей матери в лучшем свете.
Паж подтолкнул пленницу в спину.
— Она не так плоха, — заметила Королева, и в голосе ее прозвенел металл. Даже Принц, как бы он ни наказывал Красавицу, не проявлял такой чистой злобы.
— Она всего лишь боится меня, — продолжила Королева. — Не грех и тебе так же меня опасаться, сын мой.
— Матушка, прошу, будьте к ней снисходительны, — произнес Принц. — Позвольте мне оставить Красавицу при себе, в моих покоях, я сам ее вышколю и всему обучу. Не отсылайте ее на ночь в Рабскую.
— Сын мой, пусть она для начала проявит достаточно покорности. Сегодня ей предстоит Взнуздание.
— Не так скоро, матушка…
— Это пойдет ей на пользу, сделает ее покладистей.
Королева повернулась, так что взметнулся шлейф платья, и покинула покои.
Паж отпустил Красавицу.
Принц тут же взял ее за руки и повел в коридор. Следом за ними шла леди Джулиана.
Королева намного опередила их, и Принц гневно подгонял Красавицу. Под сводами перехода эхом разносились ее всхлипы.
— Бедняжечка, несчастная наша принцессочка, — причитала леди Джулиана.
Наконец они вернулись в покои Принца, и леди Джулиана — невероятно! — тоже вошла, как к себе в комнату.
«Неужто лорды не признают границ между покоями друг друга? — возмутилась Красавица. — Или они пали столь же низко, как опускают нас?»
Однако Принц остался в кабинете, да и вокруг были пажи, и дверь оставили открытой.
Он отпустил Красавицу, и леди Джулиана своими мягкими холодными руками перехватила ей запястья. Заставила опуститься на колени перед креслом, в котором устроилась сама.
Из складок своего платья леди извлекла расческу на длинной серебряной ручке и принялась ласково причесывать Красавицу.
— Это тебя успокоит, золотце мое, — приговаривала она. — Не бойся так.
Красавица опять чуть не расплакалась, она возненавидела эту милую леди, захотела убить ее. Но несмотря на роившиеся в голове злые мысли, Красавице вдруг захотелось прильнуть к госпоже и проплакаться. Красавица вспомнила, сколько друзей осталось у нее в Замке отца, сколько фрейлин, и как легко было проникнуться к ним любовью. То же чувство ей хотелось разделить и с леди Джулианой. Когда юная дама причесывала ее, по голове пробегали мурашки, щекочущей волной спускались по плечам и спине.
Леди свободной рукой нежно погладила ей груди, и Красавица почувствовала себя беззащитной. Чуть приоткрыв рот, она обернулась к госпоже и, сдавшись, опустила голову ей на колени.
— Бедняжка, — сказала Джулиана. — Взнуздание, такой ужас… Потом, правда, ты скажешь спасибо, что тебя подвергли ему в самом начале, ибо этот урок сделает тебя очень послушной.
«Пустые слова», — подумала Красавица.
— Возможно, — продолжала тем временем леди Джулиана, — я погоню тебя сама.
Что бы это значило?
— Отведи ее в Рабскую, — распорядился Принц.
Вот так, без объяснений, грубо, без прощаний!
Красавица упала на четвереньки и ринулась к ногам господина. Она осыпала его сапоги поцелуями, надеясь… на что? На последние поцелуи? На что-нибудь, что развеет ее страхи перед новым испытанием?
Принц, выждав некоторое время, поднял Красавицу и передал ее леди Джулиане. Та нежно заломила пленнице руки.
— Будь паинькой, милочка.
— Ты ее и погонишь, — распорядился Принц. — Постарайся, чтобы зрелище всем запомнилось.
— Разумеется, я постараюсь, и всем понравится, — ответила леди Джулиана. — Вам же обоим будет лучше. Она — рабыня, а все рабы мечтают о твердой руке хозяина и госпожи. Если уж нет свободы, они стремятся хотя бы к ясности. Я буду с нашей Красавицей как можно более строгой и в то же время нежной.
— Верни ее в Рабскую, — распорядился Принц. — Королева не позволит мне оставить Красавицу при себе.
Едва проснувшись и открыв глаза, Красавица заметила, что замок преобразился.
По всей Рабской ослепительно горели факелы, а принцев и принцесс тщательно к чему-то готовили: девушкам расчесывали волосы и вплетали в них цветы, юношей натирали маслом и расчесывали не менее тщательно, чем принцесс.
Леон, необычно возбужденный, буквально сдернул Красавицу с ложа.
— Сегодня Праздничная ночь, Красавица, — сказал он, — и я позволил тебе поспать чуть подольше. Нужно поторапливаться.
— Праздничная ночь? — шепотом переспросила она.
Леон молча усадил девушку на стол и принялся ее готовить.
Перво-наперво разделил волосы на пряди и стал заплетать их в косы. Шея открылась и неприятно мерзла, к тому же грум плел косы чуть не от самой макушки — теперь Красавица будет выглядеть еще более по-девчоночьи, нежели леди Джулиана. В волосы грум вплетал длинный ремешок из черной кожи, концы которого скрепил застежкой с медным колокольчиком. Косы толстыми, тяжелыми змеями легли у грудей Красавицы, шея и лицо ее теперь были открыты.
— Очарование, ты само очарование, — как всегда восхищенно произнес Леон.
Он натянул ей на ноги высокие кожаные сапоги, нагнулся зашнуровать их у колен и поправил их на лодыжках. Сапоги сидели плотно, как перчатка. На носочках и на каблуках они были подкованы. Очень жесткие, мыски надежно защищали пальчики.
— Что… что будет? Что такое взнуздание? — обеспокоенно спросила Красавица.
— Тс-с, — шикнул грум, разминая ей груди, чтобы, как он выразился, «придать им ровный оттенок».
Затем он умастил ей веки и ресницы маслом, слегка напомадил губы и соски. Красавица инстинктивно отпрянула, однако грум, будто не заметив, работал уверенно и быстро.
Больше всего беспокоил холод. Тогда как ноги плотно облегала кожа, остальные части собственного тела казались Красавице не просто голыми, а чудовищно уязвимыми. Даже украшения не причиняли ей таких страданий.
— Что сейчас будет? — вновь спросила она, однако Леон резко уложил ее на стол животом и принялся натирать ей маслом ягодицы.
— Быстро заживает, — произнес он. — Принц как чувствовал, что тебе сегодня предстоит, и пощадил тебя накануне.
Красавица задрожала от ужаса. Значит, ее будут пороть? Разве ее не высекли прилюдно? Или на сей раз народу придет куда больше?
Девушке стоило огромных трудов терпеть удары на публичных порках, хотя от руки Принца она готова была снести любое наказание. Впрочем, последний раз прилюдно ее секли на постоялом дворе, когда дочь Корчмаря отшлепала ее на потеху солдатам и простолюдинам.
«От этого никуда не деться», — сказала себе Красавица. Стоило представить, как придворные следят за ее унижением, словно за каким-нибудь ритуалом, и в ней зажглось любопытство, которое вскоре уступило место панике.
— Милорд, прошу, скажите…