Ранд отбивал атаки, но ни одна из них не была способна оградить его. Ни один человек не смог бы оградить кого-то, кто удерживает столько саидин. У них должен быть…

Он увидел истину до того как все произошло. Все атаки были лишь прикрытием, уловкой. Пришедший должен был создать круг из мужчин и женщин. И мужчина должен был руководить им.

Вот оно! Щит обрушился на него, но у Ранда было достаточно времени, чтобы подготовиться. Он направил Дух в бурю, инстинктивно направляемый воспоминаниями Льюса Терина. Он смог отбросить щит, но не смог уничтожить.

Свет! Это должно быть полным кругом. Ранд проворчал, поскольку щит уменьшился ближе ему; это сделало яркий образец в небе, неподвижном несмотря на бурю. Ранд сопротивлялся ему со своим собственным потоком Духа и Воздуха, сдерживая его, как будто это был нож, висящий выше его горла.

Он потерял контроль над бурей.

Молния ударила рядом с ним. Другие направляющие плели для повышения бури, они не пытались контролировать её, потому что им это не нужно. Буря, которая была вне контроля, служил им, так как в любой момент она может ударить по Ранду.

Он снова взревел, на этот раз громче, более решительно. «Я разобью тебя, Таим! Я, наконец, сделаю то, что должен был сделать несколько месяцев назад!»

Но он не позволит гневу, дикости, принудить его к борьбе. Он не мог себе этого позволить. Он научился быть лучше.

Это не то место. Он не мог бороться здесь. Если бы он сделал так, то проиграл бы.

Ранд продвинулся скачком силы, отбрасывая назад щит Таима, затем использовал момент передышки, чтобы открыть врата. Его Девы немедленно прошли, и Ранд, неохотно наклоняя голову против ветра, последовал за ними.

Он переместился в палатку Лана, где Морейн оставила, как он и просил, очищенное пространство для него. Он закрыл врата, и шум ветра стих.

Ранд сжал кулак, тяжело дыша, пот струился по его лицу. Он снова был с армией Лана, а буря была далека, хотя Ранд все ещё слышал грохот, и ощущал слабый ветер гуляющий в палатке.

Ранд должен был бороться, чтобы не упасть на колени. Он со свистом вдыхал воздух. С большим трудом он замедлил биение своего сердца и вернул своему лицу спокойствие. Он хотел драться, а не бегать! Его чуть не победил Таим!

Если так и пойдёт дальше он ослабит себя, и Тёмный с легкостью заберёт его. Он заставил себя разжать кулак и восстановил контроль над своими эмоциями.

Он посмотрел на спокойное, такое знакомое лицо Морейн.

«Это была ловушка?» — Спросила она.

— Это не столько ловушка, — ответил Ранд, — сколько поле боя с хорошо подготовленными часовыми. Они знают, что я сделал в Марадоне. У них есть отряды Повелителей Ужасов отправляющихся туда, где я появляюсь, чтобы напасть на меня.

«Теперь ты видишь, какой ошибкой была мысль о атаке?» — спросила она.

— Ошибка… нет. Неизбежность, да.

Он не мог сражаться в это битве в одиночку. Не в этот раз.

Он должен был найти другой путь, чтобы защитить своих людей.

Глава 12. Осколок мгновения

Бергитте скользила через лес, в сопровождении группы из тридцати Айил, все с луками на изготовку. Какими бы не были бесшумными Айил, их все таки можно было услышать, но даже так, они были мастерами своего дела. Они перепрыгивали через упавшие стволы, ловко скользили вдоль них или растворялись среди камней. Они плыли под нависающими ветвями, пригибаясь, извиваясь.

— Сюда, — сказала она, приглушенным голосом, показывая на обсыпавшийся склон оврага. К счастью, пещера была на том же месте, скрытая зарослями, небольшой ручей протекал рядом. Айилецы нырнули в воду, чтобы сбить след.

Двое мужчин двинулись вниз по склону, их шуршание сильно выделялось в кромешной тишине, они боролись с густыми зарослями на своем пути. Бергитте присоединилась к тем, кто уже успел скрыться в пещере. Внутри было темно, пахло плесенью и землей.

Может она скрывалась в этой пещере много веков назад, когда еще жила в этих лесах будучи разбойником? Она не знала. Теперь воспоминания событий из прошлых жизней редко посещяли ее, лишь иногда всплывали мимолетные видения о жизне в Мире Снов, до того, как ее противоестественным путем выкинула оттуда Могидин.

Она связывала это с болезнью. Это было прекрасно — возродиться, свежей и новой. Но вдруг, ее воспоминания, ее личность исчезла? Вдруг она потеряла воспоминания о времени в Мире Снов, она забыла Гайдала полностью? Могла ли она забыть себя?

Она стиснула зубы. Это Последняя Битва, глупая женщина, подумала она. Кого это волнует?

Но ее волновало. Вопрос продолжал преследовать ее. Что, если вылетев из Мира Снов, Бергитте была исключена из Героев Рога? Она не знала, возможно ли это. Она не помнила достаточно много, чтобы сказать.

Но если так случилось, она потеряла Гайдала навсегда.

Снаружи, хрустели листья, трещали ветки. Грохот был таким громким, она бы поклялась, что тысячи солдат шли мимо, хотя она знала, что в кулаке было только пятьдесят Троллоков. Тем не менее, пятьдесят было больше чем у нее. Она не волновалась. Хотя она пожаловалась Илэйн, что она не много знает о войне и, как скрываться в лесу с группой хорошо подготовленных товарищей… это она делала раньше. Десятки раз. Может быть, сотни, хотя ее воспоминания были не настолько четки, чтобы она могла сказать наверняка.

Вскоре почти все троллоки миновали засаду, в которой находился отряд. Монстры двигались вниз по ложному следу, сделанному двумя айильцами ранее. Бергитте напала на них сзади, сразу сбив стрелами несколько троллоков, прежде чем те успели среагировать.

Троллока трудно убить. Часто в него нужно выпустить две или три стрелы, прежде чем он замедлится. Это случается, если стрела сразу не попала в ему в глаз или горло. Однако она никогда не промахивалась. Отродье за отродьем падали от её лука. Троллоки спустились вниз по склону от пещеры и это значило, что прежде чем они попытаются подняться наверх, чтобы достать их, она и Айильцы убьют еще по одному монстру.

В считанные секунды от пятидесяти осталось тридцать. Оставшиеся тридцать бросились вверх. Половина Айил достали и приготовили копья, в то время пока Бергитте со второй половиной спустилась вниз по склону и ударила троллоков с боку.

Двадцать, затем десять, кто-то пытался бежать. Несмотря на лесистость местности, они просто срывали деревья. Нужно было стрелять им в ноги или шею, укладывая их на землю, для того, чтобы их можно было прикончить копьями.

Десять айильцев проверяли, все ли троллоки мертвы, втыкая копье в каждого, чтобы убедиться в этом. Остальные собирали стрелы. Бергитте выбрала двух айильцев Найчила и Лудина, для того, чтобы произвести разведку района.

Ее ноги шли по знакомым тропам, эти леса были ей родными. Она помнила их даже не из прошлых жизней, которые она почти не могла вспомнить. А со времени своего нахождения в мире снов, где она и Гайдал провели много лет в этих лесах. Она вспомнила его ласки на своей щеке. Своей шее.

«Я не могу потерять это,» — подумала она, борясь с паникой. «Свет, не могу. Пожалуйста…» Она не знала, что с ней случилось. Она смутно помнила что-то, какой-то спор о… О чем? Этого она не могла вспомнить. Люди ведь не могут быть оторваны от Рога? Надо будет спросить у Ястребиного Крыла, он должен знать. Или она уже спрашивала?

— Чтоб мне сгореть!

Движение в лесу заставило ее остановиться. Она присела рядом со скалой, пригнувшись перед нею. Подлесок издал треск под рукой. Найчил и Лудин исчезли при первом звуке. Свет, они были хороши. Ей потребовался миг, чтобы определить, где они скрылись.

Она подняла палец, указала на себя, затем указала перед собой. Она проведет разведку; они прикроют ее.

Бергитте тихо двинулась. Она показала бы этим Айил, что они не были единственными, кто знал, как спрятаться. Кроме того, это были ее леса. Она не была бы обнаружена группой людей из пустыни.

Она двинулась украдкой, избегая чащи увядших кустов терновника. Было ли их больше вокруг в последнее время? Они, казалось, были одними из немногих растений, которые не вымерли полностью. Земля пахнула затхлостью, которой не должен пахнуть ни один лес, хотя запах был подавлен зловонием смерти и гниения. Она преодолела другую группу упавших троллоков. Кровь на них высохла. Они умерли несколько дней назад.

Илэйн приказала, чтобы ее войны возвращали своих падших. Тысячи и тысячи троллоков переместились через эти леса, как ползающие жуки. Илэйн хотела, чтобы они нашли только своих собственных мертвых, надеясь, что это даст им повод бояться.

Бергитте двинулась в сторону звуков. Она видела, как большие тени приближаются в тусклом свете. Троллоки, нюхали воздух.

Твари продолжали проходить через леса. Они были вынуждены избегать дорог, где засада из драконов могла оказаться смертельной. План Илэйн использовал группы, такие, какой руководила Бергитте, чтобы изрубить троллоков, изгоняя их кулаки прочь из леса, уменьшая их численность.

К сожалению, эта группа была слишком большой, чтобы на нее напасть. Бергитте отступила, махнув рукой Айил следовать за ней, и тихо скользнула обратно к лагерю.

Этой ночью, после своей неудачи с армией Лана, Ранд сбежал в свои сны.

Он искал свою долину мира, появляющуюся среди рощи черешен в полном цвету, их запах пропитывал воздух. Деревья выглядели словно в огне с их красивыми белыми цветами с розовыми горлышками.

На Ранде была простая двуреченская одежда. После месяцев ношения королевских одежд, искрящихся разными цветами и мягкой текстурой, свободные шерстяные брюки из льна позволяли чувствовать себя очень удобно. Он надел крепкие ботинки на ноги, как те что он носил когда взрослел. Они подходили ему так, как никакие новые ботинки, независимо от того как хорошо они были бы сделаны.

Больше ему не позволялись старые ботинки. Если его ботинки показывали хоть намек на изношенность, один слуга, или другой заставляли их исчезнуть.

Ранд оказался на холму в своём сне и пошел шагом. Он начал идти вверх через горы. Это больше не было реальным местом. Он воссоздал его по памяти и своим желаниям, смешивая дружеское отношение и научное исследование. Запахло свежими упавшими листьями и соком. Животные устремились в подлесок. Ястреб кричал где-то в отдалении.

Льюс Тэрин знал, как создать осколок сна, такой как этот. Хотя он не был сновидцем, большая часть Айз Седай той эпохи использовала Тел\'аран\'риод так или иначе. Одна вещь, которую они изучили, состояла в том, как создать свой сон, приют внутри собственного ума, более управляемый, чем обычные сны. Они изучили, как войти во фрагмент сна, как этот, во время медитации, при этом позволяя телу остаться таким же реальными как сон.

Льюс Тэрин знал такие вещи, и даже более. Как проникнуть в чей-либо ум, если человек вошел в его осколок сна. Как узнать, вторгся ли кто-то еще в его сны. Как показать его мечты другим. Льюсу Тэрину нравилось знать такие вещи, словно путешественнику, который хотел иметь все полезное в одном своем рюкзаке.

Льюс Тэрин редко использовал эти инструменты. Он оставлял их на задней полке своего сознания, собирающими пыль. Могло ли что-то поменяться, если бы он каждую ночь бродил по мирной долине, такой, как эта? Ранд не знал этого. И, честно говоря, эта долина больше не была безопасна. Слева от него находилась глубокая пещера. Он не создавал её там. Еще одна попытка Моридина привлечь его? Ранд прошел мимо нее, не глядя.

Лес не казался столь живым, как он был несколько секунд назад. Ранд продолжал идти, пытаясь провести в жизнь его желание на земле. Он не практиковал это достаточно, хотя пока он шел, лес стал серым, выглядя размазанным.

Пещера показалась снова. Ранд остановился у её входа. Холодный, влажный воздух повеял на него, охлаждая его кожу, воздух пах грибами. Ранд прервал свою прогулку, затем шагнул в пещеру. Когда он прошел в темноту, он сплел шар бело-синего света и подвесил его около головы. Свечение струилось по влажным камням, сияя на гладких наростах и трещинах.

Одышка раздавалась эхом глубоко внутри пещеры. Прогулка сопровождалась удушьем. И… всплески. Ранд шел вперед, хотя уже предположил, что это было. Он начал задаваться вопросом, попробует ли она еще раз.

Он подошел к небольшой палатке, возможно десять шагов в ширину, в конце туннеля, где камень опускался в чистый водоем, совершенно круглой формы. Синие глубины его, казалось, простирались вниз не имея дна.

Женщина в белом платье пыталась остаться на плаву в его центре.

Ее платье струилось в воде, образуя круг. Лицо ее и волосы были мокрыми. Она задыхалась и тонула, вращаясь в кристальной воде.

Она всплыла через несколько секунд, хватая ртом воздух.

— Здравствуй, Майрин, — тихо произнес Ранд. Его рука сжалась в кулак. Ему не следовало прыгать в воду, чтобы спасти ее. Это был осколок сна, и, хотя в этом пруду на самом деле могла быть вода, но более вероятно он был заполнен чем-то иным.

Его прибытие, казалось, подняло ее на поверхность, и ее энергичные бултыхания стали сильнее.

— Льюис Тэрин — выпалила она, вытирая лицо рукой.

Свет! Куда пропало его спокойствие? Он снова чуствовал себя ребенком, парнем, который думал, что Байрлон самый величественный город, когда либо построенный. Да, ее лицо было другим, но лица теперь мало значили для него. Она все еще была тем же человеком.

Из всех Отрекшихся, только Ланфир выбрала себе новое имя. Она всегда этого хотела.

Он помнил. Он помнил. Как он приходил на роскошные приемы с ней под руку. Ее смех, перекрывающий музыку. Их ночи наедине. Он не хотел помнить, как занимался любовью с другой женщиной, особенно с одной из Отрекшихся, но он не мог решать какие выбирать свои воспоминания.

Эти воспоминания смешивались с его собственными, когда он желал ее, как леди Селин. Глупая, юношеская страсть. Он больше ничего не чуствовал, но память об этом осталась.

— Ты можешь освободить меня, Льюис Тэрин, — сказала она, — Он отказался от меня. Разве я должна была умолять? Он отверг меня!

— Ты связала себя клятвой с Тенью, Майрин, — сказал Ранд — Это твоя награда. Ты ожидаешь сострадания от меня?

Что-то темное поднялось из глубин и обернулось вокруг ее ног, затягивая снова в бездну. Не смотря на свои слова, Ранд понял, что сделал шаг вперед, как-будто собираясь прыгнуть в пруд.

Он отпрянул назад. Наконец-то он снова чувствовал себя целым, после этой долгой битвы с самим собой. Это придало ему сил, но у него была слабость. Та слабость, которой он всегда боялся. Слабость, которую обнаружила в нем Морейн — сострадание…

Оно нужна ему. Как шлему нужна щель, чтобы видеть сквозь нее. И то и другое можно использовать. Он признал, что это правда.

Ланфир снова выплыла на поверхность, отплевываясь, выглядя безпомощной.

— Я должна умолять? — спросила она снова.

— Не думая, что ты способна на это.

Она опустила глаза.

— Пожалуйста? — прошептала она.

У Ранда внутри все перевернулось. Он сам боролся с темнотой в себе, в поисках Света. Он дал себе второй шанс, не должен ли он дать его и кому-то еще?

Свет! Он вздрогнул, вспоминая, что значит владеть Истинной силой. Эта агония и трепет, эта сила и ужас. Ланфир сама отдала себя Темному. Но в том же время, и Ранд тоже.

Он посмотрел в ее глаза, вглядываясь в их самую глубину, узнавая их. Наконец, Ранд покачал головой.

— Ты стала еще лучше в этом виде лжи, Майрин. Но недостаточно хорошо.

Ее лицо потемнело. В секунду, пруд пропал, заменившись на каменный пол. Ланфир села, скрестив ноги, одетая в серебристо-белое платье. С новым лицом, но все та же.

— Итак, ты вернулся, — произнесла она недовольно, — Что ж, я больше не должна договариваться с простым сынком фермера. И в этом есть какое-то блаженство.

Ранд фыркнул, входя в комнатку. Она все еще была заключена — он мог чувствовать темноту вокруг нее. Будто купол, созданный из тени. И он стоял вне этого купола. Пруд, однако, был всего лишь декорацией. Она была гордой, но это не мешало ей в некоторых ситуациях показать слабость. Если бы воспоминания Льюиса Тэрина пришли к нему раньше, он бы не был так легко одурачен ею в пустыне.

— Тогда я не буду говориь с тобой, как девушка, которой нужен герой, — сказала Ланфир, наблюдая за ним, пока он обходил ее тюрьму, — Вместо этого я буду говорить с тобой, как с равным, прося убежища.

— Как с равным? — сказал Ранд, смеясь, — Когда это ты считала кого-нибудь равным себе, Майрин?

— Тебя не беспокоит мое пленение?

— Мне больно, — сказал Ранд, — Но не больнее, чем когда ты поклялась служить Тёмному. Знала ли ты, что я был там, когда ты открыла это? Ты не видела меня, потому что я не хотел этого, но я наблюдал. Свет, Майрин, ты поклялась убить меня.

— Но собиралась ли я это сделать? — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

Собиралась ли? Нет, не собиралась. Не тогда. Ланфир не убивала людей, которые могли ей пригодиться, а его она всегда считала полезным.

— Когда-то у нас было что-то особенное, — сказала она — Ты был моим…

— Я был твоим украшением, — резко прервал ее Ранд. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, возле нее это было трудно. — Прошлого больше нет. Меня оно не беспокоит и я с радостью дам тебе второй шанс придти к Свету. К несчастью, я знаю тебя. Ты просто делаешь это снова. Разыгрываешь всех нас, задействуя свою Тень. Тебе не нужен Свет. Тебе нужна лишь власть, Майрин. И ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что ты изменилась?

— Ты не знаешь меня настолько хорошо, как тебе кажется, — сказала она, глядя на него, обходящего периметр клетки, — Никогда не знал.

— Так докажи мне это, — ответил Ранд, останавливаясь, — Покажи мне свой разум, Майрин. Открой мне его полностью. Дай контроль над тобой прямо здесь, в этом месте управляемых снов. И если твои помыслы чисты, я освобожу тебя.

— То, что ты просишь, запрещено.

— А когда это тебя останавливало? — спросил Ранд, рассмеявшись.

Казалось, она задумалась над этим; должно быть, на самом деле обеспокоена своим заключением. Когда-то она смеялась над такими предложениями. Но не в данном случае, когда он будет иметь полный контроль над ней. Если она даст разрешение на это, он может выявить всю ее подноготную, копаясь в ее разуме.

— Я… — начала Ланфир.

Он шагнул вперед, прямо к краю клетки. Эта дрожь в ее голосе… Она была неподдельной. Первая ее настоящая эмоция.

«Свет,» — подумал он, всматриваясь ей в глаза, — «Неужели она действительно собирается это сделать?»

— Я не могу, — сказала она, — Не могу… — повторила она уже тише. Ранд выдохнул. Его руки тряслись. Так близко! Так близко к Свету, словно дикий кот, вышагивающий туда-сюда перед амбаром. Ранд обнаружил, что злится. Причем сильнее прежнего. Она всегда так! Постоянно флиртует с тем, что правильно, но в итоге все равно выбирает свой собственный путь.

— Я закончил с тобой, Майрин, — сказал Ранд, поворачиваясь и уходя из комнаты, — Навсегда!

— Ты ошибаешься! — выкрикнула она, — Ты всегда ошибался во мне! Сможешь ли ты сам показать себя кому-либо? Я не могу это сделать. Меня слишком много раз били те, кому я доверяла и предавали те, кого я любила!

— Ты упрекаешь м е н я в этом? — спросил Ранд, резко повернувшись.

Она не отводила высокомерного взгляда, будто была не в заточении, а сидела на троне.

— Ты действительно запомнила все в таком ракурсе? — спросил Ранд. — Ты думаешь, я предал тебя из-за нее?

— Ты говорил, что любил меня.

— Я никогда так не говорил! Никогда! Я не мог. Тогда я еще не знал, что такое любовь. Целые столетия жизни я не знал, что это, пока не встретил ее, — он помедлил, затем продолжил таким тихим голосом, что в пещере не было эха, — Ты никогда не чувствовала ее, да? Но, конечно, кого ты могла любить? Твое сердце уже тогда требовало власти, которой ты так сильно желала. А теперь нет такой возможности.

Ранд сник.

Он был расстроен так, как Льюс Тэрин никогда не был способен. Даже после того, как нашел Илиену и осознания того, как Ланфир чуть позже его использовала, он чувствовал тогда лишь ненависть и презрение.

— Ты ожидаешь от меня сострадания? — спросил Ранд ее.

Сейчас он чувствовал только это. Жалость к женщине, которая никогда не знала любви. К женщине, которая не могла позволить себе знать, что такое любовь. К женщине, которая не могла выбрать никакой стороны, кроме своей собственной.

— Я… — произнесла она слабо.

Ранд поднял руку и открыл себя ей. Его замыслы, его разум и самосознание закружились вокруг него в вихре цвета, эмоций и силы.

Ее глаза широко раскрылись при виде этого круговорота картинок, отражаемых на стенах. И он уже не мог остановить все это. Она видела его мотивы, страсти, желания для человечества. Видела его намерения. Отправиться в Шайол Гул, убить Темного. Покинуть лучший мир, чем он был в последнее время.

Он не боялся раскрытия этих мыслей. Он мог касаться Истинной Силы, и поэтому Темный знал его сердце. Здесь не было никакого сюрприза, во всяком случае ничего, что могло бы быть сюрпризом.

Ланфир была удивлена. Ее челюсть отвисла, поскольку она видела правду — правду, что глубоко внутри это не был Льюис Терин, объединенный с Рандом в одно. Это был овечий пастух, поднятый Тэмом. Его жизни потеряли значение в этот момент, показанных им воспоминаний и чувств.

Наконец, он показал ей свою любовь к Илиене — словно пылающий кристалл, установленный на полке, и восхищающий. Затем его любовь к Мин, Авиенде, Илэйн. Как горящий костер, согревающий, успокаивающий, страстный.

В том, что он показал не было любви к Ланфир. Ни единого осколка. Он уничтожил и ненависть Льюса Тэрина к ней. И поэтому, для него, она действительно ничего не значила.

Она задыхалась.

Свечение вокруг Ранда потускнело.

— Мне жаль, — сказал он. — Но это правда. Между нами все кончено, Майрин. Держись на дне, во время будущего шторма. Если я выиграю эту битву, то у тебя больше не будет причин бояться за свою душу. Не останеться того, кто мучил тебя.

Он снова отвернулся от нее и вышел из пещеры, оставив ее молчащей.

Вечер в Браймском Лесу сопровождался запахом костров, тлеющих в ямах, и звуков издаваемых людьми с тихими стонами погрузившимися в настороженный сон с мечами наготове. Летний воздух был неестественно холоден.

Перрин прошел сквозь лагерь людей, находившихся под его командованием.

Было трудно воевать в этих лесах. Его люди убивали троллоков, но Свет, казалось, ещё больше Отродий Тени приходило на смену павшим.

Проконтролировав, что все его люди накормлены, часовые расставлены, и люди знают, что делать в случае нападения Отродий Тени ночью, он пошел искать Айил. В частности Хранительниц Мудрости. Почти все они собрались идти с Рандом, когда он пойдет в Шайол Гул — сейчас же, они ожидали своего времени, но некоторые из них остались с Перрином, в том числе и Эдарра.

Она и другие другие Хранительницы Мудрости не были в его отряде. Но все же, как и Гаул, они остались с ним, когда их соплеменники ушли. Перрин не спрашивал их, почему. Его это не волновало. Но иметь их с собой было полезно, и он был благодарен этому.

Айил позволили ему пройти в свой лагерь. Он нашел Эдарру сидящей возле костра, обложенного камнями, для предотвращения пожара. Леса были сухие и пожар от искры мог разгореться быстрее, чем в сарае, полным сена последнего покоса.

Она взглянула на Перрина, присевшего рядом с ней. Айилка выглядела молодо, но от нее пахло терпением, любознательностью и контролем. Мудростью. Она не стала спрашивала зачем Перрин пришел к ней. Она ожидала, что он скажет.

— Ты ходящая по снам? — спросил Перрин.

Она изучала его в темноте, было не похоже, что это был праздный вопрос или вопрос постороннего человека.

Он был удивлен, когда она ответила.

— Нет.

— Но ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил Перрин.

— Немного…

— Мне нужно знать, как войти в Мир Снов физически. Не всего лишь в моем сне, а моим настоящим телом. Ты слышала о таком способе?

Она глубоко вдохнула.

— Не думай об этом, Перрин Айбара. Это зло.

Перрин нахмурился. Сила в волчьем сне, в Тел\'аран\'риоде, была вещью деликатной. Чем сильнее Перрин погрузит себя в сон, чем плотнее и цельнее он там будет, тем сильнее он там сможет воздействовать на вещи, тем проще ему будет управлять тем миром.

Однако, в этом был риск. Войдя в сон слишком сильно, он рисковал оторваться от своего спящего тела в реальном мире.

Это, видимо, не беспокоило Губителя. Губитель был силен. Очень силен, так как присутствовал во сне физически. Перрин все более был уверен в этом.

«Наша борьба не закончится», думал Перрин, «пока ты не станешь жертвой, Губитель. Охотник на волков. Я покончу с тобой.»

— Во многих отношениях, — пробормотала, глядя на него Эдарра, — ты еще ребенок, несмотря на всю честь которую ты заслужил.

Перрин уже привык, хотя и не любил, когда женщины выглядевшие на год или два старше его обращались к нему так.

— Ни одна из ходящих по снам не научит тебя этому. Это зло.

— Почему это зло? — спросил Перрин.

— Входя в мир снов во плоти ты теряешь часть того, что делает тебя человеком. Более того, если ты умрешь, находясь там физически, тогда ты умрешь навсегда. Не будет больше возрождения, Перрин Айбара. Твоя нить в Узоре оборвется навсегда, ты уничтожишь себя. Это не та цель, которую ты должен преследовать.

— Прислужники Тени, Эдарра, — сказал Перрин, — Они не боятся рисковать, чтобы получить преимущесто. Мы так же должны рисковать, чтобы остановить их.

Эдарра в ответ покачивая головой, тихо прошипела:

— Не отрезай ногу, опасаясь, что её укусит змея, Перрин Айбара. Не делай ужасной ошибки, боясь чего-то, что кажется хуже. Это все, что я скажу об этом.

Она встала и вышла, оставив его сидеть у огня.

Глава 13. То, что должно быть сделано

Армия расступалась перед Эгвейн, скакавшей к холмам на юго-востоке Кандора, где вскоре предстояло встретить продвигающегося врага. Она возглавляла более сотни Айз Седай, по большей части из Зелёной Айя. Изменения Брина в тактике были быстрыми и умелыми. Теперь у него было кое-что получше лучников, чтобы сломить наступление врага; кое-что более разрушительное, чем тяжелая кавалерия, чтобы нанести мощный удар.

Пришло время использовать это.

Две другие меньшие силы Айз Седай встали по флангам армии. Эти холмы, возможно, однажды были пышными и зелеными. Теперь они были желтыми и коричневыми, как будто сожженные солнечным светом. Она попыталась увидеть преимущества. По крайней мере, они должны верить в прочное положение, и хотя небо рвало периодическими молниями, дождь казался маловероятным.

Приближающиеся Троллоки, казались безбрежным морем. Хотя армия Эгвейн, была огромна, неожиданно, она показалась крошечной. У Эгвейн было одно преимущество: Армия Троллоков была обречена двигаться только вперед. Из-за склок, и голода, армии Троллоков тут же развалятся, если не будут наступать.

Армия Эгвейн была преградой на их пути. И приманкой. Порождения тени не могли бы себе позволить оставить силы такого размера, поэтому Эгвейн завлекала их в определенном ею направлении.

Ее Айз Седай находились на передовых позициях. Брин разделил свою армию на множество, мобильных отрядов, которые должны были внезапно нападать на Троллоков при первой возможности.

Нападение отрядов Брина, казалось вводило Троллоков в замешательство. По крайней мере, именно так Эгвейн расценивала неразбериху в их рядах, беспорядочное движение, увеличение шума. Троллокам редко приходилось беспокоиться об обороне. Троллоки нападали, люди защищались. Люди боялись. Люди были пищей.

Эгвейн достигла вершины холма, глядя на равнину, где собрались Троллоки из Кондора, ее Айз Седай, выстроились длинными рядами по обе стороны от нее. За ними, воины казалось находятся в нерешительности. Они знали, что Эгвейн и другие женщины были Айз Седай, никто из мужчин не чувствовал себя спокойно рядом с Айз Седай.

Эгвейн достигла своей стороны и извлекла нечто длинное, белое и тонкое из кожанного чехла, прикрепленного к её поясу. Рифленый жезл, са\'ангриал Воры. Он удобно лёг в её руку, знакомо. Хотя она использовала его лишь единожды, она чувствовала, будто он успокаивает её и она успокоилась. На протяжении битвы с Шончан, он был её оружием. Впервые она поняла какую связь может чувствовать солдат со своим мечем.

Свечение Силы замерцало вокруг женщин в ряду, подобно зажженному ряду фонарей. Эгвейн обняла Источник и почувствовала как Единая Сила хлынула в неё подобно водопаду, наполняя её и открывая её глаза. Мир стал слаще, ароматы масла от доспехов и от примятой травы стали сильнее.

В объятиях саидар она могла видеть оттенки цветов, которые Тень хотела сделать незаметными. Трава не была вся мертвой; там были тонкие намеки на зелень, расщепленные там, где трава цеплялась за жизнь. Среди нее были полёвки; сейчас она могла легко почувствовать как пульсирует земля. Они ели гибнущие корни и цеплялись за жизнь.

Широко улыбаясь, она зачерпнула Единую Силу через рифленый жезл. Внутри этого потока она была переполненным морем силы и энергии, управляя одиноким судном и захватывая ветер. Наконец троллоки пришли в движение. Они рычали, громадная лавина оружия, зубов, вони и глаз, которые были слишком человеческие. Возможно, Мурддраал увидел впереди Айз Седай и решил атаковать и уничтожить направляющих человечества.

Другие женщины ожидали знака Эгвейн. Они не соединились в круг — круг был наилучшим средством, когда нужно было сфокусировать точный поток Единой Силы. Сегодня это не было целью. Сегодня было целью просто уничтожение.

Как только троллоки оказались на полпути до холмов Эгвейн начала свое наступление. Она всегда была необычайно сильна в Земле, поэтому она начала с самых простых и разрушительных плетений. Она послала потоки Земли в почву под троллоками в длинной шеренге, после взметнула землю вверх. При помощи са\'ангриала Воры это было так же легко, как подбросить горсть гальки в воздух.

По этому знаку все женщины в ряду сформировали плетения. Воздух зарябил от светящихся нитей. Потоки чистого огня, брошенной земли, порывов ветра взрывались сталкивая троллоков между собой, заставляя их падать и кувыркаться.

Троллоки, которых Эгвейн подбросила в воздух, упали на землю, многие из них лишились ног или ступней. Кости ломались и троллоки вопили в агонии, когда их товарищи падали на них. Эгвейн позволила второй шеренге натолкнуться на павших, затем ударила снова. На этот раз она сосредоточилась не на земле, а на металле.

Металл в броне, в оружии и на запястьях. Она разрушила топоры и мечи, кольчуги и редкие латы. Она ращметала металлические части со смертельной скоростью. Воздух покраснел от распыляемой крови. Следующая шеренга попыталась остановиться, чтобы избежать шрапнели, но инерция троллоков позади них была слишком велика. Они толкали своих товарищей вперед в зону смерти и топтали их.

Эгвейн убила следующую волну также взрывая металл. Это было сложнее, чем плетения земли, но одновременно не давало излишних знаков задним шеренгам, что позволяло ей продолжать убивать, не давая им понять, что они делают, толкая своих товарищей вперёд.

Потом Эгвейн вернулась к разрыванию земли. Было что-то возбуждающее в использовании сырой силы, в направлении плетений в их наиболее простых формах. В этот момент — нанесения увечий, уничтожения, сеяния смерти среди врагов — она чувствовала себя будто единой с самой землёй. Будто она выполняет работу, выполнение которой земля жаждала так долго. Запустение и Отродия тени, которых оно породило, были болезнью. Инфекцией. Эгвейн — охваченная страстью Единой Силы, пылающий маяк смерти и правосудия — была очищающим огнём, который принесёт земле исцеление.

Троллоки пытались сильнее прорваться сквозь плетения Айз Седай, но это только завлекало все больше и больше их в сети Белой Башни. Зеленые подтверждали репутацию своей Айя, — выпуская в троллоков одну волну разрушения за другой, — однако и другие Айя также делали это хорошо.

Земля дрожала, и воздух был переполнен криками умирающих. Распотрошенные тела. Горелая плоть. Многие солдаты из передних шеренг опустошили свои желудки глядя на это зрелище. Айз Седай всё ещё перемалывали шеренги троллоков. В особенности сёстры выискивали Мурддраалов, как им было приказано. Эгвейн самолично убила одного из них, отделив безгалую голову от шеи с помощью плетений огня и воздуха.

Каждый убитый исчезающий повергал связанный с ним кулак троллоков.

Эгвейн удвоила свои атаки. Она ударила шеренгу волной взрывающейся земли, затем направила потоки воздуха в упавшие тела, толкая их назад так, чтобы они упали на задние шеренги. Она отверзала дыры в земле и заставляла камни в почве взрываться. Казалось, она убивала троллоков часами. Наконец, отродия тени сломались, троллоки повернули вспять несмотря на приказы мурддраалов. Эгвейн глубоко вдохнула — она начинала чувствовать слабость — и повергла больше Исчезающих. Наконец, они тоже сломались и побежали от холмов.

Эгвейн поникла в седле, опуская свой са\'ангриал. Она не была в точности уверена сколько времени прошло. Солдаты поблизости смотрели широко открытыми глазами. Сегодня их кровь была не нужна.

— Это выглядело впечатляюще, — сказал Гавин, подводя свою лошадь вплотную к её. — Было похоже на то, как будто они штурмуют городские стены, пытаясь принести осадные лестницы… только без стен или лестниц.

— Они вернутся, — сказала Эгвейн устало. — Мы убили лишь малый процент от их числа.

Завтра, или, самое позжее, послезавтра, они попробуют снова. Новую тактику, возможно — они попробуют разделять волны атакующих, чтобы Айз Седай было сложнее убивать большие их скопления в один миг.

— Мы удивили их, — сказала Эгвейн. — В следующий раз они будут более сильными. Сейчас, этой ночью, мы устояли.

— Ты не просто устояла, Эгвейн, сказал Гавин с улыбкой. — Ты послала их в бегство. Не думаю, что я когда-либо видел армию, разбитую настолько сильно.

Похоже вся армия была согласна с утверждением Гавина, так как они начали кричать ура, потрясая оружием. Эгвейн прогнала свою усталость и спрятала рифленый жезл. Поблизости другие Айз Седай опускали маленькие статуэтки, браслеты, броши, кольца и жезлы. Они опустошили хранилище Белой Башни забрав каждый ангриал и са-ангриал, — те немногие, которые у них были, — и распределили их среди сестер на линии фронта. В конце каждого дня они собирались и доставлялись женщинам, которые проводили Исцеление.

Айз Седай развернулись и прошли назад сквозь кричащую ура армию. Время для скорби, к сожалению, придет. Айз Седай не могут биться в каждой битве. Сейчас, однако, Эгвейн была удовлетворена, позволив солдатам насладиться их победой, так как она была наилучшего вида. В её рядах не было потерь.

— Лорд Дракон и его разведчики начали обследовать Шайол Гул, — Башир указал на одну из заштрихованных карт, — Наше сопротивление в Кандоре и Шайнаре вынуждает Тень ввести все больше войск в эти сражения. Скоро, Проклятые Земли будут главным образом пусты, за исключением костяка сил защитников. Ему будет легче нанести тогда удар по нему.

Илэйн кивнула. Она могла чувствовать Ранда, где-то в глубине ее сознания. Он беспокоился о чем-то, но был слишком далеко для нее, чтобы почувствовать больше, чем это. Ранд иногда посещал ее в лагере в Браймском Лесу, но сейчас он был на одном из других сражений.

Башир продолжил.

— Амерлин должна быть в состоянии удержаться в Кандоре, если рассматривать число направляющих, которых она имеет. Я не волнуюсь по её поводу.

— Но вас волнуют Порубежники, — сказала Илэйн.

— Да. Они были вытеснены из Тарвиново Ущелья.

— Мне жаль, что они не были в состоянии удержаться там, но Порубежники были разбиты. Делать нечего, надо перебросить им силы, какие смогут помочь.

Башир кивнул.

— Возможно, лорд Мандрогоран сможет полностью изменить свое отступление, если бы у него было больше Айз Седай или Аша’манов.

Которых не было ни одного лишнего, чтобы перебросить. Она послала ему какое-то количество Айз Седай из армии Эгвейн, чтобы помочь ему с начальным отступлением, и это помогло. Но если сам Ранд не смог отбить Повелителей Ужаса там…

— Лорд Агельмар узнает, что сделать, — сказала Илейн, — Свет знает, он в состоянии отделить троллоков от большего количества населенных районов.

Башир проворчал.

— Отступление, как это — почти разгром, обычно не дает никаких шансов для руководства ходом сражения, — Башир стал водить по карте Шайнара.

Илэйн изучила его. Путь троллоков не избежал бы населённых пунктов. Фал Дара, Мос Ширэйр, Фал Моран… И с Повелителями Ужаса, городские стены были бы бесполезны.

— Направьте Лану и правителям Шайнара обращение — сказала она спокойно. «Приказываю сжечь Фал Дара и Анкор Дэйл, также как и Фал Моран и деревни вроде Медо. Сожгите все посевы, какие возможно и опустошите все города. Эвакуируйте гражданских в Тар Валон».

— Мне жаль, — сказал Башир мягко.

— Это то, что должно быть сделать, не так ли?

— Конечно, — ответил Башир.

«Свет, какой беспорядок. Ну, а что ты ожидала? Аккуратность и простоту?»

Шаги по листьям объявили о Талманесе, приближающийся с одним из своих командующих. Кайренец выглядел усталым. Все были уставшими. Неделя сражения была только началом, но острые ощущения борьбы умерли. Теперь пришла реальная суровость войны. Дни борьбы или ожидания, чтобы сражаться, ночи, проведённые с мечом в руке даже, когда спишь.

Текущее местоположение Илэйн в Лесу — она должна будет покинуть и начать продвижение утром на тысячу шагов дальше на юг, но их постоянное отступление через лес, делало ее перемещение — почти идеальным. Три небольших вереницы легким ходом, пространсво для большого количества войск, чтобы расположиться лагерем, деревья на холме, которые работали также, как сторожевые вышки. Жалко, что они должны оставить это место утром.

— Троллоки контролируют всю южную часть леса, — сказал Башир, поглаживая усы, — Они избегают открытых пространств. Это означает, что наша конница не сможет эффективно действовать.

— Драконы фактически бесполезны здесь, Ваше Величество, — сказал Талманес, входя в палатку, — Теперь, когда Троллоки держатся вдали от тракта, мы испытываем затруднения, нанести какой-нибудь ущерб. Почти невозможно маневрировать с телегами драконов в лесу, и когда нам действительно получается сделать выстрел, мы убиваем больше деревьев, чем Отродий Тени.

— Что из этого… всё равно что случилось так, Алудра говорила о чём-то новом?

— Ее зубы дракона? — спросил Талманес, — Они лучше — дракон выстреливает связку частей металла, а не один шар. Оно поражает большое пространство и работает хорошо в лесу, но я утверждаю, что драконы наносят меньше урона, чем стоило бы рисковать ими.

— Я думаю, что лес сослужил нам пользу, — сказал Башир, перемещая некоторые символы троллоков на карте, — Мы уменьшили их численность, но они становятся умными, придерживаясь густых лесов и пытаясь окружить нас.

— Есть предложения?

— Отступить, — ответил Башир, — Главное, отправиться на восток здесь.

— Оправиться к Эринин? Там нет ниодного моста, так далеко к северу, — сказал Талманес.

Башир кивнул.

— Таким образом, вы знаете, о чём я собираюсь спросить. У вас есть группа мужчин, которые могут навести мосты. Пошлите их с нескольками драконами для защиты и сделайте, чтобы они построили мосты, непосредственно восточнее нас. Остальная часть наших войск не будет далеко позади. Открытый ландшафт там даст нашей кавалерии и драконам шанс нанести больше урона. Мы можем положиться на Эринин, чтобы замедлить троллоков, особенно, когда мы зажгём мосты. Несколько драконов, размещенных для прикрытия, должны замедлить их продвижение. Дальше, мы продолжим путь на восток к Алгуэньи и повторим процесс. Тогда то мы окажемся на дороге к Кайрену. Пойдём дальше на север и, когда найдем подходящее место, где сможем выстоять — я думаю, что знаю такое место — мы развернёмся и столкнемся с Тенью с Кайреном позади нас.

— Вы, конечно, не думайте, что мы должны пройти весь этот путь, — сказала Илэйн.

Башир посмотрел на карту, щурясь, как будто видя через пергамент изображение самого себя на земле.

— Эти битвы были волнующими, — мягко сказал он, — Но мы не контролируем их. Мы едем, как человек может ездить на лошади, которая панически ударилась в бегство. Я не могу сказать, где этот бег остановится. Я отвлеку его, я пошлю его через участки терновика. Но я не смогу остановить его, не сейчас, когда Троллоки продолжают наступать.

Илэйн нахмурилась. Она не могла позволить себе бесконечное отступление; она должна была победить этих Отродий Тени так быстро, насколько это возможно, таким образом, она смогла бы соединить остатки своих сил с армиями Лана и Эгвейн, чтобы отогнать вторжения на севере.

Это был единственный способ, которым они хотели победить. Иначе, не имело бы значения, что Ранд сможет сделать против Темного.

Свет, какой беспорядок.

— Сделаем это.

Перрин положил свой молот на плечо, слушая, поскольку потеющий молодой посыльный передавал приказы Илэйн. Слабый ветер дул сквозь ветви леса позади. Огир сражались там. Он волновался, что они откажутся подвергать опасности деревья, но их бои… Свет, Перрин никогда не видел такую свирепость, чтобы соперничать с ней.

— Эта тактика не плоха, — сказал Тэм, прочтя приказы, — У Королевы есть хорошая голова для войны.

Перрин отправил посыльного. Он передал Галаду и нескольким из его командующих Белоплащников, о совещании.

— Она хорошо слушает тех, кто знает тактику, — сказал Перрин, — и не вмешивается.

— Это — то, что я имел в виду, парень, — сказал Тэм с улыбкой, — Быть главным — это не всегда о говорить людям, что сделать. Иногда, нужно знать, когда следует сделать шаг в сторону и послушать знающих людей.

— Мудрые слова, Тэм, — сказал Перрин, поворачиваясь приблизжающимся с севера. — Я предлагаю, чтобы ты приняли их, поскольку ты умеешь командовать.

Перрин видел Ранда. Цвета плавали. Ранд, говорящий с Морейн на холодном скалистом горном хребте, он о чём-то спорил с ней. Они были почти готовы к вторжению в Шайол Гул. Перрин чувствовал рывок от Ранда, становясь более сильным. Скоро, Ранд будет нуждаться в нём.

— Перрин? — спросил Тэм, — Что за ерунда по поводу командования?

— У тебя есть наши силы, Тэм, — пояснил Перрин, — Люди сейчас работают вместе; позволь Арганде, Галлене и Галаду помогать тебе.

Поблизости, Грейди открыл врата, через которые раненных в последнем бою отправляли за исцелением. Берелейн управляла больницей с другой стороны, которую Жёлтая Айя разместила в Майене. Воздух, прибывающий оттуда, был тёплым.

— Я не знаю, будут ли они слушать меня, Перрин, — сказал Тэм, — Я ведь простой фермер.

— Они слушали тебя достаточно хорошо и прежде.

— Это было, когда мы путешествовали в дикой мустности, — сказал Тэм, — Ты всегда был рядом. Они отвечали мне из-за твоего авторитета, — он потер подбородок, — У меня есть чувство, от того, как ты держишь взгляд на север, что ты не собираешься быть здесь гораздо дольше…

— Ранд нуждается во мне, — сказал Перрин тихо, — Сожги меня, Тэм, я ненавижу это, но я не могу сражаться вместе с тобой здесь, в Андоре. Кто-то должен прикрыть спину Ранду и это… ну, это буду я. Я знаю, так будет.

Тэм кивнул.

— Мы просто сходим к Арганде или Галленне и скажем, что они тперь отвечают и за наших людей. В любом случае, почти все приказы отдает королева Илейн.

— Парни! — крикнул Перрин, смотря на собранных солдат. Арганда консультировался с Галленне. Они повернулись к Перрину, также, как и соседи их Волчьей Гвардии наряду с Галадом и его Белоплащниками. Юный Барнхольд оценивал Перрина через темные глаза. Тот стал более непредсказуемым в последнее время. Свет пошли Галаду, чтобы он был в состоянии удержать его от бренди.

— Вы все принимаете мою власть, как предоставленную короной Андора? — спросил Перрин.

— Конечно, Лорд Златоокий, — назвался Арганда, — Я думал, что так было установлено.

— И данной мне властью я произвожу в лорды Тэма ал\'Тора, — провозгласил Перрин. — Именем его сына — Дракона Возрожденного — я назначаю его наместником Двуречья. Всю свою власть, власть Дракона Возрожденного я передаю ему. Если я не выживу в этом сражении, меня заменит Тэм..

Лагерь стих, потом мужчины закивали, кое-кто начал приветствовать Тэма. Тот застонал так тихо, что Перрин сомневался, услышал ли кто-то еще этот стон.

— Слишком поздно, чтобы передать тебя Женскому Кругу для хорошей взбучки? — спросил Тэм, — Может быть, звук удара по заду и неделя проведённая при переноски воды для вдовы ал\'Тон?

— Извини, Тэм, — сказал Перрин, — Неалд, попытайтесь сделать врата в Черную Башню.

Молодой Аша\'ман стал сосредоточенным.

— Они по-прежнему не работают, Лорд Златоокий.

Перрин покачал головой. Он услышал отчеты Лана с его сражения, где члены Черной Башни боролись за Тень. Что-то произходило там, что-то ужасное.

— Хорошо, назад к Меррилору, тогда, — сказал Перрин.

Неалд кивнул, сосредотачиваясь.

Поскольку он работал, Перрин обратился к мужчинам.

— Я не хочу оставлять вас, но у меня есть эти крючки во мне, которые тянут меня на север. Я должен пойти к Ранду. Я попытаюсь возвратиться. Если не смогу… ну, я хочу, чтобы вы все знали, что я горжусь вами. Все Вы. Вам рады в моем доме, когда всё закончится. Мы откроем бочку или две из лучшего бренди мастера ал\'Вира. Мы будем вспоминать тех, кто пал, и мы скажем нашим детям, как мы стояли, когда облака стали черными, и мир начал умирать. Мы скажем им, что стояли плечом к плечу, и не было там места для Тени, чтобы протиснуться.

Он поднял Мэтиаллейнир к ним, и ему зааплодировали. Не потому, что он заслужил это, а потому, что они, конечно, хотели.

Неалд открыл переходные врата. Перрин направился к нему, но внезапно замер, услышав своё имя. Он нахмурился, глядя на спешившего к нему Дэйна Борнхальда.

Перрин настороженно опустил руку на молот. Этот человек спас его от Троллоков и от товарища Белоплащника, но Перрин видел его неприязнь к себе. Он не мог обвинить Перрина в смерти своего отца, но это не значило, что ему нравился или хотя бы, что он принял Перрина.

— На одно слово, Айбара, — сказал Борнхалд, смотря на Гаула, стоящего поблизости, — Лично.

Перрин махнул Гаулу, и айилец неохотно отступил. Он вышел с Борнхалдом подальше от открытых врат.

— Что такое? Если это из-за вашего отца…

— Свет, просто потише, — сказал Борнхальд, глядя вдаль, — Я не хочу говорить об этом. Я не очень хочу говорить про это. Но Вы должны знать. Свет сожги меня, Вы должны знать.

— Знать что?

— Айбара, — сказал Борнхальд, глубоко вздыхая, — Это не троллоки убили вашу семью.

Шок прошёл по телу Перрина.

— Мне очень жаль, — продолжил Борнхальд, глядя в сторону, — Это был Ордейт. Твой отец оскорбил его. Он разорвал всю семью, и мы обвинили троллоков. Я не убивал их, но я ничего не сказал. Так много крови…

— Что? — Перрин схватил Белоплащника за плечо, — Но они сказали… Я имею в виду… — Свет, он уже имел дело с ним!

Взгляд в глазах Борнхальда, когда его встретил Перрин, вытащил все это снова. Боль, ужас, потеря, ярость. Борнхальд протянул руку и взял запястье Перрина, затем отложил её свободно от его плеча.

— Ужасное время, чтобы сказать вам это, я знаю, — сказал Борнхальд, — Но я не мог удержать это. Я просто… Мы можем пасть. Свет, весь мир может рухнуть. Я должен был поговорить, рассказать всё.

Он отстранился, двигаясь назад к другим Белоплащникам с опущенными глазами. Перрин стоял один, весь его мир трясься.

Всё прошлое он получил обратно. Он справился со всем этим: он оплакал свою семью. Всё было закончено, теперь.