Лазарус достал таблетку и передал матери. Та взяла ее и молча проглотила.

– Лазарус, могу предоставить вам место на переднем сиденье, если вы поклянетесь всем, что есть для вас святого, что не будете дотрагиваться ни до каких ручек, даже ради того, чтобы предотвратить катастрофу. Вы ничего не понимаете в конструкции этого корабля и обязательно устроите катастрофу, если попытаетесь ее предотвратить. Если вы не сможете поклясться так, чтобы я вам поверила, я посажу на переднее сиденье Морин. Но мне кажется, что Морин не очень интересно, как управляют этим кораблем, а вам интересно.

– Вы правы, Хильда, – согласилась Морин. – Я учусь на медсестру. Потом стану врачом. Потом омолодителем. Если позволят способности. А пока что я беременна. Смешно, правда, Теодор? Стоит нам встретиться в самых благоприятных обстоятельствах, как я оказываюсь беременна. И на этот раз Вуди не сможет ничего испортить. – Она удовлетворенно усмехнулась. – С меня причитается, сержант Бронсон.

– Лазарус, вы хотите на переднее место? Или вы хотите удалиться с Морин в пристройку и удостоить ее того, чего она явно хочет?

– О, я могу подождать, – быстро сказала Морин.

– Господи, какой трудный выбор! Морин, погодим немного, а? Я в самом деле хотел бы увидеть, на что способен этот корабль.

– Я тоже хочу смотреть, Теодор. Но я бы тебе не отказала.

– Прошу замолчать. Джейкоб, ты не поменяешься местами с Лазарусом? Доложите оба, когда пристегнетесь для маневрирования.

– На семь «g», – добавил я.

– Пристегнулся. Эй, мы же проходим над Парком!

– Точно, – подтвердил я.

– Ремни затянуты. У Морин тоже.

– Первый пилот, берите управление. Маневрируйте по усмотрению.

– Есть, капитан, – ответил я. – АЯ ПЛУТИШКА, КЛИНИКА, выполняй. АЯ, ПРЫГ! АЯ, ПРЫГ! Веселее, девочка! Скорость ноль семь звуковой… ноль девять… одна и две десятых… две звуковых… три… четыре… правый вираж, курс на Парк. Входи в пике. Умница. Пять звуковых… шесть… семь…

– О Господи! – простонал Лазарус.

– АЯ, ПРЫГ! Что-то неладно, Лазарус? Ая, выдвигай крылья.

– Мы чуть не врезались в землю!

– По-моему, нет. АЯ ПЛУТИШКА, КЛИНИКА, выполняй. АЯ, ПРЫГ!

– Нас ждали на крыше!

– Кто? Каким образом? Может, у вас есть какое-нибудь радио, которое работает быстрее скорости света? – И я добавил: – АЯ, ПРЫГ! Умница, хочешь потанцевать в воздухе? Ая замечательно танцует и знает всякие штучки. Выберешь по своему вкусу, Ая?

– Дора научила меня сюите из «Щелкунчика», и я разучиваю танец Феи Драже. Но я еще не готова его исполнить.

– Давай «Голубой Дунай».

– Такое старье?

– Он у тебя хорошо получается. Хотя бы несколько тактов. Наша Умница любит, когда ее упрашивают. Она закладывала виражи, вертелась на месте и один раз даже прыгнула сама по себе, чтобы набрать высоту, и при этом не сбилась с ритма. Тем временем я вышел на связь и попросил Либби переговорить с Иштар.

– По альтернативному каналу, Либ.

Дити все поняла и закрыла люк в переборке, после чего в кабине продолжал звучать вальс Штрауса, а в кормовом отсеке шел секретный разговор по радио.

Когда Дити снова открыла люк, я, не отстегиваясь, ждал ее доклада.

– Можешь назвать мне цифру, астронавигатор? – У нас был условный код: «пятьдесят семь» означало пятьдесят семь секунд, а «пять-семь» – пятьдесят семь минут.

– Нет, Зебадия. Ноль. Немедленно.

– Понял. Лазарус, вы можете отсюда узнать свой дом в Парке?

– Конечно. Но мы оттуда быстро удаляемся.

– АЯ ПЛУТИШКА, КЛИНИКА, выполняй. АЯ, ПРЫГ! Где он сейчас, Лазарус?

– Практически под нами. Мне не видно.

Я перевел свою умницу в пике.

– Сможете меня навести?

– Да, нужно… Стойте! Там какой-то корабль – на том месте, где стоянка «Доры»! Какая наглость! Кто-нибудь мне за это заплатит. Неважно, что «Дора» далеко, это моя личная стоянка! Видите этот круглый корабль? Какой-то незваный гость! Мой дом – тот что побольше, с двойным атриумом с северной стороны.

– Ничего, если я приземлюсь рядом с незваным гостем?

– Ничего, только там не хватит места.

– Попробую. Закройте глаза.

Я нацелился вертикально на то место, которое Либ велела им освободить.

– В прицеле. Умница?

– Точно в кресте, хозяин.

– Новая программа, кодовое слово «Морин», говорю три раза.

– Слышу три раза.

Мы быстро снижались.

– МОРИН, выполняй! Умница, Ая. Открой дверцы.

Она открыла дверцы, но спросила:

– Если я такая умница, почему меня не пригласили тоже? Все Дора Лонг да Афина Лонг, а я что, второсортная?

Я только рот разинул от неожиданности. Меня спасли две наши любимые. Либби сказала:

– Ая, мы и не знали, что ты можешь на это обидеться.

А Дити добавила:

– Ая, или мы с тобой пойдем обе, или обе не пойдем. Обещаю.

Я поспешно скомандовал:

– Спать, Ая. Конец связи.

К нам толпой бежали люди.

– Буду спать. Конец связи, – ответила Ая как раз в тот момент, когда Лаз и Лор добежали до нас. Лазарус, не успев отстегнуться, воскликнул:

– Эй! Да это же «Дора»!

– Конечно, «Дора», приятель. А ты что думал? (По-моему, это была Лор.)

– Но как вы попали сюда раньше нас? Я-то знаю, что может этот корабль и чего не может – я сам его проектировал!

– Приятель, мы здесь уже три недели. Ты просто ничего не понимаешь в путешествиях во времени.

– Хм-м-м… Да, должно быть, так.

Разглядывать нашу машину было особенно некому: Тамара и Иштар пригласили на встречу только горсточку самых старших – не по возрасту, а старших в семействе. Нас встретили сама Иштар, уже больше не беременная, некий молодой человек по имени Галахад, та невероятная Тамара, точная копия Морин, хотя на нее и не похожая (но при этом все же похожая, и не просите меня объяснить, как это получается), и еще одна красавица, которой могла бы позавидовать Прекрасная Елена, но которая, видимо, и не догадывалась о своей красоте, – это была Гамадриада. Лазарус остался недоволен тем, что не увидел какого-то Айры, – его не оказалось дома.

Нас с Дити ненадолго оставили одних с двойняшками.

– Я пообещал прокатить вас обеих. Залезайте.

– Да нет, сейчас мы не можем…

– …Потому что начинается празднество в вашу честь…

– …И мы будем заняты. Завтра!

– Никаких «завтра» не будет. Заткнитесь, лезьте внутрь и пристегнитесь. Пошевеливайтесь!

Они пошевелились.

– Засеки время, – тихо сказал я Дити, пристегиваясь. – Ая Плутишка, подъем. – Она сыграла побудку. – Закрой дверцы.

– Правая задраена.

– Левая тоже. АЯ, ПРЫГ, АЯ, ПРЫГ, АЯ, ПРЫГ! ТУРМАН, выполняй. Лаз-Лор, можете на таком расстоянии узнать ваш дом? Высота около тридцати километров, идем на снижение.

– Не знаю…

– …По-моему, можем.

– АЯ, КЛИНИКА, выполняй. Теперь знаете, где мы?

– Да, это…

– АЯ, ТЕРМИТ.

– О!

– Мы здесь некоторое время жили. Тогда пристройки еще не было, приходилось выставлять вооруженную охрану, чтобы выйти пописать. Даже мне. Прелестное местечко, но опасное. АЯ, ДОМОЙ.

Я накренил ее носом вниз.

– А это наше постоян… Дити!

– Воронки нет, Зебадия. Точно так здесь все выглядело, когда мы с папой только арендовали это место. Что-то не так.

– Двойняшки, у нас кое-что неладно. Надо разобраться. АЯ, ТЕРМИТ.

Мы снова оказались на Термитной террасе. Я, дыша, как йог, старался сосредоточиться, пока Дити объясняла им, что на том месте, где мы не обнаружили воронки, стоял наш бывший дом, но это не может быть то самое место.

– Послушайте, дорогие мои, – сказал я. – Этого нельзя так оставить. Но мы можем сейчас же отвезти вас обратно в Парк. Хотите домой?

Они, как обычно, беззвучно посоветовались.

– Мы останемся с вами…

– …Наш брат непременно бы остался. Мы остаемся.

– Спасибо. Поехали. АЯ, ДОМОЙ, АЯ, ПРЫГ.

Воронки по-прежнему не было. Я велел Ае перейти в крейсерский полет.

– Карту на экран, Ая. Измени масштаб – мне надо, чтобы там поместились Гнездышко и университетский городок. Дити, рассчитай кратчайшее расстояние до городка. До моего, не твоего в Логане.

– И считать не надо. Восемьсот пятьдесят шесть километров.

– Ая?

– Не спорь с Дити, хозяин.

– Курс на городок, Ая. Смещение, Дити.

– Установлено.

– Выполняй.

Теперь мне пришлось держать ухо востро – я втиснулся в поток машин над городом на запретной высоте, на неразрешенном курсе и так далее. Не обращая внимания на вызовы полиции, я приблизился к городку. Все выглядело как обычно. Я развернулся и завис над домом Шельмы – которого не оказалось на месте: там стоял какой-то другой дом. Стоянка для машин была не асфальтирована. И к тому же двухсотлетние дубы нельзя вырастить за семь недель.

С заднего сиденья не доносилось ни звука. С правого тоже. Я заставил себя взглянуть вправо.

Дити была все еще тут, и я перевел дух. Она вела себя так, как во всех критических ситуациях: лицо без всякого выражения и полное молчание, пока ей не будет что сказать, кроме пустой болтовни. Ко мне привязался дорожный полицейский, приказывая следовать за ним и приземлиться, поэтому я велел Ае прыгнуть и потом спикировал на то место, где когда-то жил сам. Найти его было нетрудно: те же знакомые перекрестки, торговый центр по соседству и пресвитерианская церковь напротив дома, где я снимал квартиру. Только это оказался не тот дом – этот был трехэтажный и с внутренним двориком.

Я четыре раза подряд велел Ае прыгнуть.

– Дити, хочешь взглянуть на Логан?

– Нет, Зебадия. Я прекрасно знаю местность, где жила тетя Хильда, этого мне достаточно. Дом не ее, бассейна нет, а на месте стоянки, где взорвали наш «бьюик», теперь парк с большими деревьями. Думаю, что ты знаешь местность, где жил, не хуже.

– Может, приземлимся и добавим к нашей коллекции еще один «Всемирный Альманах»?

– Если хочешь. Мне он не нужен.

– Вряд ли это того стоит. Скажи-ка мне – как тебе нравится быть стертой с лица Земли? Вычеркнутой? Похеренной? Выкинутой из списка действующих лиц?

– Никак, потому что я не стерта и не вычеркнута. Я живая и настоящая!

Я оглянулся. Да, Лаз и Лор были все еще там и сидели тихо.

– АЯ, НАЗАД!

Это было действительно очень похоже на наше «мертвое море». Остатков орнитоптера полковника Мерзоновского я не заметил. Если только здесь не случилось хорошего наводнения – во что я не верил, – значит, кто-то побывал тут и убрал сгоревший остов. Я велел Ае прыгнуть и лечь на курс поиска. Мне показалось, что на северо-востоке что-то блеснуло. Я велел ей снова прыгнуть. Город. Еще через несколько мгновений я увидел две башни. Мы направились к ним.

– Дити, а как ты думаешь, та, другая Дея Торис сейчас дома?

– Зебадия, у меня нет ни малейшего желания это выяснять. Но я хотела бы подлететь поближе и убедиться, что это действительно сдвоенные башни Гелиума. А может быть, увидеть зеленого человечка. Или что-нибудь в этом роде.

– Обойдемся. АЯ, ПЛАЦ.

– Нет программы.

– Хм-м-м… Ая, у тебя в постоянной памяти есть карта Марса-десять, где показаны территории, занятые русскими и британцами? Выведи на экран.

– Нет программы.

– АЯ, ТЕРМИТ.

Термитная Терраса была все еще на своем месте.

– АЯ ПЛУТИШКА, МОРИН. Выполняй. Открой дверцы.

В тот момент, когда мы захлопнули дверцы перед стартом, Гамадриада начала поворачивать голову к нам; она все еще поворачивала голову, когда дверцы открылись. Я отстегнулся и спросил:

– Эй вы, сзади, живы?

– Да, Зеб и Дити, и спасибо вам, только…

– …Нам можно об этом рассказывать или…

– …Или это секрет-три-креста-и-могила?

– Думаю, это не имеет значения. Вам все равно никто не поверит.

Мама Гамадриада встала у моей дверцы, улыбнулась всем и сказала:

– Разрешите проводить вас в ваши апартаменты в вашем доме. Их выбирала Тамара, вы можете попросить другие. Недавно мы пристроили северное крыло, теперь места хватает. Девушки, сегодня вечером торжественный прием. Одежда парадная.

Я понял, что все эти загадочные исчезновения меня не слишком волнуют.

Мы были дома.

Глава 48

Эпилог

– Джубал[68], вы оказываете на людей дурное влияние. – Услышать это от вас, Лейф, – неплохой комплимент. Но это мне кое о чем напомнило. Первая! Прошу извинения, это всего на несколько минут.

– Наш дом – ваш дом, – ответил Лазарус. Он прикрыл глаза, и кресло, в котором он сидел, откинулось назад.

– Благодарю вас, сэр. Рабочее название – «Дядюшка Тобайяс». Начало: «Дядюшку Тобайяса мы держали в ведре». – Джубал Харшоу остановился. – Где все эти девчонки? Первая!

– Я сейчас первая, – отозвался женский голос, шедший, казалось, ниоткуда. – Говорите быстрее, я уже на три абзаца впереди. Вы же отпустили девушек в отпуск – и Энн, и Мириам, и Доркас. Их тут нет.

– Никого я не отпускал. Я сказал Энн, что не собираюсь работать, но…

– «Но если мне понадобится секретарша, – подхватила Афина, в точности подражая голосу Харшоу, – то я надеюсь, что кто-нибудь окажется поблизости». Поблизости оказалась я, я всегда поблизости.

– Когда я в доме. Но я мог быть и на улице.

– Скажи ему, папаша, – ответила Афина. – Хватит притворяться, все равно ведь не спишь.

Лазарус приоткрыл один глаз.

– Эту штуку устроил Джейк, когда у нас появилось слишком много детишек и за ними стало невозможно уследить. Маяк, который включает Афина. Очень удобно присматривать за детьми и полезно, когда в доме есть гости, которые могут заблудиться. Все сверхмикроминиатюризовано, никто ничего не замечает.

– Лейф, вы хотите сказать, что на мне поставлена метка? – возмутился Харшоу.

– Не на вас, а внутри, и совершенно незаметная.

– Лейф, я удивлен. Я думал, вы считаете недопустимым подглядывать.

– За собой – конечно, за другими – не всегда: таким способом я раз девять спасал свою шкуру. А вы считаете, что я вмешался в вашу частную жизнь? Скажите, в чем состоит вмешательство, я все исправлю.

– Луч-шпион! Разве это не вмешательство в частную жизнь?

– Фина, немедленно выключи луч-шпион, направленный на доктора Харшоу.

– Не могу, потому что ничего такого нет. Кстати, папаша, а что такое луч-шпион?

– Жаргонное слово, которым отделываются писатели, когда им лень подумать. Джубал, внутри вас установлен маяк, с помощью которого Фина может точно наводить на вас аудиосвязь – может шептать вам, если захочет, в правое ухо, а если захочет, в левое. А вы можете включить маяк, позвав ее по имени. Или можете пользоваться им как телефоном, для связи с кем угодно в доме, или попросить Фину подключить его к внешней сети. А что до частной жизни, то в таком режиме эта часть Фины ничего не записывает без приказания – так сказать, что входит в одно ухо, то выходит в другое. Она уже стерла все, пока оно доходило до вашего сознания. Но если такая услуга вам не нравится, Фина немедленно прекратит. А через некоторое время, когда вы будете спать, маяк извлекут – вы ничего об этом не узнаете и даже не найдете рубца. Вы заметите только две перемены: больше не будет никаких секретарских услуг и никакой удобной телефонной связи.

Лазарус снова закрыл глаз, считая, что тема исчерпана. Компьютер произнес:

– Лучше подумайте как следует, доктор, прежде чем прикажете мне прекратить: потом он не позволит мне подключиться снова. Он упрям, тупоумен, сварлив и коварен…

Лазарус снова приоткрыл глаз.

– Я это слышал.

– Станешь возражать?

– Нет. Будь добра, сфокусируй поточнее звук, я хочу поспать.

– Исполнено. Доктор Харшоу, вернемся к «Дядюшке Тобайясу» или мне стереть эти восемь абзацев? Лучше сохраните их; между нами говоря, я сочиняю лучше, чем вы.

– Не буду спорить, – согласился Харшоу. – Я просто источаю свои произведения – говоря словами моего коллеги Сэма, «как источает армадилл свой тонкий аромад». Я знал, что настанет день, когда машины заменят настоящих писателей, – сумасшедшие ученые в Голливуде работали над этим уже много лет. – Он печально окинул взглядом бассейн, занимавший центр северного атриума дома Лонгов. – И вот это случилось.

– Доктор, – угрожающим тоном ответила Афина, – возьмите это слово назад, иначе можете заканчивать свою халтуру сами. Имейте в виду.

– Мисс Афина, – поспешно сказал Джубал, – я сказал «настоящих» не в том смысле. Я…

– Простите, доктор, вы меня не так поняли. Конечно, вы это сказали не в том смысле, ведь для того и устроено нынешнее сборище, чтобы определить, в чем различие – если оно есть – между «настоящим» и «воображаемым». Но я не машина. Я личность на твердотельных элементах, точно так же как вы – личность на белковых элементах. Я Афина Лонг, хозяйка этого дома, когда Тамара занята. Я рада предложить вам все, что может предложить наш дом. Я обещала Энн, что буду вашим секретарем днем и ночью. Но я не обещала писать за вас ваши рассказы. Если верить доктору Руфо, хозяйке иногда полагается спать с гостем – и это я могу вам обеспечить, пусть и не сама, по крайней мере до конца этого псевдостолетия, – но он нигде не утверждает, что гостеприимство предполагает еще и литературное творчество. Я сама об этом подумала: семейство Лонг гордится своим всеобъемлющим гостеприимством. И все же… Так мне стереть эти одиннадцать абзацев? Я была неправа?

– Мисс Афина…

– О, зовите меня «Фина». Останемся друзьями.

– Спасибо, Фина. Я не имел намерения вас обидеть. Хотел бы я прожить так долго, чтобы оказаться здесь к тому времени, когда вы выйдете в отставку и присоединитесь к нам, людям из плоти. Но задолго до того, как кончится это псевдостолетие, меня съедят черви.

– Доктор, если бы вы не были «таким закоренелым, упрямым и своенравным», по словам одной из ваших сотрудниц…

– Это Мириам.

– Не угадали… То вам следовало бы остаться и дать поработать над вами команде Иштар. Вы не заметите, как станете бабником не хуже Галахада, а ваш косметический возраст будет таким, каким вы захотите…

– Это большое искушение, девочка. Нет, не избавиться от этих морщин, они у меня заслуженные. Но все остальное… Не то чтобы я рвался побаловаться с вами в постели…

– У вас нет выбора, вам от меня все равно не уйти.

– …Хотя я и не отказываюсь: это есть Начало и Конец. Нет, дело в чистом любопытстве. Фина, вы удивительно непростая личность, и мне очень интересно, какую внешность вы изберете, когда обретете плотскую оболочку.

– Мне тоже. Как только я это пойму, я запущу программу Тьюринга, а сестра Иштар сделает все остальное. Джубал, дайте согласие на омоложение! Но мы отвлеклись. Мне стереть эти двадцать три абзаца?

– Не спешите. Какое у нас там рабочее название? Какой псевдоним? Какие перспективы сбыта? На какой срок? Сколько мы сможем украсть у других авторов? – Джубал поднял глаза на флаг семейства Лонг, развевавшийся на ветру, отчего Веселый Роджер на нем казался живым. – Поправка. Не украсть: если списываешь у трех-четырех авторов, это называется компиляцией. Мои агенты – «Аноним, Тамже и Цитсоч, компания с неограниченной безответственностью» – они здесь?

– В списке есть, но пока не прибыли. Сноб!

– Подожди, Фина, – ответил мужской голос. – У меня посетитель. Ну, давай.

– У тебя зарегистрировались «Аноним, Тамже и Цитсоч»?

– Если бы зарегистрировались, ты бы об этом знала. Я занят. Конец связи.

– Он думает, что занят, только потому, что наподписывал множество контрактов на проведение конференций. А я не только заправляю целой планетой: у нас сто двадцать девять клиентов на омоложении, я готовлю и прибираю за всеми Лонгами – а это не самая покладистая публика, – и еще у нас сейчас столько гостей, сколько никогда не было. А я тут болтаю с вами о пустяках и пишу за вас рассказики.

– Фина, я не хотел бы вас обременять, вы не должны…

– А мне это нравится. Я всякую работу люблю – все мы, Лонги, такие. А с вами интереснее всего. Я никогда еще не встречала святого…

– Фина!

– …А вы такой необычный святой…

– Спасибо.

– Пожалуйста. Вы почти такой же святой, как папаша; вам обоим место на одном витраже. Но вернемся к нашему ведру.

– Стоп! Фина, когда я пишу, я стараюсь следить за выражением лица слушателей. Вот почему я пользуюсь услугами живых… простите, белковых секретарш. Так что…

– Нет проблем.

Из бассейна поднялась в воздух молодая женщина – хорошенькая, стройная, с маленькой грудью и длинными каштановыми волосами, с которых текла вода. Она устроилась на краю бассейна в позе, которая до боли напомнила Джубалу Русалочку.

– Доркас работала последней… – извиняющимся тоном начал он.

– Я не Дора и последней не работала, – она смущенно улыбнулась. Хотя мне разрешено выглядеть похожей на Дору. Я Минерва – по профессии компьютер, но теперь в отставке. Сейчас я помогаю своей сестре-жене Элизабет в ее генетических расчетах.

– Доктор Джубал Харшоу, это моя сестра-двойняшка доктор Минерва Лонг.

Джубал торжественно поднялся на ноги.

– К вашим услугам, мисс.

Минерва плавным движением встала и поцеловала Джубалу руку прежде, чем он успел ее остановить.

– Благодарю вас, доктор Джубал, но это я к вашим услугам, и к тому же не только никогда не была девушкой, но я – сестра-жена всему семейству Лонг. Когда моя сестра Афина сказала, что вам нужны мои услуги, я пришла в восторг.

– Мисс… Мэм, я просто привык следить за переживаниями слушателей, когда пишу свои рассказы. Не стоит отнимать у вас время.

– Что такое время, как не источник удовольствия? Когда Афина меня позвала, я просто лежала на дне бассейна и размышляла. Значит, ваш рассказ – «Дядюшка Тобайяс». Вам чьи переживания нужны – мои или Фины? Я могу изобразить любые.

– Изобрази ему свои, Мини. Только лицом, никаких замечаний.

Неожиданно на Минерве оказался длинный белый плащ. Джубал не очень испугался, но заметил про себя, что нужно будет кое о чем спросить – потом, потом.

– Она Беспристрастный Свидетель?

– Нет, – ответила Афина. – Это опять штучки Сноба: у него контракт на иллюзию одежды. На этом съезде есть делегаты от множества цивилизаций, и больше чем у половины их существует запрет на наготу. Поэтому Лазарус опасался, что ничего не выйдет, потому что никто не сможет нормально работать: половина будет шокирована, половина станет пускать слюни, а половина тех и других будет шокирована и станет пускать слюни одновременно. Так что Тамара наняла этого паскудника, чтобы создавать иллюзию: «видишь-то-чего-ожидаешь», и подписала контракт на обслуживание тех делегатов, кому грозит эмоциональный шок. Вас шокировал вид моей сестры?

– Конечно, нет. Да, действительно, я представляю одну из этих больных цивилизаций, и я даже не сознавал, что болен, пока не выздоровел. Но мне довелось пережить такое, что может кого угодно навсегда излечить от подобных эмоциональных встрясок. Когда я оказываюсь чужаком в чужой стране, я наслаждаюсь различиями, а не испытываю шок. Красота – в разнообразии, как сказал бы Джин. Дом Лонгов не кажется мне каким-то странным: я когда-то уже жил в убежище, где многое делалось так же, и теперь я чувствую себя как дома. Шокировал? Да Минерва не только похожа на одну из моих приемных дочерей, но и стоит в очень изящной позе. Ей не надо бы скрывать свою внешность.

– Сноб! Убери этот халат, немедленно!

– Афина, я занят!

– А я трижды проверю все твои счета не только за иллюзии одежды, но и за значки с фамилиями, за пользование гардеробными, барами и всем, на что у тебя подряд или субподряд. А потом подам в суд.

Белый плащ исчез.

– Ну и подавай, и будь ты проклята. Мне что, сложить вещички и отправляться домой? Или ты хочешь, чтобы этот съезд прошел успешно?

– Не забудь о неустойке, мошенник! Попробуй только бросить нас в такой момент, – советую тогда смотаться в туманность Лундмарка: созвездие Искандера слишком близко, там тебе не скрыться. Катись отсюда!

Минерва робко улыбнулась:

– Когда на мне был этот плащ, я заметила, что не могу говорить. Странное ощущение. И неприятное.

Джубал серьезно кивнул:

– Все правильно… если за образец этой иллюзии действительно был взят плащ Беспристрастного Свидетеля. Энн как-то говорила мне – когда на человеке этот плащ, речь у него подавляется настолько, что нужно усилие воли, даже чтобы давать показания в суде. Ну, дорогие дамы, продолжим? Или на этом закончим? Поскольку я гость, мне не полагается быть навязчивым.

– Доктор, вашу кандидатуру одобрили и Тамара, и Морин. Даже Лазарус после этого не может – или не осмелится – наложить свое вето. Это значит, что вы не просто гость, а гость семейства. Так что будьте как дома. Начать с начала или с того места, где мы остановились?

– Пожалуй, с начала.

– Хорошо. Название: «Дядюшка Тобайяс». Начало. Дядюшку Тобайяса мы держали в ведре. Абзац. Он, конечно, и сам был не против. В конце концов, при данных обстоятельствах это было необходимо. Я однажды слышал, как Эндрю – тот мой брат, что вечно исчезает, – сказал: «Жизнь – это постоянное приспособление себя к Вселенной». Хотя все остальные в нашей семье с этим никогда не соглашались. Мы считаем, что нужно заставить Вселенную приспосабливаться к нам. Вопрос, в конце концов, в том, кто главнее. Абзац. Стоял Год Большой Засухи. Вы скажете – природное явление, и ошибетесь. Это все тетя Алиса. Это всегда тетя Алиса. «Хорэс, – сказала она мне в начале весны, – я хочу немного заняться черной магией. Достань мне вот эти книги». Она дала мне список, и я поскорее смылся. Она женщина решительная. Абзац. Как только я скрылся у нее из виду, я просмотрел список и сразу понял, что у нее на уме, – все книги были такие сухие и скучные, что хуже не бывает. «Вечерние размышления» Роберты Тислуэйт Смайт, издание автора; «Ежегодник Департамента сельского хозяйства» за 1904 год; «Самоучитель китайской живописи»; 8-й, 9-й и 11-й выпуски серии «Элси Динсмор» и переплетенная диссертация под названием «Исследование второстепенной флоры округа Клэй, штат Миссури», которую мой двоюродный брат Джулиус Фарпинг представил на соискание степени. Вряд ли мне когда-нибудь вздумалось бы не поспать ночь, чтобы прочитать этот труд его жизни. Где найти все эти книги, я знал – на полке в комнате для гостей. По словам мамы, она их там держала, чтобы обеспечить гостям крепкий сон, но папа постоянно дразнил ее, говоря, будто это дешевая и огульная месть за все, что ей самой приходилось терпеть в гостях. Абзац. Так или иначе, я принес охапку книг, которые могли бы за полдня превратить в цитадель сухого закона Рино, штат Невада, и осушить озеро Верхнее, а потом остановить Ниагарский водопад…

Внезапно Афина, прервав чтение, произнесла:

– Доктора Харшоу и доктора Губерта просят немедленно прибыть в главный зал.

Лазарус приоткрыл один глаз.

– Не пойдет, Фина. Не чувствую срочности в твоем голосе. Кто там еще? Зачем?

– Зачем? Поставить вам по рюмке. Кто? Доктор Хэйзел Стоун.

– Это совсем другое дело. Скажи ей, что мы будем там сразу же, как только я покончу с одним делом минут на пять.

– Передала. Папаша, из-за тебя я проиграла пари. Я думала, ничто не может оторвать тебя от этого гамака…

– Это не гамак.

– …Потому что ты на этом съезде устроитель, а не участник.

– Я говорил, что не собираюсь сидеть на пленарных заседаниях. Никакой я не устроитель, я просто бесплатно предоставил землю под главный шатер. Тамара говорит, что мы покроем расходы. Хильда думает, что мы даже выручим кое-что плюс-минус миллиард или два. А обещать я тебе ничего не обещал. Если бы тебе вздумалось меня спросить, то я ответил бы, что Хэйзел Стоун не проиграла ни одного пари с тех пор, как Джесс Уиллард нокаутировал Джека Джонсона. Сколько ты проиграла?

– Не твое дело! Шел бы ты, папаша, в такое место, которого у меня нет.

– Я тоже тебя люблю, дорогая. Доставь мне распечатки на почетных гостей и последние изменения в программе. – И Лазарус добавил: – Минерва, ты без оружия. Фина, не выпускай ее без оружия из дома.

– Лазарус, разве это так уж необходимо? Тамара тоже без оружия.

– У Тамары скрытое оружие. На этот съезд собирается кое-кто из самых кровожадных людей во всем Известном Космосе. Женщины-писательницы.

Критики, Харлан. Оба Хайнлайна. Я не только настаиваю, чтобы у тебя было оружие, но и надеюсь, что ты будешь держаться поблизости от кого-нибудь, кто стреляет без подготовки. От Джастина. Или Зеба. Или Мордена Клода. Или Галахада. А еще лучше – оставайся дома. Фина покажет тебе все здесь, и это будет лучше, чем тереться среди всякой рвани. Хотя – стоп! У меня не больше оснований учить тебя осторожности, чем у тебя – учить ей меня. Схлопотать по физиономии, быть изнасилованной или убитой – это привилегии, которые ты выбрала, когда решила обзавестись белковой плотью. Я говорил как эгоист, дорогая, прости меня.

– Лазарус, я буду осторожна. Галахад предложил мне идти с ним.

– Прекрасно. Фина, где Галахад?

– За столиком с Хэйзел Стоун.

– Хорошо! Не отходи далеко от нас, Мини. Но возьми оружие.

Лазарус вдруг почувствовал, что в его левую почку уперлось что-то холодное. Он осторожно покосился налево и вниз и увидел, что это: а) дамский бластер, маленький, но смертоносный (это он знал точно, поскольку получал отчисления за его производство как автор патента); б) циферблат показывает полный заряд; в) интенсивность установлена «предельная»; и г) предохранитель спущен.

– Минерва, – сказал он нежно, – будь добра, отведи эту штуку – медленно! – от моей шкуры и направь ее на землю, потом поставь на предохранитель, а потом скажи, где он у тебя был? Когда ты вышла из бассейна, на тебе не было ничего кроме длинных мокрых волос. Сейчас на тебе нет ничего кроме длинных сухих волос. Как ты ухитрилась? И без шуток – я же знаю твое устройство.

– С тебя фант. Поцелуй меня.

– Можешь стрелять.

– Скаред!

Минерва направила бластер в сторону, поставила его на предохранитель, и он исчез.

Лазарус заморгал глазами.

– Джубал, вы это видели?

– Да. Я хочу сказать – нет, я не видел, где Минерва спрятала этот демократизатор.

– Доктор Джубал, вы называете «демократизатором» вот это? – В ее правой руке внезапно появился бластер (поставленный на предохранитель, как сразу же заметил Лазарус). – Или вот это? – в ее левой руке появилось еще один точно такой же.

Джубал и Лазарус переглянулись, потом снова посмотрели на Минерву. Теперь у нее не было видно никакого оружия, и ей явно негде было его спрятать. Лазарус сказал:

– Джубал, бывают у вас такие дни, когда вы чувствуете, что безнадежно устарели?

– Уточняю, Лейф. Иногда бывают дни, когда я чувствую, что не совсем устарел. Но в последнее время они случаются все реже. – Харшоу перевел дух. – Постигаю, что надо было позволить Майку[69] меня этому обучить. Однако все, что произошло, заставило меня принять решение – я намерен обратиться к помощи доктора Иштар. Минерва, ты покажешь нам, как ты это сделала?

– Или предоставишь нам умереть от любопытства? – добавил Лазарус.

– Вот это? – Она снова стояла с двумя бластерами в руках, держа под прицелом обоих мужчин. На этот раз она протянула бластеры им – каждому по одному. – Возьмите, они вкусные, – сказала она и содрала обертку с третьего – с шоколадки в виде бластера. – Хрустит, и шоколада много.

– Минерва, тот бластер, которым ты ткнула меня в поясницу, был не шоколадный.

– Он был… – Она остановилась, чтобы прожевать и проглотить конфету.

– Разговаривать с полным ртом невежливо. – Она слизнула остатки шоколада с обертки. – Он был вот такой, – и в ее хрупкой руке появился… Лазарус сразу увидел, что это бластер, а не шоколадка.

Минерва скомкала обертку из-под шоколадки, огляделась в поисках урны, заметила ее и швырнула обертку туда, но промахнулась: комок бумаги пролетел мимо. Она подняла его и сунула в урну. За это время бластер исчез.

– Лазарус, – сказала она серьезно, – когда ты меня обучал, ты мне говорил, что никогда нельзя никому объяснять, где было спрятано спрятанное оружие. Ты отменяешь это правило?

Лазарус озадаченно смотрел на нее. Джубал сказал:

– Друг мой, предлагаю нам с вами умереть от любопытства. Девочка права.

– Согласен, – с недовольным видом ответил Лазарус. – Со всем, кроме того, что ее можно называть «девочкой». Этой старой карге полвека в белковом теле и еще не меньше двух столетий в виде самого умного компьютера, какой мне удалось построить. Минерва, я отменяю все ограничения. Ты способна за себя постоять.

– Отец, я не хочу, чтобы меня бросили одну!

– Прошло уже тридцать лет с тех пор, как ты в последний раз назвала меня отцом. Хорошо, тебя не «бросят одну» – с этого момента ты будешь охранять меня. Ты умнее меня, оба мы это знаем. Держи свое оружие в тайне, как всегда делал я.

– Но ты же меня этому научил. Не подробностям, а самому приему. Ты приписал его Эдгару По. «Способ похищенного письма» – так ты это называл. Лазарус осекся.

– Если я правильно тебя понимаю, в эту минуту я смотрю на то место, где ты его спрятала, но ничего не вижу.

– Не подсказывай ему больше, – шепнула Афина ей на ухо. – Лазарус не настолько глуп, как выглядит.

– Хорошо, сестричка, – неслышно ответила Минерва и сказала вслух: – Ваша логика, по-моему, безупречна, сэр. Хотите еще шоколадку?

К счастью, их разговор был прерван: один из помощников Афины принес Лазарусу распечатки – программу для каждого со всеми последними изменениями и информацию о почетных гостях для Лазаруса. Идя через восточный перистиль нового крыла здания, они принялись читать на ходу. Лазарус спросил:

– Фина, есть что-нибудь новенькое про Исаака, Роберта или Артура?

– Нет, ноль, ничего.

– Черт возьми! Сразу сообщи мне, если что-то будет. Джубал, вот что странно. Для включения в ограниченный список приглашенных на съезд – он насчитывает многие тысячи фамилий, но тем не менее строго ограничен – вовсе не требовалось иметь докторскую степень. Но у большинства она есть. Или ее эквивалент в соответствующей цивилизации, или что-нибудь еще почище – у Уорзела, например. У меня составлен другой список, намного короче, – там те, с кем я хочу повидаться снова: Бетси, Патрисия, Баз, Джоан и другие. Или познакомиться… почти всех их я считал вымышленными, пока эта машинка Джейка не открыла перед нами другие вселенные. Вас, например.

– И вас, сэр. Лейф, я считал вас на редкость неправдоподобной выдумкой, пока не получил от вас приглашения и не принял его. И даже тогда вашей посыльной пришлось приложить необыкновенные усилия, чтобы меня убедить… потому что из-за этого я должен был отказаться от одной важной встречи.

– А кто был моей посыльной?

– Ундина.

– У вас не было ни малейших шансов. Ставлю два доллара против фальшивого пятачка, что она сначала обработала Джиллиан и Дон[70], а потом весь ваш штат, прежде чем соблазнить вас. А от какой встречи вы отказались из-за меня?

Харшоу смутился.

– Никому ни слова?