Щеки ее слегка вспыхнули, но выражение в глазах сменилось.

– Я пойду сама, мой командир.

– Сказано, как и подобает настоящему солдату. – Он помолчал, восхищенно разглядывая ее, грациозно удаляющуюся по коридору вместе с Ротой, а затем повернулся и бросился к месту сражения.

Грендон выяснил, что первый этаж спального барака защищен надежно, и тут же поднялся наверх, откуда сражением руководил Джото. Оттуда, куда ни глянь, открывался вид только на кишащих сабитов. Коричневые сабиты удержались недолго, а их сооружения сровняли с землей, как и три внешних здания белых сабитов.

Люди в центральном здании держались долго, хотя их охранное кольцо из сабитов было уничтожено мгновенно и разорвано на куски. Ясно стало, что здание не удержать. Сабиты прогрызались сквозь стены, и все больше солдат требовалось, чтобы сдерживать их натиск.

– Я возьму отряд и отправлюсь к ним на подмогу, – сказал Джото.

– Не надо. Ты и здесь хорошо управляешься. Я пойду к ним на помощь, – ответил Грендон.

Взяв пятьдесят человек из резерва, собранного в кладовой, Грендон повел их по подземному переходу первого уровня. К моменту их подхода охранников, обороняющих здание, уже оттеснили внутрь, но ободренные подмогой люди вышибли сабитов наружу.

Командовавший здесь капитан Шеб оказался на крыше, где руководил действиями расчета матторка. Сюда же выбрался и Грендон, убедившись, что первый этаж обороняется уверенно. Оказалось, что расчет простаивает, в то время как изрыгающий проклятия возмущенный Шеб пытается вытащить из казенника матторка застрявшую там обойму с газом.

– Это сколько же нужно иметь мозгов, чтобы после тысячекратных повторений вставить обойму задом наперед? – ревел капитан. – Вот снять с вас доспехи да бросить вниз сабитам. Не пожалел бы кувшина вина, чтобы посмотреть, как вас разорвут.

– Дай-ка я попробую, – спокойно сказал Грендон. – Мне кажется, я смогу вытащить его.

Удивленный внезапным появлением командира, Шеб выпрямился и торопливо отсалютовал. Острием сабли Грендон осторожно поддел непокорную обойму, вытащил, вставил как надо и закрыл казенник. Расчет бросился к матторку и принялся поливать огнем ряды атакующих.

Снизу, задыхаясь, поднялся солдат.

– Наружных стен практически не существует, – выпалил он. – Здание с минуты на минуту рухнет.

– Приказываю отходить. Нет смысла защищать эту скорлупу.

– А пленных короля и королеву сабитов – берем с собой?

– Пусть остаются.

– Если мы их оставим, у нас не останется рабов-сабитов, – сказал Шеб.

– Если нам удастся успешно справиться с их атакой, то рабов у нас уйдет больше, чем нужно, – ответил Грендон.

Снизу появился очередной гонец.

– Сабиты прорылись в подземный переход, – выкрикнул он – Мы не сможем вернуться к другим зданиям.

– Всем немедленно вниз, – закричал Грендон. – Захватить матторк и боеприпасы. Живее!

Здание задрожало, и пока люди бежали вниз, одна стена рухнула.

– Всем в туннель, – приказал Грендон. – Первым идет расчет матторка и расчищает путь.

Вскоре все люди набились в туннель. Лишь Грендон и Шеб, стоя у входа бок о бок, отражали атаки пытающихся преследовать сабитов. Несколько минут спустя рухнуло все здание, придавив не только королевскую чету, но и многих из атакующих. Вход в туннель оказался полностью завален обломками.

Протолкавшись сквозь столпившихся солдат, Грендон наконец добрался до того места, где сабиты прорыли дыру в подземный переход. Здесь, под прикрытием с флангов полудюжины солдат, не покладая рук трудился расчет матторка. Сабиты кишмя кишели в образовавшемся отверстии шириною более двадцати футов. По другую сторону этого пролома виднелись Оро и его люди, отбивающие попытки сабитов прорваться на ту сторону.

Между тем находящиеся на поверхности земли сабиты уже в сотнях мест прогрызались в подземные переходы. И уже треть людей, охранявших центральное здание, была истреблена или пленена атакующими.

После короткого совещания с капитаном Шебом Грендон рывком, уклоняясь от захватов слева и справа, преодолел двадцатифутовую брешь, проделанную а их обороне сабитами, и был с восторгом встречен Оро и его людьми.

Не останавливаясь, он бегом одолел туннель, выскочил наверх и торопливо разместил экипажи в повозки древних альбинцев, извлеченные из арсенала незадолго до этого. Заняв место в передней боевой машине, он повел свой отряд через вход прямо на ряды армии сабитов, приказав расступиться рядам обороняющихся людей. Сформировав боевой клин с машиной Грендона в центре, люди осуществили широкий прокос, как в траве на лугу, в рядах сабитов.

Аппараты альбинцев действовали на удивление эффективно, произведя впечатление даже на Грендона. Вращающиеся лезвия и дубинки с шипами буквально шинковали сабитов.

Добравшись до входа в туннель, где содержались уже плененные люди, машины быстро разогнали атакующих и сдерживали их натиск, пока Шеб выводил узников на свободу. Забрав последнего человека, люди вновь выстроились боевым клином и прорубились назад к своим товарищам, встреченные у входа радостными воплями защитников.

Наступила ночь. Сражение продолжалось при свете факелов. Грендон размышлял над новыми планами. В арсенале располагалось более сотни таких боевых колесниц, и Грендон рассчитывал побыстрее ввести их в действие. Забрав с собой остаток резерва, он поспешил туда, не замечая отсутствия Вернии и Роты, которым надлежало находиться в спальне женских казарм.

Он удивился, обнаружив входную дверь открытой, но решил, что сам ее не защелкнул в спешке.

Машины быстро стащили с их древних мест успокоения и обеспечили экипажами. Через полчаса они уже выстроились внутри строения, готовые к атаке. Одна за другой колесницы выкатывались из дверей, разбегаясь широким фронтом длиною в шестьсот футов. Затем Грендон выкрикнул: «Вперед!» И тут же Джото поддержал их с крыши огнем матторка.

Против такой атаки устоять было невозможно. С продвижением вперед на каждые пятьдесят футов погибали тысячи сабитов. Аппараты насквозь прошили армию сабитов, развернулись и вновь устремились в атаку, ломая сопротивление тех, кто инстинктивно сплачивался в боевые порядки. Туда и сюда носились колесницы, кося редеющие ряды, пока немногочисленные оставшиеся в живых сабиты поняли всю бесплодность дальнейшей битвы и не бросились наутек.

Так сабиты навсегда лишились права владычествовать над этой долиной.

Когда Грендон с торжествующими экипажами колесниц вступил внутрь здания, люди так вопили от радости, что постепенно охрипли. Поставив часового у входа, Грендон повел всех остальных в громадный приемный зал альбинцев, готовясь произнести речь.

Когда люди собрались в зале для аудиенций, Грендон взошел на ступени трона и повернулся лицом к ним.

– Друзья мои, – начал он. – Я собрал вас здесь не только затем, чтобы поздравить с исторической победой над врагом, который веками угнетал вас и ваших предков, но и затем, чтобы сделать несколько предложений по поводу предстоящего вам государственного устроительства. Вами испокон веку правили сабиты. Поскольку у вас нет королевской фамилии, вам следует выбрать себе короля. И пусть им будет тот, кто близко к сердцу принимает ваши интересы, кто сможет взвалить на себя груз решения всех тех проблем, которыми вам надлежит заняться уже сегодня. Кого же вы хотите видеть вашим королем?

– Грендона с Терры! – выкрикнул рослый солдат, размахивая над головой мечом. И тут же крик его подхватили все собравшиеся. Эхо разнеслось по подземелью.

Грендон поднял руку, призывая к молчанию, которое наступило отнюдь не скоро.

– Я признателен вам за эту честь, – сказал он, – и сожалею, что вынужден отказаться. Жизненно необходимо, чтобы как можно быстрее вернулась в свою страну и к своим друзьям принцесса из Рибона. Более того, своего правителя ждет и мое королевство Укспо. Если позволите дать вам совет, я бы назвал имя того, кто превосходно подходит на это место. Он уже благодаря военному таланту, опыту, мужеству и доблести занял место во главе вашей армии. И пусть вашим первым королем станет Джото.

Джото пользовался в армии немалой популярностью, и когда Грендон возвел его по ступеням к трону, последовал не меньший всплеск энтузиазма, чем предыдущий. Грендон взял корону древних альбинцев, сдул с нее пыль веков и возложил ее на голову юного командира.

– Вы выбрали меня королем, – сказал Джото со своей неотразимой улыбкой, – но королем чего? Как были мы до освобождения людьми без страны, так теперь мы страна без названия. И потому первым же моим официальным указом я нарекаю это государство новым именем Грантерра, в благодарность тому человеку, с помощью которого только и стало возможным существование нашей страны.

Загремели приветствия Грендону, Джото и государству, обретшему новое имя. Затем Джото, назначив командующим Оро, выбрал себе в помощь пятерых советников, попросив выйти вперед тех, чьи имена прозвучат. Он назвал четырех капитанов и Толто, но тот не объявился.

Один из опрошенных лейтенантов заявил, что в самый разгар боя Толто оставил его командовать вместо себя, а сам удалился с отрядом из двадцати человек. Грендон тут же припомнил, что не обнаружил Вернии и Роты у основания лестницы, и послал одну из девушек проверить, нет ли их в женской казарме. Джото выделил солдат осмотреть все подземные переходы и помещения.

Вскоре вернулась посланная Грендоном девушка с известием, что Вернию и Роту никто не видел с самого утра.

Грендон вспомнил об открытой двери в зал боевых машин. Он бегом бросился из зала аудиенций к арсеналу. Следом спешили Джото, Оро и солдаты.

Быстро справившись с потайной дверью, он сбежал по ступенькам к причалу и сразу же увидел, что одного судна не хватает.

– Можешь отозвать свои группы поиска, Джото, – печально сказал он. – Беглецы скрылись.

– Но куда? И как?

– Этот водный поток ведет за пределы долины. Они сбежали. Одного судна не хватает. Вывод очевиден. Мне немедленно нужно двадцать опытных мужчин, провизия, вода, факелы и матторк. Да, Оро, принеси-ка мне один из тех больших фонарей, что мы сняли с воздушного корабля. В этих пещерах он нам пригодится. И побыстрее!

Пока Грендон внимательно осматривал ближайшее судно, проверяя его водонепроницаемость, Джото так гонял своих людей, как никогда раньше. Через полчаса корабль загрузили провизией, снарядили прожектором и матторком, выделили самых доблестных грантерранцев для управления судном.

Грендон попрощался с Джото, повернулся к Оро и обнаружил, что тот собирается шагнуть на борт.

– Я прошу тебя об одном одолжении, Грендон с Терры, – взмолился тот.

– Все, что в моих силах, Оро.

– Возьми меня с собой.

– У меня уже есть двадцать человек, и мне бы не хотелось без необходимости перегружать судно. Кроме того, ты теперь главнокомандующий грантерранской армии, и твои обязанности ждут тебя здесь. А ты почему-то собираешься в дорогу.

– Толто выкрал девушку, которая мне дороже жизни. Я или спасу ее, или отомщу за нее.

– Ты говоришь о Роте? Оро кивнул.

– Тогда проси короля Джото. Получишь его позволение, милости прошу.

– Ты уже получил мое позволение, Оро, и мои самые искренние пожелания успеха вам обоим, – сказал Джото. – На время отсутствия Оро я назначу временно исполняющего его обязанности, а по возвращении он вновь займет свой пост.

Солдаты заняли места у весельных отверстий, Оро встал у румпеля, а Грендон взялся за поисковый прожектор, установленный на носовой палубе. Сотни дружеских рук оттолкнули их от причала, и гребцы дружно взялись за дело, пронося судно под эродированными сводами, увешанными мерцающими в свете фонарей сталактитами.

Оказалось, что Оро просто прирожденный штурман, а солдаты уверенно управлялись с веслами. Джото отбирал людей не только по воинским заслугам, но и тех, кто в свое время проживал на огромном соляном болоте, где лодки являлись неотъемлемой частью жизни.

По мере продвижения вперед река расширялась, зачастую разбегаясь многочисленными ответвлениями в стороны по ответвляющимся туннелям, а затем вновь собирая свои протоки воедино. В воде и по берегам бурным ключом била подземная жизнь. Рептилии и животные разных видов и размеров кишели по берегам и скользили в воде рядом с судном.

Однажды они даже врезались в огромного ящера, чуть не перевернувшего судно, но животное тут же нырнуло в воду и не стало их преследовать. Грендон вскоре обратил внимание на то, что вся живность тут лишена органов зрения и никак не реагирует на свет фонаря. Более того, у большинства отсутствовали даже рудиментарные остатки глаз, хотя у некоторых сохранялись глазные впадины, а у пары созданий из головы горделиво торчали антенноподобные осязатели.

Река сделала резкий поворот, и внезапно послышался рев, шум столь ужасный, что заглушил все звуки бегущей реки, Грендон направил луч прожектора вперед и тут же приказал гребцам отрабатывать назад, поскольку впереди вставала стена падающей воды, превращая речной поток во вспененную бешеную массу, из которой во все стороны взлетали фонтаны брызг.

Судно по инерции еще какое-то время опасно продвигалось вперед, прежде чем остановиться, но Оро резко повернул корабль, задев носом берег, а гребцы тут же принялись выгребать против течения. Отойдя на безопасное расстояние, они ушли в первое же ответвление, которым и обошли водопад.

Грендон не сомневался, что этот водопад, от которого им удалось сбежать, имеет отношение к тому самому водовороту, в который, судя по карте, и впадала река. Следовательно, с достаточной степенью точности можно было определиться с местоположением и вычислить, что примерно часа через два они могли оказаться за пределами долины.

Он стоял на палубе ровно бегущего судна, поворачивая луч прожектора вправо и влево, наблюдая за слепыми чудовищами и не замечая, как на выступе стены, над тем самым местом, которое им вскоре предстояло пройти, притаилось какое-то существо – без глаз, но с ненормально развитым носом и ушами, существо с громадными хищными челюстями, вооруженными двойным рядом острых, как бритва, клыков и могучими когтями, способными разорвать прочнейшую шкуру ящера.

До выступа оставались считанные метры. Оро, глянув вверх, на нависающий выступ, под которым они проходили, вдруг заметил, как метнулась вниз громадная зловещая тень, подхватила Грендона с узкой палубы и скрылась в темных глубинах.

Судно остановили и более часа кружили на месте в надежде, что Грендону удастся вырваться из лап чудовища, но заметили лишь несколько пузырьков да следы крови на поверхности, которые вскоре унесло пенящимся потоком. Наконец они оставили тщетные попытки отыскать своего командира и, опечаленные, продолжили свое путешествие.

Глава 15

Вот уже несколько часов после того, как Верния с Ротой были схвачены и связаны людьми Толто, они лежали в темноте судового трюма. Верния не могла различить в этой темноте сидящих у бортов моряков, но слышала удары весел по воде, и до нее доносились обрывки разговоров.

Толто стоял на руле, одной рукой держа над головой факел, а другой управляясь с румпелем. Время от времени Верния замечала отблеск огня факела, когда Толто застывал на месте, выкрикивая команды хриплым голосом.

Только по счастливому стечению обстоятельств они вошли в протоку, огибавшую водопад. Через несколько часов сквозь носовое и кормовое отверстия судна стал пробиваться дневной свет. А еще через час Толто доверил управление судна одному из солдат, а сам спустился вниз, развязал девушек и поставил перед ними пищу и воду.

Он молча наблюдал за тем, как они попили, отказавшись от пищи, затем вновь связал их и вновь занял свое место на палубе. Смененный им рулевой разнес людям пищу и воду, и гребцы в две смены перекусили.

Некоторое время спустя – по расчетам Вернии, наступил полдень – судно резко дернулось и пустилось совершать круговые движения вниз и вверх, знакомые Вернии по путешествию с Грендоном в шляпке поганки. Началась качка.

Ближе к вечеру Толто вызвал половину экипажа на палубу, а оставшимся гребцам пришлось удвоить свои усилия. Через несколько минут киль судна заскрежетал по гравию, и качка прекратилась. Толто поднял Вернию на плечо, как мешок с пищей сабитов, и снес ее на берег. За ним солдаты несли Роту.

Экипаж быстро разгрузил судно и втащил его, заметно облегченное, выше на берег. Под защитой каменистых холмов развели костер, вернулись два человека, посланные на поиски пищи, принесли розового ящера, которого разделали и зажарили.

Ближайший утес был испещрен естественными пещерами, словно пчелиными сотами. Толто сначала выбрал самую большую и удобную пещеру для себя, а затем, соседнюю – для своих людей.

Пока готовился ужин, собрали мох для подстилок. Отыскались и корни, из которых готовилось заровианское вино кова. Пока люди ужинали, Толто развязал девушек и приказал им подавать кову. Вместо кубков служили створки больших моллюсков. Рота робко подчинилась, но Верния гневно отказалась.

Толто рассмеялся.

– Я приручу тебя. А уроки начнутся сегодня же ночью. Вновь связав ей руки и ноги, не обращая внимания на ее сопротивление, он отнес ее в пещеру и бросил на пол.

– Вот лежи здесь и размышляй о глупости твоего сопротивления. А я пойду, пока все вино не выпили. Но вскоре вернусь, и если ты хоть что-то даже шепнешь мне против, то узнаешь, почему даже сильные мужчины страшатся гнева Толто.

Многие из мужчин болотного племени годами, со времени их пленения, не пробовали вина. И неудивительно, что они требовали его все больше и больше. Толто вместе с остальными предавался излишествам, забыв о прочих удовольствиях. Тем не менее выпитое не сильно сказалось на нем, и наконец он, пошатываясь, направился к пещере, где оставил связанную и беспомощную Вернию.

Громадные челюсти, способные перекусить Грендона пополам, если бы не доспехи, накрепко прижимали левую руку к телу, но правая оставалась свободной. Вытащив меч; он погружал его вновь и вновь в отвратительную шею.

Легкие уже готовы были лопнуть от недостатка воздуха, а хватка челюстей не ослабевала, и Грендону оставалось лишь молиться, что острие меча поразит-таки какую-нибудь жизненно важную точку до того, пока не окажется слишком поздно.

К его удивлению, вода внезапно стекла с его шлема, и в легкие ворвался воздух. Сырой, гнилостный воздух, настоянный на разлагающейся плоти, но сейчас он казался столь же желанным и сладостным, как освежающий зефир папоротниковых лесов.

Чудовище еще несколько раз тщетно попыталось вгрызться в доспехи, разжало челюсти, бросило жертву на грязный пол, придавило ее когтистой лапой и издало жуткий хриплый рев.

Тварь ревела и ревела, и в этих звуках, многократно усиленных подземными сводами, Грендону показалось, все отчетливее проступает хрипота, а сам звук становится все слабее. Нажим на грудь тоже становился все слабее, и вскоре чудовище завалилось на бок.

Быстрым рывком Грендон выкатился из-под чудовищной лапы, успев избежать последних конвульсивных подергиваний.

Вытащив из кармана небольшой фонарик, Грендон осветил окружающее пространство.

Логовище чудовищного хищника располагалось в сводчатой пещере, начинавшейся у края воды и тянущейся дальше, к череде разветвленных туннелей. Возвращаться водным путем Грендон не мог, и потому, развернувшись, он двинулся к открывающимся впереди пещерам.

Чем дальше продвигался он по темным, влажным, зловещим пещерам этого запутанного лабиринта, тем больше ему казалось, что он уходит в глубь недр этой планеты. Сверху, с острых сталактитов постоянно падали капли, однако вскоре пол начал подниматься, капель прекратилась, лужи исчезли.

И совершенно внезапно он вышел на берег большой реки. Она очень походила на ту, в которую он недавно погрузился, но поручиться он бы не смог.

А это еще что? Неужели это живое существо, человек, бредет вдоль берега, собирая и поедая небольшие грибы? А вон, дальше, еще один человек, а вон еще один, а дальше берег вообще кишел этими существами.

Существа эти не обращали ни малейшего внимания на свет его фонарика. Он направил луч на ближайшее существо и раскрыл рот от изумления. Обладая человеческим обликом, оно все же представляло собою скорее карикатуру на род людской. У него были длинные костлявые искривленные пальцы и острые когти на ногах. Гладкая безволосая кожа отливала сероватым серебром, как у рыбы. А лицо! Грендон мог бы поклясться, что за все время скитаний по Заровии он не видел ничего более отвратительного.

Лицо состояло прежде всего из широкого плоского носа и рта, заполненного острыми, как у крысы, зубами. Подбородок, глаза и лоб отсутствовали. Безволосая голова начиналась сразу же от носа и уходила назад к шее, конусом упираясь в плечи. Уши, хоть и человеческие по форме, раза в четыре размерами превосходили слуховой аппарат любого представителя рода людского, к тому же они постоянно шевелились, очевидно прислушиваясь, не приближается ли враг, или определяя местонахождение жертвы, которую нельзя увидеть.

Крадущийся звук позади заставил Грендона резко повернуться. Перед ним, футах в трех, стояло такое же существо. Оно принюхивалось, затем резко навело уши вперед и издало протяжный скорбный завывающий звук.

В то же мгновение Грендона окружила группа таких же созданий, материализовавшихся из темноты. Землянин выхватил меч, ожидая проявления недружелюбия со стороны сужающегося кольца чужаков.

К его удивлению, они не делали никаких враждебных выпадов, проявляя, по всей видимости, лишь любопытство. Один из них, очевидно более храбрый, чем остальные, – протянул костлявые пальцы, коснулся доспехов и издал странный квохчущий звук. Остальные, приободренные примером товарища, тоже стали трогать незнакомый предмет, и вскоре вся пещера наполнилась эхом причудливого кудахтанья.

Грендону надоело, что его то и дело трогают, и он попробовал отодвинуть от себя этих существ. Они явно были безвредными, и он не хотел без нужды размахивать мечом. Ошибку свою он понял слишком поздно. Расценив его движение как враждебное, они всем скопом навалились на него, повалили на пол, и под их общим весом он не мог шевельнуть и пальцем.

И тут, посреди воплей и кудахтанья, послышался знакомый звук лязганья металлических весел. Яркий луч прорезал темноту.

– Оро! – изо всех сил заорал Грендон. – На помощь, Оро!

На свалку существ упали лучи других фонарей. Хриплая команда прозвучала одновременно с грохотом корпуса судна о камень. Послышалось лязганье бегущих в доспехах людей, донеслись звуки ударов и вопли боли. Двое солдат помогли Грендону подняться. Последнее из странных существ с воплем скрылось в темноте.

Последовала короткая, но восторженная сцена единения на берегу солдат и их командира. Но ее нарушил град камней, летящих из темноты со сверхъестественной точностью. Попало почти в каждого из солдат, а некоторых даже сбило с ног, хотя доспехи и защитили их от серьезных повреждений.

Грендон приказал всем вернуться на борт, не желая бессмысленной резни и испытывая не столько враждебность, сколько жалость к этим безглазым, слабоумным созданиям, нападавшим на него.

Некоторое время после того, как они оттолкнулись от берега, камни еще продолжали с грохотом молотить по корпусу и поднимать фонтаны в воде вокруг, но вот судно ушло за поворот, и камни, как и странные существа, остались позади.

Час спустя они вышли из-под отвесной скалы на белый свет, пронеслись по короткому узкому и стремительному потоку и оказались на широкой, красивой реке, испещренной островками и окруженной по берегам соляными болотами.

Морской бриз не давал покоя зарослям камышей, издававшим странный хрустящий звук, почему-то угнетающе подействовавший на Грендона. Ему казалось, что и эти растения участвуют в том же самом заговоре, который постоянно крадет у него Вернию. И потому с облегчением он увидел приближающийся морской берег. Там сделали небольшой привал, чтобы люди могли распрямить натруженные руки и сварить немного вина.

Пока складывали костер из сухого тростника и готовили коренья, Грендон и Оро прошли немного на юг, но не нашли никаких следов беглецов. Затем, взяв четырех гребцов, они пересекли реку и прошли несколько миль на север. Оба они торопливо шагали вперед, разглядывая следы, когда остроглазый Оро внезапно что-то пробормотал и бросился к краю воды. На песке лежал пустой мешок из-под пищи.

– Они прошли тут на судне, – воскликнул он.

После торопливого возвращения в лагерь и еды на скорую руку они направили судно на север. Но не успели уйти далеко: стремительно наступила черная, как чернила, венерианская ночь, поднялся ветер, сделав практически невозможным прибрежное плаванье. К полуночи они наконец-таки увидели впереди мерцающий огонь. Подойдя поближе, они разглядели большой лагерный костер, окруженный спящими фигурами. Чуть поодаль выделялся силуэт альбинского судна.

Бесшумно подогнав корабль к берегу на некотором расстоянии от лагеря, они выгрузились, образовали полукольцо и бросились в атаку. К их полнейшему изумлению, никакого сопротивления они не встретили. Ни один из двадцати спящих вокруг костра людей и пальцем не пошевелил.

Оро с первого же взгляда понял, что тут произошло.

– Слишком много ковы.

– А девушки? – спросил Грендон. – Где же они? И где Толто?

Ответом ему послужило внезапное появление Роты из ближайшей пещеры. С приглушенным вскриком радости она бросилась в могучие объятия Оро, подхватившего ее на руки.

– А где Верния? – спросил Грендон. – Да говори же… Она в безопасности?

Рота помешкала, словно боясь, что за такой ответ ее ударят.

– Она в той пещере… С Толто.

Та пещера находилась совсем недалеко. Грендон взялся за шипастую дубинку, подхватил из костра пылающую ветвь и шагнул в пещеру. За ним шли Оро и остальные солдаты.

На полу, скрестив ноги, сидел незнакомец. Это был Толто. Со склоненной головой он ожидал приближения вошедших.

– Что ты сделал с ней, изменник? – вопросил Грендон. Толто снял шлем и швырнул его на пол.

– Убей меня, Грендон с Терры, – печально сказал он, совсем не походя на задиру Толто. – Кладу голову на ваш суд. Я недостоин жить.

– Да отвечай же на вопрос, проклятый раб. Где торрогиня?

– Я не знаю. Я оставил ее здесь ненадолго, чтобы выпить вина. Когда вернулся, ее не было. Голова у меня кружилась, когда я вернулся. Ведь я выпивал последний раз много лет назад и переоценил свои силы. Я рухнул на пол и уснул, и мне снился ужасный сон, в котором ее разорвал на куски страшный зверь. Она мертва… мертва… И я повинен в этом.

– Этот дурак пьян, – сказал Оро. – Не обращай внимания на его болтовню. Скорее всего, она спряталась где-нибудь поблизости.

Связав Толто и приставив к нему часового, они принялись осматривать пещеру, громко окликая Вернию, но ответа не последовало. Рота была уверена, что девушка не выходила из пещеры, поскольку сама она готовила кову неподалеку и никак бы не просмотрела Вернию.

Внимание Грендона привлекло зияющее отверстие футов трех в диаметре, ранее не попавшееся на глаза, поскольку пряталось за обломком скалы. Он взял факел вместо почти сгоревшей ветви и полез на четвереньках в отверстие. За ним двинулся Оро. Отверстие становилось все шире, так что вскоре они смогли подняться во весь рост.

Вскоре они оказались на открытом пространстве, в папоротником лесу, футах в ста от лагеря, за холмом, закрывающим берег.

Оро остановился и взволнованно вскрикнул, подняв с земли связанные между собою полоски материи, оторванной от мешка.

– Она проходила здесь, – сказал он. – А это полоски, которыми связал ее Толто.

– Сон Толто, – испуганно воскликнул Грендон. – Он оказался явью. Смотри!

Перед ними на земле засыхала лужица свежей крови. Рядом лежала небольшая альбинская перчатка – перчатка Вернии!

Грендон с сокрушенным сердцем двинулся обратно, прижимая к губам альбинскую перчатку. Потрясенный Оро шел следом.

Всю ночь неподвижно просидел Грендон у костра, не сводя глаз с языков пламени, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг.

Толто и его одурманенные товарищи, обезоруженные и связанные, лежали длинным рядком под охраной четырех солдат. Все спали, за исключением Оро и Роты, устроившихся у костра напротив Грендона и изредка подбрасывающих топливо в костер. Эти двое переговаривались благоговейным шепотом, пытаясь предугадать судьбу, ожидающую виновных.

Рассвет застал Грендона сидящим точно так же, в созерцании уже кучи золы и тлеющих углей. Сменились четверо усталых охранников, отправившихся на честно заработанный отдых после смены. Пьяные продолжали спать, ни на что не обращая внимания, даже на пробудившихся солдат, которые стали готовить простой завтрак из печеных кореньев и тушеных грибов.

Болотные люди оказались искусными рыбаками. Из пищевых мешков они надрали материи для изготовления грубой, но надежной лески, из шипов растений смастерили крючки, а из камешков – грузила. Отойдя вдоль берега недалеко от лагеря, они вскоре наудили столько рыбы, что съесть ее было не под силу всему гарнизону лагеря. Рыбу запекли тем же манером, что и коренья с грибами, сделав приятную добавку к столу.

Когда все приготовили, Оро не без опасений подошел к их юному командиру, держа в одной руке раковину с дымящимися кореньями, в другой – раковину с грибами и вкусной рыбой. Грендон машинально принял блюда и стал есть, но казалось, что при этом каждый кусок встает ему поперек горла. Наконец он встал, пошатываясь на затекших ногах.

Он направился прямиком к связанному и беспомощному Толто, подозвав двух солдат.

– Снимите с него доспехи, – коротко приказал он.

Приказание было торопливо исполнено. Остальные солдаты сгрудились вокруг, ожидая наказания. Когда с узника сняли доспехи, тот встал молча, почти равнодушно ожидая смертного приговора.

– Я должен был бы убить тебя, Толто, – сказал Грендон, – но я не снизойду до умерщвления беспомощного пленника. Ты проявил себя человеком, лишенным чести и чувства благодарности. А следовательно, ты не достоин носить оружие и доспехи солдата Грантерры. Я встретил тебя обнаженным, примитивным дикарем, так возвращайся же к этому состоянию и живи в джунглях. У тебя есть шанс побороться там за жизнь. Шанс хрупкий, но с твоей точки зрения он все же должен выглядеть более привлекательным, нежели немедленная смерть. Уходи!

Толто, изумленный таким приговором не менее других, ожидавших расправы, полез вверх по каменистому холму и вскоре скрылся за гребнем.

К тому времени пробудилось большинство дезертиров. Они изумленно оглядывались, некоторые пытались даже встать, но им мешали путы.

– Им тоже позволим уйти? – спросил Оро. – Развяжите их, и пусть все окончательно придут в себя.

Дезертиров развязали, не пришедших в себя решительно растолкали. Всех выстроили перед Грендоном, безоружных, окруженных охраной.

– Всем вам, бросившим свою страну в самый сложный час и сбежавшим с Толто, я объявляю амнистию, но при одном условии. Вы все вернетесь сразу же в Грантерру, расскажете Джото о том, что произошло, и отправитесь служить рядом с теми, кто сражался за право человека быть владыкой Долины Сабитов. Обещаете?

Все до единого с радостью обещали.

– Отдать им оружие и провизию, – приказал Грендон. – И пусть немедленно отправляются в путь.

Судно быстро загрузили и столкнули в воду. После этого Грендон вновь собрал своих людей.

– Погоня, которую мы начали с некоторой надеждой на успех, окончилась ничем, – печально сказал он. – Прошлой ночью, когда я узнал о гибели нашей любимой принцессы, я хотел и был готов умереть. Меня остановила лишь одна мысль. У меня есть долг, который я должен выполнить. Далеко на севере живут люди, которых поработили и выгнали из жилищ без всякого на то повода. Они сделали меня принцем их страны, которая зовется Укспо, и я сражался за них, пока не вмешалось Провидение и не унесло меня далеко-далеко оттуда через ряд странных приключений. Я не могу приказывать вам отправиться в это путешествие, которое сейчас начинаю. Не собираюсь ничем завлекать. Но если есть среди вас те, кто любит приключения ради них самих, я предлагаю им отправиться со мной и разделить удачу или, может статься, неудачу военных приключений. Я ничего не обещаю, не сулю наград, хотя, разумеется, те, кто поможет Укспо завоевать свободу, не будут забыты.

Первым заговорил Оро.

– Где Грендон с Терры, там и Оро, – от души произнес он.

– Он же ведь сражался за свободу нашей страны, – сказал следующий солдат. – Там что я к твоим услугам, Грендон с Терры.

– И я… И я… – слились в хор выкрики. – Веди нас в Укспо.

– Грузить судно и готовиться к отплытию, – сказал Грендон. – Отплываем немедленно. Дня через три-четыре большая река впадет в океан Азпок. По нему-то мы и доберемся до Укспо.

Глава 16

Принц Десто, ныне временный правитель Рибона, поудобнее устроился на розовых подушках трона и обратил внимание на Зеппу, улыбаясь двусмысленной улыбкой.

– Ах ты подлец, ты что же думал, я и поверю в эту безумную историю? – взревел он. – Ведь еще год назад мне доложили, что ее и четверых охранников сожрала рептилия.

– Клянусь священными мощами Торта, что это именно она, и никто другой. Я все-таки видел ее при императорском дворе каждый день и не мог теперь обознаться.

– Пусть эта женщина и напоминает принцессу Рибона. Но как могло статься, что, затерявшись в горах Укспо, она вдруг оказывается бредущей по соляным болотам вдоль берега океана Азпок?

– Я могу опираться лишь на факты, ваше величество, и вы сами можете убедиться, что я видел именно ее. Мы как раз готовились ужинать, когда эта девица внезапно вышла из ближайшей пещеры. При виде людей и факелов она попыталась сбежать, но споткнулась о корень, и, прежде чем успела подняться, двое наших людей успели ее схватить. Поскольку она с головы до ног облачилась в сверкающие коричневые доспехи, я поначалу принял ее за юношу, но когда с нее сняли шлем, я отчетливо разглядел ее внешность, постаравшись скрыть свою. Приказав капитану доставить ее сюда, я поспешил с этими добрыми вестями к вашему величеству.

– Кто-нибудь из наших людей узнал ее?

– Никто. А я не стал болтать, дожидаясь намерений вашего величества.

– И хорошо сделал, Зеппа. Если окажется, что она действительно Верния из Рибона, я щедро вознагражу тебя. Однако ее не следует доставлять сюда, в столицу. Слишком велик риск. Отвези-ка ты ее в мои собственные владения, в мой замок, где у меня верные люди и откуда сбежать невозможно. Государственные дела не отпускают меня сейчас, но через несколько дней я смогу посетить замок. Бери мою самую быструю моторную коляску да по прибытии принцессы смени стражу на Международном мосту, поставь там только моих людей.

Этим вечером, пока Зеппа потягивал вино в караулке у Международного моста, сюда прибыла небольшая команда, егерей и предъявила свои паспорта. С ними прибыли двое заключенных – очаровательная девушка в коричневых доспехах и огромный волосатый болотный человек, имеющий из одежды лишь набедренную повязку.

Капитан, просмотрев паспорта егерей, глянул на узников.

– А это кто?

Верния откинула забрало.

– Солдаты Рибона не смеют задавать вопросы своим правителям, – сказала она.

Капитан уставился, широко раскрыв рот, затем повернулся к подошедшим солдатам.

– Поразительно похожа на нашу принцессу, – пробормотал он.

– Она самозванка, – сказал один из солдат. – Нас уже предупредили о ее прибытии. Ведь так?

Верния повелительно посмотрела на стоящих перед нею мужчин.

– Или вы забыли, как надо почтительно обращаться с вашей принцессой? Немедленно предоставьте мне моторную коляску и прекратите вести себя нагло, если хотите увидеть свет завтрашнего дня.

Мужчины низко склонились, вытянув вперед правую руку ладонью вниз. Из-за их спин выскочил незнакомец и пнул склонившегося капитана в лицо. Верния тут же узнала Зеппу.

– Да вы что, идиоты?! – заорал он. – Неужели вы не получили предупреждение от вашего драгоценного суверена Десто и еще склоняетесь перед этой самозванкой? Схватить ее и связать, как вам было приказано.

С яростным ревом волосатый болотный человек кинулся на коварного командира, но на него навалились два десятка солдат и быстро связали.

– Где вы взяли этого громилу, егеря? – спросил Зеппа, глядя на все еще сопротивляющегося болотного человека.

– Поймали в лесу, когда он пытался похитить у нас пленницу.

– Отведите его в замок принца Десто, – распорядился Зеппа, посадил Вернию в свою моторную коляску и умчался.

Несколько часов спустя коляска остановилась у массивных ворот. Зеппа отозвался на окрик охраны, и зажужжали подъемные механизмы. Полуослабевшую Вернию забрали из коляски и понесли через низкий сводчатый вход и вдоль тускло освещенного коридора к скудно обставленным апартаментам, где и поручили отнюдь не чрезмерной заботе костлявой рабыни.

Рабыня тщательно замкнула стальную дверь и положила ключ в кармашек на поясе. Впервые в истории владыка Рибона оказался узником, находясь на территории собственного государства.

Вечером шестого дня заключения Верния лежала лицом вниз на кушетке, когда в коридоре послышались шаги. С нее уже сняли доспехи и охотничий костюм, облачив в розовое одеяние принцессы. Она села на кушетке, когда вошел человек – принц Десто.

– Приветствую тебя, милая кузина, – сказал он, ставя перед нею поднос и закрывая дверь на замок. На первый взгляд Десто всегда производил впечатление красивого мужчины. И теперь, когда он стоял перед нею в золотом и розовом наряде рого Рибона, Верния поразилась произошедшему в нем изменению.

– Твоя наглость довела тебя до государственной измены, – сказала она.

– Тысячу извинений, если оскорбил тебя, но не могу же я оказывать тебе прежнее почтение, поскольку роли наши поменялись. В прошлом году ты осуществляла верховную власть в Рибоне, ныне – я. И теперь, в свою очередь, ожидаю от тебя почтения по отношению к твоему суверену.

– Жди сколько тебе угодно, – ответила она.

– Что ж, посмотрим. Ты ведь и понятия не имеешь о способах укрощения излишне гордых. Так не заставляй меня описывать тебе эти способы. На самом деле я пришел к тебе, чтобы предложить приятный и почетный выход из сложившегося трудного для тебя положения.

– И каков же он?

– Видишь ли, проще всего было бы убить тебя. Мои помощники настаивают именно на этом методе, но я не стал к ним прислушиваться. Хотя целью моих амбиций и был трон, но мне нужно и еще кое-что – женитьба на самой красивой женщине всей Заровии. – Он поднял руку. – Выслушай меня, милая кузина. Историю вспять не повернуть. Через десять дней я стану императором Рибона, поскольку ты отсутствуешь в пределах отечества. Ты знаешь, что этот закон распространяется даже на верховного владыку. Ты же будешь лишена гражданства. И это означает, что тебя может поработить любой свободный гражданин, как только поймает тебя. А я хотел бы избавить тебя от такой судьбы.

– И что же это за приятный и почетный выход из трудной ситуации?

– Брак с будущим императором, пока еще не истекли эти десять дней. Ты станешь моей императрицей, и мы вместе станем править в самой могущественной империи Заровии.

– То есть в обмен на мою руку ты вернешь мне половину тех прав, что положены мне по праву рождения. Какое великодушное предложение.

– Не такое уж оно и плохое. Ну где на Заровии ты найдешь более подходящего мужа? В моих жилах течет точно такая же королевская кровь, как и у тебя. Я проявил и храбрость, захватив тебя. Что касается моей внешности, так тысячи прелестнейших женщин считают меня красавцем и готовы запрыгать от радости, сделай я им такое предложение.

– Твоя королевская кровь – случайность рождения. Храбрость твоя – в схватке с противником, который слабее тебя. Я отвергаю твое предложение, предатель Десто. А теперь прошу тебя, оставь меня в покое. Избавь от своего оскорбительного для меня присутствия.

Десто подскочил к ней, схватил за плечи и повалил на розовую кушетку.

– Ну так держись, пусть мое оскорбительное присутствие станет реальностью. Я…

Его слова потонули в грохоте от ударов в дверь тяжелым кулаком. В ярости он оставил чуть не потерявшую сознание девушку, подскочил к двери и слегка приоткрыл ее.

– Ну что еще, Зеппа? – сердито выкрикнул он. – В чем дело? Разве я не приказывал беспокоить меня только в случае самой крайней необходимости?

– Именно следуя этому приказу, я и пришел, ваше величество. Только что прибыл гонец и принес пугающую новость о мятеже в Укспо. Он ждет вас в зале для аудиенций.

– Опять мятеж в Укспо? О мощи Торта! Неужели это королевство никогда не оставит нас в покое?

Он повернулся к Вернии.

– Сожалею, что вынужден так поспешно покинуть вас, милая кузина, но я вскоре вернусь, чтобы продолжить нашу в высшей степени интересную дискуссию.

В дверях он насмешливо поклонился, затем закрыл дверь за собой и повернул ключ. Верния прислушивалась, как шаги двух человек удаляются по коридору и затихают вдали. Затем она обессиленно легла на кушетку.

Она слышала разговор двух мужчин, но поначалу не придала значения факту очередного мятежа в Укспо. Но постепенно до ее сознания начал доходить смысл сказанного. Ведь только один человек ныне мог возглавить успешный мятеж в Укспо – Грендон с Терры!

Некоторое время спустя пришла костлявая рабыня и забрала поднос с нетронутой пищей. Хотя эта рабыня всегда слыла тупой и неразговорчивой, Верния решилась задать ей вопрос.

– Ты слышала о революции в Укспо, Марша? – спросила она.

Унылые черты рабыни посветлели.

– Болтают в замке, – ответила она. – Говорят, столица уже в руках Сражающихся Травеков, солдаты-рибонийцы или убиты все, или захвачены в плен, или изгнаны из их королевства.

– Похоже, тебя греют эти вести, – сказала Верния, заметив воодушевление в поведении рабыни.

– Еще бы, – ответила та. – Ведь я же из Укспо. Меня захватили в плен и сделали здесь рабыней солдаты вашего отца, императора Марго. И за все проведенные здесь годы – это самые радостные для меня вести.

– Наверняка революцию возглавил Бордин, командир Сражающихся Травеков, – небрежно заметила Верния.

– Бордин? Вряд ли, хотя, несомненно, он принял в ней самое активное участие. Внезапно и таинственно, как и год назад, появился принц Таддор, который называет себя Грендоном с Терры. Говорят, что он облачен в странные доспехи из коричневого металла, от которых отскакивает даже пуля, выпущенная из торка. И оружие из такого же металла у него, так что саблей своей он может с такой же легкостью рубить сталь, как скарбо разрубает древесину. Еще говорят, что из какой-то далекой страны он привел с собою своих телохранителей числом в двадцать человек, одетых в такие же доспехи и так же вооруженных. И, насколько мне известно, вчера его короновали как короля Укспо.

– А не отказалась бы ты, Марша, если бы представился такой случай, оказать услугу Грендону с Терры, спасителю Укспо?

– Да я бы жизнью рискнула ради него, коли он рискует своей ради моей любимой страны, – горячо ответила Марша.

– А если бы это одновременно оказалась и услуга мне, ты бы не отказалась?

Марша нахмурилась.

– Вы всегда были самыми опасными врагами Укспо. Солдаты вашего отца убили моего мужа и поработили меня. Да и вы, в свою очередь, дважды водили ваши армии в Укспо для завоевания и угнетения. Вы приказали казнить нашего драгоценного короля Луги и отправили на пожизненные каторжные работы в мраморные рудники принца Таддора. И услуга вам никак не может быть одновременно и услугой королю Укспо.

Она взяла поднос и повернулась, чтобы уйти.

– Минуточку, Марша, – окликнула ее Верния. – В том, что ты говоришь, есть здравый смысл. Ты судишь справедливо. Тем не менее я могу убедить тебя, что, помогая мне, ты оказываешь услугу и Грендону с Терры.

Марша остановилась. Подумав, сказала:

– Мне надо идти, но вскоре я вернусь. Выслушать вас я могу, в этом нет ничего страшного.

– Так возвращайся же как можно скорее, – сказала Верния, когда рабыня вставляла ключ в замок, – иначе будет поздно.

Драгоценные минуты складывались в часы, надежда исчезала. Но вот в коридоре послышались шаги, в замке загремел ключ. Верния встала и с возродившейся надеждой двинулась к двери, затем тревожно застыла – в дверях обрисовался грузный силуэт Зеппы. К ее удивлению, тот низко поклонился, вытянув правую руку вперед ладонью вниз, и почтительно застыл, ожидая, когда она заговорит.

– Что заставляет тебя насмехаться надо мною в столь неподходящий час? – спросила Верния.

– Я пришел не насмехаться, ваше величество, – ответил Зеппа, – а с униженным прошением простить меня за ту серьезную провинность, допущенную мною по отношению к моему повелителю, и предложить мои услуги.

– Время совсем неподходящее для столь оскорбительных шуток… Но если ты говоришь искренне, то полное прощение тебе даровано и даже последующая награда, если заслужишь.

Зеппа тихонько прикрыл дверь.

– Я выдаю вам секрет, который может мне стоить жизни в стенах этого замка, но я сочувствую освободительному движению Укспо. Хотя мой отец и был рибонийским дворянином, но мать родом из Укспо, и именно к ней и ее стране всегда тянуло меня. Я единственный в этом замке испытываю сочувствие к Укспо и готов помочь вам. А в заговор с целью вашего свержения я вступил потому, что вы являетесь самым опасным врагом моей страны. Но принц Десто оказался врагом Укспо еще более опасным, и потому я добровольно меняю мою точку зрения в обмен на королевское обещание. Это единственное мое условие – провозгласить свободу Укспо и простить меня.

– Я уже пообещала другому провозгласить свободу Укспо, – ответила Верния, – но я охотно повторяю это обещание тебе и обещаю простить тебя. Но ты должен сделать одно из двух – либо помочь бежать мне, пока не истечет срок моего правления, либо послать гонца к Грендону из Терры, чтобы он шел мне на выручку.

– Я уже размышлял по поводу первого предложения, – сказал Зеппа, – и даже кое-что проделал. Я сейчас уйду и пришлю Маршу с одеждой, в которой вы сойдете за рабыню. Когда в замке все стихнет, я вернусь и проведу вас тайным переходом от замка, где стоит моя моторная коляска. К утру мы уже доберемся до столицы.

– А Толто? Тот болотный человек? Я хочу, чтобы его тоже освободили.

– Толто сбежал сразу же, как его привели в замок. Несомненно, он уже где-нибудь в своих родных местах.

Он поклонился и вышел. Надежда вновь засияла для Вернии.

Зеппа же закрыл дверь, замкнул на ключ и двинулся было к помещению для рабов, но не успел он сделать и дюжины шагов, как дорогу ему преградил охранник.

– С дороги, приятель, – проревел Зеппа, ожидая беспрекословного повиновения.

Солдат же совершенно спокойно воспринял его досаду.

– Его высочество, принц Десто, требует вашего немедленного присутствия в зале для аудиенций.

Зеппа, не говоря ни слова, повернулся и двинулся вслед за охранником.

«Это конец, – подумал он. – Наш заговор раскрыт».

Однако же ему удалось беспрепятственно добраться до трона, а в ответ на поклон принц Десто встретил его радушно и даже спустился по ступенькам, дабы взять за руку.

– Давай-ка пройдем в сад, мой доблестный Зеппа, – сказал принц. – Я поведаю тебе план подавления мятежа в Укспо. Спертый воздух замка плохо влияет на мои мозги.

– Я буду рад выслушать, – сказал Зеппа, сопровождая принца Десто в сад. – Тем более отрадно, что вы, ваше высочество, хотите подавить мятеж еще до вашего воцарения на троне, то есть поступаясь амбициями. А за такое короткое время…

От боли он разинул рот. С вонзенным в спину кинжалом он, застонав, рухнул на землю. Десто вырвал кинжал из раны и преспокойно обтер лезвие об одежды распростершегося человека.

– Так умирают все предатели. И я еще проявил снисходительность. Ты же оказался дважды предателем: сначала по отношению к принцессе, а потом – и ко мне.

Он повернулся и скрылся в замке. Оказавшись в зале для аудиенций, он вызвал капитана замковой стражи.

– Марша уже в подземелье? – спросил он.

– Да, ваше высочество. С тяжелыми кандалами и ошейником с шипами, как и было приказано.

Кивком он отпустил капитана, затем взялся за длинную мягкую трубку, уходящую одним концом в основание трона. К другому концу подсоединялось устройство в форме колокола, которое он и приложил к уху. Внимательно вслушиваясь, он мрачно улыбался, различая приглушенные всхлипывания.

Трубка подключалась к усилителю звука, установленному за решеткой вентиляционного отверстия в комнате, где содержалась Верния.

Принц Десто не тратил зря времени с осуществлением плана по завоеванию Укспо. Он направил пятьдесят наемных убийц с целью уничтожения Грендона. На случай их провала он держал наготове рядом в замке армию из тридцати тысяч человек, готовую выступить в поход против мятежного королевства.

Перед троном через несколько дней появился запыленный, запыхавшийся курьер.

– Ну что, Торбо? – спросил Десто, поглядывая с высоты престола на курьера. – Какие новости из Укспо?

– Грендон с Терры убит, и тело его лежит в королевском дворце!

– Без сомнения, прекрасные новости. Кто же убил его?

– Не знаю, но, по слухам, люди, успешно справившиеся с этим заданием, в свою очередь тоже были убиты.

– Ты сам видел тело?

– Да, ваше величество, и черты его лица были так обезображены, что узнать невозможно. Также сожалею, что вынужден сообщить вам о гибели вчера утром главаря ваших наемных убийц, Малькабара.

Десто повернулся к своим советникам.

– Армию пока не распускать, – сказал он. – Информация нуждается в подтверждении.

Несколько минут спустя в зал вошли два охранника, подталкивая высокого бородатого мужчину в мундире солдата рибонийской армии. Все трое почтительно приветствовали поклонами принца, затем выпрямились, и два охранника шагнули назад, оставив посреди зала солдата.

– Кого это вы привели? – спросил Десто, обращаясь к одному из охранников.

– Из его бумаг следует, что это Ксантол из Укспо, помощник вашего резидента Малькабара. У него важные новости для вашего высочества.

Десто долго и оценивающе разглядывал солдата. Казалось, что черные глаза незнакомца проникают до дна души узурпатора.

– Слушаю твои новости, Ксантол, – рявкнул Десто.