— Но, Квин, — запротестовал Гарднер, — мы же не можем оставаться беззащитными…

— Что я хочу знать, — сказала Эмми Уиллоуз, с трудом шевеля бледными губами, — это кто подсыпал нам люминал и почему… Пузырек наверху. Похоже, это один из нас, не так ли?

Миссис Гарднер негромко вскрикнула. Миссис Оуэн откинулась на спинку кресла.

— Один из нас? — прошептала рыжеволосая женщина.

Эллери невесело улыбнулся. Внезапно его улыбка увяла, и он повернулся в сторону прихожей:

— Что это было?

Все посмотрели туда же, но ничего не увидели. Эллери шагнул к двери.

— Что там еще, ради бога? — простонала миссис Оуэн.

— Мне показалось, что я услышал звук…

Эллери распахнул входную дверь. В комнату хлынули лучи утреннего солнца. Все увидели, как Эллери нагнулся, подобрал что-то на крыльце, быстро осмотрелся, затем покачал головой, вернулся и закрыл дверь.

— Пакет, — нахмурившись, сказал он. — Я подумал, кто-то…

Все уставились на коричневый пакет в его руках. Лицо миссис Оуэн просветлело.

— Может быть, это от Ричарда! — Внезапно радость сменилась страхом. — Или вы думаете…

— Адресовано вам, миссис Оуэн, — медленно произнес Эллери. — Ни штампа, ни марки; надпись сделана карандашом и печатными буквами… Пожалуй, я возьму на себя смелость вскрыть это. — Разорвав веревку и бумагу, он еще сильнее нахмурился, ибо пакет содержал только пару стоптанных коричневых мужских ботинок.

Миссис Оуэн выпучила глаза; ее ноздри затрепетали.

— Это ботинки Ричарда! — вскрикнула она и откинулась назад в полуобмороке.

— В самом деле? — пробормотал Эллери. — Любопытно… Разумеется, в пятницу вечером он носил не их. Вы уверены, что это обувь вашего мужа, миссис Оуэн?

— Его похитили! — крикнула миссис Мэнсфилд из задней двери. — Наверное, там окровавленная записка?

— Там нет ничего, кроме ботинок. Теперь я сомневаюсь в теории похищения, миссис Мэнсфилд. Эти ботинки Оуэн не носил в пятницу вечером. Когда вы видели их последний раз, миссис Оуэн?

— Вчера днем — в его гардеробе наверху, — простонала она.

— Возможно, их украли оттуда прошлой ночью, пока мы все были без сознания, — весело сказал Эллери. — А потом вернули довольно эффектным способом. Пока, как видите, никакого вреда причинено не было. Боюсь, — сурово добавил он, — что мы пригреваем змею у себя на груди.

Никто, однако, не засмеялся.

— Очень странно, — промолвила мисс Уиллоуз. — Прямо какое-то безумие, мистер Квин. Не вижу никакого смысла во всем происходящем.

— В настоящий момент я тоже не вижу. Либо кто-то затеял с нами чудовищную шутку, либо за этим кроется дьявольский и извращенный ум.

Снова взяв шляпу, Эллери двинулся к двери.

— Куда вы? — испуганно спросила миссис Гарднер.

— Всего лишь немного поразмышлять под голубым балдахином Господа Бога, — ответил Эллери. — Но не забывайте, что это привилегия детективов. Никто из вас не должен выходить из дома.

Часом позже он вернулся, не дав никаких объяснений.

Около полудня они нашли второй пакет в такой же коричневой бумаге. Внутри была картонная коробка, а в коробке — завернутые в папиросную бумагу две великолепные игрушечные парусные лодки, вроде тех, какие летом дети пускают в пруду. Пакет был адресован мисс Уиллоуз.

— Это становится непереносимым, — пробормотала миссис Гарднер; ее полные губы дрожали. — Меня мороз продирает по коже!

— Я бы чувствовала себя лучше, — заметила мисс Уиллоуз, — если бы это был окровавленный кинжал или что-нибудь в таком роде. Игрушечные лодки! — Она шагнула назад и прищурилась. — У меня тоже есть чувство юмора, друзья, но этими шутками я уже сыта по горло. Кто из вас валяет дурака?

— Шутки! — воскликнул Гарднер. Он был бледен как смерть. — Говорю вам, это дело рук безумца!

— Боже мой, мистер Квин, — с трудом вымолвила находящаяся на грани обморока миссис Оуэн. — Я не понимаю… Ведь это лодки Джонатана!

Эллери подбежал к подножию лестницы и громко позвал:

— Джонни! Спустись на минутку!

Мастер Джонатан повиновался с явной неохотой.

— Что вам нужно? — холодно осведомился он.

— Поди-ка сюда, сынок.

Мастер Джонатан подошел, волоча ноги.

— Когда ты последний раз видел эти лодки?

— Лодки! — завопил мастер Джонатан, тут же обретая активность. Подбежав к игрушкам, он схватил их, сердито глядя на Эллери. — Мои лодки! Вы украли их!

— Ну-ну. — Эллери покраснел. — Будь хорошим мальчиком. Когда ты видел их последний раз?

— Вчера! В моем ящике с игрушками! Это просто безобразие! — прошипел мастер Джонатан и помчался наверх, прижимая лодки к тощей груди.

— Украдены тогда же, — беспомощно произнес Эллери. — Ей-богу, мисс Уиллоуз, я почти склонен с вами согласиться. Кстати, кто купил эти лодки вашему сыну, миссис Оуэн?

— Его отец.

— Проклятие! — вторично за это злосчастное воскресенье выругался Эллери и послал всех обыскать дом и проверить, не исчезло ли что-нибудь еще.

Однако никто не обнаружил никаких пропаж. Спустившись, они застали Эллери озадаченно разглядывающим маленький белый конверт.

— Что это? — с беспокойством спросил Гарднер.

— Торчал в дверях, — задумчиво ответил Эллери. — Не замечал его раньше. Странно…

Дорогой конверт был запечатан сзади синим сургучом и адресован теми же карандашными каракулями миссис Мэнсфилд.

Старая леди плюхнулась на ближайший стул, хватаясь за сердце. От страха она лишилась дара речи.

— Откройте конверт, — хрипло сказала миссис Гарднер.

Эллери разорвал конверт и еще сильнее нахмурился.

— Внутри ничего нет! — пробормотал он.

Гарднер отвернулся, что-то буркнув себе под нос. Миссис Гарднер тряхнула головой, как оглушенный боксер, и в пятый раз за день заковыляла к бару. Чело Эмми Уиллоуз омрачилось.

— Знаете, — почти спокойно сообщила миссис Оуэн, — это мамин конверт.

Последовала очередная пауза.

— Все более и более странно, — заметил Эллери. — Я должен собрать это воедино… Ботинки — сплошная тайна. Игрушечные лодки, возможно, задуманы как подарок — вчера был день рождения Джонатана, а они принадлежат ему. Какая-то скверная шутка… — Он покачал головой. — Нет, не подходит. А третий сюрприз — пустой конверт. Отсутствие письма, казалось, должно указывать на важность самого конверта, но он принадлежит миссис Мэнсфилд. Единственная возможность — сургуч. — Эллери внимательно изучил синюю печать, но не обнаружил на ней никаких знаков.

— Похож на наш сургуч из библиотеки, — сказала миссис Оуэн тем же неестественно спокойным голосом.

Эллери ринулся в библиотеку, за ним устремились остальные. Миссис Оуэн подошла к письменному столу и открыла верхний ящик.

— Он был здесь? — быстро спросил Эллери.

— Да, — ответила она дрогнувшим голосом. — Я пользовалась им только вчера, когда писала письмо. О боже!..

Сургуча в ящике не было.

Пока они тупо смотрели в ящик, в дверь позвонили.

* * *

На сей раз это оказалась корзина, в которой лежали два больших кочана капусты.

Позвав Гарднера и Миллана, Эллери спустился с крыльца. Они обыскали деревья и кустарник вокруг дома, но ничего не обнаружили. Никаких следов звонившего в дверь призрака, оставившего корзину с капустой в качестве четвертого загадочного подарка. Казалось, это существо состояло из дыма и материализовалось только в тот момент, когда ему нужно было нажать кнопку звонка.

Они застали женщин сбившимися в угол гостиной, бледными и трясущимися от страха. Миссис Мэнсфилд, дрожа как осиновый лист, звонила в местную полицию. Эллери попытался протестовать, но махнул рукой и, сжав губы, склонился над корзиной.

К ручке был привязан клочок бумаги, на котором было написано карандашом тем же грубым почерком: «Мистеру Полу Гарднеру».

— Похоже, — пробормотал Эллери, — на сей раз выбрали вас, старина.

Гарднер, казалось, не верил своим глазам.

— Капуста!

— Простите. — Эллери ненадолго отошел и, вернувшись, пожал плечами. — Кухарка говорит, что капусту взяли из овощных запасов в кладовой. Ей не пришло в голову искать исчезнувшие овощи.

Миссис Мэнсфилд возбужденно докладывала о событиях ошарашенному полицейскому. Когда она положила трубку, то была красная, как новорожденный младенец.

— С меня довольно этого вздора, мистер Квин! — огрызнулась старая леди. Упав в кресло, она залилась истерическим смехом. — Я знала, Лора, что ты загубила свою жизнь, выйдя замуж за эту скотину!

Закон, персонифицированный коренастым краснолицым мужчиной с нашивками шефа полиции, а также молодым долговязым полицейским, прибыл через пятнадцать минут, сопровождаемый воем сирены.

— Я — Нотон, — представился первый. — Что, черт возьми, у вас происходит?

— А, шеф Нотон! — приветствовал его Эллери. — Здравствуйте. Я сын инспектора Ричарда Квина с Сентр-стрит.

— О! — Нотон сурово посмотрел на миссис Мэнсфилд. — Почему вы не сказали, что здесь мистер Квин, миссис Мэнсфилд? Вам следовало знать…

— Меня тошнит от всех вас! — завизжала старая леди. — С самого начала этого уик-энда происходит сплошная чепуха! Сначала эта ужасная актриса в короткой юбчонке, потом этот… этот…

Нотон почесал подбородок.

— Пройдемте сюда, мистер Квин, здесь можем поговорить по-человечески. Что здесь случилось?

Эллери, вздохнув, начал рассказывать. Пока он говорил, лицо шефа полиции становилось все краснее.

— Вы имеете в виду, что воспринимаете это всерьез? — проворчал он наконец. — Для меня это звучит чистым безумием. Мистер Оуэн свихнулся и подшучивает над вами. Господи, у вас нет причин из-за этого волноваться!

— Боюсь, что есть, — печально промолвил Эллери. — Что там такое? Еще одна выходка нашего веселого призрака…

Он бросился к двери и распахнул ее. На крыльце в наступивших сумерках лежала пятая посылка — на сей раз совсем маленькая.

Оба полицейских выбежали из дома, шаря вокруг фонарями. Эллери поднял пакетик. На нем знакомыми каракулями было написано: «Миссис Пол Гарднер». Внутри находились два шахматных короля — белый и черный.

— Кто из вас играет в шахматы? — спросил Эллери.

— Ричард, — простонала миссис Оуэн. — О боже, я сойду с ума!

Расследование обнаружило, что из шахматного набора Ричарда Оуэна исчезли оба короля.

Полицейские вернулись, тяжело дыша. Они никого не нашли. Эллери молча изучал две шахматные фигуры.

— Ну? — осведомился Нотон, расправив плечи.

— Ну, — спокойно ответил Эллери, — у меня имеется блестящая идея, Нотон. Подойдите-ка на минуту.

Теперь он отвел Нотона в сторону и что-то ему зашептал. Остальные стояли поодаль, терзаемые беспокойством. Больше никто не притворялся сдержанным. Если это и была шутка, то страшная. На заднем плане словно маячил призрак Ричарда Оуэна…

Шеф быстро заморгал и кивнул.

— Идите в библиотеку, — велел он присутствующим, которые смотрели на него разинув рты. — Слышали, что я сказал? Идите немедленно! Эту чушь нужно сразу же прекратить!

— Но, мистер Нотон, — запротестовала миссис Мэнсфилд, — никто из нас не мог прислать эти предметы. Мистер Квин подтвердит вам, что мы весь день были у него на глазах…

— Делайте, что я сказал, миссис Мэнсфилд, — проворчал шеф полиции.

Озадаченные люди поплелись в библиотеку. Полицейский привел Миллана, кухарку и горничную и вошел туда же вместе с ними. Никто ничего не говорил и ни на кого не смотрел. За дверью, ведущей в гостиную, царило гробовое молчание. Все напрягали слух.

В половине восьмого дверь распахнулась, и на пороге появились Эллери и Нотон.

— Всем выйти, — скомандовал Нотон. — Побыстрей!

— Выйти? — прошептала миссис Оуэн. — Куда? Где Ричард? Что…

Полицейский вывел всех собравшихся. Эллери открыл дверь кабинета, зажег свет и шагнул в сторону.

— Будьте любезны войти и сесть, — сухо сказал он. Лицо его было усталым и напряженным.

Медленно и молча они повиновались. Полицейский принес из гостиной дополнительные стулья, и все уселись. Нотой опустил шторы. Полицейский закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— В некотором отношении, — заговорил Эллери, — это было одно из самых замечательных дел в моей практике. Оно необычно со всех точек зрения. Миссис Уиллоуз, желание, которое вы выразили в пятницу вечером, становится явью. Вы познакомитесь с изощренными проявлениями преступной изобретательности.

— Преступ… — Полные губы миссис Гарднер дрогнули. — Вы хотите сказать, что… произошло преступление?

— Тихо! — цыкнул на нее Нотон.

— Да, — мягко ответил Эллери, — произошло преступление. Должен с прискорбием сообщить вам, миссис Оуэн, что это убийство.

— Ричард мертв?!

— К сожалению.

Последовало молчание. Миссис Оуэн не плакала — казалось, все ее слезы высохли.

— Все это выглядит фантастичным, — со вздохом продолжал Эллери. — Сутью всей проблемы были часы. Часы, которые не находились там, где следовало, — часы с невидимым циферблатом. Помните, я указывал, что так как не увидел в зеркале светящихся стрелок, то, значит, часы передвинули или сняли. Это была логичная теория. Но не единственная.

— Ричард мертв… — с удивлением повторила миссис Оуэн.

— Мистер Гарднер, — быстро продолжал Эллери, — предложил другой вариант: что часы могли оставаться над дверью, но что-то или кто-то мог заслонить собой зеркало. Я объяснил вам, почему это невозможно. Но, — он внезапно подошел к высокому зеркалу, — есть и еще одна теория, объясняющая тот факт, что я не видел отражения светящихся стрелок. Когда я открыл дверь, посмотрел в темноту и ничего не увидел, часы оставались на месте, но зеркала у стены не было!

— Как такое могло произойти? — осведомилась мисс Уиллоуз со странной сухостью в голосе. — Это… это глупо.

— Ничто не бывает глупым, дорогая леди, пока не доказано, что оно является таковым. Я спросил себя: каким образом зеркала могло не оказаться там в тот момент? Очевидно, оно вмонтировано в солидную часть стены.

В глазах мисс Уиллоуз что-то блеснуло. Миссис Мэнсфилд уставилась перед собой, судорожно стиснув руки на коленях. Миссис Оуэн смотрела на Эллери остекленевшими глазами, ничего не видя и не слыша.

— Далее, — с очередным вздохом продолжил Эллери, — рассмотрим странные свойства посылок, которые сыпались на нас весь день, словно манна небесная. Я говорил, что это фантастическое дело. Конечно, вам должно было прийти в голову, что кто-то отчаянно пытается привлечь наше внимание к секрету преступления.

— Привлечь наше внимание… — нахмурившись, начал Гарднер.

— Вот именно. Первый пакет был адресован вам, миссис Оуэн. Что в нем содержалось?

Женщина смотрела на Эллери без всякого выражения. В комнате воцарилась жуткая тишина. Внезапно миссис Мэнсфилд встряхнула дочь, как ребенка. Та вздрогнула и рассеянно улыбнулась. Эллери повторил вопрос.

— Пара ботинок Ричарда, — ответила миссис Оуэн.

— Иными словами, башмаки. Мисс Уиллоуз, — актриса напряглась, несмотря на свою беззаботность, — вам был адресован второй пакет. Что находилось в нем?

— Игрушечные лодки Джонатана, — пробормотала она.

— Опять же, иными словами, корабли. Миссис Мэнсфилд, третья посылка предназначалась вам. Из чего она состояла?

— Из ничего. — Старуха вскинула голову. — Я по-прежнему считаю, что все это сущая бессмыслица. Неужели вы не понимаете, что доводите мою дочь… всех нас до безумия? Нотон, вы намерены продолжать этот фарс? Если вы знаете, что произошло с Ричардом, то, ради бога, скажите нам!

— Отвечайте на вопрос, — сердито потребовал Нотон.

— Ну, — с вызовом сказала старая леди, — это был пустой конверт, запечатанный нашим собственным сургучом.

— Короче говоря, сургуч, — подхватил Эллери. — Гарднер, вам достался самый причудливый дар. Это была…

— Капуста, — усмехнувшись, ответил Гарднер.

— Целых два кочана, старина. И наконец, миссис Гарднер. Вы получили…

— Две шахматные фигуры, — прошептала она.

— Нет-нет. Не просто фигуры, миссис Гарднер. Двух королей. — Серые глаза Эллери блеснули. — Таким образом, перечисляя подарки, которыми нас бомбардировали, в порядке их поступления, мы можем говорить… — Эллери сделал паузу, окинул взглядом слушателей и закончил фразу: — «О башмаках и сургуче, капусте, королях».[66]

Последовало самое напряженное молчание. Затем Эмми Уиллоуз воскликнула:

— «Морж и Плотник»! «Алиса в Стране чудес»!

— Мне стыдно за вас, мисс Уиллоуз! В какой именно книге из дилогии Кэрролла Траляля читает стихотворение «Морж и Плотник»?

— «Алиса в Зазеркалье»…

— А более точное название?

Лицо девушки просветлело.

— «Сквозь зеркало, и что увидела там Алиса»!

— Превосходно, мисс Уиллоуз! Этим способом нас инструктировали пройти сквозь зеркало и, очевидно, найти с другой его стороны нечто, связанное с исчезновением Ричарда Оуэна. Оригинальная идея, а? — Эллери склонился вперед. — Позвольте мне вернуться к первоначальной цепочке моих умозаключений. Я упомянул вероятную теорию, что зеркало не отражало светящиеся стрелки, так как его там не было. Каким же образом зеркало, вмонтированное в стену, можно сдвинуть с места? Вчера я добрых два часа искал секрет этого сооружения… — Глаза всех с ужасом устремились на высокое зеркало, сверкающее при свете ламп. — А открыв секрет, я прошел сквозь зеркало, и что, по-вашему, я — неуклюжая Алиса — там обнаружил?

Никто не ответил.

Эллери быстро подошел к зеркалу, встал на цыпочки, прикоснулся к чему-то, и зеркало внезапно выдвинулось вперед, как на петлях. Он запустил пальцы в образовавшуюся щель и потянул панель на себя. Зеркало повернулось, точно дверь, обнажив узкую нишу.

Женщины взвизгнули и закрыли глаза.

Неподвижная фигура Безумного Шляпника с легко узнаваемыми чертами Ричарда Оуэна смотрела на них мертвым злобным взглядом.

Пол Гарднер поднялся на ноги, задыхаясь и вцепившись в воротник. Его глаза вылезали из орбит.

— О-О-Оуэн, — запинаясь, вымолвил он. — Его не может быть здесь! Я сам п-похоронил его под скалой, в лесу за домом… О боже! — Лицо Гарднера исказила жуткая гримаса, глаза закатились, и он без чувств рухнул на пол.

Эллери вздохнул:

— Все в порядке, де Вир. — Безумный Шляпник зашевелился, и его черты, как по волшебству, утратили сходство с Ричардом Оуэном. — Можете выходить. Великолепный пример статуарного актерского мастерства! Как я и рассчитывал, трюк сработал. Вот ваш убийца, мистер Нотон. А если вы допросите миссис Гарднер, то, очевидно, узнаете, что она уже некоторое время была любовницей Оуэна. Гарднер, вероятно, обнаружил это и убил его. Смотрите, она тоже падает в обморок!

* * *

— Чего я не могу понять, — заговорила после долгого молчания Эмми Уиллоуз, когда она поздно ночью сидела рядом с Эллери в экспрессе, следующем до вокзала Пенсильвания, куда они пересели с пригородного поезда в Джамайку, — так это… — Она беспомощно остановилась. — Я не могу понять очень многого, мистер Квин.

— Все это достаточно просто, — устало промолвил Эллери, глядя в окно на проносящуюся мимо в темноте сельскую местность.

— Но кто этот человек — этот де Вир?

— Мой знакомый актер, играющий характерные роли и временно не занятый на сцене. Очевидно, вы его не знаете. Когда умозаключения привели меня к зеркалу и я, обнаружив секрет, отодвинул его, то нашел за ним тело Оуэна в костюме Шляпника…

Девушка содрогнулась.

— Слишком реалистическая драма, на мой вкус. Почему вы сразу не заявили о своей находке?

— И чего бы я добился? Против убийцы не было ни клочка доказательств. Мне нужно было время, чтобы придумать план, который заставил бы его выдать себя. Я оставил труп там…

— Выходит, вы все время знали, что это сделал Гарднер? — недоверчиво осведомилась Эмми.

Эллери пожал плечами:

— Разумеется. Оуэны жили в этом доме всего месяц. Пружина в зеркале отлично спрятана — возможно, ее никогда бы не удалось обнаружить, не зная о ее существовании. Но я вспомнил, как Оуэн сказал в пятницу вечером, что здание проектировал Гарднер. Тогда я все понял. Кто лучше архитектора мог знать секрет подобного тайника? Почему он оборудовал его, мне неизвестно — думаю, это была просто архитектурная причуда. Так что преступником должен был оказаться Гарднер. — Он задумчиво посмотрел на пыльный потолок вагона. — Я реконструировал преступление достаточно легко. После того как мы разошлись в пятницу ночью, Гарднер спустился поговорить с Оуэном о своей жене, которая, насколько я понимаю, обычная похотливая бабенка. Они обменялись несколькими словами, вспылили, и Гарднер убил его. Вероятно, преступление не было обдумано заранее. Первым импульсом Гарднера было спрятать труп. Он не мог вынести его из дома той дождливой ночью, не оставив следов на своей ночной одежде. Тогда Гарднер вспомнил о тайнике за зеркалом и решил, что тело будет там в безопасности, пока он не сможет вынести его и похоронить, когда дождь прекратится и земля достаточно высохнет… Гарднер засовывал труп в нишу, когда я открыл дверь кабинета, поэтому я и не увидел отражения часов. Потом, когда я был в библиотеке, он закрыл тайник и поднялся наверх. Но я вышел быстро, и ему пришлось выкручиваться и даже притворяться, будто он принял меня за Оуэна.

В субботу вечером Гарднер усыпил всех нас, вынес тело, похоронил его, вернулся и усыпил себя тоже, чтобы сыграть свою роль как можно естественнее. Он не знал, что я нашел труп за зеркалом в субботу днем. Когда в воскресенье утром я обнаружил исчезновение тела, то сразу понял причину усыпления. Гарднер, похоронив труп в никому не известном месте и будучи уверен, что не оставил никаких указаний на то, что убийство вообще произошло, естественно, уничтожил важнейшую улику в любом деле об убийстве — corpus delicti.[67] Ну, я нашел возможность позвонить де Виру и проинструктировать его. Он где-то раскопал костюм Безумного Шляпника, достал в театральном офисе фото Оуэна и приехал сюда. Мы спрятали его в тайник, пока полицейский задерживал вас в библиотеке. Понимаете, я должен был создать напряженную атмосферу, сломить моральное сопротивление Гарднера и заставить его выдать себя. Необходимо было выяснить, где он похоронил тело, а кроме него, нам это никто не мог сообщить. В итоге трюк сработал.

Актриса искоса разглядывала его. Эллери печально вздохнул, отведя глаза от ее стройных ножек, вытянутых в сторону противоположного сиденья.

— Но самое удивительное во всей истории, — сказала она, очаровательно нахмурившись, — это фантастические посылки. Кто их прислал?

Некоторое время Эллери хранил молчание. Потом он вяло ответил, причем его голос был едва слышен за шумом поезда:

— Вы.

— Я?! — От удивления девушка открыла рот.

— Да, выражаясь фигурально, — пробормотал Эллери, закрывая глаза. — Ваша идея поставить «Безумное чаепитие» из «Алисы» для удовольствия мастера Джонатана, пропитав атмосферу духом преподобного Доджсона, пробудила и мою фантазию. Было недостаточно открыть тайник и сказать, что там находилось тело Оуэна, или даже посадить туда де Вира, изображающего Оуэна. Я должен был подготовить Гарднера психологически, сначала озадачив, а затем побудив осознать смысл присылаемых даров — короче говоря, помучить его. Конечно, это моя слабость. Во всяком случае, мне не составило труда позвонить моему отцу — инспектору Квину. Он прислал сюда сержанта Вели, а я тайком вынес из дома эти вещи и передал их сержанту… Он осуществил упаковку и все прочее.

Актриса смерила его суровым взглядом:

— Мистер Квин! Неужели подобные трюки приняты в высших детективных сферах?

Эллери сонно усмехнулся:

— Мне пришлось так поступить. Этого требовала интрига драмы, мисс Уиллоуз. Вы должны это понять. Окружить убийцу вещами, значение которых он не понимает, а потом нокаутировать сокрушительным ударом. Признаю, что это было чертовски умно с моей стороны.

Эмми Уиллоуз так долго смотрела на него, изящно изогнув свою мальчишескую фигурку, что Эллери смутился и почувствовал, как краска заливает его щеки.

— Могу я спросить, — легкомысленным тоном осведомился он, — что означает это почти непристойное выражение на вашем питерпэновском[68] личике, моя дорогая? Что-нибудь не так? С вами все в порядке?

— Как сказала бы Алиса, — ответила она, склонившись к нему, — я чувствую себя все более и более странно.