— Хэлло! — поздоровался он с чуть наигранным оживлением. — Сегодня вы все гораздо лучше выглядите.

— А что случилось? — поинтересовался доктор Макклур. — Судя по нашему телефонному разговору…

— Знаю, знаю, — вздохнул Эллери. — Это и правда очень важно, доктор. — Он посторонился и пропустил Кинумэ. — Я должен сообщить вам… потрясающую и трагическую новость. Могу ли я говорить в присутствии доктора Скотта?

— А почему бы и нет? — сердито откликнулся молодой врач. — Уж если вы готовы откровенничать при этом малом, — он указал пальцем на Терри, — то отчего вас не устраиваю я? Как-никак у меня побольше прав, чем у него. Я…

— Зря вы так пыжитесь. Не стоит, — заявил Терри, повернувшись на каблуках. — Я все равно сейчас уйду.

— Нет, погодите, — остановил его Эллери. — Я хочу, чтобы вы остались, Терри. И пожалуйста, поберегите эмоции, не ввязывайтесь в перепалки. Дело слишком серьезное и мрачное, чтобы ссориться по пустякам.

— Вчера вечером я обо всем рассказала Дику, — спокойно пояснила Эва.

— Ну что ж. Это ваше право, мисс Макклур. Вам лучше знать. Прошу всех наверх.

Эллери направился к лестнице и, дойдя до верхней ступеньки, что-то сказал Риттеру. Когда они вошли в гостиную, Риттер закрыл за ними дверь. Терри, по обыкновению, замыкал процессию, а доктор Скотт через каждые несколько ступенек оглядывался назад.

— Давайте поднимемся в мансарду, — предложил Эллери. — Я с минуты на минуту жду издателя Карен Лейт. И мы пока посидим там.

— Бьюшера? — нахмурился доктор Макклур. — А зачем он вам понадобился? И в какой связи?

— Мне нужно подтвердить ряд выводов, и без него я никак не обойдусь.

Эллери молча провел их по лестнице в мансарду. Не успели они войти в комнату с покатым потолком, как снизу донесся голос Риттера:

— Эй, мистер Квин. К вам пришел мистер Бьюшер.

— Входите, мистер Бьюшер, — пригласил гостя Эллери. — А вы все устраиваетесь поудобнее. А, мистер Бьюшер! Здравствуйте! Вы, конечно, знакомы с Макклурами? А это доктор Скотт, жених мисс Макклур. И мистер Ринг, частный детектив.

Издатель Карен Лейт протянул потную руку двоим молодым людям, но тут же обратился к доктору Макклуру:

— Примите мои искренние соболезнования, доктор. Я уже послал вам телеграмму. Конечно, это тяжелейший удар. И гнусное преступление. Если я могу чем-нибудь помочь…

— Хорошо, мистер Бьюшер, спасибо, — любезно ответил доктор Макклур. Он подошел к окну и встал, заложив руки за спину.

Бьюшер был невысоким, худеньким человеком с умным лицом, хотя в его облике чувствовалось что-то шутовское. Однако все, знавшие издателя, по достоинству ценили его интуицию, образование и деловые способности. Он, можно сказать, создал крупное издательство из воздуха, не имея ничего, кроме плана и надежд. Теперь там выпускали свои книги семь знаменитых американских писателей и множество «мелких рыбешек». Бьюшер осторожно присел на край венского стула и положил руки на худые, костлявые колени. Взгляд его больших и несколько наивных глаз переходил с одного лица на другое и, наконец, остановился на Эллери.

— Чем могу служить, мистер Квин?

— Мистер Бьюшер, мне хорошо известна ваша репутация, — проговорил Эллери. — Вы очень умны. Но умеете ли вы хранить тайны?

Издатель улыбнулся:

— Человек в моем положении должен научиться держать язык за зубами. Но конечно, если речь идет о чем-нибудь незаконном…

— Инспектор Квин уже в курсе дела. Я сообщил ему сегодня утром.

— В таком случае… естественно.

— Какого дела, Квин? Что он знает? — принялся допытываться доктор Макклур. — О чем вы?

— Я предупредил мистера Бьюшера, — пояснил Эллери, — потому что для издателя подобная информация может стать непреодолимым соблазном. Великолепное паблисити!

Бьюшер недоуменно развел руками.

— По-моему, — сухо заметил он, — если дело касается Карен Лейт, то за последние дни «паблисити» было столько, что и пресса с трудом это выдержала.

— Но есть новость и поважнее, чем смерть Карен Лейт.

— Поважнее, чем… — начал доктор и сразу осекся.

Эллери вздохнул:

— Доктор Макклур, к моему глубокому удовлетворению, я сумел доказать, что в этой комнате жила Эстер Лейт Макклур.

Спина доктора Макклура вздрогнула. Бьюшер молчал.

— Мисс Макклур, вчера вы ошиблись. Эстер Лейт Макклур — абсолютно нормальный человек. Такой же, как вы и я. А отсюда следует, — Эллери прищелкнул зубами, — отсюда следует, что Карен Лейт — злодейка.

— Мистер Квин, что вы обнаружили?! — воскликнула Эва.

Эллери подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик и достал пачку старых писем, перевязанную красной ленточкой. Ту самую, которую инспектор Квин уже показывал им днем раньше. Он положил письма на стол. А затем указал на аккуратную стопку бумаг с машинописным текстом.

— Вы хорошо знакомы с произведениями мисс Лейт, мистер Бьюшер?

— Конечно. Очень хорошо, — без особой уверенности ответил издатель.

— В каком виде она обычно отправляла в издательство свои романы?

— Они были напечатаны на машинке.

— И вы читали эти машинописные экземпляры?

— Естественно.

— Все это, разумеется, относится и к «Восьмому облаку», последней книге, получившей премию?

— В особенности к «Восьмому облаку». Я сразу понял, что это замечательный роман. Мы все были от него просто без ума.

— Вы помните, что в экземпляре имелись исправления, сделанные от руки? Я имею в виду перечеркнутые машинописные слова и фразы и карандашные поправки.

— Да, кажется, там было несколько исправлений.

— Как по-вашему, это подлинник рукописи «Восьмое облако»? — Эллери передал издателю отпечатанные на машинке страницы.

Бьюшер надел очки в золотой оправе и просмотрел текст.

— Да, — наконец сказал он, вернув бумаги Эллери. — Мистер Квин, позвольте мне поинтересоваться, в чем смысл этого… необычного допроса?

Эллери отложил рукопись в сторону и взял со стола несколько листов бумаги.

— У меня есть образцы почерка Карен Лейт. И Морел подтвердил, что это было написано ею. Доктор Макклур, будьте любезны, взгляните на эти письма и подкрепите заявление адвоката.

Доктор приблизился к столу. Он не стал брать у Эллери лист бумаги, а просто поглядел на него.

— Да, верно, это почерк Карен Лейт, — сказал он и вернулся на прежнее место.

— Мистер Бьюшер.

Издатель отнесся к проверке с большим вниманием и перелистал всю груду писем.

— Да, да. Это ее почерк. — Он даже вспотел от напряжения.

— А теперь, — продолжил Эллери, забрав письмо и снова взяв рукописи, — разрешите мне прочесть несколько отрывков из «Восьмого облака». — Он поправил пенсне и начал читать четким, хорошо поставленным голосом: — «Старый мистер Сибуро сидел на циновке и смеялся, сам не зная почему. Но время от времени сквозь пустую пелену его глаз проступала какая-то мысль…» — Эллери сделал паузу. — Сейчас я прочту вам вариант с карандашной правкой. — И медленно прочитал: — «Старый мистер Сибуро сидел на циновке и смеялся, сам не зная почему. Но время от времени в пустых окнах его сознания мелькала какая-то мысль».

— Да, — пробормотал издатель, — я помню это место.

Эллери перевернул несколько страниц.

— «Невидимый с террасы Оно Джонс хорошо видел ее, стоявшую в саду». — Он посмотрел на собравшихся. — Обратите внимание на последующую правку этой фразы: «Невидимый с террасы Оно Джонс хорошо различал ее черный силуэт, озаренный лунным светом».

— Я все равно не понимаю… — начал Бьюшер.

Эллери перелистал еще несколько страниц.

— А вот отрывок, где летнее небо названо японским словом «клуазонэ». Потом она его зачеркнула и заменила словом «эмаль». В том же отрывке небосвод сравнивается с перевернутой изысканной чашей. Но затем писательница решает сформулировать свою мысль иначе, и фраза звучит так: «Они стояли под расписной чашей небосвода, перевернутой вверх дном». — Эллери закрыл рукопись. — Мистер Бьюшер, как бы вы охарактеризовали подобные поправки?

Издателя явно озадачил этот вопрос.

— Что же, конечно, они творческие. Автор чувствует, что ему нужно подобрать наиболее точные слова для выражения своих мыслей. Поэтому одна фраза или слово заменяются другими. Такие правки делает каждый писатель.

— То есть они сугубо индивидуальны. И никто посторонний не осмелился бы так исправлять чужую рукопись?

— Но вы же сами писатель, мистер Квин, — удивленно отозвался Бьюшер.

— Иначе говоря, вы полагаете, что Карен Лейт сама вносила эти карандашные правки и здесь, и во всех других своих романах?

— Ну разумеется.

Эллери передал ему рукопись и записки Карен.

— Пожалуйста, сравните почерк Карен Лейт с поправками в этой рукописи, — спокойно предложил он.

Какое-то мгновение Бьюшер недоуменно глядел на бумаги, потом схватил рукопись обеими руками и начал лихорадочно перелистывать ее, сличая поправки с записками Карен.

— Боже мой! — пробормотал он. — Это писал какой-то другой человек.

— Простите, доктор, — заявил Эллери. — Но, судя по этому факту, равно как и по ряду иных, можно сделать недвусмысленный вывод — Карен Лейт не писала «Восьмое облако». Она также не писала предыдущий роман «Солнце» и более ранний — «Дети воды».

Карен Лейт вообще не создала ни одного произведения, которые ей приписывают и на обложках которых значится ее имя. Карен Лейт имеет не больше отношения к книгам, принесшим ей мировую известность, чем младший корректор в издательстве мистера Бьюшера.

— Но тут, должно быть, какая-то ошибка! — воскликнула Эва. — Кто же их написал? Кто разрешил другому человеку воспользоваться его произведениями?

— Не его, а ее, мисс Макклур, — поправил девушку Эллери. — И я не сказал бы, что это было сделано с разрешения. Кстати, это слово вообще кованое и обманчивое. А зловещий план можно осуществить разными способами. — Он поджал губы. — Все эти романы были написаны сестрой Карен Лейт — Эстер.

* * *

Доктор Макклур без сил опустился на подоконник.

— У меня в этом нет ни малейшего сомнения, — продолжил Эллери. — Я проверял подлинность текстов всевозможными методами, и ответ всегда был один и тот же. Поправки в рукописи, безусловно, сделаны рукой Эстер Лейт. У меня много ее писем в этой связке. Некоторые из них датированы еще 1913 годом. Конечно, со временем почерк немного изменился, но сегодня утром я отнес письма на экспертизу, и мой вывод полностью подтвердился. И Эстер никак не могла быть простым секретарем Карен. Ведь, по словам мистера Бьюшера, поправки носили творческий характер.

Доктор Скотт откашлялся.

— А вы не преувеличиваете? Возможно, поправки делала мисс Лейт, а ее сестра записывала их под диктовку?

— Как же вы тогда объясните, — обратился к нему Эллери, взяв со стола объемистый блокнот, — что в этом блокноте почерком Эстер Лейт записан полный рабочий план «Восьмого облака»? Там много других записей, и все они творческие, все индивидуальные, с пометками на полях. Разве это не доказывает, что идеи романа принадлежали ей?

— Но она умерла, — возразила Эва. — Папа так говорит. И Карен тоже мне об этом сказала.

— Ваш отец, равно как и вы, был сознательно введен в заблуждение Карен Лейт. Эстер жива. Карен утверждала, что она «покончила жизнь самоубийством» в 1924 году. Однако все эти книги были написаны после 1924 года.

— Но быть может, сохранились старые записные книжки и старые заметки, написанные гораздо раньше, и их нужно было только отыскать…

— Нет, мисс Макклур. В большинстве романов описаны события, происшедшие значительно позже 1924 года. Эстер жива, и она написала книги Карен Лейт в этой самой комнате.

— Господи! — не выдержал Бьюшер. Он встал и принялся взволнованно расхаживать по комнате. — Какой скандал! Он перевернет вверх дном весь литературный мир.

— Если мы не захотим, этого не случится, — хрипло пробурчал доктор Макклур. Его глаза снова покраснели. — Она умерла. К чему воскрешать?..

— И к тому же роман получил премию, — буквально простонал издатель. — Если обнаружится подделка или плагиат…

— Мистер Бьюшер, — оборвал его Эллери, — могла ли сумасшедшая женщина написать «Восьмое облако»?

— Боже упаси, конечно нет! — воскликнул Бьюшер и нервным жестом взъерошил волосы. — Но возможно, Эстер Лейт добровольно согласилась играть эту незавидную роль по каким-то, лишь ей понятным соображениям. Возможно…

— Нет, я так не думаю, — неторопливо возразил Эллери. — Карен Лейт стояла над своей сестрой с револьвером в руке и заставляла ее писать. Она превратила Эстер в живой труп.

— Но как она была спокойна и приветлива. Помните, на приеме, в мае.

— Есть разные способы, — повторил Эллери. Он сел за письменный стол и задумался.

— Никто не поверит, — продолжал причитать Бьюшер. — Меня поднимут на смех!

— А где сейчас эта бедняжка? — спросила Эва. — Ведь, в конце концов, с нею так несправедливо обошлись.

Она побежала к доктору Макклуру.

— Я понимаю, что ты почувствовал, узнав об этом подлоге. Но если Карен и вправду так подло поступила со своей сестрой, то мы должны отыскать Эстер и добиться признания ее прав.

— Да, — пробормотал доктор. — Нам надо ее найти.

— А почему бы не подождать, пока она сама отыщется? — спокойно и даже хладнокровно предложил Терри Ринг. — Может быть, мы сейчас немного помолчим и подумаем, как с нею следует разговаривать.

— Терри прав, — согласился с ним Эллери. — Да, так мы и поступим. Я уже обсудил это с отцом. Он готов приложить все силы, чтобы ее найти.

— О, я уверена, что он ее отыщет! — воодушевилась Эва. — Папа, ты ведь рад, что она жива и…

Девушка оборвала себя. Лицо доктора Макклура исказилось от боли, на него было страшно смотреть. Эва вспомнила, как однажды он робко и с грустью признался ей, что в молодости был влюблен в женщину, ставшую женой его брата.

Но доктор Макклур лишь вздохнул и сказал:

— Ладно, посмотрим… Посмотрим.

Внизу раздался голос Риттера:

— Мистер Квин! Инспектор на проводе.

Глава 16

Эллери с мрачным лицом вышел из спальни Карен Лейт и поднялся по лестнице.

— Они ее нашли? — спросила Эва.

— Нет.

Эллери повернулся к издателю:

— Благодарю вас, мистер Бьюшер. Думаю, на сегодня все. Надеюсь, вы не забудете о вашем обещании?

— Ни в коем случае. — Бьюшер вытер вспотевшее лицо. — Доктор, я не в силах выразить, как мне жаль…

— До свидания, мистер Бьюшер, — прервал его доктор Макклур.

Издатель покачал головой и, скривив губы, удалился. Когда они услышали, как Риттер закрыл дверь гостиной, Эллери сообщил:

— Мой отец просит вас немедленно прибыть в управление на Сентр-стрит.

— Снова в полицейское управление, — уныло откликнулась Эва.

— По-моему, нам уже пора ехать. Доктор Скотт, вы можете там не появляться. Отец о вас ничего не говорил.

— Нет, я пойду, — возразил доктор Скотт. Вспыхнув, он взял Эву под руку и стал с ней спускаться.

— А в чем дело? — торопливо прошептал на ухо Эллери доктор Макклур. — Неужели он… что-то обнаружил?

— Не знаю, доктор, отец мне ничего не сказал, — нахмурился Квин-младший. — Но голос у него был очень довольный, а уж мне известно, что это значит. Советую вам подготовиться к самому худшему.

Доктор молча кивнул и двинулся вслед за молодой парой по крутым ступенькам.

— Это расплата, — чуть слышно произнес Терри Ринг. — Я тоже знаю вашего старика. И все время гадал, обнаружит он отпечатки пальцев или нет.

— Похоже, речь пойдет не об одних отпечатках пальцев. Дело куда опаснее, Терри.

— А меня он тоже приглашал?

— Нет.

Терри взял свою жемчужно-серую шляпу и решительным жестом надвинул ее на лоб.

— Тогда я пойду.

* * *

Когда дежурный провел их в кабинет инспектора Квина, тот был занят серьезным разговором с маленьким толстым адвокатом Морелом.

— Входите, — пригласил пришедших инспектор и встал. Его пронзительные, птичьи глазки оживленно сверкнули. — По-моему, вы все знакомы с мистером Морелом, ну да это не важно. Вы ведь слуга общества, не так ли, мистер Морел?

— Ха-ха, — натянуто улыбнулся тот. Он весь вспотел и старался не встречаться глазами с Макклуром. А потом встал и ухватился за спинку стула, как будто нуждался не в одной лишь моральной поддержке.

— И ты здесь! — буркнул старик, заметив Терри. — Совсем как фальшивая монета. Ты мне не нужен. Убирайся!

— А я полагаю, что вы не откажетесь со мной пообщаться, — заявил Ринг.

— Ладно, садись, — угрюмо согласился инспектор. — И вы все садитесь, пожалуйста.

— Господи! — с истерическим хохотом воскликнула Эва. — Как торжественно.

— И вы тоже, доктор Скотт, уж если явились сюда. Хотя, возможно, беседа не доставит вам удовольствия.

— Может быть, мне лучше… — срывающимся голосом произнес доктор Скотт. Он побледнел, искоса поглядел на Эву и отвернулся.

Инспектор сел.

— А почему ты решил, будто я захочу с тобой разговаривать, Терри?

— Вчера вам просто не терпелось выяснить, что мне известно.

— Ну, это другое дело, — мгновенно отозвался старик. — Значит, теперь ты готов говорить. — Он нажал кнопку звонка. — Вот и молодец, умный мальчик. Ведешь себя как раньше, как тот, прежний Терри. Так вот, во-первых…

— Во-первых, — сухо заметил Терри, — я не скажу ни слова, пока не узнаю, какой там у тебя сюрприз, старый разбойник.

— Ммм. Так это сделка? Ты мне ставишь условия?

— Ну как, мне остаться или уйти?

— Оставайся… Муши.

В кабинет вошел молодой человек в полицейской форме.

— Садись и записывай наш разговор.

Молодой человек сел за стол и открыл блокнот.

— Что ж, начнем. — Инспектор потер руки и откинулся на спинку стула. — Мисс Макклур, почему вы убили Карен Лейт?

* * *

«Ну, вот оно, — бесстрастно подумала Эва. — Вот оно. Решающий момент в моей жизни. Он настал». Она чуть было не засмеялась. Инспектор обнаружил ее отпечатки пальцев. И никто больше ничего не сможет с этим сделать: ни доктор Макклур, застывший, словно гранитная глыба, ни Терри, неторопливо засунувший руки в карманы, ни доктор Скотт, прикусивший губы, а затем взявший ее за руку, совсем как ученик, который вдруг вспомнил школьный урок, ни Эллери Квин, неподвижно стоящий у окна, спиной к ним. Кажется, он даже не слышал этих страшных слов.

«А в тюрьме меня, наверное, ждут новые «радости», — продолжала размышлять Эва. — На меня наденут грубое белье, бесформенное тюремное платье и заставят мыть полы. Во всяком случае, такое я видела в кино, а уж их экспертам известны тюремные порядки».

Она недоумевала, как это ей удается спокойно сидеть и размышлять, когда в ушах гулко отдается лязг тюремных дверей. Скоро они навсегда захлопнутся за ней и она расстанется со своей молодой, глупой, непрожитой жизнью. Но возможно, все будет еще хуже. Возможно, ее…

Однако оставалась одна мысль, которую Эва была не в силах сформулировать. Она закрыла глаза и попыталась отогнать ее от себя. Но мысль незаметно прокралась назад, не желая ее покидать. Эва почувствовала дурноту, и ее ноги задрожали под шелковым платьем, точно она пробежала без остановки целую милю.

— Одну минуточку, — попросил Эллери.

— Нет, — отрезал инспектор Квин.

— А я говорю, подожди. Не знаю, что ты там нашел, но лучше не спеши. Передохни. Мисс Макклур никуда не убежит. Подожди.

— Я и без того долго ждал, — ответил инспектор. — Я ждал все время следствия. И сейчас обязан исполнить мой долг.

— Ты хоть понимаешь, что будет означать твоя ошибка для мисс Макклур?

— Сплетни, разговоры, статьи в газетах, — вздохнул доктор Скотт.

— Ей следовало подумать об этом, когда она зарезала Карен Лейт. И, кроме того, я полицейский, а не судья. И не вмешивайтесь в мои дела, это ко всем вам относится. Постой, Эллери, у тебя есть какие-нибудь доказательства, что Эва Макклур не убивала эту женщину?

— Пока нет, но несколько проблесков я уловил.

Старик отвернулся.

— Ну, мисс Макклур?

— Я… я прошу меня извинить, — пролепетала Эва. — Боюсь, что я вас не слушала.

— Не слушали?

— Ради бога! — вскрикнул доктор Макклур. — Неужели вы не видите, что ребенок вот-вот может потерять сознание? Эва! — Он наклонился над ней, сердитый, что-то негодующе бурчащий, прежний доктор Макклур. — Держись! Держись, милая! Ты меня слышишь?

— Да, да, — тихонько прошептала Эва. Она попыталась открыть глаза, но они не открывались, как будто их кто-то склеил.

— Ах ты, проклятая, старая вонючка! — заорал Терри Ринг. Он подскочил к столу инспектора и злобно уставился на него. — Черт побери, да кто ты такой и как ты смеешь издеваться над бедной девочкой? Убийство! Да она и мухи убить не способна. Хочешь пришить ребенку обвинение в убийстве только потому, что у тебя в отделении служат одни тупицы? Настоящего убийцу найти не могут, вот и решили подставить девочку! Да я и двух центов не дам…

— Эй! — невозмутимо откликнулся старик. — Послушай, не забывайся, болван! Ты куда пришел, на стрелку с гангстерами? По-моему, вы все забыли одну вещь. Я никого голословно не обвиняю. У меня есть доказательства. — Он повернулся к Терри и сверкнул глазами: — А тебе я посоветовал бы не играть в эти игры и не прикрывать мисс Макклур. Лучше подумай о собственной шкуре. Я ведь вполне могу посчитать тебя соучастником убийства.

Терри перестал бушевать, его лицо немного побледнело. Он подошел к Эве и встал позади нее. Морел наблюдал за происходящим точно перепуганная морская свинка — с трудом сдерживался, то и дело поглядывал на дверь.

— Хорошо, папа. Давай выкладывай, что там у тебя, — предложил Эллери, по-прежнему стоя у окна.

Инспектор достал из верхнего ящика стола какой-то сверток.

— Этим оружием была убита Карен Лейт, — торжественно объявил он, и его глаза снова заблестели. — На лезвии и ручке этой половинки ножниц отпечатки пальцев Эвы Макклур.

— Боже мой! — прохрипел доктор Скотт.

Эве показалось, что его голос донесся откуда-то издалека.

— Кровь с лезвия стерта, но после вы действовали не слишком осторожно, мисс Макклур. — Старик подошел к ней, размахивая половинкой ножниц. Украшавшие ее камни зловеще засияли.

— Она может это объяснить, — проговорил Терри. — Она…

— Я разговариваю с мисс Макклур! Полицейский стенограф запишет ваши показания, мисс Макклур. Но вы имеете право ничего не отвечать, а мой долг — предупредить, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.

Эва открыла глаза. Они открылись так легко, точно слова инспектора были ключом, отомкнувшим их.

— Эва, милая, молчи, — простонал доктор Макклур.

— Но все это так глупо, — произнесла Эва неузнаваемым голосом. — Я вошла в спальню, увидела Карен, лежащую на полу, наклонилась над столом, и моя рука прикоснулась… к этой вещи. Еще не соображая, что я делаю, я взяла ее. Затем догадалась, что, вероятно, именно этими ножницами убили Карен, и уронила эту половинку. Она упала в корзину для бумаг…

— Понимаю, — отозвался инспектор Квин, ни на секунду не спуская с нее проницательных глаз. — Такова ваша версия. Ну и как, ножницы были чисто вытерты, когда вы взяли их в руки?

Она изумленно посмотрела на него.

— На них была кровь?

— Нет, инспектор Квин.

— Почему же вы мне об этом не сказали, когда я допрашивал вас в понедельник?

— Я испугалась, — прошептала Эва.

— Чего вы испугались?

— Не знаю. Просто испугалась.

— Испугались, что для вас это плохо кончится?

— Я… Да, я так полагаю.

— Но чего вам бояться, если вы не убивали Карен Лейт? Вам же было известно, что вы не виновны, не так ли?

— Конечно! Я не убивала Карен Лейт! Не убивала!

Инспектор молча разглядывал ее. Эва потупилась, и слезы потекли у нее по щекам. Принято считать, что, когда смотрят прямо в глаза, это признак честности и чистой совести. Но как могла она глядеть в его беспощадные, враждебные и подозрительные глаза? Любой чувствительный человек всегда отворачивается от чего-нибудь жестокого и неприятного.

— Если у тебя все, папаша, — насмешливо произнес Терри Ринг, — то ступай-ка лучше домой играть на гармошке.

Инспектор Квин вернулся к столу, не удостоив его ответом, снова выдвинул верхний ящик, убрал в него половинку ножниц и достал большой конверт.

— У решетки камина в гостиной, то есть рядом со спальней, где произошло убийство, мы обнаружили вот это, — проговорил он и вынул что-то из конверта.

Эва заставила себя взглянуть, ощутив надвигающийся приступ тошноты. Нет, это невероятно! Такого просто не может быть. Судьба не могла сыграть с ней такую злую шутку! И все же это случилось. Вот он, ее обгоревший носовой платок, на уголке которого белыми шелковыми нитками вышиты ее инициалы, а около них — темное пятно крови Карен Лейт.

Эва почувствовала, как затаил дыхание стоявший сзади нее Терри Ринг. Этой опасности он не предусмотрел. Ринг поручил ей сжечь платок, решив, что она с этим справится. А теперь увидел, что она подкачала. Эва почти физически ощущала его огорчение, смешанное с некоторой долей презрения.

— Это ваш носовой платок, мисс Макклур?

— Эва, не отвечай, милая. Не говори ему ни слова. Он не имеет права.

Да, она убежала, не успев убедиться в том, что носовой платок сгорел дотла. И конечно, огонь очень скоро погас. Огонь погас. И платок не догорел.

— На нем инициалы «Э. М.», — холодно сообщил инспектор. — И вы, доктор Макклур, не должны тешить себя иллюзиями, будто мы не сумеем доказать принадлежность этого платка вашей дочери. Уж если на то пошло… — Он оборвал себя, почувствовав, что может сейчас сказать лишнее. Потом договорил: — И еще. Тут на платке пятно человеческой крови. Наши химики исследовали его и определили, что это кровь Карен Лейт. У нее очень редкая группа, что облегчает нашу задачу и осложняет ваше положение, мисс Макклур.

— Эва, молчите, — принялся умолять ее Терри. — Держите язык за зубами.

— Нет. — Она не без труда встала со стула и распрямилась. — Как же все глупо, глупо! Да, это мой носовой платок, и на нем пятна крови Карен. Я хотела его сжечь.

— А! — откликнулся инспектор. — Ты записал это, Муши?

— Боже мой, — повторил доктор Скотт с теми же интонациями, что и в прошлый раз. Казалось, он был не способен говорить что-либо иное.

Терри Ринг взглянул на Эллери, пожал плечами и закурил.

— Так вышло только потому, что я наклонилась над Карен у эркера, на руках у меня осталась кровь с пола и я вытерла ее платком. Кровь была густая, как желе. — Эва вздрогнула. — Неужели вы не понимаете? Так поступил бы всякий, кому же понравятся окровавленные пальцы? И вы бы так сделали. Конечно, вы бы так сделали! — Она зарыдала. — А потом я сожгла его. Сожгла. Потому что испугалась!

Эва без чувств упала на руки доктора.

— Вот, значит, как это было, — заметил инспектор Квин.

— Послушай, папаша инспектор! — Терри Ринг схватил старика за руку. — Я тебе сейчас признаюсь. Это была моя идея. Это я велел ей сжечь платок.

— Так это ты велел? Ты?

— Когда я вбежал в спальню Карен, девушка рассказала мне обо всем, что там произошло. И я заставил ее сжечь этот проклятый платок. Так что не надейтесь, вам не удастся повесить это на нее. Я ручаюсь за свои слова и готов подтвердить их под присягой.

— А почему это вы посоветовали мисс Макклур сжечь носовой платок, мистер Ринг? — как-то по-кошачьи промурлыкал инспектор. — Неужели вы тоже испугались?

— Да, я ведь знал, что подумает какой-нибудь безмозглый коп с крепкими кулаками, если найдет его. Вот почему!

Морел кашлянул.

— Инспектор Квин, я вам еще нужен? Видите ли, меня ждет клиент.

— Оставайтесь на месте и сидите спокойно! — рявкнул на него старик.

Морел снова съежился и еще крепче прижался к спинке стула.

— Ты записал, Муши, все, что сказал этот мудрый советник? О\'кей. А теперь, мисс Макклур, я расскажу вам, как все происходило на самом деле. Вы зарезали Карен Лейт половинкой ножниц, вытерли кровь с лезвия своим носовым платком, а после постарались его сжечь, чтобы избавиться от вещественного доказательства преступления. Но у нас остались два вещественных доказательства данной теории, и никакой адвокат не сможет от них отмахнуться. Если наш друг Ринг по-прежнему будет утверждать, что это он предложил вам сжечь носовой платок, мы накинем петлю и на его шею.

У нас есть данные под присягой показания этой японки, Кинумэ, что Карен Лейт была жива, когда вы, мисс Макклур, остались в гостиной в полном одиночестве. Мы располагаем вашими собственными показаниями о том, что в течение получаса никто не проходил мимо вас ни в спальню, ни из спальни. Вы дали их там же, в доме на Вашингтон-сквер, в понедельник. У нас есть письмо Карен Лейт, доказывающее, что она даже не помышляла ни о смерти, ни о том, что будет убита. Она написала обычное деловое письмо Морелу, своему адвокату. И начала его писать уже после того, как Кинумэ принесла ей почтовую бумагу, то есть в тот момент, когда пришли вы. Мы сумеем доказать, что из-за убийства оно оборвалось на полуслове. Никаких иных причин бросать незаконченное письмо у нее не было. У нас также есть показания Терри Ринга, данные в понедельник. Он заявил, что, войдя в дом, увидел вас в спальне. Вы наклонились над умирающей Карен Лейт, и больше в комнате никого не было. — Старик повернулся к Морелу: — Как по-вашему, адвокат Морел, у нас достаточно оснований для возбуждения уголовного дела?

— Я… не специалист по уголовным делам, — запинаясь, пролепетал Морел.

— Ладно, — сухо отозвался инспектор. — Генри Сэмпсон — самый толковый окружной прокурор в нашем городе. А он считает, что такие основания у нас есть. Да, работенки у Сэмпсона прибавится…

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь всхлипыванием Эвы, прижавшейся к груди доктора Макклура.

— Извините за вмешательство, — проговорил Терри Ринг. — Но как там насчет этой блондинки с мансарды?

Инспектор прищурился. Затем подошел к письменному столу и сел.

— Ах да, блондинка. Сестра Карен Лейт.

— Да, ее сестра. Как насчет ее?

— Насчет ее? — повторил инспектор и осведомился: — А что тебя интересует?

— По-моему, прежде, чем указывать пальцем на бедного ребенка, не мешало бы прояснить ситуацию, — начал Терри. — Вам известно, что Карен Лейт девять лет держала эту женщину, как узницу, в мансарде? Вам известно, что блондинка все-таки убежала из дома? Вам известно, что у нее имелись все основания люто ненавидеть свою сестру? Ведь «крошка Карен» присвоила себе ее произведения и литературную славу. Вам известно, что она вполне могла спуститься вниз с мансарды и скрыться? И наконец, вам известно, что ножницы принесли в спальню оттуда? Из мансарды, а точнее, из комнаты, где жила эта блондинка!

— Сестра Карен Лейт, — пробормотал инспектор. — Да, в самом деле. Кстати, доктор, мы проверили сведения о ее самоубийстве.

— Разве вы не слышали, что я вам сказал? — крикнул Терри.

— Труп в океане так и не обнаружили. Она бесследно исчезла. Однако мы выяснили, что, когда Карен Лейт возвращалась из Японии, ее сопровождали две женщины — Кинумэ и блондинка, которая всю дорогу не выходила из каюты и, очевидно, зарегистрировалась под вымышленным именем. Вот почему мисс Лейт не сообщила вам, доктор Макклур, о своем приезде. Ей хотелось устроиться на новом месте и надежно спрятать сестру до встречи с кем-нибудь из старых знакомых.

— Тогда, значит, это правда, — внезапно пробормотал доктор Скотт. — И женщина, застрелившая брата доктора Макклура, жива.

— Это гнусная ложь! — гневно возразил ему доктор Макклур, и его голубые глаза так грозно сверкнули, что доктор Скотт побледнел еще сильнее.

— По-моему, мы отклонились от темы, — холодно заметил Эллери, продолжая стоять у окна. — Ты, папа, кажется, упомянул о возбуждении судебного дела? — Отец и сын смерили друг друга выразительными взглядами. — Но я не слышал ни единого слова о мотиве преступления.

— Полиция не обязана доказывать мотивы, — огрызнулся старик.

— Тем не менее мотив очень пригодится, когда ты начнешь убеждать присяжных в том, что молодая девушка с безукоризненной репутацией, не имевшая в прошлом никаких судимостей, сознательно пошла на преступление и зарезала невесту своего отца.

— Самое интересное в этом деле, — ответил инспектор, раскачиваясь на стуле, — что на первых порах меня тоже озадачил мотив. Я никак не мог взять в толк, отчего мисс Макклур — воспитанная девушка из хорошей семьи — вдруг становится убийцей. И потому не спешил ее арестовывать. Только по этой причине. Но внезапно обнаружил мотив, который поймут все присяжные, даже искренне симпатизирующие мисс Эве Макклур. — Он пожал плечами. — Впрочем, это уже их дело.

— Мотив? — Эва приподняла голову. — У меня был мотив убить Карен? — Она нервно рассмеялась.

— Морел, — повернулся к адвокату инспектор. — Что вы мне сегодня рассказали?

Морел еще больше съежился, почувствовав устремленные на него взгляды. Ему очень хотелось поскорее убежать из кабинета инспектора. А пока он протер лысину мокрым носовым платком.

— Пожалуйста, доктор Макклур, поймите меня правильно. Это чистая случайность. Я хочу сказать, что вовсе не собирался вмешиваться. Но когда я узнал, естественно… Мой долг перед законом…

— Эй, вы, заткнитесь! Уши вянут, — гаркнул на него Терри Ринг.

Адвокат принялся смущенно теребить свой носовой платок. Наконец собрался с силами и произнес:

— Несколько лет назад мисс Лейт отдала мне большой конверт с указанием… вскрыть его после ее смерти. Признаюсь, я совсем забыл о нем и вспомнил лишь сегодня утром. Распечатал, и в нем оказались документы, связанные с Эстер Лейт: старые письма, переписка доктора Макклура с мисс Лейт, датированная 1919 годом, письменные указания мисс Лейт относительно ее сестры в случае смерти Карен. Она распорядилась тайком отправить сестру назад, в Японию.

— Все документы здесь, — подтвердил инспектор, похлопав по столу, и с сочувствием посмотрел на доктора Макклура. — Вы хорошо хранили секрет, доктор. И я знаю почему. Мне жаль, но я должен его раскрыть.

— Не говорите ей. Позвольте мне… пусть она… пусть будет… — бессвязно прошептал доктор Макклур, наклонившись к инспектору. Его руки дрожали.

— Простите, доктор. Вы сейчас разыграли настоящий спектакль. Но девушка уже все знает. Даже если вы так не считаете, ей это известно, уверяю вас…

Инспектор достал из папки, лежащей на столе, объемистый документ и посмотрел Эве в глаза. Затем откашлялся.

— Мисс Макклур, у меня здесь ордер на ваш арест по обвинению в убийстве Карен Лейт.

— Я думаю… — начала Эва, и у нее подкосились ноги. — Я думаю…

— Нет, подождите, инспектор. — Терри Ринг подскочил к столу и выпалил, не теряя ни секунды: — У нас же с вами был уговор, сделка. И теперь я вам расскажу. Не трогайте девочку. Она не преступница. Погодите, не арестовывайте ее. Не забывайте об этой полоумной Эстер. Вам нужно ее отыскать.

Инспектор молчал.

— Эстер вполне могла убить. Я вам точно говорю! У нее было целых два мотива. Один — месть за грязную проделку сестрицы. А второй — деньги, наследство тетки, предназначенное Карен Лейт.

— Да? — усомнился инспектор Квин.

— Морел вам подтвердит! Карен Лейт не дожила до сорока лет. А значит, теткино наследство должно перейти к ближайшей родственнице Карен. Если Эстер жива, то она и есть эта ближайшая родственница! Она ее сестра и получит все бабки!

— Д-да? — протянул адвокат. — Сколько там денег?

— Миллион с четвертью.

— Вот видите, инспектор. Кругленькая сумма, не так ли? И она эти бабки заграбастает. Верно? — Серые глаза Терри заблестели от волнения. — А какой мотив вы отыскали для этого ребенка? Ручаюсь, он никак не сравнится с миллионом с четвертью долларов. Куда там!

— А какой у нас был уговор, Терри? — поинтересовался инспектор.

Ринг выпрямился.

— Если вы меня как следует попросите, то, возможно, я найду для вас Эстер Лейт, — невозмутимо пообещал он.

Старик улыбнулся: