— Вы мисс Лейт? — любезно спросил он, по-прежнему осматривая комнату.
— Главное управление полиции! — повысил голос говоривший в спальне по телефону незнакомец. — Что за черт! Почему меня не соединяют? Эй, барышня! — Они услышали его отчаянный стук по рычагу.
Седой мужчина, наконец, шагнул в спальню и столкнулся на полпути к двери с загорелым молодым человеком. Эва сидела на кушетке, ощущая себя зрительницей какой-то захватывающей мелодрамы. Она могла только наблюдать и чувствовать, с какой болью и перебоями колотится ее сердце. Лишь это одно и было реальным. Да, ничего не скажешь, настоящая мелодрама!
— Ну и сервис у вас, — врастяжечку произнес молодой. — Высылают ищеек, хотя о преступлении еще и речи не было! Хэлло, Гилфойл! Как поживает ваша супруга?
Седой господин нахмурился:
— Значит, это опять ты? Черт побери, кто здесь устроил эту карусель? — Он повернулся к Эве: — Я вас спрашиваю: вы мисс Лейт? Карен Лейт? Меня прислали сюда…
Кинумэ принялась что-то объяснять по-японски, но они не поняли ни одного ее слова. Загорелый молодой человек выразительно посмотрел на нее, и она замолчала. «Похоже, что обе служанки его знают», — внезапно догадалась Эва. Незнакомец схватил Гилфойла за руку и повернул его к ней:
— Это не Карен Лейт, тупица. Это мисс Эва Макклур. И сними свою шляпу перед леди.
— Послушай, Терри, — жалобно начал Гилфойл. — Ну что ты кипятишься? Что здесь случилось? Меня послали…
— Я сказал тебе, сними шляпу, — рассмеялся Терри и сорвал с головы Гилфойла его новую шляпу. Затем указал большим пальцем через плечо. — А мисс Лейт вот там…
Гилфойл нехотя нагнулся за шляпой.
— Убери руки и не трогай меня. В чем дело? Босс приказал мне сюда явиться, и кого я увидел в этом доме? Терри Ринга собственной персоной. — В выражении бледного лица Гилфойла можно было уловить подозрение. — Эй, послушай, так ты сказал: преступление? Ты говорил о преступлении или нет?
Вот как его зовут, подумала Эва. Терри Ринг. Вероятно, Теренс. Он похож на ирландца. И ничуть не похож на этого полицейского, Гилфойла. Он веселый. Ко всему относится с юмором. Уголки его серых глаз шутливо прищурены, и губы постоянно улыбаются. Но сами глаза серьезны и даже мрачны. Он насторожен. И следит за ней. А теперь стал следить и за Гилфойлом.
Терри Ринг отошел в сторону с шутовским поклоном, и сыщик проследовал в спальню.
— Разве я не велел тебе снять шляпу? — прикрикнул ему вдогонку Терри Ринг. — Ну когда ты ее снимешь?
Он поглядел вслед Гилфойлу и улыбнулся, а левой рукой дружелюбно махнул Эве. Она почувствовала облегчение, растянулась на кушетке и дала волю слезам.
Терри Ринг, не оглядываясь, направился в спальню и закрыл за собой дверь. Эва услышала сквозь слезы восклицания Гилфойла и стук рычага телефонного аппарата, стоящего на письменном столе Карен.
Глава 8
После этого события начали развиваться стремительно. Эва наблюдала за происходящим, но его суть до нее не доходила: она видела не видя, а слышала лишь бессмысленные звуки. Очевидно, прошло уже немало времени, а Эва все сидела на кушетке, и казалось, ее отделяла от остальных какая-то туманная пелена.
В гостиной теперь было полно народу, это она осознавала. Как будто разворошили еще недавно гладкое гнездо и из него расползлись гусеницы и личинки.
Здесь собрались мужчины, много мужчин, одни только мужчины. Сначала приехали двое полицейских в форме, потом еще два сотрудника в штатском из местного отделения полиции. После них появился высокий и крупный человек, еще выше и крупнее Терри Ринга, и с широченными плечами. Это был сержант Вели, и, хотя он, кажется, знал Терри Ринга, они не сказали друг другу ни слова. Последним подъехал невысокий, седой, тщедушный мужчина с мягким, вкрадчивым голосом и очень проницательными глазами. Все присутствующие почтительно приветствовали его. Это был инспектор не то Брин, не то Квин — Эва не расслышала. Появились служащие полиции с фотоаппаратами, маленькими бутылочками и щеточками. Обе комнаты заволокли клубы дыма. Это напоминало субботний вечер в каком-то клубе.
И наконец, в дом на Вашингтон-сквер приехал доктор Праути с сигарой и врачебным саквояжем. Он прошел прямо в спальню и закрыл за собой дверь. А когда вышел оттуда, двое полицейских в форме подняли носилки и тоже двинулись в спальню. Вернулись они в гостиную с носилками, потяжелевшими от груза.
Эва принялась гадать, что же они вынесли на них. А потом настала пора вопросов. Терри Ринг умело отшучивался, отвечая деловитому полицейскому. Он старался держаться рядом с Эвой, чтобы подбодрить ее словом или взглядом.
Инспектор Квин сам задал несколько вопросов, очень вежливо заговорив с Кинумэ и новой служанкой, которую звали Дженива О\'Мара. Вслед за этим он весьма доброжелательно и как-то по-отечески обратился к Эве, задал ей несколько незначительных вопросов, улыбнулся и вполголоса что-то сообщил своим подчиненным — Флинту, Пигготту, Хэгстрому и Риттеру.
Все эти полицейские беспорядочно разбрелись по дому — они поднимались и спускались с мансарды, что-то кричали, подзывали друг друга на помощь и обменивались шуточками, которые Эва сочла грубоватыми и неуместными.
В какой-то момент она почувствовала, как кто-то положил руку ей на плечо. Обернувшись, она увидела маленькую Кинумэ, стоящую у кушетки. Ее морщинистое лицо исказилось от боли, а раскосые глаза покраснели от слез. Эва взяла Кинумэ за руку и пожала ее. В ее жесте было даже нечто материнское. Это случилось вскоре после того, как из спальни вынесли носилки.
Девушка усадила Кинумэ рядом с собой. Старушка опять заплакала, спрятав лицо в широкие рукава кимоно. Эва удивилась: почему она раньше считала японцев замкнутыми и неэмоциональными людьми. До нее вдруг дошло, что непохожий разрез глаз не означает отсутствие слезоточивых желез. От этого открытия у Эвы стало теплее на душе, и она обняла Кинумэ за старые, хрупкие плечи.
Разговаривали и о загорелом молодом человеке. До Эвы долетали разные обрывки — веселые ссылки на его прошлое, настоящее и возможное будущее, а также злобные намеки на его отцовство. На Эву никто не обращал особого внимания, и она не без удовольствия следила за происходящим: все выглядело нереальным, и казалось, что случившиеся события не могли произойти на самом деле. Здесь пренебрегали обычными правилами поведения — оказалось, что люди могут подслушивать, оглушительно хохотать, лгать, убивать — короче, делать, что им вздумается. Дым стоял коромыслом, полицейские задавали вопросы и подшучивали.
Как выяснилось, Терри Ринг относился к разряду странных людей, которых называли частными детективами. Он знал всех служащих полиции, и они знали его, но в их отношениях ощущалась враждебность, а в насмешках — что-то ядовитое, колючее.
Ринг также был из числа людей, «сделавших себя» без чьей-либо помощи, и вырос в грязных кварталах Ист-Сайда, где, несмотря на улыбнувшуюся ему удачу, продолжал жить и по сей день. Ему было двадцать восемь лет, но за свою недолгую жизнь он сменил немало профессий — зазывалы в цирке, строителя, букмекера на скачках, упаковщика на фабрике. Он бродяжничал, был профессиональным бейсболистом и даже работал в Голливуде. «Должно быть, он рано начал зарабатывать на жизнь», — подумала Эва, и ей стало его жаль. Она догадалась, что он круглый сирота, дитя улиц — словом, один из тех, для кого она устраивала благотворительные спектакли. Эва толком не поняла, как он достиг такого положения. Кто-то сказал о «простом везении», намекали на известный случай кражи бриллиантов у голливудской звезды, который Терри Ринг сумел быстро раскрыть. Но сам он не прислушивался к разговорам и не отрывал глаз от Эвы.
Однако инспектор Квин без конца одолевал Терри коварными вопросами: когда он сюда явился, отчего ни Кинумэ, ни Дженива О\'Мара не слышали, как он вошел в дом, почему под окнами мансарды, на влажной и рыхлой земле, нет отпечатков подошв убийцы и что он вообще здесь делал?
— У меня было назначено свидание с Карен.
— Служанка О\'Мара говорит, что ты виделся с ней и на прошлой неделе.
— Да, и тогда я с нею встречался, — подтвердил Ринг и подмигнул инспектору. Они оба захихикали, а инспектор с удовлетворением кивнул, словно сказанное Терри было святой правдой. Однако он то и дело переводил взгляд своих проницательных глаз с Эвы на Терри, с Терри на Кинумэ, а с Кинумэ опять на Эву.
— А вы, мисс Макклур, вы что-нибудь слышали, пока двадцать минут сидели в гостиной, — стон, крик, слова, вообще какой-нибудь звук?
Эва покачала головой. Она заметила, как пристально смотрит на нее этот высокий Терри Ринг, стоящий за спиной инспектора.
— Я читала книгу и… думала.
— То есть читали невнимательно, не так ли? — улыбнулся старик.
— Я… я только что узнала о дате моей свадьбы, — вздохнула Эва. — Вы понимаете, поэтому…
— Да. Понимаю. Совершенно естественно. Конечно, вы думали об этом. И могу поручиться, были глухи как столб. А это плохо, очень плохо. Какой-то звук все же должен был раздаться…
Инспектор и Терри Ринг отправились в спальню… В спальню…
Эву охватила паника. Корзина для бумаг и упавшая в нее половинка ножниц… Была ли в корзине какая-нибудь бумага? Да, кажется, была. Может быть, они не найдут? Нет, непременно найдут. Эва прекрасно знала, что найдут. Полиция всегда все находит. И они сразу же поймут, что это оружие. Они уже ищут его. Конечно, ведь Карен Лейт зарезали. Убийцы очень часто забывают свое оружие на месте преступления. Они будут искать и, наконец, найдут. Если бы только она могла последовать за ними!..
Терри Ринг вошел в спальню, и никто его не остановил. Они относятся к нему снисходительно, вот в чем дело. Он у них в привилегированном положении.
А вот репортеров туда не пустили, — Эва слышала, как они сердито шумели и жаловались внизу. Однако Терри Ринг направился в спальню, словно некое божество, пользующееся особой милостью у служащих полицейского управления. Должно быть, они его отлично знали. Должно быть, они ему доверяли или, может быть… Может быть? Вероятно, его заподозрили! Вероятно, они следили за ним и рассчитывали, что он себя выдаст… Эва поежилась.
Терри Ринг сказал им только, что на пять часов у него было назначено свидание с Карен, и маленькому, смешному инспектору показалось важным, что он явился, увидел открытую дверь особняка и вошел (хотя Дженива О\'Мара это отрицала). Терри пришел за несколько минут до Гилфойла, который сейчас печально глядел на суетившихся коллег. Терри Ринг обнаружил в спальне труп и склонившуюся над ним мисс Макклур в полуобморочном состоянии. Он попытался связаться по телефону с Главным управлением полиции. Вот и все.
Эва подтвердила его показания. Она пришла навестить Карен. Кинумэ сказала ей, что Карен пишет, и она решила подождать в гостиной. В спальне долго звонил телефон, но никто не брал трубку. Она подумала, а вдруг с Карен что-то случилось. Но пробыла в спальне всего минуту до появления там Терри Ринга.
Они задавали вопросы Кинумэ, и старушка на своем ломаном английском рассказала им о приходе Эвы и листе почтовой бумаги, который Карен попросила ее принести, как раз когда девушка позвонила в дверь. Затем Эву попросили опознать почерк Карен на скомканном письме. Очевидно, никакой другой почтовой бумаги в спальне не нашлось. Потом они куда-то увели Кинумэ для дальнейших допросов.
Похоже, что маленького инспектора встревожили загадочные телефонные звонки. Терри Ринг стоял поодаль от него и улыбался. Он вообще все время улыбался.
А как же маленькая половинка ножниц? — размышляла Эва. Нашли они ее или нет? Она всматривалась в лица полицейских и старалась не выдавать своего волнения. И что скажет загорелый молодой человек, когда эту половинку все-таки отыщут? Возможно, он… Щеки Эвы снова покраснели. Возможно, он привык шлепать других людей по щекам. Нет, это нелепо, рассудила она и опять принялась наблюдать за полицейскими. Конечно, он выругает ее за то, что она ему сразу не сообщила. Как же все перепуталось! Эва устало откинулась на спинку кушетки и больше ни о чем не думала.
* * *
— Мисс Макклур, — обратился к ней инспектор Квин.
Эва поглядела на него. Он стоял перед ней и улыбался. Рядом с ним она увидела человека с чернильной подушечкой и пронумерованными листами бумаги.
Ну, вот оно. Вот оно. Что он сейчас говорил? Эва отчаянно пыталась сосредоточиться.
— Не бойтесь, мисс Макклур. Это должно помочь нам в расследовании.
Она заметила краем глаза, как из спальни вышел Терри Ринг. Но инспектор тоже успел там побывать. Эва многозначительно посмотрела на загорелого молодого человека и тут же отвернулась. Он знал, и инспектор все знал. Нет, инспектор не мог это выяснить: у него пока не было отпечатков ее пальцев. Но Терри Ринг запомнил ее слова о птице и блестящих камнях. И он понял.
— Вы растерялись, — произнес инспектор и дружески похлопал ее по плечу, — и, должно быть, от волнения начали перебирать и трогать разные предметы в спальне. И конечно, дотрагивались до вещей здесь, в гостиной. Но оставим в покое гостиную, поскольку, по вашим словам, мимо вас никто не проходил. А вот спальня — другое дело.
— Да, — сквозь зубы выдавила Эва.
— Мы взяли в спальне несколько отпечатков пальцев. И теперь должны определить, кому они принадлежат. Нам надо установить отпечатки пальцев мисс Лейт, отпечатки пальцев этой японки, ваши отпечатки и так далее. Может быть, там обнаружатся какие-то еще, неизвестные нам. Вы меня поняли?
— А как насчет моих? — поинтересовался загорелый молодой человек и подмигнул.
— Ну, твои мы тоже возьмем, можешь не сомневаться, — усмехнулся инспектор. — Хотя я абсолютно уверен, что ты-то никаких отпечатков не оставил. Не хотел бы я, чтобы ты оказался убийцей.
И они оба от души рассмеялись.
Эва вытянула руки, стараясь, чтобы они ненароком не задрожали, и служащий полиции в одно мгновение снял отпечатки ее пальцев. Она с любопытством взглянула на десять чернильных пятен — образцов на двух листах пронумерованной бумаги.
«Вот они, мои отпечатки пальцев, — подумала она. — Все кончено. Все кончено».
Эва так устала, что не могла даже плакать. Она сидела и наблюдала за тем, как маленький инспектор давал указания своим подчиненным, и постоянно чувствовала улыбку Терри Ринга, которая сковывала ее по рукам и ногам.
Эва решила, что никому не скажет, как она дотрагивалась до половинки ножниц, — ни Дику, ни доктору Макклуру, ни даже Терри Рингу. Быть может, он не запомнил. Быть может, на половинке ножниц вообще не осталось отпечатков ее пальцев. Быть может, эту половинку ножниц никогда не найдут.
Затем она услышала голос — дружеский, родной, взволнованный и такой желанный, что он сразу подействовал на нее как бальзам на раны, утешил ее и привел в чувство. Все будет хорошо. Отныне все будет хорошо. Сюда пришел Дик. И ей больше незачем опасаться ни Терри Ринга, ни инспектора Квина, ни кого бы то ни было.
Она распростерла руки ему навстречу, и он сел рядом с нею на кушетку. В выражении его красивого лица без труда угадывались беспокойство и нежность. Она знала, что все они сейчас смотрят на них — и Терри Ринг, и полицейские, — но ей это было безразлично. Эва, как ребенок, спрятала голову на груди доктора Скотта и потерлась о нее кончиком носа.
— Все в порядке, дорогая, — повторял он ей. — Успокойся. Все в порядке.
— Дик, — вздохнула она и прижалась к нему еще плотнее.
Ее очень радовало, что Терри Ринг глядит на них. Пусть видит, что у нее есть мужчина, способный о ней позаботиться. Пусть не считает себя всемогущим. Теперь она со своим будущим мужем, со своей семьей. Со своей собственной семьей. А Терри ей чужой. Она подняла голову и поцеловала доктора Скотта. Терри Ринг улыбнулся.
Доктор продолжал ворковать, утешая ее, и Эва стала понемногу успокаиваться. Больше ничего страшного не произойдет.
— Ради бога, Эва, расскажи мне, что случилось, — прошептал наконец доктор Скотт. — Я никак не могу поверить. Это совершенно немыслимо.
Нет, все отнюдь не в порядке. Она забыла. И какой же она была дурочкой, допустив хоть на секунду, будто все ее проблемы и неприятности остались позади. Что случилось? В самом деле, что случилось? А случилось то, что она навсегда потеряла Дика.
Эва медленно выпрямилась.
— Ничего, Дик. Просто… кто-то убил Карен. Вот и все!
— Бедная ты моя малышка. — Доктор пристально посмотрел на нее. — Почему бы тебе как следует не выплакаться? — Очевидно, он почувствовал ее неестественное спокойствие. Если бы он только знал!
— Я уже плакала. Не беспокойся обо мне, Дик. Я не желаю выглядеть как последняя идиотка.
— А я хочу, чтобы ты поплакала. Тогда тебе станет намного легче. И ты не должна забывать, дорогая, что твой отец…
«Да, — подумала Эва. — Есть еще доктор Макклур».
— Тебе нужно подготовиться к его приезду. Для него это будет тяжелейший удар. И когда он вернется, только ты сможешь его утешить.
— Я знаю, Дик. Все будет хорошо.
— Его уже успели известить. Я разговаривал с этим инспектором. Они позвонили на «Пантию». Но он прибудет только в среду утром… Эва…
— Да, Дик?
— Ты меня не слушаешь.
— Нет, я слушаю, Дик. Слушаю.
— Сам не пойму, но, когда ты ушла, я никак не мог успокоиться. Что-то точило меня и не давало уснуть. И я решил заехать сюда и забрать тебя… Эва.
— Да, Дик.
Она ощутила его крепкие объятия.
— Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала. Да и для себя тоже.
Эва чуть-чуть отодвинулась и поглядела ему в глаза.
— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Сегодня же, вечером.
Выйти за него замуж! Как страстно мечтала она об этом еще несколько часов назад и как хочет этого сейчас!
— Не говори глупостей. У нас даже нет лицензии. — Эву изумило собственное спокойствие.
— Ну, тогда завтра. Мы завтра же непременно отправимся в Сити-Холл.
— Но…
— Никаких но. Мы поженимся еще до возвращения твоего отца. Хорошо, дорогая?
Эва погрузилась в размышления, и ее охватило отчаяние. Как объяснить ему, что за последние часы все изменилось? Он обязательно захочет узнать почему. А она не желала ему ничего говорить. Теперь она живет с петлей на шее. И ей остается только ждать, когда кто-нибудь из них — инспектор Квин или этот жуткий громила, сержант Вели, подойдет к ней и затянет петлю потуже. Но если она сейчас выйдет замуж за Дика, то петлю набросят и на его шею. Она не имеет права тащить его за собой и порочить его имя. Поднимется скандал, шумиха в прессе, и все эти пиявки вцепятся в него… Однако внутренний голос настойчиво твердил ей: «Скажи ему. Скажи ему все. Он поймет. Он тебе поверит. Он за тебя заступится».
* * *
Но станет ли он это делать? Ведь, в конце концов, все улики против нее, и если он узнает факты… Хотя Терри Ринг знал факты, и он… Но она была в его власти, вот в чем суть. Он держал в руках топор и в любой момент мог обрушить его на ее голову. Она превратилась в его заложницу, — ведь он не верил в ее невиновность. А поверит ли Дик, когда эти факты станут ему известны? Никто, кроме нее, просто не мог убить Карен. Так сказал Терри Ринг. И даже от возлюбленного нельзя ждать слишком многого — непоколебимой веры при столкновении с проклятыми фактами. И она сама не останется с Диком, если он начнет считать ее убийцей.
Все против нее. Как-то она поспорила с Карен… Из-за чего? Она уже не помнила. Но спор вышел горячим, и Элси — бывшая белая служанка Карен — подслушала его. Конечно, они докопаются до Элси, отыщут ее… Они докопаются до всех, так или иначе связанных с Карен. И к тому же не так давно — несколько месяцев назад, когда доктор Макклур твердо решил жениться на Карен, — Эва возражала против их брака. Она всегда считала Карен довольно странной. Карен ей никогда не нравилась, и все об этом знали. Стоило лишь проанализировать жизнь писательницы, как обнаруживались сплошные тайны, что-то было глубоко упрятано, а люди обычно склонны прятать только нечто постыдное. После помолвки мисс Лейт с доктором Макклуром Эва и Карен неизменно держались друг с другом вежливо, но под этой вежливой оболочкой чувствовалась взаимная неприязнь, а порой даже резкость и ехидство. Допустим, они выяснят…
— Нет, Дик! — воскликнула Эва. — Нет!
Его поразило упорство девушки.
— Но, Эва, я думал…
— Теперь все изменилось, Дик. Карен умерла, и эти страшные тайны… А папа и его судьба? Нет, я сейчас не могу. Давай немного подождем. Пойми меня, дорогой, прошу тебя, пойми.
— Конечно, я понимаю. — Он нежно погладил ее по руке. Но Эва знала, что он не понял, — и в его глазах мелькнуло недоумение. — Извини меня. Наверное, я не вовремя предложил. Но я считал, что это тебе поможет…
— Я знаю, Дик. Ты самый замечательный, самый лучший на свете… О, Дик! — Она заплакала и прильнула к нему.
Похоже, он испытал от ее слез своеобразное удовлетворение; а как врач, всегда верил в их спасительную силу. Они сидели в центре шумной комнаты, позабыв обо всех.
Затем Терри Ринг спросил:
— Эй! Опять в слезы?
Эва выпрямилась, точно от выстрела. Терри стоял рядом с ними и был так невозмутим и беспечен, словно убийства, рыдающие женщины и опасные секреты являлись частью его повседневной жизни.
Доктор Скотт встал, оказавшись вровень с Терри Рингом.
— Кто это? — отрывисто осведомился он. — Почему бы вам, ребята, не оставить ее в покое? Разве вы не видите, что она еще в шоке?
— Дик. — Эва взяла его за руку. — Ты не понял. Это тот самый джентльмен, который вошел, когда я обнаружила… Это мистер Ринг.
— Извините. — Доктор Скотт покраснел. — Ужасный случай.
— Угу, — буркнул Терри и поглядел на Эву. В его серых глазах улавливались и вопрос и предупреждение. Эва едва удержалась от слез. Это нервы, одни только нервы! Он ведь попросил ее ничего не говорить своему жениху. И девушка почувствовала себя такой несчастной и одинокой, что опять чуть не залилась слезами, но только все слезы она уже выплакала. Эва молча сидела в гостиной, и второй раз за последние месяцы ей хотелось тихо и спокойно умереть, однако теперь по более уважительной причине.
Глава 9
Вторник прошел как в тумане. Эву вызвали в Главное полицейское управление. Терри Ринг тоже был там, но не разговаривал с ней. Доктор Скотт держался в этой суровой обстановке довольно скованно, но все время оставался с нею и был готов защищать ее от всех и вся. Ей нужно было подписать несколько показаний и ответить на несколько вопросов. Целый день Эва ничего не ела. Вечером доктор Скотт отвез ее на квартиру Макклуров на Шестидесятой улице. Там их ждала телеграмма от доктора.
Она была простой и краткой: «Не волнуйся. Прибуду в среду утром. Выше голову. Люблю. Папа».
Эва всплакнула, прочитав ее, и не обратила ни малейшего внимания на груду телеграмм, лежащих на столике в холле, — соболезнования от друзей весь день поступали неослабевающим потоком и довели до исступления бедную чернокожую Венецию. Эва улеглась в кровать, и доктор Скотт приложил к ее лбу компресс. Зазвонил телефон. Венеция сказала, что это мистер Теренс Ринг. Доктор Скотт проворчал, что мисс Макклур нет дома, а у Эвы не было сил с ним спорить.
Доктор дал выпить Эве что-то противное, и она сразу уснула. Когда она проснулась в десять вечера, он все еще стоял у окна. Потом Дик пошел на кухню, и немного погодя Венеция принесла ей горячий бульон. Эва чувствовала такую сонливость, что, выпив немного бульона, снова свалилась и уснула. Она не знала вплоть до следующего утра, что доктор Скотт, не раздеваясь, устроился на диване в гостиной и проспал там всю ночь, шокировав этим Венецию, суровая баптистская душа которой никак не могла смириться с распущенностью современных нравов.
В среду утром, по дороге в порт, Дику и Эве пришлось, точно преступникам, спасаться бегством от вездесущих журналистов. Когда они, наконец, добрались до безопасного морского порта, их там встретил Терри Ринг. Он был в бежевом костюме, коричневой рубашке, ярко-желтом галстуке и со скучающим видом прогуливался около Таможенного бюро. На них частный детектив даже не глянул. А доктор Скотт на мгновение скосил глаза на его высокую, стройную фигуру, и на переносице у него появилась маленькая морщинка.
Доктор оставил Эву в зале ожидания и отправился выяснять, когда прибудет корабль. И как только он вышел, к Эве приблизился Терри Ринг.
— Привет, красавица, — поздоровался он. — Сегодня вы куда лучше выглядите, наверное, сумели отоспаться. Где это вы достали такую шляпку? Она вам очень идет.
— Здравствуйте, мистер Ринг, — торопливо откликнулась Эва, озираясь по сторонам.
— Для вас я — Терри.
— Терри, у меня не было возможности поблагодарить вас за все, что вы…
— Да бросьте. Слушайте, Эва! — Он так естественно назвал ее по имени, что девушка почти не заметила этого. — Ну как, вы уже проболтались вашему дружку? Выложили ему все начистоту?
Эва опустила голову и принялась разглядывать свои лайковые перчатки.
— Нет.
— Вот и умница.
Эва рассердилась на себя за то, что все время отводила от него глаза.
— Продолжайте в том же духе. Держите свой язычок за зубами.
— Нет, — сказала Эва.
— А я говорю — да.
— Нет, пожалуйста, не просите меня. Я не смогу скрыть это от моего отца. Это нехорошо, мистер Ринг.
— Терри, — поправил он девушку, и по его ворчливому тону она поняла, что задела его за живое. — Неужели вы не поняли, в какую историю влипли? Странное дело: одну минуту вы умница, а другую — просто тупица.
— Терри… — Эва почувствовала, что должна у него это спросить, — почему вы решили мне помочь?
Он не ответил. Она подняла голову и заметила, что в его глазах вспыхнули злобные огоньки. И в то же время он явно был растерян.
— Если речь идет о деньгах, — робко начала Эва, — то я…
Ей показалось, что Терри вот-вот ударит ее, здесь, на людях, в зале ожидания.
— Послушайте, вы… — Он слегка пригнулся, и на его загорелом лице выступили пурпурные пятна. Однако Терри сумел сдержаться и спокойно произнес: — И сколько же вы готовы заплатить за мои услуги? — Краска отхлынула с его лица, и оно сделалось смугло-розовым.
— О, — смутилась Эва. — Простите меня.
— Боитесь, как бы я не вытряс из вас все до последнего цента? Ладно, только больше никогда со мной об этом не заговаривайте.
Эва не знала, куда деться от стыда.
— Простите меня, пожалуйста, Терри. — Она взяла его за локоть рукой в перчатке, но он тут же отпрянул от нее и снова выпрямился. Эва ощутила, как сжались его кулаки. — Мне и правда очень неловко, Терри. Но что я могу подумать?
— Потому что, по-вашему, я последний подонок?
— Я совершенно не понимаю, почему вы для меня это делаете…
— А может быть, я вроде этих рыцарей в доспехах. Странствую по миру и спасаю красивых девушек, попавших в беду.
— Но уж если я поверила вам, совершенно чужому человеку, то почему же мне нельзя доверять собственному отцу?
— Поступайте как хотите.
— И к тому же я не могу подвергать вас еще большей опасности, чем…
— Ха, — хмыкнул он. — А кто же тогда вам поможет?
Она ощутила, как ее раздражают эти ухмылки и насмешливые вопросы.
— Дик! Вы самый…
— Тогда отчего же вы ему во всем не признались?
Эва опустила глаза.
— У меня… были причины.
— Опасались, что он сбежит от вас?
— Нет!
— Конечно, на это способен только подлец. Но вы все же боялись. Боялись, что ваш красавчик женишок окажется таким подлецом. И не спорьте со мной.
— Вы… вы просто самый отвратительный.
— Вы ведь знаете, что уже попали в оборот. Эта старая акула Квин не пропустит ни одной подробности. Я с ним давно знаком и знаю, как он работает. Он подозрителен. Вы, наверное, и сами это заметили.
— Я боюсь, — прошептала Эва.
— Так и должно быть.
Терри отошел. В его походке вразвалочку была какая-то мальчишеская дерзость. Он сердито сдвинул на затылок свою широкополую шляпу.
Эва следила за ним, словно сквозь туманную пелену.
Терри не покинул портовый причал, а вернулся к таможенному столу, где его окружил целый рой репортеров.
— «Пантия» сейчас в карантине, — сообщил доктор Скотт, усевшись на скамейку. — Их забрали с ее борта и привезут на полицейском катере. Об этом уже договорились с портовыми властями. Наверное, они скоро прибудут.
— Они? — переспросила Эва.
— Да. Твой отец и малый по фамилии Квин. Кажется, они встретились на этом теплоходе.
— Квин?
Доктор Скотт мрачно кивнул:
— Да, сын этого инспектора. Но с полицией он никак не связан. Пишет детективные романы или что-то в этом роде. Постой, разве его не было на приеме у Карен?
— Квин, — снова глухо проговорила Эва.
— Не понимаю, какое отношение он имеет к этому делу? — пробормотал доктор Скотт.
— Квин, — в третий раз чуть слышно произнесла Эва. Ей совсем не нравилась эта фамилия. Как же причудливо переплетаются судьбы! Она смутно припомнила высокого молодого человека в пенсне на приеме у Карен. Он показался ей тогда вполне порядочным и, похоже, отнесся к ней с симпатией. Вроде бы она ему еще нагрубила и это даже доставило ей удовольствие. Но это было тогда. А теперь…
Она прижалась к плечу доктора Скотта, стараясь ни о чем не думать. Он посмотрел на нее озадаченно и нежно — очень похоже на взгляд Терри Ринга. И хотя Эва была благодарна ему за эту нежность, между ними возникла какая-то преграда, которую она прежде не ощущала.
День, когда Эва пила крем-соду, отдалился в прошлое — на месяцы, на годы…
Потом доктор Скотт заметил идущих к ним журналистов, вскочил с места, взял ее за руку, и они убежали.
* * *
Эва плохо запомнила встречу с доктором Макклуром, возможно, потому, что чувствовала себя виноватой и хотела поскорее забыть об этой встрече. Несмотря на свое твердое намерение держаться с ним спокойно и даже весело — к чему она готовилась целый день и две ночи, — Эва все же сорвалась, а вот доктор был невозмутим и стоек. Она плакала у него на груди, совсем как в Нантакете из-за сломанной куклы. Тогда ей представлялось, что поля вокруг их дома раскинулись по всему миру. Она плакала, потому что доктор Макклур был спокоен.
Но его приезд выглядел еще трагичнее, оттого что за месяц он сильно похудел и постарел, и ей бросилось в глаза его землисто-серое лицо. Под его глазами обозначались красные круги, как будто он тайком плакал на теплоходе и не спал с тех пор, как узнал страшную новость.
Высокий молодой человек в пенсне пробормотал какую-то сочувственную фразу и исчез, но вскоре вернулся, появившись из-за телефонных будок. Он заметно помрачнел за эти несколько минут. Наверное, позвонил своему отцу, с недовольной дрожью подумала Эва. Затем он заговорил с какими-то людьми, и все пришло в движение. Таможенный досмотр занял у них совсем немного времени, и они быстро оформили въездные документы. Даже толпа журналистов, собравшаяся возле них, постепенно рассеялась.
Когда носильщики погрузили в такси багаж доктора Макклура, мистер Квин-младший бросил туда три своих чемодана, очевидно собираясь сопровождать их по дороге в город.
Эва решила задержаться со своим женихом и предупредила его:
— Дик, ты не возражаешь? Я хотела бы поговорить с отцом наедине.
— Возражаю? Ну конечно нет. — Доктор Скотт поцеловал ее. — Я найду какой-нибудь предлог и покину вас. Я понимаю, милая.
«Нет, Дик, ты ничего не понимаешь», — подумала Эва. Но лишь устало улыбнулась в ответ и позволила отвести ее к такси, где их ждали доктор Макклур и Эллери Квин.
— Извините, сэр, — обратился Дик к доктору, — но мне нужно срочно вернуться в больницу. И теперь, когда вы здесь…
Доктор Макклур усталым жестом почесал лоб.
— Идите, Дик. Я позабочусь о Эве.
— Увидимся вечером, дорогая? — Скотт снова поцеловал ее, с вызовом глянул на Эллери и сел в машину.
— Все на борт! — весело скомандовал Эллери. — Прыгайте, мисс Макклур.
Но Эва не сдвинулась с места. Она с испугом прижала к груди сумочку из крокодиловой кожи.
— Куда мы едем?
— Мы поедем с мистером Квином, — пояснил доктор Макклур. — Не беспокойся, милая.
— Но, папа, я хотела бы с тобой поговорить.
— Мы можем поговорить и вместе с мистером Квином, Эва, — как-то странно отозвался доктор. — Ведь я его, в общем, нанял.
— Ну, я бы не назвал это наймом, — с улыбкой возразил Эллери. — Скорее речь идет о дружеской услуге. Так вы садитесь или нет, мисс Макклур?
— О, — упавшим голосом откликнулась Эва и села в машину.
По дороге мистер Квин непринужденно болтал о европейской политике и некоторых странностях англичан. Эва со страхом размышляла о том, что от приветливости мистера Квина не останется и следа, когда он узнает правду.
* * *
Черноглазый молодой слуга Квина Джуна так бурно выражал свою радость при возвращении божества, то есть хозяина, что его с трудом удалось утихомирить. Но в конце концов Эллери все же успокоил его и отправил на кухню приготовить кофе. Потом мистер Квин угостил уютно усевшихся Макклуров сигаретами, кофе Джуны и сплетнями. Раздался звонок в дверь. Джуна пошел открывать. На пороге стоял загорелый молодой человек. Он без приглашения, небрежно сунув руки в карманы, миновал холл и двинулся в гостиную. Эва затаила дыхание.
— Привет, Квин, — поздоровался Терри Ринг и швырнул шляпу на крючок вешалки. — Вы еще не забыли малышку мистера Ринга по имени Терри?
Он проник даже сюда!
Если Эллери и не пришел в восторг от его визита, то не показал виду. Они радушно пожали друг другу руки, и Эллери представил Терри доктору Макклуру.
— Отец рассказал мне о вашем участии в этой печальной истории, Терри, — заявил Эллери. — То есть все, что он знал, а это, кажется, не слишком много.
Терри улыбнулся, обменялся пристальным взглядом с доктором Макклуром и сел.
— Так вы знакомы с мистером Рингом? — пробормотала Эва, допивая кофе.
— А кто же с ним незнаком? Терри и я, если можно так выразиться, братья по оружию. Мы оба до смерти надоели управлению полиции нашими самодеятельными расследованиями. Они нас там просто не переваривают.
— Но тут есть одна разница, — дружелюбно уточнил Терри. — Для меня это работа, а для вас — нет. Я всегда говорил, — продолжил он, обращаясь скорее к Эве, чем к Эллери, — что можно полностью доверять парню, работающему для заработка, а вот, как это называется, дилетанту — отнюдь не полностью.
Итак, он не хотел, чтобы Эва откровенничала с мистером Квином. Как будто она собиралась!
Эва чуть было снова не поежилась.
Но по-прежнему сидела не двигаясь и молчала. Мистер Эллери Квин внимательно посмотрел сначала на нее, затем на Терри Ринга, а после на них обоих.
— Ну, Терри, — произнес он наконец. — Какова цель вашего неожиданного визита?
— Дружеская, чисто дружеская, — усмехнулся тот.
— Полагаю, вам известно, что за вами установлено наблюдение?
— Что? Да, конечно, известно, — откликнулся Терри и небрежно махнул рукой.
— Мне сообщили, что со времени смерти мисс Лейт вы просто преследуете мисс Макклур, как завзятый донжуан.
Загорелый молодой человек слегка прищурил глаза:
— А уж это мое личное дело.
— И мое тоже, — негромко добавил доктор Макклур.
— Возможно, вы опасаетесь, что мисс Макклур способна сказать нечто неосторожное обо всей этой истории и повредить… ну, допустим, вам?
Терри открыл пачку сигарет. Эллери встал и любезно подал ему спички.
— С чего это вам пришло в голову?
— Мы с доктором Макклуром решили, что вам известно несколько больше, чем вы сообщили моему отцу.
— Это делает вам честь. Да вы и вообще люди неглупые. А вы, наверное, просадили немало денежек доктора на телефонные переговоры с вашим папашей?
Эллери затянулся и выпустил кольца дыма.
— По-моему, нам следует изменить тон разговора. Вы согласны со мной, доктор? — осведомился он.
Эва торопливо вставила:
— Папа, мы не могли бы… ну, я имею в виду, отложить разговор с мистером Квином на будущее. Пойдем домой. Я уверена, что мистер Квин и мистер Ринг нас простят.
— Эва, — серьезно отозвался доктор Макклур и положил ей на плечо волосатую руку, — я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказала.
Эва так испугалась, что принялась грызть кончик перчатки на указательном пальце. Она еще ни разу не видела доктора Макклура таким бледным и таким суровым. Трое мужчин поглядели на нее, и она почувствовала, что угодила в ловушку.
— Эва, — доктор взял ее за подбородок, — это ты убила Карен?
Вопрос подействовал на Эву оглушительно, точно взрыв, и она не смогла ему ответить. И лишь бессмысленно смотрела в обеспокоенные голубые глаза доктора Макклура.
— Ответь мне, милая. Я должен знать.
— И я, — добавил Эллери, — я тоже должен знать. И в сущности, мисс Макклур, вы несправедливо относитесь к вашему отцу, глядя на него с таким ужасом. Считайте, что этот вопрос задал я.
У нее не хватило смелости ни сдвинуться с места, ни посмотреть на Терри Ринга.
— Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, — весело произнес Эллери.
Доктор Макклур с обреченным видом поднялся и пересел на диван.
— Нас в комнате четверо, и у этих стен нет ушей. И моего отца сейчас здесь тоже нет.
— Вашего отца, — чуть слышно повторила Эва.
— Вы должны понять, мисс Макклур, что в нашей семье чувства не имеют значения, когда речь идет о деле: мой отец живет своей жизнью, а я — своей. Наши методы, наша техника расследования совершенно различны. Моему отцу нужны доказательства, а я ищу правду, что далеко не всегда совпадает.
— Что вам известно? — грубо перебил его Терри Ринг. — Давайте сократим разные там предисловия.
— Хорошо, Терри, я согласен: карты на стол. И сейчас я скажу вам, что сумел узнать. — Эллери раскрошил свою сигарету. — На «Пантии» я постоянно звонил отцу. Ничего особенного он пока не обнаружил, но, по-моему, заподозрил вас обоих.
Эва опустила глаза.
— Папа работает очень осторожно. Могу сказать, что, уж если он взялся, вам не выкрутиться.
— Эва, милая, — тяжело вздохнул доктор Макклур, — почему бы тебе…
— Простите, доктор, а теперь я хочу объяснить свою позицию. Я успел хорошо узнать доктора Макклура и просто полюбил его. Я встречал прежде и мисс Лейт, и вас, мисс Макклур. И ваш отец был так добр, что поведал мне много подробностей, касающихся ваших отношений. Признаюсь откровенно, они меня весьма заинтересовали. И я согласился помочь. Мой отец об этом знает, я ему сказал. Но опять же он ведет свое расследование, а я — свое. Все, что мне станет известно, я сохраняю от него в тайне, а известное ему он также сохранит в тайне от меня.
— Ну, побыстрее, — не выдержал Терри Ринг. — Не тратьте время, попусту.
— А разве оно так ценно? Из всего, что мне удалось выяснить, вырисовывается следующая картина: неведомый убийца забрался в дом мисс Лейт через окно мансарды, спустился по лестнице, убил мисс Лейт и скрылся тем же путем. Вот такая версия. Но это лишь версия. Потому что ее не подтверждают никакие улики, ни одно доказательство. Нет следов ног в саду, под окнами мансарды, нет отпечатков пальцев этого неизвестного, ну, ровным счетом ничего, кроме гипотезы относительно прихода и ухода убийцы. Но лишь такая теория способна объяснить убийство мисс Лейт. — Он пожал плечами. — Если только это не вы ее зарезали, мисс Макклур.
— О, — еле слышно прошептала Эва, а Терри вскочил с места.
— Простите меня за столь грубый вопрос, но, как я уже объяснял вашему отцу, мисс Макклур, подобные версии следует воспринимать словно математические проблемы. Нет никаких доказательств, что преступник проник через открытое окно и дверь. А вы в то время сидели в соседней комнате, не так ли?
— Эва… — унылым голосом начал доктор Макклур, но Эллери тут же перебил его.
— Если доказательства вашей невиновности меня не удовлетворят, — мягко заявил он, — я тут же брошу это расследование. А если вы виновны — это уже не по моей линии. И я даже ради доктора Макклура не стану заниматься вашим делом.
— Не удовлетворят доказательства! — воскликнула Эва и вскочила с места. — Но как я смогу доказать? И как это вообще можно доказать?
— Значит, ты это сделала? — пробормотал доктор. — Ты это сделала, милая?
Эва обеими руками обхватила голову, отодвинув при этом шляпку на затылок.
— По-моему, я сейчас… Никто не сможет мне поверить. И я никак не сумею доказать. Я просто… в ловушке.
— Замолчите, — негромко приказал ей Терри.
— Нет, я не буду молчать. Я не убивала Карен! Зачем мне было ее убивать, с какой стати? Ведь я была так счастлива. Дик обещал на мне жениться, и я побежала поскорее сообщить ей об этом. Даже если у меня и была причина, стала бы я убивать ее в столь радостном настроении? Убить! — Она опустилась на стул и задрожала. — Да я даже букашку убить не могу!
Доктор поглядел на нее, и выражение его глаз изменилось.
— Но если я расскажу вам правду, — беспомощно продолжила Эва, — я…
— Не будьте дурочкой! — рявкнул на нее Терри. — Помните, что я вам говорил!
— Да? — мгновенно вмешался Эллери.
— Ну, тогда и заявите во всеуслышание, что это сделала я. И с вами каждый согласится. Каждый! — Она расплакалась, прижавшись к спинке стула.
— Возможно, в этом и причина, — пробормотал Эллери. — А я не соглашусь.
Терри Ринг посмотрел на нее, пожал плечами, подошел к окну и закурил, злобно выпустив целое облачко дыма. Доктор Макклур нагнулся, поправил Эве шляпку и погладил ее по волосам.
Эллери приблизился к ней и взял ее за подбородок.
И Эва, всхлипнув, выдавила из себя: