Молодой человек сел за стол и открыл блокнот.
— Что ж, начнем. — Инспектор потер руки и откинулся на спинку стула. — Мисс Макклур, почему вы убили Карен Лейт?
* * *
«Ну, вот оно, — бесстрастно подумала Эва. — Вот оно. Решающий момент в моей жизни. Он настал». Она чуть было не засмеялась. Инспектор обнаружил ее отпечатки пальцев. И никто больше ничего не сможет с этим сделать: ни доктор Макклур, застывший, словно гранитная глыба, ни Терри, неторопливо засунувший руки в карманы, ни доктор Скотт, прикусивший губы, а затем взявший ее за руку, совсем как ученик, который вдруг вспомнил школьный урок, ни Эллери Квин, неподвижно стоящий у окна, спиной к ним. Кажется, он даже не слышал этих страшных слов.
«А в тюрьме меня, наверное, ждут новые «радости», — продолжала размышлять Эва. — На меня наденут грубое белье, бесформенное тюремное платье и заставят мыть полы. Во всяком случае, такое я видела в кино, а уж их экспертам известны тюремные порядки».
Она недоумевала, как это ей удается спокойно сидеть и размышлять, когда в ушах гулко отдается лязг тюремных дверей. Скоро они навсегда захлопнутся за ней и она расстанется со своей молодой, глупой, непрожитой жизнью. Но возможно, все будет еще хуже. Возможно, ее…
Однако оставалась одна мысль, которую Эва была не в силах сформулировать. Она закрыла глаза и попыталась отогнать ее от себя. Но мысль незаметно прокралась назад, не желая ее покидать. Эва почувствовала дурноту, и ее ноги задрожали под шелковым платьем, точно она пробежала без остановки целую милю.
— Одну минуточку, — попросил Эллери.
— Нет, — отрезал инспектор Квин.
— А я говорю, подожди. Не знаю, что ты там нашел, но лучше не спеши. Передохни. Мисс Макклур никуда не убежит. Подожди.
— Я и без того долго ждал, — ответил инспектор. — Я ждал все время следствия. И сейчас обязан исполнить мой долг.
— Ты хоть понимаешь, что будет означать твоя ошибка для мисс Макклур?
— Сплетни, разговоры, статьи в газетах, — вздохнул доктор Скотт.
— Ей следовало подумать об этом, когда она зарезала Карен Лейт. И, кроме того, я полицейский, а не судья. И не вмешивайтесь в мои дела, это ко всем вам относится. Постой, Эллери, у тебя есть какие-нибудь доказательства, что Эва Макклур не убивала эту женщину?
— Пока нет, но несколько проблесков я уловил.
Старик отвернулся.
— Ну, мисс Макклур?
— Я… я прошу меня извинить, — пролепетала Эва. — Боюсь, что я вас не слушала.
— Не слушали?
— Ради бога! — вскрикнул доктор Макклур. — Неужели вы не видите, что ребенок вот-вот может потерять сознание? Эва! — Он наклонился над ней, сердитый, что-то негодующе бурчащий, прежний доктор Макклур. — Держись! Держись, милая! Ты меня слышишь?
— Да, да, — тихонько прошептала Эва. Она попыталась открыть глаза, но они не открывались, как будто их кто-то склеил.
— Ах ты, проклятая, старая вонючка! — заорал Терри Ринг. Он подскочил к столу инспектора и злобно уставился на него. — Черт побери, да кто ты такой и как ты смеешь издеваться над бедной девочкой? Убийство! Да она и мухи убить не способна. Хочешь пришить ребенку обвинение в убийстве только потому, что у тебя в отделении служат одни тупицы? Настоящего убийцу найти не могут, вот и решили подставить девочку! Да я и двух центов не дам…
— Эй! — невозмутимо откликнулся старик. — Послушай, не забывайся, болван! Ты куда пришел, на стрелку с гангстерами? По-моему, вы все забыли одну вещь. Я никого голословно не обвиняю. У меня есть доказательства. — Он повернулся к Терри и сверкнул глазами: — А тебе я посоветовал бы не играть в эти игры и не прикрывать мисс Макклур. Лучше подумай о собственной шкуре. Я ведь вполне могу посчитать тебя соучастником убийства.
Терри перестал бушевать, его лицо немного побледнело. Он подошел к Эве и встал позади нее. Морел наблюдал за происходящим точно перепуганная морская свинка — с трудом сдерживался, то и дело поглядывал на дверь.
— Хорошо, папа. Давай выкладывай, что там у тебя, — предложил Эллери, по-прежнему стоя у окна.
Инспектор достал из верхнего ящика стола какой-то сверток.
— Этим оружием была убита Карен Лейт, — торжественно объявил он, и его глаза снова заблестели. — На лезвии и ручке этой половинки ножниц отпечатки пальцев Эвы Макклур.
— Боже мой! — прохрипел доктор Скотт.
Эве показалось, что его голос донесся откуда-то издалека.
— Кровь с лезвия стерта, но после вы действовали не слишком осторожно, мисс Макклур. — Старик подошел к ней, размахивая половинкой ножниц. Украшавшие ее камни зловеще засияли.
— Она может это объяснить, — проговорил Терри. — Она…
— Я разговариваю с мисс Макклур! Полицейский стенограф запишет ваши показания, мисс Макклур. Но вы имеете право ничего не отвечать, а мой долг — предупредить, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.
Эва открыла глаза. Они открылись так легко, точно слова инспектора были ключом, отомкнувшим их.
— Эва, милая, молчи, — простонал доктор Макклур.
— Но все это так глупо, — произнесла Эва неузнаваемым голосом. — Я вошла в спальню, увидела Карен, лежащую на полу, наклонилась над столом, и моя рука прикоснулась… к этой вещи. Еще не соображая, что я делаю, я взяла ее. Затем догадалась, что, вероятно, именно этими ножницами убили Карен, и уронила эту половинку. Она упала в корзину для бумаг…
— Понимаю, — отозвался инспектор Квин, ни на секунду не спуская с нее проницательных глаз. — Такова ваша версия. Ну и как, ножницы были чисто вытерты, когда вы взяли их в руки?
Она изумленно посмотрела на него.
— На них была кровь?
— Нет, инспектор Квин.
— Почему же вы мне об этом не сказали, когда я допрашивал вас в понедельник?
— Я испугалась, — прошептала Эва.
— Чего вы испугались?
— Не знаю. Просто испугалась.
— Испугались, что для вас это плохо кончится?
— Я… Да, я так полагаю.
— Но чего вам бояться, если вы не убивали Карен Лейт? Вам же было известно, что вы не виновны, не так ли?
— Конечно! Я не убивала Карен Лейт! Не убивала!
Инспектор молча разглядывал ее. Эва потупилась, и слезы потекли у нее по щекам. Принято считать, что, когда смотрят прямо в глаза, это признак честности и чистой совести. Но как могла она глядеть в его беспощадные, враждебные и подозрительные глаза? Любой чувствительный человек всегда отворачивается от чего-нибудь жестокого и неприятного.
— Если у тебя все, папаша, — насмешливо произнес Терри Ринг, — то ступай-ка лучше домой играть на гармошке.
Инспектор Квин вернулся к столу, не удостоив его ответом, снова выдвинул верхний ящик, убрал в него половинку ножниц и достал большой конверт.
— У решетки камина в гостиной, то есть рядом со спальней, где произошло убийство, мы обнаружили вот это, — проговорил он и вынул что-то из конверта.
Эва заставила себя взглянуть, ощутив надвигающийся приступ тошноты. Нет, это невероятно! Такого просто не может быть. Судьба не могла сыграть с ней такую злую шутку! И все же это случилось. Вот он, ее обгоревший носовой платок, на уголке которого белыми шелковыми нитками вышиты ее инициалы, а около них — темное пятно крови Карен Лейт.
Эва почувствовала, как затаил дыхание стоявший сзади нее Терри Ринг. Этой опасности он не предусмотрел. Ринг поручил ей сжечь платок, решив, что она с этим справится. А теперь увидел, что она подкачала. Эва почти физически ощущала его огорчение, смешанное с некоторой долей презрения.
— Это ваш носовой платок, мисс Макклур?
— Эва, не отвечай, милая. Не говори ему ни слова. Он не имеет права.
Да, она убежала, не успев убедиться в том, что носовой платок сгорел дотла. И конечно, огонь очень скоро погас. Огонь погас. И платок не догорел.
— На нем инициалы «Э. М.», — холодно сообщил инспектор. — И вы, доктор Макклур, не должны тешить себя иллюзиями, будто мы не сумеем доказать принадлежность этого платка вашей дочери. Уж если на то пошло… — Он оборвал себя, почувствовав, что может сейчас сказать лишнее. Потом договорил: — И еще. Тут на платке пятно человеческой крови. Наши химики исследовали его и определили, что это кровь Карен Лейт. У нее очень редкая группа, что облегчает нашу задачу и осложняет ваше положение, мисс Макклур.
— Эва, молчите, — принялся умолять ее Терри. — Держите язык за зубами.
— Нет. — Она не без труда встала со стула и распрямилась. — Как же все глупо, глупо! Да, это мой носовой платок, и на нем пятна крови Карен. Я хотела его сжечь.
— А! — откликнулся инспектор. — Ты записал это, Муши?
— Боже мой, — повторил доктор Скотт с теми же интонациями, что и в прошлый раз. Казалось, он был не способен говорить что-либо иное.
Терри Ринг взглянул на Эллери, пожал плечами и закурил.
— Так вышло только потому, что я наклонилась над Карен у эркера, на руках у меня осталась кровь с пола и я вытерла ее платком. Кровь была густая, как желе. — Эва вздрогнула. — Неужели вы не понимаете? Так поступил бы всякий, кому же понравятся окровавленные пальцы? И вы бы так сделали. Конечно, вы бы так сделали! — Она зарыдала. — А потом я сожгла его. Сожгла. Потому что испугалась!
Эва без чувств упала на руки доктора.
— Вот, значит, как это было, — заметил инспектор Квин.
— Послушай, папаша инспектор! — Терри Ринг схватил старика за руку. — Я тебе сейчас признаюсь. Это была моя идея. Это я велел ей сжечь платок.
— Так это ты велел? Ты?
— Когда я вбежал в спальню Карен, девушка рассказала мне обо всем, что там произошло. И я заставил ее сжечь этот проклятый платок. Так что не надейтесь, вам не удастся повесить это на нее. Я ручаюсь за свои слова и готов подтвердить их под присягой.
— А почему это вы посоветовали мисс Макклур сжечь носовой платок, мистер Ринг? — как-то по-кошачьи промурлыкал инспектор. — Неужели вы тоже испугались?
— Да, я ведь знал, что подумает какой-нибудь безмозглый коп с крепкими кулаками, если найдет его. Вот почему!
Морел кашлянул.
— Инспектор Квин, я вам еще нужен? Видите ли, меня ждет клиент.
— Оставайтесь на месте и сидите спокойно! — рявкнул на него старик.
Морел снова съежился и еще крепче прижался к спинке стула.
— Ты записал, Муши, все, что сказал этот мудрый советник? О\'кей. А теперь, мисс Макклур, я расскажу вам, как все происходило на самом деле. Вы зарезали Карен Лейт половинкой ножниц, вытерли кровь с лезвия своим носовым платком, а после постарались его сжечь, чтобы избавиться от вещественного доказательства преступления. Но у нас остались два вещественных доказательства данной теории, и никакой адвокат не сможет от них отмахнуться. Если наш друг Ринг по-прежнему будет утверждать, что это он предложил вам сжечь носовой платок, мы накинем петлю и на его шею.
У нас есть данные под присягой показания этой японки, Кинумэ, что Карен Лейт была жива, когда вы, мисс Макклур, остались в гостиной в полном одиночестве. Мы располагаем вашими собственными показаниями о том, что в течение получаса никто не проходил мимо вас ни в спальню, ни из спальни. Вы дали их там же, в доме на Вашингтон-сквер, в понедельник. У нас есть письмо Карен Лейт, доказывающее, что она даже не помышляла ни о смерти, ни о том, что будет убита. Она написала обычное деловое письмо Морелу, своему адвокату. И начала его писать уже после того, как Кинумэ принесла ей почтовую бумагу, то есть в тот момент, когда пришли вы. Мы сумеем доказать, что из-за убийства оно оборвалось на полуслове. Никаких иных причин бросать незаконченное письмо у нее не было. У нас также есть показания Терри Ринга, данные в понедельник. Он заявил, что, войдя в дом, увидел вас в спальне. Вы наклонились над умирающей Карен Лейт, и больше в комнате никого не было. — Старик повернулся к Морелу: — Как по-вашему, адвокат Морел, у нас достаточно оснований для возбуждения уголовного дела?
— Я… не специалист по уголовным делам, — запинаясь, пролепетал Морел.
— Ладно, — сухо отозвался инспектор. — Генри Сэмпсон — самый толковый окружной прокурор в нашем городе. А он считает, что такие основания у нас есть. Да, работенки у Сэмпсона прибавится…
Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь всхлипыванием Эвы, прижавшейся к груди доктора Макклура.
— Извините за вмешательство, — проговорил Терри Ринг. — Но как там насчет этой блондинки с мансарды?
Инспектор прищурился. Затем подошел к письменному столу и сел.
— Ах да, блондинка. Сестра Карен Лейт.
— Да, ее сестра. Как насчет ее?
— Насчет ее? — повторил инспектор и осведомился: — А что тебя интересует?
— По-моему, прежде, чем указывать пальцем на бедного ребенка, не мешало бы прояснить ситуацию, — начал Терри. — Вам известно, что Карен Лейт девять лет держала эту женщину, как узницу, в мансарде? Вам известно, что блондинка все-таки убежала из дома? Вам известно, что у нее имелись все основания люто ненавидеть свою сестру? Ведь «крошка Карен» присвоила себе ее произведения и литературную славу. Вам известно, что она вполне могла спуститься вниз с мансарды и скрыться? И наконец, вам известно, что ножницы принесли в спальню оттуда? Из мансарды, а точнее, из комнаты, где жила эта блондинка!
— Сестра Карен Лейт, — пробормотал инспектор. — Да, в самом деле. Кстати, доктор, мы проверили сведения о ее самоубийстве.
— Разве вы не слышали, что я вам сказал? — крикнул Терри.
— Труп в океане так и не обнаружили. Она бесследно исчезла. Однако мы выяснили, что, когда Карен Лейт возвращалась из Японии, ее сопровождали две женщины — Кинумэ и блондинка, которая всю дорогу не выходила из каюты и, очевидно, зарегистрировалась под вымышленным именем. Вот почему мисс Лейт не сообщила вам, доктор Макклур, о своем приезде. Ей хотелось устроиться на новом месте и надежно спрятать сестру до встречи с кем-нибудь из старых знакомых.
— Тогда, значит, это правда, — внезапно пробормотал доктор Скотт. — И женщина, застрелившая брата доктора Макклура, жива.
— Это гнусная ложь! — гневно возразил ему доктор Макклур, и его голубые глаза так грозно сверкнули, что доктор Скотт побледнел еще сильнее.
— По-моему, мы отклонились от темы, — холодно заметил Эллери, продолжая стоять у окна. — Ты, папа, кажется, упомянул о возбуждении судебного дела? — Отец и сын смерили друг друга выразительными взглядами. — Но я не слышал ни единого слова о мотиве преступления.
— Полиция не обязана доказывать мотивы, — огрызнулся старик.
— Тем не менее мотив очень пригодится, когда ты начнешь убеждать присяжных в том, что молодая девушка с безукоризненной репутацией, не имевшая в прошлом никаких судимостей, сознательно пошла на преступление и зарезала невесту своего отца.
— Самое интересное в этом деле, — ответил инспектор, раскачиваясь на стуле, — что на первых порах меня тоже озадачил мотив. Я никак не мог взять в толк, отчего мисс Макклур — воспитанная девушка из хорошей семьи — вдруг становится убийцей. И потому не спешил ее арестовывать. Только по этой причине. Но внезапно обнаружил мотив, который поймут все присяжные, даже искренне симпатизирующие мисс Эве Макклур. — Он пожал плечами. — Впрочем, это уже их дело.
— Мотив? — Эва приподняла голову. — У меня был мотив убить Карен? — Она нервно рассмеялась.
— Морел, — повернулся к адвокату инспектор. — Что вы мне сегодня рассказали?
Морел еще больше съежился, почувствовав устремленные на него взгляды. Ему очень хотелось поскорее убежать из кабинета инспектора. А пока он протер лысину мокрым носовым платком.
— Пожалуйста, доктор Макклур, поймите меня правильно. Это чистая случайность. Я хочу сказать, что вовсе не собирался вмешиваться. Но когда я узнал, естественно… Мой долг перед законом…
— Эй, вы, заткнитесь! Уши вянут, — гаркнул на него Терри Ринг.
Адвокат принялся смущенно теребить свой носовой платок. Наконец собрался с силами и произнес:
— Несколько лет назад мисс Лейт отдала мне большой конверт с указанием… вскрыть его после ее смерти. Признаюсь, я совсем забыл о нем и вспомнил лишь сегодня утром. Распечатал, и в нем оказались документы, связанные с Эстер Лейт: старые письма, переписка доктора Макклура с мисс Лейт, датированная 1919 годом, письменные указания мисс Лейт относительно ее сестры в случае смерти Карен. Она распорядилась тайком отправить сестру назад, в Японию.
— Все документы здесь, — подтвердил инспектор, похлопав по столу, и с сочувствием посмотрел на доктора Макклура. — Вы хорошо хранили секрет, доктор. И я знаю почему. Мне жаль, но я должен его раскрыть.
— Не говорите ей. Позвольте мне… пусть она… пусть будет… — бессвязно прошептал доктор Макклур, наклонившись к инспектору. Его руки дрожали.
— Простите, доктор. Вы сейчас разыграли настоящий спектакль. Но девушка уже все знает. Даже если вы так не считаете, ей это известно, уверяю вас…
Инспектор достал из папки, лежащей на столе, объемистый документ и посмотрел Эве в глаза. Затем откашлялся.
— Мисс Макклур, у меня здесь ордер на ваш арест по обвинению в убийстве Карен Лейт.
— Я думаю… — начала Эва, и у нее подкосились ноги. — Я думаю…
— Нет, подождите, инспектор. — Терри Ринг подскочил к столу и выпалил, не теряя ни секунды: — У нас же с вами был уговор, сделка. И теперь я вам расскажу. Не трогайте девочку. Она не преступница. Погодите, не арестовывайте ее. Не забывайте об этой полоумной Эстер. Вам нужно ее отыскать.
Инспектор молчал.
— Эстер вполне могла убить. Я вам точно говорю! У нее было целых два мотива. Один — месть за грязную проделку сестрицы. А второй — деньги, наследство тетки, предназначенное Карен Лейт.
— Да? — усомнился инспектор Квин.
— Морел вам подтвердит! Карен Лейт не дожила до сорока лет. А значит, теткино наследство должно перейти к ближайшей родственнице Карен. Если Эстер жива, то она и есть эта ближайшая родственница! Она ее сестра и получит все бабки!
— Д-да? — протянул адвокат. — Сколько там денег?
— Миллион с четвертью.
— Вот видите, инспектор. Кругленькая сумма, не так ли? И она эти бабки заграбастает. Верно? — Серые глаза Терри заблестели от волнения. — А какой мотив вы отыскали для этого ребенка? Ручаюсь, он никак не сравнится с миллионом с четвертью долларов. Куда там!
— А какой у нас был уговор, Терри? — поинтересовался инспектор.
Ринг выпрямился.
— Если вы меня как следует попросите, то, возможно, я найду для вас Эстер Лейт, — невозмутимо пообещал он.
Старик улыбнулся:
— Не пойдет, Терри. Ты забыл одну вещь. Морел, что случилось бы с деньгами, проживи Карен Лейт еще месяц?
— Она бы их все унаследовала, — нервно подергиваясь, ответил адвокат.
— А ведь она завещала эти деньги разным благотворительным учреждениям и организациям. Не правда ли?
— Да.
— Иными словами, Терри, если бы Эва Макклур не убила Карен Лейт, а она это сделала, ей бы не видать всех денежек как своих ушей. И не только ей, но и Эстер Лейт.
Терри недоуменно нахмурился.
— И вот что у нас получается, — продолжил инспектор. — На половинке ножниц остались отпечатки пальцев девушки. Носовой платок с пятнами крови тоже ее. И вдобавок нет никаких оснований полагать, что Эстер Лейт вообще была дома во время убийства Карен. Нет, Терри, по-твоему никак не выходит. — Он сделал паузу. — Но ты вроде бы сказал, что знаешь, где Эстер? Я это запомню.
— Не видать всех денежек как своих ушей?! — усмехнулся Терри. — Папаша, ты совсем спятил? Как же Эва может их получить? Ведь они достанутся только близким родственникам.
В разговор неожиданно вмешался доктор Скотт, неуверенно спросивший:
— Инспектор Квин, какой мотив вы подразумевали? Я имею в виду, неужели моя невеста совершила преступление из-за денег?
— Да, из-за денег, — ответил инспектор, размахивая ордером на арест. — И желая отомстить.
— Папа, ты слышишь, что он говорит? — не выдержала Эва. — Я желала отомстить.
— Да бросьте вы комедию разыгрывать! — сурово осадил ее инспектор. — Доктор Макклур такой же ваш отец, как я.
— Вы… не отец… Эвы? — ошеломленно пробормотал доктор Скотт.
— Желая отомстить? — повторила Эва, и у нее опять подогнулись ноги.
— Да, желая отомстить Карен Лейт за все ее издевательства над Эстер, за то, что она заточила сестру в домашнюю тюрьму на целых девять лет, украла ее произведения, погубила ее жизнь, разрушила ее семью, сделала навеки несчастной.
— По-моему… — чуть слышно проговорила Эва, — По-моему, я сойду с ума, если мне не объяснят, что все это значит.
— Черт побери, да ей-то какое дело до того, как Карен Лейт поступила со своей сестрой?! — злобно напустился на инспектора Терри. — Что ты там плетешь, старый тупица?
— Какое дело? — откликнулся инспектор. — Ну не знаю, не знаю. Хотя думаю, ты бы тоже сорвался с катушек, если бы женщина вроде Карен Лейт поступила так с твоей родной матерью!
— С ее… матерью?! — воскликнул доктор Скотт.
— Да, доктор Скотт. Эстер Лейт Макклур — мать вашей невесты.
Эва вздохнула, а потом дико и страшно вскрикнула:
— Моя мать?! — Она пошатнулась.
Терри Ринг и Эллери Квин бросились к ней, но загорелый молодой человек успел первым подхватить девушку.
Часть четвертая
Глава 17
— Со мной все в порядке, — выдавила из себя Эва, легонько оттолкнув его. — Оставьте меня в покое! — Она откинулась на спинку стула.
— Уверяю вас, Эва ничего об этом не знала, — пояснил доктор Макклур инспектору Квину. — Я скрывал от нее…
Но по выражению глаз инспектора было понятно, что он не поверил доктору, который в отчаянии махнул рукой.
— Эва, Эва, милая!
— Вы сказали, она моя мать? — переспросила Эва, с изумлением глядя на инспектора. Казалось, ей удалось успокоиться.
Однако доктор Макклур видел, какой ужас застыл в ее глазах. Недолго думая, он отпихнул доктора Скотта, беспомощно стоявшего рядом с Эвой, взял ее за локоть и подвел к кожаному дивану инспектора.
— Принесите воды.
Терри сбегал куда-то и мгновенно вернулся с бумажным стаканчиком, полным холодной воды. Доктор Макклур начал растирать руки и ноги Эвы, смочил ее губы. Но боль так и не покинула ее глаза.
— Прости меня, — заплакала Эва, спрятав лицо на груди доктора.
— Успокойся, милая, все хорошо. Это я виноват, что так долго тебе не говорил. Ну, поплачь, моя дорогая.
— Но он сказал… Выходит, Карен — моя тетка. А ты — мой дядя. А она… она — моя мать?
— Не думал я, что ты об этом узнаешь. А когда мне стало известно о ее смерти, разве можно было догадаться, милая? Вот я и решил не раскрывать тебе тайну. Тогда мне казалось, это мудрый выход.
— О, папа! Моя родная мать!
Доктор Макклур явно сумел взять себя в руки. Эллери даже заключил, что он гораздо спокойнее, чем в тот роковой понедельник, на борту «Пантии». Его плечи распрямились, словно он сбросил непосильную ношу.
— Выпей воды, дорогая.
— Все это очень мило и трогательно, — заметил инспектор. — Но боюсь, мне придется попросить…
Доктор Макклур окинул его суровым взглядом. Инспектор прикусил кончик своих седых усов и сел.
— Наверное, ты сейчас желаешь узнать всю историю с самого начала, — проговорил доктор, пригладив волосы Эвы. — Да, она действительно твоя родная мать и просто замечательная женщина. Очень одаренная и красивая. Самая обаятельная из всех, с кем мне довелось встречаться.
— Я хочу к ней. Я хочу ее видеть, — прошептала сквозь слезы Эва.
— Мы найдем ее, непременно найдем. А пока полежи.
Доктор уложил девушку на диван и принялся расхаживать взад-вперед по кабинету.
— Я никогда не забуду телеграмму, в которой сообщалось о твоем рождении. Ее послал Флойд, он был безумно счастлив и горд. Это случилось в 1916 году, в год смерти твоего деда, Хью Лейта. А еще через два года произошла трагедия с Флойдом, и у твоей матери началась душевная болезнь. Впрочем, мы тогда полагали, что это лишь нервный срыв и она быстро оправится. Карен, — его лицо помрачнело, — написала мне, и я тут же выехал в Японию, бросив все дела. Это было в конце 1918 года, вскоре после заключения перемирия.
Эва лежала на диване и видела на потолке образ своей матери. «Как странно рисовать мысленный портрет незнакомого человека, — мелькнуло у нее в голове. — Да еще в тот момент, когда ты…» Однако на потолке отчетливо проступил силуэт высокой, статной женщины с густыми пепельно-светлыми волосами, конечно, очень красивой, и ее не портила даже слегка волочащаяся нога. Образ показался Эве очень ясным…
— Эстер поместили в клинику. После гибели Флойда ее нервы совершенно расшатались. На какое-то время она вообще лишилась рассудка. Но потом разум поборол болезнь. Однако этот тяжелый приступ не прошел бесследно. Она изменилась и утратила… не знаю, как бы это точнее определить… интерес к жизни, что ли.
— А она помнила о случившемся? — спросил Эллери.
— Да она ни о чем другом и не думала. Я понял, что страх и сознание вины за гибель Флойда будут терзать ее до последних дней. Она всегда была очень чувствительной и ранимой, настоящим комком нервов. А в те годы писала стихи и ее считали многообещающей поэтессой.
— Но почему она не могла отделаться от этих гнетущих мыслей, доктор? Почему у нее был так силен комплекс вины?
— Я уже упоминал, что произошедшее было тщательно расследовано. Флойд был убит по чистой случайности. Но что-то от меня постоянно ускользало, и я никак не мог понять, что именно. До сих пор не знаю, в чем тут причина. Я не сумел ей помочь. А ее это сломило.
— Что вы имеете в виду?
— Да, я не мог ей помочь, — повторил доктор. — Такое впечатление, будто на нее воздействовала некая зловещая, разрушительная сила и не давала ей возможности выздороветь, бередила рану и не оставляла в покое.
Бедняжка, подумала Эва, бедняжка. Она всегда завидовала своим подругам, имеющим матерей, пусть даже эти матери были вульгарными, тщеславными и пустыми. Но они любили своих дочерей и заботились о них, что с избытком перекрывало их вульгарность, пустоту и тщеславие. Глаза Эвы снова наполнились слезами. А теперь, когда ее мать вот-вот может к ней вернуться, что ее ждет? Скандал. Арест. И наверное, суд…
— Я остался в Японии и пробыл там, пока позволяли мои дела. Карен… поддерживала меня. Она сказала, что сейчас, после смерти отца, ей нужно начать работать и самой ухаживать за Эстер. Ведь ее сестре требовалось внимание и кто-то должен был постоянно с ней находиться. Эстер была в ужасном состоянии: казалось, что жизнь утратила для нее смысл. Вряд ли она сумела бы воспитать ребенка. Могу поручиться, — воскликнул доктор Макклур и взмахнул кулаком, — что именно тогда в голове Карен и зародился этот дьявольский план! Но откуда мне было знать? — добавил он упавшим голосом.
Инспектор неуверенно заерзал на стуле. Он заметил, что Морел воспользовался всеобщим замешательством и успел убежать. Все пошло кувырком, сердито подумал он и прикусил губу.
Доктор Макклур наклонился к Эве и ласково пояснил:
— Это Карен предложила мне увезти тебя сюда, милая, и удочерить. Тебе тогда не было и трех лет — маленькое худенькое существо с длинными локонами. Конечно, я понял, что ты ничего не помнишь. И согласился. Надо было оформить все законным путем, и, к моему глубочайшему удивлению, Эстер поставила свою подпись. Она даже настаивала, чтобы ее лишили материнских прав. Ей хотелось лишь одного — чтобы я поскорее увез тебя в Америку. — После небольшой паузы доктор завершил свой рассказ: — Вот, собственно, и все.
Да, вот и все. Эва по-прежнему смотрела вверх, на потолок. И впервые ощутила жгучий, насквозь пронизывающий душу стыд. Эва Макклур — убийца. И ее мать тоже… Начнут говорить, что это у нее наследственное. Кто-нибудь скажет, что убийство и жажда мести у них в крови, в крови Эстер и ее дочери. Как теперь смотреть людям в глаза? Как взглянуть в лицо Дику?
Она медленно повернула голову. Дик стоял у двери кабинета, переминаясь с ноги на ногу. И выглядел так, словно проглотил какую-то гадость, не сумев ее вовремя выплюнуть. До Эвы внезапно дошло, что ее жених даже не попытался ее успокоить. Он вообще ничего не делал, ровным счетом ничего. Как будто онемел и оглох. И похоже, размышлял только о себе, а вернее, о том, как бы ему отсюда вырваться, не вызвав подозрений.
— Дик, почему ты не уходишь? Ведь у тебя работа, больница… — произнесла она, наблюдая за ним, совсем как доктор Макклур, следивший в лаборатории за поведением морской свинки, которой сделали инъекцию. Однажды Эва присутствовала при таком эксперименте.
Но доктор Скотт резко возразил:
— Не говори глупостей, Эва. Сейчас, когда над тобой нависло это безумное обвинение… — Он подошел к ней, нагнулся и поцеловал в щеку. Она ощутила холод его губ.
«Да, вот и все, — продолжала размышлять Эва. — Я расплакалась на этом диване, на глазах у мужчин, точно подопытное животное на столе у вивисектора». Она внезапно вытянулась, села и со стуком опустила ноги на пол.
— Вы меня не запугаете! — злобно крикнула Эва, повернувшись к инспектору, хотя все последнее время он молчал. — Да, раньше я вела себя как испуганный ребенок. Но я вас больше не боюсь. Я не убивала Карен Лейт. Я не знала, что моя мать жива… Я даже не знала, кто моя мать. И вполне разумно объяснила вам про отпечатки пальцев и носовой платок. Почему вы ко мне так несправедливы?
— Молодец, детка, так ему и надо! — улыбнулся Терри. — Скажите этому старому бабуину, какого черта он к вам прицепился!
— А вы тоже хороши, — с презрением заметила Эва. — Если вам известно, где моя мать, то почему вы ни слова не говорите? Отведите меня к ней, немедленно!
Терри виновато моргнул.
— Послушайте меня, детка, и успокойтесь. Я не утверждал, что мне известно, где она. Я лишь предположил…
— Почему вы не заставите его во всем признаться? — прикрикнула на инспектора Эва. — Женщин вы запугивать научились, а вот когда перед вами мужчина…
Терри схватил ее за руку:
— Послушайте, детка…
Она оттолкнула его и пристально поглядела на старика:
— А вы лучше поищите ее! Бог знает что с нею может случиться? Одна, в Нью-Йорке, впервые в жизни, после девяти лет заточения в мансарде…
Инспектор Квин кивнул стенографу.
— Ты записал, Муши? Ну ладно, — вздохнул он. — Позовите сюда Томаса Вели. Нам надо ее забрать.
Эва очень медленно расслаблялась и успокаивалась. Но постепенно ее возбуждение улеглось. Она неторопливо осмотрелась по сторонам: доктор Макклур, как и прежде, расхаживал по комнате, а доктор Скотт… Кстати, кто он такой? У Эвы создалось впечатление, будто она его никогда не видела. Стоит у окна, глядит на небо, кусает ногти… Терри Ринг хмурился и курил одну сигарету за другой, а Эллери Квин безучастно стоял на месте, словно статуэтка из оникса на столе инспектора Квина.
— Да, сэр, — ответил полицейский стенограф и встал из-за стола.
Но не успел он подойти к двери, как та распахнулась и на пороге появился высокий, худощавый, небритый мужчина в старомодном котелке и с дымящейся черной сигарой во рту.
— О, кого тут только нет! Целая компания, — проворчал помощник судмедэксперта доктор Сэмюэль Праути. — Здравствуйте, Квин. А, доктор Макклур! Мне искренне жаль, что все это… Слушай, Кью. У меня для тебя плохие новости.
— Плохие новости? Для меня? — удивился инспектор.
— Знаешь, эта половинка ножниц, ну, которая лежала у тебя в столе…
— Да? И что же?
— Так вот, Карен Лейт убита не ею.
* * *
Терри Ринг прервал затянувшееся молчание:
— И что еще вам об этом известно?
— Ты что, решил подшутить над стариком, Сэм? — спросил инспектор, пытаясь улыбнуться.
— Я же тебе говорю, — нетерпеливо отозвался Праути, — послушай, у меня мало времени, через двадцать минут я должен вернуться в морг. Так что болтать мне некогда. Но полагаю, что после первого отчета о вскрытии, полученного во вторник, мне нужно тебе объяснить.
— Да уж, я об этом давно догадался, — буркнул старик.
Терри Ринг подошел к доктору Праути и крепко пожал ему руку.
— Матросы уже на берегу!
Затем он приблизился к Эве и с усмешкой снова подвел ее к дивану.
— Садитесь, детка. Сейчас вам покажут шоу. Смотрите внимательно.
Растерянная Эва опустилась на диван. Мысли теснились в ее голове, и она смутно догадывалась, что эта пробудившаяся активность связана с мощными выбросами адреналина. Однако все казалось бессмысленным. Она постаралась сосредоточиться. Половинка ножниц… Отпечатки пальцев…
— Это моя вина, — признался Праути. — Я был занят и поручил вскрытие, ну, не важно кому. А это совсем неопытный молодой человек. И, кроме того, я полагал, что процедура окажется сугубо рутинной. Ведь никаких сомнений по поводу причины смерти не было.
Эллери подбежал к нему, схватил Праути за лацкан пиджака.
— Да не тяните вы так, Праути, а не то я вас задушу! Если Карен Лейт убита не этой половинкой ножниц, то чем же еще?
— Другой половинкой. И если вы дадите мне возможность…
Эллери стукнул кулаком по отцовскому письменному столу.
— Только не говорите мне, что рана ножницами должна была скрыть первую, меньшую рану, то есть замаскировать ее!
Заросшая черной щетиной и нуждающаяся в основательном бритье челюсть патологоанатома отвисла от изумления.
— Господи! Я и представить себе не мог… Праути, вам удастся это доказать? Вы уже определили яд?
— Яд? — недоуменно переспросил доктор Праути.
— Ну да. Я только вчера догадался. Долго обдумывал все дело, можно сказать, поворачивал его под разными углами. И в конце концов заподозрил Кинумэ. — Эллери заметно оживился. — Я вспомнил слова Карен Лейт о том, что старая японка родом с островов Лу-Чу. Тут же сверился с «Британской энциклопедией», случайно обнаружив, что большая часть этих островов, и особенно местность Амами-Ошима, буквально кишит ядовитыми змеями хабу и животные там погибают от их укусов.
— Как вы сказали — «ха…»? — со смехом переспросил Праути.
— Надеюсь, что это тримересурус и я правильно произнес латинское название. У них нет колец, гладкая голова, длина от полутора до двух метров, а их укусы приводят к мгновенной смерти. — Эллери тяжело вздохнул. — И что же, Праути, у нее на шее, под раной, оказались следы змеиных зубов?
Праути вынул изо рта сигару.
— Кью, что случилось с твоим сыном? Он что, свихнулся?
Эллери перестал улыбаться.
— Вы имеете в виду, что никакого змеиного укуса не было?
— Нет, не было!
— А я полагал… — жалко промямлил Квин-младший.
— И откуда вы взяли, будто ножевое ранение замаскировало другую, небольшую рану?
— Но когда я спросил вас…
Праути лишь махнул на него рукой.
— Знаешь, Кью, позвони сначала в психушку, пусть они заберут твоего сына, а потом покажи мне ту половинку ножниц.
Инспектор достал из ящика сверток с половинкой ножниц. Праути распаковал его.
— Хм!.. Выходит, я был прав.
Он швырнул на стол половинку ножниц и вынул из кармана маленькую коробочку. В ней на слое ваты поблескивало крохотное треугольное стальное лезвие.
— Я сам извлек его из горла умершей сегодня днем. Мой ассистент во вторник ухитрился его не заметить. — Он передал коробочку инспектору, и все столпились у стола.
— Кончик лезвия ножниц, — медленно проговорил старик. — Он сломался от удара. А кончик этого лезвия, — он поглядел на половинку ножниц на своем столе, — по-прежнему цел и на месте.
— Такой же кончик, как и у той половинки, не правда ли? — пробормотал Терри.
— А что ты думаешь, Эл?
— Тут и вопросов нет. Этот кусочек — отлетевший кончик второй, пропавшей половинки ножниц.
— В таком случае ты прав, Сэм, — мрачно констатировал инспектор. — Значит, Карен Лейт убили не той половинкой ножниц, что сейчас у меня.
— О\'кей, детка!
Терри подбежал к Эве.
— Сегодня ночью вы будете спать в своей постели.
— А вы нашли вторую половинку? — осведомился Праути, двинувшись к двери.
— Нет!
— Ну ладно, вы уж на меня не злитесь. — Праути почесал подбородок. — Хм… доктор Макклур, мне перед вами неудобно. Не хочется, чтобы вы думали, будто подобные ошибки у нас в порядке вещей. Знаете, он просто неопытен. Как говорят, молодо-зелено.
Доктор Макклур рассеянно махнул рукой.
— Кстати, — полюбопытствовал Эллери, — что вы еще обнаружили, Праути? Я не видел вашего отчета.
— Да, ничего особенного. Коронарный тромбоз. Вы об этом знали, доктор? Вы ведь были ее врачом?
— Подозревал, — пробормотал доктор Макклур.
— Коронарный тромбоз? — повторил Эллери. — А я полагал, что этот вид сердечного заболевания встречается лишь у мужчин.
— У мужчин он чаще, — пояснил доктор Праути. — Но страдают им и женщины. У Карен Лейт был довольно запущенный тромбоз. Вот почему она так быстро умерла.
— Быстро? Да она мучилась по меньшей мере пятнадцать минут.
— Обычно при ранении горла живут по нескольку часов. Истекают кровью, а на это нужно время. Но со слабым сердцем, как правило, умирают в считанные минуты.
— А еще что?
— Ничего интересного. Анемия, вялость кишечника. Пожалуй, все. Теперь, не доверяя помощнику, я сам тщательно проверил результаты вскрытия. Ну, мне пора. До свидания, доктор! — И Праути ушел.
— Я никогда не говорил Карен о тромбозе, — вздохнул доктор Макклур. — Ее это только расстроило бы, а болезнь была не слишком серьезной. При ее образе жизни — без особых волнений и напряжения, окруженная заботой — она могла бы прожить еще много лет.
— Мне показалось, что она склонна к ипохондрии.
— Она никогда не обращалась к другим врачам. Короче, была идеальной пациенткой, — мрачно заметил доктор. — Советовалась со мной и следовала всем моим указаниям вплоть до мелочей. По-моему, у нее была четкая цель и ей хотелось жить, — с горечью заключил он.
— Кстати, как она представляла себе семейную жизнь? Мне это любопытно, потому что я не в силах понять, как она рассчитывала сохранить этот обман с Эстер?
— Карен мечтала о «современном браке». Отдельные квартиры, отдельные карьеры. Менять фамилию она не собиралась, ну и так далее. Я считал это капризом, феминистским вывертом в стиле Люси Стонер. Но теперь, — доктор Макклур нахмурился, — теперь я понимаю, зачем ей это было нужно. Так ей удалось бы продолжать свой обман. — Он не выдержал и внезапно взорвался: — Черт побери, как хитры женщины и как они могут одурачить мужчин!
«Или мужчины женщин», — подумала Эва и спокойно обратилась к доктору Скотту: