— Кто он? — повторил старик, сверкая глазами.
И опять безрезультатно: в дни, когда отмечались квартирные кражи, Зверовский занятий в институте не пропускал.
— Но вы обещаете держать меня в стороне?
Одновременно работники милиции установили также наблюдения в первом микрорайоне города, где чаще всего совершались кражи.
— Лично мне на вас наплевать. В том, что касается меня, вы уже в стороне. Итак, кто этот человек?
И вот однажды ясным апрельским днем участковый уполномоченный горотдела милиции Д.Шаншаров, несший вахту в микрорайоне, заметил, как два молодых парня вышли из подъезда дома и быстро зашагали прочь. Под мышкой один из них нес какой-то сверток. Шаншаров решил подойти к молодым людям и проверить, кто они такие.
Уирхаузер снова поднялся и закрыл дверь в приемную.
Но парни, заметив его приближение, ускорили шаг, а затем кинулись бежать. Шаншаров стал их преследовать, однако неизвестным удалось уйти от погони. По внешности один из беглецов напоминал Зверовского. Снова и снова мысли оперативников возвращались к нему.
— Ну, он купается в деньгах, живет на Парк авеню... — Даже теперь его голос звучал недовольно, как будто его заставляли продать надежные акции ниже рыночной стоимости.
Второй раз произошел такой случай. Заместитель начальника горотдела милиции майор Мырзалиев шел по улице и случайно обратил внимание на отпечаток обуви. Только что прошел дождь, и на влажном асфальте тротуара ясно были видны отпечатки сетчатой подошвы туфель. Такие же следы оставляли злоумышленники в ограбленных ими квартирах. Эти отпечатки врезались в память каждому оперативнику. Были хорошо знакомы они и Мырзалиеву.
— Его имя!
Майор присмотрелся к прохожим и вскоре обнаружил обладателя обуви с сетчатой подошвой. Это был молодой, среднего роста парень. Но как только работник милиции ускорил шаги, чтобы догнать парня, тот заметил преследователя и пустился наутек. Неподалеку было расположено заброшенное кладбище. Туда и метнулся преследуемый...
Уирхаузер выругался.
А кражи между тем продолжались. Работников уголовного розыска и следственного отдела пригласил к себе начальник областного управления охраны общественного порядка комиссар милиции 3 ранга Т.Утегенов.
— Олтон К. Хамфри.
- Ну, докладывайте, - обратился он к В.Стрепкову. Тот знал, что интересует комиссара, но ничего утешительного сказать не мог. Воры все еще гуляли на свободе.
- Мне кажется, - продолжал комиссар, - что вы идете по правильному пути. Только следует более детально и критически отработать выдвинутую версию. Проверьте связи Зверовского, установите образ жизни и поведение его друзей. Проявите максимум оперативности, дело и так затянулось...
* * *
И в самом деле, мелкие кражи превращались в крупное дело, не терпящее отлагательства. Многие соседи в ограбленных квартирах перессорились между собой, подозревая друг друга в нечестности. В поисках воров оперативники раскрыли несколько новых преступлений, а вот найти тех, кто их сейчас интересовал больше всего, никак не удавалось.
В микрорайоне установили круглосуточное дежурство, взяли под контроль скупочные и комиссионные магазины, рынки, связались с коллегами других городов. И все было тщетно. Тогда решили обратиться за помощью к общественности. Общими силами установили контроль за каждым домом в микрорайоне.
— Как вы, Джесси?
* * *
— В полном порядке, — ответила Джесси. Они стояли на лестничной площадке перед дверью квартиры Хамфри на Парк-авеню. Стена напротив лифта была цвета слоновой кости, с гипсовыми купидонами. Лифт только что бесшумно поехал вниз.
Лидия Б., студентка педагогического техникума, нештатный инспектор детской комнаты милиции наряду с другими несла негласную вахту около одного из многоквартирных домов микрорайона. Стояла чудесная весенняя погода. Приближалась середина апреля, и влажный воздух был напоен ароматом молодой зелени.
— Не бойтесь, — сказал Ричард Квин. — Это единственное место, где он не осмелится что-либо предпринять. Я бы не взял вас с собой, если предполагал хотя бы малейшую опасность.
Девушка замечталась. Мысли сменяли одна другую.
— Я не боюсь. — Джесси слабо улыбнулась. — Просто ошеломлена.
И вдруг... Молодой парень, всего несколько минут тому назад беззаботно вошедший в подъезд, - она еще обратила внимание на его ладную атлетическую фигуру, - вернулся обратно и, осмотревшись по сторонам, уверенно направился к автобусной остановке.
— Может, хотите уйти?
Лида пристально рассматривала незнакомца. Среднего роста, широкоплечий, хорошо одет. Но сейчас ее меньше всего интересовала одежда молодого щеголя. А вот что он несет под плащем? И зачем прятать под полу вещи, когда на дворе светит весеннее солнце? Девушка направилась вслед за незнакомцем.
— Со мной все в порядке, — повторила Джесси.
На автобусной остановке Лида встретила знакомого оперативного работника горотдела милиции, подошла к нему и тихо шепнула:
— Мы должны атаковать его, Джесси. Посмотреть, насколько он крепкий орешек. До сих пор все шло так, как ему было нужно. Вы понимаете это, верно?
- Юра, вот этот парень только что вышел из подъезда и что-то прячет под плащом.
Не дожидаясь дальнейших пояснений, оперативник вслед за незнакомцем юркнул в автобус.
— Думаю, беда в том, что я не могу в это поверить. — Джесси поджала губы, чтобы удержать их от дрожи. — Я хочу посмотреть ему в лицо. Убийство должно было оставить на нем какую-то метку.
- Ваши документы! - обратился Юрий Пак к интересовавшему его субъекту. Но тот швырнул сверток и, ловко увернувшись от оперативника, вьюном выскользнул из автобуса. Пак бросился за ним.
Инспектор вытер вспотевшую шею и нажал кнопку звонка. Он назвал их имена швейцару в вестибюле с уверенностью, которая восхитила Джесси. Никаких осложнений не возникло. Мистер Хамфри ответил по внутреннему телефону, что примет их через несколько минут и позвонит вниз, когда им можно будет подняться.
\"Только бы не упустить...\" - мелькнуло в голове Юрия, и он побежал еще быстрее, стараясь не потерять из виду злоумышленника.
Был вечер пятницы 2 сентября — раскалённый зноем канун уик-энда перед Днем труда. Город постепенно пустел, но в этой пустоте ощущалась тревожная напряженность.
Вспомнив, что на нем поверх милицейской формы надет плащ, Юрий на ходу сбросил его. Увидев работника милиции, преследующего человека, один из прохожих побежал наперерез убегавшему.
«Как внутри у меня», — думала Джесси. Прошло три дня с тех пор, как Ричард Квин вернулся из офиса Джорджа Уирхаузера. В тот вечер он созвал своих пожилых помощников на военный совет. Старики разместились на скамейках в уединенном уголке Центрального парка — все еще красивый Джонни Криппс, отставной лейтенант отдела по расследованию убийств; Хью Джиффин со шрамом на лице; коренастый и краснолицый Эл Мерфи, бывший сержант из 16-го участка; Уэс Полански с подрагивающими руками и его старый напарник Пит Анджело, смуглый худощавый мужчина, чье лицо покрывала паутина морщин, словно крупномасштабная карта его семидесятилетней жизни.
- Держите его! - Ободренный подмогой, младший лейтенант еще больше напряг силы. Пробегая мимо училища, он увидел работавших во дворе учащихся.
- Ребята! - крикнул на бегу Юрий. - Помогите поймать вора!
Одинокие мужчины жадно слушали Ричарда Квина, с благодарностью хватаясь за предлагаемые им соломинки. Когда они, получив задания, один за другим исчезли во тьме, Джесси промолвила:
Человек десять сорвались с места и кинулись преследовать только что пробежавшего мимо них парня.
— В какой-то мере мне его жаль.
\"Теперь не уйдет!\" - обрадованно подумал оперативник. Как ни метался злоумышленник, далеко уйти ему не удалось. Кто-то подставил ему ногу. Парень споткнулся. Подоспевшие ребята крепко схватили его за руки. Он дико озирался, но деваться было некуда.
— Кого, Джесси?
Юрий Пак остановил первую попавшую автомашину и доставил задержанного в областное управление охраны общественного порядка. И вот задержанный сидит перед следователем, подполковником Магазинником.
- Фамилия, имя, отчество?
— Олтона Хамфри.
- Зверовский Владимир Николаевич.
— Не тратьте понапрасну ваше сочувствие, — проворчал старик.
- Год рождения?
- 1947.
* * *
- Образование?
- 11 классов. Сейчас студент первого курса Джамбулского гидромелиоративно-строительного института.
- Ранее судим?
Добрый вечер, — поздоровался миллионер. Он сам открыл дверь и теперь стоял на пороге, худощавый, с покатыми плечами, в атласной домашней куртке, с выражением полного равнодушия на продолговатом лице — словно генерал в штатском или аристократ из Бэк-Бей [Бэк-Бей — фешенебельный район Бостона]. «Нет, — подумала Джесси. — Этого не может быть! »
Парень мнется, затем тихо говорит:
— Вы хорошо выглядите, мисс Шервуд.
- Да. В 1965 году народный суд города Джамбула приговорил меня к трем годам лишения свободы.
— Благодарю вас.
- Зверовский, вы подозреваетесь в совершении квартирных краж в городе. Расскажите подробно все, что вам известно, только честно и правдиво. Чистосердечное признание и раскаяние - это единственное, что может смягчить меру наказания.
— Не уверен, что могу сказать то же самое о вас, мистер Квин. Входите. К сожалению, слуги не могут вас встретить — я предоставил им свободный вечер.
— В течение последних пятнадцати минут? — с невинной улыбкой осведомился Ричард Квин.
Задержанный побледнел, промямлил что-то, пряча глаза от следователя. По опыту он знал: если следователь говорит так уверенно, значит, он знает все или очень многое. Нет смысла запираться.
Элтон Хамфри, улыбаясь, покачал головой:
- Через некоторое время после освобождения из мест заключения, - начал свою исповедь Зверовский, - я познакомился с Артемом Брайнингером и неким Николаем на квартире у своего старого друга Станислава Хабарова. Живет он в общежитии, Грозненская, 2.
— Вы на редкость подозрительный человек.
Однажды - это было в начале ноября 1967 года - мы собрались у Станислава. Разговорились. Артем сказал, что у его девчонки день рождения и ему нужны деньги. Он предложил забраться в какую-нибудь квартиру и раздобыть денег. Затем он достал из шифоньера связку ключей.
— Да, — мрачно кивнул старик. — Полагаю, вы правы.
- Этими ключами мы можем открыть любую квартиру в микрорайоне, там почти все замки одинаковые.
Джесси огляделась. Апартаменты походили на какую-то неведомую страну. Сверкающие канделябры, украшения из дерева и хрусталя, картины старинные гобелены, мягкие ковры, огромные комнаты, по размеру превосходящие те, что ей приходилось видеть до сих пор, без единой вмятины подушки и сверкающие пепельницы поражали воображение. Кабинет напоминал гостиную — он был обставлен столь же монументально, а стеллажи с книгами были такими высокими, что внушали трепет.
Вдвоем с Артемом мы отправились в первый микрорайон. Метод у нас был самый простой: подходили к квартире и нажимали электрический звонок. Если кто выходил, мы спрашивали: не живет ли здесь... и называли первую пришедшую в голову фамилию. Получив отрицательный ответ, уходили в следующий подъезд и повторяли тот же эксперимент. А когда на звонок никто не откликался, мы подбирали нужный ключ, открывали квартиру.
— Пожалуйста, садитесь, мисс Шервуд, — сказал Хамфри. — Могу я предложить вам шерри?
В тот день нам повезло. Не получив ответа на звонок, я стал подбирать нужный ключ. Открыв замок, я вошел в квартиру, а Артем остался на лестничной площадке, чтобы в случае опасности дать мне сигнал. Я прошел в зал, затем в спальню, открыл шифоньер. Там я увидел кошелек. В нем оказалось 70 рублей. Больше брать ничего не стал. Я быстро покинул квартиру и закрыл дверь снова на ключ.
— Нет, спасибо. — Сама мысль о возможности светского времяпрепровождения вызвала у Джесси тошноту. — Как миссис Хамфри?
Через несколько дней мы с Артемом таким же способом проникли в другую квартиру того же дома. Там мы взяли женские туфли и кофту. Вещи продали на зеленом рынке.
— К сожалению, не слишком хорошо. Виски, мистер Квин?
О наших похождениях Артем, очевидно, рассказал Николаю, так как однажды тот сам предложил мне взять его с собой на кражу. В третий раз мы уже пошли втроем. В каком доме были, не помню. Взяли мы тогда две шелковые рубашки, кофту женскую и свитер мужской.
— Нет, благодарю вас.
Всего я участвовал в восьми кражах. На \"дело\" ходили вдвоем, иногда втроем. Три кражи я совершил один.
— Вы не хотите сесть?
Украденные вещи сбывали или на зеленом рынке, или на остановке автобуса \"Клубная\".
— Нет.
Ключи хранились в комнате у Стаса (так мы звали Станислава Хабарова). Этими ключами мог воспользоваться каждый в отдельности - и Брайнингер и Николай, - так как несколько раз, когда я хотел взять ключи, чтобы пойти на очередную кражу, их на условленном месте не оказывалось.
— Звучит угрожающе, — усмехнулся миллионер. — Совсем в духе инспектора полиции.
Выражение лица Ричарда Квина не изменилось.
О наших \"делах\" знал Станислав Хабаров. Сам он никогда в кражах не участвовал, но иногда кое-что брал из ворованных вещей себе. Например, из брошек он вынимал камни и вставлял их в самодельные кольца. Иногда я приглашал его на выпивку.
— Могу я начать?
И сейчас в комнате Станислава Хабарова хранятся украденные мною два транзисторных приемника, часы и камни от брошек. Все.
— Разумеется. — Хамфри опустился на массивный резной дубовый стул у письменного стола. — Одну минуту. — Он повернулся к Джесси, и она увидела, что под его выпуклыми глазами появились мешки, которых не было на острове Нер. — Судя по вашему присутствию здесь вместе с мистером Квином, мисс Шервуд, вы все еще не отказались от ваших странных фантазий по поводу смерти бедного Майкла?
Да, еще запомнилось такое. В начале апреля 1968 года, когда мы с Николаем выходили из первого микрорайона, за нами погнался какой-то мужчина. Я хотел выбросить вещи, которые мы похитили, но Николай забрал их у меня и не стал выбрасывать. Нам удалось скрыться.
— Я по-прежнему считаю, что он был убит. — Собственный голос показался Джесси слишком громким.
Через несколько дней после этого на улице Октябрьской вновь за мной погнался работник милиции, но я через старое мусульманское кладбище сумел уйти от него.
— Ну, по крайней мере, позвольте поблагодарить вас за то, что вы не слишком распространяетесь об этих ваших фантазиях.
* * *
- Итак, злоумышленников трое, краж восемь, - мысленно подвел следователь итоги первых допросов.
— Вы закончили? — осведомился старик.
Начинается кропотливая работа по раскрытию преступления во всех его мельчайших подробностях. Она проводится в тесном взаимодействии работников следствия и уголовного розыска.
На допросах Зверовский кое в чем признался, но сказал далеко не все. Это понимали и следователь, и оперативники. Важно, что он назвал двух своих сообщников. Адрес одного из них известен.
— Прошу прощения, мистер Квин. — Миллионер откинулся на спинку стула. — Вы хотели что-то сказать?
...Милицейский \"газик\" подкатил к общежитию. Оперативники поднялись на третий этаж. Вот и комната No 40. Постучали.
— 20-го числа этого месяца, — начал инспектор, — стряпчий по имени Финнер, специализировавшийся на темных делах, был убит в своем офисе на Восточной Сорок девятой улице.
- Войдите! - раздался голос за дверью.
— Да, знаю.
Оперативникам повезло: кроме Хабарова, в его комнате находился еще один парень. Это и был тот человек, которого Зверовский называл Николаем. Нашли и вещи, о которых рассказал Зверовский.
— Именно Финнер передал вам ребенка в июне.
В ходе следствия выяснилось, что Николай - это кличка, а его настоящее имя Анатолий Каламейцев, восемнадцати лет, нигде не работает.
— Вот как?
Теперь в распоряжении работников милиции было уже трое подозреваемых. Сопоставляя их показания, анализируя полученные данные, следователь и работники уголовного розыска провели цепочку еще к одному сообщнику. Им оказался Георгий Перменов, работавший арматурщиком в СУ-3 треста \"Джамбулхимстрой\". Он жил вместе с Хабаровым и, конечно же, не мог не знать, чем занимались завсегдатаи этой комнаты.
— Вы едва ли в том положении, чтобы отрицать это, мистер Хамфри. Джесси Шервуд приезжала с вами и миссис Хамфри, чтобы забрать ребенка. Она и ваш шофер Каллам видели Финнера.
Вскоре были задержаны Артем Брайнингер, ученик 10-го класса, и Георгий Перменов.
— Я и не отрицаю этого, мистер Квин, — улыбнулся Хамфри.
Допросы подозреваемых, свидетелей, потерпевших, дактилоскопические и трасологические экспертизы, выявление пострадавших, мест сбыта краденых вещей, опознание изъятых предметов бывшими владельцами - все эти и многие другие вопросы требовали своего разрешения.
Вначале Зверовский признавал только восемь краж, умалчивая о других, и надо было доказать, что он совершил их гораздо больше. На помощь следователю пришли опытные криминалисты.
— В четверг 18-го или, может быть, на следующий день Финнер связался с вами, сообщил, что я оказываю на него давление, и попросил вас присутствовать на встрече в его офисе со мной и мисс Шервуд 20-го в четыре часа. Вы согласились.
Например, в квартире Суюншалиевой во время кражи на кувшине был оставлен след пальца. Дактилоскопической экспертизой было установлено, что отпечаток на кувшине оставлен Зверовским, и ни кем иным.
В другом случае потребовалось доказать, кому принадлежит след обуви, оставленный в квартире Тумабековой. В результате трасологической экспертизы было установлено, что след также оставил Зверовский.
— Теперь вы переходите с твердой почвы фактов на зыбкую поверхность предположений, — прервал Хамфри. — Простите, что прервал вас, мистер Квин.
Так, шаг за шагом упорно распутывался клубок преступной деятельности воровской шайки. Одновременно надо было установить степень вины каждого участника краж.
— Вы отрицаете эти предположения?
В руки следователя попали две записки, перехваченные у задержанных. В одной из них на клочке бумажки дается \"директива\":
— Я не считаю их достойными отрицания. В этом нет необходимости, учитывая то, что вы не приводите ни малейших доказательств. Продолжайте.
\"Артем, все вали на Пончика. Я ему это так не оставлю. Зачем Жорик хочет сознаться по 76? Не надо. И кто пойдет у вас свидетелем?
— Вы согласились прийти туда, но прятали в рукаве маленький сюрприз для Финнера и, могу добавить, для нас, мистер Хамфри. Вы явились в офис Финнера во второй половине дня в субботу, но не в четыре, а часа на полтора раньше — судя по содержимому желудка Финнера, что было установлено в результате вскрытия его трупа, это, вероятно, произошло сразу после того, как Финнер вернулся с ленча. Вы взяли с его стола нож для разрезания конвертов и вонзили ему в сердце, потом отыскали в его архиве конверт с фамилией «Хамфри», содержащий документальные доказательства происхождения ребенка. Затем вы, разумеется, его уничтожили.
С приветом, Стас\".
Джесси, как зачарованная, наблюдала за лицом Олтона Хамфри и не находила в нем ни малейших следов гнева или тревоги — всего лишь вежливый интерес.
Для следователя это бесценная находка. Во-первых, кто такой Пончик? Очевидно, речь идет о Зверовском. Он знал больше других и во многом сознался. Его поведение не нравится Стасу...
— Могу лишь приписать эти экстраординарные фантазии воображению человека, впавшего в старческое слабоумие, — сказал миллионер. — Вы серьезно обвиняете меня в убийстве этого Финнера?
\"...Зачем Жорик хочет сознаться по 76?\"... Значит, кроме квартирных краж, были и другие - хищение социалистической собственности?\" - размышлял следователь. Что это за кражи?
— Да.
И снова упорные поиски.
— Вы, конечно, понимаете, что, не имея никаких доказательств — свидетелей, или отпечатков пальцев, или чего-либо не менее убедительного, — вы рискуете быть привлеченным к суду за клевету и, вероятно, еще по полудюжине обвинений, которые придумают мои адвокаты?
В результате выясняется, что Перменов вместе с Брайнингером в марте 1968 года похитили электропроигрыватель в школе имени Ленина.
— Я полагаюсь на вашу хорошо известную неприязнь к огласке, — сухо отозвался старик. — Могу я продолжать?
В ходе следствия все яснее и яснее становится картина безрадостной, так называемой легкой жизни мелких воришек.
— Неужели это не все?
Дружки собирались на квартире Хабарова, устраивали попойки и, одурманенные алкоголем, трусливо озираясь, расходились по домам. А ночью их преследовали кошмарные сны, им снились погони, тюремные решетки. Ничего хорошего не приносило и пробуждение. Каждый день они с содроганием думали о неминуемой расплате.
— Далеко не все.
Как непохоже их жалкое существование на жизнь честных тружеников!
Хамфри махнул длинной белой рукой с загнутыми пальцами, словно давая благословение.
И снова мысли следователя возвращаются к Зверовскому. Что заставило этого молодого парня стать вором, вести паразитический образ жизни?
— Утром следующего понедельника, — снова заговорил Ричард Квин, — вы отправились в детективное агентство на Таймс-сквер, которое содержит тип по фамилии Уирхаузер, и поручили ему следить за мисс Шервуд и мной. Уирхаузер докладывал вам, что мы посещаем акушерские отделения больниц одно за другим, сравнивая отпечатки детских ножек с имеющимися в больничных архивах. Это продолжалось около недели.
Осужденный на три года за квартирные кражи, он, казалось, одумался, хорошо работал в трудовой колонии и был досрочно освобожден. Почему же не учел суровый урок и вновь свернул на путь преступлений? Кто виноват? Только ли он сам?
— Понятно, — кивнул Хамфри.
Эти вопросы не давали покоя следователю, который продолжал свою кропотливую работу.
Выйдя на свободу, Владимир поступил было в 9-й класс вечерней школы. Намерение получить среднее образование можно только приветствовать. Но мать его, Анна Прокопьевна Тептюк, решила, что не стоит ее сыну \"терять\" время. Ведь и так он уже два года потерял, отбывая наказание.
— Вечером в прошлое воскресенье Уирхаузер уведомил вас, что мы, очевидно, нашли то, что искали. Эта находка привела нас в многоквартирный дом на Западной Восемьдесят восьмой улице, где уже до нас задавали вопросы о жилице по имени Конни Кой. Конни Кой, мистер Хамфри.
Она быстро разузнала, что и как, и договорилась с кем следует, чтобы у сына приняли экзамены экстерном, в объеме полной средней школы. И Владимир без особого труда и напряжения, без тревог и волнений буквально за несколько дней прошел курс наук за три года и получил аттестат зрелости.
Ободренная успехом, А.Тептюк решила не останавливаться на достигнутом. Она уже обдумывала планы штурма новых рубежей на пути своего дитяти в мир науки. Очередной рубеж - это, конечно, институт. Но какой? Облюбовали Джамбулский гидромелиоративно-строительный. Во-первых, там работает отчим, во-вторых, не надо никуда ехать. Мальчик будет жить дома, в семье, всегда на глазах.
— Вы повторили это имя недаром. Оно должно что-то означать для меня? — спросил миллионер.
Но действовать надо было наверняка - конкурс в институт большой, а знаний у сына маловато. Трудовой стаж! Вот где спасение.
Всякими правдами и неправдами предприимчивая мамаша достала трудовую книжку, сама подделала в ней подписи, скрепила их гербовой печатью и сочинила производственную характеристику на свое чадо. Так появился на свет липовый монтажник.
— Уирхаузер сообщил вам, что Конни сейчас поет в чикагском ночном клубе, но скоро должна вернуться. Тогда вы неуклюже солгали ему, что он вышел не на тот след, и аннулировали ваше поручение.
Фиктивную трудовую книжку и характеристику Зверовский представил в приемную комиссию. Воспользовавшись преимущественным правом приема, он стал студентом.
В комнате внезапно стало душно. Джесси сидела неподвижно.
Видимо, здесь и кроются ответы на те вопросы, которые так волновали следователя. И в самом деле, с легкой руки своей матери Зверовский без особого труда сдает экзамены за среднюю школу, получает аттестат зрелости, обзаводится фиктивной трудовой книжкой. Все легко и просто.
— Это заявление, мистер Квин, также основано на вашем воображении?
Не навело ли это его на мысль: а стоит ли трудиться вообще? Не лучше ли добывать деньги без труда и вести \"красивую\" жизнь?
— Нет. — Старик впервые улыбнулся. — На этот счет у меня имеются показания, подписанные Джорджем Уирхаузером. Хотите посмотреть? Они у меня в кармане.
Особенно возмутило следователя поразительное равнодушие людей, окружавших Зверовского и его дружков, их безответственное отношение к своему долгу. Преступники собирались в общежитии, устраивали попойки, приносили в комнату Хабарова ворованные вещи. И все это делалось на глазах коменданта, воспитателя, вахтеров общежития. И никто из них даже не заикнулся о подозрительном поведении молодых людей.
— У меня большое искушение сказать «нет», — отозвался Хамфри. — Но как человек, в свое время игравший в покер со студентами Гарварда и знающий, что такое блеф, я, пожалуй, взгляну на них.
Когда оперативникам понадобилась справка о посещении Зверовским занятий в институте, в деканате дали такую справку. В ней черным по белому было написано, что Владимир аккуратно посещает все лекции. А ведь кражи совершались только днем, в то время, когда в институте шли занятия.
Инспектор Квин вынул из кармана сложенный лист бумаги, положил его на стол и отошел, явно провоцируя Хамфри, Джесси едва не вскрикнула. Но миллионер взял лист, тщательно прочитал текст и подчеркнуто бесстрастно вернул назад.
Воры нашли и постоянный \"рынок сбыта\" краденых вещей. Одна за другой проходят перед следователем Манзура Давлетова, Хабыра Иргешева - буфетчицы столовой No 3, Мафрат Турдыева и Магдалина Эммануйлиди, тоже работники торговли. Эти дамы за бесценок скупали у воровской шайки похищенное и напутствовали их словами: \"Приносите еще!\". Все они предстали перед судом.
— Конечно, я не отличу подпись этого Уирхаузера от вашей, мистер Квин, — сказал он, заложив костлявые руки за голову. — Но даже если показания подлинные, думаю, что у этого человека не слишком хорошая репутация, так что если встанет вопрос о его слове против моего...
С.АСКИНАДЗЕ
— Значит, вы отрицаете и это?
ДЕЛА МАЙОРА ГАРИНА
— Говоря между нами, здесь присутствующими, — Хамфри холодно улыбнулся, — я не вижу особого вреда в признании, что на прошлой неделе я нанял детектива для слежки за вами и мисс Шервуд исключительно с целью проверить, что вы замышляете. Из слов мисс Шервуд я понял, что вы разделяете ее истерическую убежденность в том, что ребенок был убит, и чувствовал, что должен получить полную информацию — для защиты если не себя самого, то моей супруги. Когда мой человек доложил, что вы следуете за каким-то блуждающим огоньком в лице женщины, о которой я никогда не слышал, то, разумеется, потерял к вам всякий интерес. Я сожалею лишь о том, что, по-видимому, ошибся, нанимая Уирхаузера. Ненавижу ошибки, мистер Квин, особенно свои собственные.
Черный портфель
— Следовательно, вы утверждаете, что никогда не знали Конни Кой — певицу из ночных клубов?
1
— Да, мистер Квин, утверждаю.
В заявлении профессора Вознесенского, написанном мелким почерком нервничающего человека (с помарками и зачеркиваниями), было указано, что его черный портфель с деньгами и рукописью украли прямо в купе поезда No 89, следовавшего по маршруту Барнаул - Днепропетровск.
— Тогда мне непонятны ваши действия на следующий день после того, как вы уволили Уирхаузера. Вечером в прошлое воскресенье Уирхаузер доложил вам, что мы расспрашивали о Конни Кой, и что она должна скоро вернуться из Чикаго. А в прошлый понедельник вы провели целый день и большую часть вечера на вокзале Грэнд-Сентрал, наблюдая за прибытием чикагских поездов. Почему вы делали это, если не знали Конни Кой и не интересовались ею?
Кроме Вознесенского, в купе ехал только один человек - Петр Алексеев, который говорил профессору, что направляется в областной город, где учится в медицинском институте. Однако не доезжая несколько остановок до этого города, юноша неожиданно сошел на станции Дубово. Когда профессор приехал домой и раскрыл чемодан, то обнаружил, что исчез портфель с рукописью и деньгами. Денег было тысяча пятьсот рублей.
- Вот заявление профессора.
Хамфри молчал. Впервые его брови сдвинулись.
Лейтенант Никитин протянул Николаю Петровичу Гарину лист бумаги, исписанный угловатым неровным почерком.
— Думаю, — заговорил он наконец, — этот разговор становится скучным, мистер Квин. Конечно, я не был в тот день на Грэнд-Сентрал, чтобы наблюдать за чикагскими поездами или с какой-нибудь другой столь же нелепой целью.
Майор одел очки, пробежал глазами заявление и пожал широкими плечами:
— Странно, — промолвил старик. — Носильщик и продавец в одном из газетных киосков по фотографии в коннектикутской газете опознали в вас человека, целый день стоявшего вблизи ворот, через которые проходили пассажиры из Чикаго.
- Гм... Слишком категорично. Портфель-то хранился в чемодане...
Миллионер уставился на него. Ричард Квин не отвел взгляд.
- Дежурил нынешней ночью как раз я, Николай Петрович. И профессор, хоть и нервничал, а все подробно рассказал. На станции Дубово он вышел проводить свою дочь Ольгу, которая ехала вместе с ним, но вдруг решила навестить подругу. Обе они учатся в нашем мединституте.
— Вы начинаете досаждать мне, мистер Квин, — ледяным тоном произнес Хамфри. — Ваше так называемое опознание не произвело на меня никакого впечатления. Как опытный полицейский офицер в прошлом, вы должны знать, насколько ненадежны подобные опознания. А теперь прошу меня извинить. — Он поднялся.
- То есть там же, где и студент Алексеев?
— Я как раз перехожу к самому интересному, мистер Хамфри.
- Да.
- А где задержали Алексеева?
Усмешка старика, очевидно, изменила намерения миллионера. Он снова сел.
- Там же, на станции Дубово. Профессор описал его внешность. Еще в вагоне он заметил шрам на щеке Алексеева, обратил внимание на его пестрые вязаные рукавицы, лежавшие в багажной сетке. По этим приметам парень был опознан в зале ожидания. Он так и не уходил со станции, все сидел на скамье невдалеке от входа.
- Итак, его задержали, хотя прошло часа два, судя по тому, что профессор успел приехать домой, раскрыть чемодан и явиться со своим заявлением в милицию. Потом, пока дежурный позвонил на станцию... Дело, вероятно, было ночью.
— Хорошо. Что еще вы там навоображали?
- Да. И как раз у Алексеева нашли в узелке черный портфель с деньгами. Правда, денег было чуть меньше, но все же порядочно, особенно для студента. Их было тысяча двести. Рукописи в портфеле не было.
— Конни Кой прибыла на Грэнд-Сентрал в тот вечер и поехала в город на такси. Вы последовали за ней на Восемьдесят восьмую улицу.
- Значит, триста рублей кому-то переданы, а рукопись выброшена. В станционном буфете триста рублей в два часа ночи при всем желании не прокутить... Но давайте сюда портфель.
— У вас есть свидетель?
— Нет.
Лейтенант достал из письменного стола небольшой черный портфель. Николай Петрович осмотрел портфель снаружи и, подойдя к окну, осветил подкладку. Когда он мельком обернулся к Никитину, лейтенант понял, что означает его взгляд.
— Мой дорогой мистер Квин...
- Пятно, Николай Петрович?
— Пока нет, мистер Хамфри.
- Пятно. Обыкновенное чернильное пятно. Чернила, простые, не для авторучки. И знаете, кто хозяин портфеля? Обыкновенный школьник, скорей всего деревенский парнишка. Наши городские теперь не ставят в портфель пузырек с чернилами... Носили вы в сумке пузырек с чернилами, товарищ лейтенант?
Миллионер откинулся назад.
Никитин засмеялся:
— Полагаю, мне придется дослушать эту сказку.
- Угадали, товарищ майор.
- Угадал, потому что сам лет пять носил пузырек в своей холщевой сумке. Вот где сомнения, дорогой мой помощник. Будет профессор ставить в портфель пузырек с чернилами?
2
— Вы заняли позицию на крыше дома напротив, откуда отлично просматривалась квартира Конни Кой. Вы понимали, какого рода вопросы я ей задавал и чем это вам грозит, поэтому и убили ее выстрелом из револьвера, который захватили с собой. Пуля прошла между глаз. Нет, пожалуйста, не прерывайте меня. Финнер был убит, потому что располагал досье по этому делу и знал, кто родители ребенка, а Конни получила пулю, потому что, будучи матерью Майкла, безусловно, знала его отца. Единственный, кому было выгодно уничтожить эти документы и заткнуть рот Финнеру и Конни Кой, мистер Хамфри, — это настоящий отец ребенка. Вы совершили два хладнокровных убийства, чтобы ваша жена, ее родственники, ваши друзья-снобы, я и Джесси Шервуд не узнали о том, что вы усыновили не чужого ребенка, а плод вашей связи с певицей из ночных клубов.
В десять тридцать в кабинет майора вошел грузный мужчина лет пятидесяти, поздоровался и напряженно сдвинул густые клочковатые брови.
- Товарищ Вознесенский, - сказал майор, - давайте познакомимся. Меня зовут Николай Петрович Гарин.
Хамфри открыл нижний ящик стола.
- Константин Семенович, - профессор привстал и несколько церемонно поклонился.
Сердце Джесси подпрыгнуло.
Майор глянул на каракулевую шапку, крепко зажатую в большой руке профессора:
Что касается старика, то он всего лишь поднес руку к средней пуговице пиджака.
- Разденетесь?
Однако миллионер достал коробку сигар, и только.
- Не стоит, я очень спешу. Лекция. Суть дела вы уже знаете, товарищ майор?
— Вы не возражаете, мисс Шервуд? Я редко курю — и только в тех случаях, когда мне грозит опасность потерять самообладание. — Он зажег сигару платиновой настольной зажигалкой и посмотрел на Ричарда Квина в упор. — Боюсь, что это уже выходит за рамки обычного слабоумия, мистер Квин. Вы опасный сумасшедший. Вы утверждаете, что я не только совершил два жестоких убийства, но сделал это с целью скрыть от мира тот факт, что я был родным отцом несчастного младенца, которого усыновил. Не знаю, какие еще гнусные преступления вы намерены мне приписать, но вы и мисс Шервуд с самого начала настаивали, что Майкл был убит. Каким образом ваш помраченный ум связывает это предполагаемое убийство с моими последующими преступлениями? Выходит, я убил собственного ребенка?
- Я хотел бы уточнить некоторые детали, связанные с похищением портфеля с деньгами...
- И с рукописью! - быстро вставил профессор. - Если бы речь шла только о деньгах, то еще терпимо. Но рукопись... Конечно, и денег жалко. Деньги, собственно говоря, не все мои, даже большей частью не мои, а брата. Брат у меня в совхозе агрономией заправляет. Перевел мне тысячу рублей на пианино, сын у него в музыкальном училище, талантливый юноша, ничего не скажешь... Остальные деньги - мои.
— Думаю, вам пришла в голову эта идея, когда наш племянник спьяну совершил бессмысленную попытку вломиться в детскую в ночь с 4 на 5 июля, — спокойно сказал инспектор. — Конечно, вы не могли предвидеть, что Фроста доставят в больницу с приступом аппендицита и срочно прооперируют как раз в эту выбранную вами ночь, создав ему железное алиби. Да, мистер Хамфри, я считаю, что и Майкла убили вы. Вы выбрали ночь, когда мисс Шервуд должна была отсутствовать, и задушили младенца, а потом в суматохе при появлении мисс Шервуд заметили в кроватке наволочку с красноречивым отпечатком руки, указывающим на убийство, и избавились от нее. Разумеется, вы настаивали, что у Джесси Шервуд разыгралось воображение и что смерть ребенка была несчастным случаем. Именно это я и предполагаю, мистер Хамфри.
- И все находились в портфеле?
— Вы делаете из меня монстра, которому немного равных. — Гнусавый голос миллионера слегка дрогнул. — Только монстр способен убить собственную плоть и кровь, не так ли, мистер Квин?
— Да, если он верит, что это его плоть и кровь. — Прошу прощения? — удивленно переспросил миллионер.
- Все. Ехал я из Петровска, а этот городок, как вы знаете, в пяти часах езды отсюда, так что на аккредитив класть не было смысла. Вот я и положил деньги в портфель, а портфель в чемодан, с которого не спускал глаз.
— Когда вы узнали, что Конни Кой беременна, то втайне от нее договорились через Финнера об усыновлении младенца, как только он родится, ведь вы, мистер Хамфри, сделали это потому, что хотели получить собственного ребенка. Но предположим, что, заполучив его вместе с поддельным свидетельством о рождении и, разумеется, не сказав жене, что ребенок ваш, вы заподозрили, что сваляли дурака? Что предприняли столько усилий, чтобы дать ваше имя чужому ребенку?
- Что же вы всю ночь не спали? Поезд из Петровска отходит в час ночи, через Дубово проходит в два, в наш город прибывает под утро.
Хамфри сидел молча.
- От Петровска до Дубово я не спал, а проехав Дубово, положил чемодан внутрь своего плацкартного места и спал до конца пути. Но в это время ехал я в купе совершенно один. Алексеев в Дубово слез.
— Женщина, имевшая связь с одним мужчиной, могла иметь ее с целой дюжиной, говорили вы себе. Предположим, вы навели справки и выяснили, что Конни Кой спала с другими мужчинами в тот период, когда вы были ее любовником? У человека с непомерным чувством гордости своим социальным и семейным положением любовь к ребенку, которого он считал своим, легко могла перейти в ненависть. И однажды ночью вы убили его.
- А ваша дочь?
Сигара погасла. Хамфри смертельно побледнел.
- Тоже в Дубово сошла. В купе нашем сначала было только одно свободное место, так Оля в соседнем устроилась. Когда на второй остановке двое из моих соседей вышли, остался лишь этот Алексеев.
- При нем вы выходили из купе?
— Убирайтесь! — прошипел он. — Нет, погодите. Возможно, вы окажете мне любезность, мистер Квин, уведомив меня, от каких дальнейших полетов вашей буйной фантазии мне придется защищать себя. По вашему мнению, я зачал этого ребенка в жалкой связи с дешевой певичкой, а потом убил ее, Финнера и ребенка. Эти дикие обвинения вы подтверждаете только двумя так называемыми доказательствами — что я нанял частного детектива для слежки за вами и что меня видели в прошлый понедельник на вокзале Грэнд-Сентрал наблюдающим за поездами из Чикаго Первое я подтвердил и объяснил, второе отрицаю. Что еще у вас есть?
- Выходил в туалет. И когда Олю провожал на станции, тоже вышел первым. Алексеев оставался один в купе. Потом, смотрю, неожиданно и он показался. Даже не попрощался. А уверял, что едет со мной до конечной. Ясно, что этот тип украл портфель, когда я выходил в Дубово проститься с Олей.
- Вы долго жили в Петровске?
— Вы были в доме на острове Нер в ночь убийства ребенка.
- Месяц и десять дней. Там у меня домишко, еще от покойных родителей остался. В эту зиму я заканчивал монографию о новых кормовых культурах в нашей области и...
— Я был там в ночь его гибели в результате несчастного случая, — холодно поправил миллионер. — Коронерское жюри поддерживает мою версию. Что дальше?
- Вы были один в доме?
— У вас был веский мотив для похищения конверта с фамилией «Хамфри» из шкафа Финнера и его уничтожения.
- Э... Один. Убирала, правда, соседка-старушка. Потом, когда начались каникулы, приехала Оля. У нее в Петровске куча знакомых.
— А кто может гарантировать существование такого конверта? — улыбнулся Хамфри. — Можете вы доказать, что он действительно там был? Что еще?
- И не мешали они вам?
— У вас нет алиби на вторую половину дня убийства Финнера.
Профессор достал носовой платок и сердито высморкался.
— Вы превращаете предположение в факт. Но даже если оно является фактом, то такого алиби наверняка нет еще у десятка тысяч людей. Что еще, мистер Квин?
— У вас нет алиби на вечер убийства Конни Кой.
- Ни в коем случае. Я так и сказал: встречайся с друзьями в кино, на катке, где хочешь. Но мне не мешай, милая, вот так. Правда, есть у ней закадычная подружка, та раза три у нас бывала.
— Могу только повторить предыдущий комментарий. Это все?
- И вы ее хорошо знали?
— Мы наблюдаем за вами, — предупредил старик. — Задействована целая группа.
- Не очень. Знал, что зовут Катя. Фамилия... вроде бы Коровина. Работает в Госбанке счетоводом. Вместе с Олей ходила на танцульки. Надеюсь, что мой портфель украла не она, и к чему склонять здесь ее имя - не пойму, товарищ майор.
— Целая группа? — Хамфри отодвинул свой стул от стола.
Майор, не ответив, достал из стола портфель.
- Ваш?