— Я подумал, Куин, что вам было бы любопытно поскорее узнать результаты экспертизы бумажника и коробки.
— Что там?
— Ничего. Единственные отпечатки пальцев принадлежат миссис Приам. Других нет. А сейчас я намерен, наконец, отправиться домой, чтобы убедиться в том, что я еще женат. Ну, как вам у нас в Калифорнии, а?
ГЛАВА XI
У дверей гаража Лаурел подозрительно оглянулась. Слава Богу, сегодня на ореховом дереве никого не было видно. Поблизости тоже. Лаурел проскользнула в гараж, где после яркого солнца глаза ее беспомощно блуждали в кромешной тьме, и нащупала свой остин.
— Привет, Мисс Отчаянная Голова!
— Мак! Черт возьми, ты!
Мрак слегка рассеялся. Из-за большого лимузина показалась огромная фигура.
— Мне сразу показалось, что у тебя что-то на уме, когда ты вчера вечером заявила, что намерена проспать чуть ли не до полудня. Что, деловая поездка, да?
Мак был вполне прилично одет. Надо сказать, что в одежде он выглядел просто великолепно. Почти так же великолепно, как и без одежды. Он умудрился не забыть даже головной убор — что-то вроде шотландской охотничьей шляпы с маленьким перышком украшало его голову. Он бодро потирал руки.
— Ну что, двинулись?
— Сегодня я хотела бы обойтись без тебя.
— Но почему?
— Просто хотела — и все.
— А есть какие-нибудь более веские причины?
— Ну… ты не совсем отдаешь себе отчет в серьезности моих поисков.
— Я? По-моему, я из кожи вон лез в недавнем сафари по зоомагазинам!
— Ох, да что с тобой поделаешь. Ладно, садись.
Лаурел выехала на Франклин-Роуд и свернула в западном направлении. Макгоуэн спокойно созерцал ее напряженный профиль.
— А теперь третий поворот направо, — сказал он. — Затем к западу до Фейерфакса, лево, лево руля, Шкипер!
— Мак, ты что — уже побывал там?
— Просто в Голливуде всего-навсего одна кожевенная фирма, и она расположена около Большого Фермерского Рынка.
— Господи, Мак, как я жалею, что впутала тебя в эту историю!
— Не стоит сожалений. Представь, каково тебе пришлось бы без меня, если бы понадобилось посетить… притон наркоманов, к примеру?
— Да в районе Фейерфакса и рынка ни одного притона и в помине нет:
— Тогда гангстеры, уж они-то точно есть! Их тут развелось видимо-невидимо. Знаешь, где кишат туристы — сразу и гангстеры, тут как тут.
Лаурел ничего не ответила на это, только сердце у нее слегка екнуло. И тут же за поворотом высоко над потоком машин появилась большая висящая фигура зеленого аллигатора.
Они припарковали машину на стоянке неподалеку от стадиона Гилмор. Несмотря на ранний час, почти все мощеное пространство стоянки уже было запружено автомобилями.
— И как же ты собираешься приняться за дело? — спросил Гроув, изо всех сил стараясь сдерживать свой широкий шаг, а Лаурел почти бежала рядом с ним.
— Думаю, что больших осложнений не предвидится, — бросила она на ходу. — Каждый образец они выпускают небольшими партиями, все производится и продается прямо тут же. Я просто поинтересуюсь мужскими бумажниками, потом мое внимание привлекут изделия именно из кожи аллигатора и, наконец, исключительно зеленого цвета.
— Ну, а потом? — скептически хмыкнул верный Мак.
— Ну-у… потом я постараюсь выяснить, кто недавно приобрел бумажник такого образца. Не думаю, чтобы так уж много людей покупало зеленые бумажники из кожи аллигатора, да еще отделанные золотом. Мак, чего ты ухмыляешься? Давай скорее за дело!
Они были уже почти у самого магазина, представлявшего собой небольшой домик, стилизованный под ранчо, с витринами по бокам от входа. Ограда изображала собой типичный для Дикого Запада загон для скота, сплошь увешанный яркими расписными шкурами. Посетителей встречали крепкие девицы в ковбойских костюмах.
— Ну и как ты собираешься выудить нужную информацию из этих красоток? — спросил Гроув, стискивая двумя пальцами локоть Лаурел. — Прежде всего: они не забивают себе голову именами клиентов. Их головы для этого просто не приспособлены. Ну и потом — не станут они ради тебя рыться в старых чеках. Да я-то здесь зачем, наконец?
— Да — зачем, хотела бы я знать?
— Надеюсь, что не просто для мебели… Не забывай, что я актер, а не просто так околачиваюсь на киностудии! Так что мне ничего не стоит изобразить благородного шерифа, и тогда эти славные ковбои передо мной не устоят.
— Тогда тебе лучше вообще раздеться, — горько сказала Лаурел. — Тогда они точно не устоят.
— Не волнуйся, я и в одежде не оплошаю! — и он с важным видом скрылся в дверях магазина.
Лаурел сделала вид, что страшно заинтересована серебряной отделкой конской сбруи, выставленной в витрине.
Хотя в магазине было довольно много народу, одна из стройных продавщиц сразу же заприметила Макгоуэна и поспешила навстречу. Лаурел изо всех сил старалась найти в ее фигуре, затянутой в замшу, хоть какой-нибудь малейший недостаток. И не находила. Мак, видимо, тоже, потому что отвечал на приветствие девицы с нескрываемым восхищением.
Они оживленно о чем-то переговаривались целых две минуты! Потом двинулись в глубину зала. Мак заломил шляпу на затылок точно так, как обычно делают в вестернах, и картинно оперся о прилавок рядом с девицей, как будто это была стойка в салуне. Затянутая в кожу и замшу ковбойская Венера начала демонстрировать ему бумажники, один за другим. Она так и лучилась доброжелательностью, вскидывая голову и поводя бедрами, как норовистая лошадка. Так продолжалось некоторое время, в течение которого Мак с видом заправского киногероя склонялся все ниже и ниже к прилавку, и, наконец, почти коснулся губами ее плеч. Вдруг он резко выпрямился, повертел головой по сторонам и сунул руку в карман. Когда он вытащил ее, в его ладони был зажат какой-то предмет. Мисс Дикий Запад широко открыла глаза…
Спустя некоторое время Гроув вышел из магазина и прошествовал мимо Лаурел, слегка подмигнув ей.
Она последовала за ним, одновременно и раздосадованная, и успокоенная. «Сорвалось, наверное», — думала она. Эх, да и как можно доверять серьезное дело мужчине? Ведь у них все мгновенно вылетает из головы, стоит женщине оказаться поблизости. Лаурел быстро завернула за угол и очутилась в объятиях Мака.
— Дело в шляпе! — сообщил он, довольно скаля зубы.
— А ты уверен, что только в шляпе? — холодно заявила она, высвобождаясь.
— Ну-у… я-то думал, что за мой подвиг мне полагается, по крайней мере золотая звезда шерифа!
— Звезду не звезду, а вот добрый совет я могу тебе дать.
— Какой же?
— Если ты решил подыскать себе родоначальницу будущего человечества Атомного Века, то эти особи вполне сгодятся. Глядя на них, так и кажется, что они только что спустились с деревьев и готовы мигом забраться туда опять! Стоит только стянуть с них эти ковбойские штаны…
— Слушай, ты чего взбеленилась? Ты же смотрела через стекло — все было сверхневинно!
— Но ты записал ее домашний телефон!
— О боже, да ты совсем рехнулась! Это были всего лишь кое-какие деловые заметки! — он схватил Лаурел, швырнул ее на сиденье остина и сам плюхнулся рядом. — У них в прошлом году была выпущена партия мужских бумажников из кожи аллигатора. Трех или четырех расцветок. Все разошлись мгновенно, кроме зеленых. Их они сумели продать всего три штуки. Два были куплены перед Рождеством, для подарков. То есть почти семь месяцев назад. Один приобрел какой-то актер, чтобы послать своему продюсеру в Нью-Йорк. Другой — ведущий какой-то телепрограммы в подарок заезжей французской знаменитости, они отослали его в Париж. А третий и последний из проданных ими нигде не числится.
— Похоже, это как раз наш, — угрюмо кивнула Лаурел. — Что значит — нигде не числится, Мак?
— То есть девица нашла чек. Но никаких сведений о покупателе.
— А дата?
— В этом году. Но какого числа и месяца — неясно. То ли лента в кассовом аппарате соскочила, то ли еще что, но дата отсутствует.
— Ну, а не помнит ли она, как выглядел этот третий покупатель? Может быть хоть это поможет.
— Лично моя красотка ничего не продавала. Подпись на чеке была не ее.
— А чья же? Ты выяснил?
— Разумеется, выяснил.
— Почему тогда не поговорил с той, другой, которая продавала? Или ты не мог оторваться от своей Мисс Ранчо?
— Мисс… кто?! Брось, Лаурел. Понимаешь, я никак не мог поговорить с той, другой. Она уволилась неделю назад.
— Но хоть адрес-то ее и имя ты догадался записать?
— Догадался. Левис Ла Гранде. Но моя красотка заявила, что это не настоящее имя, а настоящего она не знает. Но точно, что не Левис и не Ла Гранде. И адрес тоже бесполезен — эта Левис была, видимо, уже по горло сыта жизнью в славном Голливуде и уехала домой. Все, что моя новая подружка смогла сообщить мне о ее местопребывании, так это то, что дом ее находится где-то в Лабрадоре. Ну, а если мы все же до нее доберемся, то моя красотка убеждена, что эта особа даже и не вспомнит ничего. Она уверяет, что у Левис мозги размером с ячменное зерно.
— Значит, мы даже не сможем узнать — мужчина это был или женщина? — горестно спросила Лаурел. — Да уж, сыщики из нас…
— Ну что будем делать? Отправимся к Учителю с повинной?
— Вот ты, Мак, и отправишься. Но что ты ему скажешь? Он сам, скорее всего, будет прекрасно осведомлен к сегодняшнему вечеру. Я лично отправляюсь домой. Тебя подбросить?
— О, сегодня ты хороша, как никогда, Лаурел! Я просто не в состоянии оторваться от тебя! Делай что хочешь, но я последую за тобою всюду, как тень.
И он действительно неотступно, как тень, следовал за Лаурел всю оставшуюся часть дня, и не отрывался от нее. После захода солнца, когда исчезли все тени, он не отрывался от нее уже буквально… Только в два часа ночи смогла Лаурел спуститься с огромного дуба на землю по веревочной лестнице. Он слез следом за ней и обхватил огромными ручищами ее шею. Затем в таком положении препроводил ее к дому Хиллов.
— Ты — суперсекс! Как порция опиума… даже круче! — патетически воскликнул сияющий Мак, когда им пришла пора расстаться на пороге дома.
— Да, ты тоже был великолепен, — сказала Лаурел, у которой на душе просто кошки скребли… Но она не подала виду и кокетливо подставила губы для поцелуя. Он поцеловал их, и это была большая ошибка со стороны Лаурел, потому что ей понадобилось еще лишних пятнадцать минут, чтобы отделаться от него.
Наконец Лаурел закрыла за собой дверь и долго ждала, затаив дыхание, пока не убедилась, что он ушел.
Тогда она выскользнула из дома и стала торопливо спускаться по дороге. В одной руке она сжимала карманный фонарик, а в другой — маленький пистолет. Около самого дома Приама она свернула на опушку леса. Там остановилась и обернула линзу фонарика носовым платком. Затем, направляя тусклый луч прямо себе под ноги, направилась напрямик к дому Приама.
Лаурел не чувствовала никакого азарта. Только тоску. Но не от страха, а от самоуничижения. Господи, как же героини приключенческих фильмов всегда так легко решаются на это? Она впервые с грустью подумала, что скорее всего просто потому, что они всего лишь героини фильмов. А если в жизни девушка вынуждена позволить молодому человеку переспать с ней только ради того, чтобы стянуть у него ключ, то она чувствует себя совсем не как героиня. А как потаскушка. Даже хуже. Ведь шлюха — та хоть что-то имеет от своего распутства, какую-то радость: деньги, квартиру, роскошные вещи и вино, или, на худой конец — удовольствие. Хотя последнее маловероятно… В общем, у проституток и то дело обстоит проще и откровеннее — нормальная честная сделка. А она… она должна была все время притворяться, изображать безумный восторг, а на самом деле все время отчаянно нащупывать ключ. Но самым сложным оказалось не поддаваться очарованию того занятия, которому они предавались… не потерять голову и сохранить ясность рассудка. Этот проклятый Мак был так нежен, так пылок, так искренен и чужд всякого притворства! И так ласков… Поэтому, если уж быть совсем честной, все ее усилия ненавидеть его и то, что они делали, в том числе и себя саму, потерпели полный крах. «Черт бы побрал этот секс!» — простонала Лаурел, крепко сжимая в кулаке ключ и пробираясь между больших кустов сирени. Впереди темнела громада дома. Ни одного огонька. Она прокралась по краю дорожки к террасе.
В общем-то все было бы не так уж гадко, если бы не касалось именно его матери. Как только Мак умудрялся столько лет жить с ней бок о бок и не иметь ни малейшего понятия о ее поведении? И почему именно эта женщина была его матерью?
Лаурел осторожно подергала входную дверь. Она оказалась запертой. Тогда Лаурел воспользовалась ключом, благодаря Бога, что Приам не держит собак. Наконец скользнула внутрь и аккуратно прикрыла дверь за собой. На секунду сняв платок с фонарика, она окинула взглядом помещение и выключила фонарик.
Прижимаясь к перилам, Лаурел осторожно прокралась наверх.
На площадке второго этажа ей пришлось опять ненадолго зажечь фонарик. Двери в спальни были плотно закрыты. Из-за них не доносилось ни звука, так же, как и с верхнего этажа, где спала прислуга.
Лаурел на цыпочках пересекла холл и прижалась ухом к одной из дверей. Затем быстро и абсолютно бесшумно открыла дверь и проскользнула в спальню Делии Приам. Как любезно со стороны хозяйки было именно сегодня отправиться в Санта-Барбару, где она собиралась провести уикэнд у «старого друга семьи». Древо Жизни распростерло свои золотые ветви на пустующем ложе. Лаурел подумала: «Интересно, а на чьем ложе покоится сейчас Делия?»
Лаурел сунула фонарик за пояс своего плаща и стала один за другим выдвигать ящики. Рыться в глухую полночь в вещах матери Гроува, при тусклом свете некоего подобия потайного фонаря, казалось Лаурел почти кощунством. И не важно, что она не собиралась ничего красть. Важна не цель, а метод ее достижения. Подумать страшно, если отец Делии или этот немыслимый Альфред застанут ее здесь! Но перед ее мысленным взором встало застывшее лицо Лендера Хилла со свинцовыми губами — и все сомнения покинули Лаурел.
В шкафу предмета ее поисков не оказалось. Она перешла в гардеробную.
Духи Делии, пропитавшие все ее вещи, сталкивались с запахом средства от моли, и эту невообразимую смесь довершал слабый аромат экзотического дерева от панелей на стенах. Делия пользовалась духами, название которых оставалось неизвестным. Они были созданы специально для нес одним из владельцев Британской Колониальной Мануфактуры, сотрудничавшей с фирмой Приама. Он придумал их для нее после своего двухнедельного пребывания в доме Роджера много лет назад. С тех пор на каждое Рождество Делия получала большой флакон этих духов откуда-то с Бермудских островов. В них входила эссенция из страстоцветов, и однажды Лаурел в шутку предложила Делии назвать ее духи «Смысл жизни». Но Делия почему-то была недовольна и нашла ее мысль совсем не остроумной.
В гардеробной Лаурел тоже ничего не нашла. Она вышла и, тяжело вздохнув, прикрыла за собой дверь.
Неужели она ошиблась? Неужели ей только показалось, и ее подозрения — лишь результат ее глубокого отвращения к Делии? Но почему тогда лицо Делии так странно изменилось при виде вытащенного Эллери бумажника… Неужели ей показалось? А тогда почему она не нашла его в предназначенном для него месте? Конечно, факт этот достаточно знаменателен уже сам по себе. Делия тогда так поспешно бросилась вон из комнаты Роджера! И явно отправилась прямиком к себе наверх, а вовсе не в кухню. Значит, она перепрятала его в надежное место. Туда, где никому и в голову не придет искать. В комоде, где положено, его во всяком случае не оказалось.
И куда она только его подевала? Лаурел нужно было просто разок увидеть его своими глазами, убедиться в его существовании.
В комоде красного дерева с медной отделкой тоже нет. Лаурел повытаскивала все до последней безделушки и так же методично положила обратно. Наконец, очередной раз переборов искушение бросить все, отправиться домой, юркнуть в постель и натянуть на голову одеяло забвения, Лаурел нашла его.
Все-таки он оказался в шкафу. Но на совсем неожиданном месте, как и предполагала Лаурел. Делия засунула его в рукав зимнего пальто-реглан с роскошной белой атласной подбивкой. Пальто, в свою очередь, было тщательно запаковано в наглухо застегнутый пластиковый чехол. Просто и гениально! Лаурел подумала, что только очень опытный сыщик сумел бы обнаружить его. Или другая женщина…
Но странным образом Лаурел не ощущала ни малейшего торжества от своего успеха. Только сосущую боль в сердце, как будто невидимая игла входила все глубже и глубже. И наконец непроходимая тоска полностью поглотила ее.
Да, она не ошиблась. Именно его она видела неделю назад в руках у Делии.
Это был несессер для разных женских мелочей, изящно сделанный из зеленой кожи аллигатора с золотыми украшениями. Фабричная марка — «Объединенные кожевенные фабрики, Голливуд, Калифорния».
Вот он, ключ к четвертому предупреждению!
Лаурел, потупившись, говорила Эллери в его доме на вершине холма:
— Простите, я должна была еще вчера рассказать вам, что мы с Маком побывали на Большом Фермерском Рынке. Пытались выяснить происхождение зеленого бумажника. Но ничего не выяснили. К тому же я почти уверена, что вам и так обо всем известно…
— Я получил рапорт Китса, — насмешливо окинул ее взглядом Эллери. — Нам не составило большого труда догадаться по описанию, сделанному продавщицей, что магазин имел честь удостоиться посещения самого знаменитого Обитателя Деревьев. И он, разумеется, действовал не без вашей помощи.
— Значит, вам еще не все известно.
— Что ж, лишняя информация никогда не помешает. Что-нибудь серьезное, Лаурел? У вас слишком мрачный вид.
— У меня, — с усилием рассмеялась Лаурел. — Может быть… Просто от того, что я кое-что про кое-кого узнала… и может быть, это поможет кое-что прояснить…
— Что прояснить?
— То, что мы хотим узнать! — внезапно вспыхнула Лаурел, глаза ее засверкали. — Но я еще не совсем хорошо могу увязать все факты друг с другом. Их, этих фактов, что-то слишком много… Эллери, знайте: прошлой ночью — скорее уже ранним утром — я совершила неблаговидный поступок. Ужасный поступок. С тех пор, как отравили Роджера, Альфред Уоллес всегда запирает входную дверь на замок. Я стащила у Мака ключ и после полуночи пробралась внутрь, поднялась наверх и…
— И отправилась в спальню Делии Приам, чтобы обыскать ее?
— Откуда вы знаете?!
— Потому что я видел выражение, промелькнувшее на вашем лице, когда вы заметили замешательство Делии, когда она, в свою очередь, увидела бумажник. Вот так. Эта штука из крокодиловой кожи явно произвела на нее большое впечатление. Она либо узнала эту вещь, либо вспомнила о какой-то другой вещи, имеющей отношение к бумажнику. Или похожей в чем-то на него. И выражение узнавания на ее лице вызвало точно такое же выражение внезапного озарения на вашем, Лаурел. Делия тут же покинула комнату, и перед уходом мы постарались удостовериться, куда она отправилась. Как оказалось, прямиком к себе в спальню. На днях она уехала в Санта-Барбару, поэтому прошлой ночью, видимо, как раз в то время, когда вы пытались завладеть ключом у Макгоуэна, я нанес небольшой визит в спальню Делии Приам. Китс, естественно, не рискнул сопровождать меня: в лос-анджелесской полиции весьма строги к соблюдению буквы закона, и если бы Китса случайно застукали за разбойным проникновением в жилище граждан, ему пришлось бы несладко. И вообще тогда все наши усилия свелись бы на нет. Для оформления ордера на обыск у нас не было достаточных оснований.
Я оставит зеленый несессер из крокодиловой кожи там, где и нашел, в рукаве пальто. Видимо, вы там же обнаружили его несколько часов спустя. Надеюсь, так же оставили его на месте.
— Да, — простонала Лаурел. — Значит все мои жертвы напрасны!
Эллери закурил сигарету и рассмеялся.
— Теперь позвольте мне сообщить еще кое-что, вам неизвестное, Лаурел. — Его глаза, в которых не было и тени улыбки, вдруг потускнели. — Этот зеленый несессер — подарок для Делии. Она не сама купила его. К счастью, продавщица смогла достаточно подробно вспомнить и описать покупателя, хотя тот и приобрел несессер за наличные, без чека. Когда мы предъявили ей фотографию, она тут же опознала его. Несессер был куплен в этом году в середине апреля, как раз перед днем рождения Делии. Имя покупателя — Альфред Уоллес.
— Альфред… — чуть не упала в обморок Лаурел и тут же прикусила язык.
— Не бойтесь, Лаурел, — бесстрастно сказал Эллери. — Мне известно и все остальное, касающееся Альфреда и Делии.
— Я подозревала это, но не была совсем уверена, — сказала Лаурел и подавленно замолчала. Затем вскинула на Эллери недоумевающий взгляд:
— И что же это все значит?
— Может, и вообще ничего, — медленно отвечал Эллери. — Случаются же порой совпадения. Хотя я в последнее время с совпадениями не в ладах и они обходят меня стороной, всегда уступая место твердым закономерностям. Скорее всего тот, за кем мы охотимся, видел этот несессер у Делии, что и помогло ему придумать четвертое предупреждение. В этой ситуации страх Делии вполне объясним нежеланием быть понапрасну впутанной в грязную историю. Часто поведение невинных людей кажется гораздо более подозрительным, чем виновных. Скорее всего так и есть, но… — Эллери пожал плечами, — все это надо хорошенько обдумать.
ГЛАВА XII
Но ход мыслей Эллери вынужден был принять неожиданный оборот. В мире часто случается подобное: за одну секунду внимание миллионов американцев оказалось прикованным к одному местечку на 38-й параллели на другой стороне земного шара.
Лос-Анджелес гудел, как потревоженный улей.
Дело в том, что несколько дней назад северные корейцы вторглись в Южную Корею при помощи советских танков и самоходных орудий. Эта сенсационная новость лишила Америку покоя. А когда оккупационные войска США были спешно переброшены из Японии в район Южной Кореи и встретили мощный отпор, а газеты запестрели сообщениями о раненых и убитых, разразился настоящий скандал. Президент выступил с довольно резкими заявлениями в печати, вызывающими неприятные ассоциации с временами последней войны. Был объявлен дополнительный призыв в армию. Суматоха поднялась и в ООН. Цены на мясо и кофе резко подскочили, начали быстро расползаться пугающие слухи о грядущем дефиците сахара и мыла. Все население спешно бросилось скупать все подряд и делать запасы посолиднее, а в Лос-Анджелесе никто не сомневался, что третья мировая на носу и Лос-Анджелес будет первым городом на североамериканском континенте, которому придется изведать смертоносное дыхание атомной бомбы. Может быть, даже с минуты на минуту, прямо сегодня вечером.
В Сан-Диего, Сан-Франциско и Сиэтле господствовало, конечно, тоже не очень оптимистическое настроение, но оно не шло ни в какое сравнение с паникой, охватившей Лос-Анджелес. Всеобщей нервозности невозможно было не поддаться. В конце концов, кто мог наверняка утверждать, что нет никаких оснований для беспокойства?
Замысел романа Эллери, так и прозябавший в зачаточном состоянии в его голове, вдруг начал подавать признаки жизни. Эллери старательно крутил ручки настройки радиоприемника, пытаясь противопоставить объективную информацию шквалу наимрачнейших пророчеств о наступающем конце света, которые непрерывно доносились из кухни, где без устали причитала миссис Вильямс. Обитатель Деревьев Атомного Века не выходил у Эллери из головы. Да, затея Макгоуэна переставала казаться такой уж нелепой…
От лейтенанта Китса уже много дней не было никаких известий.
Из дома Приамов — тоже. Эллери знал, что Делия вернулась из Монтесито, но они не виделись.
Однажды позвонила Лаурел, но не для того, чтобы сообщить новости, а скорее чтобы узнать их. Она беспокоилась за Мака.
— Он никуда носа не показывает, — недоумевала Лаурел. — Я-то думала — он будет шляться повсюду и говорить всем и каждому: «Я же предупреждал вас!» Но вместо этого он словно воды в рот набрал… Странно.
— Ну что ж, Гроув предугадал судьбу нашего «иллюзорного мира». Но, видимо, его самого собственная правота и проницательность не очень-то радуют. А что нового у Приама?
— Все спокойно. Это-то и настораживает.
— Но почему же?
— Ах, я так вымоталась за эти дни! — в голосе Лаурел чувствовался общий для всех надрыв. — Порой мне кажется, что происходящее в мире сделало наши прежние беды мелкими и ничтожными. И, наверное, так оно и есть. Но потом я думаю — нет, вовсе не мелки наши заботы, и не ничтожны. Большая война — это просто большое убийство, но ни одно убийство, большое оно или маленькое, нельзя оставлять безнаказанным. Каждый должен бороться с ними на своем месте, выполняя свой маленький персональный долг. Иначе все вообще пойдет к черту!
— Да, — со вздохом отвечал Эллери. — Вы правы. Единственное, чего бы я пожелал, — это хотя бы твердо знать, в чем состоит наш маленький персональный долг, где наше место, и с чем же или с кем конкретно нам надо бороться в данном случае. Но все это пока весьма и весьма туманно. Вы скажете, Лаурел, что у нас и так уже достаточно стратегических вооружений — то есть фактов — да и тылы уже достаточно укреплены. Но вот тактика наша еще почему-то хромает… ее просто-напросто нет. Мы и понятия не имеем, откуда ожидать следующего удара, как и когда он будет нанесен. Более того, мы даже не догадываемся о целях и планах нашего неведомого нам противника. Поэтому все, что остается, это постоянно ждать и быть начеку.
Лаурел быстро проговорила: «Ну, помоги вам Бог!» — и повесила трубку.
Невидимый противник нанес следующий удар в ночь на седьмое июля. Как ни странно, первым оповестил об этом Гроув Макгоуэн. Где-то после часа ночи, когда Эллери уже собирался ложиться спать и почти разделся, раздался звонок.
— Куин! Только что случилось нечто невероятное. Думаю, вам будет интересно, — Макгоуэн говорил необычайно устало, совсем на себя непохоже.
— Что такое, Мак?
— Кто-то проник в библиотеку через окно. Похоже на обычное ограбление, но что-то я в этом сомневаюсь.
— В библиотеку?! Что-нибудь пропало?
— Насколько я могу судить — ничего.
— Ни к чему не прикасайтесь! Я буду через десять минут.
Эллери позвонил Китсу домой, услышал сонное: «Ну что там еще?..» — и поспешил к Приамам.
На повороте к их дому его встречал Макгоуэн. Все окна в обоих этажах ярко горели, за исключением комнат Приама, за которыми царил полный мрак.
— Прежде чем вы войдете, я хотел бы кратко описать, что произошло… — сказал Мак.
— Кто сейчас дома?
— Делия и Альфред.
— Ладно, говорите, Мак. Только коротко.
— Последние пару ночей я провел здесь, в своей старой спальне…
— Как?! А ваше дерево?
— Так вам коротко рассказывать или как? — вскипел гигант. — Нынче я завалился на боковую довольно рано, но никак не мог сомкнуть глаз. И тут слышу — шаги внизу. Вроде как в библиотеке. Моя спальня как раз над ней. Я подумал, что это дед, и решил поболтать с ним. Вылез из постели, хотел спуститься, окликая его по имени. Никто не отвечал. Что-то заставило меня вернуться назад и заглянуть в его спальню. Она была пуста, кровать — даже не смята. Я вернулся на лестницу и наткнулся на Уоллеса.
— Уоллеса? — переспросил Эллери.
— Да, в рубашке. Он заявил, что услышал шум и собирался спуститься посмотреть, в чем дело. — Макгоуэн как-то странно переминался с ноги на ногу и неуверенно цедил слова. — Но знаете что, Куин? Когда я застал Уоллеса у ступенек лестницы, я никак не мог понять — то ли он собирался спускаться вниз… то ли только что поднялся наверх… — Мак вопрошающе взглянул Эллери в глаза.
Раздался шум приближающегося автомобиля.
Эллери сказал:
— Порой вся жизнь, Мак, зависит от подобных нюансов… Вы нашли вашего дедушку?
— Нет. Может, в лесу стоит посмотреть? — Гроув заволновался, но изо всех сил старался говорить непринужденно. — Дед часто бродит ночами по лесу. Знаете, старческая бессонница…
— Да, понимаю, — Эллери наблюдал, как сын Делии вытащил карманный фонарик и повернулся к дому.
Автомобиль резко затормозил в футе от Эллери.
— Привет, — сказал он.
— Ну, что на этот раз. — На Китсе поверх рубашки была накинута модная кожаная куртка и голос его звучал свирепо.
Эллери вкратце объяснил, что к чему, и они отправились следом за Маком.
Делия Приам встретила их в библиотеке с совершенно обескураженным видом. Она была в темном платье, подпоясанном тяжелым поясом из чеканных медных пластинок. Волосы просто спадали на плечи, а под глазами залегли глубокие свинцовые тени. Альфред Уоллес в свободном домашнем костюме уютно устроился рядом в кресле и покуривал сигару.
При появлении двух мужчин Делия резко обернулась, а Уоллес встал, но при этом никто не проронил ни слова.
Китс сразу же подошел к распахнутому окну и принялся внимательно изучать задвижку и переплет рядом с ней, избегая прикасаться к чему-либо руками.
— Отмычкой поработали. Кто-нибудь трогал окно?
— Боюсь, что все, — заявил Уоллес.
Китс пробормотал что-то, не совсем вписывающееся в рамки приличия, и вышел. Через несколько минут его фигура замаячила под окном, и луч его электрического фонарика заплясал по стене.
Эллери огляделся. Ему всегда нравились такого рода библиотеки, тем более что в данном случае эта комната оказалась единственной в доме, где мрачный дух Приама совсем не ощущался. Блестящие кожаные кресла и мебель черного дуба служили прекрасным фоном для книг, которые заполняли сверху донизу все четыре стены. Общий уют довершал старинный мраморный камин. Помещение было довольно просторным, и освещалось большими лампами.
— Делия, неужели ничего не пропало?
Она качнула головой: — Ничего не понимаю! — и отвернулась.
— Наверно, мы с Гроувом спугнули его, — заявил Уоллес, опять так же удобно устраиваясь в кресле.
— А что с марками вашего отца? — обратился Эллери к ссутулившейся спине Делии. Интересно, почему ему пришли на ум эти марки? Может быть, они ценные…
— Насколько я сейчас могу судить — они в целости и сохранности.
Эллери медленно двинулся вдоль полок.
— Кстати, Гроув сообщил мне, что мистер Кольер сегодня еще не ложился. Вы знаете, где он, Делия?
— Нет. — Она с пылающим лицом резко обернулась к Эллери. — У нас с отцом нет привычки следить друг за другом. И между прочим, мистер Куин, я не припомню, чтобы давала вам разрешение обращаться ко мне просто по имени! Надеюсь, что вы никогда больше не позволите себе подобной фамильярности.
Эллери откровенно усмехнулся ей прямо в лицо. Она помедлила секунду и снова отвернулась. Уоллес продолжал невозмутимо курить.
Эллери продолжил свой обход комнаты.
Вернулся Китс и коротко доложил:
— Снаружи ничего. А у вас?
— Кое-что, — сказал Эллери, разглядывая камин. — Взгляните-ка сюда! — При этих словах Делия и Уоллес одновременно обернулись.
В камине возвышались горкой остатки дров, почти одна зола. А сверху на ней лежал какой-то истерзанный и обугленный предмет непонятной формы.
— Попробуйте-ка сбоку золу, Китс.
— Совершенно холодная.
— А теперь прямо под этой сгоревшей штукой.
Лейтенант резко отдернул руку:
— Даже жжется!
Эллери повернулся к Делии:
— Сегодня вечером камин топили… миссис Приам?
— Нет. Утром топили, но к обеду все уже прогорело.
— Эту штуку только что сожгли здесь, Китс. Прямо на куче остывшей золы.
Лейтенант обернул руку носовым платком и осторожно взял обуглившийся комок. Перенес его на каминную полку.
— Что это было?
— Книга, Китс.
— Книга? — Китс окинул взглядом стены. — Любопытно, какая же…
— Пока нельзя сказать определенно. Все страницы сгорели дотла, а на остатках переплета никаких помет или надписей не сохранилось.
Книгу, видимо, переплетали вручную, большинство книг на полках были в особых кожаных переплетах.
— Неужели даже заглавия не проставлено? — Китс почти обнюхал остатки переплета, переворачивая черный комок сбоку на бок. — Должны же быть хоть какие-то следы букв!
— Должны, если только тот, кто совершил этот маленький акт вандализма, предварительно не позаботился об их уничтожении. Обратите внимание вот на эти порезы на корешке и обложке — кто-то поработал здесь острым инструментом перед тем, как предать книгу огненному погребению.
Китс посмотрел поочередно на Делию и Уоллеса, приблизившихся к ним.
— А из вас кто-нибудь может опознать книгу?
— Черт возьми! Опять вы оба торчите здесь!
Кресло Роджера Приама загородило вход в библиотеку. Волосы и борода его были всклокочены, пижама распахнута на багровой волосатой груди, часть пуговиц оторвалась, словно он терзал пижаму на себе в припадке ярости. За креслом, откинутым в виде кровати, волочились одеяла и простыни.
— Ну что, вы все так и будете стоять столбом, словно в рот воды набрали? Что это за жизнь — нельзя ни на секунду глаза сомкнуть в собственном доме! Альфред, где вы шляетесь? Почему не отвечаете на мой звонок?! — свою жену он не удостоил даже взглядом.
— Я здесь, потому что тут кое-что произошло, — примирительным тоном пояснил Уоллес.
— Произошло? Что еще такое?
Китс и Эллери не сводили глаз с Приама, от которого столик и большое кресло загораживали камин, так что он пока еще не мог видеть сожженной книги.
— Кто-то проник сегодня ночью в вашу библиотеку, мистер Приам, — процедил сквозь зубы Китс. — И поверьте, я отнюдь не горел желанием наносить вам очередной визит, ибо испытываю к вам те же самые чувства, что и вы ко мне. Но если вы надеетесь опять вывести меня из себя оскорблениями и таким образом избавиться от моего присутствия, то это вам не удастся. Сейчас это не пройдет, не надейтесь. Налицо факт нарушения неприкосновенности частного жилища, возможно кража. Так что в данном случае я нахожусь при выполнении своих прямых служебных обязанностей. Поэтому вам придется либо немедленно отвечать на вопросы, либо подвергнуться допросу в полицейском управлении. Почему эта книга изрезана и сожжена?
Китс выступил на середину комнаты, неся на вытянутой руке черные останки. Он сунул их почти под нос Приаму.
— Книга… сожжена?
Привычная краска гнева отхлынула у Приама с лица и обнажилась мучнистая белизна его лишенной солнца кожи. Приам выпучил глаза на перепачканный в золе комок и тут же в страхе отшатнулся.
— Вы узнаете ее?
Приам отрицательно качнул головой.
— И вы не можете сказать, что это все значит?
— Нет, — хрипло выдавил Приам. Казалось, он не в силах был оторвать взгляд от изуродованного переплета.
Китс с отвращением отвернулся.
— Так, он, значит, опять ничего не знает… Ладно.
— Погодите минутку, лейтенант, — Эллери быстро подошел к полкам и начал рыться в книгах. Они были просто великолепны — большинство сделаны на заказ, ручная работа, авторские миниатюры, золоченые образы, кованые застежки, иллюстрации на отдельных листах — в общем, роскошные экземпляры. И заглавия тоже были как на подбор — все сплошь классика мировой литературы. Но самое любопытное, что просмотрев уже пару десятков книг. Эллери встретил только одну с разрезанными страницами.
Книги никто не читал. Судя по девственно гладким на сгибах корешкам, последней касавшейся их рукой была рука книготорговца.
— Как давно у вас эти книга, мистер Приам?
— Как давно? — Приам облизнул пересохшие губы. — Как давно, Делия?
— Почти со дня нашей свадьбы.
— Ну да. Если есть библиотека — должны быть и книги, — кивнул Роджер. — Я обратился к книжному агенту, дал ему точные размеры всех полок и шкафов и приказал заполнить все пространство лучшими образцами. Чтоб никакой дешевки, сказал я ему! — Казалось, он старается черпать уверенность в звуках собственного голоса, и привычная надменность начинает постепенно возвращаться к нему. — Когда он притащил выбранные им книги сюда, я швырнул всю кучу прямо ему в рожу. «Я же сказал, что не терплю дешевки! Забирайте это барахло назад, — осадил я его, — и не показывайте сюда носа, пока каждая не будет переплетена в самую дорогую кожу с самой дорогой отделкой! Сразу должно быть видно, что эти вещи стоят бешеных денег, иначе я не выложу ни цента!»
Китс едва сдерживал свое раздражение и старался смотреть в сторону.
— Да, ваш агент постарался на совесть, — пробормотал Эллери. — Я вижу, они все в первозданном виде. Так ни разу и не открывали их, мистер Приам?
— Открывать! Да вы что! И попортить эти шикарные переплеты?! Мистер, эта коллекция не имеет цены! И никто не посмеет засалить даже кончик странички…
— Но, мистер Приам, книги существуют, чтобы их читали! Неужели вам ни разу не захотелось поинтересоваться их содержанием?
— С тех пор как я спихнул экзамены за среднюю школу, я, слава Богу, не занимался подобной ерундой, — фыркнул Приам. — Чтение книг — занятие для баб и всяких волосатиков. Вот газеты — это совсем другое дело! Ну, и всякие комиксы тоже. — Тут он совсем оправился и привычно задрал бороду. — Ну, что вам тут еще нужно?
— Мне нужно провести здесь еще около часа, мистер Приам. Я намерен заняться вашим книжным собранием. Даю слово, что буду обращаться с каждым экземпляром с величайшей осторожностью. Вы имеете что-нибудь против? — осведомился Эллери.
Зрачки Приама хищно сузились:
— Вы вроде и сами пописываете, так что ли?
— Так.
— Даже вроде статейки тискаете в воскресных журнальчиках?
— Иногда.
— Может, вам взбрело в голову накатать обзор типа «Книжные сокровища Роджера Приама»?
— Как вы проницательны, мистер Приам! — усмехнулся Эллери.
— Ладно, я не против, — сделал широкий жест Приам. На щеках его опять сиял прежний свирепый румянец. — Этот агент говорил, что у всех миллионеров должен быть каталог книг. Он все хлопотал, что коллекция моя уникальна и что надо обязательно составить список ради этих биб… биб… ну, как их?!..
— Библиофилов? — подсказал Эллери.
— Во-во, их самых! Я и подумал, черт возьми, а это может оказаться полезным для всяких там знакомств в деловом мире! Ну, я и сказал ему — валяйте, составляйте список. Его копия — вот в этом письменном столе. Каталог тоже влетел мне в копеечку — четыре цвета, на особой бумаге. А уж какая работа кропотливая! — все описали, до последней книжечки. Некоторых названий я и выговорить-то не могу… — Приам довольно хмыкнул. — Впрочем, если вы в состоянии оплатить книги, то совсем не обязательно уметь выговаривать их названия. — Он махнул волосатой ручищей:
— Я не против, действуйте, мистер… имя-то я опять позабыл?
— Куин.
— Полный вперед, мистер Куин!
— Очень любезно с вашей стороны, мистер Приам. Кстати, с тех пор, как был составлен каталог, появлялись ли в вашей коллекции новые экземпляры?
— Новые? — изумился Приам. — Я же скупил все самые лучшие. Чего же мне еще?.. Когда намерены приступить, мистер Куин?
— Вообще-то я предпочел бы любое другое время, только не сейчас. Но все равно ночь пошла насмарку и поспать уже не удастся, так что…
— А вдруг в другое время я передумаю, а? — Приам оскалил зубы, что, по его мнению, должно было означать самую дружескую улыбку. — Вроде вы не такой уж простофиля, хотя и книжки пописываете. Приступайте! — Приам перевел свой дикий взгляд на Уоллеса, и улыбка сразу же испарилась у него с лица. — Альфред, отвезите меня. И лучше останьтесь у меня до утра.
— Хорошо, мистер Приам, — кивнул Уоллес.
— Делия, а ты что стоишь столбом? Отправляйся в постель.
— Хорошо, Роджер.
Последнее, что было видно в проеме двери — как Роджер дружески похлопал Уоллеса по руке, когда тот перевозил его обратно. По его виду никак нельзя было догадаться, что только что его так явно трясло от неподдельного ужаса при виде сожженной книги. Казалось, он уже начисто забыл о происшедшем.
Когда Приам скрылся в своих комнатах, Эллери сказал:
— Надеюсь, вы не будете возражать, миссис Приам, если мы тут задержимся еще ненадолго. Совершенно необходимо выяснить, что это была за книга.
— Вы что же, Роджера за дурака принимаете?
— Делия, почему вы не идете спать?
— Вы еще плохо его знаете… Гроув! — в ее голосе проступила нежность. — Где же ты пропадал все это время, мой мальчик? Я уже начала беспокоиться. Ты нашел дедушку?
Усмехающийся Макгоуэн стоял в дверях:
— Нашел. И как ты думаешь — где? Ни за что не догадаешься.
Он сделал знак рукой, и из-за его спины показался старый Кольер. Лицо его сияло от счастья, а нос был измазан каким-то порошком.
— А я был в подвале, дочка, прямо под вами.
— В подва-а-але?!
— Да. Мама, дед заперся в темной комнатушке прямо под библиотекой. Фотографией занимался.
— Дочка, я весь день возился с твоим Контаксом. Думал, ты не будешь против. Зато я уже почти наловчился. Хотя еще снимки не совсем хорошо получаются. Гроув мне кое-что новое объяснил.
— Мистер Кольер, вы просидели внизу все это время? — спросил лейтенант Китс, не веря своим ушам.
— Да, начиная с ужина.
— И вы ничего не слышали? Кто-то взломал вот это окно.
— Мой внук уже рассказал мне. Нет, я ничего не слышал. А если бы и слышал, то поскорее запер бы дверь в подвал и сидел бы тихо, как мышь. Дочка, ты что-то не в духе. Не позволяй всяким случайным невзгодам портить тебе настроение.
— Я в порядке, папа.
— Иди-ка лучше спать. Спокойной ночи, джентльмены. — И старик отправился к себе.
— Гроув, — устало сказала его мать. — Мистер Куин и лейтенант Китс собираются поработать в библиотеке некоторое время. Мне кажется, что тебе лучше тоже остаться.
— Да-да, конечно, — ответил Мак. Он подошел к матери и поцеловал ее. Она вышла, не бросив даже взгляда в сторону двух мужчин.
Макгоуэн захлопнул за ней дверь.
— В чем дело? — добродушно поинтересовался он у Эллери. — Что-то между вами и матушкой словно кошка пробежала? Что случилось?
— Мак, если вам поручено присматривать за нами, то будьте добры, займите свой пост вон в том уютном кресле, — фыркнул в ответ Эллери. — Так вы не будете нам мешать. Приступим, Китс.
Так называемые «книжные сокровища Роджера Приама», казавшиеся на первый взгляд ценным собранием мировой литературы, оказались на деле библиографическим чудовищем: так нелепа была их подборка. Но Эллери интересовали в данный момент чисто познавательные, а отнюдь не эстетические вопросы, поэтому ему было наплевать на содержание и художественные достоинства приамовой коллекции. Он просто заставил лейтенанта читать вслух заглавия книг на полках, а сам разыскивал их в каталоге. Затем они сверяли еще раз их названия и ставили галочку в списке.
Это занятие отняло у них почти два часа, за это время Макгоуэн сладко уснул в своем кресле.