Гоббс. Я совсем забыла о нем…

Вольф. Дайте кувшин. Горячая ручка… Я вылью… Скорее…

Гоббс. Все-таки вы странные создания… Когда вы нужны, вас нет, когда не надо — вы тут…

Вольф. Это дает иногда хорошие результаты… Туман, кажется, рассеивается… Я сию минуту вернусь… (Уходит и тотчас возвращается).

Гоббс. А котлеты уже готовы?

– Не думаю, что это сделал Уилл.

Лена кивнула, боясь открыть рот.

Вольф. Якорь, кажется, держит…

– Если даже в прошлом и произошел такой инцидент, – продолжил Джеффри, опять раздражаясь, – то Фрэнк забыл упомянуть, что это было двадцать лет назад.

Гоббс. Все благополучно… Давайте я вам перевяжу руку…

Лена молчала.

– В любом случае, если у него и дурной нрав, ему как минимум шестьдесят лет, а то и семьдесят. Он в кресло толком опуститься не может, а уж справиться со здоровой тридцатитрехлетней женщиной… Значит, остается Пит, – размышлял Джеффри вслух. – Я звонил Тесс, пока туда ехал. Она пришла в закусочную чуть раньше двух. Уилл уже ушел, там был один Пит. Тесс сказала, что он стоял за кассой, пока не получил ее заказ, а потом готовил ей гамбургер. – Джеффри покачал головой. – Он мог проскользнуть в туалет, но когда? Когда он выкроил время? Сколько ему понадобилось бы? Десять, пятнадцать минут? Надо все продумать. Риторические вопросы. Мы все знаем Пита. Боже, новичок такую вещь не провернет.

Вольф. Пустяки.

Джеффри замолчал. Лена решила его не беспокоить и уставилась в окно, обдумывая все сказанное о Пите Уэйне и Уилле Харрисе. Час назад они оба казались ей правомерными подозреваемыми. Теперь не осталось никого. Джеффри правильно на нее разозлился. Она могла бы сейчас проверять список и искать человека, убившего Сибилл.

Гоббс. Пустяки могут оказаться не пустяками, если не перевязать вовремя… (Перевязывает палец). А между прочим… «Она» — такая женщина…

Лена смотрела на дома, мимо которых они проезжали. На повороте увидела табличку с названием улицы: «Купер-стрит».

– Как думаешь, Нэн дома? – спросил Джеффри. Лена пожала плечами.

Вольф. Какая женщина? Кто?

Он улыбнулся в знак примирения:

– Тебе уже разрешено говорить.

Гоббс. «Та», которая должна благодарить судьбу, удостоившую ее быть матерью…

Она едва произнесла:

– Спасибо… Извини за…

Вольф. Но кто «та»?

Джеффри прервал ее:

– Ты хороший полицейский, Лена. Ты чертовски хороший полицейский. – Он остановил машину у обочины дома Нэн и Сибилл. – Тебе просто надо наконец выполнять распоряжения.

Гоббс (подойдя близко к Вольфу и глядя на пего). Отражаясь в глазах которой, вы видите себя хорошим, хорошим…

– Знаю.

– Нет, не знаешь, – возразил он, но уже не сердито. – Вся твоя жизнь перевернулась, а ты даже не знаешь.

Вольф. Да? Но она опустила глаза…

Она открыла рот, однако передумала говорить.

Удар в борт, В иллюминаторе физиономия Джорджа.

– Я понимаю, как тебе важна эта работа, понимаю, что тебе надо чем-то занять мозги, но ты должна доверять мне, Лена. Еще раз перейдешь черту, и я понижу тебя до такого звания, что будешь бегать за кофе для Брэда Стивенса. Поняла?

Лена нехотя кивнула.

15

– Ладно, – сказал он, открывая дверцу. – Пошли.

Лена неспешно расстегнула ремень безопасности. Вылезла из машины, поправила револьвер и кобуру и направилась к дому. Пока она дошла до двери, Нэн уже впустила Джеффри внутрь.

Джордж. Алло!

– Привет, – поздоровалась Лена.

Вольф. Где вы пропадали?

– Привет, – ответила Нэн.

В руке тот же платок, что и вчера. Глаза опухли, нос покраснел.

Джордж. Плутали в тумане… Мисс Гоббс здесь?

– Привет, – произнес Хэнк.

Лена остановилась.

Гоббс. Где Милли?

– Что ты здесь делаешь?

Фарей. Я здесь, моя милая. (Появляется в другом иллюминаторе) Ты готова?

Хэнк пожал плечами, потирая руки; на нем была футболка без рукавов, открывавшая следы от уколов. На Лену нахлынула волна смущения. Она встречалась с дядей только в Рисе, где всем известно о его прошлом. Она так часто видела эти шрамы, что уже перестала их замечать, а теперь посмотрела на них глазами Джеффри и хотела провалиться сквозь землю.

Хэнк, казалось, ждал, пока Лена что-нибудь скажет. Запинаясь, она представила его:

Гоббс. Сейчас иду, Я уже начала беспокоиться о тебе…

– Хэнк Нортон, мой дядя. Джеффри Толливер, начальник полиции.

Фарей. Напрасно. Я же была с Джорджем.

Хэнк протянул руку, Лена съежилась при виде вздутых шрамов. Некоторые тянулись на полдюйма – результаты поиска вены.

– Как поживаете, сэр? – спросил Хэнк.

Вольф. Вы не останетесь попробовать обед своего приготовления?

Джеффри крепко пожал протянутую руку.

– Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах.

Гоббс. Мне расхотелось. Прощайте, благодарю за поучения.

– Спасибо вам.

После некоторого молчания Джеффри сказал:

Вольф. Я был уверен, что вы будете благодарны мне… (Следует за нею)

– Вы, наверное, догадываетесь, зачем мы приехали.

– Поговорить о Сибилл, – произнесла Нэн голосом, на две октавы ниже обычного, видимо, из-за долгих ночных рыданий.

Гоббс (оборачиваясь на лестнице). Ах да… Вы уронили книжку… перелезая через изгородь… Вот она… надеюсь, вам не будет скучно с товарищами в ресторане Дельмонико? (Уходит).

– Верно, – кивнул Джеффри, указывая на диван.

Он подождал, пока сядет Нэн, и присел рядом. Лена удивилась, когда он взял Нэн за руку.

Вольф (хватается за голову). Как я мог!..

– Сожалею о вашей утрате.

На глаза Нэн тотчас набежали слезы.

Занавес

– Спасибо.

– Мы делаем все возможное, чтобы найти преступника, – продолжил он. – Хочу, чтобы вы знали: если вам что-то нужно, мы готовы помочь.

Она прошептала еще одно «спасибо» и, потупившись, принялась ковырять дырку на своих спортивных штанах.

– Кто-нибудь держал зло на вас или Сибилл? – спросил Джеффри.

– Нет, – ответила Нэн. – Я вчера уже говорила Лене. Дела шли как обычно.

– Я знаю, что вы с Сибилл вели себя скромно.

Лена уловила намек. Сегодня она понимала все лучше, чем прошлым вечером.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

– Да, – подтвердила Нэн. – Нам здесь нравилось. Мы обе провинциалки.

– Как считаете, вас мог кто-то вычислить? – поинтересовался Джеффри.

Декорации первого действия. На сцене Беула, Персиваль и Фарей.

Нэн покачала головой. Она смотрела в пол, губы дрожали. Ей нечего было добавить.

1

– Ладно, закончим, – сказал Джеффри, поднимаясь. – Не трудитесь, я сам найду выход. – Он достал визитку и черкнул что-то на обратной стороне. – Вот мой домашний телефон. Позвоните, если что-нибудь вспомните.

Персиваль. Придет ли она к обеду?

– Спасибо, – ответила Нэн, забирая карточку.

Джеффри повернулся к Хэнку:

Беула. Она обещала, а вот придет ли, не знаю…

– Вы не отвезете Лену домой?

Фарей. Если обещала, то придет.

Лена онемела. Как он может оставить ее тут? Хэнк удивился не меньше.

– Конечно, – пробормотал он. – Отвезу.

Беула. Я обращалась к ее чувству справедливости, а этим всегда можно убедить женщину, не правда ли, милый?

– Прекрасно. – Джеффри похлопал Нэн по плечу и обратился к Лене: – Вы с Нэн сегодня составите список всех, с кем работала Сибилл. – Джеффри многозначительно улыбнулся. – Будь завтра в участке в семь утра. Мы заедем в колледж до начала занятий.

Персиваль. Правда, радость моя…

– Я в паре с Брэдом? – озадаченно спросила Лена.

Он покачал головой.

Беула. Я ей сказала: ты ошиблась в моем муже, теперь я хочу, чтобы ты увидела его таким, как он есть. Приходи к нам в четверг обедать.

– Ты со мной.

Персиваль. А она?…

Среда

Беула. Она спросила, будет ли у нас этот блондин.

Персиваль. Воображаю, каким тоном она это спросила.

Беула. Я сказала: милая, если ты не хочешь, так я не позову его. Я и не пригласила.

Фарей. Так он не придет? Беула. Я его не приглашала, но разве можно отвечать за сумасбродного мужа, который мог его пригласить. Это уж не моя вина.

Фарей. Конечно, конечно…

Персиваль. А я именно так и сделал.

Фарей. А может быть, все кончится миром?

11

Персиваль. Тише говорите. Там, кажется, кто-то пришел…

Начальник полиции Бен Уокер, предшественник Джеффри, занимал кабинет с задней стороны участка, подальше от комнаты для брифингов. В центре кабинета стоял стол размером с торговый холодильный шкаф, а перед ним ряд крайне неудобных стульев. Каждое утро туда вызывали полицейских, чтобы дать задание на день, потом они уходили, и Бен закрывал дверь. Чем он занимался с этого момента до пяти часов, когда запирал кабинет и шел в закусочную ужинать, оставалось для всех тайной.

Входит Чарльз.

Заняв должность Бена, Джеффри первым делом переместил кабинет ближе к общей комнате. Проделал в стене отверстие и установил стеклянное венецианское окно, чтобы наблюдать за своими подопечными, не вставая из-за стола, и чтобы полицейские могли видеть его. На окне висели жалюзи, но он ими никогда не пользовался. Дверь в кабинет почти всегда была открыта.

Чарльз. Мисс Аббей.

Через два дня после того, как нашли тело Сибилл Адамс, Джеффри сидел в кабинете, читал переданный Марлой отчет. Ник Шелтон из Бюро расследований Джорджии любезно согласился провести экспертизу коробки с чаем. Экспертиза показала, что там чай.

Джеффри поскреб подбородок и окинул кабинет взглядом. Встроенные в стену книжные полки придавали небольшой комнате уютный вид. Уставы и статистические отчеты стояли рядом с призами, которые он получил на соревнованиях по стрельбе в Бирмингеме, и почетными грамотами футбольной команде, когда он играл в Оберне. Джеффри не был первоклассным футболистом; большую часть времени он провел на скамейке запасных, наблюдая, как другие игроки делают себе имя.

Входит мисс Аббей. Чарльз уходит.

В дальнем углу полки затерялась фотография матери – в розовой блузке, в руках маленький букетик. Снимок сделан на школьном выпускном Джеффри. Он поймал в объектив необыкновенную мамину улыбку. Да, тогда перед Джеффри открывалось море возможностей. Мать до сих пор не могла ему простить, что он ушел из Оберна за год до окончания и поступил на работу в полицию Бирмингема.

Персиваль. Я очень рад, что вы пришли, тетя.

В дверь постучала Марла со стаканчиком кофе и пончиком. В первый день его службы она сказала, что никогда не приносила кофе Бену Уокеру и не собирается носить и ему. Джеффри рассмеялся: он бы никогда не додумался просить ее о подобном, с тех пор Марла каждое утро подавала ему кофе.

– Пончик я взяла для себя, – сказала она, протянув бумажный стаканчик. – На третьей линии Ник Шелтон.

Аббей. А она придет?

– Спасибо, – поблагодарил он и подождал, пока она выйдет. Затем поднял трубку. – Ник?

Беула. Ждем. Я ее пригласила к семи часам.

– Как дела? – послышалась протяжная южная речь.

– Так себе.

Аббей. А он будет?

– Ясно. Получил мой отчет?

Персиваль. Я позвал его к половине восьмого.

– По чаю? – Джеффри поднял лист, просмотрел результаты экспертизы. Для такого простого напитка достаточно много химических веществ. – Это дешевый чай из супермаркета, так?

– Правильно, – подтвердил Ник. – Слушай, я пытался утром дозвониться Саре, но не смог ее найти.

Аббей. А когда же обед?

– Правда?

Беула. Обед несколько запоздает. Дело в том, что мы ее хотели вначале подготовить. Аббей. К обеду?

Ник ухмыльнулся:

– Дружище, ты в жизни не простишь мне, что я тогда пригласил ее на свидание.

Беула. Нет, к встрече.

– Не-а, – улыбнулся Джеффри.

Аббей. Вот оно что! Насколько я знаю его, самое лучшее, если мы предоставим ему возможность действовать самостоятельно.

– Один из моих людей специализируется на белладонне. Наркотик в практике довольно редкий, и он вызвался дать вам очную консультацию.

Беула. Но она же не хочет с ним встречаться. Нет, прежде чем они увидятся, необходимо разъяснить эту нелепую историю с пари.

Фарей. Ее главным образом и возмущает это пари, а все остальное она готова простить.

– Здорово, – сказал Джеффри, увидел через стекло Лену и махнул ей рукой.

Персиваль. Не так-то будет просто разъяснить. И зачем только ему понадобилось записывать все это в книжку?

– Сара на этой неделе разговаривает с тобой? – Ник не стал ждать ответа. – Мой человек хочет обсудить с ней, как умерла жертва.

Беула. Ты виноват во всем. Нелепая выдумка.

Персиваль, Но я же был зол на нее. Я думал, что она разлучит нас.

Джеффри прикусил губу, чтобы не выругаться, и с противоестественной бодростью предложил:

Аббей. А вы уверены в том, что он расторгнет это пари?

– В десять пойдет?

Вошла Лена. Едва начальник положил трубку, как она выпалила:

Беула. Да, тетя, да! Он так раскаивался, так волновался. Смотрел мне в глаза. И даже взял меня за руку…

– Он больше не принимает наркотиков.

Аббей. Да?

– Что?

– По крайней мере мне так кажется.

Беула. Он сказал: «С этой женщиной не страшно пойти рука об руку, но, увы… не мне. Мне так было его жаль…

Джеффри пожал плечами:

Чарльз (входя). Мистер Джессон.

Входит Джордж Джессон. Чарльз уходит.

2

Джордж. Мое почтение. Здравствуйте, как ваше здоровье? Я шел и думал, придет она или не придет? Не приехала?

Персиваль. Пока нет.

– О ком ты?

Джордж. А может быть, с ней ни о чем не надо говорить, чтобы не сказать лишнего…

Лена понизила голос:

Аббей. Он прав.

– О дяде Хэнке.

Джордж. Может быть, лучше…

Она протянула вперед руки, вывернув их наружу локтевыми сгибами.

Беула. Тс-с… Кто-то подъехал. Это привезли мороженое. Что вы хотели сказать?

– Ах! – До Джеффри наконец дошло. По странным рубцам трудно определить, был ли Хэнк Нортон в прошлом наркоманом или просто обжег руки. – Ну да, я заметил, что шрамы старые.

– Он кололся спидом, и что такого? – не унималась Лена.

Джордж. Я хотел сказать, может быть, все это превратить в шутку… И попробовать рассмешить ее… Как вы думаете?

Судя по враждебному тону, Джеффри заключил, что она только об этом и думала с момента, как они расстались. Так, значит, она стыдится двух вещей: нетрадиционной ориентации сестры и дядиного пристрастия к наркотикам. Интересно, есть ли в ее жизни вещи, помимо работы, которые доставляют ей удовольствие?

Аббей. Да умеет ли она смеяться?

– И что такого? – повторила Лена.

– Ничего, – сказал Джеффри, вставая. Снял пиджак с вешалки за дверью и вывел Лену из кабинета. – Составили список?

Беула. Нет, нет, нет… Вы сделаете хуже. Меня, например, рассмешить очень легко, но здесь я не вижу ничего смешного. Может быть, сослаться на то, что, мол, дальние страны дурно повлияли на него.

Лену будто раздосадовало, что он не пристыдил ее за наклонности дяди.

Она передала ему блокнотный листок.

– Вот кого мы с Нэн вспомнили прошлым вечером. Это люди, которые работали с Сибилл, которые могли разговаривать с ней перед…

Лена не закончила фразу.

3

Джеффри посмотрел на лист. Там было всего шесть имен. Возле одной фамилии стояла галочка. Лена ждала вопроса.

Чарльз (входя). Мисс Гоббс.

– Ричард Картер – ее ассистент, помощник преподавателя. У нее был урок в девять. Не считая Пита, он скорее всего последний, кто видел ее живой.

– Где-то я слышал это имя, – пробормотал Джеффри, накидывая пиджак. – Это единственный человек из колледжа в списке?

Смятение. Входит мисс Гоббс. Она заметно нервничает. Чарльз уходит.

– Да, – подтвердила Лена. – Кроме того, он странноватый.

4

– В смысле?

– Ну, не знаю, – пожала она плечами. – Мне он никогда не нравился.

Беула. Как хорошо, что ты пришла.

Джеффри промолчал, подумав, как много людей не нравятся Лене. Недостаточный повод подозревать человека в убийстве.

Фарей. Как хорошо ты выглядишь, Генриетта.

– Давай начнем с Картера, – решил Джеффри. – Затем поговорим с ректором. – У выхода он открыл ей дверь. – У мэра случится сердечный приступ, если мы не запротоколируем мнение профессоров. А студентам можно задавать любые вопросы.

Гоббс. Извините, если я заставила вас ждать…

* * *

Студенческий городок технологического института Гранта состоял из культурного центра, четырех учебных корпусов, административного здания и сельскохозяйственного крыла, которое подарил заведению благодарный ученик – производитель зерна. С одной стороны институт окружала буйная растительность, с другой раскинулось озеро. До общежитий можно было дойти пешком, хотя чаще всего по территории кампуса передвигались на велосипедах.

Беула. Не-ет… Обед, кстати говоря, запаздывает. Позволь представить тебе моего настоящего мужа… нет, я не вспоминаю о том…

Джеффри шел за Леной на третий этаж здания, где находились кабинеты преподавателей естественных наук. Очевидно, она встречала раньше ассистента сестры, поскольку лицо Ричарда Картера помрачнело, когда он увидел в дверях Лену. Картер оказался низкорослым лысоватым мужчиной в больших солнечных очках и халате не по размеру поверх ярко-желтой рубашки. На вид – обычный гей, каких полно в колледже. Технологический институт Гранта был по меньшей мере нестандартным учебным заведением и подходил скорее для раздачи патентов, чем для подготовки социально полноценных мужчин и женщин. Большинство преподавателей и студентов были так озабочены своими проблемами, что не замечали, что творится вокруг.

Персиваль. Я очень счастлив, очень рад.

– Сибилл была превосходным ученым, – проговорил Ричард, согнувшись над микроскопом. Он что-то пробормотал себе под нос, поднял глаза и добавил: – У нее была поразительная память.

Беула (подводит Гоббс). Это, тетя, моя подруга — мисс Гоббс. Это моя тетя — мисс Аббей.

– А как иначе, – согласилась Лена и достала блокнот.

Джеффри в который раз задумался, нужна ли она ему.

Аббей. Рада вас видеть. И очень довольна, что вы не такая, какой я вас себе представляла. Гоббс. Вы очень любезны.

Меньше всего хотелось, чтобы она путалась под ногами. После вчерашнего он сомневался, что может доверить Лене любое задание. Однако спокойнее держать ее поближе.

Аббей. Я говорю то, что думаю…

– Ее работа, – начал Ричард, – отличалась необыкновенной кропотливостью и точностью. Сегодня редко встретишь такой высокий уровень скрупулезности в нашей сфере. Она была моим куратором.

Беула. Мистера Джессона ты, кажется, знаешь?

– Ну да, – произнесла Лена.

Ричард недовольно взглянул на нее и спросил:

Гоббс. Да, кажется. Да.

– Когда похороны?

Джордж. Садитесь, пожалуйста.

Вопрос обескуражил Лену.

– Ее кремируют. Она так хотела.

Гоббс. Благодарю вас.

Ричард сцепил руки на животе, явно не одобряя такого решения.

Персиваль. М-да… Отвратительная погода стоит последние дни.

– Сегодня вечером поминки, – добавила Лена, написала адрес в блокноте и вырвала лист. – В молельном доме Брокс на Кинг-стрит, в пять часов.

Ричард мельком бросил взгляд на содержимое листка, затем аккуратно сложил его пополам, засунул в карман халата, хмыкнул и вытер нос тыльной стороной ладони. Джеффри не понял, то ли у него насморк, то ли он сдерживает слезы.

Гоббс. Да, очень.

– Не появлялся ли кто-нибудь странный у лаборатории или кабинета Сибилл? – спросила Лена.

Персиваль. Какие-то странные туманы, туманы…

Ричард покачал головой.

– Только привычные психи, – рассмеялся он и резко замолчал. – Нехорошо, наверное, так говорить.

Джордж делает Персивалю знаки: просит замолчать. Вдруг опускается пелена и окутывает так, что не знаешь, куда двигаться… Джордж толкает Персиваля, Беула просит Фарей заговорить первой. Фарей просит Беулу о том же.

– Вот именно, – согласилась Лена. – Нехорошо.

Аббей. Одна, две, три, четыре… Ах, вот где я пропустила петлю.

Джеффри откашлялся, чтобы привлечь внимание ассистента.

– Когда вы ее видели в последний раз, Ричард?

Беула. Я хотела поговорить с тобой, Генриетта, относительно мистера Вольфа Кингсерла.

– После утреннего урока, – ответил тот. – Она неважно себя чувствовала. Думаю, я от нее заразился. – В подтверждение он достал носовой платок. – Прекрасный человек. Не могу выразить, как мне повезло, что она взяла меня под свое крыло.

Гоббс. Я предпочла бы более интересную тему…

– Чем вы занимались, когда она ушла? – продолжил расспросы Джеффри.

Картер пожал плечами:

Беула. Он нам всем очень нравится. Он такой милый, и все мы хотим, чтобы ты к нему относилась лучше… Что же касается этого глупого пари… Нет, ты, дорогая, сядь… Я требую, чтобы ты выслушала меня.

– Кажется, сидел в библиотеке.

Гоббс. Хорошо.

– Кажется? – переспросил Джеффри.

Ричард уловил его раздражение.

Беула. Видишь ли… он долго жил в отсталых странах…

– Я работал в библиотеке, – исправился он. – Сибилл попросила меня кое-что посмотреть.

Гоббс. Это не дает ему права оскорблять женщину…

Лена опять взяла инициативу:

– Кто-нибудь из окружения вел себя необычно? Скажем, слишком часто заходил?

Персиваль. Мисс Гоббс, но он, право, не хотел вас оскорбить. Это была минутная глупость…

Ричард покачал головой:

– Нет. Прошло полсеместра. Сибилл преподавала у старшекурсников, большинство из них учатся как минимум два года.

Гоббс. Эта минутная глупость длилась полчаса на моей даче. Эта минутная глупость длилась весь вечер в душной каюте… И, кстати, мне кажется, что яхта и не думала дрейфовать (Джорджу и Фарей) А где вы были в это время?

– Значит, никаких новичков? – спросил Джеффри.

Джордж и Фарей молчат.

Ричард опять покачал головой. Он напоминал китайского болванчика.

– Людей у нас не так много. Если бы кто-нибудь повел себя странно, это заметили бы, – сказал Ричард.

Вы действительно блуждали в тумане или все это было заранее всеми вами обусловлено и оговорено?

Джеффри собирался задать следующий вопрос, но тут в кабинет зашел Кевин Блейк, ректор института. Вид у него был озабоченный.

Беула. Генриетта, милая, давай прежде уточним одно, а потом другое. Персиваль, как это началось?

– Мистер Толливер, – произнес Блейк. – Полагаю, вы пришли по поводу пропавшей студентки?

Персиваль. Мы разговаривали… Никто тогда еще вас не знал… И я сказал ему в шутку…

Двадцатитрехлетняя Джулия Мэтьюс училась на первом курсе факультета физики. По словам соседки по комнате, никто не видел ее уже второй день.

Беула. Нам нужны подлинные слова.

Персиваль. Я сказал ему в шутку: „Готов держать с тобой пари, что ты не поцелуешь мисс Гоббс“…

Джеффри обошел комнату девушки. На стене висели плакаты с яркими лозунгами на тему успеха и победы. На тумбочке у кровати стояла ее фотография с мужчиной и женщиной, очевидно, родителями. Джулия Мэтьюс была красивой и скромной. На снимке волосы убраны в два хвостика. Один зуб неестественно выступал, а в остальном она казалась обычной девушкой, чем-то слегка напоминавшей Сибилл Адамс.

Гоббс. Выдумываете. Я его должна была поцеловать. Там ясно сказано — „если добьюсь поцелуя мисс Гоббс“… Я ведь читала условие пари… И ваш рассказ меня возмущает все больше и больше.

– Их нет в городе, – пояснила Дженни Прайс, соседка Джулии, имея в виду снимок. Она стояла в дверном проходе и наблюдала, как Джеффри с Леной осматривают комнату. – Снято на двадцатой годовщине свадьбы. Тогда они отправились в круиз на Багамские острова.

– Симпатичная, – отметила Лена, пытаясь ободрить девушку.