— Бабушка сейчас не может подойти, позвоните позже, — услышала она голос Каролины на автоответчике.

Найл представил себе, как сейчас черные гусеницы начнут его неторопливо жрать, и едва не завыл от отчаяния.

– Далеко им еще… до меня?

Упав на подушку, Саша смяла ценный клочок бумаги до размера небольшого шарика и бросила в тумбочку. Через несколько минут она уже спала.

– Меньше шага. Я бы перебралась к тебе, но только это некрасиво получится. Все равно мы будем вместе. Такова, видно, наша судьба.



Спокойствие девушки перед лицом неминуемой гибели и осознание бесполезности борьбы привели к тому, что предсмертная паника в сознании правителя улеглась, и он впервые смог взглянуть на происходящее спокойно.

* * *

Найл закрыл глаза, сосредоточился, представил себя громадной ледяной шапкой на одной из вершин Северного Хайбада и дохнул вокруг себя изморозью. Холод… Вокруг него сгустился ледяной холод… Ночной иней оседает на длинные иглы гусениц, оседает сверкающей пылью на их тела, просачивается в мягкие ткани, делая их жесткими и непослушными…

Земля была свежеутоптана. Под ковром молодой травы виднелись островки черной земли. Вандалы опять разрыли символическую могилу, но на этот раз не унесли крест. Он лежал в кустах. Не хватало только православной перекладины. Дуня Ожеховская взяла булыжник и, опираясь на выструганную своими руками палку, вбивала крест в землю до тех пор, пока не почувствовала, что он уперся во что-то твердое. Она присела или даже, скорее, упала на колени, тяжело дыша. Долго молилась об упокоении лежащих здесь жертв. Прочла акафист и трижды поклонилась, лбом касаясь земли. С трудом поднялась, отряхнула поношенное платье. Кости у нее болели постоянно, независимо от погоды.

– Ты видишь их, Мерлью?

До дому оставалось несколько километров пути. Через лес было бы быстрее, и она не боялась, что заблудится. Дуня знала наизусть каждый сантиметр этой земли, но уже больше месяца не было дождя, поэтому на песке ноги будут проваливаться по щиколотку. Пришлось выбрать окружную дорогу вдоль шоссе, тайно надеясь на оказию. Если никто не остановится, до дому она доберется лишь с наступлением сумерек.

– Они… остановились… Нет, только ближние. Остальные ползут вперед.

На шоссе дорогу ей преградил новенький грузовик с эмблемой мясокомбината. Она отошла на обочину и закрыла лицо платком. Из машины вышел мужчина лет на десять старше ее, хотя выглядели они как ровесники. Последнее время Дуня сильно похудела и превратилась в старуху, в то время как тот, наоборот, прибавил в весе. Нестерук подошел, взял ее под руку.

– Близко?

— Садись, Дунечка, — сказал он и открыл дверцу. Дуня узнала женщину, сидящую за рулем. Вожена Бейнар кивнула старушке, но та не ответила.

– Шагах в десяти, и справа, и слева.

— Мне кур пора кормить. — Она покачала головой. — Собаки тоже с утра одни сидят.

— Подвезем.

– Говори мне про них, Мерлью. А то мне головой не шевельнуть.

— Не хочу пачкать вам сиденья, — ответила она и, опираясь на палку, поволоклась вдоль дороги.

– Ползут. Медленно. Некоторые пытаются сворачивать к нам, но замирают. Что это с ними?

Миколай шел за ней, ничего не говоря. Вожена закрыла дверь со стороны пассажира и медленно плелась за ними. Издалека они напоминали колонну арестантов. Вдруг Дуня остановилась и обратилась к Миколаю:

– Я заморозил их. Парализовал, как смертоносец.

— Что ей надо?

– Надолго?

– Пока не потеряю сознания. Или не засну.

Он склонил голову. Вытащил из кармана шелковую ленту. Вожена стояла на некотором расстоянии и слышала каждое их слово.

– А потом?

– Надеюсь, действие яда прекратится раньше.

— Ее дочь пропала. Твой сын ее похитил.

– Ползут. Скоро мы останемся посреди острова травы, как пауки на поляне.

Дуня впервые продемонстрировала заинтересованность.

– Придется прорываться.

– Опять наколемся. Иголок много, хоть одна да достанет.

— Дочь? — Она указала пальцем на Божену. — Это ее дочь?

– Может, Симеон помощь приведет?

Миколай подтвердил.

– Да он и не знает, что мы в ловушке. Вовремя сбежал… Сейчас они нас окружат.

— Я пообещал, что спрошу. — Он сделал паузу. — Где прячется Юрка?

Найл выбросил вперед волну холода, стремясь сохранить перемычку между их «островом» и еще зеленеющей частью рощи.

– Смертоносцы, Найл!

— Я не видела сына с зимы. Он был у меня с неделю, когда его выпустили из СИЗО. Потом, как всегда, гулял сам по себе. Иногда приезжал по ночам, мотоцикл ставил в дровнице. Я слышала звук мотора, но в дом никогда не входил. Утром его уже не было. Стесняется этого ареста, будто я жизни не знаю, — объяснила она по-белорусски.

– Что смертоносцы?

Но принцесса не ответила.

Миколай в ожидании смотрел на нее, но она не сказала больше ни слова.

Вскоре правитель ощутил, как его качнуло, перед глазами промелькнули зеленая крона ближней ивы, лицо Нефтис, голубое небо, он увидел полосу замерших гусениц, четырех пауков, выстроившихся перед ними, услышал ехидный голос Шабра: «Ты совсем заморозил меня, Посланник Богини» – и с облегчением потерял сознание…

— А может, ты помолишься?

* * *

— Зачем, если она не верит, — сказала Дуня, но ленту взяла. Потом начала бормотать молитву на церковно-славянском. Это было похоже на ворожбу. Но вдруг прервалась, покачала головой.

…поперхнулся водой, закашлялся, попытался встать и тут же замер от резкой боли в голове.

— Что это значит?

– Вот и хорошо, – кинул Симеон и протянул ему обвисшую кожаную флягу:

— Ничего не чувствую. Последнее время у меня всегда так. Конец близок, — пошутила она, но на лице при этом не появилось и тени улыбки.

Миколай дотронулся до ее плеча, пытаясь приобнять, но она не ответила на его жест. Они продолжали стоять, слегка согнувшись. Два старика, понимающие, что смерть уже дышит им в затылок.

– На, выпей.

— Как ты нашел меня, дядя?

— Сегодня годовщина их смерти, Дунечка. — Он пожал плечами. — Мне и не пришлось искать, ты каждый год сюда приходишь.

– Не могу. Чувствую себя как переполненный бурдюк.

— Кто-то опять выдернул крест, — пожаловалась она.

— Им уже все равно, — бросил он с укоризной. Но, видя ее мину, добавил: — Я займусь этим.

– Пей, пей. Я тебе сейчас мочегонного дам – легче станет.

— Не надо. Бог накажет вандалов.

– Где мы? – Найл приподнялся на локте, разглядывая из повозки проплывающее мимо редколесье. – Где роща, гусеницы?

— Помоги, — попросил он. — Эта девочка ни в чем не виновата. Мать только хочет знать, все ли с ней в порядке.

– Ползут следом. Стоит остановиться, чтобы залить вас с Мерлью водой, как начинают наступать на пятки. Ты пей давай, нужно вывести яд из организма.

Он дал старушке фотографию Ивоны и зеленую расческу с выломанным зубом. На ней был клочок вычесанных волос.

– Как окруженные смертоносцы? Их вывели?

— Вот что от нее осталось. И ленты.

– Какое вывели?! Дай Богиня самим ноги унести! Пей.

Дуня взглянула на снимок. Это было фото из паспорта восемнадцатилетней Ивоны. Длинные волосы, темная челка до бровей. Сосредоточенный взгляд.

— Красавица, — искренне сказала Дуня. И сразу же нахмурила лоб. — Что у нее общего с моим сыном?

– Стоять! – изо всех сил прохрипел Найл, садясь в коляске.

— А ты не знаешь? — удивился Миколай. — Говорят, что она сбежала с ним со свадьбы. Люди их видели. Он избил какую-то приезжую. Наверное, теперь где-то прячутся.

– Вы живы, господин мой! – кинулась к нему идущая рядом Нефтис.

— Надо было сразу так и сказать.

– Жив. Прикажи всем остановиться.

Она отошла вглубь леса, закрыла глаза. Миколай остался на расстоянии нескольких шагов. Знаками он попросил Божену вернуться в машину и выключить двигатель. Дуня начала шептать под нос слова православных молитв. Не прервалась даже, когда мимо них, громко сигналя, проехала какая-то машина. Вдруг она замолчала и быстрым шагом пошла вдоль дороги. Божена выскочила из машины и подбежала к Миколаю.

– Прошу прощения за опоздание, – появился рядом со стражницей Шабр. – Я не ожидал, что тебе понадобится помощь.

— Что она сказала?

Значит, помощь привел Шабр.

– Ты что, видел, как мы отбивались от гусениц?

— Ничего, — грустно ответил он. Снял с головы шапку, перекрестился.

– Ну, я никак не мог поверить, что Посланнику самой Богини может понадобиться помощь простых смертных.

— Спросите ее! — Божена схватила его за куртку. — Пожалуйста, поговорите с ней. Что это может значить?

– Ты не веруешь в Великую Богиню Дельты? – В словах смертоносца Найлу почудилась издевка.

Отчаявшаяся мать бросилась за старушкой.

– Что ты, Посланник Богини! Я верую в Великую Богиню. И в то, что ты ее Посланник. Вот потому-то мне никак не могло прийти в сознание, что ты не справишься с этими жалкими гусеницами сам…

— Ее нет в живых? — в ужасе кричала она, а потом дернула Дуню так, что та чуть не упала. — Пожалуйста, скажи мне. Скажите мне, что это не так.

– Он предупредил меня о том, что вы в беде, господин мой, – вступилась Нефтис за вполне овладевшего мастерством двусмысленности паука. – Он привел на помощь смертоносцев, они остановили гусен…

Миколай обнял Божену, пытаясь успокоить. Наконец усадил ее в машину, а сам догнал Дуню.

– А когда остановимся мы?! – перебил ее правитель. – Я же скомандовал: стоять!

— Пусть она не возвращается сюда, Коля, — сказала она прежде, чем он спросил ее о чем-либо. — Ей надо спрятаться или уехать навсегда. Так ей и скажи, если встретишь.

Миколай наклонился, схватил жилистую грязную ладонь Дуни и прижал ее к губам. Глаза заслезились.

Повозка наконец замерла. Осторожно, борясь со слабостью в мышцах и болью в голове, Найл сошел на землю. Однако стоило отпустить поручень, как правителя ощутимо повело в сторону. К счастью, Нефтис успела подхватить под руку.

Божена не слышала слов шептуньи, но сразу догадалась и зашлась громким плачем.

– Гусеницы совсем рядом, Посланник Богини, – предупредил Шабр. – А ты еще слишком слаб. Лучше пока отступить.

— Старуха врет! — причитала она. — Это неправда. Она не может этого знать!

– В пустыню? Нет, Шабр. Если мы хотим выжить, нужно научиться не только удирать, но и сражаться.

Миколай молчал. В этот момент Дуня остановилась и обратилась к матери холодно и кратко:

– Многие из смертоносцев уже попали в ловушку, тебя вытащили в последний момент. Зачем рисковать? Отойдем в пустыню и переждем. Кончится растительность – гусеницы сами уйдут.

– Слишком просто, Шабр. – Правитель, морщась, потер виски. – Думаю, доев все, они превратятся в куколок. Откуда ты знаешь, каким образом они обеспечивают свою безопасность на время перерождения?..

— Это твоя вина, — прошептала. — Ты отдала ему дочь на растерзание.

– Допей воду из фляги, а потом гадай! – вмешался Симеон. – Давай быстро! Лечи тут таких.

Ее слова прозвучали как проклятие. Божена тотчас притихла.

– Я их уже вижу, – указала Нефтис куда-то в сторону.

— Я не знала, — пробормотала она. — Я только хотела, чтобы она никогда не была такой бедной, как я.

Найл вскинул флягу к губам, быстро осушил, отдал Симеону и огляделся.

Дуня раскрыла ладонь, которая внутри оказалась на редкость чистой и нежной. В центре лежал клубок черных волос, которые шептунья сняла с расчески пропавшей девушки.

– Нефтис, где мой мачете?

— Ты не веришь, — заявила она. — Ни во что не веришь. Но твоя дочь уже спокойна и счастлива, потому что далеко от тебя. А ты спокойна больше не будешь. Проклинаю тебя за все зло, которое ты этому дитю причинила. Будешь нести это бремя до конца своих дней.

– Мы не нашли его, господин мой.

– Ладно. Видишь вон ту молоденькую иву, немного выше меня ростом? Сруби ее под корень и очисть от ветвей. Где Дравиг?

Она плюнула на траву, отвернулась и пошла в свою сторону. Чуть дальше, на обочине, она нашла березовую палку, в которой узнала подпорку креста с братской могилы. Видимо, вандал выбросил ее здесь из окна машины. Дуня подняла палку и сунула ее в заплечный мешок. Она намеревалась сжечь ее вместе с волосами и фотографией пропавшей девушки.

– Остался в окруженной группе, Посланник Богини, – уже не без уважения ответил Шабр.



– Можешь с ними говорить?

* * *

– Да, Посланник Богини.

— Доман! — Романовская вскочила и бросилась обнимать высокого брюнета в кожаной куртке, которого уже обступили коллеги из местного участка.

– Предупреди, что мы скоро придем на помощь. Как долго я был без сознания?

– Почти весь день.

Кристина знала, что к ним направили спецгруппу из области. Утром дежурный доложил ей, что два сотрудника уже в пути, однако она не ожидала такого приятного сюрприза. Когда в дверях появился старый друг, Романовская вздохнула с облегчением. Майор Томаш Доманьский по прозвищу Доман, уроженец Хайнувки, был переведен в Белосток всего несколько лет назад. Последний раз Романовская видела его по телевизору, когда в паре с профайлером из Катовиц он раскрыл дело об убийстве детей в белостокском микрорайоне Десентины.

– Долго…

Полицейский тоже засиял, увидев Кристину, и, обнимая, даже приподнял ее в воздух. Мимолетом она поймала ревнивый взгляд Джа-Джи и почувствовала при этом невероятное удовлетворение. Когда-то Доман и Джа-Джа работали в паре. У Франковского имелся перед Доманом должок: Томаш поймал Джа-Джу на мелком проступке, но не доложил начальству о том, что коллега брал взятки. При этом даже помог выкрутиться, подчистил бумаги, добавив, что делает это лишь ради Крыськи и Блажея, чтобы им не пришлось краснеть из-за мужа и отца. Романовская до сих пор не знала о том, что Джа-Дже раньше случалось преступать закон. А сейчас, когда она стала комендантом, это знание могло бы ему очень повредить. Джа-Джа был уверен, что Доман его не выдаст, но все-таки предпочитал дуть на воду. Поэтому он всегда относился к Доману с уважением и даже в шутку никогда не поддевал его, что было нормально по отношению к другим коллегам, в том числе и из Белостока. И на этот раз, к удивлению Кристины, бывший муж незаметно вышел из кабинета и закрыл за Доманом дверь.

Нефтис уже справилась с заданием, подбежала и протянула правителю ровную палку толщиной в руку.

– Дай свой мачете и принеси нож. Обычный, какой вы в городе на поясе носили.

— Как Лилиана? — спросила Романовская, вернувшись на землю.

Руки правителя еще не утратили навыка – он быстро счистил кору, вырубил на толстом конце неглубокое ложе. Взял у Нефтис нож, приложил – рукоять вошла точно в выемку. Стражница напряженно смотрела ему через плечо. Найл оглянулся – до гусениц оставалось шагов сто.

— В августе родит, — гордо объявил майор. — Бегаю попеременно за селедкой и пирожными. Этап соленых огурцов уже пройден.

– Шабр, мне нужна твоя помощь.

— После трех девиц первый парень в семье Доманьских. Ты горд? — Она с улыбкой увлекла друга в сторону своего кабинета. Джа-Джа не решился пойти за ними. — Больше не петушишься, надеюсь?

– Всегда рад, Посланник Богини.

— Глупости покинули мою голову. Кажется, я повзрослел. Крыся, а ты? Ну, ну! — Он подмигнул ей, указывая на стол коменданта. — Это кресло прежде не знало дамской попки. Поздравляю.

– Давай обмотаем вот здесь паутиной.

Романовская залилась румянцем.

Паук развернулся, ударил кончиком брюшка по краю палки, приподнялся на лапах повыше, выпуская чистую, ослепительно-белую нить. Вращая бывший ствол деревца, Найл, плотно примотал нож.

— Если бы ты не уехал, правил бы сейчас здесь!

– Все!

Она включила чайник, насыпала кофе в кружку с надписью «60 лет полицейской школе в Пиле». Они оба были ее выпускниками. Потом открыла банку из-под соленого арахиса и насыпала в кружку две ложки сахара.

– Нужно немного обождать, пусть она обретет прочность. – Смертоносец ловко ударил задней лапой, оборвав паутину, и втянул излишки назад, в неприметные бугорки.

– Это называется «копье», – пояснил правитель Нефтис.

— Даже если бы мне предложили, я бы не пошел на эту должность, ты же знаешь. — Доман скривился и захохотал: — А как там Джа-Джа? В смысле, как он это пережил?

– Никогда не видела ничего подобного, – признала стражница.

— С трудом. — Кристина не хотела вдаваться в подробности, но они обменялись понимающими взглядами. Доман слишком хорошо знал Джа-Джу, чтобы не понимать, что бывшего супруга Романовской сжигает зависть. Она лишь добавила: — Он сам себя подставил. Слышал, что Старый нам тут устроил? Джа-Джа был тогда с ними. Слава богу, трезвый как стеклышко. Его задачей было развезти их всех по домам.

– Неудивительно. Появись ты с ним в городе всего лишь год назад, и тебя в поучение другим казнили бы на центральной площади. Надеюсь, ты не обиделся за такое предположение, Шабр?

– И еще сотню людей для устрашения, – добавил смертоносец. – Стоит вам, двуногим, хоть что-нибудь взять в руки, как бы безопасно ни выглядел этот предмет, и вы становитесь опаснее плюющейся змеи.

Они были знакомы много лет. Сколько раз пировали вместе на пикниках, новогодних корпоративах и именинах, пока Доманьский жил в этом городке. Он был мужем ее лучшей подруги. Много лет работал в Хайнувском участке, но продвижение по карьерной лестнице никогда его не интересовало. Доман грезил убойным отделом, и несмотря на то, что в областном управлении не было такового, ему удалось попасть в криминальный. Он часто жаловался, что исполнившаяся мечта — это самое худшее, что может случиться с человеком, но Романовская была уверена, что он бы не стал ничего менять. После отъезда Домана она практически потеряла контакт с Лилькой. Кристина слегка обижалась, что подруга так легко забыла ее. Доман вдруг задумался и нахмурил брови.

– Как же вы позволяли людям делать коляски и корабли, шить одежду и обжигать кувшины?

— Есть новости о пропавшей?

– Если не давать двуногим в руки ничего, – выразил сожаление паук, – они становятся совершенно бесполезны.

Романовская подала кофе и печенье на блюдечке. Села.

– Вы не забыли про гусениц, господин мой? – не выдержала стражница.

До черных ползучих тварей оставалось шагов десять.

— К нам командировали только тебя?

Найл прикинул копье в руке, неторопливо приблизился к наступающей, шевелящей длинными ядовитыми иглами полосе, коротким, но сильным толчком наколол одну из гусениц на острие и вернулся к коляске. Показал добычу Нефтис.

— Шутишь? — скривился он и взглянул на экран смартфона. — У меня тяжеленный хвост. Фантомас с прихлебателем вот-вот прибудут. К счастью, прокурорша — девка вменяемая, с такой можно договориться. Работать будем с вашими людьми. Начальство рассчитывает, что мы быстро размотаем дело. С последним именно так и было.

– Еще вопросы есть? Нам нужно смастерить штук пять таких сейчас и еще десятка четыре потом. – Правитель оглянулся на гусениц. – А пока, пожалуй, давайте удирать.

Колонна с явным всеобщим облегчением тронулась и стала медленно увеличивать отрыв от всепожирающей полосы. Нефтис в сопровождении Шабра побежала рубить деревца для копий, а Найл забрался обратно в повозку – все-таки он был еще слишком слаб. На сиденье рядом немедленно запрыгнул Симеон и протянул флягу:

— Домана в президенты! — Кристина неуверенно улыбнулась и, достав из шкафа папки с материалами дела, положила их на столе перед майором. — Я постараюсь кратко обрисовать ситуацию. Дело только кажется простым.

– Пей!

Доман глянул на закрытую дверь. Романовская встала и повернула ключ в замке.

Найл подчинился, но пил не торопясь, – а то ведь медик вместо опустошенной фляжки немедленно вручит полную.

— У нас вторая голова.

С передней коляски послышался надрывный кашель, кто-то начал громко плеваться.

— Слышал, — ответил вполголоса Доман. — Ты даже не представляешь, сколько подписей мне пришлось собрать, чтобы отправили именно меня.

— Сколько? — поддразнила она его, но ей польстило, что он так хотел приехать.

– Мерлью! – понял Найл, вскочил на ноги, спрыгнул с повозки и побежал вперед.

– Шип у тебя застрял… в одном месте… – устало выругался вслед Симеон.

— Восемь, Крис. Но не важно. Я здесь. Джа-Джа сказал, что у него есть гипотеза относительно нового черепа.

Принцесса выглядела бледной, под голубыми глазами появились синяки, но правителя она встретила улыбкой.

– За последние дни, Найл, мы уже в третий раз едва не погибли бок о бок, – мрачно пошутила девушка. – Похоже, нам на роду написано лежать в одной могиле…

– Ерунда, – отказался Найл. – Не надо нам могилы.

Романовская промолчала о том, что ей ничего об этом не известно, и решила продолжить. Времени у них было мало. Ей нужно было ввести его в курс дела до прихода чужих сотрудников и прокурорши. Им двоим предстояло решить, что они скажут, а о чем пока промолчат. Когда была найдена первая голова, Доман уже работал в областном управлении. Именно поэтому его командировали в Хайнувку. Несмотря на то что череп был перевезен, Харцерскую Горку следовало считать местом преступления. Доман знал эти места и людей, а они знали его. Им было известно, что он пошел на повышение и всегда был мастером своего дела. Но, перекопав половину пущи, оперативники так и не нашли тела. Реконструкция лица методом Герасимова не удалась. Никто не опознал жертву. На основании строения черепа выяснилось лишь, что он принадлежал женщине, около тридцати лет, которая погибла от удара по голове тупым предметом. Полицейские базы данных, как и базы поиска пропавших людей «Итаки» не помогли. Дело NN пока лежит на полке для «висяков» несмотря на то, что на самом деле удалось выяснить гораздо больше, чем описано в документах.

– Тогда могилы не будет вообще, – деланно обиделась Мерлью, и вдруг, на короткое мгновение, Найлу показалось, что черты ее лица смазались, задрожали, глаза исчезли вообще, а голос обрел неестественную бархатистость. – Зачем она бессмертным?

— Мы подозреваем, что ключом может стать Бондарук.

Девушка сильно вздрогнула, и наваждение пропало.

Майор вовсе не удивился. Романовская была уверена, что Джа-Джа уже представил ему свои размышления. Сегодня у него выходной, так как он был на ногах не меньше полутора суток. Она отпустила его поспать, предупредив, что в случае форс-мажора позвонит. Он обещал не отключать телефон, а вместо этого пришел и ждал под дверью. Скорей всего, он не вздремнул ни минуты. Синяки под глазами, лицо опухло. Видимо, он опасался, что Кристина отстранит его от расследования. А зря. Она именно ему собиралась дать это дело. Под руководством Домана Джа-Джа будет послушен, как младенец.

– Странно… – Принцесса задумчиво покрутила перед глазами ладонь. – Мне только что показалось, что я сижу среди камней…

— Ему столько раз удавалось отмазаться… Не думаю, что сейчас выйдет по-другому, — пробормотал Доман.

– Может быть, это из-за меня? Когда я останавливал гусениц, то вообразил себя одной из вершин Хайбада.

— Я не говорю, что он виновен, но все это как-то связано с ним. Надо его прижать. Джа-Джа прямо бьет копытом, чтобы заняться этим. Помнишь? Первую голову подбросили в день помолвки с пропавшей. Вторую принесли за день до свадьбы. Ивона Бейнар исчезла во время празднования. Есть свидетель наглого похищения. Это женщина. Похититель оставил ее в живых. Мы обнаружили ее почти голой, привязанной к дереву. Нападающий скрылся на ее машине, которую потом бросил в лесу. Позже он, видимо, сменил транспорт, потому что собака потеряла след. Думаю, что у него были сообщники. Сам же он словно сквозь землю провалился. Как когда-то Лариса и Мариола. Что интересно, за день до этого Джа-Джа задержал эту даму для выяснения личности. У нее не было при себе никаких документов, кроме удостоверения помощника ЦБР. Представилась Сашей Залусской, профайлером из Гданьска. Понятия не имею, что ей надо в нашем лесу. Якобы у нее было дело к больному из «Тишины», но директор Сачко не подтвердил ее версию. Странно все это.

Уверенности в словах правителя было мало. Ведь вместе с наваждением исчезли и синяки под глазами девушки, и бледность с ее лица.

Доман поднял голову.

– Наверное, – легко согласилась Мерлью и решительно выпрямились на сиденье коляски. – Мы отступаем?

— Подставная?

– Еще минут десять. Нефтис изготавливает копья, и мы вот-вот устроим гусеницам маленькую месть.

– Только не «мы». Не собираюсь участвовать в этой авантюре. В конце концов я принцесса, а не охранница.

— Шеф криминального из Гданьска подтвердил ее личность и поручился за нее, — заявила комендантша. — Я не знаю его, он должен быть тут через пару дней. Обещал приехать за ней, как только сможет вырваться. Однако не очень-то спешит. У нее сломана рука, за рулем она ехать не может. К тому же ее машина у нас, и отдадим мы ее не скоро. Не похожа на нашу клиентку. Выглядит чистой. Работает инкогнито. Не фигурирует в списках подразделения, на которое работает, так же как и в списке судебных экспертов. В общем, ее фамилии нет нигде. Но она дала Франковскому брошюру о профайлинге, в которой были печати какого-то английского университета, и, действительно, оказалось, что она ученый, работает в Институте следственной психологии у какого-то Абрамса. Печатается в престижных журналах для психологов. Я проверила. Похоже, это какая-то мощная криминологиня, хотя с головой у нее явно не все в порядке.

– Разумеется, – кивнул Найл и отошел от коляски.

Он не удивился перемене в настроении девушки. Ведь утром Мерлью сражалась не столько ради смертоносцев, сколько на виду у смертоносцев, резонно рассчитывая вызвать в ответ уважение восьмилапых и тем самым еще более упрочить свое положение. Биться с ядовитыми тварями здесь, в общих рядах, никакого резона для нее не было.

— Я знаю только одного следственного психолога, и да, мужик прибабахнутый, но дело свое знает, — подытожил Доман, после чего записал в блокнот основные данные. Рядом с фамилией профайлера поставил знак вопроса и дважды подчеркнул.

С первой частью задачи – найти подходящие деревца, срубить и очистить от ветвей – Нефтис справилась быстро, а вот окорить стволики у нее получалось плохо. Не мудрствуя лукаво, правитель отобрал у девушки мачете и взялся за дело сам. Стражница тем временем принесла ножи. Спустя считанные минуты пять молоденьких ив превратились в крепкие, надежные копья.

— Я спрошу у Губерта, — сказал он. — Если она из нашей фирмы, он должен ее знать. В Польше настоящих специалистов в этой области не больше двадцати человек. Если она какая-то мошенница, то мы выясним это на берегу.

— Я была у нее сегодня утром. Вполне здравомыслящая. — Романовская указала на тонкую папку. — Прочти ее показания. Кроме перелома, небольших ушибов и переохлаждения с ней ничего не случилось. Я попросила, чтобы ее подержали под наблюдением чуть дольше, чем это необходимо.

– Раздай их самым сильным и смелым стражницам, – приказал правитель и повернулся к Шабру: – Кто сейчас командует пауками?

— Пожалела ее? — задумался Доман и криво улыбнулся. — Почему, когда я тут обретался, у нас не было таких дел?

– Ты, Посланник Богини.

— Я предупредила ее, чтоб не исчезала из виду. — Комендантша не отреагировала на иронию. — Я даже думала, не завербовать ли нам ее, но раз уж она фигурирует в деле как главный свидетель, не стала пока раскрывать ей все карты и позволила вернуться домой. У нее какие-то срочные дела там, в Гданьске. Поэтому я решила, что подожду тебя.

— Хорошо, — поддержал ее Доман. Он взял из папки фото черепа в пластиковом пакете и стал разглядывать его. — Если нам потребуется профайлер, я решу это одним звонком. Самый лучший в стране явится к нам немедленно. У Губерта Майера передо мной должок. Он не откажет. Но сначала надо осмотреться.

– Да? – Найл запнулся только на секунду. – Хорошо, позови смертоносцев, я сам расставлю их как нужно.

Романовская одобрительно взглянула на Домана.

— Хорошо, что ты есть.

Четверых пауков Найл выстроил в колонну, направленную на неумолимо надвигающуюся полосу непрерывно жующих челюстей, еще пятерых выстроил параллельно первым, но в десятке шагов от них. Сам во главе стражниц встал между смертоносцами. Женщины явно боялись. Они впервые держали в руках копья и впервые должны были сражаться за свою жизнь. Помочь им правитель мог только одним способом – сказать: «Делай, как я».

— «Хорошо, что ты есть, хорошо, что ты есть» — это я пел семнадцатилетним мальчиком, когда шел паломником в Ченстохову, — засмеялся Доман. — Но если хочешь, то можешь называть меня Джизас. Я не обижусь.

— Это еще не все, — продолжала пани комендант. — Родственники девушки подозревают, что похищение всего лишь инсценировка, а она просто сбежала со своим бывшим парнем. Даже мать пропавшей на стороне Бондарука. Это баба с Химической.

Полоса гусениц надвинулась; ближние из них, попав под влияние смертоносцев, замерли. Найл сделал шаг вперед, наколол одну на копье, отбросил в сторону. Потом наколол другую, третью. Оглянулся на стражниц:

— Все ясно, — пробормотал Доман. — Баблом там и не пахнет. Продала дочь за пару сребреников. А Бондаруку было сто лет в обед еще до того, как я уехал. Кто тот Ромео? Пазл начинает складываться.

– Ну, чего стоите? Помогайте!

— Ежи Ожеховски, мелкий воришка. Псевдоним Квак. Тридцать шесть лет. На счету хранение и распространение, управление мотоциклом в нетрезвом состоянии. Мать — бывшая работница пилорамы, сейчас живет в деревне. Говорят, что занимается белой магией. Ну, знаешь, заговаривает болезни, местная шептунья. Евдокия Ожеховская, может помнишь?

Вшестером они меньше чем за минуту расчистили проход и оказались за спинами наступающих тварей на опустошенной земле. Правитель оглянулся, помахал рукой. Первой пойти за ним решилась Джарита с огромным медным котлом за спиной, следом потянулись остальные служанки, потом паучихи с детенышами, потом повозки, опять люди, смертоносцы, и вскоре все путешественники переправились через молчаливую, ядовитую, все поглощающую полосу. Гусеницы удалялись, безразлично оставив путников в полной безопасности.

— Ведьмак из меня никакой.

– Теперь нужно выручать пауков, оставшихся в окружении, – сказал Найл. – Скоро ночь. Если гусеницы прогреются утром раньше смертоносцев, то могут прорвать оборону.

— У сына судимость за кражу со взломом и скупку краденого. Безработный.

– Да, господин мой. – Нефтис с готовностью закинула копье на плечо, оглянулась на уставшую за долгий день пути колонну: – Вперед, шире шаг!

— Наверно, он уже после меня начал, — покачал головой Доман. — Партия, действительно, не очень. У дедули банковских билетов как минимум на несколько миллионов больше. А у молодого только руки и личное обаяние.

– Подожди, – остановил ее правитель. В ночном холоде мелкие насекомые становятся совершенно недвижимы. Смертоносцы – существа довольно крупные и не «засыпают» совсем, но все равно становятся заметно медлительнее и… глупее. Так что есть прямой смысл идти только людям. Точнее, ему и пяти вооруженным копьями женщинам, тогда как все остальные путники могут отдохнуть. Пусть нагоняют завтра.

— Так или иначе, мы не можем найти этого Квака, — продолжала Романовская. — Хорошо спрятался. Мать пропавшей отправила своих сыновей на поиски. Это группировка Зубра с Химической. Этих ты знаешь.

— Да. — Доман уверенно кивнул. — Если Зубры не найдут ее живой, то не знаю, кто тогда это сделает? Мы? — Он усмехнулся. — Разве что на глубине шести метров под землей.

Вот только – кто их поведет? Дравиг остался в окружении; Шабр – ученый, а не командир. Симеон способен угробить всех ради какого-нибудь подвернувшего ногу растяпы. Остается одно.

— Кроме них ее ищет полгорода добровольцев, поскольку Бондарук назначил вознаграждение.

— Во сколько старичок оценил избранницу?

– Мерлью! – Правитель подошел к коляске. – Приведи завтра всех на место предыдущей стоянки. Хорошо?

— Полтинник.

— Недорого. Видать, задешево купил.

– Не беспокойся. – Девушка легко выпрыгнула из повозки, привычным движением поправила волосы. – Все будет в порядке.

— А сегодня утром, — продолжала Романовская, — в заброшенной хате матери Квака мы нашли вот это.

– Тогда до завтра!

– Постой… – Мерлью сделала шаг к правителю и слегка коснулась его губ своими. – Будь осторожен.

Она показала фотографии сараюшки. В углу стояли чемоданы, запас еды, спальные мешки. А также фрагменты свадебного наряда.

До окруженных смертоносцев небольшой отряд добрался незадолго до утра, и в мертвенном свете луны стражницы без малейшего труда перекололи квелых гусениц, после чего спокойно улеглись спать прямо под ногами пауков – излученное восьмилапыми облегчение подействовало на людей не хуже симеоновых снотворных снадобий.

— Это вещи нашей парочки? — спросил Доман.

Основную колонну принцесса привела вскоре после полудня. Только-только открывший к этому времени глаза Найл тут же – вместе с остальными стражницами – получил в руки тарелку с белым волокнистым ломтем холодного рыбьего мяса и чашку бульона. Мерлью распорядилась развести костер и вскипятить воду с брошенными в нее для аромата вялеными плодами опунции, повелительным жестом подозвала Савитру и что-то тихо спросила. Служанка кивнула, отошла. Вскоре подбежали несколько женщин в темных туниках гвардейцев и высыпали перед правителем целую охапку отборных древков для копий. Все чуть длиннее человеческого роста, все в руку толщиной. От свежесрубленных стволов явственно пахло утренней талой водой.

Романовская подтвердила.

– Вот, – кивнула принцесса Мерлью, – я приказала рубить по дороге подходящие деревца. Подойдут?

— Это пока тайная информация. Сарай опечатан. Я поставила там человека на случай, если Квак шляется где-то неподалеку. Мотоцикл он оставил. Машина исправна, шлем лежит перед домом. Техник уже вернулся. У нас есть пальчики, волосы и даже сперма. — Она сделала паузу. — Когда девица найдется, будет весь комплект. Думаю, это похищение могло бы стать неплохим шоу. Преступник был в маске, работал в паре с сообщником. Нагло и, по-моему, слишком киношно. В общем, сам знаешь. У нас такого не бывает. Та баба из Гданьска, видимо, перетерла им всю малину. Как это все понимать?

– Вполне. Только нужно счистить с них кору.

— Холера знает, — вздохнул Доман. — Она еще не уехала? Я поговорю с этой профайлершей.

– Савитра, – принцесса повернулась к служанке, – раздай всем по одной палке. Пока вода закипает, пусть почистят и принесут сюда.

Та кивнула, сгребла половину охапки, отошла. Принцесса проводила ее взглядом, потом задрала лицо к солнцу.

— Медсестра получила ЦУ и постоянно на стреме. Мы договорились, что она позвонит, если та соберется свалить. Позволим ей это?

– Ты смотрел сегодня на небо, Найл?

– Нет… – В вышине бежали мелкие кучерявые облачка. – Небо как небо.

Доман пожал плечами.

– Стрекоз нет.

— А ты как считаешь?

– Надо же! А я спросонок и внимания не обратил.

— Сама не знаю. Пусть полежит пока. Там она у нас под присмотром. По крайней мере, не вляпается во что-нибудь еще.

– Ты так думаешь, Найл?

Доман размышлял, листая материалы дела.

Правитель замялся. Он доел рыбу, не спеша выпил бульон.

— Что ты имеешь в виду?

– Вполне естественно, Мерлью. Они знают, что после гусениц искать тут уже нечего, вот и не летают.

— Она ищет какого-то психа из «Тишины». Утверждает, что это личное, но я знаю от Сачко, что этот перец убил несколько человек и вместо отсидки отдыхал у них в лечебнице.

– До реки два шага, Найл, и на том берегу зеленая, нетронутая роща. Однако стрекоз нет нигде.

— Недурно.

– И что ты предлагаешь?

— Еще как, — подтвердила Кристина. — Прус не выпускала его из рук на протяжении трех лет. Ежедневно с ним беседовала. В случае чего, она все о нем знает. Ну и эта гданчанка что-то от него хочет, но не признается, что именно. Сам понимаешь, все это, мягко говоря, пованивает.

Доман указал на снимок сарая Дуни Ожеховской.

– Давай уходить отсюда, пока еще какой-нибудь сюрприз не обнаружился. Хватит с нас и двух погибших. Для бодрости напоим людей отваром, изготовим копья – и уходим.

— Шлем у дома? — Он бросил фотографию на стол. — А может, этот псих из «Тишины» как-то связан с невестой Бондарука?

– Хорошо, – согласился правитель.

— Сомневаюсь. — Романовская покачала головой. — Но я дала гданчанке адрес пациента. Будем вести за ней наблюдение. А насчет Квака я сама не знаю. Похоже, что шлем был брошен в спешке. Может, его кто-нибудь спугнул?

— Или Зубры взяли. А сейчас только изображают, что ищут сестру. Может, рассчитывают на то, что Бондарук увеличит вознаграждение?

– Отлично. Кстати, что еще тебе нужно для копий?

— Мы пока их не трогали, — призналась комендантша. — Сарай был обнаружен только сегодня. Побег молодых и фальшивая свадьба — части одного пазла.

— А череп? Как все это связано с нашим женихом?

– Ножи. Обычные столовые или любые короткие ножи. Оружие из них все равно никакое.

– Сейчас принесут. Только Джарите прикажи сам. Меня она не слушает.

Романовская сняла с доски изображение реконструкции лица, выполненное Познаньской медицинской академией. Положила поверх документов. Доман кивнул. Он хорошо знал это дело, в дополнительных пояснениях не было необходимости.