На рассвете 17 ноября полки бригады, совершив многокилометровый марш, развернулись в боевой порядок в указанном районе. В течение всего дня подразделения закреплялись на выгодных рубежах.

К вечеру мы с начальником политотдела Яковом Ивановичем Гордиенко объехали все полки, проверили их боеготовность, побеседовали с людьми. Скажу не без гордости - почти ни одного серьезного замечания нам не пришлось сделать ни в одном подразделении. Герои Советского Союза А. А. Бутко, Ю. И. Артеменко и Д. П. Тыквач прекрасно справились с поставленной задачей. Позиции для каждого орудия были выбраны ими и командирами дивизионов и батарей очень удачно, оборудованы добротно, с учетом требования взаимной огневой поддержки. Надежно работала связь КП и НП полков с подразделениями и со штабом бригады. Уехали мы на свой НП в полной уверенности, что вражеские танки, если им удастся прорваться в наш противотанковый район, получат сокрушительный отпор.

Свои огневые позиции артиллеристы оборудовали и для круговой обороны, чтобы быть готовыми отразить атаки немцев с востока, поскольку их моторизованные части уже заняли местечко Коростышев и перерезали шоссе, угрожая нам с тыла. Мера эта оказалась очень разумной и своевременной.

18 ноября, прорвав оборону 23-го стрелкового корпуса на узком участке западнее местечка Коростышев, противник устремился к Житомиру через большое село Стрижовку, наступая из Вацкова на Газинку. Танки и пехота двигались вдоль шоссе и вскоре достигли северной окраины Кошарище. Там их и встретили орудия 167-го гвардейского легкоартиллерийского полка под командованием Героя Советского Союза гвардии подполковника Бутко.

Другая группа мотопехоты и танков (18 машин), прорвавшись через позиции наших стрелковых подразделений восточнее Вацкова, атаковала боевые порядки 200-го гвардейского легкоартиллерийского полка в Газинке.

Принимая решение о том, как расположить полки бригады в противотанковом районе под Газинкой, Кмитовом и Кошарище, я исходил из того, что, вероятнее всего, сначала придется вступить в бой с теми немецкими подразделениями, которые пойдут по шоссе от Житомира. Поэтому и построил боевой порядок углом вперед, имея в виду рассечь вражескую группировку надвое, чтобы два других полка могли ударить по бронированным машинам, которые, встретив сопротивление в лоб, постараются охватить 206-й гвардейский легкоартиллерийский полк (он стоял в центре боевого порядка бригады) с флангов. Однако все получилось не так. Первыми в бой вступили 167-й и 200-й гвардейские полки. Но и это оказалось нам на руку.

Гвардии подполковники А. А. Бутко и Ю. И. Артеменко не сразу раскрыли врагу свою огневую систему. Несмотря на то, что 167-му полку пришлось встретиться с 50 вражескими танками и самоходками и 2 пехотными батальонами, подполковник Бутко сначала ввел в бой лишь 2-й дивизион гвардии капитана В. Ф. Ныника, батареи которого стояли вдали от шоссе, на самом левом фланге бригады. Командир дивизиона проявил завидное хладнокровие. Когда около 10 средних и 2 тяжелых танка при поддержке 4 \"фердинандов\" отделились от общей массы и на предельных скоростях пошли на позиции артиллеристов, Ныник приказал подпустить их на дистанцию прямого выстрела и открыть огонь орудиям лишь одной, правофланговой 5-й батареи гвардии лейтенанта Я. Р. Монастырского. Завязался неравный поединок. Фашистские танкисты увлеклись, надеясь на легкую победу, и подставляли борта своих машин под огонь наших орудий. С первых же минут понеся потери, они стали действовать нерешительно, начали маневрировать, снизили темп атаки. И вот тогда Ныник приказал открыть огонь левофланговой 6-й батарее Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта С. И. Родионова.

Первыми же выстрелами с расстояния 500-400 метров батарейцы подожгли два \"тигра\", \"фердинанд\" и несколько бронемашин. Потеряв почти половину танков и около роты автоматчиков, танковая группа гитлеровцев, атаковавшая огневые позиции 2-го дивизиона, начала топтаться на месте. И здесь сказали свое слово воины 4-й батареи гвардии старшего лейтенанта И. М. Бархатова. Метким огнем по бортам они подбили еще несколько танков и самоходных орудий. Неожиданный удар орудий этой батареи окончательно деморализовал фашистов. Теряя людей, бронемашины, они отошли в исходное положение.

Получив от командира полка доклад о создавшейся на его участке обстановке, мы с Гордиенко и Маградзе передали личному составу благодарность, пожелали успехов. Я посоветовал Александру Андреевичу Бутко быть начеку, ибо понимал, что противник постарается снова перейти к активным действиям.

И верно. Передышка оказалась недолгой: всего около часа. Но дивизион гвардии капитана Ныника успел за это время пополниться боеприпасами, поправить окопы и вновь изготовился к бою.

Гитлеровцы пошли в атаку. На сей раз около батальона автоматчиков и более 30 танков и САУ - на позиции 1-го дивизиона гвардии капитана В. П. Иванова. Вследствие этого дивизион В. Ф. Ныника оказался отрезанным от остальных подразделений полка, и ему пришлось вести бой самостоятельно, в полном окружении.

Гитлеровцы наседали на все батареи одновременно, пытаясь сломить противотанкистов, заставить их принять ближний бой, чтобы гусеницами раздавить орудия вместе с расчетами. Но артиллеристы гвардии капитана Ныника поражали одну бронированную машину за другой. Хорошо оборудованные в инженерном отношении окопы надежно защищали личный состав и пушки от пуль и осколков снарядов. Когда вражеские танки и САУ разворачивались в сторону стрелявшего орудия, они тут же попадали под фланговый огонь других пушек, расчеты которых зорко следили за их перемещением и старались бить по бортам бронированных машин.

Орудийный расчет гвардии сержанта М. А. Чистякова во взаимодействии с расчетом гвардии сержанта А. Г. Гомберга подбил шесть вражеских танков. В этом бою отличились орудийные номера гвардии рядовые Султан Молдасафаев и Абдул Колонов. Они заменили выбывших из строя товарищей. Благодаря этому орудия продолжали вести огонь и уничтожили два взвода пехоты, подбили два тяжелых танка и один бронетранспортер.

Бой в окружении - тяжелое испытание моральных и физических сил воинов. В таком бою отсутствует подвоз боеприпасов, а это самое страшное. Такое испытание выпало на долю 2-го дивизиона. Командир полка приказал гвардии капитану Нынику выводить подразделение из боя и пробиваться к командному пункту части.

Сняв замки с уцелевших пушек, вместе с ранеными артиллеристы стали отходить к селу Кошарище. Внезапной контратакой они выбили гитлеровцев из нескольких окопов на его северной окраине и вышли к своим в районе Кмитова.

Так, 167-й гвардейский Краснознаменный артиллерийский полк гвардии подполковника А. А. Бутко остановил на своем рубеже вражескую группу пехоты и танков, нанеся ей большой урон в личном составе и технике.

Успешно справились с задачей и воины 200-го гвардейского полка Героя Советского Союза гвардии подполковника Ю. И. Артеменко.

Оба командира полка тактически грамотно построили боевые порядки и умело организовали огонь своих подразделений. Этим они добились того, что немецким танкам и сопровождавшей их пехоте пришлось вступить в бой в невыгодных для них условиях: атаковать вдоль шоссе, подставляя борта машин под фланговый огонь расположенных в стороне от дороги батарей.

Когда наконец гитлеровцы с востока подошли к позициям 206-го гвардейского полка, его орудийные расчеты встретили врага дружным огнем и преградили ему путь. Таким образом, бригада не пропустила группировку фашистских танков и пехоты на соединение с частями, наносившими удар по войскам 60-й армии со стороны Житомира. Это позволило произвести перегруппировку сил и средств армии на данном направлении и продолжать успешно обороняться в районе Черняхов, Житомир, Коростышев.

В ночь на 19 ноября бригада согласно приказу командарма Черняховского снялась с занимаемых позиций и в течение всего дня прикрывала своим огнем отход частей 1-го кавалерийского корпуса, вырвавшихся из окружения в районе Житомира.

Анализ боев, проведенных бригадой в качестве подвижного армейского резерва после форсирования Днепра, сделанный штабом соединения, помог нам прийти к некоторым выводам относительно дальнейшего ее использования. Стало абсолютно очевидно, что при дроблении соединения для поддержки одновременно нескольких стрелковых корпусов (например, 23-го - 167-м гвардейским и 30-го - 200-м гвардейским полками в начале ноября) огневая мощь артиллерийских полков использовалась малоэффективно. Зато опыт последнего боя западнее Коростышева, а также предыдущих боев по поддержке 18-го гвардейского и 30-го стрелковых корпусов, когда бригада действовала компактно, показал, что такое ее использование дает отличные результаты. При поддержке танковых соединений эффективность огня значительно повышалась, если в распоряжение артиллеристов выделялись специальные танки и бронемашины, где устраивались наши корректировщики (как правило, командиры взводов и батарей управления).

Двигаясь в 300-500 метрах за наступающими танковыми подразделениями, офицеры-артиллеристы по радио управляли стрельбой не только отдельных батарей и дивизионов, но и полков и даже всей бригады в целом. Будучи, как и танкисты, защищенными броней, они работали спокойно, уверенно и имели возможность в считанные минуты нанести по противнику массированный огневой удар. Управление же огнем из танка, ведущего стрельбу, оказалось совершенно невозможным.

Наши выводы и соображения мы решили доложить командующему артиллерией армии в специальном донесении. Как стало известно позже, с ними ознакомился и командарм, генерал Черняховский. Очевидно, наши предложения учли: в последующем бригада действовала преимущественно в полном составе, а стреляющим офицерам, даже при поддержке стрелковых частей, выделялись радийные танки или бронемашины.

В боях на подступах к Радомышлю, а затем при обороне города Черняхов, в последней декаде ноября дважды переходившего из рук в руки, мы понесли некоторые потери в людях и технике. К моменту ожесточенных оборонительных боев, которые нам пришлось вести на киевском направлении, в соединении оставалось 64 орудия из 72. Поэтому буквально на ходу бригаду начали пополнять личным составом и вооружением. К сожалению, к 7 декабря, когда бригаде пришлось сражаться с целой армадой фашистских танков и мотопехотой на подступах к городу Малин, часть пополнения еще не успела прибыть, и несколько пушек остались неиспользованными в бою по назначению...

Особое задание

7 декабря 1943 года противник, сосредоточив накануне в районе Черняхова крупную ударную группировку войск, внезапно атаковал позиции 30-го стрелкового корпуса генерала Г. С. Лазько, вклинился в его боевые порядки и ударом в направлении на Малин вышел в. тыл соединениям 15-го стрелкового корпуса генерала И. И. Людникова. Вся 60-я армия попала в тяжелое положение, над ней нависла реальная угроза окружения.

3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада, по-прежнему находившаяся в подвижном артиллерийском резерве армии, за сутки до этого была сосредоточена юго-восточнее Коростеня. Полки бригады закрепились на позициях в готовности поддержать огнем изготовившиеся к наступлению стрелковые части. Атака вражеской обороны была намечена на утро 7 декабря.

В восемь часов вечера 6 декабря на мой наблюдательный пункт прибыл мотоциклист с офицером связи из штаба артиллерии армии. Офицер вручил мне письменное распоряжение, которым предписывалось не позднее 2 часов ночи сосредоточить бригаду в районе Устиновка, Фортунатовка, 1а мне к 24.00 прибыть за получением задания в местечко Потиевка лично к командарму Черняховскому.

Как только офицер уехал, я вызвал всех командиров полков и их замполитов, а сам вместе с начальником штаба гвардии подполковником Маградзе сел за карту. Когда все прибыли, мы уже успели проложить маршруты движения частей, подготовили боевое распоряжение, проинструктировали начальника разведки бригады гвардии капитана Ф. Т. Губского о его действиях по разведке маршрутов движения.

Гвардии подполковникам Бутко, Артеменко и гвардии майору Тыквачу было приказано выслать каждому по своему маршруту разведку и приступить немедленно к выполнению приказа.

В полночь на своем \"виллисе\" выехал в Потиевку. Добрались очень быстро. Непроглядная темень и какая-то мертвящая тишина настораживали. Я уже было подумал, что штаб армии убыл отсюда, как вдруг совсем рядом замигал электрический фонарик. От забора отделилась фигура часового. Оказалось, что мы остановились прямо у нужного нам дома. Во дворе стоял танк, несколько \"виллисов\", радийная машина. В ней за плотно закрытой дверью попискивали радиостанции.

На душе, как говорится, отлегло. Иду к калитке и у самого забора почти сталкиваюсь с адъютантом командарма капитаном А. И. Комаровым.

- Вас ждут, товарищ подполковник, проходите, - сказал адъютант и помог мне в кромешной темноте отыскать дверь.

В хате было тепло и светло. В небольшой комнатке у аппаратов хлопотали связисты. Множество телефонов, несколько работающих радиостанций. Открыв следующую дверь, я вошел в большую комнату и сразу же увидел генерала Черняховского. Он сидел за столом, стоявшим посередине украинской светлицы.

Увидев меня в проеме двери, командарм встал, вышел навстречу, пожал мне руку и коротко бросил:

- Ну, дорогой, выручай! - Тут же, взяв меня за локоть, подвел к столу, на котором была разостлана рабочая карта, и вкратце обрисовал обстановку, создавшуюся на малинском направлении: - Северо-западнее Радомышля крупные силы пехоты немцев при поддержке 300 танков прорвали оборону наших войск на рубеже Фасовка, Каменный Брод, Марьяновка, Горбулев, Торчин. Они стремятся развить успех в северо-восточном направлении, овладеть городом Малин, а оттуда двинуться к Киеву. Под ударами превосходящих по численности и боевой технике фашистских соединений наши части вынуждены отходить, ведя тяжелые арьергардные бои, подчас в полуокружении.

Генерал сделал небольшую паузу и тут же спросил:

- Где полки?

Я доложил. Черняховский попросил достать карту.

Я вынул из планшетки карту, разгладил ее на изгибах, прижал ладонями к столу, и командарм обвёл на ней кружком район, где предстояло обороняться бригаде.

- Немцы, - подчеркнул он, - обязательно сунутся сюда завтра. Непременно! Надо встретить их как следует. Снарядов не жалеть, их вам будут подвозить беспрерывно. Держаться любой ценой до моего приказа. Только я или командующий артиллерией можем снять вас с этого рубежа, понятно?

- Ясно, товарищ командарм.

- И вот еще что: соседей ни справа, ни слева не будет, по крайней мере до обеда, а гитлеровцы могут появиться в любое время. Малин притягивает их сейчас как магнит. Поэтому как можно быстрее развертывайте боевые порядки и закрепляйтесь. Связь со мной и командующим артиллерией - по радио. Позывные и рабочие волны возьмите у адъютанта. Езжайте. Сейчас дорога каждая минута.

Я поспешил к двери, но в это время сзади раздался резкий прерывистый зуммер полевого телефона.

- Жагала, стой! - крикнул командарм и бросился к телефону. - У аппарата Черняховский. Слушаю вас, товарищ командующий.

Я понял: звонит генерал армии Ватутин. Выслушав его, Черняховский сказал:

- У меня, кроме бригады Жагала и танкового полка, резервов никаких нет. Жагала здесь и только что получил задачу занять оборону в районе Устиновки. Танкисты уже на месте...

Когда разговор был окончен, командарм некоторое время что-то сосредоточенно обдумывал, потом решительно сказал:

- Карту! Положение меняется. Занижайте рубеж Облитки, Детинец, Котовка. Двенадцать километров по фронту. Все населенные пункты включительно. Задача: любой ценой остановить танковую группировку немцев, движущуюся вдоль шоссе на Малин. Все остальное остается по-прежнему. Выполняйте!

Я повернулся кругом и пошел к двери. И в тот же миг над крышей дома с визгом пронеслись болванка. Потом еще и еще.

- Танки противника на окраине села, товарищ командующий! - доложил адъютант Комаров.

Черняховский невозмутимо спросил:

- Связь с войсками с нового КП готова?

Вид командарма меня поразил. Ни един мускул не дрогнул на его лице. Получив от адъютанта положительный ответ насчет связи, он спокойно произнес:

- Поехали, Комаров. Снять связь и - по машинам!

Я быстро выскочил из дома. Тридцатьчетверка, стоявшая во дворе, была уже на улице, поджидала командарма. На окраине шел бой с несколькими прорвавшимися в Потиевку вражескими танками. Шаповаленко и шофер ждали меня в \"виллисе\", двигатель которого работал на малых оборотах. Огородами, с потушенными фарами выбрались из Потиевки на дорогу, ведущую в Установку, до которой было около десяти километров. Там, по моему указанию, Маградзе должен был разместить штаб бригады и развернуть командный пункт. На окраине Потиевки попали под ливень трассирующих пуль. Нас обстреляли вражеские самолеты. Это было поистине потрясающее зрелище: темная, как нефть, ночь и сотни разноцветных жучков-пуль, со свистом проносившихся мимо...

Все, к счастью, обошлось благополучно. Правда, фанерная кабина \"виллиса\" в верхнем заднем углу оказалась пробитой в двух местах. Но мы заметили это позже.

Мне казалось, что шофер ведет машину слишком медленно, и я всю дорогу просил его ехать быстрее. На окраине Устиновки меня уже ждали командиры полков, за ними - колонны приготовившихся к движению подразделений.

Совершив 60-километровый марш в исключительно тяжелых условиях ночью, по бездорожью и преимущественно по лесисто-болотистой местности, где машины с пушками часто застревали и буксовали, - бригада к 2 часам ночи 7 декабря в полном составе сосредоточилась в указанном районе. Все полки заняли позиции и приступили к их оборудованию.

Мы учитывали, что в бой вступим без прикрытия со стороны стрелковых подразделений. Поэтому я принял решение оседлать шоссе на Малин на указанном командармом рубеже.

Позиции между Облитками и лесом, северо-западнее стыка дорог Детинец Жабоч, занял 167-й гвардейский полк. Он должен был не допустить прорыва танков и мотопехоты противника с запада и юга на Жабоч. В селе Детинец расположился 200-й гвардейский полк. Ему предстояло запереть дорогу на Малин вдоль шоссе. В Русанивке и Котовке занял оборону 206-й гвардейский полк, прикрывший подступы к Малину с юга, со стороны хуторов Петривский и Ляхов.

К рассвету все орудия бригады были надежно закреплены на своих местах. Я дал команду предоставить измотавшимся за ночь бойцам и офицерам короткий отдых. Одновременно была организована разведка на наиболее танкоопасных направлениях. Нам важно было упредить гитлеровцев в открытии огня, а также установить их силы.

Всю ночь напролет мы с Маградзе и Гордиенко провели в подразделениях, наблюдая за ходом инженерных работ. Личный состав огневых взводов и батарей, взводов управления и боепитания спешно оборудовал орудийные окопы и наблюдательные пункты. Работать приходилось под дождем, люди промокли до нитки, но никто не пожаловался на усталость. Каждый боец знал: лишний сантиметр глубины окопа, хода сообщения, бревно, прочно уложенное на свое место, - это не одна сохраненная жизнь.

Как всегда, впереди были коммунисты и комсомольцы. Они первыми заканчивали работу на своих участках, помогали товарищам, более слабым физически.

К 11.00 во всех подразделениях мы имели уже окопы полного профиля с круговым обстрелом, погребки и ниши для снарядов, ровики и щели для орудийных номеров, окопы для противотанковых ружей (ПТР) и пулеметов. Расчеты составили карточки огня, тщательно промерили расстояния до ориентиров. Часть личного состава взводов управления, вооруженная автоматами, ручными пулеметами я гранатами, использовалась для прикрытия огневых позиций батарей на флангах.

Управление в масштабе бригады, полков, дивизионов предусматривало возможность сквозной прямой связи командно-наблюдательного пункта бригады не только с батареями, но и с отдельными орудиями. НП командиров полков, дивизионов и батарей были выбраны в центре их боевых порядков. Место для командно-наблюдательного пункта бригады я и начальник штаба, наш неутомимый Маградзе, выбрали лично на безымянной высоте, в 200 метрах восточнее села Детинец, на наиболее вероятном направлении атак противника. Связь с командирами полков, огневыми позициями подразделений была установлена и по радио, и по телефону. На КНЦ бригады находились также офицеры связи от полков и посыльные.

В 10 утра 7 декабря в районе села Чайкивка появилась первая колонна немецких танков, в которой наблюдатели насчитали 35 машин. За ними двигалось около двух батальонов моторизованной пехоты. Не встретив сопротивления, колонна миновала деревню Заньки и разделилась на две: одна, до батальона пехоты .и 12 танков, продолжала двигаться по шоссе на Детинец, другая, в составе батальона пехоты, 18 танков и 5 самоходных орудий, свернула с шоссе на хутор Петривский.

Группа танков и мотопехоты, наступавшая на Детинец вдоль дороги, в 11.30 развернулась в боевой порядок и с ходу атаковала позиции 3, 4, 5 и 6-й батарей 200-го гвардейского полка. С моего КНП эта группа наблюдалась очень хорошо. Расчет правофлангового орудия 6-й батареи старшины П. Онуприенко подпустил танки на 400-500 метров и в упор ударил по ним подкалиберными и бронебойными снарядами. Всего пять снарядов понадобилось наводчику гвардии рядовому И. С. Щербине, чтобы сначала разбить гусеницу головного \"тигра\", а затем и поджечь его. Следом двигались еще четыре средних танка. Меткими выстрелами расчет поразил один из них: у машины заклинило башню и раздробило ходовую часть.

За танками, ведя огонь на ходу, шли автоматчики. Несколькими выстрелами шрапнелью орудие Онуприенко уничтожило около 50 гитлеровцев. Однако фашистский танк, маневрировавший за двумя пылающими машинами, прямым попаданием вывел пушку из строя. К счастью, ни Щербина, ни Онуприенко не пострадали, так как успели укрыться в окопе. Они открыли огонь из автоматов, пустили в ход гранаты и продолжали отстаивать свой рубеж.

Имея в виду, что почти весь расчет остался в строю (ранен был лишь заряжающий), командир батареи гвардии старший лейтенант Б. С. Абрамов попросил командира дивизиона гвардии старшего лейтенанта И. Трояна пригнать на позицию резервное орудие. Через некоторое время, когда первая атака на этом участке была отбита, расчет гвардии старшины Онуприенко уже вел огонь по танкам и пехоте врага из нового орудия.

Во время этого боя в батарее Абрамова находился замполит дивизиона гвардии старший лейтенант Н. В. Рябцев. Мужественный политработник помог комбатру организовать эвакуацию раненых бойцов, доставку боеприпасов. А когда ящики со снарядами и противотанковыми гранатами охватило пламя, Рябцев и несколько солдат, рискуя жизнью, сумели выхватить их из огня.

А бой разгорелся с новой силой. Гитлеровские автоматчики перестроились и под прикрытием огня уцелевших танков вновь перешли в наступление на позиции 2-го дивизиона. Один \"тигр\" вырвался вперед и на большой скорости атаковал первое орудие 6-й батареи. Но артиллеристы не дрогнули. Они подбили этот танк, а потом расчеты других орудий подожгли его. Батарейцы вывели из строя еще два танка противника, остальные машины повернули назад. Однако, выйдя из зоны прицельного огня наших пушек, они решили обойти батарею с юго-востока через хутор Ямне.

Этот маневр вражеских танкистов не принес им успеха. Оставив своих автоматчиков без броневого и огневого прикрытия, они позволили нашим артиллеристам расстрелять их картечью. Танки же попали под фланкирующий огонь других подразделений полка. На этом атаки в центре боевых порядков бригады временно прекратились.

Хуже дело обстояло на флангах. Здесь огневые позиции 200-го гвардейского полка подверглись жестокой бомбардировке. Однако благодаря хорошей маскировке и своевременно произведенным инженерным работам потери батарей в людях, материальной части и средствах тяги были незначительными. Как только фашистские бомбардировщики улетели, артиллеристы сразу же открыли огонь.

Враг не прошел и на флангах полка. Я поздравил Героя Советского Союза гвардии подполковника 10. И. Артемеяко и его подчиненных с успехом.

Жаркий бой на участке 206-го гвардейского полка Героя Советского Союза гвардии майора Д. П. Тыквача начался на полчаса позже. Здесь, как упоминалось выше, в районе хутора Петривский, сосредоточилась группа из 18 танков и батальона мотопехоты противника. Поначалу она почему-то не проявляла должной активности, но ни командир полка, ни мы не сводили с нее глаз.

Встреченные на дальних подступах у западной окраины Русанивки огнем батарей 2-го дивизиона гвардии старшего лейтенанта А. К. Галецкого, гитлеровцы рассредоточились и завязали перестрелку с нашими орудиями, пытаясь, видимо, как можно точнее вскрыть огневую систему оборонявшихся. Но хитрость вражеского командования Даниил Петрович Тыквач разгадал без труда. Батареи 1-го артиллерийского дивизиона, отлично замаскированные на западной и южной окраинах села Котовки, ничем не выдавали себя. И гитлеровцы наконец уверовали, что под Русанивкой и Котовкой больше нет наших артиллерийских подразделений, и решили атаковать.

В 12 часов 30 минут шесть танков с десантом автоматчиков пошли на позиции 4-й батареи гвардии лейтенанта И. С. Чернова. Он подпустил их поближе и дал команду открыть огонь. Расчет орудия гвардии старшего сержанта Сироты поджег \"тигр\". Когда был ранен наводчик Свиркин, вместо него у панорамы встал замковый гвардии рядовой А. Т. Дрожев. Первым же снарядом он подбил еще одну машину. Потеряв два танка, гитлеровцы повернули обратно. Позже командир полка доложил, что автоматчики тоже уничтожены. Не раскрыв до конца все свои возможности и силы, полк нанес противнику большой урон и продолжал прочно стоять на своем рубеже.

Другая группа, состоявшая из десяти танков и роты автоматчиков, атаковала огневые позиции 5-й батареи, которой командовал гвардии лейтенант Б. Я. Борманов. Соотношение сил там было далеко не в пользу наших артиллеристов. Но орудийные расчеты хладнокровно позволили противнику приблизиться на дальность 500-300 метров и по команде комбатра одновременно открыли огонь прямой наводкой.

Расчет орудия гвардии сержанта Н. И. Тернова, где наводчиком был гвардии сержант М. М. Чуланов, подбил четыре средних танка. Другой расчет, израсходовав всего пять выстрелов, поджег еще два танка, в том числе один \"тигр\". Остальные вражеские машины вместе с десантом автоматчиков прекратили атаку и попытались обойти Русанивку с юга, через северо-западную окраину Котовки. Но здесь их ожидали расчеты 1-й батареи полка. Стрельбой по бортам вражеских машин они уничтожили еще один \"тигр\" и средний танк. Уцелевшие танки свернули на хутор Ляхов.

В 14.00 командир 167-го гвардейского полка гвардии подполковник А. А. Бутко доложил по радио, что в деревню Облитки вошло около 30 вражеских танков, 2 бронемашины и до роты автоматчиков. Через час, достигнув северо-восточной окраины села, они атаковали 4-ю батарею гвардии старшего лейтенанта И. М. Бархатова. Когда один танк был подбит, гитлеровцы тут же ушли в южном направлении.

Нам показалось, что противник не очень-то хочет идти напролом. Потеряв два-три танка, он тут же уклоняется от боя и ищет лазейку, слабое место в нашей обороне, чтобы малой кровью добиться поставленной цели. Я вызвал па связь всех командиров полков и приказал усилить наблюдение, повысить бдительность. Ведь силища у врага немалая, а ведет он себя очень осторожно. В то же время не оставалось сомнений, что он любой ценой будет пытаться прорваться к Малину.

Так оно и получилось. Днем 27 \"юнкерсов\" обрушили бомбовый удар на позиции 167-го гвардейского полка. Вслед за этим в атаку снова ринулись танки. Особенно трудно пришлось батарее Бархатова. Полтора часа вела она жестокий бой и выстояла. Потеряв несколько машин с экипажами, гитлеровцы повернули назад.

Однако общая обстановка продолжала оставаться напряженной. Немцы решили обойти Шлямарку и прорваться на Детинец и Марьяновку через позиции 1-го дивизиона 200-го гвардейского полка. Они бросили на это направление батальон пехоты, поддержанный 15 танками и САУ, которые с ходу атаковали 1-ю батарею гвардии лейтенанта В. М. Милькина. Когда до вражеских машин осталось около 500 метров, командир батареи приказал открыть огонь. Боевой порядок фашистских танков нарушился, но они быстро перестроились и стали заходить с правого фланга. Пехота тем временем развернулась в цепь и поротно о разных сторон атаковала позиции артиллеристов.

Создалась реальная угроза прорыва этой вражеской группы к житомирско-малинскому шоссе. Я приказал командиру 167-го гвардейского полка развернуть пушки 5-й и 6-й батарей и ударить по танкам, атаковавшим 200-й гвардейский полк, с тыла. Таким образом, вражеские танковые и пехотные подразделения попали под перекрестный огонь с разных направлений.

Лишь нескольким танкам с десантом автоматчиков удалось все же прорваться почти к самой окраине хутора Марьяновка. Чтобы воспрепятствовать их выходу к шоссе и в тыл бригады, я приказал гвардии подполковнику Артеменко переместить 2-ю батарею полка на опушку рощи, что севернее Марьяновки, наперерез этой группе. Потеряв несколько танков и более взвода автоматчиков, фашисты так и не смогли прорваться к шоссе.

Особо хочется сказать о петеэровцах. Их у нас было немного, по два отделения (три расчета в каждом) на батарею. С близкого расстояния они били по смотровым щелям вражеских машин, ослепляя этим экипажи, заклинивали башни, дробили гусеничные ленты. Этим петеэровцы делали фашистские танки ограниченно боеспособными, уязвимыми перед точным пушечным огнем. Одним-двумя снарядами орудийные расчеты добивали такие машины, оставаясь сами практически в полной безопасности. Меткость, кучность боя противотанковых ружей общеизвестна. Они легко уничтожали пулеметы, поджигали мотоциклы, лишая мотопехоту подвижных средств. А если наседала вражеская пехота, то на ее психическое состояние лучше всего действовал огонь противотанковых ружей.

Иногда петеэровцы брались за автоматы и вместе со взводами управления, разведчиками, связистами надежно прикрывали позиции артиллеристов.

В 6 часов вечера 7 декабря позвонил гвардии подполковник А. А. Бутко.

- Товарищ Первый, докладываю: танки и пехота противника обходят боевые порядки полка через Вьюнищи. Прошу разрешения выдвинуть 5-ю батарею на юго-восточную окраину Жабочей с задачей прикрыть правый фланг бригады.

- Согласен, - отвечаю ему, - не опускайте глаз с дороги за Жабочами, там могут появиться новые, резервные подразделения.

Через полчаса Александр Андреевич вновь вызвал меня к телефону и сообщил, что неприятельские танки и мотопехота прорвались из Вьюнищ к Яневке.

Создавшееся положение меня очень встревожило. Я приказал командиру 206-го гвардейского полка гвардии майору Тыквачу быть готовым по моей команде перебросить на усиление 167-го гвардейского полка одну-две артиллерийские батареи. Тем временем в 167-й полк выехал начальник политотдела. Мы с Маградзе остались на месте и ждали вестей от Бутко и Гордиенко.

Вскоре в стороне Яневки в сгущающихся вечерних сумерках вспыхнули яркие зарницы, скрестились огненные стрелы, послышались отчетливые удары танковых пушек и хлесткие выстрелы наших 76-миллиметровых орудий. Через 15 минут все стихло.

Герой Советского Союза гвардии подполковник А. А. Бутко блестяще выполнил маневр огнем и колесами. Встретив мощное огневое сопротивление в полной темноте, гитлеровцы отказались от попытки прорваться к шоссе Житомир - Малин, атакуя в лоб. Обходные маневры и комбинированные удары пехоты и танков при поддержке с воздуха тоже ни к чему не привели. Несмотря на численное превосходство, противник не сумел выйти к шоссе ни с юга, ни с севера. Бригада прочно удерживала очень важный рубеж. По радио мне сообщили из штаба артиллерия армии, что на помощь нам спешит один из полков 15-го стрелкового корпуса, просили держаться. Подведя итоги боя в тот день, мы с удовлетворением отметили, что противник понес чувствительные потери (19 тяжелых и средних танков, 5 \"фердинандов\", несколько десятков бронемашин и мотоциклов, до 2 батальонов пехоты), так и не достигнув перевеса над советскими артиллеристами - ни огневого, ни тактического.

Не добившись желаемого успеха, гитлеровцы прекратили атаки. Лишь на правом фланге нашей обороны, в районе Яневки, был слышен нарастающий гул танковых двигателей. Разведчики 167-го гвардейского полка установили, что в этом небольшом селе сосредоточилось около 50 танков. Над бригадой вновь нависала серьезная угроза быть отрезанной с севера.

Доложив по радио обстановку командующему артиллерией армии генералу П. И. Косенко, я приказал гвардии подполковнику Бутко бросить две батареи 2-го дивизиона в район деревни Няневка, наперерез танкам противника. Гитлеровцы тотчас начали движение, освещая местность ракетами. В 21 час я получил приказ командарма Черняховского об отводе бригады на новый рубеж.

Сделать это было непросто. Ведь пехота противника местами уже вклинилась в боевые порядки бригады и частью сил с севера обошла ее с флангов. Стрелкового полка, который должен был прибыть нам на подмогу, пока не было, и я приказал командирам частей выделить батареи, которые своим огнем сдерживали бы напор вражеских подразделений, давая возможность основным силам бригады оторваться на безопасное удаление.

Личный состав выделенных батарей вручную перекатывал свои пушки и с коротких остановок вел стрельбу по наступающим неприятельским колоннам. Затем тягачи брали на буксир эти пушки и на большой скорости увозили по шоссе в сторону Малина. Как всегда, часть орудий, следовавших в полковых колоннах, выделялась в качестве дежурных. Расчеты этих пушек всегда находились в готовности отразить атаки врага против подразделений на марше.

Внезапное и быстрое оставление бригадой занимаемого рубежа противник разгадал не сразу. И это позволило более или менее организованно уйти от преследования. Лишь через некоторое время немецкая артиллерия открыла сосредоточенный огонь по шоссе, а танки и бронемашины с пехотой начали преследование.

Тут активно поработать пришлось двум батареям, переброшенным командиром 167-го гвардейского полка к деревне Няневка. Они встретили гитлеровцев интенсивным заградительным огнем. Фашистские танки остановились, начали рассредоточиваться. Этой паузы было достаточно. На быстроходных тягачах бригаде удалось, без потерь уйти от преследования и занять новый оборонительный рубеж, расположенный в 10 километрах восточнее первого. Там уже закреплялся ожидаемый нами стрелковый полк 15-го стрелкового корпуса.

К рассвету все части бригады развернулись северо-западнее города Малин на рубеже колхоз имени Сталина, Ворсовка, Мирча, имея задачу вместе с артиллерией стрелкового корпуса обеспечить жесткую оборону, не допустить прорыва вражеских танков и пехоты к Малину и прикрыть развертывание подходивших сюда стрелковых и танковых частей 60-й армии.

Вскоре положение под Малиной стабилизировалось. У немцев уже не хватило сил добиться сколько-нибудь существенного успеха.

9 декабря бригада была отведена в тыл на пополнение и отдых. Военный совет 1-го Украинского фронта специальным приказом объявил благодарность всему личному составу нашего соединения за успехи в боях 7 декабря и разгром немецкой танковой группы, рвавшейся к Малину. Многие солдаты, сержанты и офицеры были представлены к правительственным наградам.

После этих событий у нас в бригаде произошли некоторые перемещения. На новую должность отозвали командира 206-го гвардейского легкоартиллерийского полка Героя Советского Союза гвардии майора Д. П. Тыквача. На его место, был назначен гвардии подполковник С. Л. Маградзе. Он буквально ликовал, узнав об этом, - истосковался человек по командной работе, хотя и начальником штаба бригады он был превосходным. В должность начальника штаба вступил присланный из управления кадров гвардии подполковник Н. А. Дряпак.

Я был вызван в штаб 1-й гвардейской артиллерийской дивизии. Откровенно говоря, это встревожило меня... Но мои волнения оказались напрасными. В штабе меня встретил командир дивизии и в присутствии всех моих боевых соратников - командиров других бригад - зачитал приказ о присвоении мне очередного воинского звания \"гвардии полковник\". Товарищи тепло поздравили меня. Этот день запомнился на всю жизнь - после столь тяжелых боев, невзгод и волнений он принес мне радость. А на фронте судьба не так часто балует человека счастливыми минутами...

К государственной границе

Преследование

Почти до конца декабря 1943 года бои на малинском направлении носили переменный характер: то вспыхивали с ожесточением, то затихали, стороны производили перегруппировки соединений и частей, старались нащупать слабые места в обороне друг друга. К 23 декабря положение окончательно стабилизировалось. Фашистское командование отдало приказ о переходе на всех участках к жесткой обороне.

Войска 60-й армии начали усиленно пополняться личным составом и вооружением, вели интенсивную разведку, изучали противника, накапливали силы для будущего удара. 1-й гвардейской артиллерийской дивизии предстояло поддерживать 18-й гвардейский стрелковый корпус.

Принимая дополнение, материальную часть, мы в то же время напряженно занимались боевой подготовкой. В подразделениях проводилась большая партийно-политическая работа: проходили партийные и комсомольские собрания, обсуждались и популяризировались боевые успехи воинов, огневых взводов и батарей, организовывались беседы по обмену опытом. В дивизии прошел партийный актив, поставивший перед первичными партийными организациями задачу по быстрейшему сколачиванию орудийных расчетов и огневых взводов, повышению мастерства номеров, достижению полной их взаимозаменяемости при боевой работе.

25 декабря нам приказали собрать бойцов и офицеров - представителей от всех подразделений бригады, в том числе награжденных воинов, еще не получивших орденов и медалей, в небольшой деревушке (название сейчас уже запамятовал). Вскоре туда подъехали бойцы и командиры из Других бригад 1-й гвардейской .артиллерийской дивизии. Вслед за ними на своих \"виллисах\" прибыли комдив генерал-майор артиллерии А. Н. Волчек и начальник политотдела дивизии гвардии полковник А. Р. Позовный. Они сообщили приятную новость: в дивизию приезжают командарм и член Военного совета для вручения правительственных наград воинам, отличившимся в боях за Днепр и Киев.

Весь личный состав, прибывший на торжественную церемонию вручения наград, был выстроен по периметру четырехугольника. В центре его в две шеренги встали Герои Советского Союза. Они поручили мне от их имени выступить на торжественном митинге. Пришлось срочно собраться с мыслями, обдумать небольшое выступление.

Вскоре к деревенской площади, где выстроились подразделения, подкатил грузовик, из кабины которого выскочил заместитель командира дивизии по тылу гвардия подполковник А. Н. Одесский. Находившиеся в кузове солдаты откинули борт машины, сняли и поставили на землю стол, накрыли его кумачовым материалом.

Ожидая прибытия командарма, все заметно волновались. Среди Героев Советского Союза были командиры бригад, полков, дивизионов, других подразделений дивизии. Рядом со мной стоял Александр Андреевич Бутко. Высокий, стройный, как всегда подтянутый, он был очень сосредоточен. Всегда улыбающийся, жизнерадостный, Юрий Ильич Артеменко и тот посуровел. Плечом к плечу с ним, прижав к груди автомат, стоял прославленный артиллерист, разведчик дивизии Николай Мокрый, а дальше - все те, с кем пришлось насмерть стоять на днепровских плацдармах, под Коростышевом и Житомиром, Черняховом и Малином...

Когда подъехала группа \"виллисов\" и из машин вышли командарм И. Д. Черняховский и член Военного совета В. М. Оленин, комдив Волчек подал команду \"Смирно\". Приблизившись к прибывшим на уставную дистанцию, он громко и торжественно доложил:

- Товарищ командарм! Товарищ член Военного совета! Личный состав 1-й гвардейской артиллерийской Глуховской дивизии, удостоенный правительственных наград, по вашему приказанию выстроен.

Генералы И. Д. Черняховский и В. М. Оленин подошли к строю ближе, поздоровались. Командарм обратился к награжденным с короткой речью. Командующий артиллерией армии генерал П. И. Косенко подошел к столу и объявил Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза воинам, отличившимся при форсировании Днепра. Первому орден Ленина и Золотую Звезду Героя вручили гвардии подполковнику Юрию Ильичу Артеменко, затем командиру орудия гвардии старшему сержанту Филиппу Петровичу Ахаеву, гвардии подполковнику Александру Андреевичу Бутко... Вручая награды воинам, командарм и член Военного совета поздравляли каждого из них.

После речи В. М. Оленина, который отметил большой вклад артиллеристов 1-й гвардейской в разгром вражеских войск на Курской дуге, при форсировании Днепра и освобождении Киева, ответное слово от имени награжденных держал я.

Этот зимний пасмурный день был самым светлым днем в нашей жизни. И уже многие годы спустя ветераны соединения продолжают вспоминать его с прежним душевным волнением.

Ранним утром 27 декабря со всех передовых наблюдательных пунктов артиллерийских полков бригады поступили донесения - противник под натиском стрелковых и танковых соединений армии начал общий отвод своих войск в западном и юго-западном направлениях. Отступление немецких дивизий, потрепанных и обескровленных, было настолько стремительным, что передовые отряды 18-го гвардейского, 15-го и 23-го стрелковых корпусов, вместе с которыми начали преследование противника и соединения 1-й гвардейской артиллерийской дивизии, еле успевали за арьергардами неприятеля. Сбивая их с промежуточных рубежей, наши части теснили гитлеровцев к Шепетовке и Тернополю.

Редкие, но ожесточенные контратаки вражеских танковых и пехотных частей неизменно отражались стрелковыми, танковыми (в полосе 60-й армии по-прежнему действовал 4-й гвардейский танковый корпус гвардии генерал-лейтенанта танковых войск П. П. Полубоярова) и артиллерийскими соединениями.

В начале января 1944 года в районе села Рудня Новенька около батальона немецких пехотинцев при поддержке нескольких танков контратаковали один из стрелковых полков 18-го гвардейского корпуса. Находившийся в правофланговом батальоне командир взвода управления 2-й батареи 200-го гвардейского легкоартиллерийского полка гвардии лейтенант В. Т. Форостяный быстро сообщил по радио координаты цели, вызвал и корректировал огонь 1-го дивизиона, а затем и всего артиллерийского полка. Первые же пристрелочные снаряды разорвались в центре боевых порядков гитлеровцев. По танкам противника прямой наводкой ударили полковые 45- и 76-миллиметровые пушки. Они подожгли одну за другой две машины. Гитлеровцы не выдержали артиллерийского огня и начали отходить в лощину. Гвардии лейтенант Форостяный изменил установки прицела и угломера и вновь вызвал сосредоточенный огонь по врагу.

Бой продолжался не многим более 30 минут, но завершился нашей полной победой. Стрелки поднялись во весь рост и, ведя на ходу огонь из автоматов, начали преследовать врага.

С 6 по 10 января 1944 года дивизии 18-го гвардейского стрелкового корпуса вышли к реке Случь и стали закрепляться на достигнутых рубежах, подтягивали тылы, готовились к новому броску вперед. Фашистское командование, учитывая важное военно-стратегическое значение Шепетовки, сильно укрепило этот узел железных дорог, дополнительно сосредоточив для его обороны значительные силы.

В боях на дальних подступах к Шепетовке героизм и воинское мастерство проявили орудийные расчеты дивизиона гвардии капитана Ф. Д. Селиванова. 200-й гвардейский полк, куда входил этот дивизион, поддерживал 322-ю стрелковую дивизию. Ведя огонь с открытых позиций, артиллеристы рассеяли цепи гитлеровцев и не позволили им рассечь боевой порядок 322-й стрелковой дивизии надвое.

Наблюдавший за боем командир 322-й стрелковой дивизии полковник П. Н. Лащенко объявил благодарность всему личному составу 1-го дивизиона 200-го гвардейского полка, а его командира гвардии капитана Ф. Д. Селиванова представил к правительственной награде.

Когда же немцы снова стали накапливать силы для контратаки, наши разведчики своевременно обнаружили это. Командир отделения разведки гвардии старший сержант В. С. Осьмачко и гвардии рядовой И. В. Рябиков заметили большое скопление фашистских танковых и мотопехотных подразделений. Определив с большой точностью координаты, они передали их на НП командира дивизиона. Изготовившиеся для контратаки гитлеровцы были накрыты сосредоточенным огнем артиллерийского полка 322-й стрелковой дивизии и 200-го гвардейского легкоартиллерийского полка. Юрий Ильич Артеменко докладывал мне впоследствии, что контратака противника была сорвана благодаря бдительности разведчиков.

Ожесточенные бои завязались на ближних подступах к Шепетовке. Когда 18-й гвардейский стрелковый корпус и Приданная ему 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада вплотную подошли к городу, ни командир корпуса гвардии генерал-майор И. М. Афонии, ни я не располагали сколько-нибудь достоверными данными о силах и средствах оборонявших его войск противника.

Видимо, именно поэтому комкор обратился ко мне с необычной для нас, артиллеристов РВГК, просьбой: послать в тыл .противника разведчиков с задачей установить численность вражеских войск, особенно танковых подразделений, скопившихся на железнодорожных путях и на станции Шепетовка.

Я вызвал начальника разведки бригады гвардии старшего лейтенанта Э. И. Футера и командира взвода артиллерийских разведчиков гвардии лейтенанта С. А. Козлова, объяснил им суть просьбы комкора. Через полчаса перед моей штабной машиной выстроилась снаряженная для выполнения задачи разведгруппа, в которую вошли: гвардии старший сержант Виталий Степанович Осьмачко (командир группы), гвардии старший сержант Головчанский, гвардии сержант Тешинин, гвардии рядовые Шиканов и Усов. Все они служили в разных полках бригады и вызвались идти в разведку добровольно.

Вооружившись автоматами, гранатами и радиостанцией, взяв толовые шашки и взрывные устройства, разведгруппа в установленный час проникла в район железнодорожной станции. Кроме сбора необходимых данных о противнике, расположении его огневых средств, разведчики на обратном пути должны были вывести из строя железнодорожную коммуникацию Шепетовка - Проскуров. Для этого им предстояло взорвать железнодорожный мост.

Через несколько часов гвардии старший сержант В. С. Осьмачко передал по радио: станционный узел Шепетовка переполнен эшелонами с войсками и награбленным фашистами промышленным оборудованием. Солдаты и офицеры ведут себя беспечно, бродят по железнодорожным путям неорганизованными группами, тащат в вагоны всякое добро.

Генерал Афонин, выслушав это сообщение, приказал командующему артиллерией корпуса и мне организовать огневой налет по станции.

Свыше 1000 снарядов, пушечных и гаубичных, обрушилось на фашистов. Горели вагоны, в панике разбегались солдаты и офицеры. Один снаряд попал в цистерну с бензином... Она взорвалась. Бензин разлился, и все вокруг охватило пламя.

Гвардии старший сержант Осьмачко доложил в штаб бригады о результатах налета и, пользуясь суматохой, увел группу в безопасное место.

К сожалению, взорвать мост разведчикам не удалось: он охранялся усиленным нарядом полевых жандармов, а подступы к нему были обнесены рядами колючей проволоки. Но железнодорожную ветку на Проскуров разведгруппа Осьмачко все же вывела из строя в нескольких местах. Захватив \"языка\", ребята благополучно возвратились в бригаду.

Есть Шепетовка!

27 января части 18-го гвардейского стрелкового корпуса овладели наконец Шепетовкой. Однако на рассвете следующего дня гитлеровцы, предприняв контратаку, выбили наши подразделения из города. К полудню 28 января на командно-наблюдательный пункт генерала И. М. Афонина прибыли командующий войсками 60-й армии И. Д. Черняховский и член Военного совета В. М. Оленин. Сюда же были вызваны командир 15-го стрелкового корпуса И. И. Людников, генералы А. Н. Волчек и П. П. Полубояров, все командиры стрелковых дивизий и артиллерийских бригад. Командарм сделал разбор боевых действий частей и соединений 18-го гвардейского стрелкового корпуса. Особое внимание он обратил на необходимость частью сил срочно закрепляться на достигнутых рубежах, а другой частью - продолжать наступление и вернуть Шепетовку.

- Заберите город и не вздумайте опять отдавать, - заключил командарм.

Все поняли: гроза над Иваном Михайловичем Афониным, всеобщим любимцем и по-настоящему талантливым командиром корпуса, пронеслась мимо.

- Кстати, где Жагала? - обратился Черняховский к генералу Волчеку.

- Здесь я, товарищ командующий, - поднялся я с места.

- Надо же, такого высокого полковника и не заметил, - шутливо произнес Иван Данилович.

- Отправьте его опять, товарищ Волчек, к генералу Афонину (несколько дней назад наша бригада распоряжением командарма была передана в подчинение командира 15-го стрелкового корпуса). Пушечную и гаубичную бригады тоже нацельте на Шепетовку. Командующий артиллерией армии останется здесь, вместе с вами спланирует артиллерийское наступление.

Готовились мы к предстоящим боям очень тщательно. Враг был еще силен, хотя и потрепан изрядно. В частях и подразделениях повсеместно проходили собрания личного состава под лозунгом: \"Даешь Шепетовку, родину Николая Островского!\"

10 февраля соединения 18-го гвардейского и 23-го стрелковых, 4-го гвардейского танкового корпусов, а также 1-й гвардейской артиллерийской дивизии были готовы к решительному штурму города.

Мой НП находился на чердаке двухэтажного здания школы на окраине Шепетовки. До начала артподготовки оставался час, и я решил спуститься вниз, где была затоплена печь и кипятился чай.

По разбитым ступенькам вслед за Андреем Шаповаленко сошел на первый этаж. Только подошли к двери, как там, внутри комнаты, раздался сильнейший взрыв. Ординарец упал на обледенелый пол, я перелетел через него и оказался в комнате, заполненной пылью и дымом.

Поднимаюсь на ноги, чувствую - голова гудит, по лицу струйками течет кровь. Ищу глазами Шаповаленко. Он по-прежнему лежит на полу. Помог ему встать. К нам подбежали разведчики, шофер гвардии сержант Петр Василенко, фельдшер батареи управления бригады гвардии лейтенант медицинской службы П. Д. Шкваренко.

Я отделался сравнительно легко. Андрею же пробило осколком руку. Обоим оказали первую помощь. Андрея отправили в санчасть. Оказалось, что противник оставил в печке \"сюрприз\" - небольшой артиллерийский снаряд, который взорвался в тот момент, когда мы подходили к комнате.

И вот 10.00 11 февраля.

- Оперативно! - произносит телефонист.

- Приготовиться! - даю команду в полки.

- Огонь! Огонь! - понеслось по всем линиям связи.

Артподготовка началась. Артиллерия и минометы стрелковых полков и дивизий, мощные 152-миллиметровые гаубицы-пушки 1-й гвардейской артиллерийской дивизии, 76-миллиметровые дивизионные пушки 3-й гвардейской легкоартиллерийской бригады - все по своим целям и рубежам открыли залповый, беглый, сосредоточенный огонь...

За огневым валом в наступление пошли цепи стрелковых подразделений 18-го гвардейского и 23-го стрелковых корпусов, танки 4-го гвардейского танкового корпуса. Гитлеровцы отбивались отчаянно, но танковые и стрелковые дивизии, обтекая город с флангов, к вечеру овладели Шепетовкой и начали преследовать отступающего врага.

3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада поддерживала 280-ю и 148-ю стрелковые дивизии. Артиллеристы трудились, что называется, в поте лица. Работа номеров орудийного расчета при стрельбе с закрытой позиции в ходе наступательного боя обыкновенная: быстро занять свое место, развернуть орудие, изготовиться к стрельбе, подготовить снаряды, открыть огонь. А вот разведчикам, командирам батарей, дивизионов, взводов и батарей управления, двигавшимся в боевых порядках передовых стрелковых подразделений, приходилось куда труднее.

Не случайно, что в числе отличившихся и представленных к правительственным наградам за эти бои оказалось много разведчиков, связистов, командиров взводов и батарей управления. Среди них - начальник разведки дивизиона гвардии лейтенант Д. И. Матренин, командиры батарей гвардии старшие лейтенанты К. С. Коверкин и Т. А. Лапкин. командир взвода управления гвардии лейтенант В. П. Ремизов, телефонисты гвардии рядовые П. Г. Дубровин и Фаустов, разведчики гвардии рядовые Н. Л. Качкин и Н. А. Марущак.

Наступая вместе с \"пехотинцами, Качкин и Марущак неожиданно вышли на позицию вражеского противотанкового орудия. Качкин мгновенно бросил к ногам фашистских артиллеристов гранату. Взрывом убило сразу троих. Остальные кинулись бежать в разные стороны. Но их настигли автоматные очереди разведчиков. Отлично подготовленные к работе у орудия, Качкин и Марущак развернули трофейную пушку и прямой наводкой ударили по гитлеровцам. Уничтожив два пулемета и до взвода солдат противника, разведчики обеспечили тем самым успех атаки стрелкового подразделения. Оба они были удостоены медали \"За отвагу\".

В разгар боя батарея 167-го гвардейского полка под командованием гвардии старшего лейтенанта Т. А. Лапкина огнем с закрытой позиции поддерживала атаку 3-го батальона 1089-го стрелкового полка. Комбат возглавил атаку батальона. В рукопашной схватке он был ранен и упал на бруствер окопа, истекая кровью.

Артиллерийский разведчик гвардии рядовой И. Корпунков увидел раненого комбата и под пулеметным огнем врага бросился ему на помощь. Перевязав офицера, солдат-артиллерист оттащил его в безопасное место, а затем вынес с поля боя. Я приказал гвардии подполковнику Н. А. Дряпаку оформить на солдата представление к ордену Красной Звезды.

С 14 февраля противник, окончательно потеряв надежду отбить у нас Шепетовку, перешел к жесткой обороне. Бригаду вывели в резерв командарма. В эти дни всё мы пережили радостное событие, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 февраля 1944 года 3-я гвардейская легкоартиллерийская Бахмачско-Киевская бригада была награждена орденом Красного Знамени.

Кольцо вокруг Тернополя

После освобождения Шепетовки соединения 60-й армии догнали врага дальше на запад, развивая наступление в общем направлении на Тернополь важнейший узел обороны противника в полосе действий войск 1-го Украинского фронта.

29 февраля 1944 года Красная Армия понесла тяжелую утрату - выстрелами из засады украинские буржуазные националисты-бандеровцы смертельно ранили генерала армии Н. Ф. Ватутина. В командование войсками 1-го Украинского фронта вступил Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.

3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада поддерживала действия 23-го стрелкового корпуса, дивизии которого вели упорные наступательные бои в районе местечка Белогородка. Не говоря уже о яростном сопротивлении гитлеровцев, продвижению наших частей сильно мешала весенняя распутица. Солдатам передовых стрелковых и артиллерийских подразделений нередко приходилось на руках подносить снаряды и мины к огневым позициям. Огромную помощь воинам оказывали жители освобожденных украинских сел и местечек.

Секретарь дивизионной партийной комиссии гвардии майор И. Г. Оран помог службе тыла нашей бригады мобилизовать местное население на доставку на огневые позиции полков целого боекомплекта снарядов. Ветераны бригады до сих пор с теплотой вспоминают этого замечательного человека, прекрасного организатора. После войны Иван Григорьевич долгое время работал заместителем председателя Тернопольского облисполкома. Сейчас он пенсионер, ведет большую воспитательную работу среди молодежи, является почетным гражданином городов Тернополь и Бучач.

Овладев Белогородкой, соединения 23-го стрелкового корпуса вместе с поддерживающими артиллерийскими и танковыми частями устремились к Тернополю. Оказав им мощную поддержку в ходе этих боев, с 6 по 9 марта наша бригада из-за отсутствия горючего вынуждена была вести огонь только с закрытых позиций, пока позволяла дальность стрельбы 76-миллиметровых дивизионных пушек.

9 марта, заправив свои \"студебеккеры\" горючим до полной нормы, полки бригады развернулись в боевой порядок в четырех километрах от Тернополя. Нам было приказано поддерживать наступательные действия частей 322-й стрелковой дивизии.

14 марта до двух батальонов немецких солдат при поддержке танков неожиданно перешли в контратаку в районе села Ходорув и близлежащих высот. Они потеснили наши стрелковые подразделения. По пехоте и танкам врага открыли огонь минометные роты стрелкового полка и орудия 2-го дивизиона гвардии капитана А. И. Хорунжего из 200-го гвардейского легкоартиллерийского полка. Гитлеровцы были отброшены.

На другой день противник вновь атаковал Ходорув. Благодаря значительному численному превосходству немцам удалось прорваться через передний край и, вклинившись в оборону 322-й стрелковой дивизии, занять южную окраину села. Фашисты оказались рядом с огневыми позициями дивизиона гвардии капитана В. П. Иванова из 167-го гвардейского легкоартиллерийского полка. Гитлеровцы начали окружать артиллеристов. Заместитель командира полка по строевой части гвардии майор В. П. Струк и заместитель командира дивизиона по политчасти гвардии капитан И. Г. Скрипка создали из личного состава взводов управления батарей и дивизиона две группы, вооруженные автоматами и ручными пулеметами. Организованным огнем они остановили неприятельскую пехоту. На подмогу подоспел и стрелковый батальон. Он отбросил вражеских автоматчиков от позиций артиллеристов.

Более пяти часов вели бой и артиллеристы 2-го дивизиона 206-го гвардейского легкоартиллерийского полка. Несмотря на сильный огонь артиллерии и бомбовые удары немецкой авиации, они продолжали оказывать огневую поддержку нашим стрелковым подразделениям. Особенно трудно пришлось 1-й батарее этого полка, которой командовал гвардии капитан С. А. Туниковский.

Нелегко в тот день было и артиллеристам 4-й батареи Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта И. С. Чернова из 206-го гвардейского полка. Два орудия батареи вели огонь по пехоте, накапливавшейся в овраге на северо-восточной окраине Тернополя, а два других отбивали атаку танков. Наводчик гвардии ефрейтор Шкурко подбил головной танк. Остальные машины ушли на исходный рубеж. Бои в районе села Ходорув и господствующих высот не прекращались несколько дней, но враг так и не смог добиться успеха. И в этом была немалая заслуга артиллеристов бригады.

В течение трех суток сдерживала натиск неприятельских танков и автоматчиков оперативная группа, в состав которой входили стрелковый батальон, две танковые роты и 6-я батарея Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта С. И. Родионова из 167-го гвардейского полка. Больше всего досаждал этой группе немецкий бронепоезд, курсировавший по железной дороге вокруг Тернополя.

Ранним утром 18 марта 1944 года бронепоезд появился на кольцевой железной дороге. Гитлеровцы долго и внимательно изучали местность, словно чувствовали что-то неладное. Около 6.00 бронепоезд все-таки двинулся вперед и вскоре попал в сектор обстрела. По команде \"Огонь!\" по нему ударили три орудия и один танк, одно орудие и второй танк прямой наводкой стали бить по железнодорожному полотну, чтобы разрушить пути отхода. Бронепоезд остановился, над ним появились клубы дыма и языки яркого пламени. Не сделав ни одного выстрела, экипаж начал разбегаться.

В последующие дни личный состав 6-й батареи успешно справился с задачей по защите полевого аэродрома, к которому рвался враг. Вместе с охраной батарейцы отстояли аэродром.

23 и 24 марта поддерживаемая нашей бригадой 148-я стрелковая дивизия форсировала реку Серет. Одновременно 23-й стрелковый корпус прорвал оборону врага у Тернополя и перекрыл все выходы из города.

С этого момента начались упорные бои по уничтожению находившегося в Тернополе немецкого гарнизона и группировки войск, пытавшейся деблокировать окруженные в городе части.

2 апреля в районе Озерная при поддержке более 50 танков перешла в наступление 357-я пехотная дивизия немцев. Для отражения ее удара 167-й и 206-й гвардейские полки снялись с позиций и ушли наперерез наступавшему неприятелю.

200-й гвардейский полк остался под Тернополем. Но вскоре и ему пришлось передислоцироваться на более угрожаемое направление. Дело в том, что гитлеровцы крупными силами пехоты и танков перешли в наступление в 25-30 километрах юго-западнее Тернополя. В ночь на 5 апреля мне приказали направить 200-й гвардейский в район колхоза Вага, что в семи километрах западнее Золотников. Не успели батарейцы за ночь как следует оборудовать свои позиции, как гитлеровцы силою до полка пехоты в сопровождении более 20 танков и САУ перешли в наступление. Полк под командованием Героя Советского Союза гвардии подполковника Ю. И. Артеменко встретил противника интенсивным огнем с открытых позиций.

Отлично действовали орудийные номера из расчета гвардии старшего сержанта И. П. Антипова. По автоматчикам они ударили шрапнелью, по танкам бронебойными снарядами. Когда тяжело ранило Антипова, его заменил гвардии рядовой Акимов. Прикрывая отход на новый рубеж всей батареи, орудие уничтожило два танка, два станковых пулемета и до взвода пехоты. Только после того как все пушки благополучно сменили позиции, Акимов дал команду водителю тягача и тот снял орудие с огневой.

В течение четырех часов продолжался неравный бой 200-го гвардейского полка с превосходящими силами танков и самоходных орудий врага. Получив приказ командующего артиллерией 23-го стрелкового корпуса об отходе, гвардии подполковник Ю. И. Артеменко и его заместитель по политчасти гвардии майор А. И. Солодовников с боем вывели полк из опасного района на новый рубеж.

Небольшая группа бойцов, оставшаяся на наблюдательном пункте, прикрывала отход товарищей. Огнем из автоматов и гранатами они сдерживали натиск врага. Смертью храбрых в этом бою пал Герой Советского Союза командир отделения разведки гвардии сержант Николай Мокрый. Он захоронен в Золотниках. Теперь там на гранитном постаменте возвышается бронзовый бюст Николая Никитовича Мокрого, а над его могилой звучат прекрасные песни о недолгой, но яркой жизни отважного разведчика. Фамилия комсомольца Николая Мокрого навечно занесена в списки части...

К 7 апреля 1944 года положение сторон под Тернополем стабилизировалось. Противник выдохся и перешел к обороне. Наши стрелковые части закрепились на восточном берегу реки Стрыпа. 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада по распоряжению командарма была выведена в район Струсова в армейский резерв.

В течение нескольких дней личный состав бригады отдыхал, части пополнялись боеприпасами, горючим, боевой техникой, доукомплектовывались людьми. Однажды вечером меня вызвал к телефону командующий армией и попросил прибыть к нему. Захватив планшетку с картой и блокнотом, я сел в \"виллис\", и уже через 20 минут адъютант командующего капитан Комаров доложил ему обо мне.

- Так, теперь как будто все в сборе, - сказал Иван Данилович. - Ну что ж, мои боевые друзья, пришел час нам с вами расстаться. Приказано мне прибыть завтра в Москву за получением нового назначения. Желаю вам успехов в битве с ненавистным врагом...

Эта короткая встреча с командармом была последней. Генерал-полковник И. Д. Черняховский стал командующим 3-м Белорусским фронтом и погиб в Восточной Пруссии в феврале 1945 года.

11 апреля фашистские соединения нанесли мощный удар по обороне 23-го стрелкового корпуса, протаранили его первую оборонительную позицию. Создалась реальная опасность соединения этой группировки с тернопольским гарнизоном немцев.

Генерал Волчек приказал мне немедленно перекрыть путь продвигавшимся к городу танковым и моторизованным частям противника. Пришлось вести бой на два фронта: с вражескими пехотными подразделениями, прорвавшимися из города, и с теми немецкими частями, которые пытались деблокировать гарнизон Тернополя. Соединения 23-го стрелкового корпуса генерала Н. Е. Чувакова при поддержке нашей бригады, а также пушечных и гаубичных полков двух других бригад дивизии, стрелявших с закрытых позиций, вновь сомкнули кольцо окружения и приступили к ликвидации тернопольского гарнизона.

Немцы отчаянно сопротивлялись. Наносили по нашим войскам артиллерийские и бомбовые удары. При одном из очередных воздушных налетов был тяжело контужен командир 1-й гвардейской артиллерийской дивизии генерал Аркадий Николаевич Волчек. Его пришлось эвакуировать в тыл. Командующий артиллерией фронта приказал мне вступить в командование дивизией.

Обстановка в дивизии сложилась довольно сложная. Находившиеся в полосе главного удара противника 1-я и 2-я гвардейские артиллерийские бригады понесли значительные потери, как в личном составе, так и в вооружении. Пришлось произвести перегруппировку частей, расположить их более компактно, что облегчило и управление ими в бою.

С 12 апреля войска 60-й армии, осаждавшие Тернополь (15-й и 94-й стрелковые, 4-й гвардейский танковый корпуса и части усиления, в том числе 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада), приступили к решительному штурму позиций врага. Гарнизон противника был разгромлен.

В боях за город отличились многие воины 3-й гвардейской легкоартиллерийской бригады, в том числе расчеты гвардии старшины А. Т. Колесова, гвардии сержантов А. М. Зайцева, Мирошниченко, Шепилова, Глебова. В расчете гвардии сержанта И. Н. Маковея в живых остались только двое командир и заряжающий. Оба раненные, оглушенные, они подползли к пушке, зарядили ее и выстрелом в упор подбили идущий па них \"тигр\". Когда героев оставили силы, у орудия встали командир дивизиона гвардии старший лейтенант И. М. Бархатов и замполит гвардии лейтенант Е. Г. Серакбаев. Отразив атаку еще нескольких бронированных машин, они подняли бойцов дивизиона в рукопашную и отбросили гитлеровцев от огневых позиций.

Я навестил в госпитале Героя Советского Союза С. И. Родионова, получившего в уличных боях за город тяжелую контузию. Он рассказал мне об отважных действиях гвардии лейтенанта Николая Ганичева, который вместе с разведчиком гвардии рядовым М. Д. Джапаридзе несколько раз проникал в расположение вражеского гарнизона и вызывал огонь батареи и всего дивизиона.

В заключительных боях по ликвидации тернопольского гарнизона немцев бригада уничтожила 14 танков, половина из которых были \"тигры\", 7 самоходных орудий \"фердинанд\", 9 бронетранспортеров, подавила 10 вражеских артиллерийских и минометных батарей, разгромила несколько пехотных батальонов.

16 апреля на совещании я впервые увидел нового командующего армией генерал-полковника II. А. Курочкина и командующего 3-й танковой армией генерал-лейтенанта танковых войск П. С. Рыбалко, которые прибыли на командно-наблюдательный пункт 23-го стрелкового корпуса. На совещании было принято решение для захвата высот, занятых противником, создать штурмовые группы. Они долиты были под прикрытием огня артиллерии и минометов овладеть высотами, сбить гитлеровцев с занимаемого ими на восточном берегу реки Стрыпа плацдарма.

Первый штурм в дневное время не принес нам успеха. Лишь повторная атака ночью, когда немцы притупили бдительность, оказалась удачной. К утру 17 апреля высоты были в наших руках.

С 22 апреля 1944 года на нашем участке фронта противник перешел к жесткой обороне по западному берегу рек Стрыпа и Восушка. С этого дня до 2 июля 1-я гвардейская артиллерийская Глуховская дивизия находилась здесь, в полосе обороны 106-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта А. Н. Нечаева. 21 мая в дивизию прибыл новый командир полковник В. Б. Хусид, а я снова вступил в командование 3-й гвардейской легкоартиллерийской Краснознаменной Бахмачско-Киевской бригадой....

Сандомирский плацдарм

С 13 июля 1944 года войска 1-го Украинского фронта начали боевые действия по разгрому вражеской группировки \"Северная Украина\" между реками Западный Буг и Висла. 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада действовала в районе Ходачкув-Вельке, поддерживая соединения 27-го стрелкового корпуса 13-й армии.

В ночь на 13 июля противник стал отводить свои войска. Утром передовые батальоны 27-го стрелкового корпуса начали его преследование. 18 июля после двухдневных ожесточенных боев на берегу Западного Буга части корпуса, поддерживаемые полками нашей бригады, форсировали реку в районе Добротвур, Каменка, Струмилово.

До 23 июля бригада непрерывно находилась на марше, сбивая с выгодных рубежей вражескую пехоту, громя небольшие танковые подразделения, прикрывавшие подступы к пограничной реке Сан. Рассеянные по лесам и рощам, деморализованные немецкие части пытались действовать из засад, неожиданными налетами. Но мы уже умели воевать в любых условиях, и нас трудно было застать врасплох.

Серьезная стычка с вырвавшимися из окружения гитлеровскими подразделениями произошла на рассвете 21 июля в районе расположения штаба бригады. Я вышел из своей машины, чтобы умыться, как вдруг заметил в 100-150 метрах на опушке леса немецких солдат. Приказав часовым поднять всех по тревоге, позвонил в штаб ближайшего 167-го гвардейского легкоартиллерийского полка и попросил выслать подмогу. Андрея Шаповаленко послал к командиру батареи крупнокалиберных зенитных пулеметов, находившейся недалеко от нас. Взяв свой автомат, я занял место в окопе и вместе с бойцами и командирами штаба принял участие в отражении наступавших немецких подразделений. Как установили позже, гитлеровцев было более 300. Общими усилиями мы рассеяли их. Десятки вражеских солдат и офицеров остались лежать во ржи. Немало гитлеровцев сдалось в плен. В этой схватке пал смертью храбрых любимец и воспитанник бригады Федор Бондарь.

Продолжая преследовать врага, 23 июля бригада вместе с поддерживаемыми частями 6-й и 121-й гвардейских стрелковых дивизий вышла к реке Сан, на советско-польскую государственную границу севернее города Ярослава и крепости Перемышль. Западный берег реки был сильно укреплен. Форсировать ее с ходу не удалось. Лишь после двухдневных ожесточенных боев войска 27-го стрелкового корпуса захватили плацдарм в районе пограничного столба No 88. Бой за расширение и удержание плацдарма продолжался еще несколько дней. Противник прилагал огромные усилия, чтобы сбросить наши части в реку, непрерывно атаковал их большими группами пехоты, танков, поддержанных с воздуха авиацией.

Артиллерийские батареи бригады стояли на прямой наводке и помогали стрелковым частям отражать вражеские атаки. Батареи Героя Советского Союза гвардии капитана А. Т. Муравьева и гвардии старшего лейтенанта Г. С. Сарылова из 206-го гвардейского полка в этих боях уничтожили три \"тигра\", несколько бронетранспортеров, ручных и станковых пулеметов, более 80 солдат и офицеров противника. Командиры батарей рассказали мне о смелых и решительных действиях гвардии младшего лейтенанта П. В. Милина, гвардии старших сержантов С. И. Зелова и Сазонова, гвардии сержанта Столярчука, гвардии рядовых И. Ф. Грачева и Ф. И. Галкина.

28 июля соединения 13-й и 60-й армий штурмом овладели крепостью Перемышль и городом Ярослав. Вечером того же дня столица нашей Родины Москва салютовала войскам 1-го Украинского фронта 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий. В приказе Верховного Главнокомандующего была упомянута и наша бригада.

В течение нескольких последующих дней ожесточенные бои с врагом разгорелись на краковском направлении. Поддерживая полки 112-й стрелковой дивизии (из 60-й армии), бригада вместе с артиллерией дивизии обеспечила их успешное продвижение вперед. Радостно встречали нас жители польских городов Ланыгут и Жешув, многих освобожденных нами сел и населенных пунктов.

Дивизион 167-го гвардейского легкоартиллерийского полка гвардии капитана В. Ф. Ныника поддерживал батальон 340-го стрелкового полка во время форсирования им реки Вислок и захвата плацдарма на ее западном берегу. Когда гитлеровцы попытались контратаковать батальон, находившиеся вместе с командирами стрелковых рот разведчики гвардии рядовые В. И. Калинин, М. Д. Джапаридзе и Г. П. Коломийцев передали на НП точные координаты вражеских подразделений. Умело корректируя огонь дивизиона, разведчики помогли стрелковому батальону отбить контратаки гитлеровцев. Однако, как только к переправе подошли основные силы стрелкового полка, по ним ударила 105-миллиметровая немецкая батарея. В накладку с ней по восточному берегу вела огонь и минометная батарея гитлеровцев. По всему было видно, что за переправой наблюдает вражеский корректировщик.

Гвардии капитан В. Ф. Ныник вызвал по радио командира 4-й батареи гвардии лейтенанта Н. И. Ганичева, находившегося на плацдарме вместе с командиром стрелкового батальона, и приказал ему разведать расположение вражеских батарей.

- Батарей не вижу, - ответил Ганичев. - Необходимо пробраться на высоту Круглую, а там гитлеровцы. Просим огня по высоте.

После огневого налета стрелки дружно бросились в атаку, выбили немцев из окопов и овладели высотой Круглая. С высоты Ганичев сразу же засек артиллерийскую батарею врага. Все ее шесть орудий стреляли беглым. Разведчик гвардии ефрейтор Пчела по вспышкам и сизоватому дымку обнаружил минометную батарею.

Залп, затем беглый огонь из всех орудий 167-го гвардейского полка - и батареи перестали существовать. 340-й стрелковый полк благополучно переправился через реку Вислок. Вслед за ним реку форсировали и другие части 112-й стрелковой дивизии и всего корпуса.

В последние дни июля 1944 года войска 13-й армии генерал-лейтенанта Н. П. Пухова, поддерживаемые соединениями 1-й гвардейской Глуховской артиллерийской дивизии прорыва (адп), вышли на восточный берег Вислы в районе города Баранув (южнее Сандомира), форсировали ее и заняли плацдарм (24-й стрелковый корпус и части 1-й гвардейской танковой армии).

Командующий артиллерией 13-й армии генерал-майор артиллерии Д. Д. Кубеев приказал командиру 1-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва перебросить два полка нашей бригады на поддержку 287-й стрелковой дивизии, а 206-му гвардейскому легкоартиллерийскому полку - развернуть свои батареи западнее огневых позиций 1-й и 2-й гвардейских артиллерийских бригад, чтобы обеспечить их безопасность в случае возможного прорыва вражеских танков вдоль Вислы в северном направлении.

В эти дни тяжело пришлось всем артиллеристам бригады, но особенно воинам 206-го гвардейского.

В течение 2 и 4 августа полк отбил несколько контратак вражеских танковых и пехотных подразделений. Артиллеристы вели огонь не только из пушек, но и из личного оружия, пулеметов, ружей ПТР, пускали в ход \"карманную артиллерию\". Несмотря на бешеный натиск противника, воины 206-го гвардейского полка во главе с гвардии полковником С. Л. Маградзе выполнили поставленную перед ними задачу - обеспечили возможность двум артиллерийским бригадам без помех громить укрепления немцев на восточном и западном берегах Вислы.

В течение ночи на 7 августа почти все соединения 13-й армии переправились на плацдарм, который к тому времени был значительно расширен. Полки бригады форсировали Вислу в районе Тарнобжега и с ходу включились в бой, поддерживая части 6-й гвардейской стрелковой дивизии 27-го стрелкового корпуса.

На плацдарме в это время находились уже войска нескольких наших армий. Ожесточенные бои развернулись в районе польского местечка Опатув. Гитлеровцы стянули сюда много пехоты и танков, пытаясь разъединить защитников плацдарма, отрезать их от переправ и уничтожить по частям.

Драматизм происходивших яростных схваток трудно передать словами. Только на одном участке сандомирского плацдарма, в районе Властув, Иваниска, гитлеровцы ввели в бой три танковые и две пехотные дивизии, усиленные большим количеством артиллерии, подразделениями шестиствольных реактивных минометов.

Положение на плацдарме с каждым днем усложнялось. Гитлеровцы рвались к Иваниске, наступая вдоль Опатувского шоссе. Согласно приказу командующего артиллерией 13-й армии здесь под моим командованием были созданы два противотанковых района, в состав которых кроме полков 3-й гвардейской бригады были включены вся противотанковая артиллерия стрелковых дивизий 27-го стрелкового корпуса, 1499-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, один дивизион 1-й гвардейской пушечной артиллерийской бригады и некоторые другие артиллерийские части. В каждый такой район входило по три противотанковых опорных пункта во главе с командирами артиллерийских полков.

Уже к 21 августа артиллерия противотанковых опорных пунктов (ПТОП) была подготовлена к боевым действиям, штабы артиллерийских частей составили планы (варианты) боя, схемы ПТОП, связи, наблюдения и оповещения. На позиции каждого орудия имелись карточки противотанкового огня. Работники штаба бригады и политотдела проверили боевую готовность всех частей и подразделений, провели беседы с личным составом, разъяснили задачи подразделений в предстоящем бою.

И вот 27 августа после 40-минутной артподготовки на позиции 112-й и 121-й гвардейской стрелковых дивизий двинулось до полка пехоты при поддержке 30 танков. Обе дивизии в предыдущих боях понесли немалые потери, имели значительный некомплект личного состава и боевой техники. Силы оказались слишком неравные, и наши пехотинцы вынуждены были отходить. Но тут сказала свое слово артиллерия противотанкового района. Подпустив вражеские бронированные машины на близкое расстояние, она открыла организованный огонь. В течение дня 167-й гвардейский полк и другие артиллерийские подразделения отразили около семи контратак противника, остановив продвижение его пехоты и танков. Не прорвались немцы и в районе другого противотанкового опорного пункта.

Учитывая особо опасные атаки гитлеровцев на иваниском направлении, я принял решение перебросить сюда и 206-й гвардейский полк гвардии полковника Маградзе. При занятии позиций его подразделения атаковали вражеские автоматчики, поддержанные огнем артиллерии и реактивных минометов. Немцам удалось окружить 1-ю батарею Героя Советского Союза гвардии капитана А. Т. Муравьева. Первыми же выстрелами батарейцы подбили тяжелый танк и уничтожили более 50 солдат и офицеров противника. Однако немцы продолжали сжимать кольцо окружения. Тяжело ранило комбатра, погиб командир дивизиона гвардии старший лейтенант Б. К. Глазунов, расчеты батареи поредели. Командир орудия гвардии старший сержант С. С. Баранов и наводчик гвардии рядовой Туровский остались у пушки вдвоем. Собрав всю свою волю, они в упор расстреливали вражеских автоматчиков. Так до последнего снаряда, до последнего патрона сражались все расчеты батареи. Помогли им выбраться из беды товарищи из подразделения гвардии старшего лейтенанта К. М. Красильникова. Ведя огонь картечью, они рассеяли фашистских автоматчиков. С помощью боевых друзей воины 1-й батареи сумели разорвать кольцо окружения.

Ранним утром 28 августа против противотанковых опорных пунктов гитлеровцы бросили полк пехоты и 38 танков. Используя данное мне командующим авиацией право самостоятельно вызывать авиационные подразделения, я попросил нанести бомбовый удар по вражеским танкам и пехоте.

Большую помощь оказали нам танкисты 3-й гвардейской танковой армии генерала П. С. Рыбалко. По моей! просьбе на наш участок было выдвинуто несколько танковых подразделений.

29 августа 1944 года, понеся огромные потери, немецко-фашистские танковые и пехотные дивизии, штурмовавшие позиции 13-й армии, вынуждены были прекратить активные действия и перейти к жесткой обороне на всем сандомирском плацдарме.

За образцовое выполнение заданий командования при прорыве обороны немцев на львовском направлении, форсировании рек Сан и Висла 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада была награждена орденом Кутузова II степени, 200-й гвардейский легкоартиллерийский полк - орденом Богдана Хмельницкого III степени, 206-й гвардейский легкоартиллерийский полк орденом Кутузова III степени, 167-му гвардейскому Краснознаменному легкоартиллерийскому полку присвоено почетное наименование \"Вислинский\".

Период затишья для войск 1-го Украинского фронта затянулся на несколько месяцев, вплоть до 12 января 1945 года. Части бригады, как и все соединения фронта, старались использовать это время для совершенствования системы оборонительных сооружений, боевой и политической подготовки.

Дел, как всегда, хватало, но все-таки это было затишье... Поэтому чаще, чем в боевой обстановке, вспоминались родные, близкие. Иногда тоска безысходной болью щемила сердце. Хотелось хотя бы один денек побыть дома, в кругу семьи, увидеть жену, дочурку. Как они там, сердечные, что с ними? По письмам все будто бы хорошо. Но так ли это? Жена всегда скрывала от меня истинное положение дел, не желая волновать. \"Папке, Светочка, труднее на войне, чем нам. Нельзя его беспокоить по пустякам\", - говорила она дочке, а та все это выложила мне при нашей встрече в Острогожске.

В один из дней ноября я получил предписание прибыть в штаб фронта. Там мне сообщили, что я должен следовать в Москву на празднование Дня артиллерии, который впервые в 1944 году отмечался в стране всенародно, в торжественной обстановке.

Артиллеристов 1-го Украинского фронта на предстоящих торжествах представляли мы с командиром гвардейской истребительно-противотанковой бригады, Героем Советского Союза гвардии полковником Н. Д. Чеволой. Всего же со всех фронтов в Москву прибыло 20 артиллеристов - Героев Советского Союза. Среди них были прославленные огневики братья-близнецы Дмитрий и Яков Луканины.

18 ноября нас принял главный маршал артиллерии II. Н. Воронов. А на следующий день в Центральном доме Красной Армии в Краснознаменном и Голубом залах состоялся праздничный вечер. 20 ноября был устроен прием в Главном артиллерийском управлении у маршала артиллерии Н. Д. Яковлева. Здесь было много расспросов, рассказов, пожеланий в наш адрес. В этот же день вместе с группой товарищей мне довелось присутствовать на торжественном заседании, посвященном Дню артиллерии, в Доме Наркомторга СССР. Нас пригасили в президиум. С докладом выступил генерал-лейтенант И. С. Прочко. После него слово предоставили мне и подполковнику из нашей группы Герою Советского Союза Т. Г. Плужникову. В теплой, сердечной обстановке прошел товарищеский ужин.

Запомнилась и встреча с работниками искусств в ЦДРИ, где нас сердечно принимали известные советские артисты, писатели, кинорежиссеры, художники. Мы рассказали о фронтовой жизни, о боях, о боевых товарищах. Закончилась встреча небольшим концертом, который дали мастера сцены.

Особенно памятны мне беседы с прославленными нашими военачальниками и скромнейшими, деликатнейшими конструкторами, создавшими такие замечательные образцы отечественного артиллерийского вооружения, какими были мощные 152-миллиметровые гаубицы-пушки, 100- и 57-миллиметровые противотанковые и 76-миллиметровые дивизионные пушки, подкалиберные и кумулятивные (бронепрожигающие) снаряды, пробивавшие броню фашистских \"тигров\", \"пантер\" и даже \"королевских тигров\".

Последний прием состоялся 26 ноября у главного маршала артиллерии Н. Н. Воронова. Меня Николай Николаевич спросил, как обстоят дела в 1-й гвардейской артиллерийской дивизии. Его особенно интересовали вопросы управления столь сложным войсковым механизмом, каким являлась артиллерийская дивизия, вопросы взаимодействия в бою артиллерийских бригад между собой, а также со стрелковыми частями и соединениями. На прощание мы сфотографировались на память. Этот снимок был опубликован во многих центральных газетах и журналах.

Мы были очень тронуты вниманием главного маршала артиллерии Николая Николаевича Воронова и его ближайшего соратника и помощника по вооружению начальника Главного артиллерийского управления маршала артиллерии Николая Дмитриевича Яковлева, которые заинтересованно слушали наши отчеты о делах артиллеристов, боевых качествах нового вооружения.

Верховное Главнокомандование непрерывно улучшало организационную структуру всех видов и родов войск. В декабре 1944 года нам стало известно, что 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада будет переведена на новые штаты и станет уже тяжелой артиллерийской бригадой разрушения. Пока же приказом Главного артиллерийского управления Красной Армии из ее состава выводился 206-й гвардейский полк. Он передавался в распоряжение Артцентра Белорусского военного округа. В конце декабря мы с грустью расстались с полковником С. Л. Маградзе, офицерами, сержантами и солдатами этой части. Впереди всем нам предстояли новые бои...

Последние сражения

Земля врага

В бригаде за время моего отсутствия произошли большие изменения. Все подразделения и части были доведены до полной штатной численности как по личному составу, так и вооружению. Но самое главное - пришло много новых людей: сменились оба командира полков, командиры некоторых батарей и дивизионов, не говоря уже о взводных. Гвардии подполковники А. А. Бутко и Ю. И. Артеменко ушли с повышением в другие артиллерийские соединения. Яков Иванович Гордиенко, наш замечательный комиссар, стал начальником политотдела 1-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва.

200-м теперь командовал мой старый друг Герой Советского Союза гвардии майор Н. Г. Посохин, 167-м - гвардии подполковник Ш. В. Батрутдинов.

Офицеры все боевые, вступившие в войну с первого ее дня, дело знающие отлично. В полках полным ходом шла боевая подготовка, и новые командиры и политработники показали себя прекрасными специалистами своего дела.

В штабе артиллерии армии, куда я заезжал по пути в часть, меня ориентировали на участие бригады в крупной наступательной операции по освобождению Польши, которая должна была начаться в январе 1945 года.

Собрав весь командный и политический состав соединения, я рассказал о том, как столица нашей Родины Москва отмечала День артиллерии, передал всем воинам бригады горячий боевой привет от главного маршала артиллерии Н. Н. Воронова и других военачальников, конструкторов В. А. Дегтярева, Ф. В. Токарева, В. Г. Грабина, всех москвичей. Мои боевые товарищи слушали меня с большим вниманием, задали много вопросов.

Командующий артиллерией армии генерал Д. Д. Кубеев предупредил командира артиллерийской дивизии, что 3-й гвардейской предстоит перемещение на другой участок, поэтому мы с первых же дней нового, 1945 года усиленно готовились к маршу, вели расчет возможностей транспортных средств, запасались всем необходимым на дивизионном и армейском складах.

5 января в соответствии с планом перемещения бригада передислоцировалась из-под Иваниски в район Малой Курозвенки, где и развернула свои боевые порядки. До 12 января полки закреплялись, штабы планировали огни. Мы с моим новым заместителем по политической части, начальником политотдела бригады гвардии подполковником П. С. Бегловым много времени проводили в подразделениях, знакомились с соседями - командирами стрелковых соединений и их замполитами, артиллерийскими начальниками, согласовывали с ними вопросы взаимодействия в бою по времени и рубежам.

Артиллерии на плацдарме было так много, что не хватало места для ее размещения. В силу этого на одну огневую позицию вставали целые артиллерийские полки. Орудия ставились одно к одному, на сокращенных интервалах. Это было новое за время войны в построении боевых порядков артиллерии при проведении артиллерийского наступления. Конечно, такая скученность частей была небезопасной. Поэтому вся артиллерия выводилась на огневые лишь накануне артподготовки. До этого часа на позициях находились лишь пристрелочные орудия.

12 января началась Висло-Одерская стратегическая наступательная операция. Гитлеровцы пытались оказывать сопротивление па заранее подготовленных промежуточных рубежах. Но лишь под Бжезицей наша пехота встретила организованный огонь вражеских подразделений.

15 января серьезное сопротивление частям 172-й стрелковой дивизии оказали остатки разбитых 20-й пехотной и 16-й танковой дивизий врага у города Кельце. Бой за город продолжался весь день и был на редкость ожесточенным. К вечеру и этот опорный пункт немцев был ликвидирован.

К сожалению, немалые потери понесли и наши части. Были ранены командир 200-го гвардейского полка Герой Советского Союза гвардии майор Н. Г. Посохин, командир взвода Герой Советского Союза гвардии лейтенант А. Г. Журавлев, командир дивизиона 167-го гвардейского полка гвардии капитан В. Ф. Ныник.

24 января бригада вместе с частями поддерживаемой 172-й стрелковой дивизии пересекла польско-германскую границу в районе населенного пункта Иоганесдорф.

Советские дивизии стремительно двигались к Одеру. В конце января они форсировали эту крупную водную преграду в нескольких местах.

2 февраля на одном из плацдармов, в районе города Штейнау, 147-ю стрелковую дивизию полковника И. С. Герасимова и поддерживавший ее 167-й гвардейский легкоартиллерийский полк атаковали пехотные и танковые подразделения гитлеровцев. В тяжелом многочасовом бою наши стрелки и артиллеристы нанесли противнику большой урон и заставили его отойти на восточную окраину Млича.

7 февраля мы продолжали отражать вражеские контратаки. Дело доходило до рукопашных даже в районе огневых позиций артиллерии. К вечеру 8 февраля противник перешел к обороне.

8 этот же день, 8 февраля 1945 года, началась Нижне-Силезская наступательная операция войск 1-го Украинского фронта. 13-я армия совместно с 3-й гвардейской и 4-й танковыми армиями должна была прорвать оборону противника западнее Одера, с ходу преодолеть реку Бобер и выйти к реке Нейсе.

13 февраля дивизии 102-го стрелкового корпуса под командованием генерала И. М. Пузикова, используя успех танковых соединений, при огневой поддержке полков 3-й гвардейской легкоартиллерийской бригады форсировали реку Бобер.

Приказом командующего артиллерией корпуса 3-я гвардейская бригада заняла противотанковую оборону, перекрыв танкоопасные направления Наумбург-Бенау (167-й гвардейский полк) и Наумбург-Оберсдорф (200-йгвардейский полк).

Маневрируя огнем и колесами, полки, дивизионы и батареи бригады оказывали огневую поддержку частям и подразделениям корпуса при отражении яростных контратак пехоты и танков врага. Иногда нашим артиллеристам приходилось вести огневой бой с вражеской бронированной техникой и пехотой один на один, без пехотного прикрытия. В боях под Бенау 4-ю батарею гвардии старшего лейтенанта А. Ф. Дроника из 200-го гвардейского полка, которым теперь командовал гвардии подполковник В. П. Струк, на марше при смене огневых позиций атаковали танки и пехота противника. Развернув орудия, батарейцы ударили по немецкой пехоте картечью, а по танкам - бронебойными и бронепрожигающими снарядами. Враг терял десятки солдат и офицеров, но не оставлял попыток окружить и уничтожить батарею.

На помощь пришли воины батарей гвардии старших лейтенантов И. Т. Лялина и И. Н. Абрамова. Огнем с флангов они подожгли несколько танков и бронемашин и помогли 4-й батарее отразить контратаку гитлеровцев. В этих боях погиб ветеран полка, начальник штаба 2-го дивизиона гвардии капитан К. М. Красильников.

К исходу дня 15 февраля на помощь артиллеристам 200-го гвардейского подоспели воины 2-го батальона 17-й мехбригады. Они отбросили вражескую пехоту от огневых позиций полка и помогли восстановить положение. Бой за Бенау не затихал до наступления темноты. В нем отличились артиллеристы дивизионов, которыми командовали гвардии капитаны Ф. Д. Селиванов и А. И. Хорунжий, в частности расчет орудия гвардии сержанта П. И. Попова, уничтоживший фашистский танк, несколько пулеметных расчетов и десятки гитлеровцев.

В результате ожесточенных трехдневных боев на подступах к Бенау мы отстояли плацдарм на реке Бобер.

Через несколько дней я навестил в медсанбате заместителя командира 1-го артиллерийского дивизиона по политчасти гвардии капитана Н. Е. Плотникова. Он рассказал мне о героических делах расчетов гвардии сержантов Г. М. Науменко, Н. И. Быковского и гвардии младшего сержанта Т. Досикеева. На позиции их орудий наступало две роты гитлеровцев при поддержке трех танков и двух \"фердинандов\". Часть номеров расчетов отражала натиск вражеских автоматчиков из личного оружия. Остальные вели огонь прямой наводкой. У орудия Досикеева остались всего двое - он и наводчик гвардии рядовой Е. Д. Голик. Командир орудия работал за заряжающего. Двумя выстрелами отважные артиллеристы подожгли вражеский \"тигр\". Но в это время на них двинулся \"фердинанд\". Развернуть орудие они не успели. Взрыв фашистского снаряда рядом с пушкой отбросил обоих в сторону. Досикеев был сражен осколками наповал. Голик, схватив противотанковую гранату и бутылку с зажигательной смесью, прыгнул в ровик. Бойца обдало жаром - \"фердинанд\" находился в пяти метрах от орудийного окопа. В самоходку полетела граната. Взрывом повредило башню, но самоходка продолжала двигаться и накрыла своим тяжелым корпусом ровик. Выждав, когда машина пройдет над окопом, Голик бросил в нее бутылку с зажигательной смесью. \"Фердинанд\" вспыхнул. Видимо, Голик пытался произвести из орудия еще несколько выстрелов по пехоте, но механизмы наведения заклинило. В это время вражеская пуля сразила героя.

Расчеты гвардии сержантов Н. И. Быковского и Г. М. Наменко пытались прикрыть позицию орудия Досикеева. Несколькими выстрелами с флангов картечью они рассеяли вражеских автоматчиков. Однако на позиции их собственных орудий шли новые цепи гитлеровцев. Быковского ранило, но сержант продолжал управлять огнем. Выпустив более 150 снарядов, оба расчета уничтожили еще 70 гитлеровцев, разбили 3 пулемета.

В атаку поднялась подоспевшая к месту боя стрелковая рота из 121-й гвардейской стрелковой дивизии. Части 121-й дивизии вместе с полками бригады очистили Бенау от остатков вражеских подразделений. Сразу же после этого наша бригада получила приказ командующего артиллерией 13-й армии генерала Д. Д. Кубеева занять позиции на северной и южной окраинах города Зорау, расположенного на западном берегу реки Бобер. В этом городе фашистские части блокировали 6-ю гвардейскую стрелковую дивизию, и надо было спешить ей на помощь.

17 февраля утром бригада проследовала через Велесдорф, в котором разместился штаб 27-го стрелкового корпуса. В 1,5-2 километрах западнее этого населенного пункта ее атаковали на марше до двух батальонов немецкой пехоты, поддержанные 15 танками и 10 бронетранспортерами.

Бригада приняла бой и в первые же минуты подбила три вражеских танка. Остальные, бросив свою пехоту, скрылись в лесу. Однако кольцо вокруг Зорау оказалось замкнутым и пробиться туда удалось лишь 5-й батарее и штабу 2-го дивизиона 167-го гвардейского полка. Начальник штаба дивизиона гвардии капитан Г. Г. Варава и командир 5-й батареи гвардии старший лейтенант В. И. Кузьменко передали по радио, что соединились с частями стрелковой дивизии и ведут бой.

. Бригада двое суток сражалась с вражеской пехотой и танками, пытаясь разорвать кольцо окружения вокруг Зорау. И все же пробиться в город мы не смогли. В середине дня 18 февраля командир 6-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковник Г. В. Иванов передал мне устный приказ командующего 13-й армией генерал-полковника Н. П. Пухова: \"Бригаде собственными силами пробиться в Гольдбах, пригород Зорау, соединиться с 4-м гвардейским стрелковым полком и оборонять город Зорау до особого распоряжения\". Связь приказано было держать с командиром 27-го стрелкового корпуса генералом Ф. М. Черокмановым.

С наступлением темноты мой командно-наблюдательный пункт западнее Велесдорфа был соединен прямой связью с командующим артиллерией корпуса полковником Рыклиным. В мое распоряжение были переданы маршевая рота и танковый полк, в котором в наличии оказалось 8 боевых машин. Я, конечно, повеселел: как-никак 250 штыков плюс 8 танков - сила. С нею можно пробиваться. Уже ночью приказал командирам полков Батрутдинову и Струну организовать отряды из стрелковых подразделений, усилить их танками и орудиями и утром по моему сигналу двинуться к Гольдбаху.

Но утром 19 февраля у нас забрали танковый полк, а маршевая рота на пути к позициям 200-го гвардейского легкоартиллерийского полка натолкнулась на вражескую засаду и понесла тяжелые потери. Задача же, поставленная командармом, оставалась в силе.