Миранда представила себе, как отбивает чечетку в этом строгом кабинете, и вытянулась, словно солдат на плацу.

– Хочешь кофе? Или просто воды?

– Нет, спасибо. – Миранда чуть подняла бровь. – Ты не спросила об Эндрю.

Элизабет жестом предложила Миранде сесть:

– Как поживает твой брат?

Паршиво, подумала Миранда. Слишком много пьет. Раздраженный, обиженный, в постоянной депрессии.

– Нормально. Посылал тебе привет. – Ложь не вызвала у нее ни малейших угрызений совести. – Ты уже сообщила Элайзе о моем прибытии?

– Конечно. – Поскольку Миранда так и не села, Элизабет поднялась. – Все начальники отделов, все причастные к делу сотрудники оповещены, что ты временно здесь поработаешь. Бронза Фиезоле для нас сейчас – задача номер один. Разумеется, ты будешь в полной мере пользоваться лабораторией и оборудованием; для своей команды можешь отобрать любых специалистов.

– Я вчера разговаривала с Джоном. Вы еще не начинали тесты.

– Нет. Твое опоздание отняло у нас время, поэтому, я надеюсь, ты приступишь к работе немедленно.

– Я готова.

Элизабет наклонила голову:

– Что с твоей ногой? Ты прихрамываешь.

– Меня ограбили, ты не забыла?

– Но ты не говорила, что пострадала при этом.

– Ты не спрашивала.

Элизабет издала некий звук, отдаленно похожий на вздох.

– Ты могла бы мне сказать, что была ранена во время нападения.

– Могла бы. Но не сказала. Тебя ведь интересовали только потеря документов и мое опоздание. – Миранда наклонила голову, повторяя движение матери. – Это было абсолютно ясно.

– Уверяю тебя… – Элизабет оборвала себя на полуслове, махнула рукой – не то раздраженно, не то огорченно. – Почему бы тебе все же не сесть, пока я буду вводить тебя в курс дела?

Ага, значит, будет целая лекция. Миранда ждала этого. Она села, положила ногу на ногу.

– Человек, обнаруживший статуэтку…

– Сантехник.

– Да. – Впервые за все время разговора Элизабет улыбнулась. Улыбка не выражала веселья, а скорее констатировала абсурдность бытия. – Карло Ринальди. Художник по зову сердца, если не по призванию. Вряд ли бы он смог прокормить семью на доходы от своих картин, если бы свекор не взял его к себе в водопроводный бизнес…

Миранда дернула бровью, что означало легкую степень удивления.

– Эти подробности существенны?

– Только в связи с тем, что он имеет отношение к находке. Впрочем, ты права, прямой связи нет. Судя по его рассказу, он наткнулся на статуэтку совершенно случайно. Он нашел ее под обломками лестницы в подвале виллы делла Донна-Оскура.

– Его подробно расспросили? Не возникло сомнений в том, что статуэтка или рассказ – фальшивка?

– Министра ответы Ринальди полностью удовлетворили.

Элизабет постучала по столу тщательно наманикюренными пальцами. Она сидела прямая, как палка. Миранда, не отдавая себе в этом отчета, машинально выпрямила спину.

– Тот факт, что, найдя статуэтку, он вынес ее в своем ящике для инструментов, поначалу вызвал кое-какие подозрения, – продолжила Элизабет.

Миранда встревоженно подалась вперед:

– Сколько времени она у него пробыла?

– Пять дней.

– Он не нанес никаких повреждений? Ты смотрела?

– Я внимательно ее осмотрела. Но я не хочу ничего говорить, пока ты сама на нее не взглянешь.

– Что ж, – нетерпеливо мотнула головой Миранда. – Давай взглянем.

Элизабет подошла к стене и открыла небольшую дверцу, за которой обнаружился маленький стальной сейф.

– Ты хранишь ее здесь?

– У меня она в полной безопасности. К сейфам в лаборатории имеет доступ достаточное количество людей, а в данном случае это было бы нежелательно. Да и тебе будет удобнее произвести первичный осмотр здесь; по крайней мере никто не будет отвлекать.

Элизабет набрала код, подождала секунду, потом снова набрала серию цифр. Открыв толстенную дверцу, она достала из сейфа небольшой металлический ящик. Поставила на стол, откинула крышку и вынула нечто, завернутое в кусок бархата.

– Мы сделаем анализ и ткани, и дерева ступеньки.

– Естественно. – У Миранды руки чесались от нетерпения, но она спокойно поднялась и медленно шагнула вперед, не отрывая глаз от свертка, который Элизабет положила на белоснежную салфетку.

– Насколько я понимаю, документов никаких нет?

– Разумеется. История виллы тебе известна.

– Да. Резиденция любовницы Лоренцо Великолепного Джульетты Буэнодарни, известной также под именем Смуглая Дама. Считается, что после смерти Лоренцо она была подругой и других Медичи. В разное время у нее побывали многие знаменитости, жившие во Флоренции и за ее пределами.

– Значит, тебе понятна ценность этого предмета и возможные перспективы.

– Мне нет дела до перспектив, – сухо заметила Миранда.

– Именно поэтому ты здесь.

Миранда осторожно потрогала потертый бархат.

– Что еще? – вопросительно посмотрела она на мать.

– Я требую полнейшей секретности. Если информация о статуэтке станет доступной, такое поднимется! А наша фирма «Станджо» не может рисковать своей репутацией. Правительство не хочет никакой шумихи до тех пор, пока не будет закончена самая тщательная экспертиза.

– Да этот сантехник, наверное, уже раззвонил всем своим приятелям.

– Не думаю. – Элизабет сдержанно улыбнулась. – Он вынес бронзовую статуэтку из здания, принадлежащего государству. Так что он прекрасно понимает, что в случае чего запросто может угодить за решетку.

– Что ж, страх заткнет рот кому угодно.

– Да. Но это не наша забота. Нам поручили провести полный квалифицированный отчет. Нужны только строгие, научно обоснованные факты и никакой романтики.

– В науке нет места для романтики, – проговорила Миранда, осторожно разворачивая бархат.

Сердце ее заколотилось. Опытным взглядом она сразу определила, что это произведение искусства выполнено рукой мастера. Но восхищение ее тут же сменилось скептицизмом:

– Задумано и исполнено великолепно – определенно это Ренессанс.

Миранда надела очки, взяла статуэтку в руки, осмотрела со всех сторон.

Совершеннейшие пропорции, замечательно передающие чувственность оригинала. Мельчайшие детали: ногти, пряди волос, лодыжки – исполнены с необыкновенной точностью.

Это была фигурка женщины в расцвете своей красоты, отдающей отчет в силе этой красоты. Гибкое тело чуть откинуто назад, руки подняты, но уж никак не в молитвенном порыве, отметила про себя Миранда. Глаза полузакрыты от чувственного удовольствия, губы изогнуты в лукавой улыбке.

Она стояла на цыпочках, будто собиралась прыгнуть в душистую воду бассейна. Или упасть в руки любовника.

Статуэтка буквально дышала чувственностью, и на какое-то мгновение Миранде показалось, что фигура женщины излучает тепло, словно живая.

Патина, покрывавшая бронзу, свидетельствовала о почтенном возрасте статуэтки, но ведь патина может иметь и искусственное происхождение. Миранда прекрасно это знала. Но стиль художника подделать невозможно, разве только сымитировать.

– Это, несомненно, знаменитая Смуглая Дама, – наконец сказала Миранда. – Да, это – Джульетта Буэнодарни. В этом нет никаких сомнений. Я видела множество ее портретов и скульптурных изображений. Но об этой статуэтке я никогда прежде не слышала. Вряд ли я могла пропустить сведения о ней.

Элизабет же внимательнейшим образом изучала не статуэтку, а лицо дочери. Волнение, радость, вспыхнувшие на нем, были тут же спрятаны под маской невозмутимости. Все шло именно так, как и предполагала Элизабет.

– Но ты ведь не сомневаешься относительно возраста статуэтки?

– Я-то не сомневаюсь. Но сейчас у меня еще нет достаточных оснований утверждать, что она относится к пятнадцатому веку. – Миранда, прищурившись, разглядывала статуэтку. – Любой одаренный студент школы живописи мог скопировать это лицо. Я сама это делала неоднократно. – Она поскребла ногтем сине-зеленую патину. Поверхностный слой был достаточно плотный, но этого мало для окончательного вывода.

– Я начну прямо сейчас.



В лаборатории звучала музыка Вивальди. Стены помещения были выкрашены в бледно-салатовый цвет, на полу – белый, без единого пятнышка линолеум. Как в больнице. Каждое рабочее место в идеальном порядке, на столах – микроскопы, компьютерные мониторы, склянки, банки, лотки с образцами. Никаких личных вещей вроде семейной фотографии в рамочке или безделушек.

Все сотрудники в белых накрахмаленных халатах, с черной вышитой эмблемой «Станджо» на нагрудном кармане.

Разговоры велись тихо и только при крайней необходимости. Лаборатория работала как единый, прекрасно отлаженный механизм.

Элизабет требовала неукоснительного соблюдения порядка, а ее бывшая невестка Элайза знала, как этого добиться.

В доме, где Миранда выросла, была примерно такая же атмосфера. Для теплого семейного очага она не очень подходила, а вот для нормального рабочего процесса – в самый раз.

– Ты давно здесь не была, – сказала Элизабет. – Но Элайза напомнит тебе, как у нас организована работа. Разумеется, у тебя свободный доступ во все отделы лаборатории. Я дам тебе коды и пропуск. А сейчас задело.

Миранда изобразила вежливую улыбку, когда оторвавшаяся от микроскопа Элайза поднялась им навстречу.

– Рада тебя видеть, Миранда, добро пожаловать во Флоренцию.

Элайза говорила негромко, но сразу было слышно, что голос у нее звучный и глубокий.

– Привет, Элайза. Как поживаешь?

– Прекрасно. Много работаю. – Элайза ослепительно улыбнулась и энергично тряхнула руку Миранды. – Как Дрю?

– Не то чтобы прекрасно, но – много работает. – Миранда невольно поморщилась, когда Элайза пожимала ее руку.

– Извини, ради бога. – Элайза повернулась к Элизабет. – Вы сами проведете экскурсию или это сделать мне?

– Не надо никаких экскурсий, – ответила вместо матери Миранда. – Все, что мне нужно, это халат, микроскоп и компьютер. И еще фотографии и рентгеновские снимки, конечно.

– А, вот и ты!

К ним устремился Джон Картер. Менеджер лаборатории Миранды выглядел очаровательно потрепанным среди всей этой холодной атмосферы. Нелепый галстук с улыбающимися коровами сбился набок. Джон уже успел за что-то зацепиться нагрудным карманом халата, так что тот висел на одной нитке. На подбородке краснел порез, очевидно оставшийся после утреннего бритья, за ухом торчал огрызок карандаша, а на очках явственно виднелись жирные пятна.

И впервые за все это время Миранда сразу почувствовала себя спокойно и уверенно.

– Как ты? – Джон похлопал ее по руке. – Колено болит? Эндрю мне рассказал, что тот бандит швырнул тебя на землю.

– Швырнул на землю? – быстро переспросила Элайза. – Мы не знали, что ты пострадала.

– Да нет, я просто упала. Все нормально. Я в полном порядке.

– Ничего себе «в порядке»! Он приставил ей нож к горлу, – сообщил Картер.

– Нож?! – Элайза невольным жестом подняла руки к горлу. – Какой кошмар!

– Все нормально, – повторила Миранда. – Ему были нужны только деньги. – Она встретилась глазами с матерью. – И хватит об этом. Мы и так уже потеряли из-за этого типа уйму времени, а я ведь приехала сюда работать.

Элизабет прочла в глазах дочери вызов и поняла, что сейчас не время для сочувствий.

– Тогда приступайте прямо сейчас. Вот твое удостоверение и пропуск. – Она протянула Миранде конверт. – Элайза ответит на все твои вопросы. И в любой момент ты можешь связываться со мной. – Она взглянула на свои изящные наручные часы. – У меня назначена встреча, так что начинайте без меня. К концу дня мне хотелось бы получить предварительный отчет.

И Элизабет удалилась.

– Она даром времени не теряет, – улыбнулась Элайза. – Бедная Миранда! Какой кошмар тебе пришлось пережить! Но, может быть, к лучшему, что ты приехала сюда – работа поможет тебе забыть об этом ужасном происшествии. Я приготовила для тебя кабинет. Статуэтка Фиезоле – наша первостепенная задача. Ты можешь подобрать себе команду из сотрудников с допуском категории \"А\".

– Миранда!

В густом, экзотично-певучем голосе с характерными итальянскими нотками звучала искренняя радость. Миранда заулыбалась еще до того, как оглянулась и протянула руки для поцелуев.

– Джованни! Ты совсем не изменился. Ну разумеется, он был таким же сногсшибательным, как и поезде. Смуглый, стройный, с глазами, похожими на горячий шоколад, и очаровательной улыбкой. Джованни был чуть ниже Миранды, но рядом с ним она всегда чувствовала себя женственной и беззащитной. Свои блестящие черные волосы он собирал сзади в хвост; и Элизабет терпела это пижонство, потому что Джованни Бередонно был не только красивым мужчиной, но и гениальным специалистом-профессионалом.

– А вот ты переменилась, bella donna [3]. Стала еще красивее. Тебе еще больно? – Он осторожно коснулся пальцами ее лица.

– Все прошло, забудем об этом.

– Хочешь, я кого-нибудь разорву на части ради тебя? – Он нежно поцеловал ее в одну щеку, потом в другую.

– Я непременно воспользуюсь твоим предложением.

– Джованни, Миранде надо работать.

– Да-да. – Он беззаботно отмахнулся от Элайзы, как от надоедливой мухи, и Миранда снова расплылась в улыбке. – Я все знаю. Грандиозный проект, все на ушах стоят. – Он округлил глаза. – Когда direttrice посылает в Америку за экспертом, это что-нибудь да значит. Итак, понадобятся ли тебе мои услуги?

– Ты – первый в моем списке. Он крепко стиснул ее руки, не обращая ни малейшего внимания на недовольно поджатые губы Элайзы.

– Когда начинаем?

– Сегодня. Мне нужны результаты анализов по коррозийным слоям и по металлу.

– С этим тебе поможет Ричард Хоуторн. – Элайза похлопала по плечу человека, склонившегося над клавиатурой.

Миранда обернулась к лысеющему мужчине. Он захлопал подслеповатыми глазами, как филин, потом сдернул очки. Его лицо показалось Миранде смутно знакомым, и она напрягла память.

– Доктор Джонс. – Он застенчиво улыбнулся и от этого стал намного симпатичнее. У него был скошенный подбородок, блекло-голубые глаза, но все компенсировала обаятельная мальчишеская улыбка. – Рад снова вас видеть. Мы все.., э-э.., счастливы, что вы приехали. Я читал вашу работу по раннефдорентнйскому гуманизму. Она великолепна.

– Спасибо. – Да, теперь она вспомнила. Он стажировался в институте несколько лет назад.

Какое-то мгновение Миранда колебалась, и то только потому, что рекомендация шла от Элайзы. Но потом сказала:

– Элайза приготовила для меня кабинет. Может быть, пройдете с нами? Я хочу видеть, что у вас уже есть.

– С удовольствием– Он снова нацепил очки, быстро пробежался по клавишам и встал.

– Здесь не очень просторно, – начала извиняться Элайза, открывая дверь в кабинет– Но я постаралась разместить все, что, по моему мнению, может тебе понадобиться. Разумеется, если нужно еще что-то, дай знать-Любая твоя просьба будет исполнена.

Миранда окинула быстрым взглядом кабинет. Стол с компьютером. Широкая белая стойка с микроскопом, стеклышками и необходимыми инструментами. Диктофон для устных наблюдений. Окон нет, а когда в комнате четыре человека, как сейчас, в ней не развернуться.

Но имеется кресло, телефон и остро отточенные карандаши. Так что все в порядке.

Она положила на стойку портфель и металлический ящик. Осторожно вынула сверток.

– Мне бы хотелось знать ваше мнение об этой бронзовой статуэтке, доктор Хоуторн. Пока чисто визуальное.

– Конечно, вы его услышите.

– Все только и говорят, что об этом проекте, – заметил Джованни, глядя, как Миранда разворачивает сверток. – Ax! – воскликнул он, когда она поставила статуэтку на стойку. – Bella, molto bella! [4].

– Прекрасная работа! – Ричард сдвинул очки на лоб и прищурился. – Просто. Изысканно. Чудесные форма и детали. Отличная композиция.

– А сколько чувства! – Джованни наклонился поближе к стойке. – Женщина во всей своей силе – надменная и соблазнительная.

Миранда покосилась на Джованни, потом обратилась к Ричарду:

– Вы ее узнали?

– Это, несомненно, «Смуглая Дама».

– Я того же мнения. Стиль?

– Ренессанс, без сомнения. – Ричард потер переносицу– Причем объект изображает не мифологическую или религиозную фигуру, а вполне конкретную особу.

– Да. Женщина как она есть, – согласилась Миранда. – Художник изобразил ее именно такой, какой она была. Можно предположить, что он знал ее лично. Необходимо начать поиск документов. Здесь ваша помощь будет неоценима.

– Буду счастлив помочь. Если мы сможем точно датировать статуэтку и если она действительно создана в пятнадцатом веке, это будет большое достижение для «Станджо». И лично для вас, доктор Джонс.

Миранда уже думала об этом. Конечно, думала. Но сейчас она холодно улыбнулась.

– Цыплят по осени считают. Если статуэтка хоть какое-то время провела там, где ее нашли – а, очевидно, так оно и есть, – это должно сказаться на коррозии. Мне нужны результаты анализов, – добавила она, обращаясь уже к Джованни. – Но и этого еще недостаточно.

– Будешь проводить сравнительный анализ на термолюминесценцию?

– Да– Миранда перевела взгляд на Ричарда– И ткань, и дерево ступеньки также необходимо протестировать. Но лишь документы позволят нам сделать окончательный вывод.

Миранда оперлась о край маленького дубового стола.

– Статуэтка была найдена под обломками лестницы в подвале виллы делла Донна-Оскура. Вы трое получите детальные описания. Вы и Винсент, – тут же добавила она. – Директор требует от нас строжайшего соблюдения секретности. Мы можем пользоваться только услугами сотрудников с допуском категории \"А\". И то старайтесь сообщать им минимум информации.

– Итак, теперь она наша, – подмигнул ей Джованни.

– Она – моя, – поправила Миранда, серьезно глядя на него. – Мне необходима вся имеющаяся информация о дворце и о женщине. Я хочу знать о ней все.

Ричард кивнул:

– Я приступлю к поискам немедленно. Миранда обернулась к бронзовой статуэтке.

– Что ж, посмотрим, из чего ты сделана, – пробормотала она себе под нос.



Через несколько часов Миранда расправила затекшие плечи и откинулась на спинку стула. Статуэтка стояла перед ней, коварно улыбаясь. В слое патины и в самой бронзе, взятой на пробу, не было даже намека на примесь меди, кремния, платины или какого-либо другого металла, не использовавшегося в эпоху Ренессанса. Сердцевина статуэтки была глиняной, что типично для того периода. Предварительные анализы коррозийных слоев позволяли датировать работу концом пятнадцатого века.

Не торопись, приказала себе Миранда. Результатов предварительных тестов недостаточно. Пока работа идет от противного. Пока она не нашла ничего, что противоречило бы мнению, сложившемуся при первичном осмотре. Но негатива мало, понадобятся и позитивные доказательства.

Итак, леди, вы подлинник или фальшивка?

Миранда сделала перерыв, чтобы выпить чашку кофе с печеньем, которое Элайза принесла ей вместо завтрака. Сказывалась разница во времени, но Миранда не желала поддаваться усталости. Кофе – черный, крепкий и такой вкусный, какой умеют варить только итальянцы, – взбодрил ее, прикрыв разбитость и утомление кофеиновой завесой. Бодрость эта продержится недолго, но пока хватит.

Миранда застучала по клавиатуре, печатая предварительный отчет для матери. Отчет был сухим и сдержанным, как старая дева, – никаких предположений, никаких личных комментариев. Сама Миранда могла считать бронзовую статуэтку загадочной и великолепной, но в отчете не должно быть и тени романтики.

Послав отчет по электронной почте, она сохранила его на жестком диске, закодировав своим личным паролем. Потом снова повернулась к статуэтке. Еще один, последний на сегодня, анализ.

Лаборантка очень плохо говорила по-английски и слишком уж трепетала перед директорской дочкой, чтобы Миранда чувствовала себя комфортно. Она с радостью воспользовалась предлогом и отослала девушку за кофе, чтобы в одиночестве провести сравнительный анализ на термолюминесценцию.

Ионизирующая радиация пошлет электроны в глиняную сердцевину статуи, и нагретые кристаллы глины начнут светиться. Миранда установила оборудование, записывая поэтапно все свои действия в блокнот. Замерила свечение, записала результаты, перенесла их в блокнот для полноты картины. Затем увеличила уровень радиации, замерила, насколько податлива глина на обработку электронами. Записала результаты.

Следующим шагом был анализ на уровень радиации образцов с того места, где была обнаружена бронза. Миранда протестировала образцы пыли и дерева.

Теперь дело за вычислениями. Хотя точность метода не стопроцентна, это все же еще один аргумент за или против.

Все! Конец пятнадцатого века! Теперь она в этом не сомневалась.

Настоятель монастыря доминиканцев во Флоренции, ярый религиозный фанатик, Савонарола проповедовал отказ от роскоши и язычества в искусстве. Эта бронзовая статуэтка являлась настоящим вызовом воинствующему мракобесу. А тем временем зарождалась эпоха Ренессанса, менялись цели и формы искусства.

Следующее поколение, творившее в начале шестнадцатого века – Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, – находилось в постоянном поиске новых форм.

Миранда узнала художника. Узнала сердцем, внутренним чутьем. Еще ни одну его вещь не изучала она со столь пристальным, столь всепоглощающим интересом; так женщина вглядывается в лицо любовника.

Но лаборатория – не место для чувств, напомнила себе Миранда. Необходимо еще раз сделать все тесты. А потом и в третий. Надо сверить известную формулу бронзы того периода с формулой сплава статуэтки.

И тогда она сделает окончательный вывод.

Глава 3

Лучи восходящего солнца золотили крыши и купола Флоренции, подчеркивая волшебную прелесть древнего города. Такое же золотистое сияние заливало город и в те времена, когда все эти роскошные дворцы и великолепные башни только строились, когда их облицовывали добытым в горах мрамором и украшали изображениями святых.

Еще недавно усыпанное звездами ночное небо постепенно приобрело жемчужно-серый оттенок; силуэты огромных пихт на тосканских холмах проступали все отчетливее.

Город еще спал, утро едва занималось, и было так непривычно смотреть на пустынные тихие улицы, обычно шумные и многолюдные. Загрохотали железные жалюзи газетного киоска, это хозяин, зевая во весь рот, начинал рабочий день. Немногие окна светились в этот ранний час. Одним из них было окно Миранды.

Уже одетая, она стояла у окна гостиничного номера, глядя на потрясающую картину пробуждающегося города. Однако мысли Миранды были заняты работой. Она собрала волосы в узел на затылке, надела туфли на низком каблуке и синий костюм.

Ранний приход в лабораторию гарантировал как минимум два часа работы в одиночестве. Разумеется, помощь других экспертов необходима, но «Смуглая Дама» принадлежит только ей. Миранда считала своим долгом контролировать каждый шаг в исследованиях.

Через стеклянную дверь она показала свое служебное удостоверение угрюмому охраннику. Неохотно прервав свой завтрак, он отставил чашку с кофе, подошел к двери, хмуро посмотрел на удостоверение, потом на Миранду, потом снова на удостоверение. Вздохнул и отпер дверь.

– Вы очень рано, доктор Джонс.

– У меня срочная работа.

– Распишитесь в книге прихода-ухода. Подойдя к стойке. Миранда ощутила запах свежего кофе. Быстро расписалась, поставила время прихода.

«Первым делом сделаю себе кофе, – решила Миранда. – Голова плохо соображает если не начать с кофе».

Дверь на нужный этаж она открыла при помощи пластикового пропуска, на следующей двери набрала несколько цифр кодовою замка, чтобы пройти в лабораторию. Войдя, Миранда включила свет, замигали флюоресцентные лампы. Быстро окинув взглядом помещение, она увидела, что все в идеальном порядке.

Этого всегда требовала ее мать: идеального порядка и безусловного подчинения. От своих сотрудников От своих детей. Миранда тряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть с себя раздражение.

Через мгновение уже кипел кофе, гудел, загружаясь, компьютер. Миранда замурлыкала от удовольствия, отхлебнув первый глоток горячего крепкого кофе. Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Пять минут она может позволить себе побыть женщиной, наслаждающейся маленькими радостями жизни-Ноги выскользнули из удобных туфель, строгое выражение лица смягчилось. Как же хорошо!

Миранда встала, налила вторую чашку кофе, надела белый халат и приступила к работе.

Когда начали прибывать сотрудники лаборатории, Миранда сидела, внимательно глядя на экран монитора. Подошел Джованни с чашкой кофе и свежим рогаликом.

– Скажи-ка мне, что ты видишь, – не оборачиваясь, спросила его Миранда.

– Я вижу женщину, которая не умеет отдыхать. – Джованни положил руки ей на плечи, слегка помассировал. – Миранда, ты работаешь как проклятая уже целую неделю и совсем не отдыхаешь.

– Взгляни на дисплей, Джованни.

– 0-хо-хо. – Не переставая массировать ей плечи, он склонился, так что их головы соприкоснулись. – Процесс первичного распада Белая линия отмечает, где начинается непосредственно сама бронза.

– Верно.

– На поверхности коррозийный слой толще. Ржавчина вросла в металл, что типично для бронзы четырехсотлетней давности.

– Нужно рассчитать темпы накопления ржавчины.

– Нет ничего проще. Статуэтка лежала в сыром подвале, ржавчина накапливалась быстро.

– Я это учитываю. – Она сдвинула очки, потерла переносицу. – Температура, влажность. Вычислим среднюю величину. Никогда не слышала, чтобы такой уровень коррозии можно было подделать. Ведь внутри тоже имеются следы коррозии, Джованни.

– Бархатной тряпке не более ста лет. А то и меньше – Сто лет? – Миранда стремительно развернулась вместе с креслом. – Ты уверен?

– Да. Можешь перепроверить, но ты убедишься, что я прав. От восьмидесяти до ста. Не больше.

Миранда снова повернулась к компьютеру. Не может же она не верить собственным глазам!

– Ну хорошо. Значит, статуэтку завернули в бархатную ткань и спрятали в подвале лет восемьдесят-сто назад. Но все тесты подтверждают, что сама статуэтка много старше.

– Возможно. Ты бы поела, Миранда.

– Угу. – Она с отсутствующим видом взяла рогалик и надкусила. – Восемьдесят лет назад – начало века. Первая мировая война. Во время войны ценности всегда стараются спрятать подальше.

– Логично.

– Но где она хранилась до того? Почему о ней нет никаких упоминаний? Значит, все это время она тоже была спрятана. – Миранда словно разговаривала сама с собой. – Когда Пьетро Медичи изгнали из города. Возможно, во времена Итальянских войн. Да-да, скорее всего ее спрятали. А потом про нее забыли? – Миранда покачала головой. – Это не поделка дилетанта, Джованни. Это работа мастера. А значит, должны существовать документы, в которых о ней упоминается.

Мне нужно знать как можно больше об этой вилле, о ее хозяйке. Кому она оставила дом? Кто жил там после ее смерти? Были ли у нее дети?

– Я всего лишь химик, – улыбнулся Джованни, – а не историк. Об этом спрашивай Ричарда.

– Он уже пришел?

– Да, он всегда весьма пунктуален. Погоди. – Джованни удержал за руку готовую сорваться с места Миранду. – Давай сегодня вместе поужинаем.

– Джованни! – Она благодарно сжала его пальцы, но свою руку решительно высвободила. – Спасибо, что ты обо мне заботишься, но у меня все нормально, правда. Я слишком занята, чтобы тратить время на ужин.

– Ты совсем о себе не думаешь. Я твой друг, и мне это небезразлично.

– Торжественно клянусь: сегодня закажу себе в номер множество всякой вкусной еды. Буду есть и работать.

Миранда коснулась губами его щеки, и в этот момент Элайза распахнула дверь. Она с подчеркнутым недоумением подняла бровь, неодобрительно поджала губы.

– Доброе утро! Извините за вторжение. Миранда, шеф хочет сегодня в четыре тридцать выслушать отчет о том, как продвигается работа.

– Хорошо. Ты не знаешь, Ричард сейчас свободен?

– Мы все в полном твоем распоряжении.

– Вот и я ей то же самое говорю. – Не обращая ни малейшего внимания на холодный тон обеих женщин, Джованни хмыкнул и выскользнул из кабинета.

– Миранда– Слегка поколебавшись, Элайза закрыла за собой дверь. – Надеюсь, ты на меня не обидишься, если я.., я хочу предупредить тебя насчет Джованни-..

Миранда улыбнулась, увидев, как смутилась Элайза.

– Он, конечно, блестящий специалист, настоящая находка для «Станджо». Но как человек. Словом, он самый настоящий бабник.

– Я бы так не сказала– Миранда посмотрела на Элайзу поверх очков. – Бабник только берет. А Джованни – дает.

– Ну, может быть, тебе виднее. Но факт остается фактом: он не пропустит ни одной юбки – Ты тоже в его списке?

Элайза раздраженно нахмурилась:

– Временами и мне приходится это терпеть. И все же лаборатория – не место для заигрываний и поцелуев.

– Господи, ты говоришь прямо как моя мать. – А мало что могло раздражить Миранду больше. – Но я приму к сведению твой совет, Элайза, и в следующий раз мы с Джованни десять раз подумаем, прежде чем заниматься любовью в лаборатории.

– Я тебя обидела? – Элайза с огорчением всплеснула руками. – Я только хотела – Понимаешь, он может быть таким обаятельным. Я сама в него чуть не влюбилась, когда сюда переехала. Мне тогда было очень одиноко.

– Да что ты говоришь?

Миранда произнесла эти слова таким издевательски-ледяным тоном, что Элайза вздрогнула как от удара – Что бы ты там ни думала, я вовсе не прыгала от счастья, когда развелась с твоим братом, Миранда. Решение далось мне нелегко, и единственной моей на-1РЖЮЙ было, что оно правильное. Я любила Дрю, но он – – Ее голос дрогнул, и она решительно помотала головой– В общем, этого оказалось недостаточно. Слезы в ее глазах заставили Миранду устыдиться.

– Прости меня. – пробормотала она. – Ваш развод произошел очень уж стремительно. Я не думала, что для тебя все это было так серьезно.

– Да, было. И осталось. – Элайза вздохнула и смахнула слезинку. – Мне очень хотелось, чтобы все у нас было по-другому, но раз уж так случилось – Надо жить дальше.

– Ну конечно– Миранда пожала плечами. – Эндрю может быть таким несносным, мне трудно тебя осуждать. Я прекрасно понимаю, что в разводе всегда виноваты обе стороны.

– Да, наверное, мы оба были плохими супругами Так что лучше и честнее было разойтись, чем притворяться всю жизнь.

– Как мои родители?

Глаза Элаизы испуганно расширились – Я вовсе не имела их в виду – Все правильно. Я с тобой согласна. Мои родители не живут под одной крышей уже больше двадцати пяти лет, но им не приходит в голову, что лучше и честнее было бы разойтись Эндрю тяжело пережил ваш развод, но вы действительно поступили честно по отношению друг к другу.

Она и сама, наверное, поступила бы так же, если бы совершила такую глупость и вышла замуж Лучше развод, чем жалкое подобие семейной жизни – Значит, я должна извиниться за то, что плохо думала о тебе весь последний год. Элайза натянуто улыбнулась:

– Ничего ты не должна! Я знаю, как ты любишь Дрю. Я всегда восхищалась вашими отношениями. Вы ведь очень близки.

– Вместе мы еще кое-как можем выжить, разделенные – бежим к психоаналитику.

– А мы с тобой так и не подружились. Сначала – коллеги, потом – родственники, но не друзья. Может, попробуем? Кто знает, а вдруг получится?

– У меня не так много друзей. Боюсь заводить слишком тесные связи, – с неудовольствием признала Миранда. – Так что глупо отказываться от твоего предложения.

Элайза открыла дверь кабинета.

– У меня тоже друзей немного, – проговорила она. – Я буду рада включить тебя в их число.

Искренне тронутая, Миранда посмотрела ей вслед. Потом собрала распечатки и образцы и заперла их в сейф.

Ричарда Хоуторна она нашла уткнувшимся в компьютер, вокруг стопками лежали книги. Он был похож на охотничью собаку, вынюхивающую след.

– Нашел что-нибудь подходящее? – спросила Миранда.

– Что? – отозвался он, но глаз от экрана не оторвал. – Вилла была построена в 1489 году. Архитектора нанял Лоренцо Медичи, но принадлежал дворец Джульетте Буэнодарни.

– Так она была влиятельной женщиной! – Миранда придвинула себе стул. – В те времена любовницам обычно такие владения не принадлежали. Она себя дорого ценила.

– Прекрасные женщины во все времена имеют влияние, – пробормотал Хоуторн. – Если они к тому же умны, то знают, как этим влиянием пользоваться. А сохранились свидетельства, что Джульетта Буэнодарни была женщиной незаурядной.

Заинтригованная, Миранда достала из папки фотографию статуэтки.

– По ее лицу видно, что эта женщина знает себе цену. А что еще ты можешь о ней рассказать?

– Время от времени ее имя упоминается в разных источниках, но очень скупо, без подробностей. Например, ее происхождение неясно. Я ничего не смог найти. Первое упоминание о ней относится к 1487 году. Имеются кое-какие свидетельства, что она имела отношение к семейству Медичи – возможно, была двоюродной сестрой Клариче Орсини.

– Итак, получается, что Лоренцо взял в любовницы кузину своей жены? Так сказать, все по-родственному, – рассмеялась Миранда. Ричард серьезно кивнул:

– Это объясняет, откуда он мог ее знать. А по другим источникам, получается, что она была незаконной дочерью одного из членов Неоплатонической академии, созданной Лоренцо. И в этом случае их знакомство вполне объяснимо. Итак, как бы то ни было, в 1489 году он поселяет ее на вилле делла Донна-Оскура. По всем свидетельствам, выходит, что она, так же как и Лоренцо, любила искусство и использовала собственное положение, чтобы собирать под крышей своего дома всех выдающихся мастеров своей эпохи. Умерла Джульетта Буэнодарни в 1530 году во время осады Флоренции.

– Интересно. – Весьма подходящее время прятать ценности, подумала Миранда. Она задумчиво вертела в руках очки. – Значит, она умерла до того, как стало известно, что Медичи удержат власть.

– Получается, что так.

– Дети у нее были?

– Я ничего об этом не нашел.

– Дай-ка мне несколько твоих книжек, – попросила Миранда. – Я помогу тебе искать.



Винсент Морелли был Миранде как родной дядя; он знал ее с самого рождения. Когда-то он в течение многих лет заведовал отделом рекламы и прессы в Институте искусств штата Мэн.

Когда его жена-итальянка заболела, он привез ее в родную Флоренцию и здесь же похоронил двенадцать лет назад. Три года он погоревал, а потом, ко всеобщему удивлению, неожиданно женился на начинающей актрисе. Тот факт, что Джина была на два года моложе его дочери, привел семью в некоторое замешательство, а у коллег вызвал ехидные насмешки.

Винсент был толстым как бочка, с широкой грудью, как у Паваротти, и короткими ногами. Жена его была удивительно похожа на юную Софи Лорен – чувственная красавица с пышными формами. Она обожала драгоценности и всегда носила на себе не меньше килограмма итальянского золота.

И Винсент, и его молодая жена были энергичными, шумными, а порой и резкими людьми. Миранда искренне любила их обоих, но постоянно удивлялась, как это ее чопорная, холодная мать общается с такой экстравагантной парой.

– Я послала наверх копию отчета, – сообщила Миранда Винсенту, когда он втиснул в ее крошечный кабинетик свою огромную тушу. – Думаю, тебе интересно следить за развитием событий, так что, когда придет время для заявления в прессе, ты сумеешь подготовить надлежащий текст – Да-да С фактами мне все понятно. Но расскажи-ка, что ты сама об этом думаешь Мне нужно расцветить мой рассказ интригующими деталями – Я думаю, что надо продолжать работать.

– Миранда. – медленно заговорил Винсент опираясь на стул. Стул заскрипел – Твоя очаровательная матушка связала меня по рукам и ногам и велела молчать до тех пор, пока, как она выразилась, не будут поставлены все точки над \"i\". А в истории, которую я намерен представить прессе, должны быть романтика и сенсация.

– Если будет доказано, что бронза подлинная, сенсация обеспечена.

– Да, но мне нужны эффектные подробности. Красивая талантливая дочь синьоры директора прилетела из-за океана. Одна дама прибыла к другой. Что ты о ней думаешь? Какие чувства к ней испытываешь?

Миранда состроила гримаску и постучала карандашом по столу.

– Об этой бронзе я думаю следующее, высота – 49,4 см, вес – 11,68 кг. Изображает обнаженную женщину, – продолжала она, делая вид, что не замечает, как Винсент с отчаянием закатил глаза к потолку. – Сделана, несомненно, в эпоху Ренессанса. Тесты показывают, что отлита скульптура в последней декаде пятнадцатого века.

– Ты совсем как твоя мать.

– Я не чувствительна к оскорблениям, – парировала Миранда, и они оба хмыкнули.

– Ты затрудняешь мне работу, детка. Когда придет время, пообещал себе Винсент, он уж постарается разрисовать эту историю!



Элизабет пробежала глазами отчет. Миранда старалась быть крайне осторожной в выражениях, придерживалась только фактов, цифр и формул. Но все равно было ясно, к какому выводу она склонялась.

– Значит, ты считаешь, что она подлинная?

– Все тесты подтверждают, что ее возраст – от четырехсот пятидесяти до пятисот лет. К отчету приложены фотографии, компьютерные расчеты и результаты химических анализов.

– Кто их проводил?

– Я – А термолюминесцентный тест?

– Я.

– Определила стиль тоже ты. Основную часть документальных свидетельств отыскала ты. Ты руководила проведением химических анализов, лично исследовала патину и металл, сама сверяла формулы.

– Ты ведь за этим меня сюда вызвала?

– Да, но в твое распоряжение был предоставлен целый штат сотрудников. Я думала, ты воспользуешься их помощью.