— В песок, — Винт усмехнулся.

— Чего «в песок»? — не понял Отшельник.

— В песок ссуть, — обрадованно засмеялся сталкер, довольный, что удалось подловить остряка на такую детскую шутку, и откровенно наслаждаясь реакцией Отшельника. — А дело в следующем. Я тебе с самого начала расскажу, а ты только со своими вопросами и подколами потом. Лады? — дождавшись кивка, Винт продолжил. — Я тут как то хабар Круглову скидывал, и он мне тему для размышления кинул. Очень им хочется снорка живого заполучить, и они за это заплатить готовы неслабо. А сегодня утром иду я себе в сторону бункера, глядь — пес ползет, задние лапы перебиты, скулит. Я сперва добить хотел, да шкуру снять. А потом сообразил — если на кран залезть, а его внизу привязать, то на скулеж снорки обязательно приползут. И тут можно снорка аккуратненько подранить, и к ученым оттащить. У меня как раз десяток жаканов есть. Да только я из своей помповухи им по рукам-ногам попасть никак не могу, верткие они, гады ползучие. А с твоего калаша как раз можно…

Звонко щелкнула о металл конструкции пуля, на мгновение опередив звук выстрела. Невнятно мычащая, одетая в лохмотья некогда сталкерского комбеза, человеческая фигура раскоординированной походкой двигалась в их сторону по растрескавшейся асфальтовой дорожке из глубины территории завода. Отшельник сорвал с плеча и вскинул автомат, передергивая затвор. Зеленоватое тельце патрона отлетело вбок, весело кувыркаясь и на мгновение отвлекая внимания сталкера. Винту этого секундного замешательства хватило, чтобы вскинуть «мосберг» и выстрелить. Тяжелая свинцовая слива ударила зомби в верхнюю часть корпуса, опрокидывая на асфальт, выбитый из рук пистолет дребезжа отлетел в сторону.

— Ну, и кто стрелять не умеет? — задиристо спросил Винт.

— Да умеешь, умеешь. Винтнету Сын Инчучундры… У тебя в ушах не звенит?

— Нет. А должно? — Винт, оглядывая окружающую территорию в поисках новых целей и не опуская ствола мизинцем левой рули залез под щлемофон комбеза и энергично поковырял в ухе.

— Говорят, что когда контролер поблизости, то сперва в ухах звенеть начинает, — Отшельник перегнулся через поручни, что-то высматривая внизу. — Витек, не видал куда патронка отлетела? Передернул по-привычке, а патрон в стволе был.

— Дался он тебе. Давай снорка заловим — ведро патронков себе купишь. Я себе Стечкина прикупить хочу. Хорошая машинка, главное компактная, в комплекте с помпой — в самый раз по Зоне шариться.

— Не, ведро патронов — это пуда на два потянет. Куда я с ними таскаться буду? Только отстреливать лучше не надо. Не факт, что по конечностям ему попадем. Тут оптику надо и глушитель. А чего ты с собой ничего такого не прихватил?

— Да говорю же, случайно все получилось, — Винт сплюнул вниз, — я же и не собирался. Так бы конечно прихватил. А еще лучше сеточку бы у ученых попросил, хотя бы волейбольную. Я на Кордоне как то сеточкой собачек ловил.

— Да наслышан я о той истории, — Отшельник усмехнулся, — а вот нафига ты вояк тогда докалебывал — так и не понял.

— Делать просто нечего было. Дожди еще зарядили.

Сталкеры уселись на выщербленный дощатый настил и свесили ноги. Слабо поскуливал внизу слепой пес, шебуршался неподалеку в кустах снорк, у которого инстинкт и остатки разума пока еще брали верх над чувством голода. Винт достал из кармана сигарету и закурил, привычно пряча огонек в кулаке и пуская дым низом, чтобы тот не захлестывал не некурящего товарища. Отшельник, уперевшись налобником шлемофона в поручень, пытался высмотреть внизу снорка.

— Эх, сеточку бы сейчас… — вздохнул Винт, прерывая установившееся почти идиллическое молчание. — Слушай, у меня шнур толстый есть, крепкий, то ли капроновый, то ли нейлоновый. Но выдержать должен. Может заарканить попробуем?

— Да болта чего получиться. Там кусты, и арматура из земли торчит. Ни заарканить, ни петлю разложить. Обязательно зацепится.

Сталкеры снова примолкли. Неожиданно Отшельник толкнул товарища локтем в бок.

— Вон, на стене цеха, щит пожарный видишь?

— Вижу. И чего там? Ведро что ли? — Винт вгляделся в пожарный, некогда красный, а теперь ободранный, со следами старых пулевых отверстий деревянный щит, на котором сиротливо болтался прострелянный в нескольких местах конус пожарного ведра.

— Да нет же, над ведром! Багор обломанный видишь? — над конусом действительно висел небольшой багор, насаженный на обломок деревянного черенка. — Прямую пичку загнем, и можно как кошкой, или как блесной снорка зацепить попробовать. И без выстрелов, опять же. А то он вон зашугался, не подходит.

— Так а как привяжем то? Там дырки нет, — засомневался Винт, — да и снорк к блесне этой не подойдет, зашугается.

— А мы туда колбасу насадим, у меня есть. А дырку вот, дыроколом пробьем, — Отшельник похлопал ладонью по автомату, — это же 7,62, со ста метров рельсу прошибает, ему этот багорик — как картон.

— Ну, рельсу со ста метров — это ты брешешь, — отозвался, поднимаясь на ноги, Винт, — но попробуем, хуже один фиг не будет.



Одиночный выстрел АК-103 действительно пробил аккуратную дыру, одновременно выбив труху полусгнившего деревянного черена. Пичку Винт загнул, получившиеся жала крюков слегка выгнул вбок, на манер рыболовных, «для лучшей подсечности». Отломав и насадив два куска колбасы, сталкеры с крана закинули снасть к кустам. Вскоре заинтересовавшийся снорк высунулся из кустов и сунулся к наживке. Винт начал осторожно вытягивать веревку, заставляя снорка подойти ближе. Мутант осторожничал, словно чуял спрятанные в кусках колбасы железные крюки.

— Будешь подсекать — губу ему не порви, — прошептал Отшельник, выцеливая снорка через прорезь прицела и пытаясь зафиксировать мушку на конечности.

— Да пошел ты… — отозвался сквозь зубы Винт.

В это время громко заскулил и забился, почуя так близко врага, слепой пес, про которого сталкеры за всеми приготовлениями слегка успели подзабыть. Снорк немедленно переместился на несколько метров вперед и припал к земле, приготовившись к атаке. Собачий скулеж, казалось, выбил из него все остатки осторожности. Винт со всей силы рванул веревку на себя, крюк впился снорку в ляжку. Мутант взревел и дернулся в сторону. И тогда Винт намотал веревку на руку и спрыгнул вниз, оказавшаяся перекинутой через балку веревка потащила снорка в сторону сталкеров.



— Витек, тебе давно говорили, что ты зашибленный на всю голову? — Отшельник просовывал обломок трубы между связанных конечностей монстра. — Ты зачем вниз сиганул?

— Ну так это… гада этого поймать… он мне с утра все нервы вымотал. А ты зачем?

— Я прыгал с середины лестницы, и на снорка. А ты с верхотуры и на бетон. А если бы крюк вырвало?

— Ну так не вырвало же… — ответил Винт, взваливая конец трубы себе на плечо. — Теперь Стечкина себе куплю…

— А я — маузер. «Астру». Такой, как у революционных матросов, которые Зимний штурмовали, — отозвался Отшельник. И переспросил напарника через довольно длительную паузу, — ну, ты чего молчишь? Тоже маузер решил?

— Да нет, — отозвался Винт, — просто вспоминаю, как такие чудики одним словом называются… Для него же патронов не найдешь… — потом не вытерпел, и переспросил, — А для чего тебе маузер?

— Ну… так просто… всегда хотел из маузера пострелять.

* * *

— Ох, и горазд же ты заливать, Отшельник, — усмехнулся Игрек, подбрасывая в костерок небольшую деревяшку.

— Чего сразу «заливать»? — обиженно протянул рассказчик. — Вот, смотри.

Из развязанной горловины вещмешка в руках Отшельника торчала деревянная коробка, из-под откинутой крышки которой выглядывала рукоять легендарного маузера.

marsuser

ОХОТА НА КРОВОСОСА

И самый лютый зверь испытывает жалость. Я жалости не знаю, а значит — я не зверь. В. Шекспир «Король Ричард III»
Говорила мне старушка-мать перед тем, как покинуть этот говеный мир: «Учи иностранные языки, сынок, а то сталкером станешь!» Как в воду глядела… Ну, сталкером не сталкером, а переводчиком в Зоне тоже жить можно: интуристы сюда как дурные прут! Кто по научной части, кто оттопыриться и асфоделей послушать (растут здесь такие поющие цветочки-эндемики на Елисейских полях возле свалки радиоактивных отходов: послушал полчаса — и галлюцинируешь, как контролер под Агромпромом! Хиппари сильно это растение уважают, а лично я за традиционный расслабон), а в основном, конечно, за артефактами едут, ну и поохотиться. Так что я со своими двумя иностранными языками здесь нарасхват.

Вот и сегодня ни свет, ни заря приехала группа: 4 японки, все увешанные фотоаппаратами (ну, эти не по моей части: не мой язык) и трое пацанов: два длинных рыжих ирландца Джон и Джек, а третий из Голландии, что-ли, этот тоже мимо кассы.

Ну, кто куда: японки на обзорную экскурсию, голландец, само собой, на Елисейские поля торопится, а рыжие Джон и Джек вроде на охоту. Пожали мы с ними друг другу руки, и повел я их прямо к Старику.

Старик — личность известная. Уже лет 10 в Зоне живет. В свое время крутейший был сталкер из одиночек: поговаривают, что даже до Монолита добирался, да только не принесло это ему счастья: вернулся весь седой и целый год молчал, как «долговец» на допросе. Потом, конечно, отошел немного, только далеко в Зону перестал ходить и нам не советовал. Теперь охотой себе на жизнь зарабатывает, а в свободное время, само собой, в баре водку переводит.

Старик к ним сразу проникся (еще бы: Джон и Джек выставили ему литр вискаря по моему совету!) и давай расспрашивать, мол, кто такие и какая нелегкая их в Зону занесла? Ну, Джон рассказывает, а я перевожу. Джон вообще любил потрепаться, а Джек все больше помалкивал. Короче говоря, приехали они в Зону охотиться, и не на кого-нибудь, а на кровососа. По их словам они объехали весь мир в поисках редких охотничьих трофеев: в Африке охотились на Большую пятерку, это значит на буйвола, леопарда, льва, носорога и слона, в Австралии ловили крокодила-людоеда, в Сибири на медведя ходили, но уже давно мечтали приехать в Зону для настоящего дела.

— А что без оружия? — спросил Старик.

— Знающие люди подсказали, — Джон хитро улыбнулся. — С оружием все равно военные в Зону не пропустят, а здесь, говорят, на прокат взять можно.

— Это верно. — Старик с удовольствием затянулся настоящим «Мальборо», пачку которого Джон легкомысленно выложил на стол.

— Ну что, кровососом, значит, интересуетесь? — Ирландцы дружно закивали.

— Сами все знаете или рассказать?

— Рассказать.

От соседних стоек потянулся народ послушать Старика.

— В Зоне водится много всякой дряни, — начал он, прикуривая одну сигарету от другой, — но кровосос — один из самых опасных, не считая людей, конечно. Эта тварь относится к роду и семейству мутантов (комариную плешь им на всю голову!) и встречается на всей территории Зоны от Лиманска до южных болот. Масса некоторых экземпляров достигает 200 кг, но попадаются и под 250! Кровосос — сильное и быстрое чудовище, а еще оно может на некоторое время становиться невидимым и тогда бывает неуязвимым для стрелкового оружия.

— А гранатомет? — быстро спросил Джон.

— Гранатомет — это всегда хорошо. Только с гранатами для него в Зоне напряг. Старик вытащил из пачки пару сигарет и положил их себе за ухо.

— Кровосос любит заброшенное человеческое жилье: сидит где-нибудь в подвале и когти точит. Кстати, следы когтей на стене могут подсказать опытному охотнику, какого роста кровосос здесь живет, и имеет ли смысл преследовать его дальше или, может, ну его в баню? Кровосос крепкого телосложения, с длинными, мускулистыми лапами, вооруженными острейшими когтями, с широкой башкой, короткой тупой мордой и длинными щупальцами как у осьминога по краям ротовой полости.

— На Ктулху похож, — заметил Джон.

— Кто это? — спросил Старик.

— Да есть тут один, мечтаем поохотиться, — усмехнулся ирландец и посмотрел на Джека. Джек молча кивнул. Старик недоверчиво покачал головой: среди местных монстров никаких ктулху не было. Не дождавшись подробностей, Старик пожал плечами, положил еще пару сигарет себе за другое ухо и продолжил рассказ.

— Кровосос всеяден. В смысле ест всех подряд: сталкеров, военных, бандитов, но особенно предпочитает интуристов. Настроение кровососа напрямую зависит от съеденного: закусив упитанным американцем, кровосос пребывает в умиротворенном расположении духа, и тогда шансы добыть его существенно увеличиваются. А вот мясо военных вызывает у кровососа острое несварение. В это время ему на глаза лучше не попадаться: чудовище постоянно поносит, что сопровождается солидной струей накопившейся в организме гадости. К тому же в это время кровосос пребывает в самом отвратительном настроении, что делает его совершенно охотонепригодным.

— А как определить, что съел кровосос? — поинтересовался любознательный Джон.

— По его дерьму, конечно, — серьезно ответил Старик. Сталкеры вокруг засмеялись.

— Если видишь большую кучу дерьма обычно черного цвета неправильной формы, с остатками непереваренной пищи животного происхождения — значит кровосос где-то неподалеку. Часто в его дерьме встречаются фрагменты костей, волосы и обрывки камуфляжа. Если дерьмо остро пахнет спиртом и в нем преобладают металлические болты и остатки упаковки от лапши быстрого приготовления — то это наш брат сталкер. А если пожиже, личный жетон и куча форменных пуговиц — это военный.

Сталкеры за соседней стойкой повалились на пол и ржали как кони.

— Короче говоря, в дерьме кровососа настоящий охотник должен отлично разбираться! — резюмировал Старик, а Джон и Джек понимающе закивали.

Довольный произведенным впечатлением, Старик продолжал, хлебнув из бутылки.

— Брачный период у кровососов — май-июнь. Все остальное время кровососы прозябают в одиночестве. В брачный период между самцами происходят серьезные разборки. А вот ухаживает кровосос скромно: топчется у логова самки и кидает на нее робкие взгляды, как студент на любимую учительницу. Если самка проявляет симпатию, он подходит ближе и заводит более тесное общение. Беременность кровососицы длится семь месяцев. С конца декабря по февраль рождается от одного до двух маленьких кровососов.

Старик прихлопнул комара, легкомысленно пристроившегося у него на запястье, мрачно посмотрел на то, что от него осталось, и снова потянулся за бутылкой. Джон продолжал задавать вопросы.

— А как определить пол кровососа?

Один из сталкеров за соседей стойкой не выдержал и влез в разговор.

— Очень просто, приятель. Подкрадись к нему сзади, дай хорошего пинка и сразу же взбирайся на дерево! Если кровосос залезет на дерево и навешает тебе люлей, значит — это самка. А если сначала повалит дерево, а потом навешает — то это самец.

Вокруг засмеялись, а Старик продолжал, неодобрительно покосившись на невоспитанного сталкера.

— Обычно на кровососа охотятся двумя способами: на засидках и с загонщиками. В первом случае в качестве живца используется «терпила»: арестант, приговоренный к смерти.

— А если он возражает? — спросил политкорректный Джон.

— Еще как возражает, — хмыкнул Старик. — Только выбора у него нет: или голым на Арену против пары экзоскелетов или приманкой для кровососа. В последнем случае есть шанс выжить, понадеявшись на меткий глаз охотника. Для охотника этот вариант самый безопасный: сиди себе на дереве, к стволу которого привязан «терпила» и жди удобного момента для стрельбы.

— Это точно, — снова перебил Старика разговорчивый сталкер. — Только был давеча один случай. Одна американка из приезжих села на засидку рядом с «терпилой». Выскочил кровосос и давай рвать его, как тузик грелку! «Терпила» верещит, кровосос ревет, кровища! Дамочка посмотрела на это безобразие и брык в обморок: вывалилась из засидки прямо на голову кровососа! Кровосос выдал все, что накопилось у него в кишечнике, и деранул. У дамочки чуть разрыв сердца не случился.

— И у кровососов разрыв сердца случается, если только он раньше не случится у человека, — сказал Старик, бросая сердитые взгляды на разговорчивого. — И вообще: «терпила» стоит дорого и не всегда имеется в наличии. Сейчас, кстати, нет ни одного, поэтому лучше рассмотреть второй вариант.

— Что за вариант? — спросил Джон и потянулся к пачке сигарет, но Старик, как бы случайно, положил на нее руку.

— Второй вариант — охота нагоном. Она проводится на открытом месте с использованием загонщиков. В зависимости от ландшафта местности, величины кровососа, класса оружия и опытности стрелка определяется количество загонщиков, обычно человека 3–4. Охота происходит «в узерку», то есть на стрелка кровосос нагоняется с поля, видимый и стрелку и загонщикам. Конечно, в случае промаха, загонщики всегда подстрахуют, но, все равно, адреналин при такой охоте бьет ключом: выскакивает такая дура и ломится прямо на тебя!

Сталкеры вокруг понимающе загудели.

— Этот вид охоты — самый популярный, но есть такие, которым и этого мало. Им подавай реальный экстрим. Для таких мы организуем охоту с рогатиной: почти так же, как в старые добрые времена на Руси охотились на медведей.

— О, медвед, медвед гуд! — обрадовался Джон, услышав знакомое слово.

— Медведь, конечно, гуд, только при всем моем уважении к русскому мишке, он против кровососа как чебурашка против порнозвезды! — Старик посмотрел бутылку на просвет (много ли еще осталось?), глотнул пару раз и продолжал. — Вот уж тут действительно — кто кого! Для такой охоты подходят только очень сильные и смелые мужики. Женщины не допускаются. — Старик скептически посмотрел на тонкую шею Джона, все покрытую веснушками. Не в меру разговорчивый сталкер снова перебил его.

— Помнится был такой случай много лет назад, еще до Глобального потепления. В расположение «Свободы» приехал важный чел. То ли политик, то ли кинозвезда, не знаю, только заявил он, что хочет у себя в особняке под Киевом повесить над входной дверью голову ну самого «жахливого» кровососа в Зоне! Естественно, собственноручно убитого. Ну что же, хозяин — барин, тем более что недалеко от кордона водился один кровосос, не Монстр, конечно, но довольно крупный. От СВД дядя брезгливо отказывается и демонстрирует собственную рогатину из армированного алюминия, огромный охотничий нож, и вообще крутейшую крутость. Короче, нет проблем. Впрочем, одна проблема, все-таки, была: в ту зиму выпал снег, а у гостя ни лыж, ни креплений. Ну, лыжи ему кое-как нашли и примотали синей изолентой прямо к его «Коламбии» 48 размера.

Вышли поутру. Напротив заброшенного строительного вагончика, что в овраге у моста, через дорогу рос старый тополь. Там дядю и поставили, предварительно указав ему вероятное направление появления кровососа, а по краям оврага стали страхующие стрелки. Короче, загонщики выгоняют кровососа из вагончика. Тот ревет и ломится через дорогу прямо на охотника, а тому, типа, пофиг: стоит себе и на кровососа лыбу давит! До кровососа остается метров 30. Тогда важняк вообще отбрасывает рогатину и начинает вытаскивать нож. Мы такие: «Слушай, реальный чел! На кровососа — с ножом!» Но на всякий случай приготовились стрелять… Тут чувак, наконец, достает нож, нагибается, в мгновенье ока перерезает изоленту, которая держит его лыжи, и птицей взлетает на дерево!

— А кровосос? — спросил Джон.

— А что кровосос? Там же упал и умер. Должно быть, от смеха.

Сталкеры смеялись и одобрительно хлопали рассказчика по спине, а Старик испепелял его гневными взглядами. Чтобы успокоиться, он допил бутылку до конца и продолжил инструктаж.

— Рогатина только называется рогатиной: на самом деле — это толстая заостренная палка с наконечником, типа копья. — Слышь, Костян, — крикнул Старик своему помощнику, тянувшему пиво в углу. — Принеси рогатину, гостям показать. — Через пару минут Костян вернулся, сгибаясь под тяжестью трехметрового кола в руку толщиной. Длинное острие на его конце было покрыто подозрительными бурыми пятнами. Джон попытался поднять рогатину одной левой — и это ему удалось не без труда.

— Однако, — сказал он с уважением, — должно быть, килограмм 20 будет!

— 25. — Старик, воспользовавшись случаем, незаметно переложил пачку сигарет себе в карман.

— Несмотря на то, что в любом случае мы выставляем стрелков для поддержки, хочу спросить вас, если вам вдруг захочет поохотится на кровососа с рогатиной: а вам это надо? — Старик внимательно посмотрел на ирландцев. — Подумайте еще, посоветуйся с родителями и поезжай на рыбалку: дольше проживете. Охота с рогатиной на кровососа смертельно опасна. Лишь немногие охотники только случайно не погибли, а многие про себя этого уже сказать не могут. И вообще, зачем нужна рогатина, если есть автомат?

— А какие еще есть способы охоты на кровососа? — спросил Джон.

Чересчур разговорчивый сталкер попытался было встрять снова, но тут Старик не выдержал:

— Да ты достал, терпила! — заорал он и со всей силы приложил сталкера бутылкой по голове. Осколки брызнули в разные стороны, сталкер завалился на пол, кто-то полез на Старика с кулаками, но сам получил в репу. Короче говоря, начался пьяный махач и я торопливо вытолкал ирландцев из бара.



На следующее утро часов в 8 я зашел за ними в общагу и мы отправились на поиски Старика. Долго его искать не пришлось: Старик уже сидел в баре и опохмелялся. Выглядел он не важно. Видимо, все-таки вчера ему тоже досталось: правый глаз заплыл, а нос распух и синел на сером лице словно артефакт «Капля» на бетонке.

— Ну, охотники, — мрачно спросил он. — Чего решили?

— We want hunting а bloodsucker with rogatina only, — неожиданно сказал Джек.

Это были первые и последние слова, которые я от него слышал.

— Один кровосос, два человека, две рогатины, — уточнил Джон.

Старик некоторое время молчал, хмуро оглядывая ирландцев с головы до ног и что-то прикидывал про себя. Потом вздохнул и сказал: — Ну что же, хозяин — барин. Костян, неси карту!

Разложив на столе подробную карту Дикой территории, Старик ознакомил присутствующих с диспозицией.

— Есть здесь неподалеку один кровосос. Живет на заброшенном складе ГСМ недалеко от периметра. Мои ребята уже давно его вычислили, но мочить не стали: специально берегли для такого случая. С вами пойдет талмач и четверо бойцов для страховки. Вы оба станете здесь, — Старик ткнул пальцем в нужную точку на карте, — в центре автостоянки напротив КПП. Будет пространство для маневра. Бойцы выгонят кровососа прямо на вас. Бейте его в грудь, пах или под лопатку. — Старик шмыгнул распухшей «Каплей». — Кстати, с вас по штукарю с носа, господа.



После того, как четыре свето-шумовые гранаты одновременно влетели в окна старого КПП, появление кровососа не заставило себя долго ждать. Двухметровая тварь выскочила на крыльцо, злобно шипя и извиваясь, как змея, попавшая в муравейник. Увидев перед собой поджидавших его ирландцев, кровосос замер на мгновение, оценивая обстановку. Один из охотников стоял чуть впереди, уверенно опираясь одной рукой на рогатину, а второй, приняв защитную стойку, выставил рогатину перед собой. «Слабый, боится», подумал кровосос и решил сначала расправиться именно с ним. Кровосос пошел на хитрость: то исчезая, то появляясь вновь, он медленно приближался к Уверенному, пристально глядя ему прямо в глаза и демонстрируя всем своим видом, что намеревается атаковать именно его, а до второго охотника ему нет никакого дела. Кажется, уловка сработала: Слабый, воодушевившись, стал крадучись обходить кровососа, намериваясь атаковать с тыла. Кровосос, казалось, не замечал маневра, но маленькие черные глазки мутанта внимательно следили за длинной утренней тенью, отбрасываемой охотником на мокрый асфальт. Кровосос терпеливо ждал момента, когда жертва приблизится к нему на расстояние прыжка, но и человек был не так прост: он не подходил к кровососу ближе, чем на 3–4 метра, продолжая кружить вокруг него с рогатиной наизготовку. Неожиданно охотник сделал два быстрых шага вперед и нанес резкий, сильный и короткий удар, без размаха, метя кровососу под лопатку. Но кровосос был настороже: вовремя заметив движение, он быстро отмахнулся лапой и рогатина, пройдя по касательной, только рассекла кожу у него на груди. Человек попятился и, поскользнувшись, упал на колено, уперев древко рогатины в землю. Воспользовавшись этим, кровосос левой лапой ухватился за рогатину, сильным ударом правой переломил ее пополам и, торжествующе зарычав, бросился на охотника. Но человек, успевший встать на ноги, уткнулся головой в грудь кровососа и крепко обхватил его руками. Мутант в бешенстве кусал его за голову и пытался оттолкнуть, чтобы нанести смертельный удар лапой, но охотник из последних сил сжимал его в объятиях. Кровь кровососа, смешиваясь с его собственной, заливала ирландцу глаза. Наконец, кровососу почти удалось оторвать человека от себя, но в этот момент второй охотник, о котором кровосос в пылу борьбы совершенно забыл, нанес сильный удар рогатиной ему в левый бок. Обоюдоострое сорокасантиметровое лезвие прошло между ребер, рассекло оба легких и сердце и вышло наружу под правой подмышкой. Кровосос заверещал и повалился на бок, захлебываясь кровью.



Когда подошли стрелки, кровосос был уже мертв. Джек, достав перевязочный пакет, бинтовал искусанную голову Джона.

— Если хотите снять с него шкуру — делайте это прямо сейчас, — сказал я. — Когда остынет — станет как каменный: ножи поломаете.

Джон отрицательно покачал головой и потянулся за мачете.

— Берем только голову.



Вечером в баре водка лилась рекой: ирландцы угощали. Я уже в десятый раз пересказывал все подробности охоты, а народу все прибывало: всем хотелось выпить на халяву и полюбоваться на голову кровососа, лежащую тут же в железном тазу. Сталкеры уважительно жали ирландцам руки, а японки радостно фотографировались на фоне головы, но близко подходить боялись.

— А ты знаешь, приятель, что к нам даже ваш президент Бил Клинтон вместе с женой приезжал на кровососов охотиться? — радостно балагурил вчерашний сталкер с перевязанной головой.

— Он не наш президент, — сказал Джон.

— Это не важно, — махнул рукой сталкер. — Ну, пошел, значит, Бил на поиски кровососа, а Хиллари в засаду поставил. Идет такой по лесу, темно, страшно! Вдруг раз: кто-то ему на плечи лапы положил: когти вот такие! Бил медленно так поворачивается… ну, в принципе, видит, что это Хиллари, но остановить понос уже не может.

Сталкер радостно засмеялся. Сегодня его разговорчивости ничто не угрожало: Старик, пьяный и довольный, спал тут же за столом, уронив голову на руки, одна из которых намертво сжимала пустую пачку из под «Мальборо».

Ольга Никонова

ЛЕШИЙ

Полуденное солнце октября светило, но совсем не грело, как впрочем, и в другие месяцы года в этом проклятом и Богом, и Чертом месте. Сухая, чахлая трава качалась в такт дыханию ветра. На полуголом пригорке одиноко чернел силуэт сидящего человека. Человек допил минералку из маленькой бутылочки, аккуратно свернул пустую пачку из-под витаминного печенья, засунул ее в пустую пластиковую бутылку и завинтил крышку. Бутылка отправилась в рюкзак. Человек сосредоточенно всматривался вдаль, туда, где одиноко, словно рука утопающего, маячила в сером, безликом небе полосатая труба ЧАЭС.

* * *

Марат не был молодым, ищущим острых ощущений и новых впечатлений, человеком. Наоборот, жизнь столько раз его била, что удивительно, как еще не сломала. В свои сорок восемь он выглядел на все шестьдесят, но только внешне. Совсем лысый, немного сутуловатый и коренастый, но сильный, как вол, и мощный, как танк, он сохранил какой-то особый огонек в глазах, за что его и прозвали Леший.

Волосы покинули его голову еще в 87, через год после того, как его роту направили ликвидировать последствия катастрофы на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции. К окончанию срока службы в живых из всей роты остались пятеро.

Как и многие пацаны после армии, Марат женился на той, которая его дождалась. Марина была самой красивой, нежной и доброй девушкой из всех, что он встречал в своей жизни, и стала ему любящей, верной и преданной женой. Марат был безумно рад своему счастью и наслаждался каждой минутой, что проводил рядом с ней.

Беда пришла внезапно и, как водится, не одна. Однажды вечером, когда молодая семья Усмановых возвращалась домой, Марину, находящуюся на четвертом месяце беременности, сбила машина. Марат остановился, чтобы прикурить сигарету, а она стала переходить дорогу. Он до сих пор очень смутно и какими-то обрывками помнил события тех часов: ее розовое платье, она оборачивается посмотреть, почему его нет рядом, не глядя ступает на проезжую часть, визг тормозов, ее крик… кровь… темнота… руки Марата смыкаются на шее водителя серебристой иномарки… темнота… посиневшее лицо и полные ужаса глаза водителя… темнота… чьи-то руки заламывают его руки… щелчок наручников на его запястьях… кровь на капоте, кровь на асфальте, кровь в ее русых волосах… темнота…

Шестнадцать лет строгого режима тоже не преминули оставить свои печати на его теле и душе. Отсидев от звонка до звонка, Марат вышел на свободу, но от былого пылкого юноши остался лишь блеск в глазах, вспыхивающий в те минуты, когда он вспоминал о том, как был счастлив с ней.

Не желая чувствовать на себе осуждающие или сочувствующие взгляды окружающих, Марат уединился в глухом тамбовском лесу — устроился работать лесником. В свои тридцать семь он отпустил окладистую бороду, и окрестные ребятишки звали его не иначе, как дед Марат.

В лесу ему нравилось: здесь никто не отвлекал докучливыми разговорами, а животные, чувствуя его настроение, сами подходили к сторожке или же, наоборот, старались обходить ее стороной.

Перемены произошли апрельской ночью 2012 года. Выпив, как полагается, 50 грамм перед сном, Марат отправился спать. Однако уснуть ему в эту ночь все никак не удавалось. Что-то смутное и непонятное ворочалось у него в душе. В памяти всплывали неясные образы 1986 года. Фонящие радиацией руины, оставшиеся после взрыва от четвертого энергоблока атомной электростанции, запах смерти, невидимой, но неотвратимой, и весь тот ад, что там творился — все казалось таким недавним, что Марату стало не по себе.

Телевизор он не смотрел больше года, а радио слушал редко, только по весне, когда говорили о погоде и паводках. На сегодня прогноз был хорошим, подъем воды незначительный, но что-то все равно не давало покоя. Он налил себе и выпил еще 100 грамм водки, но легче не стало.

Марат вышел на улицу. Близилась полночь, и на небе спелым апельсином висела луна. В кустах сопели и топали недавно проснувшиеся ежики. Ветра не было, стояла теплая, даже душная, апрельская ночь. Привычные звуки леса немного успокоили его, и лесник решил, что пора ложиться спать. И вот в тот пограничный момент, когда сознание еще не полностью выключилось, он услышал Ее голос.

— Иди ко мне, ты мне нужен.

На фоне ярко-алого неба красовался остов полосатой трубы ЧАЭС, а рядом, в столбе невероятно яркого света стояла Она — воплощение женской красоты, нежности, чувственности, и Она звала его, Марата, самым лучшим из всех голосов — голосом его Марины.

— Марат, я здесь. Я жду тебя.

Марат очнулся, словно в горячечном бреду: сердце кувалдой лупило по ребрам, лоб покрылся испариной, из пересохшего горла сипло вырывался воздух, а руки судорожно сжимали одеяло. Через несколько слишком долгих минут реальность начала возвращаться. Сердце сменило галоп на размеренную рысь, а онемевшие конечности вновь становились родными руками.

— Нет, зря я на ночь пью, — сказал он сам себе и, подойдя к ведру с водой, с размаху погрузил туда лицо. — Завязывать пора. Или бабу завести.

Некстати возникшая мысль о бабах невольно натолкнула на мысль об измене Марине, и, вынырнув из ведра, Марат залепил себе две звонких оплеухи, то ли смахивая остатки сна, то ли выгоняя мысль о бабах. В эту ночь он так и не заснул.

На следующий день в избушке лесника заработал простаивающий год без работы телевизор. Канала было всего три, и те центральные, но даже здесь с самого утра твердили о каком-то Выбросе, о какой-то Зоне. Марат не вслушивался. Стараясь наладить антенну, он не смотрел на экран и лишь случайно глянул в зеркало, которое поставил напротив телевизора специально, чтобы видеть качество настройки изображения. На экране рядом с полуразрушенной АЭС стояла Она.

Марат разом взмок и выпустил из рук антенну. Изображение тут же пропало. Судорожно глотая ртом воздух, он опустился на пятую точку опоры.

Заставить себя вновь подойти к телевизору лесник смог лишь через час, кода 250 граммов прозрачной горючей жидкости придали ему уверенности в своих силах и немного развеяли нереальность всего происходящего. В выпуске новостей на этом же канале снова показывали одну и ту же картинку: труба АЭС, а недалеко от нее столб ярко-белого чего-то, сразу и не поймешь, чего, но никаких женщин не было и в помине. Марат немного успокоился и вскоре вернулся к своим ежедневным обязанностям. Ночь без сна, напряжение и, наконец, алкоголь, в итоге сделали свое общее дело — к вечеру он уснул здоровым, крепким сном.

Под утро видение повторилось, но было немного другим. Марат стоял на пригорке, а к нему словно по воздуху шла Она. Руки ее были распростерты в объятья, а голос стал немного ниже и сильней.

— Иди же ко мне. Я собираю всех своих сыновей, вы мне нужны, а я нужна вам. — Она подошла к нему, встала рядом и обняла за плечо, — Смотри.

Вместе они поднялись над землей и полетели с огромной скоростью. Под ними простирались просторы Ее земли, на которой россыпью лежали какие-то непонятные вещи, то тут, то там крутились маленькие смерчи и вспыхивали молнии, то ли табуны, то ли стаи каких-то незнакомых, диковинных зверей неслись куда-то, а Марат поднимался все выше и выше. И вот он уже видит границу, танки, БТРы, блокпосты… Какие-то люди пытаются обойти заставы и проникнуть внутрь охраняемого периметра.

— Это тоже мои сыновья.

Они уже поднялись на такую высоту, что трудно было различить какие-либо здания — даже самые крупные постройки сливались с ландшафтом. Марат посмотрел на свою спутницу, но никого рядом не увидел. И тогда он начал падать. Земля с неимоверной скоростью приближалась к нему навстречу, ветер со свистом вырывал из глаз слезы, размазывая картину места его вечного упокоения. Животный страх парализовал волю и где-то на уровне инстинкта Марат испустил предсмертный крик.

И проснулся. В своей постели. Весь «уютный» быт его холостяцкого жилища вдруг показался ему таким серым и пресным, что захотелось плакать. В глазах блеснул давно забытый огонек азарта, а в памяти всплыли очертания пейзажей, диковинные россыпи и странные вихри и молнии. К стаям и табунам в силу специфики профессии лесника Марат уже привык, а вот люди, пытающиеся обойти блокпосты и заслоны, его изрядно заинтересовали.

— А что, если это не бред и не сон? Она сказала, что мы — Ее сыновья.

В детдомовском прошлом Марата не было воспоминания о матери, и тут Ее удар попал в цель — Марат стал собираться в Зону.

* * *

Попасть за периметр оказалось даже легче, чем он ожидал. Увидев, что около блокпоста крутится бродяга с рюкзаком, начальник патруля сам подозвал его.

— Отец, тебе тоже туда надо, что ли?

— Надо, сынок, надо, — нарочито по-стариковски прошамкал Марат.

— Ты хоть знаешь, что там? — солдат явно сочувствовал беспомощному деду, — Там Зона, дед, Зона!

— Ты, сынок, меня зоной не пугай — не испугаешь, — с видом бывалого ответил бывший лесник.

— Это другое, там смерть на каждом шагу. Если зверюга не сожрет, так в аномалию какую влетишь, пусть ученые сначала разберутся. Понимаю, молодые прутся — у них кровь горячая. А ты-то куда? Сидел бы дома со своей бабкой!

Марат резко взглянул на патрульного, и тот невольно сделал шаг назад, испугавшись того, что мелькнуло в глазах этого «деда».

— Ладно, дед, надо — значит надо. Готовь «десятку», подходи к полуночи. — Солдат сплюнул в сторону и уже тише добавил: — Одним придурком меньше будет.

Десяти тысяч у Марата не было. Зато было ружье — отличный помповый дробовик. Он копил на него деньги, два года работая лесником. По должности ему, конечно, полагалось иметь оружие, но это было какое-то допотопное ружьишко, обычная двустволка. А этот «Ремингтон» он увидел, кода зашел в магазин «Охотник» за патронами к своему «динозавру». Восьмизарядный дробовик, усовершенствованный помповый механизм, матовый блеск вороненой стали… Марат начал копить деньги. Через два года его лесниковой зарплаты хватило, наконец, для исполнения заветной мечты.

И вот сейчас, стоя посреди поселка возле блокпоста, Марат нежно поглаживал свой дробовик, оттягивая момент расставания с «близким другом». Тут собрались такие же, как он, охотники попасть за периметр. Кто-то пытался подработать и накопить денег на безопасный проход, кто-то самостоятельно штурмовал колючку, и последних Марат после этого больше не встречал. Преимущественно все были при оружии, и даже с избытком, поэтому в подвале местного сельпо обосновался подпольный в прямом и переносном смысле слова торговец оружием. К нему-то будущему сталкеру и посоветовали обратиться.

Увидев ствол, который Марат предлагал на продажу, барыга не выказал ни малейшего интереса — в его арсенале была даже английская штурмовая винтовка LR 300 и швейцарский SIG 550, не говоря уж о «калашах» и обычных обрезах охотничьих ружей, от которых хозяева избавлялись и сплавляли подешевке, не желая тащить на себе лишнюю тяжесть. Глядя на то, странный лысый дед дорожит своим ружьем, торговец нарочно занизил цену, предлагая за почти новый «Ремингтон» пять тысяч, хотя продавал такие же за восемнадцать, объясняя тем, что дорого обходится ремонт, да и за аренду помещения платить надо.

В конце концов, Марат выторговал за дробовик восемь тысяч и старенький ПМ с двумя обоймами к нему, чтобы ненароком не погибнуть при первой же встрече с местной фауной. По словам барыги, за блокпостом тоже были торговцы, которые, в случае чего, и с оружием помогут, и снаряжение специальное подберут.

Здесь же, в деревне, Марат узнал, что за периметром, кроме опасностей, есть еще и «призы» для особо удачливых сталкеров — артефакты, за которые платят неплохие деньги. Собственно, мысль о быстрой наживе и гнала многих за «колючку», заставляя забыть об опасностях. При упоминании об артефактах перед глазами Марата встала картина из его ночного видения — россыпи каких-то камешков. Теперь он был уверен, что все увиденное им не было полным бредом. Значит, должна быть и Она. Что же здесь все-таки происходит? Наверняка было ясно только одно — надо быстрее попасть за периметр.

Ближе к полуночи Марат, как и было условлено, явился к блокпосту. Лил сильный дождь, часто вспыхивали молнии. От группы солдат отделилась фигура в мокрой плащ-палатке и направилась к нему.

— Здорово, дед! Деньги принес? — голос был уставший и раздраженный.

— Принес, принес, только тут не хватает маленько, — Марат замешкался.

— Маленько — это сколько? — солдат явно нервничал.

— Семьсот… Ну нету у меня больше! — Марат умоляюще заглянул под мокрый капюшон.

— Хрен с тобой, давай сюда, — солдат сплюнул, взял пачку, завернутую в целлофановый пакет, и пошел вдоль ограды. — Двигай за мной. Не отставай.

Шли долго, то спускаясь в овражки, то поднимаясь на пригорки. Оба то и дело скользили, и Марат даже чуть было не угодил в какую-то круглую яму. Его провожатый тяжело дышал, но темп не сбавлял.

— Все, пришли, — патрульный остановился перед небольшой, поросшей кустарником, канавкой. — Спускайся и ползком под «колючку», ты худой, пролезешь, только рюкзак сними. Удачи, дед!

— И тебе удачи, сынок, — горько сожалея о проданном ружье, сказал Марат и полез в канаву.

* * *

Как только он оказался за периметром, дождь начал стихать, а всполохи молний стали реже. Вскоре гроза и вовсе кончилась. Ветер разогнал облака, и луна осветила скудную, чахлую растительность.

— Ну, вот я и пришел!

Марат опустился на колени и поцеловал грязную глину под ногами. В ответ ему по всей земле, насколько хватало глаз, слуха и осязания, прошла волна невидимой энергии, которая разбудила все аномалии на пути Марата и яркой вспышкой замерла под полуразрушенным железнодорожным мостом. На уровне подсознания Марат запомнил расположение опасных ловушек и направился под мост.

Бывший лесник двигался бесшумно и осторожно, как привык ходить у себя дома. Здесь, в Зоне, он чувствовал себя даже увереннее, чем в своем лесу. Все было каким-то знакомым и родным, даже аномалии он чувствовал, как хороший детектор. Сунувшись, было, вперед, Марат вдруг почувствовал резкую головную боль и остановился. Он пригляделся внимательнее и заметил в том месте, куда собирался поставить ногу, едва заметное колыхание воздуха — как над раскаленной печкой. Когда в это место угодил брошенный им комок земли, то там вспыхнул яркий факел, словно подожги дыру в газопроводе высокого давления.

— Это Она меня предупреждает, — сам себе заметил Марат и стал лучше прислушиваться к своим ощущениям.

Под железнодорожным мостом, в том месте, Где была вспышка, Марат нашел какой-то причудливый камушек, переливающийся оттенками голубого и сиреневого.

— Пригодится, — резонно отметил он и бросил камень в полупустой рюкзак.



Первых сталкеров Марат заметил на рассвете. Они группой стояли в полуразрушенном поселке. Один из них помахал ему рукой.

— Здорово, дед, давай к нам, а то собаки сожрут.

Марат обернулся и действительно увидел невдалеке каких-то тварей, похожих на собак, только облезлых и безглазых. Что было сил, он рванул в деревню: перспектива остаться один на один с этими песиками с одним ПМом в руках как-то не воодушевляла.

А сталкеры уже начали отстрел живности. К тому времени, как Марат добежал, пес остался всего один, да и тот удирал, припадая на подстреленную ногу, под канонаду АКМов.

— Ну что, дед, живой? Давай с нами, а то и до Кордона не дойдешь! — все четверо дружно заржали.

Марат тем временем разглядел своих спасителей: молодые, сильные мужики, защитные комбинезоны у всех одинаковые — черные с красными вставками, на рукавах нашивки со словом «Долг».

— Я Грач, старший квада, а это мои бойцы. Мы из «Долга», проводим здесь зачистку территории, — увидев непонимающий взгляд Марата, принялся объяснять парень со шрамом, проходящим от переносицы до мочки уха. — А ты, гляжу, новичок?

Марат кивнул.

— Из-за периметра давно? — не слишком интересуясь, спросил Грач.

— Ночью, — честно признался Марат.

— Вот и хорошо, сутки точно проживешь, пока с нами держаться будешь!

Снова раздалось дружеское ржание. «Да, они Ее точно не слышат»- подумал про себя Марат, а вслух сказал:

— Спасибо, мужики, жаль, отблагодарить не смогу — нечем. Деньги все на посту отдал, даже ружье свое продал.

— А с чем же ты в Зону-то шел? — удивился старший. — Здесь же одни мутанты, и каждый тобой пообедать норовит.

— Да вот, — лесник достал ПМ.

— Хм-м, — сочувственно вздохнул Грач. — До Кордона дойдешь — и назад давай, на Большую Землю. Не место тебе тут, не протянешь. Ну что, идешь?



По дороге на Кордон Марат успел узнать про «Долг», «Свободу» и про, мягко говоря, несовпадение их взглядов на проблему Зоны; про таинственную полусекту-полугуппировку «Монолит» и про загадочный Исполнитель Желаний, который те, якобы, охраняют; про ученых, пытающихся здесь же приоткрыть завесу тайны, свинцовым куполом накрывшей аномальную территорию; про бандитов, кучками поджидающих честных сталкеров и лишающих их и хабара, и жизни. Все свое повествование Грач сопровождал красочным описанием того, где он некоторых из них видел и к какой матери хотел бы их послать.

— А вы Ее не слышите? — ненавязчиво поинтересовался Марат.

— Кого — ее? — заинтересовался командир и даже остановился.

— Ну, Зону… — смущенно ответил сталкер.

— Мужик, если ты еще не понял, Зона — это язва на теле планеты, и чем быстрее ее вылечим — тем лучше. Ученые вот ищут, как это сделать, вы, сталкеры, помогаете им, таская всякую дрянь, а «Долг» охраняет тех и других, чтобы быстрее все это закончилось. Чего там можно слышать.

— Капитан, слышь, а он, часом, не мутант? — подал голос один из долговцев.

Четыре ствола обернулись на Марата.

— Мужики, вы чего? — он попятился.

— Как ты ночью в Зоне выжил без снаряги, без нормального оружия, без простого детектора? — Грач сделал шаг навстречу сталкеру. — Да еще и Зону слышишь? Покажи руки и ноги, куртку расстегни.

Марат послушно выполнил все требования, даже продемонстрировал отсутствие хвоста, после чего долговцы, наконец, успокоились.

— Давай, дед, Кордон там, — главный махнул рукой на юго-запад. — Некогда нам с тобой возиться. Возвращаемся на базу, этот сектор мы уже зачистили, — последнее высказывание было обращено уже бойцам, и бравые хлопцы, не попрощавшись, развернулись и направились перпендикулярным курсом.

— Спасибо Тебе, — сказал Марат, похлопав рыжую, влажную после ночного дождя, землю.



Дойти до Кордона проблемы не составило. В остатках небольшого хутора квартировались такие же новички, как и он.

— Здорово, сталкер, как жизнь? — поинтересовался молодой парень в куртке из плотной кожи с брезентовым капюшоном, — Прикинь, Сидорович вообще обнаглел, стволы сломанные толкает. Вот крыса! Гранату бы ему в каморку закинуть.

— А где он? — поинтересовался Марат.

— Да вон там, направо за углом его подвал. Сходи, сходи, и тебе некондиционку впарит.

— Посмотрим, — мрачно пробурчал лесник и скрылся за углом.



Торговец, как обычно, был у себя.

— Здорово, сталкер, хабар принес? — сказал он, не отрывая взгляда от ноутбука на столе.

— И тебе здорово, Сидрыч! — Марат радушно улыбнулся.

— Леший, чертяга, а ты-то тут как? — Сидорович, услышав низкий голос с легкой хрипотцой, так быстро вскочил со стула, что чуть из окошка своего не выпрыгнул, — Неужто в сталкеры подался?

— Как видишь. Может, нальешь за встречу?

— Да запросто! Вот не думал, что и в этой зоне встретимся. Погоди, дверь только закрою.

Март не хотел сильно откровенничать с бывшим смотрящим, но встретить «своих людей» здесь было приятно.

— Ты сам-то как тут оказался? — после первой выпитой стопки спросил Марат.

— Да как освободился, так домой к матери вернулся. Я же сам родом из-под Киева, — Сидорович снова наполнил стаканы. — А потом этот взрыв. Ну, я и подумал: надо налаживать инфраструктуру — и людям польза, и науке, и я при деле.

— Ты дело себе всегда найдешь, — согласился Марат.

— Да, Леший, что в той зоне, что в этой, человеком трудно оставаться, но жизненно необходимо. Зверья тут и своего хватает, а ты вот не озвереть попробуй! Подомнет Зона — и нет человека… Ну да ладно, что-то я расчувствовался, — торговец подцепил вилкой ароматную шпротину и отправил в рот вслед за выпитой стопкой. — Колись, где арт такой надыбал? Неужто сталкерюгу какого матерого грохнул? Не верю я, чтоб на Кордоне такие «подарки» валяться стали.

— Сидрыч, ты ведь меня знаешь, я по совести жил и тут свои принципы менять не собираюсь. Сказал — нашел, значит нашел.

— Ну, это твои дела. Хоть даже и грохнул. Снарягу я тебе подгоню, ствол тоже не последний дам. Если у тебя и вправду чутье на это дело — далеко пойдешь, а я тебе помогу, когда рублем, когда советом, и с нужными людьми сведу. А что уж тебя сюда привело, можешь не рассказывать, я и знать-то не очень хочу.

— Давай, Сидрыч, за твое дело, — сказал уже изрядно осоловевший Марат.

— И за твою новую кликуху, Леший. Понимаешь, не зовут у нас тут по именам. Саньков, Серёг, Маратов — полно, а Леший один будет. Замараешь кликуху — уже не отмоешь, так что сам дорогу выбирай.

Марат и торговец просидели допоздна, вспоминая общее, не совсем светлое, прошлое и строя планы на яркое будущее, где Лешему отводилась роль разведчика и добытчика, а торговцу — снабженца и информатора.



Нехитрое обмундирование в виде потрепанной, но крепкой, кожаной сталкерской куртки и первую информацию сталкер получил от торговца уже утром следующего дня. Оказывается, нездоровые видения не одного Лешего мучили. Многие сталкеры бредили по ночам, а то и днем. Но видения эти были вызваны или пси-воздействием неизвестного происхождения, или ментальными ударами контролеров. Ни под одно описание сны Марата не подходили. Однако плату за не совсем точную и совсем не нужную информацию Сидорович запросил недетскую: добыть ему ночную звезду.

— Раз уж лунный свет на Кордоне валяется, может, и звездочку где найдешь.

В Зоне по счетам принято платить. Сидорович и так пошел на уступку, предоставив инфу и снаряжение без предоплаты. Не принести артефакт было бы бесчестно, а Марат слово держал. Новоиспеченный сталкер смутно представлял себе, где будет его искать, да и то, как выглядит ночная звезда, запомнил по нечеткой картинке в КПК торговца, однако согласился. По словам Сидоровича, артефакт можно было обнаружить лишь ночью, потому что днем он ничем не отличался от крупного куска щебня.

К ночной вылазке Марат начал готовиться с утра.

Сначала решил пристрелять оружие. Сидорович вооружил его обычной двуствольной вертикалкой и дал патронов к ней на выбор: дробь, дротик или «Жекан». Марат, как бывший лесник, больше привык к дроби, но и от других отказываться не стал.

— На кровососа лучше дробью заряжай, кучно бьет, наверняка, — напутствовал его торговец, — а собаку дротиком снимай, подпусти поближе — и в голову. Контролера… Слушай, давай про него не будем… Не успеешь ты перезарядить, если он тебя заметит. Вот если ты его первым засечешь… — Сидорович замолчал.

— Ну? — нетерпеливо переспросил сталкер.

— Что «ну»? Никто его первым не засекал! А если и выживал кто, то случайно: или контролер больной был — цеплял не сильно, или действительно стрелок хороший, раз с такой кашей в голове еще и прицелиться сумел. Да ты не боись, на Кордоне еще ни одного контролера ни разу не было.

— Лунного света, по твоим словам, тоже, — резонно заметил Марат.

— Да, меняется Зона, меняется, что ни Выброс — то новые причуды. Ты, кстати, далеко не забредай, к обеду завтра Выброс обещают, — как бы между прочим заметил Сидорович.

А Марат про себя подумал: «Если бы не разговор о контролерах и причудах Зоны, сказал бы он мне о Выбросе? Хорошо, что я не рассказал ему всю правду о себе, еще бы принял меня за душевнобольного. К таким доверия в Зоне нет, а оно мне пока нужно. В смысле, доверие».

Разобравшись с оружием, сталкер по прозвищу Леший решил опробовать детектор, любезно предоставленный ему торговцем. Некоторые аномальные образования ему легко были видны и невооруженным глазом. Жарки, электры и воронки он уже на второй день обходил «на ура», а вот с каруселью и трамплином было посложнее. В первый день, вернее, ночь, его от верной гибели спасла дикая головная боль, парализовавшая все тело и не давшая наступить в жарку. Марат еще пару раз приближался к этой аномалии, но уже ясно видя ее — эффект тот же: чем ближе подходишь, тем сильнее болит голова.

При приближении к электре кончики пальцев начинали покалывать вплоть до полной парализации при опасном приближении к аномалии. На воронку тело реагировало резкой судорогой в ногах. Только на карусель реакции почему-то не было. Но вот сама аномалия как-то странно реагировала на приближение Марата. За секунду до того, как он должен был оказаться в неизбежной ловушке, карусель активировалась — перед лицом начинал крутиться маленький смерч и высоко над головой раздавался громкий хлопок разрываемого пространства.

После полуторачасовой прогулки сталкер решил вернуть детектор торговцу — тот срабатывал позже, чем его организм самостоятельно обнаруживал наличие аномалий, и своим назойливым писком сбивал хозяина с толку. Подумав еще немного, он все же решил оставить прибор себе: вспомнился разговор с долговцами и то, как они удивились и приняли его за мутанта из-за отсутствия у него сталкерского снаряжения и детектора аномальной активности. Аппарат занял свое место на поясе, но включил Марат только счетчик Гейгера — радиацию на вкус и цвет он пока не различал.



К тому времени, как Леший закончил с приготовлениями, день уже вступил во вторую половину. Пообедав в лагере теплой перловой кашей с мясом из консервной банки, он отправился спать. Ему уже давно не давал покоя один вопрос, то и дело всплывающий из глубины его лесниковского подсознания. Ведь сталкеры питаются в основном консервами, и вскоре, по его мнению, Зона должна была попросту захлебнуться консервными банками. Вон их сколько возле лагеря валяется.

Ответ пришел во сне. Марату снилось, что он попал под Выброс. Сталкер забился в какую-то щель между камнями, а вокруг него словно дьяволы в аду плясали. Все аномалии действовали одновременно, ни одна не стояла на месте, все крутилось, вертелось и неслось куда-то. В аномалии попадали сухие ветки, кости, те самые консервные банки, осколки бутылок. Прямо перед Маратом в трамплин швырнуло около дюжины консервных банок, дохлую псевдособаку и два массивных куска щебня. Раздался оглушительный хлопок, и перед изумленным сталкером повисла ночная звезда. Она была совсем не такая, как в КПК у Сидоровича, но Марат знал, что это именно она. Его как будто подняло над тем местом, где он лежал — сталкер узнал южный сектор Кордона, а потом бросило на землю. Внезапное падение с высоты, как и тогда, в его сторожке, вернуло его к реальности.

— Мужик, ты чё, дурной? Чего орешь, спрашиваю, — усатый детина рьяно тряс его за плечо.

— А? — недоуменно оглядываясь, переспросил Марат.

— Орешь, говорю, чего? Спать ведь охота. Если приснилось чё — так ты поди, погуляй или снотворное выпей, лучше сразу грамм 200.

— Снотворное — это хорошо, — невпопад сказал Марат и стал собираться.

У костра сталкер Леший окончательно пришел в себя. Кто-то протянул ему недопитую банку с энергетиком, он сделал два больших глотка, банку снова забрали.

— Слышал, Сидорович тебя за ночной звездой отправляет? Так ты на Кордоне не шарься, Сразу на Янтарь подавайся, там места богатые, или к Выжигателю — вообще клондайк! — молодой парень в куртке из грубой кожи с брезентовым капюшоном не то сочувствовал Марату, не то подтрунивал над ним.

— Если не приду — гранату ему в каморку закинь, — нашелся в свою очередь Марат.

— Ты сам с ним водку жрал, сам, небось, по пьяни и натрепался. Вот и ищи теперь, — парень ответил не злобно, но с явной ноткой зависти.

— Спорим, со звездой утром приду? — в глазах Лешего плясали огоньки костра. Или не костра?

— Чего с тобой спорить? Снаряга латанная, да и та в кредит, ружьишко никакое. Иди, дед, я убогих не обижаю.

— Я тебе не дед! — резко обрубил Марат и встал. — А за убогого еще поговорим.



Как только Леший миновал патрульного на краю деревни, в его руки привычно легло ружье. Прямой дороги на юг не было, и идти пришлось по пересеченной местности. Первым делом он, как и тогда, в свою первую ночь, опустился на колени и поклонился земным поклоном, уткнув лоб в сухой бурьян и пыль. Волна энергии снова прокатилась, но Леший уже не смотрел на места, где отметились аномалии. Он просто закрыл глаза, встал и пошел, полностью доверившись своим ощущениям.

Так, с закрытыми глазами, он спустился под горку и открыл их только тогда, когда споткнулся об огромный булыжник. Здесь, если верить его сну, он прятался от выброса. Значит и звездочка где-то рядом.

Марат скинул рюкзак и полез в узкую щель между двух камней. Щель оказалась глубже, чем он предполагал. «Еще немного вперед и назад уже не получится, так и сдохну тут». Его рука сдвинула лежащий на земле плоский осколок породы, и узкое пространство заполнило холодное бело-голубое свечение.

— Вот ты где, звездочка!

Пыхтя и посапывая, Леший вылез-таки наружу со своей добычей.

— Надо было тебя на спор развести. Проиграл бы ты свою куртку, молодой.