Дима ушёл, а я всё думал и думал над Володиным предложение, но ничего толкового мне в голову так и не приходило. С одной стороны, действительно дело было нужное. Действительно, очень много людей нуждаются в таких услугах, и если всё это организовать, то они должны быть благодарны нам за это. С другой стороны деньги, которые в результате мы должны будем получить, пугали меня. Их даже деньгами назвать было нельзя, это просто бешенные деньжищи. Что-то отталкивало меня от всего этого. Но что?
Размышляя, я дошёл до универсама, вспомнил, что дома нет хлеба, и зашёл в него.
При входе, в дверях, я столкнулся с бородатым стариком. Это был Чудотворец. Я сразу узнал его. И он тоже узнал меня. Он смотрел на меня своими глубокими, добрыми глазами. От этого взгляда исходила какая-то теплота, которая проникала в меня и обогащала. По его глазам я понял, что он в курсе всего, что происходит со мной. Он не только знает, что происходит сейчас, но знает, что будет в будущем. И про моё отношение к Алёне, и про Володю, и про фирму. Мне хотелось спросить у него: Что мне делать? Как поступить? Но он просто смотрел на меня и ничего не говорил. Его глаза добрые, но строгие говорили мне: \"Нет, дорогой, совета от меня ты не получишь. Ты всё должен решить сам\".
Вдруг в спину меня кто-то толкнул.
— Ты что, парень, уснул, что ли в дверях? Или туда или сюда!
Меня оттеснили в сторону, и толпа ринулась в магазин. Я стоял у стены и искал глазами Чудотворца, но его нигде не было.
Купив хлеб, я пришёл домой.
— Вот, умница, что хлеба купил! А я уж хотела в магазин бежать.
— Мой скорее руки и садись за стол.
***
Володя шёл с Алёной и говорил ей о фирме и о том, что им предстоит в ней сделать.
— Самое главное в любом бизнесе это точный расчёт. Не учтёшь, чего-нибудь, не предусмотришь заранее и всё дело может рухнуть, как карточный домик. Вот я сегодня совсем забыл о налогах. А как их платить? Сколько? Куда? Одно твоё замечание породило целую кучу вопросов. Мне кажется, что если за эти вопросы возьмешься ты, всё до копейки у нас будет учтено. Я не сомневаюсь, что с таким финансовым директором, как ты у нас просто огромные перспективы. А аренда? Должны же мы где-то хранить лекарства? А помещение? Должен же где-то стоять телефон, по которому с нами будут связываться клиенты? Когда мы будем решать вопрос о должностях, моё мнение будет непреклонным — финансовым директором должна быть только ты.
Пока он всё это говорил, они дошли до дома. Алёна высвободила свою руку, попрощалась, и убежала. О фирме она не проронила не единого звука.
***
— Ну, хорошо, подождем немного. Только не забудьте об этом, Скотт. Мне очень не понравится, если вы забудете.
Наташа лежала в кровати. Нога у неё распухла и стала шире в два раза. Шевелить ей Наташа не могла, и ей ничего не оставалось делать, как читать.
Я поблагодарил его и спросил:
В дверь позвонили.
— Насчет этого Эфрима Сардиса. Как вы узнали, что он мертв?
— Мама, открой, может это ребята пришли?
— Нам позвонили и сообщили, что слышали выстрелы в доме Сардиса. Патрульные на машине решили проверить и нашли его.
— Ой, Димочка! Здравствуй, дорогой. Как хорошо, что ты пришёл! Ты первый из Наташиных друзей, кто навестил её. Проходи скорее. Хочешь, я вам с Наташей чайку приготовлю?
— Звонок был анонимный?
— Спасибо, не откажусь. — Дима зашёл в Наташину комнату и сел рядом с ней.
Он кивнул.
— Ну, как? Сильно болит? — спросил он больную. Я даже не знаю, чем тебе помочь.
— Звонила женщина?
— Чем? Чем? Очень просто. Мой длинный язык укоротить. Сама себе накаркала.
— Нет.
— Как это накаркала? — удивился Дима.
— Не скажете, во сколько поступил звонок?
— Да никак. Это я просто шучу. — Поняв, что болтает лишнее, сказала Наташа.
Он поджал губы, взглянул на холм, потом снова посмотрел на меня:
— А я к тебе по делу. Мы ведь собирались после уроков. — И Дима рассказал Наташе весь разговор, который произошёл в парке…
— Незадолго до того, как мы приехали сюда, если вас это интересует. Звонок зарегистрирован в 4.28 вечера.
— Практически это было учредительное собрание новой организации. И если бы не твоё отсутствие, то оно бы состоялось. Это Саня отказался обсуждать все вопросы в твоё отсутствие.
— Мог Сардис застрелиться сам?
— Узнаю Санину принципиальность, — улыбнулась Наташа. — А, что финансовым директором Володя предложил быть Алёне? Ничего себе! Значит, все деньги пойдут через её руки?
— Нет. У него дырка прямо во лбу, и никаких следов пороха. Кто-то стоял напротив него и спокойно выстрелил в упор.
— Какие деньги? Ещё никаких денег нет. Мне ещё толком самому не известно, как это всё будет происходить.
— Есть подозреваемые?
— Что же Володя не объяснил?
Он кисло улыбнулся:
— Да я же говорю тебе, что Саня отказался разговаривать, потому, что наша команда не в полном составе. Я и пришёл к тебе, чтобы договориться с тобой о встрече.
— Только один. Пока.
— О какой встрече? Что я должна на одной ноге на какую-то встречу скакать?
— Можете рассказать мне что-нибудь о нем? Я имею в виду Сардиса.
— Ну, ты совсем запуталась. Мы хотим встречу провести у тебя дома и все вопросы решить вместе с тобой.
— Не много. Крупная шишка. Очень крупная, при деньгах — несколько миллионов. Куча друзей в верхах. С этим делом на нас будут давить со всех сторон. — Торгесен замолчал. — Что-нибудь еще, Скотт? Может, вам рассказать, сколько я получаю в месяц? Или…
В комнату вошла мама и принесла чай. Наташа сразу же начала рассказывать маме о фирме и о том, что, в связи с её болезнью, следующая встреча состоится у них в доме.
Я от души рассмеялся:
— Дело конечно хорошее, старикам помогать. Но как вы начнёте? Для этого нужны деньги и время, а у вас выпускной класс. Нужно к экзаменам готовиться, нужно определяться, куда вы дальше учиться пойдёте. С вашей затеей вы забросите школу и никуда не поступите. Вот о чём не следует забывать.
— Этого достаточно. Пока. И спасибо.
— Ну, что ты, Мама? Ничего мы не забросим. Наоборот, это будет хорошая тренировка перед вступлением во взрослую жизнь. А, что касается дальнейшей учёбы, то в этом вопросе ты не права. Почти все институты стали платными, и что мы будем делать без денег? Относительно учёбы я тоже не вижу больших проблем. Ведь мы не в одиночку всё это делать будем. Мы же не просто сотрудники, мы команда. Работать будем после учёбы.
Этого было явно недостаточно. Я хотел бы еще кое-что узнать у Торгесена, но мне и так повезло, что он рассказал хотя бы это. Я направился к своему «кадиллаку», и Торгесен заметил:
— Эх, молодёжь, молодёжь! Вы просто не знаете, что такое деньги! Как они ломают судьбы людей. А вашу команду разобьют, так, что и осколков не соберете.
— У вас колесо спущено.
— Что делать, Дима? Проблема отцов и детей. Старшее поколение всегда недовольно всем, что исходит от молодого. Передай всем нашим, что я жду всех у себя завтра, сразу после уроков. А Сане персональное спасибо передай, я очень тронута, что он обо мне вспомнил.
— Черт!
Он снова улыбнулся. На этот раз в его улыбке было больше веселья.
На следующий день, после уроков мы все пошли к Наташе. Володя был весел. Дима не отходил от него ни на шаг. Весь путь они строили планы и мечтали о новой фирме. Мы с Алёной шли позади них, но о фирме не разговаривали. Мы говорили о будущем. Спорили, в какой ВУЗ следует поступать после школы, какая специальность более перспективная.
— Пока вы болтали с мистером Монако, я осмотрел вашу машину. В вас действительно стреляли. И продырявили переднее правое колесо.
Я посмотрел, выругался и пошел к багажнику за запаской.
По дороге к Наташиному дому, на тротуаре, стояли цыганки и цеплялись к прохожим. Стоило Володе замедлить шаг, как цыганки налетели на него и стали уговаривать погадать на картах. Мы подошли к Володе и окружили его.
Несколько минут спустя, истекая потом, с содранными руками, я стоял, прислонившись к «кадиллаку», с гаечным ключом в руке и думал.
— Красавец, дай, погадаю тебе. Всю правду скажу.
У меня новый клиент и новое дело, и до сих пор все шло просто «великолепно». Меня наняли найти девушку, а ее убили практически на моих глазах; в меня стреляли; я понятия не имел, кто именно; убили какого-то парня по имени Сардис, о котором я никогда раньше не слышал; я только что имел удовольствие поменять колесо; а моего клиента везут в каталажку.
Володя протянул цыганке деньги и, хотя никто из нас не верил в цыганские гадания, все замерли в ожидании чуда. Цыганка сняла платок и расстелила его на небольшом столике. В одно мгновение карты улеглись на платке замысловатым узором, Короли, вальты и дамы то появлялись, то прятались вновь. Наконец последняя карта улеглась на платок. Цыганка посмотрела на карты, а потом долго и внимательно разглядывала Володю и нас.
И это хорошо, сказал я себе. Потому что теперь все обязательно изменится — должно измениться — к лучшему.
— Дело, которое ты задумал, касатик, у тебя выйдет. Все друзья поддержат тебя и сплотятся вокруг тебя. Много, очень много денег ждёт тебя, но ту, которую ты хочешь видеть, рядом с собой никогда с тобой не будет. Позолоти ручку, касатик, скажу, что дальше будет.
— Зачем, ты мне и так всё сказала.
Глава 5
Володя с Димой отошли от цыганки. Мы с Алёной тоже приготовились идти, но цыганка схватила Алёну за руку.
Я убрал инструменты и проколотую покрышку в багажник и уже собирался сесть за руль, когда увидел Майка, спускавшегося с Мшистой горы и что-то державшего в руках. Монако все еще сидел в своей машине, но заглушил мотор.
Торгесен стоял рядом с «бьюиком», и, когда Майк подошел, я как бы невзначай медленно прошелся мимо и услышал его слова:
— А тебе, красавица, без денег всё расскажу. Товарищу твоему передать можешь, что ослепнет он от злата, и превратиться в зверя дикого, и станет на людей бросаться, и поймают его люди, и в клетку посадят, и не будет ему от туда выхода. А ты, милая, сейчас слепа. Со счастьем своим стоишь, но не видишь его. Уведёт тебя суженный твой ото зла, и выйдете вы с ним в поле чистое, и прозреете оба, и увидите вы добро и зло, и наградит вас Бог за сердца ваши чистые любовью. А теперь иди, красавица, не бойся ничего, ангел-хранитель твой рядом с тобой и пока душа твоя чиста, никто не страшен тебе.
— Вот, нашел на холме, Торг. Одна была почти на самой вершине, две другие — внизу. Больше ничего. Никаких гильз.
Мы стали догонять наших друзей.
Он протянул сержанту три новых хрустящих стодолларовых банкнота.
— Алёна, ты что-нибудь поняла? Какие-то звери, какой-то ангел-хранитель? Вот так эти цыганки людей дурят.
Торгесен взглянул на них:
— А я не о цыганке думаю, — сказала Алёна. — Знаешь, кого я около цыганки видела? Старика, которого мы летом встретили, помнишь? — Чудотворца.
— Может, поэтому ее сумка была открыта. Хотя, на мой взгляд, совсем не похоже на ограбление.
Молча, мы догнали нашу компанию.
— В ее сумке остались какие-нибудь деньги, сержант? — поинтересовался я.
— Что там цыганка вас зацепила? Деньги с вас, что ли вытянули?
Он оглянулся:
— Нет, — ответила Алёна, — она бесплатно нам рассказала то, что ты за деньги слушать не захотел. Просила передать тебе, что в зверя ты превратишься, посадят тебя в клетку и не выберешься ты оттуда.
— Вы еще здесь? — Он колебался, думая, отвечать мне или неn, но наконец сказал:
— Ого! — воскликнул Дима. Здорово они гадают. Дашь им заработать, нагадают, что целая куча денег будет, а не дашь, то быть тебе зверем.
— Нет, только мелочь. И никаких документов. По вашим словам, сначала прозвучали два выстрела и только потом третий. Можете сказать, сколько времени прошло между вторым и третьим выстрелом?
— А я ей ничего и не давала, — тихо ответила Алёна.
— Ну, может быть, минута. — Я догадался, над чем он размышляет, и поэтому добавил: — У него было достаточно времени, чтобы подбежать к машине, распотрошить ее сумку и сделать третий выстрел ей в голову.
— Я согласен с Димой, это она оттого, что я больше платить не захотел. Вот она и попросила тебя мне это передать. Зря только подошли к ним. Только настроение испортила — ведьма. — Володя зло плюнул на асфальт.
Он кивнул.
— Перестань, что ты из-за какой-то цыганки рассердился? — Стал успокаивать его Дима. — Ты же с самого начала понимал, что они наврут тебе.
Я заглянул внутрь «бьюика» и увидел пустую табличку у руля. Пока дожидался полицию, я обратил внимание на отсутствие регистрационного номера.
Я обратился к Торгесену:
— Да я и не расстроился, — ответил Володя. — Просто противно. Из-за денег, готовы сожрать человека. Насчёт зверя, это она чётко подметила. Только зверь не я, а она.
— Нигде не видели ее регистрационной карточки?
— Хватит вам про это, — вмешался я. — К тому же мы уже пришли. Смотрите вот Наташин дом.
— Исчезла. Мы проверим номера в отделе транспортных средств. Скорее всего, это ее машина. Мне казалось, вы торопитесь, Скотт.
Мы поднялись по лестнице и позвонили в звонок. Очень долго никто не открывал. Потом послышался какой-то стук, и дверь отворилась. На пороге, на одной ноге стояла Наташа.
Я широко улыбнулся:
— Мама на работу убежала. — Оправдывалась она. — Пришлось мне к вам на одной ноге прыгать. Закрывайте дверь и проходите, а я сейчас обратно поскачу.
— Это точно, — и уехал.
— Ну, уж нет! Пока ещё мы мужчины. — Володя подошёл к Наташе и взял её на руки.
* * *
Моментально Наташины руки обвили шею Володи, и она всем телом прижалась к нему. Он донёс её до кровати и аккуратно посадил её.
Я припарковался у входа в «Кублай-хан», и молодой пижон в красных брюках и синем пиджаке взял мои сумки, передал их другому парню, который был одет в белые брюки и золотой пиджак, и перегнал мой «кадиллак» на стоянку. Я вошел внутрь за золотым пиджаком.
— Нет, нет Володенька, не уходи от меня, садись рядом, а я обопрусь на тебя. Мне так удобнее будет.
Все расселись вокруг стола.
Пол покрывал темный ковер с восточным орнаментом, в котором нога утопала почти по колено. Массивные стулья и диваны в холле изготовлены из резного темного дерева. Откуда-то доносилась тихая, приятная музыка. На стенах висели писанине маслом картины в красных, синих и зеленых тонах с бордовыми и сиреневыми вкраплениями. Сквозь огромные окна с правой стороны виднелась голубая мерцающая поверхность бассейна. Слева от меня была широкая дверь с заостренным верхом, как в индийском храме. На двери было что-то начертано какими-то замысловатыми значками, доступными чародею или, на худой конец, востоковеду.
Зато внизу, под витиеватыми буквами, стояло простенькое английское название: «Сераль».
— Алёна, — попросила Наташа, — сходи, пожалуйста, на кухню и поставь чайник. А ты, Саня, собери на стол, а то как-то не по-домашнему всё. Казённо как-то. Дима помоги Сане.
Я знал, что это значит. Это значит «гарем». Я не такой уж тупой. Особенно когда дело касается гаремов. Но похоже, за дверью находился и бар. Вот здорово придумали — бар и гарем в одном месте.
В холле было прохладно, и мне стало легче, но гонки по пескам, беготня по горам и смена колеса под палящим солнцем пустыни все-таки меня измотали. Срочно нужно было выпить, к тому же пришло время сесть и спокойно поразмыслить. Мне хотелось основательно перелопатить факты и разгадать некоторые загадки.
Алёна ушла на кухню. Мы с Димой стали рыться в серванте, и разбираться с чашками, а Наташа вцепилась в Володю и что-то стала нашёптывать ему на ухо.
Лучшего предлога для выпивки на данный момент у меня не нашлось.
Чай был собран, все расселись за столом, только Володя и Наташа оставались сидеть на кровате.
Я спросил у клерка о Джерри Вэйле, однако принц за стойкой администратора — а возможно, и сам император Азии — не знал, где мистер Вэйл. Но он непременно найдет его или пошлет за ним мальчика-посыльного. Я сообщил, что меня зовут Шелл Скотт и что я буду в баре. Дал коридорному пару долларов и попросил снести мои вещи в номер, а сам направился в «Сераль», бросив беглый взгляд на администратора.
Володя повторил почти дословно весь разговор, который был у нас вчера в парке.
На нем был переливающийся пиджак какого-то невероятного цвета, с пряжкой на воротнике; роль пуговиц исполняли золотые самородки; широкие фиолетовые брюки стягивал плетеный золотой пояс; весь этот наряд венчала броская фиолетовая фуражка. Он просто сверкал.
— Итак, предлагаю распределить обязанности следующим образом: — продолжал он, — Дима будет генеральным директором, я займусь снабжением, Саня займётся кадрами, Алёна будет главным бухгалтером или экономическим директором, а Наташа будет отвечать за сбыт. Все \"за\"?
— Обожди ты со своим \"за\", дай разобраться. Какой сбыт, что я буду сбывать? Сначала объясни что от меня требуется, — затараторила Наташа.
И не он один. В вестибюле сидели и ходили человек сорок, и некоторые из них уже облачились в костюмы. От таких костюмов прозрел бы даже слепой. Девушки в персидских шароварах, девушки в индийских сари, девушки с голыми животами — я насчитал три пупка — и девушки, одетые в тонкие, прозрачные штанишки, напоминающие пижамные брюки, и в лифчики размером с наперсток, сшитые, очевидно, специально для сосков. Там было несколько щегольски одетых парней, но они не шли ни в какое сравнение с женщинами.
Здесь конечно же присутствовала лишь часть гостей, которые примут участие в праздничных торжествах сегодня и завтра. Но, право слово, я еще никогда в жизни не видел, чтобы в одном месте и в одно время собралось столько восхитительных «персиков». Большинство из них, безусловно, были победителями конкурсов красоты, кульминация которых произойдет завтра здесь — в «Кублай-хане».
— Наташа, для того чтобы фирма заработала, нужны лекарства. Я их буду доставать, — уже с раздражением начал во второй раз Володя. — Чтобы их доставлять до клиентов, нужны кадры. Этим займётся Саня. Чтобы знать, по какой цене продавать и сколько с этого получать, для этого нужно хоть немного разбираться в экономике, поэтому лучшей кандидатуры, чем Алёна не найти. А тебе нужно будет обзванивать наших клиентов и узнавать у них, какие им нужны лекарства. Увязывать всё это вместе и брать на себя всю формальную сторону, то есть подписывать договоры и прочие бумаги, это обязанность Димы.
Девушки были на любой вкус — высокие, маленькие и среднего роста, все с гладкой, как шелк, кожей, темноглазые, светлоглазые, с красными губами и розовыми губами, с всевозможными прическами — кудряшками, косичками, хвостиками, пучками. Там были брюнетки, блондинки и рыжие, но каждая хороша на свой лад.
— Я не согласна! — Возмутилась Наташа. Это значит я должна буду сидеть с утра до вечера и болтать по телефону со старухами и выслушивать про их геморрои? Нет, так не пойдёт. Давайте тогда тянуть жребий.
Не знай я наверняка, я бы решил, что меня или усыновили, или проломили голову и убили. Потому что это был рай. Или ад. Или еще что-нибудь. Если так выглядит смерть и я попал в рай, то именно к этому, черт побери, и нужно стремиться. «Где твое жало, смерть?! — взмолился я. — Смерть, ты — обманщица, ты… уф…»
— Что мы сейчас ссориться из-за этого? Если хочешь, занимайся кадрами, а я буду работать с бабушками, — предложил я.
Погруженный в мысли о сладкой смерти, голых пупках и лифчиках размером с наперсток и прочем великолепии, я даже не видел, куда иду. Я направлялся в «Сераль» — во всяком случае, туда вели меня ноги, но моя голова вертелась в разные стороны. Поэтому я на кого-то налетел.
— Ну, это еще, куда ни шло, — успокоилась Наташа.
Я повернулся и сказал:
— Других предложений нет? — спросил Володя. — Будем голосовать? Кто \"за\"?
— Простите, мне… о-о-о…
Все подняли руки.
«Боже правый, — подумал я. — А ведь я и взаправду умер. И лицезрею ангела».
Я снова видел темно-бордовый цвет с сиреневыми вкраплениями, как в холле «Кублай-хана». Да только сейчас он был другим, совершенно другим. Перед моим мысленным взором возникли образы темно-бордового заката в горах и сиреневых красок в пустыне, я услышал тихий шелест осеннего вечера и почувствовал тепло лунной летней ночи, — и все это было в глазах женщины. Огромных, нежных, обрамленных густыми черными ресницами, чистых и светлых. И в эту минуту испуганных.
— А теперь официальная часть окончена, и мы переходим непосредственно к нашей работе. — Продолжал Володя. — Дело в том, что нам сейчас нужно узнать, сколько у нас клиентов и чего они хотят? Если обзванивать всех по телефону, то не хватит ни сил ни времени. Нам нужно набрать на работу распространителей. Но так как их, по нашим расчётам, должно быть очень много, то над определённым их количеством необходимо поставить старшего или бригадира. Всё решают кадры. Ты понимаешь, Наташа, на что ты только что подписалась? Я думаю сделать нужно так: Обратимся к руководству школы с инициативой провести в школе игру по типу \"Лишнее звено\". Игра будет иметь много уровней. После каждого уровня игроки, путём голосования, будут принимать решение, и исключать одного игрока. В конечном итоге, останутся два человека, общим голосованием вся исключённая команда выбирает одного, который соображает лучше всех остальных и имеет вотум доверия от всей его команды. Таким образом, мы будем иметь бригаду во главе с бригадиром. Конечно, Наташе со всей этой работой не справиться. Нам всем придётся к этому подключиться. Завтра встречаемся снова и обсуждаем правила игры, а точнее, сценарий, но придумать надо так, чтобы эта игра была интересной и увлекала школьников. Мне кажется, для начала хватит. У меня есть знакомый, он учится на юридическом. Я его попрошу оформить все документы для регистрации нашей фирмы. Все документы мы подпишем потом.
Она моргнула. Неуверенно улыбнулась:
— Я пыталась уступить вам дорогу. Но… вас так много, что с вами сложно разминуться.
Чай уже остыл, и его пришлось ещё раз подогревать. За чаем, как мы ни хотели, мы не могли не говорить на тему фирмы.
— В ваших глазах можно умереть, — наконец вымолвил я.
— Володя, ну как ты смог это всё придумать? У нас и в голову это даже не пришло. Я нисколько не сомневаюсь, что тебя ждёт большое будущее. Ты, наверное, станешь большим предпринимателем или министром. — Наташа не скрывала своих эмоций и даже забыла про свою больную ногу.
— Что?
— Ты, должно быть давно эту идею вынашиваешь? У тебя ведь всё до мелочей просчитано. — Я тоже был поражён Володиным изобретательством. Видно, ты рождён таким хватким.
— О, извините, я не то хотел сказать. Просто минуту назад я думал о смерти… Не очень-то весело звучит, да?
На ее лице мелькнуло удивление.
— Володя, а почему ты предложил должность генерального директора Диме? Ведь ты же это всё придумал. Мне бы было обидно, если бы я на твоём месте оказалась на второстепенных ролях. — Не только Алёна, но и мы все этого не понимали.
— Я представлял холл, наполненный живописными трупами… Опять не то. Если вы дадите мне еще одну попытку, через минуту я скажу что-нибудь умное.
Она неожиданно рассмеялась:
— Надеюсь.
— Всё очень просто, — отвечал Володя. Если я буду генеральным директором, то я утону в бумагах. Мне не будет хватать настоящей, живой работы. Возьмите, к примеру, нашу школу. Многие учителя работают в ней много лет. Их кандидатуры, вполне подошли бы на должность директора, но они не соглашаются. Они ни за что не променяют свою педагогическую работу на административную. Я уверен, что от меня и пользы будет гораздо больше на этом месте, и морального удовлетворения.
— Давайте сменим тему. Вы наверняка приехали, чтобы победить в конкурсе красоты. Так вот, меня зовут Шелл Скотт и я — судья. Судья, понимаете? У меня есть власть! Вла…
Мы стали бурно обсуждать нашу будущую работу. Придумывали новые темы, спорили, критиковали их, тут же отказывались от них и придумывали новые. Не помню, кто обратил внимание на время, но когда мы взглянули на часы, то поразились. Нам, казалось, что мы сидим у Наташи минут тридцать, а на самом деле прошло уже два с половиной часа. Наскоро убрав со стола, вся команда разбежалась по домам.
— Я тоже судья.
— Вы… вы судья?
— Да.
***
— Ну что ж, здесь все ясно. Может, я смогу… э-э… быть вам полезным в чем-нибудь другом?
— Шелл Скотт… Ну как же. Я вас знаю.
К школе подъехала блестящая иномарка и из неё вышли два солидных мужчины с огромным букетом цветов. Они направились в кабинет директора школы. Войдя в приёмную, незнакомцы представились секретарю. Как только секретарь узнала, кто они такие, она тот час вскочила и побежала докладывать.
— Нет, не знаете.
— Вы из Лос-Анджелеса, так ведь?
— Директор ждёт вас, — не проговорила, а почти пропела она и, открыла дверь в кабинет директора. Как только двери за незнакомцами плотно закрылась, один из них протянул директору цветы, поцеловал в приветствии руку и поздоровался.
— Ага. Л.А. — Голливуд.
— Уважаемая Эра Александровна! Мы очень рады, что наша встреча все-таки состоялась. Я считаю, что наше предложение будет очень полезно не столько нашей фирме, сколько вашей школе, хотя и наша фирма тоже заинтересована в положительном исходе наших переговоров. С сутью его предложения, если вы позволите, познакомит наш коммерческий директор, и незнакомец показал рукой на своего товарища.
— И я тоже. Из Голливуда.
— Как вас зовут?
— Суть предложения, — начал коммерческий директор, — заключается в следующем: Наша фирма финансирует популярные телепередачи. Вложенные нами деньги на эти цели приносят нам немалую прибыль от рекламодателей, которые стараются размещать свои рекламы не только на более популярных каналах, но также во время показа таких передач, которые притягивают к себе наибольшее количество зрителей. Вложение капитала при создании таких передач очень солидное и чтобы принять правильное решение о создании того или иного проекта, мы хотели бы испытать его на ограниченной публике. Короче говоря, мы хотели бы использовать вашу школу в качестве полигона для наших новых проектов. Разумеется, что с эти проекты мы будем согласовывать с вами. Для того, чтобы эти мероприятия не мешали детям учиться, проводиться они будут в то время в которое вы нам укажете. А теперь о выгоде от этого предложения для каждой из сторон:
— Мисти.
Ей подходило это имя.
[2] Она произнесла его низким, грудным голосом:
1 Дети получают возможность участвовать в увлекательной игре, которая в будущем будет транслироваться по телевидению.
— Мисти Ломбард.
2 Наиболее способные могут получить приглашения на съёмку в теле играх или рекламных блоков.
Мисти Ломбард? Ушам своим не верю. Кто… а, черт побери. Ее имя знает, наверное, половина населения земного шара. Мисти Ломбард, одна из самых знаменитых и ярких звезд Голливуда. Кинозвезда, звезда телеэкрана, красавица с обложки журнала. Я даже слышал, что аборигены Бензабиланда повесили один из ее бюстгальтеров на ствол дерева и в полнолуние исполняют вокруг него ритуальные танцы.
3 Школа получит спонсорскую помощь на свои нужды в том виде в каком она пожелает.
Я просто не узнал ее. Частично из-за того, что наша встреча произошла внезапно и, так сказать, с налета. Но главным образом из-за того, что ни кинопленка, ни журнальная обложка, ни тем более телеэкран не способны передать даже толику красоты, теплоты и очарования этой кинопринцессы. А ее волшебные глаза… вы поймете, если только заглянете в них и утонете.
4 Электронное и другое оборудование, которое будет использоваться в играх, разумеется, будет поставляться нами и после окончания игр перейдёт в собственность школы.
Она не была одета для карнавала. На ней был простой белый костюм, но даже он не мог скрыть великолепные изгибы ее тела, высокую грудь, всемирно известные бедра и невероятно тонкую талию. У нее были густые, темные волосы цвета жареных каштанов и мягкие, нежные, влажные губы — казалось, они сами могут поджарить каштаны.
5 Наша фирма будет наблюдать за реакцией детей за той или иной игрой и примет правильное решение при выборе проекта будущей телепередачи, и тем самым сэкономит немалые деньги.
— Повезло мне, — пролепетал я, чувствуя, что потихоньку смелею.
Коммерческий директор поклонился и сел на стул. Оба мужчины ждали мнения директора школы.
— О чем это вы?
Эра Александровна даже потеряла дар речи от этого предложения. Всё походило на какую-то сказку. Проблем у школы накопилось столько, что родительские комитеты не могли решить и сотую долю их. А тут являются люди, если не миллиардеры, то уж миллионеры, во всяком случае, и предлагают решить если не все то большую часть этих проблем.
— Что касается спонсорской помощи, — Эра Александровна стала понемногу приходить в себя, — конечно, наша школа в ней очень нуждается. Но какой бы она ни была, самое главное для меня — дети. Всё, что вы предлагаете, может быть осуществлено только при одном условии, это польза для умственного и физического развития наших учащихся. Все игры, которые вы будете предлагать должны получить одобрение педагогического совета и школьного врача. Кроме того, участие в ваших играх должно происходить только на добровольной основе.
— Я бы хотел похитить вас и спрятать в пещере. Или в башне, или еще где-нибудь. И каждую ночь забираться к вам по веревочной лестнице. Но с Мисти Ломбард этот номер не пройдет. Меня растерзают десятки тысяч мужчин.
Мужчины встали.
— Может, вы все-таки… — Она замолчала, скромно закатила глазки, прикусила губу, как бы задумавшись. Меня это очаровало. — Увезете меня в свою пещеру, — закончила она.
— Мы так и предполагали, что наше предложение понравится вам, — сказал первый. Сегодня у нас предварительная беседа, а через недельку мы зайдём к вам и принесём для согласования с вами свой проект. Оба посетителя попрощались и вышли из кабинета. Эра Александровна сидела за своим столом и не верила в произошедшее. Возгласы секретаря вернули её в реальность.
— Подумайте еще о каком-нибудь варианте.
— Эра Александровна! Эра Александровна! Идите скорее сюда!
— Каком же?
— Не важно. Я отправляюсь на поиски пещеры. Как насчет ужина? Мы будем пить мартини из черепа бронтозавра и закусывать дикими оливками, нанизанными на зубы тигра…
Директор выбежала в прихожую. На столе стоял новенький компьютер с принтером и монитором последней модели.
— Мне это не нравится.
— Откуда это? — строго спросила директор.
— Я так и думал. А как насчет обычного мартини в «Серале»?
— Ваши посетители принесли и сказали, что с вами всё согласовано.
— Мне очень жаль. Я бы с удовольствием, правда. Но мне нужно подготовиться к приему.
— Да, да, согласовано, — еле проговорила директор и уселась на стол, где стоял компьютер.
— К приему? Ах да. — Я вдруг вспомнил, где нахожусь. — Может, позже мы…
— Посмотрим. Я иду на прием с мистером Лифом. Не исключено, что он будет очень занят в течение вечера. Не знаю.
— Саймон Лиф?
Она кивнула. Значит, она будет с продюсером. Тьфу на него! Все верно: Мисти играла главные роли в нескольких его фильмах. В его хороших фильмах. Возможно, у них просто деловая встреча.
***
— Мне нужно бежать, — сказала она.
Утро, как обычно начиналось в школе шумно. Но сегодня ученики столпились у доски объявлений и что-то оживлённо обсуждали.
— Хорошо. Но не удивляйтесь, если увидите меня поблизости. Скорее всего, ваш взгляд постоянно будет натыкаться на меня.
Я подошёл поближе и увидел объявление:
— Пока, мистер Скотт. Была рада, — она лучезарно улыбнулась, — столкнуться с вами.
\"В нашей школе скоро будет проводиться игра, которая впоследствии может стать телевизионной передачей. Желающие принять участие в этой игре могут записаться у ученика 10-го \"а\" класса Ефимова Владимира!\"
— На всякий случай оставьте мне один танец. — Я постарался улыбнуться как можно обаятельнее и добавил: — В лунном свете.
Школьный шум ушёл куда-то на второй план. Я стоял, смотрел на объявление и не верил своим глазам.
В классе вся наша команда была уже в сборе. Все восхищались оперативностью и предприимчивости Володи.
Она уже сделала было несколько грациозных шажков, но вдруг остановилась и повернулась ко мне. Потом неожиданно сжала эти мягкие красные губы и поцеловала воздух между нами, глядя мне прямо в глаза. Я словно проглотил шесть таблеток «алказельтцер» сразу. Мисти Ломбард повернулась и ушла своей волнующей походкой, а я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
— Володя, а как ты нашу директрису смог уговорить?
— Когда ты смог это всё провернуть, ведь мы только вчера вечером ушли от Наташи?
И тут же решительно направился в «Сераль». Выпить.
— Неужели это так просто? Пришёл, увидел. Победил.
Вопросы сыпались один за другим. Володя сидел за своим столом и не скрывал своего удовлетворения.
— Конечно, не всё так просто. Но у меня могут быть свои маленькие секреты? Сейчас главное, это не потерять темп. Нужно неукоснительно выполнять законы бизнеса и тогда всё получится.
Глава 6
Если бы я не находился в состоянии шока от встречи с Мисти, наверняка испытал бы его, войдя в «Сераль». Такой волшебной красоты я еще не видел.
— А что это за законы? — спросили хором Дима и Алёна.
Я раздвинул цветной занавес из нанизанных на нитки цветных бусинок и вошел. Мне пришлось немного постоять, чтобы глаза привыкли к полумраку бара. Помещение озаряли несколько больших металлических ламп, доставленных, вероятно, из Индии или Персии, но остальное освещение исходило от небольших светильников, стоящих на низких столиках. Поначалу я решил, что горят свечи, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это масляные лампы, — я видел похожие в Бомбее.
— Самый главный — это время — деньги. Не откладывай на завтра то, что конкурент может сделать сегодня.
Справа от меня протянулась длинная стойка бара, а в дальнем конце широкой комнаты за тонкими, почти прозрачными перегородками расположились интимно освещенные кабинки, в которых угадывались смутные силуэты мужчин и женщин; остальную часть помещения занимали низкие, массивные столы, вокруг которых стояли деревянные стулья. В баре толклось много народу, почти все посетители были в карнавальных костюмах. Вокруг слышался приглушенный гул голосов. Я почувствовал легкий аромат спиртного, духов и пудры, запах лосьонов и специй. Играла тихая музыка: звучали свирели, множество мелодичных колокольчиков, тарелки и что-то вроде флейты.
В «Серале» было не просто сказочно красиво, там царила теплая, возбуждающая атмосфера… Да что я все вокруг да около: воздух просто искрился от секса. Что мне чрезвычайно понравилось.
— Вот видите, наша деятельность уже не за горами, — обратился он ко всем и дружески похлопал меня по плечу. — Но это только начало, впереди огромная работа. Как мы и договаривались, сегодня же встречаемся у Наташи и обсуждаем сценарии первой игры, которые вы приготовили.
Я подошел к стойке и сел на первый свободный стул.
Бармен, казалось, сейчас исполнит передо мной какой-нибудь танец с немыслимыми пируэтами, такой он был вертлявый и манерный, но он просто подбежал ко мне и изобразил что-то вроде:
По выражению лиц нашей троицы было ясно, что последнее высказывание Володи застало всех врасплох. Обсуждать было нечего. Никто не только не придумал сценария, но даже и не вспомнил о нём.
— Н-да?
Спасительный звонок прервал наш разговор. Все расселись за свои столы и начали готовиться к уроку.
Я решил, что он с юга. С южного Марса, судя по его пестрому одеянию.
Учителя что-то говорили, кого-то спрашивали, отвечали на какие-то вопросы, всё это происходило как будто в соседнем классе. Вся моя голова была занята придумыванием сценария.
— Бурбон с водой.
На перемене я разговорился с Алёной. Выяснилось, что, и она тоже вместо занятий занималась делами фирмы.
— Попытайтесь еще раз.
— Да ладно тебе, — буркнул я.
— Мне так стыдно, что я безответственно подошёл к своим обязанностям. — жаловался я ей сам на себя. — Мы же действительно договаривались подготовить сценарии. Выходит, к Наташе сегодня я явлюсь с пустыми руками.
Пожалуй, он хватил через край.
— Ты знаешь, Саня, мне тоже неловко? Вместо уроков, я только об этом и думаю, но в голову ничего путного не приходит. Никудышные мы с тобой оказались предприниматели. Не знаю почему, но меня пугает вся эта затея. Честно говоря, если бы не ты, я бы отказалась ото всего этого. Я просто испугалась, что если откажусь, то останусь одна.
— Может, попробуете что-нибудь из нашего коронного? — предложил он с такой надеждой, что ему было неловко отказать.
— Алёна, если бы я знал, что ты откажешься, меня бы и трактором в эту фирму никто не затянул.
— Что еще за коронное?
Алёна посмотрела на меня с удивлением и радостью одновременно. Я понял, что она поняла гораздо больше, чем я сказал, и мне стало неловко.
— Один из наших коронных напитков.
Он куда-то упорхнул, но вскоре протанцевал назад с небольшой, ярко раскрашенной папкой.
— Так или иначе, но мы сделали свой выбор, Саня. Отступать уже поздно. Конкретная работа уже началась и наше отступление может быть воспринято нашими друзьями, как предательство. Давай не будем торопить события. Посмотрим, как будут разворачиваться события. У меня такое предчувствие, что у нас с тобой всё будет хорошо.
Это было меню напитков, состоящее из, как минимум, пятидесяти наименований — от Кишмета до Стамбула и реки Хугли. «Последнее должно быть чем-то невероятным», — подумал я.
— Ну… — протянул я. — А, черт. Принеси любое. Только чтобы я мог его осилить.
— Что это вы там шепчитесь? — подошёл Дима. — Генеральному директору всё надо знать. — пошутил он.
— Я бы предложил «Поцелуй кобры», — обрадовался он.
— Какому, какому директору? Гениальному? — захихикала Алёна.
— Валяй.
— Гендир! Точно, гендир! Сокращённо значит — генеральный директор. Или ты всё-таки предпочитаешь гениальный? — поддержал я Алёну.
— Вы именно этого хотите?
— А что в нем?