Консепсьон чувствовала, что врачам не подвластна эта болезнь немоты, и решила действовать сама, прежде чем недуг пустит корни и прорастет до костей. Едва девочка стала держаться на ногах и дышать, не испытывая острой боли, она распрощалась с добрыми людьми, давшими им приют, и отправилась вместе с ней в Петен, в трудное и долгое путешествие в тряском микроавтобусе, чтобы добраться до Фелиситас — шаманки, целительницы и хранительницы традиций майя. Она была знаменитостью, люди ехали к ней из столицы и даже из Гондураса и Белиза[16], — посоветоваться по поводу здоровья и судьбы. Ее показывали по телевизору и сообщили, что женщине исполнилось сто двенадцать лет и она старше всех на земле. Фелиситас этого не опровергала, хотя все зубы у нее были целые, а по спине спускались две толстые косы; слишком много зубов и волос для такого возраста.

Господи, да что перед ним власть Сильных рас, их могущество и апломб, дипломатические игры и галактические интриги! Он позволял использовать себя, ибо потеря клетки не страшит организм. Он был единым целым, раскиданным по Вселенной, живущим в чужих телах и механизмах, греющимся под светом тысяч солнц и глядящим на мир миллиардами глаз! Какая сила, какие законы бытия позволяли этим комочкам студня, разделенным сотнями парсеков, мыслить вместе? Какой мир мог их породить?

Целительницу было нетрудно найти, поскольку все ее знали. Она не удивилась их приходу: Фелиситас привыкла принимать души, как она называла своих посетителей, и приветливо пригласила их в дом. Она была убеждена, что деревянные стены, земляной пол и соломенная крыша дышат и думают как живые; она разговаривала с ними, спрашивая совета в наиболее трудных случаях, и они отвечали ей в ее снах. В круглой индейской хижине, где была только одна комната, проходила ее жизнь, и там же она лечила людей и совершала обряды. Занавеска из сарапе[17] отделяла маленький уголок, где она спала на узком лежаке из голых досок. Колдунья приветствовала прибывших, осенив их крестом, предложила им сесть на пол и приготовила кофе для Консепсьон и мятный чай для Эвелин. Она взяла должную плату за свои профессиональные услуги и, не пересчитывая, положила банкноты в консервную банку.

Счетчики, алари, хиксоиды, даже пыльники и дженьш – да они же все почти люди! По сравнению с куалькуа.

Бабушка и внучка пили в почтительном молчании и терпеливо ожидали, пока Фелиситас поливала из лейки целебные растения, повсюду стоявшие в горшках в сумраке хижины, пока она насыпала кукурузные зерна курам, бродившим тут же, и пока она не поставила вариться фасоль на очаг, устроенный во дворе. Покончив с неотложными делами, старая женщина расстелила на полу яркий домотканый коврик и разложила на нем в неизменном порядке предметы своего алтаря: свечи, пучки ароматических трав, камешки, ракушки и фигурки индейского и христианских культов. Она подожгла несколько веточек шалфея, чтобы дым очистил жилище, а сама ходила кругами и произносила заклинания на древнем языке, чтобы прогнать злых духов. Потом уселась напротив посетительниц и спросила, что их сюда привело. Консепсьон объяснила: проблема в том, что внучка перестала говорить.

Я провел рукой по лицу – вспоминая, как ловко куалькуа менял мое тело. Легко было принять это как должное, а стоило бы подумать, как он обходил закон сохранения вещества, превращая меня в Пера и обратно!

Глаза целительницы, блестевшие из-под морщинистых век, внимательно смотрели в лицо Эвелин несколько долгих минут. «Закрой глаза и скажи мне, что ты видишь», — велела она девочке. Та закрыла глаза, но голос не шел, она не могла описать ни сцену на мосту, ни весь тот кошмар, который устроили татуированные мужчины, схватившие Андреса и мучившие ее, распростертую на полу. Она пыталась заговорить, но получались лишь хриплые горловые звуки, с большим усилием она едва смогла произнести несколько сдавленных, нечленораздельных гласных. Консепсьон попыталась рассказать, что произошло с ее семьей, но целительница ее перебила. Она объяснила, что является проводником здоровой энергии вселенной, это свойство она получила от рождения и развивала в течение всей своей долгой жизни вместе с другими шаманами. Для этого она летала далеко, на самолете, к семинолам[18] во Флориду и эскимосам в Канаду, но высшее знание получила от священного растения с берегов Амазонки, где находятся главные врата, через которые можно проникнуть в мир духов. В небольшой чашке из голубой глины, раскрашенной символами доколумбовой эпохи, она подожгла целебные травы и пахнула дымом в лицо Эвелин, а затем велела ей выпить какой-то тошнотворный напиток, который девушка едва смогла проглотить.

Не бойся, Петр. Мы не стремимся к власти.



Я засмеялся. В моем теле жил не симбионт. Скорее частица бога. Настоящего, не нуждающегося в громе, молниях и ветхозаветных заповедях… Нет, наверное, я не прав. На роль бога куалькуа не подходит – да и не стремится к ней. Скорее его можно назвать частью природы. Чем-то древним и неиссякаемым – как ветер, свет, шепот реликтового излучения. Ветру не нужна власть – и даже если ты поймал его в паруса, не думай, что стал повелителем. Просто на миг вам оказалось по дороге… Я мысленно спросил:

Почему ты говоришь «мы»? Ведь ты един!

А что значат слова, Петр?

Вскоре питье начало оказывать действие, девушка больше не могла сидеть и склонилась на бок, положив голову бабушке на колени. Она чувствовала, что кости ее стали мягкими, тело растворяется, словно морская соль в опаловом море, и что ее закружили фантастические вихри невероятно ярких цветов — желтый, как подсолнухи, черный, как обсидиан, зеленый, как изумруд. Тошнотворный вкус отвара заполнил гортань, и ее вырвало, словно вывернуло наизнанку, в подставленный Фелиситас пластиковый тазик. Наконец рвота прекратилась, и Эвелин снова прилегла на бабушкину юбку, дрожа всем телом. Видения продолжали сменять друг друга; она видела свою мать такой, какой она была в их последнюю встречу, потом себя в детстве, как она купается в реке с другими детьми или как она, пятилетняя, сидит на плечах у старшего брата; появилась самка ягуара с двумя детенышами и снова мать и какой-то незнакомый мужчина, быть может отец. И вдруг она оказалась на мосту, где повесили ее брата. Она в ужасе закричала. Она была одна с Грегорио. Жаркие испарения земли, шелест банановых листьев, огромные сизые мухи, черные птицы, неподвижно зависшие в небе, отвратительные плотоядные цветы, плывущие по ржавой реке, и ее распятый брат. Эвелин кричала и кричала, безрезультатно пытаясь убежать и спрятаться, но не могла даже пошевелиться, словно превратилась в камень. Будто издалека она услышала голос, произносивший литанию на языке майя, и ей показалось, будто ее укачивают в колыбели. Прошла вечность, прежде чем она успокоилась и осмелилась поднять глаза, и тогда она увидела Грегорио, который не висел, словно туша на бойне, а стоял на мосту, целый и невредимый, без татуировок, такой, каким был до того, как утратил невинность. Рядом с ним стоял Андрес, тоже целый и невредимый, он махал ей рукой: не то звал ее, не то прощался. Она послала им воздушный поцелуй, и братья улыбнулись, а потом медленно растворились в пурпурном небе и исчезли. Время надломилось, перепуталось, она не понимала, что было раньше, что потом и сколько прошло минут или часов. Она совершенно погрузилась во власть наркотического зелья и поняла, что страх исчез. Снова явилась самка ягуара с двумя детенышами, и она отважилась погладить ее по спине, жесткой и пахнущей болотом. Эта огромная желтая кошка какое-то время сопровождала ее, то появляясь, то исчезая в других видениях, янтарные глаза рассматривали ее, она указывала Эвелин дорогу, когда той случалось заблудиться в абстрактных лабиринтах, и защищала от нападения зловредных существ.

Что значат слова? Да ничего, наверное. Ты один, и я один. Мы все и навсегда одиноки, сколько бы самовлюбленных живых существ ни входило в расу. Каждый из нас – собственная цивилизация. Со своими законами и одиночеством. И все-таки – даже куалькуа приятнее говорить «мы»…

Я подошел к двери – участку стены, почти неотличимому от остальных. Низкому, удобному для алари. Прикоснулся к нему рукой, не слишком-то веря, что незнакомый механизм соблаговолит открыться.

Дверь уползла в стену.

Через несколько часов Эвелин вышла из волшебного мира и обнаружила, что лежит на узкой койке, укрытая одеялами, оглушенная, что все тело у нее ломит и она не понимает, где находится. Она попыталась сосредоточиться и увидела, что рядом, на полу, сидит бабушка и молится, перебирая четки, и другая женщина, которую она не узнала, пока та не сказала, что ее зовут Фелиситас, тогда Эвелин ее вспомнила. «Скажи мне, что ты видишь, девочка», — велела колдунья. Эвелин сделала отчаянное усилие, чтобы заговорить, выдавить из себя хоть какие-то слова, но она слишком устала и лишь смогла выговорить, заикаясь, что-то про братьев и ягуара. «Это была самка?» — спросила целительница. Девочка кивнула. «Я толкую это как женскую силу, — сказала Фелиситас. — Это жизненная сила, которая была у древних, как у женщин, так и у мужчин. В мужчинах она уснула, и от этого случаются войны. Но эта сила проснется, и тогда добро пойдет по земле, восторжествует Великий Дух, настанет мир и закончатся злые деяния. Так говорю не только я. Так говорят старые мужчины и женщины, владеющие мудростью коренных народов, с которыми я говорила. У тебя тоже есть такая жизненная сила. Поэтому тебе и явилась мать-ягуариха. Запомни это. И не забывай: твои братья среди добрых духов, они больше не страдают».

В просторном зале были двое алари. Они лежали на своих приземистых креслах перед чем-то, служащим пультом. На мой взгляд, пульт выглядел как исполинская хрустальная друза, увенчанная матовым неработающим экраном. А может быть, он и работал, только мое зрение отказывалось это воспринимать. Сероватая шерсть чужих вздыбилась, когда они посмотрели на меня. На шеях у обоих болтались куалькуа. Прекрасно.

– Я должен удалить из организма отходы жизнедеятельности, – сказал я. – Где это можно сделать?

История повторяется как фарс…

Опустошенная, Эвелин погрузилась в тяжелую дрему без сновидений и через несколько часов проснулась на койке Фелиситас, освеженная сном, сознавая все, что произошло, и страшно голодная. Она жадно съела фасоль и лепешки, приготовленные старой женщиной, и когда захотела поблагодарить ее, получилось бормотание, однако звуки слышались ясно. «Твоя болезнь не в теле, а в душе. Может, ты вылечишься сама, может, все пройдет на время, а потом снова вернется, потому что болезнь очень упорная, и ты, может быть, не вылечишься никогда. Там видно будет», — предсказала Фелиситас. Прежде чем проститься с посетителями, она дала Эвелин образок с изображением Святой Девы, освященный папой Иоанном Павлом, когда тот приезжал в Гватемалу, и маленький амулет из камня, с резьбой в виде неистовой Ишчель, богини-ягуарихи. «Тебя ждут испытания, девочка, но эти две добрые силы тебя защитят. Одна — святая мать-ягуариха племени майя, другая — святая мать христиан. Позови их, они придут и помогут тебе».

Один из алари встал и засеменил к уходящему вдаль туннелю. Другой сказал:

– Следуйте за ним, пожалуйста.



Теперь я не был пленником, которого следовало «держать и не пущать», хотя бы понарошку, я был источником важной информации и представителем союзной расы.

Область Гватемалы на границе с Мексикой была центром контрабанды и наркотрафика, тысячи мужчин, женщин и детей там зарабатывали на жизнь за рамками закона, но найти койота, которому можно было доверять, оказалось нелегко. Были такие, которые, получив половину оплаты, бросали людей на произвол судьбы где-нибудь в Мексике или перевозили их в нечеловеческих условиях. Порой запах, которым несло из контейнеров, выдавал тот факт, что внутри находились десятки трупов мигрантов, задохнувшихся или сварившихся заживо от невыносимой жары. Самой большой опасности подвергались маленькие девочки: их могли изнасиловать или продать сутенерам либо содержателям борделей. И снова Нурия Кастель протянула руку помощи падре Бенито, рекомендовав ему скромное агентство, имевшее хорошую репутацию среди евангелистов.

– Это очень интимный процесс, о нем не следует никого оповещать, – сообщил я.

Поставив перед несчастным техником небольшую этическую проблему, я пошел вслед за провожатым. Метров через двадцать, когда туннель кончился развилкой, сказал:

Речь шла о хозяйке булочной, которая занималась перевозкой людей как побочным бизнесом. Она гордилась тем, что ни один из ее клиентов не пал жертвой контрабанды живым товаром, никого не похитили и не убили по дороге, никто не упал с крыши поезда и никого оттуда не столкнули. Она более или менее отвечала за безопасность этих крайне рискованных сделок, принимала доступные ей меры предосторожности, в остальном уповая на Господа Бога, чтобы Тот оберегал с небес своих смиренных рабов. Она взимала обычную плату, которую требовал поллеро[19] для покрытия расходов и рисков, плюс ее комиссионные. Она постоянно была на связи со своими койотами, отслеживала их местонахождение и всегда знала, где именно находятся ее клиенты. Как говорила Нурия, ни один человек у нее пока что не пропал.

– Отведи меня к представителям моей расы. Срочно.

Алари замялся. Вряд ли он был заурядным представителем своей расы и не понимал, что происходит незапланированное. Но на него давили сейчас два убедительных довода – мой, очевидно, достаточно почетный статус и воспоминания о кровавом побеге Ника Римера…

– Срочно! – рявкнул я.

Падре Бенито с ней увиделся; перед ним явилась женщина лет пятидесяти, сильно накрашенная и вся в золоте: кроме золотых зубов, оно было и в ушах, и на шее, и на запястьях. Священник попросил скидку во имя Бога, взывая к ее доброму сердцу христианки, но женщина предпочла не смешивать веру и бизнес и осталась непреклонна; они должны заплатить аванс койоту и полностью ее комиссионные. Остальное доплатят родственники в Соединенных Штатах, или у клиента останется долг, разумеется с процентами. «Как вы думаете, где им взять такую сумму?» — настаивал иезуит. «Из сборов для вашей церкви, дорогой падре», — ответила она с иронией. Впрочем, этого не понадобилось, поскольку денег, присланных Мириам, хватило на похороны Андреса, на комиссионные агентству и на тридцать процентов оплаты койоту с условием, что остальное он получит, когда Эвелин будет на месте. Такой долг был делом святым; не было ни одного человека, который бы его не уплатил.

Алари повернулся и пошел направо. Я двинулся следом, глядя на смешно опущенный зад и вздыбленный загривок Чужого. Алари напоминал гончую, идущую верхним чутьем.

Хотя, если сходство не ложное и они действительно произошли от грызунов, запах играет в их жизни роль немногим большую, чем у людей.

Шли мы недолго, вскоре алари остановился перед закрытым люком. Посмотрел на меня с видом побитой собаки:

Койотам, которому булочница поручила Эвелин Ортегу, был некий Берто Кабрера, тридцатидвухлетний мексиканец, усатый, с животом, выдававшим большую любовь к пиву, который переправлял людей через границу уже более десяти лет. Он проделал такое путешествие десятки раз, перевез сотни мигрантов и в том, что касается людей, соблюдал порядочность, доходившую до щепетильности, но, если речь шла о других статьях контрабанды, мораль его становилась шаткой. «На мою работу смотрят косо, но это общественно полезный труд. Я забочусь о людях и не перевожу их в контейнерах для скота или на крышах вагонов», — объяснил он священнику.

– Здесь идут важные переговоры…

– И я должен в них участвовать, – подтвердил я.

Было бы смешно, окажись дверь заблокированной. Но мой проводник-алари имел, вероятно, достаточно высокий статус. Люк открылся.

Эвелин Ортега примкнула к группе, состоявшей из четверых мужчин, отправлявшихся на север в поисках работы, и одной женщины с двухмесячным ребенком, ехавшей к своему жениху в Лос-Анджелес. Ребенок мог создать в дороге трудности, но мать так умоляла, что в конце концов хозяйка агентства уступила. Клиенты собрались в кладовой булочной, где каждый получил фальшивые документы и инструкции касательно перипетий будущего путешествия. С этого момента они должны представляться только новым именем, и будет лучше, если они не будут знать настоящие имена попутчиков. Эвелин стояла, опустив голову и не решаясь поднять глаза на остальных, но женщина с ребенком подошла к ней сама и представилась. «Теперь меня зовут Мария Инес Портильо. А тебя?» — спросила она. Эвелин показала ей свое удостоверение. Ее новое имя было Пилар Саравиа.

– …нет, нет и нет! – услышал я голос деда. – Я не могу. Это слишком большой шок!

– Какой шок, деда? – спросил я, входя.

Куалькуа беззвучно прошептал в мозгу:

Как только они покинут Гватемалу, им придется выдавать себя за мексиканцев, иного пути нет, они должны будут беспрекословно подчиняться койоту. Эвелин будет ученицей школы для глухонемых в Дуранго, якобы основанной монахинями. Кое-кто из попутчиков выучил государственный гимн Мексики и несколько расхожих слов, употребление которых в двух странах не совпадало. Это могло им помочь выдать себя за коренных мексиканцев, если их задержит миграционная служба. Койот запретил им обращаться на «ты», как это принято в Гватемале. К любому представителю власти или человеку в форме надо обращаться на «вы», не только из уважения, но и из предосторожности, остальным можно говорить неформальное «ты». Эвелин, как глухонемой, надлежало молчать, а если власти станут задавать ей вопросы, Берто покажет им сертификат фиктивной школы. Им также было велено надеть лучшую одежду и обуться в ботинки или туфли — никаких шлепанцев, — чтобы не вызывать лишних подозрений. Женщинам лучше отправиться в путь в брюках, но только не в драных джинсах, как сейчас модно. Нужна спортивная обувь, белье и теплая куртка; все должно поместиться в сумку или рюкзак. «Придется долго идти по пустыне. Лишняя тяжесть там ни к чему. Деньги поменяем на мексиканские песо. Расходы на транспорт покрыты, но вам же еще нужно на еду».

А хочешь ли ты это знать, Петр?

Первый раз на корабле алари я увидел теплые, сочные цвета. Овальной формы зал, стены – нежно-розовые, потолок – ослепительно алый, пол багровый. Словно внутренности какого-то монстра… Командующий-алари лежал в центре, на кресле крайне сложной конструкции, рядом стояло три более привычных, рассчитанных на людей. Но заняты были лишь два, в них сидели Данилов и Маша. Рядом с алари стоял счетчик, уставившийся сейчас на меня с каким-то почти человеческим ужасом.

Падре Бенито дал Эвелин непромокаемый конверт из пластика, где лежали ее свидетельство о рождении, копии медицинского заключения и полицейского рапорта и характеристика, удостоверяющая ее благонадежность. Кто-то сказал ему, что это может помочь девушке получить в Соединенных Штатах статус беженки, и хотя это было маловероятно, он решил не пренебрегать такой возможностью. Он также заставил Эвелин выучить наизусть номер телефона ее матери в Чикаго и номер его сотового телефона. Обняв девушку на прощание, он дал ей несколько банкнот — все, что у него было.

А деда нигде не было.

Консепсьон Монтойя пыталась сохранять спокойствие, прощаясь с внучкой, однако слезы Эвелин опрокинули ее намерения, и она тоже расплакалась.

Я даже огляделся по сторонам, прежде чем спросить:

– Где дед?

— Мне так грустно, что ты уезжаешь, — всхлипывала женщина. — Ты ангел моей жизни, и я больше тебя не увижу, девочка моя. Это последняя боль, которую мне суждено вынести. Если Бог наградил меня такой судьбой, тому есть причина.

Мой проводник тихонечко пятился, отходя от все еще открытого люка. Да, достанется ему… Я встретился взглядом с Даниловым, но тот опустил глаза. Посмотрел на Машу – она была растрепанная и бледная.

– Командующий, где Андрей Валентинович Хрумов? – спросил я. – Где мой дед?

И тогда Эвелин четко и ясно произнесла первую фразу за много недель, и она же была последней на долгое время, поскольку в последующие два месяца она не сказала ни слова.

– Это очень сложная этическая проблема, – помедлив, ответил алари. – Боюсь, что я не вправе отвечать, пока он сам не принял решения.

– Карел! Счетчик! – Я посмотрел на рептилоида. – Где дед?

— Я, мамушка, как уехала, так и вернусь.

Повисла тишина.

Ты ведь уже понял, – прошептал куалькуа.

– Петя, у меня не было иного выхода, – ответил счетчик голосом деда.

Сволочи!

Такого с ним еще не случалось. Он был вне себя — то хотел найти Тессу и все ей объяснить, а через минуту решал, что она не стоит того, чтобы ее переубеждать, и пусть думает, что хочет.

– Что с дедом? – закричал я. – Что с ним, гады?!

– Петя, это я, – сказал счетчик.

В результате, выпив две чашки эспрессо и съев рулет с беконом, Кертис решил, что он человек чести и поэтому следует поставить Тессу на место. Сделать это надо спокойно и разумно. А после можно будет уйти с чистой совестью. Вернуться к женщинам, которых он понимал, к этим простым и веселым созданиям. Он уже убедился, что их полно вокруг.

Я шагнул к нему – не знаю, то ли чтобы убедиться, что родной голос идет из нечеловеческой пасти, то ли чтобы придушить чужую тварь, пытающуюся… пытающуюся…

Но сейчас, глядя на эту женщину, он забыл о своих прежних намерениях. Спокойствие и хладнокровие сразу же улетучились. Он стал наступать на нее, она сделала шаг назад, потом еще один и еще. Это было похоже на танец.

– Не было у меня другого выхода, Петя, – сказал дед. – Не было.

— Насколько жестокой нужно быть, чтобы подобным образом рвать меня в клочья? — прошипел он.

Беззубая, усеянная жевательными пластинками пасть раскрывалась нервно и дергано, выдавливая звуки человеческой речи с отчаянной старательностью. В голубых глазах счетчика зияла пустота. Ничего, ничего знакомого и родного!

— Я не рвала тебя в клочья, — пробормотала Тесса, продолжая отступать. Они оказались в гостиной, и она села.

– Я хотел тебя дождаться, Петя, – сказал дед.

И я не выдержал. Ноги задрожали, стены дрогнули, повернулись, а пол прыгнул к лицу.

— Нет? — На этот раз его голос прозвучал более мягко. Он начал метаться по комнате, словно дикий зверь, да и выглядел не менее угрожающе. — Если я правильно помню, ты обвиняла меня в том, что я соблазнял твою сестру в этом доме, сразу после того как переспал с тобой. Что я назначал ей свидание, когда меня еще окружал запах твоих духов. Не знаю, каковы твои представления о морали, но я бы назвал это оскорблением личности.

Каждое его слово казалось каплей яда. Он прекратил беспокойно ходить из угла в угол и теперь стоял перед ней, засунув руки в карманы и надев на лицо маску холодного презрения.

— Ты должен был мне кое-что рассказать. — Она гордо вздернула подбородок и непокорно смотрела на него. — Ты позволил мне сделать неверные выводы, а теперь обвиняешь во всем меня!

Глава 2

Неужели он думал, что ему откроет дверь слабая женщина, которая со слезами на глазах будет его слушать, а потом упадет к его ногам только потому, что совершила ошибку? Щеки Тессы ярко горели, а выставленный вперед подбородок говорил о том, что она собиралась отбить очередную атаку.

Лучше всего смотреть в потолок. Закрывать глаза – неправильно. Тогда сразу начинают лезть в голову разные мысли. А я не хотел сейчас думать. Ни о чем. Куда легче оказалось выбрать на потолке точку и не отводить от нее взгляда.

Оставь ее, услышал он свой внутренний голос.

Так – легче. И можно слушать голос деда, идущий из пасти счетчика, и забывать о том, что произошло.

Оставить? Да, он правильно сделал, что приехал сюда. Теперь он был напоен гневом, каждая частичка его тела пульсировала от негодования, но это было намного лучше, чем бессилие и разочарование, которые он чувствовал ранее.

– Обширное кровоизлияние, Петр. Инсульт. Я никогда не исключал такого варианта, но уж очень не вовремя он выпал. Думаю, сутки бы я продержался, но не больше…

И он по-прежнему хотел эту женщину. Со всеми ее сложностями, ее нетерпимостью. Он не собирался так просто соглашаться с ее безумными обвинениями. На этот раз он разозлился на самого себя.

Голос у деда спокойный. И не потому, что он сейчас в теле Карела. Он бы говорил так же ровно и сухо, валяясь парализованным на койке. Наверное, таким тоном он и соглашался на предложение счетчика…

— Я собирался дать тебе уйти. Конечно, я знал, что ты рано или поздно выяснишь правду. Почему я допустил это? Почему позволил тебе уйти, когда ты все перевернула с ног на голову? Я заметил, что ты даже не умеешь просить прощения.

– Данилов принял мое решение сразу. Маша вот… почти не разговаривает. Ничего, тоже привыкнет.

— Хорошо. Извини. Из-ви-ни. Я сделала неправильные выводы. Ты доволен?

– Как это было? – с болезненным любопытством спросил я.

— На самом деле, нет.

– Меня усыпили. Карел считает, что иначе я сошел бы с ума в процессе перекачки сознания. А так… словно засыпаешь в одном теле, а просыпаешься в другом.

— Потому что…

– Это страшно, дед? – поинтересовался я. И тут же проклял себя за глупый вопрос. Но дед ответил спокойно:

— Потому что это не просто неверные выводы. Это вопрос доверия. Как ты думаешь, что я за человек? Это основной вопрос, не так ли?

– Не очень. В конце концов, я давно готовился… хм… уйти насовсем. А случившееся все-таки вариант не из худших. Тяжело привыкать к новому зрению. Если бы ты знал, каким я тебя сейчас вижу… это очень смешно. К этим… лапкам трудно привыкнуть. К тому, что ходишь на четвереньках. Впрочем, я пытаюсь не двигаться, этим занимается Карел.

— И что я должна была думать обо всем?

– Ты… вы… можете общаться? Напрямую? Ты читаешь его мысли?…

– Нет. Как я понимаю, Карел выделил для моего сознания локализованный участок своего мозга. – Дед оживился. – Интереснейшая раса, Петр! Какие огромные возможности! Вот, к примеру…

14. Верховой.

Если не смотреть на рептилоида – то все в порядке. Дед просто излагает абстрактную проблему: что чувствует человек, оказавшись в нечеловеческом теле, да еще и не полноправным хозяином, а случайным гостем…

— Прежде всего ты должна была верить мне. Как ты, умная женщина, могла обвинять меня, подслушав несколько реплик из моего разговора с Люси? Ты должна была думать, что я невиновен, даже если бы мне грозила смертная казнь, — Эти слова прозвучали холодно и сдержанно. Только он знал, что скрывалось за ними. Он был ранен. Кертис Диаз, который всегда поджигал свечу с двух концов, который всегда играл по-крупному, был ранен!..

15. Снег.

Ребенком я однажды подцепил корь. Да и мало кто ухитрялся не болеть ею в детстве. У меня слезились глаза, я не мог смотреть на свет, лежал в зашторенной комнате и мучился от того, что дед забрал компьютер… от греха подальше. Вместо него он купил и поставил музыкальный центр, какой-то невообразимо навороченный, с обилием возможностей, и я, лежа в постели, на ощупь разбирался с пультом. До сих пор помню все кнопки на ощупь… и радость, когда нажатие очередной вылавливало в эфире какую-нибудь радиостанцию или запускало сидишник. Но лучше всего было, когда дед приходил, садился рядом и начинал со мной разговаривать. В первый же день я спросил его, почему от кори нельзя быстро вылечиться, и он прочел мне десятиминутную лекцию об этой болезни. Вряд ли дед разбирался в этом раньше, но, когда я заболел, ему потребовалось полчаса, чтобы вникнуть в суть проблемы.

16. Дерн.

Уж эти слова Тесса вполне могла опровергнуть. Все в нем нелогично. Странно, потому что логика никогда не подводила Кертиса. Впрочем, у каждого свое слабое место. Этот привлекательный, сексуальный мужчина, известный тем, что не оставался надолго ни с одной женщиной, все еще наивно полагал, что люди должны всегда доверять ему. Вот это эгоизм!

17. Вода.

– Вирусная инфекция, Пит, – тогда он любил называть меня Питом. – На этом фронте медицины особых успехов нет. Говорят, у Чужих имеются эффективные препараты для уничтожения вирусов, но с нами они делиться не собираются… У тебя сейчас поражена лимфатическая система, помнишь, мы читали книжку «Как внутри меня все устроено?». Еще вирус гнездится в ретикулоэндотелиальной системе, но ты этим голову не забивай. Ничего страшного нет, я тоже в детстве переболел корью.

18. Пирология.

– Я не умру? – спросил я, потому что мне стало немного страшно.

19. Ель.

— Как ты думаешь, почему я это сделала? — спросила она почти так же холодно, как он. — А почему ты считаешь, что, услышав тот разговор, я должна была считать, что ты невиновен?

– Если не начнется коревый панэнцефалит – нет, – обрадовал меня дед. – Но это маловероятно.

20. Лето.

– А что такое панэнцефалит?

Фраза — Пожаротушение — дело важное.

Дед объяснил, обстоятельно и подробно. Тогда я не выдержал и заплакал. И даже выкрикнул, что не хочу ничего этого знать и лучше бы он молчал…

Она бы так и сделала, если бы знала, что он любит ее, потому что настоящая любовь предполагает доверие. Но она была просто случайным увлечением, а на них не обязательно заострять внимание. Такова жизнь.



Дед положил мне на лоб холодную ладонь, подождал, пока я немного успокоюсь, и сказал:

– Ты не прав, Пит. Страх – в неизвестности. Это единственный страх, который можно себе позволить. А когда знаешь – бояться нельзя. Можно ненавидеть и презирать болезнь. Бояться нельзя.

ПРИЛОЖЕНИЯ-ПАМЯТКИ

— Посмотри на себя! Разве тебя можно назвать нравственным человеком?

– А ты не боялся, когда был маленький и болел? – обиженно выкрикнул я.

Правила поведения при поступлении сообщения о наводнении и начале эвакуации

– Боялся, – помолчав, сказал дед. – Но я был не прав…



— Ты имеешь в виду, что я не имею ничего против отношений с двумя женщинами сразу?

Сейчас он был прав. Сейчас он не боялся.



1. Оденьтесь и подготовьте необходимые носильные вещи, обувь. Подготовьте запас продуктов и аптечку. Заверните в полиэтилен документы, деньги, ценности.

Или имел достаточно сил, чтобы этого не показывать. То, что случилось с ним, словно бы стало академическим случаем, который он излагал перед потрясенными коллегами. А ведь он и впрямь это сделает с превеликим удовольствием, если удастся уговорить счетчика отправиться на Землю! Влезет на кафедру в лекционном зале, оскалится, удовлетворенно оглядывая побелевшие лица СКОБистов, экзобиологов, ксенопсихологов, экстратерральных лингвистов, дипломатов-инопланетчиков… И гаркнет: «Как ни странно, я все тот же старый хрыч Андрей Хрумов, хоть и сижу в уродском теле рептилоида…»

— Я никогда не говорила, что ты начал встречаться с Люси, отодвинув меня на задний план, словно незаконченное и уже надоевшее дело. Ты не из тех людей, которые стараются создать с кем-либо долгие отношения.

2. Если вашему дому грозит затопление, то перенесите на верхний этаж (на чердак) наиболее ценные вещи и предметы, продукты питания. Уберите со двора инвентарь, материалы, закройте окна и двери первого этажа досками (фанерой).

– Как ни странно, я все тот же Андрей Хрумов, хоть и похож немного на варана, – сказал дед. – И если Карел не решит очистить свою память, то мне светит еще долгая жизнь…

— Тогда почему ты спала со мной, если я не соответствую твоим идеалам?

3. Отключите в доме (квартире) газ, электричество, погасите огонь в печи, перекройте воду.

– Так ты меня переживешь, дед, – сказал я.

— Потому что… — Тесса взглянула на него. Он сидел на стуле с таким видом, как будто имел полное право тут находиться.

– Возможно, – легко согласился он.

4. Покиньте опасную зону пешком или на транспорте, захватив с собой документы и ценности, необходимые вещи и запас продуктов.

Я покосился на деда… на Карела. Счетчик лежал на полу. Будь это просто рептилоид, он забрался бы на спинку кровати.

— Ты расстроена, потому что считаешь, что я живу неправильно. Потому что уволилась с работы, которая тебе нравилась. Но когда мы были близки, я был тем же самым человеком. Так почему ты на это решилась? Ты надеялась, что я как-то изменюсь? Что ты сможешь превратить меня в мечту домохозяйки, и что мы нарожаем детей и будем счастливы?

5. Если вы не смогли эвакуироваться, то при опасном повышении уровня воды поднимитесь на чердак или на крышу дома. Постоянно подавайте сигналы бедствия.

– Что он делает, когда ты… снаружи?

6. При подходе спасателей на плавсредстве переходите в него с соблюдением правил предосторожности и неукоснительно соблюдайте требования спасателей. Покиньте опасную зону пешком или на транспорте.

– Не знаю, Петя, – сказал дед. – Мне кажется, ему даже нравится такая возможность. Он же всегда имел два сознания, и вряд ли внешний мир занимал его больше, чем внутренний. Другой бы на месте счетчика стал шизофреником, а ему все равно…



– А ты, деда?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Я?

Правила поведения при оповещении о приближении урагана

Кажется, он попытался вздохнуть, но в теле счетчика это было непросто.

— Думаю, тебе пора уходить. — Тесса решительно встала. Вопрос Кертиса сильно задел ее. Как она могла подумать, что он нелогичен? Он умудрился почти добраться до сути. Но она не хотела давать ему возможность двигаться дальше.



– Петя, в определенном возрасте такие мелкие неудобства, как негнущиеся суставы, слепнущие глаза или, например, пребывание в нечеловеческом теле, отступают перед самой возможностью жить.

— Я не готов уходить. — Он знал, что контролирует ситуацию. Если он сейчас уйдет, Тесса сохранит неправильное мнение о нем.

1. Услышав звуки сирен, внимательно прослушайте по имеющимся приемным средствам информацию о времени и направлении прихода урагана.

– Как ты будешь дальше, дед? – тихо спросил я. – Здесь… хорошо, здесь только мы и алари. А на Земле?

2. Подготовьте запас продуктов, воды и медикаментов, фонари. Уберите вещи с балконов и подоконников.

Да, он не был верным человеком. Такие вещи больше подходили его брату, который предпочитал порядок и однообразие. Ему же это не было нужно. Работа всегда была у Кертиса на первом месте. И его жена, пока была жива, знала это. Но она любила радоваться жизни, и даже ребенок не мешал ей.

– Часто ли я выходил из дома в последние годы? – вопросом ответил дед.

3. Погасите огонь в печи, закройте газовые и водопроводные краны.

Единственной привязанностью Кертиса была его дочь. Ради Анны он уходил пораньше с работы, откладывал встречи. Но этого ему было достаточно. Мысль о том, что у него могла бы быть жена, которая бы пилила его и устраивала скучные семейные обеды по выходным, приводила Кертиса в ужас.

– А счетчик захочет…

4. Закройте двери и защитите окна ставнями или щитами.

– Он предложил мне компромисс. Пятьдесят лет мы пробудем на Земле. Карел будет послом счетчиков у человечества. Потом полвека послом у них буду я, все равно на их планете человеку не выжить. И по новой.

5. При приближении урагана возьмите с собой продукты, воду, медикаменты, документы, ценности и займите место в надежном укрытии.

— Ты находишься в моем доме, и меня не интересует, готов ты уйти или нет. Я хочу, чтобы ты ушел. Ты получил мое извинение, и нам больше нечего друг другу сказать. — У нее перехватило дыхание.

Это было очень, очень щедрое предложение. И не только для деда, для всей Земли. Дипломатические контакты – качественно иной уровень в отношениях с расами Конклава.

6. Если ураган застал вас дома, то отойдите от окон, заняв места в нишах стен или в дверном проеме. Используйте для защиты прочную мебель, матрасы.

Ты был таким веселым, думала она, заставлял меня смеяться и отвергать здравый смысл.

Потом до меня дошел весь смысл его слов.

7. Если ураган застал вас на открытой местности, то лягте на дно оврага, ямы, кювета, дороги и прижмитесь к земле. Держитесь подальше от линий электропередачи.

– Сколько живут счетчики, дед?



Опасные мысли подкрадывались точно воры, побеждая ее волю.

– Очень долго, Петя. – Он ответил не сразу. – Куда дольше нас.

— Ты не ответила на мой вопрос. Можешь сесть. Подчеркиваю: я пока не собираюсь уходить, и ты не сможешь меня заставить. Я, конечно, за равенство полов, но в том, что касается физической силы, мы все-таки отличаемся.

Правила поведения при оповещении о возможности землетрясения

– А про их мир ты что-нибудь узнал?

— Да, верно. Если сомневаешься, прибегни к принципам пещерного человека, почему бы и нет?



И в это мгновение рептилоид неуловимо изменился. Он дернул головой, потянулся и резко сказал:

— Ответь на мой вопрос, и я уйду.

1. Внимательно прослушайте сообщение и рекомендации о порядке действий в создавшейся обстановке.

– Петр, я прошу не затрагивать данную тему.

Тесса выпрямилась, яростная и беспощадная одновременно.

2. Отключите электричество, газ и воду. Переместите наиболее тяжелые вещи на пол.

— Я никогда не рассматривала тебя в качестве постоянного мужчины. Никогда! Я не хочу быть твоей любовницей, пока тебе не надоем. Нет уж, спасибо! — Слова вылетели прежде, чем она осознала, что говорит. Она открыла ящик Пандоры. Тесса покраснела и чуть не застонала. Все, что она пыталась скрыть, вышло наружу.

Секунда – и Карел ушел, спрятался во второй слой своего сознания. Но меня словно кипятком обдало. Нет, не с дедом, точнее – не только с дедом я разговаривал. Счетчик все время был рядом. Слушал, смотрел, делал свои выводы.

3. Подготовьтесь к эвакуации. Возьмите с собой необходимые вещи, продукты, документы, деньги, ценности и медикаменты.

— Потому что этого тебе мало, да? Таких женщин, как ты, не устраивают обычные интрижки.

4. Без паники направляйтесь на эвакуационный пункт.

– Неудобно снимать комнату в доме со стеклянными стенами, – сказал дед. На этот раз – именно дед…

А Тесса надеялась, что он не потребует ответа на этот вопрос. Но все равно — отвечать на него она не собирается. Ей просто придется позволить Кертису рассказывать сказки, пока он не уйдет. Его веселая жизнь продолжится, а она соберет осколки своей, попытается их склеить и начнет все сначала.

5. Если вы не смогли эвакуироваться, то действуйте продуманно. Немедленно перейдите в безопасное место в квартире (доме), подальше от окон и тяжелой мебели — станьте в дверном проеме или у капитальной стены.

Была какая-то злая и едкая ирония судьбы в том, что именно Андрею Хрумову выпало доживать век в нечеловеческом теле. Причем – именно век по меньшей мере.

— Прости меня, — сказал он. Это прозвучало очень искренне. Внутри Тесса даже поежилась и пожалела, что не владеет магией и не может исчезнуть прежде, чем он влезет ей в душу и узнает то, что она скрывает.

6. Пытаясь выйти из многоэтажного дома, не пользуйтесь лифтом. Если вы находитесь в малоэтажном здании, то лучше его покинуть. Выбежав из здания, немедленно отойдите от него на открытое место.

Я присел на постели, посмотрел на рептилоида. Нас оставили вдвоем, вернее – втроем. Вероятно, чтобы мы смогли уладить семейные проблемы? Увы, бывают ситуации, которые лучше и не пробовать разрешать, ибо разрешить их просто невозможно.

— Мне не нужны серьезные отношения. Не сейчас. А возможно, никогда. — Он медленно встал. — Меня пугает перспектива покупки обручальных колец, не прельщает семейная жизнь.

7. Возможны повторные толчки, способные вызвать дополнительные разрушения. Не спешите в оставленное здание, оно может внезапно рухнуть. Не посещайте зону разрушений: это опасно!

Почему-то он представил себе, как Тесса встречает его после рабочего дня, улыбается, спрашивает, как прошел день…



– Дед, что ты решаешь? Я имею в виду геометров.

— Мне не нужно, чтобы кто-то спрашивал, как у меня дела. — На этот раз ему пришлось заставить себя произнести эти слова. — Не хочешь ничего сказать? — Он был зол на нее за то, что заставила его задуматься об этом.

– Дальнейшие решения будут принимать те, кто имеет на это право, – просто ответил он. – Я предоставлю свои рекомендации, но не от меня зависит, с кем пойдет Земля. Надеюсь все же, что с геометрами.

— Что тут сказать? — спросила она. — Я не девушка на один вечер и не могу ею быть. Я поступила глупо, переспав с тобой, но все мы совершаем ошибки.

Правила поведения при поступлении сигнала о возможном приходе цунами

– Дед, это ошибка.

Кертиса не волновало, что она назвала это ошибкой. Почему, он не знал.

– Петр! – Рептилоид дернулся в тщетной попытке изобразить человеческое возмущение. – Все описанное тобой не выходит за рамки нормального общества.



— Я думала, это будет приятно, но я ошибалась. Когда появилась Люси, я знала, что она понравится тебе.

– Выходит, – твердо сказал я. – И далеко.

1. Услышав звуки сирен, внимательно прослушайте сообщение о времени прихода волны и организации эвакуации населения в безопасное место.

— Иными словами, ты ревновала. — Это звучало неплохо. Ему понравилась идея, что Тесса могла ревновать. В душе у него словно музыка заиграла. Это была нормальная человеческая реакция.

– Петр, тобой сейчас движет чисто эмоциональная реакция. Тебя возмутила их структура власти? Власть, построенная на воспитании?

2. Покиньте опасную зону пешком или на транспорте.

— Я была реалисткой, — холодно исправила его Тесса. — Ты выбрал путь, по которому идешь вниз, и удачи тебе. Это не мой путь, и я не собираюсь тратить время на дорогу, которая никуда не ведет.

3. Возьмите с собой минимум теплых вещей (лучше непромокаемых), продуктов питания, деньги, документы и ценности.

– И это тоже. Понимаешь, это система, не оставляющая шансов. При любой тирании, любой диктатуре всегда есть сопротивление со стороны общества. Это от рождения, наверное, закладывается. Пока есть деление мира на внешний – враждебный и на внутренний – семью, всегда существуют две логики, две модели поведения… Даже три, – не удержался я, – на стыке двух систем возникает личность как таковая, сплав общества и наследственности. Это дает свободу. Но мир, уничтоживший семью как таковую, становится монолитен. Нет конфликта. Нет двойной морали. Нет… нет свободы как таковой, наверное…

4. Перед уходом перекройте в доме газ и воду, отключите электричество.

— Я не могу с тобой согласиться. — Кертис собрался уходить и ждал, что она встанет, чтобы проводить его. Но она не собиралась этого делать, это было написано у нее на лице. — Я не считаю, что это трата времени. Это лишь твое мнение. Как говорится, сколько людей, столько и мнений.

– Вот я воспитал тебя на свою голову, – промолвил дед, – и что хорошего?

5. Без промедления уходите в глубину суши на возвышенность или на 2—3 км от берега.

— Верно.

– А я не просил меня воспитывать, – сказал я.

6. Если вы не смогли покинуть опасную зону, то закройте окна и двери, поднимитесь на верхний этаж. Главное: не выбегать из прочного здания. Займите наиболее безопасное место в помещении — вдали от окон у капитальной стены.

Он смешался, хотел спросить про ее ногу, но было глупо прекращать огонь, когда война уже началась.

Дед помолчал, прежде чем ответить:

7. Если волна застает на улице, то постарайтесь зацепиться за ствол дерева или какое-либо прочное сооружение. Приготовьтесь к возвратному движению волны. Оставайтесь в безопасном месте не менее 2—3 часов после прихода первой волны. Дождитесь сигнала отбоя тревоги.

— Передай Люси, чтобы она связалась со мной по поводу работы. И скажи ей, чтобы проверила, в порядке ли у нее загранпаспорт. Возможно, ей придется слетать несколько раз на место, чтобы самой на все взглянуть.

– Удар ниже пояса, Пит.



— Конечно, — Тесса смотрела на него — возможно, в последний раз.

Но меня не растрогало детское имя.

— Можешь зайти вместе с ней и забрать свой чек. — Он помрачнел, заметив трещину в своей броне. Если она и догадалась о чем-то, то промолчала.

Правила поведения при заблаговременном оповещении об опасности обвала, оползня или селя

– У тебя и пояса сейчас нет. Дед, как бы там ни было, но ты воспитал во мне именно право решать. Свободу. Так? Ты хотел этого? Так вот, я уверен, что мир геометров ничего хорошего Земле не принесет.

— Лучше пришли его мне.



– Петя, ты видел там, у них, нищих?

— Послушай, мы же взрослые люди. Не стоит избегать друг друга. У нас есть шанс столкнуться, если Люси возьмется за это дело и все пойдет по плану.

1. Быстро соберите наиболее важные документы, деньги и ценности.

Я молчал, мне нечего было ответить, но, к счастью, дед решил усилить эффект:

Одной мысли, что она может столкнуться с ним, хватило, чтобы Тесса почувствовала боль. Странно, ведь она уже почти излечилась.

2. Прослушайте сообщение о характере угрозы и порядке действий.

– Бандитов, преступников?

3. Подготовьте необходимые вещи, медикаменты, продукты. Уберите со двора и балконов наиболее ценное имущество.

– Видел. Я сидел в концлагере.

— Я не понимаю, зачем нам встречаться. Правда, пусть лучше мне пришлют чек. Я буду занята.

4. Отключите электричество, газ и воду.

– Если верить твоему описанию, так это не самое ужасное место, Петя! Миллионы людей у нас живут в куда худших условиях. Ты видел лагеря беженцев под Ростовом? Или молодежные трудовые поселения в Сибири? – Дед повысил голос, выжимая из горла рептилоида все, что возможно. – Посмотрел на изнаночку чужой планеты – своя медом показалась? Опомнись, Петя! Земля вовсе не тот курорт, которым ты привык ее считать!

5. Подготовьтесь к эвакуации. Возьмите все необходимое и направляйтесь в эвакопункт или самостоятельно покиньте опасную зону.

— Конечно, хорошо.

Я вспомнил бескрайнюю холодную тундру. Цепочку сторожевых вышек, на которых обитали Гибкие Друзья. Историка Агарда Тараи, знающего слишком много правды, но даже при этом не способного протестовать. Баня почему-то вспомнилась. Словно по контрасту – раскаленный ветер и толпа людей, боящихся коснуться друг друга. А еще пацаны из интерната «Белое море» – славные ершистые мальчишки, которых бережно и с любовью превратят в славных послушных роботов.

6. Если вы стали свидетелями проявления обвала, оползня, селя, то покиньте опасную зону, предупредив об угрозе близких и соседей. Оставайтесь в безопасном месте до сигнала отбоя тревоги.

— Я не смогу проводить тебя. Просто захлопни дверь. Она сама закроется.

– Земля – это рай, – сказал я. – Поверь, деда.

7. Возвращайтесь в дом с осторожностью, убедившись, что он не рухнет из-за повреждений.

Он как-то даже осекся от моего тона. Замотал треугольной вараньей головой, промолвил:

Это меня устраивает, решил Кертис, выходя из комнаты и открывая входную дверь.

– Столкновение утопии с реальностью всегда приводит к деформациям. Утопия искажается, но…



– Нет, дед. Это не утопия деформировалась, а реальность.

Все шло по плану. Точно по плану. Теперь он знал, зачем приходил — убедиться в своих подозрениях. То, что Тесса сказала, только подтвердило его подозрения: она хотела большего и сказала об этом отнюдь не двусмысленно.

– Что тебя наиболее возмутило в их мире, Пит? – спросил дед, помолчав.