Он провел на Медине пятнадцать месяцев. Ни на одной станции не задерживался так долго. Он был здесь, потому что Марко и Свободному флоту понадобились здесь люди. Зачем, он не задумывался, просто нутром чуял, что он больше АВП, чем сам АВП, и что в этом – цель Свободного флота. Сейчас он, пожалуй, уловил, что за этим стояло. Не вечная война. Место для жизни.

– Не знаю. Наверняка их погнали назад, под охраной. Так что хайтов стало еще меньше. Сейчас мы им устроим!

– Родина, – осторожно, словно слово было стеклянным и грозило, если неловко нажать, изрезать губы, выговорил он. – Благодаря рельсовым пушкам.

На последних словах послышалось несколько воинственных криков – самые отчаянные из ополченцев вошли в боевой раж, им сейчас не было дела до действий командира – главное, что он ведет их кого-то мочить, все остальное не имеет значения.

– Потому что она наша, – поправила Робертс. – И теперь они не сумеют отнять.

Как ни странно, Олег оказался прав на все сто процентов: триллы и фраки давно исчезли, неповоротливые раксы отстали очень существенно. По правде сказать, некоторые еще толком бежать не начали – только-только успели покинуть поселок. Троица задержавшихся как раз и вернулась назад, видимо привлеченная криком Олега, а тот одиночка, отвесивший ему оплеуху, наверное, просто засуетился, в спешке попутал направление и собирался покинуть поселок через пролом, облюбованный землянами. Часть остальных «горилл» остановилась в полусотне метров от частокола. Никто так и не узнал, что их задержало – то ли услышали воинственные возгласы, то ли просто почуяли неладное. Неважно: главное, что десятка два «горилл» промешкали, далеко отбившись от основной массы, ринувшейся в погоню за отрядом Дубина.

Салис ощутил что-то в груди, попробовал разобраться, что это. Гордость, решил он. Это была гордость. Он попробовал улыбнуться и обратил улыбку к Робертс. Та ухмыльнулась в ответ. Она права. Это – место. Их место. Как бы там ни было, у них есть Медина.

Должно быть, даже на подслеповатых раксов явление землян произвело некоторое впечатление. Подсвечиваемые заревом пожара, разгоравшегося за их спинами, бойцы плотной толпой вынеслись в пролом частокола, дружно взревели, завидев противника. «Гориллы» на несколько мгновений растерялись, поспешно разворачиваясь лицом к нападающим; они инстинктивно сбивались в оборонительную линию, выставляя круглые щиты, обитые листовой бронзой. Но люди и не думали вступать в рукопашную схватку – остановившись, они взялись за луки и арбалеты.

Вандеркост передернул плечами, щедро отхлебнул из груши и рыгнул.

– Бессе нам, – сказал он. – Только знаете что? Если они отберут, то нам уж ни хрена ее не вернуть.

Стрелы загремели по доскам доспехов и бронзе щитов. Только тут раксы очнулись, с ревом бросились на врага. Олег, уже видя, что они несут солидные потери, ничуть не испугался их порыва, понимая – победа останется за людьми.

– Всем стоять! – заорал он. – Мы их сделаем! Все в линию!

Никто и не думал отступать, скорее, наоборот. Но крик не пропал даром – некоторые бойцы, отбросив разряженные арбалеты, в запале бросились вперед, не в силах дождаться приближения противников. Приказ командира остудил их пыл, они замерли, поспешно выстроились в плотную линию. К сожалению, копий ни у кого не осталось: их побросали еще во время первого бегства. Жаль, с ними было бы проще.

Глава 5

Эрон, не обращая внимания на приказ командира, вышел из строя. Олег не стал его останавливать, прекрасно понимая, что для алебарды нужно немало свободного места. Арк, взвыв первую строку чудовищно немелодичного гимна гладиаторов, ринулся вперед, вбил длинное острие в глаз первому раксу, размахнулся на второго. Дальнейшего Олег уже не видел – отбросив за спину лук, он прыгнул навстречу противнику, распластавшись в длинном выпаде. Меч вспорол массивное предплечье, уже занесенная секира вывалилась из разжавшихся пальцев. Возвращая оружие, Олег чиркнул по незащищенной шее, тут же брызнувшей кровавым фонтаном. Все, с этим покончено.

Па

Но ракс так не считал – лишившись оружия, с поврежденной рукой, смертельно раненный в шею, он ринулся на убийцу. Однако Олег не купился на этот трюк: одного раза ему хватило – скула до сих пор горела, наливаясь багровой опухолью. Отпрыгнув назад, под защиту товарищей, он выставил меч, стараясь удержать противника на расстоянии. Тщетно, тот с размаху напоролся на клинок животом и тут же завалился на спину, едва не вырвав оружие из руки противника, – это чей-то топор сокрушил его лоб.

Схватка закончилась, толком не начавшись – большая часть раксов полегла от стрел, лишь несколько смогли вступить в рукопашную, да и то большинство при этом уже было ранено, что не лучшим образом сказывалось на их боеспособности. Впрочем, без потерь не обошлось: Олег с горечью увидел одного убитого – удар секиры разрубил ему голову. Встав над телом, он прокричал:

– ичему я здесь не верю, – сказала Мичо Па.

– Еще убитые есть?

Жозеп, зевнув, приподнялся на локте, глянул на нее сверху. Он был красавчик с червоточинкой. Волосы носил длиннее, чем водилось на корабле, но до плеч не отращивал. Седина лишь блестками на черном. Десятилетия огрубили ему кожу, а история жизни была выписана чернилами: татуировка на шее – рассеченный круг АВП, а позже ее перекрыл воздетый кулак давно распавшейся группы радикалов. Вычурный крест на плече записал припадок религиозности, оставшись и тогда, когда вера рухнула. Фразы вдоль предплечий и на боку: «Воды больше нет, теперь огонь», «Любить – значит видеть в любимом замысел Бога» и «Олюм и чума пас пас фовос» – рассказывали, кем он побывал в жизни. О прежних его инкарнациях. Отчасти поэтому Па ощущала с ним такую близость. Она была на десять лет моложе, но тоже прошла не одну инкарнацию.

– Нет, – нестройно донеслось со всех сторон.

– Где – здесь? – спросил он. – Много чему верить не приходится.

– Ладно. Его понесем с собой, похороним по-человечески. И соберите все трофейное оружие, ребятам Дубина оно не помешает, а то так и будут бегать с палками… если они еще живы.

– В призыве Инароса к кланам, – пояснила она, перевернувшись и стянув при этом одеяло на себя. Не то чтобы Па стеснялась наготы, только теперь, завершив соитие, она готовилась перейти к более официальным отношениям. Или чему-то вроде. Жозеп заметил и молча переключился от роли одного из мужей к роли старшего механика. Скрестил руки на груди и прислонился к стене.

Через пять минут отряд скрылся в лесу, спеша к условленному месту встречи. Несмотря на гибель товарища, настроение было возбужденно-приподнятым. Неудивительно: это была первая настоящая победа землян в войне с серьезным врагом. Все предыдущие схватки проходили по стандартному сценарию – наскок из-за угла, короткий обстрел и последующее бегство от разъяренного врага. Но сейчас все по-другому: противник уничтожен полностью, поле боя осталось за людьми. И неважно, что истреблена лишь малая часть войска хайтов – это ничуть не умаляет значение свершившегося.

– Ты про совещание или про человека? – уточнил он.

Позади вовсю полыхал поселок, но света хватало и без этого: вот-вот должно было выглянуть солнце.

– И то и другое, – ответила она. – Что-то не так.



– Раз ты говоришь, я верю.

На условленном месте Олег нашел лишь четырнадцать человек во главе с мрачным Дубиным. Подойдя к нему, он для очистки совести поинтересовался:

– Понимаю. У меня каждый раз так. Стоит койо наверху изменить планы, и я уже вижу в нем очередного Ашфорда. Или следующего Фреда, чтоб его, Джонсона. Это в меня въелось.

– А где остальные?

– Так. Что не значит, будто ты не права. Что у тебя в мыслях?

– Медленно бежали, – вздохнул одноглазый командир.

Па подалась к нему, пожевала губу. Мысли в голове тыкались, как слепые рыбы, в поисках слов для себя. Жозеп ждал.

По условиям их кетубы[10] в групповом браке состояли семеро. Они с Жозепом, Надя, Бертольд, Лаура, Эванс и Оксана. Все сохранили за собой прежние фамилии и составили ядро команды «Коннахта». Другие члены команды приходили и уходили, уважая ее власть капитана, справедливость ее слов и то, что она не заводила любимчиков, но понимая, что основа команды – ее семья и угрозы семье Па не потерпит. Обычай разделять семью и команду принадлежал внутренним планетам, служа еще одним примером подсознательной предубежденности, из-за которой земляне и марсиане на борту оказывались угрозой кораблю. Для них корабль не был настоящей жизнью.

– Понятно…

– Тебе тоже досталось? – Дубин кивнул на тело.

Для них за закрытым шлюзом вступали в действие иные законы – даже если внутряки слишком плохо знали себя, чтобы это осознавать. Для астеров такой разницы не существовало. Мичо слыхала, что это называли «доктриной Одного Корабля». Существует один корабль, состоящий из множества частей, как одно тело состоит из множества клеток. «Коннахт» был такой частью, как и все приданные ему кораблики: «Паниш», «Солано», «Андорская волшебница», «Серрио Мал» и еще дюжина. А ее флот составлял часть Свободного флота – огромного организма, в котором информация от клетки к клетке передавалась по направленному лучу и по радио и каждая клетка поглощала пищу и топливо, продвигаясь по своему пути между планетами, как большая рыба в океане неба.

– Да, одного потерял.

Некоторые толкования причисляли к одному кораблю и землян с марсианами, но тут Па всегда вспоминались раковые опухоли и аутоиммунные нарушения, на чем сравнение и увядало.

– Хоть не зря?

Но сейчас у нее были причины о нем вспомнить.

– Больше двух десятков раксов прикончили.

– С координацией у нас плохо, – заговорила она, пробуя слова на вкус. – Если ногой толкаешь, так и рукой добавляй. В одно движение. А у нас не так. Инарос с военными. Санджрани с финансами. Розенфелд с производством и проектами. У нас… мы пока не едины.

– Уже неплохо, – ухмыльнулся Дубин. – У меня четверо пропало, ты одного потерял. В общем, счет в нашу пользу.

– Для нас все это внове, – заметил Жозеп. Фраза могла бы прозвучать возражением, отговоркой. У него она стала поддержкой. Он помогал ей разобраться в мыслях.

– Есть интересные новости: куда-то исчезли все пленные.

– Возможно, – признала она. – Трудно сказать. Может, нам и положено быть марионетками на ниточках от «Пеллы». Сам решил, и все мы прыгаем.

– Как? – изумился подошедший Лом.

Жозеп пожал плечами, прищурил ласковые глаза.

– Он дает. Корабли, топливо, оружие, двигатели. Он исполнил, что обещал.

– Очень просто. Мы напали на поселок, но там никого не оказалось – вообще никого. Только на окраине с кучкой раксов схлестнулись – все остальные за вами учесали.

Мичо почувствовала в его тоне мягкий вызов – именно то, что ей требовалось.

– Да уж, погоняли они нас, – грустно признал Дубин. – Я было подумал, что конец пришел. В затылок дышали, копыта под самым ухом стучали.

– Он сделал то, что обещал, по его словам. На деле все не так хорошо. Джонсон жив. Смит жив. От Ганимеда добились только нейтралитета. В Землю продолжаем швырять камни, а на скорую капитуляцию надежды нет. Сколько обещал – а в тарелке пусто.

– Небось сам промедлил, пытался триллов пощипать.

– Таковы политики, иммер и всегда. На «Хорнблауэре» и других вроде него можно продержаться годы. Это наше дело. Добывать для всех еду, воздух, снаряжение. Дает нам шанс создать Пояс не под чужим сапогом.

– Да, – признал Лом. – Хотели дротиками разжиться да кинжалы поснимать. Кое у кого и топорики имеются. Сам понимаешь: нам оружие до зарезу надо.

Па, вздохнув, почесала коленку – ногти скользили по коже с сухим шорохом, как по песку. Щелкнул и загудел восстановитель воздуха. Палуба подрагивала от тяги, прижимавшей двоих к койке.

– Да. Но толку с этого? Все равно ничего не получилось, а людей потеряли.

– Да… – сказала она.

– Они, возможно, живы, только заблукали в суматохе.

– Но?..

– Ладно, ждать их долго не будем. Похороны закончим и уйдем.

– Но, – повторила она и тем ограничилась. Ее беспокойство не укладывалось в слова. Может быть, слова придут со временем, а может, она успокоится, так их и не выговорив.

– А отдохнуть? – поинтересовался Дубин.

Жозеп подвинулся и кивнул па амортизатор.

– Не до отдыха сейчас. Мужики все молодые, здоровые, в этом возрасте вообще спать через раз положено. И надо выяснить, куда подевались пленные. Пошли троих своих ребят на разведку, пускай вернутся по следу хайтов, разберутся, что к чему.

– Хочешь, останусь?

– А как они нас потом найдут?

Па задумалась. По доброте могла бы согласиться, хотя на самом деле, с кем бы она ни делила свое тело, спать предпочитала в одиночестве. Улыбка Жозепа говорила, что он готов к любому ответу. Отчасти и за это она его любила. Он склонился к ней, поцеловал в лоб под волосами и принялся натягивать тренировочный костюм.

– Дело это недолгое, просто обговорим маршрут и назначим несколько мест встречи. Сам все продумай, я в этих краях ориентируюсь плохо.

– Может, чаю?

– Ты думаешь, пленных назад погнали? – поинтересовалась подошедшая Рита.

– Едва ли, – отказалась она.

– Почти не сомневаюсь.

– А надо бы.

– Тогда смысла в разведке нет, только людей отвлекать.

Он редко бы вал так настойчив.

– Хорошо.

Олег, задумавшись над словами амазонки, со стыдом понял, что она права. Действительно, даже если точно выяснится, что пленников погнали назад, это ничего не изменит. Гнаться за ними с целью освободить сородичей никто не будет: ведь оставшиеся враги без помех займутся разорением поселений, испепелив весь край. Сейчас надо сосредоточиться на основных силах хайтов – они явно не собираются успокаиваться, продолжая рейд по восточному берегу. Скорее всего, пока не наберут новую партию живой добычи, не успокоятся. Так что волей-неволей придется им в этом препятствовать всеми силами. Даже если случится чудо и за этот день с врагами будет покончено, догнать удаляющуюся колонну будет уже невозможно – люди сгинут на землях Хайтаны. Так что распылять и без того невеликие силы, отправляя разведку, неразумно.

Мичо скинула одеяло, обтерлась и тоже натянула одежду. В дверях камбуза марсианской канонерки она прислонилась к его плечу. Что ни говори, никого из команды здесь не было. Только Оксана с Лаурой приканчивали грибной соус из миски. Своя семья. Жозеп выбрал другую скамью, и она заодно с ним устроилась чуть поодаль от жен. Оксана над чем-то засмеялась. Лаура коротко съязвила – но без горячности. Слов Па не разобрала.

– Да, – кивнул Олег, – ты права. Обойдемся без разведки: нам сейчас не до пленников.

Жозеп натянул по груше чая для них обоих и сел рядом в дружеском молчании. Она сделала глоток, и терпкая горечь чая, смешавшись с усталостью от секса, сняла тревогу, которой она и не замечала. Услышав ее вздох, Жозеп поднял бровь.

– И что дальше делать будем? – настороженно поинтересовался Дубин.

– Да, – признала Па, – умница ты. Этого мне и недоставало.

– То же самое. Начнем кружить вокруг них, отщипывая мясо по кусочку.

Он шутливо раскланялся и стал серьезным.

– Ясненько… Только сейчас это будет потруднее.

– Что я думаю? Насчет координации?

– Это почему?

– Не стоит, – сказала она, но Жозеп продолжал:

– Так без пленных они пойдут гораздо шустрее. Да и люди у нас сильно вымотались: ночью практически не спали.

– Тебя предавали люди, которым полагалось тебя вести. Джонсон, когда мы были в АВП. Ашфорд на «Бегемоте». Окульски с союзом. Потому мы и стремились к независимости, так? Только независимыми мы не стали. Теперь мы Свободный флот, потому что поверили Ина- росу. Не ты одна. Мы.

– Ты прав, – сказала Па. – Может, я отталкиваюсь от того, что было. А надо бы отпустить прошлое.

– Да, нелегко придется… Вот что, давайте-ка действительно устроим привал на пару часов. Потихоньку, без спешки могилу приготовим, и люди хоть маленько отдохнут. А хайты никуда не денутся, мы их обязательно догоним.

– Не стоит отпускать то, что сделало тебя умней, – возразил он. – Вселенная не пожалела времени, чтобы тебе кое-что втолковать. Ты догадалась об этом задним числом. Может, все, что было, готовило тебя к тому, что есть.

Возражений, естественно, не было.



Комок в груди у Па стянулся еще туже.

Остатки войска хайтов осаждали Град – поселок Кругова.

– Ты тоже ему не доверяешь.

– Я‑то? По мне судить не приходится. Я и Господу не доверяю.

Исторически сложилось, что он считался крупнейшим поселением в этих местах. Да, островитяне по численности дышали ему в затылок, но все равно за ними как бы закреплены вторые роли, пусть даже их станет в два раза больше. Как ни странно, в свое время здесь сумели наладить эффективное снабжение, и от голода люди не страдали, если не считать весеннего кризиса; но тогда досталось всем – никто не избежал сосания лапы. По зиме ватаги рыболовов обходили мелкие озера, в изобилии усеивающие пойму Фреоны, пилили лед, огромными сачками вычерпывали рыбу, рвущуюся к спасительным прорубям: во многих маленьких водоемах обитатели полностью вымирали от нехватки кислорода. Жизнь возвращалась туда только после разлива, приносившего новичков.

– Такого мистика, как ты, на свете не бывало, – съязвила Па, впрочем, смягчив шутку смехом.

Так что, несмотря на скудные запасы, поселок продержался достойно – на рыбной диете. Кроме решения продовольственной проблемы здесь наладили более-менее приличную санитарию и устроили хороший гончарный цех. Даже Добрыне с его дотошностью не удалось добиться таких результатов – здешние изделия по качеству превосходили поделки островитян. Керамические кастрюли местного производства можно было без опаски ставить на огонь – при дефиците посуды для готовки свойство очень востребованное.

– Знаю. – Жозеп покачал головой. – Я не пророк, а сплошное недоразумение. Но… – он поднял палец, – тебя я знаю. И знаю, что ты из тех, кто притворяется, будто не знают того, что знают, лишь бы обошлось без трений. Так что если говоришь себе, что, может, и ошибаешься, что все в порядке, лучше перепроверь, точно ли в порядке. Если вселенной нужен нож, она его делает. И нет острей тебя, ты.

– А если окажется, что вселенная – просто свалка элементов и энергий, толкошащихся, пока свет не погаснет?

Неудивительно, что спрос на такую продукцию был велик. Град получал взамен железо от островитян, медь с севера, мед и шкуры от соседей. Нельзя сказать, что жили здесь очень уж богато, но и не бедно – в сравнении с другими, очень неплохой поселок. Разве что антисоциальных элементов здесь хватало – либеральные порядки не позволяли выгонять наркоманов. Они потихоньку становились местной проблемой: если раньше довольствовались коноплей, которой здесь хватало, то сейчас появился мак. Правда, рос он только на правом берегу, но все заинтересованные лица как-то на удивление быстро об этом пронюхали, и ширина реки их не останавливала. Охотники островитян не раз натыкались на целые группы, занимавшиеся подрезкой сочных маковых головок. Ходили слухи, что даже Кругов не избежал соблазна и тайком торговал опиумом с восточными поселениями, перепродававшими его кшаргам.

– Тогда ищи порядок, чтобы не участвовать в общей свалке, – посоветовал он. – И скажешь мне, если сам впишется в схему. Ты видишь лучше меня.

– Сомневаюсь, – протянула она, но ухватилась за его руку. А он – за ее. Чуть помедлив, к ним подсела Лаура, а потом и Оксана. Разговор перешел на более мирные гемы: о том, в чем марсианские корабли уступают астерским, о добыче с «Хорнблауэра», согласно списку Кармонди. О работах на «Коннахте». Но стянутый под ребрами комочек никуда не делся и напоминал, что не все хорошо.

В общем, несмотря на некоторые проблемы, без коих вообще невозможно жить, поселок процветал. Здесь не забывали о безопасности – хлипкий частокол, каким довольствовалась вся округа, давно убрали. Да, от ваксов он защищает неплохо, но не больше. А о собственных шкурах позаботиться не грех – жители возвели высокую бревенчатую стену с тремя башнями. Островитяне по заказу Кругова зимой соорудили легкую катапульту, его мастера изучили машину и создали еще две, так что поселок обзавелся крепостной артиллерией.

В каюту она вернулась одна. Упала на гелевую койку, натянула на голову одеяло и увидела во сне большое и хрупкое существо, плывущее в глубинном океанском течении, – только море состояло из звезд, а существо – из кораблей, и среди них был ее корабль.

Сейчас катапульты дружно стучали, с трех башен посылая булыжники по врагу. Несмотря на понесенные потери, хайтов все еще оставалось много – Олег сумел их пересчитать с приличной точностью. Полторы сотни раксов и триллов да шестерка черных всадников, стоявшая у опушки без дела, – штурмовать стены они не могли. Рядом с ними собралось пять хитов – чернокожие карлики с корявыми лицами столетних бойцов сгрудились в кружок, будто совещаясь. От Млиша Олег знал, что эти невзрачные создания способны устраивать различные пакости вроде наведения иллюзий, но также знал, что при свете дня они практически бессильны и в расчет их можно не брать. Да они и сами не лезли в схватку, расположившись под защитой грозных фраков.

* * *

Странно, что земляне так держатся за свои поселки. Ведь вокруг лес, способный укрыть тысячи людей, – хайты могут разыскивать их месяцами без особого успеха. Вряд ли они захотят настолько тут задерживаться: как Олег понимал, все их рейды очень короткие: получив отпор или нахватав пленных, они поспешно возвращаются на свои земли. Так что тем, кто захочет спрятаться, ничто не угрожало: враг сожжет дома и уйдет, после чего все можно отстроить заново. Труда, разумеется, потребуется немало, но, положа руку на сердце, нельзя не согласиться, что это мелочи в сравнении с жизнью или свободой. Да и, сказать по чести, за неполный год трудно обзавестись серьезным хозяйством с нуля – поэтому восстановление много времени не займет. Тем не менее жители упорно цеплялись за свои дома, защищаясь частоколами и стенами, – массового исхода в леса не наблюдалось. Очередная странность человеческой психологии, своего рода фатализм – чему быть, того не миновать.

Революция слишком велика, чтобы обойтись одним счетом. Восстание на Церере – или падение Цереры, по терминологии внутряков, – стало предвестником Марко Инароса со Свободным флотом. Задним числом гибель водовозного суденышка виделась мелочью, которая никак не могла привести к противостоянию Земли и Марса, – однако привела. Стоило давним угнетателям Пояса нацелить стволы друг на друга, АВП, воспользовавшись своим шансом, захватила портовый город пояса астероидов.

В одной из групп атакующих Олег разглядел незнакомое создание – таких он не видел даже во время плена. Тварь походила на пивную бочку, поставленную на пару коротеньких столбообразных ножек. Огромная, приплюснутая голова, покрытая гигантскими бородавками и клочьями щетины, посажена прямо на плечи, шея отсутствует, а вот руки гипертрофированные, силищи в них явно немало. Хайт пользовался ими весьма эффектно: тяжелой секирой рубил стену, несколько раксов прикрывали его щитами, а десятка полтора триллов метали дротики, не давая защитникам и голову высунуть. Судя по стуку топора, еще один «лесоруб» работал с противоположной стороны поселка. Крепостная артиллерия достать их здесь не могла: враги находились в мертвой зоне.

Никто тогда такого не предвидел. Земля с Марсом рано или поздно разберутся, и тогда Церере конец. Андерсон Доуз, ставший де-факто властителем станции, лишится захваченной власти и либо переметнется к другим заговорщикам, либо станет мучеником, погибшим за правое дело. Любая автономия в космосе была недолговечна.

Макс, уверенно произнес:

Только Церера удержалась.

– Этот номер у них не выйдет.

Катастрофа на Ганимеде и разоблачение затеи Мао-Квиковски с протомолекулой полностью отвлекли наличные силы. Потом на Венере проклюнулось нечто великое и таинственное, создавшее первые врата. К тому времени, как «Бегемот» с представителями Земли и Марса отправился исследовать их, вызвав великие и сложные последствия, Доуз соткал целую паутину связей. Ни лунные и марсианские корпорации, ни станции Лагранж, ни Пояс, ни луны Юпитера – никто не мог себе позволить на годы прервать торговлю, дожидаясь, пока прежние власти отвоюют порт. С тех пор как шумеры оттиснули в глине первый контракт человечества, временные договоры не раз оказывались столь долговечными, что их переставали замечать.

– Ты о чем? – уточнил Олег.

А когда за вратами открылись врата и человечество хлынуло к новым солнцам и планетам, нашлись деньги и силы, заинтересованные в том, чтобы на Церере все осталось как есть. Андерсон Доуз знал, кого подмазать и где сговориться, чтобы порт не простаивал.

– О стене. Едва он продолбит дырку, его тотчас копьем проткнут. Наверняка ребята уже приготовились.

Долгие, осторожные переговоры привели к тому, что статус мятежника забылся. Доуз стал респектабельным политиком, а станция Церера – первым астерским городом – как раз в подходящий момент, когда никому не было до нее дела.

– Не думаю, что хайты такие дураки. Похоже, он просто подрубает несколько бревен, а затем их дружно обвалят.

А потом объявился Свободный флот и пинком сбросил в прибой старательно возведенный песочный замок. А Доуз, как всякий политик, учитывал расстановку игроков и сил, возможности и вероятности. Забылось, что восстание на Церере было торжеством приспособленчества и политической ловкости, – восстание стало предвестником Свободного флота. Доуз смирился с новым взглядом на себя и свою станцию. Выбрал, на какой он стороне, – так же, как и Па.

– Нет, он обычную дыру проделывает. Вот я и говорю, что ничего не удастся.

Лом, подобравшись поближе, уверенно произнес:

Сейчас он встречал ее у сходней «Коннахта». Гравитация вращения станции удерживала корабль в креплениях. Даже при перебоях с питанием инерция не позволит ему сорваться в черную пустоту. И все же Па неохотно оставляла корабль. Считала это ненужным риском.

– Я Кругова видел, на стене.

– Мичо, – просиял Доуз, беря ее за руку. – Рад видеть нас во плоти.

– Значит, сумел вчера уйти, – с уважительным оттенком сказал Макс.

– И я рада.

– Вряд ли он смог спасти много бойцов. – Голос Лома был полон скепсиса.

Она покривила душой. Доуз слишком долго пробыл верным союзником Фреда Джонсона – и еще не отмылся от вони. Но Па принимала его как неизбежное зло. Может быть, настанет день, когда его помощь Поясу перевесит старые дела. Доуз кивнул в строну электрокарта с двумя полицейскими в легкой защите.

Олег, обернувшись, подозвал Дубина. Дождавшись, когда командир подкрадется поближе, пригибаясь за невысокими кустами, предложил:

– Я арестована? – шутливо предположила Па.

– Пока пехота увлечена штурмом, надо попробовать пощипать черных всадников.

Доуз хихикнул, направляясь к тележке.

– Проще самому повеситься, – вздохнул одноглазый. – Не так больно будет.

– С тех пор как стали падать камни, меры безопасности все усиливают, – объяснил он. Его изрытые угревой сыпью щеки натянулись, лицо помрачнело. – На Церере миллионы жителей. И не все довольны положением дел.

– Ты и впрямь обнаглел, – усмехнулся Макс. – Их шесть штук, а по мне, так даже трех вполне хватит.

– Были проблемы? – спросила Па уже у кара.

– Как же без проблем? – Помолчав, Доуз добавил: – Но сейчас их больше обычного.

– Не забывайте, троих уже убили, так что они не бессмертные, – заметил Олег.

Тележка, дернувшись, покатила по широкой эстакаде внутрь станции. Липучки шин, проворачиваясь, шипели и пощелкивали. Па оглянулась на причал с «Коннахтом». Возможно, стоило захватить с собой собственную охрану. Все люди Кармонди остались на «Хорнблауэре», но Бертольд и Надя прошли боевой тренинг. Теперь уже поздно.

– Да знаю, – кивнул охотник. – Двоих замочили в первом бою, а одного мы заманили в реку. Этих тварей я хорошо помню: когда они отходили в кусты, влупил последнему в спину, но бронебойная стрела отскочила.

Администрация располагалась на ближайшем к поверхности уровне, здесь меньше всего проявлялась сила Кориолиса. АВП, взяв власть, поработала над старыми тоннелями и коридорами, но все равно в них пахло древностью. Доуз пытался развлечь гостью легким, незначительным разговором и преуспел – знал свое дело. Если они и впрямь обсуждают, в каком ресторане лучше готовят колбаски под черным соусом и как влияет на религиозные песнопения проходящий в том же зале фестиваль радж-музыки, значит, ситуация на станции не так уж опасна. Мичо понимала, что это иллюзия, и все равно была ему благодарна. О причине, что привела ее сюда, они не вспоминали. И имени Инароса не называли.

– Просто не повезло, наверное, в крепкую пластину попал, – отозвалась Рита. – Я одному бок пробила.

– Да не в пластину, а в заднюю луку седла попал, – признал Макс. – Хрен пробьешь. А насчет стрелы в бок… Сама посмотри: все шестеро живы, так что ему это не больше чем царапина.

Совещание проходило в саду на административном уровне. На просторных сводах потолка полным спектром сияли светильники. Чертов плющ оплел стены и опоры, папоротники расправляли широкие листья, словно цапли на взлете. В воздухе пахло гидропонной зеленью, едой и вином. Она еще из-за поворота расслышала высокий, гибкий голос Санджрани. «Без основательного учета базы удобрений на каждой станции нелегальные вбросы обрушат азот как валюту». Все та же песня на новый лад. Доуз тронул ее за локоть, кивком указал на тропинку между фонтанчиком и вьющимся папоротником. Вот они и на месте. Пятеро лидеров Свободного флота. Нико Санджрани больше похож на пожилого торговца, чем на главного экономиста расцветающей империи. Розенфелд Гаолян с темной пупырчатой кожей и слишком уж легкой улыбкой – командующий вторым флотом и царь промышленности. И, в плетеном из тростника кресле, Марко Инарос, стоящий за спиной у каждого.

– Они живучие твари, – признал Олег. – Каждого надо нашпиговать как подушечку для иголок. Но даже мертвые они остаются в седлах благодаря такой конструкции.

– Будто в гнездах сидят, – согласился Дубин.

Победа пришлась ему к лицу. Волосы струились по плечам, держался он со звериной непринужденностью. Когда Марко встал навстречу ей и Доузу, Мичо почувствовала, как его радость отзывается у нее в сердце. Что ни говори об этом человеке, с таким обаянием можно убедить змею поделиться ядом. Па подозревала, что именно этот дар позволил ему торговаться с марсианами за их же корабли и оружие, заполучить материалы, на которых строилась революция. Кроме них пятерых, здесь был только сын Инароса – тощий юнец с безумными глазами, Филип. Па постаралась не слишком всматриваться и парня. Рядом с ним ей делалось не по себе, и связываться не хотелось – проще не замечать.

– И ты решил прикончить сразу шестерых? – насмешливо поинтересовался Макс.

– Вот и ослепительная Мичо Па! – провозгласил Марко. – Превосходно. Все собрались. Основатели нации.

– Статистику по новым приобретениям доставили? – перебил Санджрани, не замечая или не желая замечать, что испортил Марко выступление. – Мне нужна полная сводка.

Усмехнувшись, Олег спокойно ответил:

– Кармонди делает, – ответила ему Па.

– Только поскорей.

– Давайте мыслить позитивно: всего шестерых. Нас почти пятьдесят человек, – выходит, восемь на одного, так что цифры работают на нас.

– Ник, мой мальчик, – вмешался Розенфелд. – Не груби. Ты бы сперва поздоровался с капитаном Па.

– Без проблем, – кивнул Макс. – Восьмером мы легко завалим фрака, а вдесятером танк затопчем. Нам все по плечу.

Санджрани хмуро скосился на Розенфелда, затем на Инароса и только потом повернулся к Мичо, коротко кивнул:

– Шутки в сторону, – нахмурился Олег. – Сейчас больше всего беспокоят меня черные всадники. Слишком они быстроходные, из-за них нам приходится осторожничать, не подходить слишком близко, подставляясь под их удар. Пора эту проблему решить, тем более что случай подходящий: пехота занята штурмом и прийти на выручку не успеет.

– Привет.

– Нам с ними не справиться, сам должен понимать, – мрачно произнес Дубин.

– Итак, внутренний круг в сборе, – заговорил Доуз. – Может быть, пора услышать, что свело нас здесь? Не скажу, что не рад встрече, однако…

– А я не говорю, что мы выйдем сражаться в чистое поле. Это было бы просто самоубийством. Нет, как обычно, устроим засаду.

Марко улыбнулся, а его сынок, стоявший за плечом, потянулся к кобуре с пистолетом.

– Здесь рек поблизости нет, – предупредил Лом, – только озера. Так что заманивать их некуда.

– Мы разбили Землю и укротили Марс. АВП Джонсона во всей красе проявил себя сбродом коллаборационистов. Все поставленные нами задачи выполнены. Пора переходить с третьей стадии.

Олег, таинственно подмигнув, произнес:

«Все задачи выполнены, только вот Смит и Фред Джонсон живы», – подумала, но не сказала Па. Другие, впрочем, промолчали не об этом.

– Есть у меня одна идея. Помните, Клепа ночью на смолокурне бухточку стального троса нашел?

Доуз первым подал голос, легко, по-приятельски заметив:

– Помню, – ответил Макс. – Этот жлоб ее за собой таскает. Он вообще все прихватывает, что гвоздями не прибито: скоро в ходячую барахолку превратится.

– Не знал, что ты запланировал и третью стадию.

– Ничего, так даже лучше. Где бы мы без него трос нашли?

Ухмылка Марко могла выражать гнев или радость, ярость или самодовольство.

– А на хрена тебе трос? – поинтересовался Дубин.

– Теперь знаешь, – сказал он.

– Ты же сам предлагал повеситься?



Глава 6

Хлопнув Макса по плечу, Олег решительно произнес:

Холден

– Все, пора.

– очется говорить шепотом, – пожаловался Холден. – И ходить на цыпочках.

Охотник, поморщившись, вздохнул:

– Невесомость, – напомнила Наоми.

– Послушай, ты же командир, а я твой зам. Почему мы рискуем собственными задницами при такой толпе подчиненных?

– На метафорических цыпочках.

– Ты сам вызвался, так что помолчи. И вообще, бегаешь больно хорошо, пожалуй, даже лучше меня, так что это дело как раз для тебя.

– Это утешает, – ухмыльнулся Макс. – Пока тебя будут расчленять, я успею удрать подальше.

Если бы не свечение мониторов, на оперативной палубе было бы совсем темно. Алекс спал в своей кабине, оставив наблюдение на Холдена с Наоми. Бобби и Амос, когда он в последний раз их видел, обходили корабль, проверяя все, что не относилось к связи: метатели ОТО, килевую рельсовую, контроль среды. Бобби с самого начала старалась показать, что не претендует на капитанские полномочия, но вся деликатность не помешала ей до начала боевых действий заново ознакомиться с каждым сантиметром «Роси». Даже когда они с Амосом обсуждали неполадки с подачей воды на камбуз, звучало это как разговор об оружии. Серьезный профессиональный разговор людей, понимающих, что их рабочая аппаратура убивает. От этого Холдену казалось, что до сих пор он был слишком небрежен со своим кораблем.

– И не надейся – в такой ситуации я тебе даже фору дам. Когда от этого зависит жизнь, меня пуля не догонит.

Кларисса… где Кларисса, он не знал. С тех пор как закончился резкий разгон, Холден видел ее разве что мельком, будто они подцепили привидение, не выносящее взгляда в упор. Все, что о ней слышал: что она набирается сил, что импланты с черного рынка помогают ей от припадков тошноты, что она отыскала плохой контакт, от которого мигало освещение в мастерской, – доходило от других. Холдену это не нравилось, зато хоть не приходилось с ней разговаривать.

Олег шагнул вперед, приготавливая лук. Макс, позабыв про нервный треп, встал рядом. От противника их прикрывал лишь хлипкий куст, далее, примерно в полусотне метров, стояли шестеро фраков, наблюдая за ходом штурмовых работ. Олег некстати подумал, что ни разу не видел их пешими – складывалось впечатление, что они срослись со своими чешуйчатыми лошадьми.

План у них был простой. «Лазурный дракон» – не военный корабль, а геологоразведочный. Вместо защиты он полагался на то, что космос велик, а он мал и с удаленной от Земли и Луны орбиты успеет, если что, рвануть в Пояс или к лунам Юпитера. «Дракон» заглушил все сигналы, которые могли его выдать: позывные, радар и лидар, радио. Не в его силах было помешать свету отражаться от корпуса и скрыть уходящее в космос тепло, но затаиться он мог. Обходился принимающими датчиками и направленным лучом. Этого хватало, чтобы координировать броски камней по Земле, хотя сам корабль наполовину ослеп.

На то и рассчитывала Бобби.

– Готов? – шепнул он товарищу.

Они проложили курс, который должен был подвести их вплотную к «Лазурному дракону», и сговорились с единым флотом, что те прикроют их выхлоп своими огнями. Это позволяло быстро подобраться к врагу, но лишало их возможности совершить классический переворот перед торможением на половине пути. Оставалось набрать ровно столько скорости, чтобы можно было сбросить ее в последний момент и зависнуть без ускорения в темноте. Лишенный активной разведки «Дракон» мог увидеть их визуально – крошечную точку в безграничном пространстве – и даже без радара и без лидара опознать как угрозу.

– Всегда готов!

– На счет «три». Раз… два… три!

Рано или поздно, конечно, опознает. Но к тому времени, если расчеты Бобби оправдаются, это будет уже не важно.

Луки хлопнули синхронно, через миг до ушей долетел резкий удар – чья-то стрела врезала по доспехам. Фраки задергались, разворачивая коней, выхватывая пики из седельных гнезд; не понимая, откуда их обстреливают, они бешено крутили головами. Тетивы вновь хлопнули по наручам, один всадник покачнулся, выронил оружие – ему повредило плечо, но зато он заметил стрелков – указал второй рукой в сторону зарослей, приглушенно замычал из-под кастрюли шлема.

Такой медлительной операции на памяти Холдена еще не бывало с тех пор, как они заполучили «Роси». У него от нетерпения все тело чесалось.

– Сматываемся! – заорал Олег, забрасывая лук за спину.

Голоса доносились из лифта: серьезные, резкие, деловитые реплики Бобби и шутливые добродушные ответы Амоса. На палубу они вплыли друг за другом, Бобби первой. Ухватившись за скобу, она остановилась. Амос мимоходом зацепил палубу лодыжкой и погасил движение, ударившись в потолок сперва подошвами, а потом и коленями. Он плыл вверх тормашками. Обычно «Роси», экономя реактивную массу и заботясь о здоровье Наоми, держал меньше одной g, но у них всегда имелся отчетливый низ. К полной невесомости здесь не привыкли.

Макса не пришлось уговаривать – легконогий охотник помчался куда быстрее командира. Олег, заслышав позади стук копыт, похолодел: он не ожидал, что фраки прореагируют столь быстро. По скудным наблюдениям вырисовывался нехороший вывод: в отличие от раксов и триллов, черные всадники не озадачивают себя пленением врагов – они поступают намного проще. Теперь оставалось молиться: если не успеют добежать до засады, Аня останется вдовой.

– Как дела? – спросила Бобби.

Холден кивнул на экран.

Лес, как назло, очень подходящий для кавалеристов– реденький светлый сосняк без густых зарослей и буреломов. Во всю прыть скакать не получится, но догнать парочку наглецов плевое дело – стук копыт за спиной приближался с неумолимостью топора палача. Олегу даже послышался шум воздуха, рассекаемого изогнутыми лезвиями черных пик. Проклятье! Вчера ему казалось, что с такой скоростью он еще никогда не бегал, а сегодня уже устанавливает новый рекорд.

– Ничего нового. Похоже, пока нас не заметили.

– Реактор не запускали?

Сосняк обрывался резко, сменяясь густым лиственным лесом, заросшим кустами. Олег, разглядев впереди зеленую ветку, подвешенную на сухом сучке для ориентира, крикнул:

– Тепловая подпись без изменений.

– Макс, не забудь подпрыгнуть!

Бобби кивнула, поджав губы.

Охотник ничего не ответил, но прыгнуть не забыл. Стальной тросик был натянут на высоте чуть менее метра: перескочить нетрудно, если про него знаешь – замаскирован отлично. Олегу не повезло. Нет, через трос перескочил, но, приземляясь, зацепился за толстую ветку кустарника и покатился по земле. Вскакивать не стал, чувствуя, что не успеет – враг дышит в затылок. Бросился дальше прямо на четвереньках, стараясь удалиться от ловушки хоть на несколько метров, чтобы не попасть под пику. Сердце съежилось от страха – ведь если трос не выдержит удара черного рыцаря, то жить осталось считаные мгновения.

– Это ненадолго.

Трос выдержал.

– Можно бы в них пальнуть, – предложил Амос. – Не мне решать, но я не раз видел, что побеждает тот, кто бьет первым.

– Дайте оценку расстояния, – попросила Бобби.

Обернувшись, Олег во всех деталях рассмотрел, как первый фрак налетел на препятствие, и понял – они вовсе не приросли к седлам. Чешуйчатый конь, зацепившись за трос, кувыркнулся через голову, при этом всадник ракетой вылетел из своего гнезда. По соседству покатился второй – отчетливо донесся треск ломаемых костей. Третий попытался остановиться, но поздно – скорость немного погасил, но не более, это его не спасло от падения и последующего погребения под тушей огромного коня.

Холден вывел на экран данные пассивного наблюдения. До «Лазурного дракона» оставалось примерно пять миллионов кэмэ – раз в десять больше, чем от Луны до Земли. Команда там вряд ли больше дюжины человек. В бесконечном звездном поле невооруженным глазом не увидишь. Даже уходи враг на полной тяге, выхлоп покажется одной светящейся точкой среди миллиардов.

Оставшаяся тройка все же успела осадить лошадей перед самым препятствиям. При этом они превратились в отличную мишень – стрелы часто застучали по доспехам. Три десятка лучников и арбалетчиков скрывались по кустам, сейчас они работали как проклятые. Сколь ни сильны фраки и как ни крепка их броня, но всему есть предел – сумасшедший обстрел в упор им не выдержать.

– Насколько это точно?

Один успел послать коня вперед, нащупал пикой трос, показывая животному. Конь начал через него переступать, и в этот миг арбалетный болт пробил ему ухо. Зверь зашипел, будто рассерженный кот, медленно завалился на бок, придавив наездника. Тот, несмотря на неудобство, не сдавался, отчаянно пытался освободить пику из-под агонизирующей туши лошади. Олег, выхватив меч, подскочил к поверженному врагу, вбил клинок в длинную глазную щель глухой кастрюли шлема.

– Точно не знаю, – ответил Холден. – Я обычно пользуюсь лидаром.

Ополченцы Дубина, расшвыряв свои дротики, вынеслись из зарослей, обрушились на врагов с дубинами и трофейными секирами. К тому моменту все фраки барахтались на земле – свалить коней оказалось не так уж и сложно, благо стрелков хватало. Весь бой занял несколько секунд, но бойцы не успокаивались, рубили уже мертвые тела, раз за разом выпускали стрелы, отыгрываясь за вчерашнее поражение, когда кучка черных всадников смела центр войска землян.

– Плюс-минус десять процентов, – подсказала Наоми. – При такой дальности ошибка пассивного измерения очень быстро нарастает.

Олег чуть было сам не поддался всеобщему безумию, но вовремя остановился:

– А если лидаром? – спросила Бобби.

– Все!!! Они все мертвы!!! Достаточно!!!

– С точностью до метра.

Люди понемногу успокоились, оставив растерзанные тела в покое. Некоторые стыдливо отходили подальше, кое-кто скорчился в приступе рвоты – бойцы сами не понимали, что на них нашло. Убедившись, что подчиненные стали более-менее вменяемыми, Олег уже потише прикрикнул:

– Вам не приходило в голову, сколько там боеприпасов болтается? – осведомился Амос, вытянувшись в полный рост, чтобы мазнуть по полу кончиками пальцев. Отдача чуть заметно направила его к потолку и в то же время перевернула в общепринятую позицию. – Прикиньте, сколько снарядов ОТО никуда не попали; и еще большая часть болванок от рельсовых пушек, даже те, что прошили корабли насквозь. И все это летает где-то с той же скоростью, с какой их выбросило из ствола.

– Соберите стрелы и оружие! И пошевеливайтесь: не исключено, что сюда уже спешат раксы.

– Выстрели мы в них, они бы сейчас высматривали стрелка, – сказала Наоми.

Такой аргумент подействовал – хотя бескровная победа над шестеркой грозных фраков впечатляла, схватываться с пехотой хайтов не хотелось. Тех было в несколько раз больше, чем ополченцев, и тросом их не остановить.

– А может, и нет, – возразил Амос.

Обшаривая поле боя, бойцы нервно похохатывали, многие наперебой хвалили хозяйственного Клепу, прихватившего столь ценный трос. Олег почувствовал смешную обиду: никто даже слова не сказал про него и Макса, завлекших врагов в эту ловушку. Вот она, человеческая необъективность: прославляют воришку, стырившего трос из смолокурни, брошенной рабочими, в то время как про людей, рисковавших жизнью, позабыли.

Наоми обернулась к Бобби.

Подойдя к одному из поверженных фраков, он присел рядом с телом, внимательно осмотрел доспехи. Первоначальное впечатление оказалось верным – броня очень жесткая, всадник в ней не мог даже развернуться в седле. Правда, это не слишком уменьшало его опасность – все, что впереди, он сметет с легкостью, а при такой броне можно не озадачивать себя защитой. Потрогав кончики вороненых стальных пластин, Олег оценил их толщину и понял, что со спины противник очень уязвим – там его прикрывает сущая жесть. Полезный факт.

– Нам скоро надо начинать торможение, а то пронесет мимо.

Достав топорик, Олег несколькими ударами сшиб с головы кастрюлю шлем, брезгливо поморщился. Внешность фрака оказалась та еще – доспехи скрывали создание с кожей, не видевшей дневного света. Мертвенная белизна вызывала ассоциацию с червями или слизнями, в полупрозрачных тканях можно было различить нити вен и узелки сухожилий. Из многочисленных ссадин сочилась бледно-розовая кровь, скрывая черты изуродованного лица. Увидев студенистую массу, вытекавшую из рассеченных глазниц, Олег пожалел о своем любопытстве и, едва сдержав приступ тошноты, оставил труп врага в покое.

– Как скоро? – спросила Бобби.

– Через три часа. Затянем дольше – придется тормозиться на соке или рисковать, что от перегрузки полопаются сосуды, которые нам бы еще пригодились.

Вражеская пехота так и не показалась. По-видимому, увлеченная штурмом, она не обратила внимания на исчезновение кавалерии. Олег уже на ходу провел короткую перекличку, выясняя количество оставшихся боеприпасов. Выводы были неутешительные: в то время как у арбалетчиков сохранилось по пять-шесть болтов, у лучников уцелело всего по три-четыре стрелы – эти ломкие снаряды очень быстро выходили из строя.

Бобби в задумчивости постучала указательным пальцем по большому. И кивнула, скорее себе, чем другим.

Обидно, с таким боезапасом обстрел хайтов затевать глупо. Но и бросать Град на произвол судьбы не хотелось; конечно, неизвестно, сколько бойцов Кругов смог вчера вывести из боя, но даже без них в поселке оставалось немало боеспособных мужчин. Если бы как-нибудь согласовать с ними свои действия… Впрочем, можно обойтись и без связи – пусть просто узнают, что неодиноки.

– На фиг, надоело ждать. Пойду разбужу Алекса. Пора кончать с этим делом.

* * *

Таким образом, Олег повел отряд в сторону Града без четкого плана действий. Он понятия не имел, чем сможет помочь осажденным, надеясь, что придумает это на месте. В самом худшем случае, если ничего не получится, можно просто отступить.

– Ну вот, мальчики и девочки, – протянул Алекс. – Все готовы, все пристегнулись?

– Проверка, – распорядился по открытому каналу Холден и выслушал все доклады. Включая Клариссу Мао. Предвкушение действия порождало иллюзию, будто даже освещение загорелось ярче, словно застоявшийся в доке «Роси» тоже радовался серьезному делу.

Бойцы, воодушевившиеся после разгрома отряда фраков, кипели энтузиазмом. После столь блистательной победы им море было по колено: прикажи броситься на хайтов и рубить их, пока не прикончат последнего, бросятся, не раздумывая. Сейчас ополченцам все казалось по плечу – эйфория временно отключила инстинкт самосохранения. Олегу теперь приходилось думать не о поднятии боевого духа, а о том, чтобы горячие парни не кинулись вперед без приказа, сложив свои буйные головы. Эх, ему бы сейчас три десятка настоящих, относящихся к войне как к работе солдат, не больше. А это и войском-то нельзя назвать – так, банда анархистов. Даже заместитель без конца обсуждает приказы, что уж говорить про дисциплину у остальных.

– Реактор в порядке, – доложил из машинного зала Амос.

Подойдя к опушке, Олег остановил отряд, последние метры прошагав в одиночку. Из-за куста он выглянул как раз вовремя, чтобы насладиться приятным зрелищем. Бочкообразный хайт все еще рубил стену, но защитники придумали, как избавиться от неутомимого «работничка» – скинули бревно. Не бревнышко, а именно бревно – толстое, длинное, трудно представить, как они смогли затащить его на площадку. Такое десяток человек с трудом с места сдвигает. Вполне хватило бы чего-нибудь более легкого, хотя победителей не судят.

Алекс откашлялся.

– Хорошо. Начинаем через десять… девять…

Бревно, рухнув с шестиметровой высоты, устроило хайтам немало неприятностей. Опешившие раксы, выставив щиты, попытались защитить своего рубщика, но куда там – это не камни или малые чурки, тут дело гораздо серьезнее. Олегу померещилось, что даже здесь, в полутора сотнях метров, он услышал хруст костей.